Дневник жены разведчика. Глава 1

                Глава  первая


Каждое утро я просыпаюсь в шесть часов, как только прозвонит будильник. Но, Боже мой, кто бы видел, как я выползаю из постели! Вся беда в том, что с вечера   не могу заставить себя улечься в постель, а если и ложусь, то все равно до часу или двух ночи не могу уснуть. Я и песенку пою про серого волчка, как когда-то в детстве  мне пел папа, и ворон считаю,  и сказки рассказываю сама себе – бестолку. А если еще и засижусь за компьютером – все, о сне можно забыть. Часиков в три-четыре вползаю в ванну, вся бледная, с синими кругами под глазами.

А вот по утрам… Приложив немало усилий, открываю глаза,  стеная и хныкая, сползаю с постели, спотыкаясь, бреду в ванную комнату, ругая и матеря того, кто придумал, что человечество должно начинать рабочий день с девяти часов, полчаса стою под жгучими струями  душа, постепенно просыпаясь. Когда в голове потихоньку прояснится, мысли выстроятся в определенном порядке, а руки и ноги соответственно начнут реагировать на  требования  головы, уже в более-менее  нормальном виде отправляюсь на кухню варить кофе. Чашечка этого божественного напитка окончательно восстанавливает мое  физическое, моральное и психическое состояние.  Пару обжигающих глотков и я готова вновь  жить, дышать, думать и принимать решения за себя, за других. О, эти «другие»!
 
По утрам я торопливо бегу на троллейбус. Независимо от того когда проснулась, в шесть или в семь часов утра, я вечно опаздываю на работу. Это уже вошло в привычку, стало нормой. Охранник нашего офиса порой усмехается: «Я за Вас расписался в книге присутствующих». Каждый день говорю себе, что так не должно делать, что стыдно в моем-то возрасте опаздывать, но почему-то совершенно не испытываю чувство стыда и продолжаю жить так, как  получается.

Вот так, привычно на ходу ругая себя, подбегаю к перекрестку, и с досадой вижу, что тридцать пятый троллейбус, заносчиво подмигивая красными огоньками, показывает хвост. И зачем,  спрашивается, бежала, когда знала, что не успею и придется  ждать либо маршрутку, либо следующего. Теперь уже спокойно перехожу улицу, пытаясь вспомнить расположение стрелок на часах, что весят  в прихожей, оглядываюсь, вижу медленно переходящую тот же перекресток высокую, седую женщину,  и вздыхаю с облегчением – успею и сегодня, как обычно, опоздаю лишь минуток на пять.

С этой женщиной мы не знакомы, но я давно ее знаю. Странности большого города.

Квартиру мы получили  лет двадцать тому назад, когда шла застройка нового района. Мы только что вернулись из загранкомандировки, которая была сопряжена с большими опасностями. Мужу, за особые заслуги, вручили орден и ордер на новую квартиру. До этого наша маленькая семья жили в живописнейшем месте в хрущевской пятиэтажке. Квартира была маленькой, комнаты – проходные, и мужу, часто принимающему  помимо службы  нужных людей, было крайне неудобно за нашу убогость. Хотя тогда все так жили, и многие москвичи рады были иметь и такое жилье. Но статус требовал,  и начальство решило улучшить наши жилищные условия. Так мы были осчастливлены получением  в новом двенадцатиэтажном доме большой, тоже двухкомнатной квартиры улучшенной планировки. Это тогда она была улучшенной, а сейчас, спустя годы, понимаешь - за ту ответственность, что лежала на плечах моего дорогого супруга, можно было бы найти и получше. 

Но мы были молоды и радовались не столько нашему жилищу, хотя, что скрывать, и ему тоже, сколько самой возможности жить.  Возвращаясь из «дальних стран» мы будто хмелели от родного воздуха. Родственники, друзья и просто знакомые со всех краев слетались к нам в гости. А мы были счастливы увидеть родные лица, услышать родную речь. Часто компаниями уезжали за город, на природу, либо просто шли гулять по улицам дорогого сердцу города.

Однажды летним вечером, возвращаясь  с прогулки, мы  встретились с шумной и необычайной для Москвы, грузинской свадьбой. Мы свернули с аллейки сквера к дому и услышали  звуки ствири* и дудука*, которым вторил, отбивая такт, таблаки*. Шумное веселье выкатилось из  подъезда соседнего дома и, заражая задором и радостью, разлилось по вечерней улице. Помните, как сказал один поэт о грузинской свадьбе: «Она щедра - как земля, легка как горный воздух, богата - как проникновенная песня, весела - как стремительный танец».  Я вспомнила эти слова, залюбовавшись шествием торжества  жизни и любви. Как всегда в большом городе на звуки шумного веселья собралась толпа зевак. Всезнающие бабушки, проводящие дни  на скамейках у дома, оживились и с удовольствием комментировали событие.

- Гля, Петровна, а Костик все ж женился, а ты говорила, что весь в науку ушел.

- Наука любви не помеха, Наталья Ивановна. Тебе ли этого не знать.

- Ой, девоньки, а невеста-то русская.

- Ну, этим сейчас никого не удивишь – он грузин, она русская. Хорошо еще, что не за негра выходит.

- Да уж. В пятьдесят девятом насмотрелись экзотики.

- Костик у нас хороший жених. Он ее не обидит.

- Красив, красив, что и говорить.

- А она-то, она, смотри, будто лебедушка плывет.

И действительно, жених с невестой были прекрасны. Он - высокий, стройный, в   национальном костюме, и она – красивая блондинка в  длинном  свадебном платье, ниспадающей чуть-чуть на лицо вуали, словно облачко спустившиеся с неба, казалось, не шла, а парила рядом.

- Хороша пара! – С восторгом  отметил мой муж. -  Он, смотри, как орел горный – взгляд, стать – красавец! А она – словно из русской сказки вышла! Дети пойдут красивые! Обычно в таких смешанных семьях рождаются дети умные и красивые.

- Дай Бог! А ты, мой знаток, чем не доволен? Тебе наш сын  не нравиться?

- Да что ты, дорогая! Наши дети самые прекрасные в мире! – Муж шутливо чмокнул меня в щечку.

Я знала, что он всегда гордится мной, его женой, и нашим сыном. Семья у него на втором  месте после его работы. А работа у него – счастье  Родины и семьи. Так и осталась эта пара в нашей памяти Орлом и Лебедушкой.

Спустя пару месяцев мы уехали в очередную командировку, и я  вернулась в Москву  лишь через три года. Муж еще оставался в Эль-Кувейте, а у меня возникла необходимость  встать на учет в женской поликлиники, так как была уже на большом сроке беременности. Наша посольская врач Елизавета опасалась не только за здоровье ребенка, но и мое так же.

В поликлинике, сидя в очереди на прием к врачу я неожиданно встретила Лебедушку. Судя по внешнему виду, у нее срок беременности был не намного больше, чем у меня. Она была все также мила и томна. Беременность совершенно ее не портила, а наоборот, вызывала желание прижать, приголубить, приласкать. Может быть, это было вызвано нескрываемым испугом, отразившемся на ее милом, нежном личике.

 Сопровождала ее высокая статная удивительной красоты женщина-грузинка лет сорока-сорока пяти. Я, почти с детства лишенная материнской ласки, с завистью смотрела, как  заботливо хлопотала она вокруг Лебедушки, то обмахивая ее веером, то прикладывая к ее лбу кружевной платочек, то наливая в маленький стаканчик  прохладительного напитка из термоса. Она что-то говорила своей молодой спутнице и та в ответ слабо улыбалась. Эта красивая семейная сцена привлекла  не только мое внимание.

- Глянь-ка, вроде русская, а как грузины опекают, - обратила мое внимание молоденькая девчушка с огромным животом. - Молодой чуть ли не на руках ее внес, а старуха ни на шаг не отходит. Ишь, машет все, да машет.

- А она замужем за грузином, - зачем-то пояснила я и тихонько отодвинулась от женщины. Ее злоба  мне была неприятна.

- Во, сучка, - не унималась соседка. - Мало им наших, так еще и весь Кавказ перепробуют.

- Зачем Вы так, - тщетно  попыталась я остановить неприятный поток грязи, льющийся из уст женщины. 

Чем бы закончился наш разговор -  не знаю, но вышла медсестра и пригласила  соседку, которая тяжело отдуваясь, последовала в кабинет врача.

И уже вечером, засыпая, я вспомнила о случайной встрече в поликлинике, всплакнула от грусти, от одиночества и оттого, что опять  мне приходится одной справляться со всеми своими страхами и сомнениями, что никто со мной не носится, не обмахивает веером, не приносит водичку.

Через пару дней мне сообщили, что мужа перевели работать в Триполи. В Ливии к власти пришел Муаммар  Каддафи.

ствири* и дудука*, таблаки* - грузинские национальные музыкальные инструменты.

Продолжение следует…

Все фото автора

07.12.2016г.                г.Москва


Рецензии
Алла, очень интересное начало.
Спасибо!
Пойду искать продолжение.

Лариса Потапова   21.09.2019 16:57     Заявить о нарушении
Лариса, ищите книгу на полках магазинов!
Благодарю!

Альбина Демиденко   21.09.2019 19:06   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.