Юлька болеет

Юлька болеет. У нее 37,5 и ноет желудок. Похоже от кофеина в антипростудных таблетках.

Болеет Юлька виртуозно. Хрустящая светлая пижама делает ее еще худее. Своими высокими скулами она закрывает спрятанные вглубь лица глаза. На столике возле кровати остывший чай, крошечная долька лимона с клубничкой из варенья на ней и огромное полотенце. Полотенце намекает на настоящие больничные процедуры, которых нет в помине. Говорит Юлька подчеркнуто тихим голосом и к каждой фразе прибавляет «милый».

- Милый, ручка на кухне, принеси, пожалуйста.

Это продолжается с самого утра. Мизансцена украшена томиком «Три товарища» в маленьких руках.

Меня злит ее настроение. Она играет в тяжелобольную и вот-вот спросит:
- А ты будешь меня помнить, когда я… уйду?

У меня готов смешной ответ. Но Юлька понимает, ее раскололи, и заходит с другой стороны:

- Хорошо, что у тебя есть друзья, правда?

- Правда, - быстро отвечаю я. - Юлька, заедать Ремарком твою недоразвитую температуру запрещается! Ты выздоровеешь быстрее, чем дочитаешь до драки с таксистом. Остается прямо сейчас вообразить, что ты Пат Хольман и утром умрешь.
 
- Не запрещается, а запрЫщается, - поправляет Юлька. – От слова прыщ.

Она умеет переставлять буквы в словах. Слова от этого становятся точными и яркими.

- Купи мне конфет. С камешками, помнишь?

Я не помню. Камешки, кажется, арахис. Одеваюсь, иду в магазин и аптеку. Покупок Юлька заказала много. От вредности.

Сегодня город потихоньку оттаивает. Два дня нет залпов. И люди, как коты на новом месте осторожно высовывают носы за дверь. По иронии с юлькиным списком я разбираюсь за 10 минут, а свои саморезы ищу полтора часа.

Я возвращаюсь и застаю даму на кухне. В пижаме, но в нормальном тонусе. Она делает салат из консервированной фасоли.

- Пока ты шлялся по временно оккупированной территории, я чуть не скончалась от… - она делает паузу выбирая от чего, - от крупозного плоскостопия!

Я успокаиваю, - Плоский круп неприятно, но не смертельно.

Она улыбается и окончательно превращается в нормальную Юльку, пусть и с влажным носом.

В комнате вижу ее ноут и понимаю причину. Она написала рекламную статью для девичьего портала и оторвалась всласть. Статья называется «Спортивная одежда для женщин». Не знаю, кто спонсирует портал, но уверен, текст они читали, постанывая от спонсорского удовольствия.

Юлька, заметив мой интерес к статье, скандирует из кухни проданный шедевр по памяти: «новый дизайн умножает внутреннюю мобилизацию энергетических силовых установок женских клеток без деструктивных реакций в момент ощущения пиковой нагрузки…».

Мы ржем.

Ржем от статьи. От утреннего спектакля с умирающей. От того, что за окном больше нет жуткого грохота, будто с неба на землю сыплются невидимые железные шкафы размером с комнату.

Самое лучшее в мире, его будничность и наличие деталей. Температура, реклама, есть и на войне. Но только в «мире» температура под мышкой - событие дня. Войне нет дела до нашей температуры. На войне мы перестаем быть индивидуальностями. У нас нет веса, роста, цвета глаз. Из всех человеческих характеристик война оставляла от нас только географические координаты и расстояние до «прилетов».

А быть просто точкой на карте мучительно и грустно.


Рецензии