Сердца четверых глава 49

                ВАЖНЫЕ РАЗГОВОРЫ



Василиса плакала. Молча. Просто текли по щекам слезы. Толик не относился к людям, которые, выпив, несли всякую ахинею. Значит – правда? Тогда  по каким  законам космической несправедливости он признался в этом  так поздно?  А, может, прав был  великий Пушкин, как Лариной, нужно было признаваться самой, а не ждать милости от природы? Что уж теперь. Осталось только плакать…

 Гуля медленно подошла, обняла подругу и молча увела в комнату, которую они с  Василисой некогда делили. Сначала закутала в  теплое одеяло, потому что тело Василисы трясло, словно в дикой лихорадке, а потом, ни о чем не спрашивая, принесла чая, заваренного на мяте.

- Выпей, лучше станет, - Гуле было жалко подругу, но внутри ее все кипело. Зная Василису, Гуле проще было обвинить во всем только Толика, – Вот гад, жена, ребенок, а он… Никогда мне  он не нравился. На физиономии его поганой написано – бабник. А ты ж ему как сестра… Ну, ничего, мы  Елизавете Григорьевне пожалуемся. Она ему вставит по пятое число. Ишь, чего надумал.

- Гуль, не нужно ничего говорить Елизавете Григорьевне. Никому ничего нельзя говорить, - испугавшись, взмолилась Василиса. – Пообещай, что не скажешь.

- Нельзя терпеть  такие выходки. А еще друг Алексею…

- Гуль,  я его люблю… Всегда любила… Безумно любила… - призналась Василиса, и ей как-то стало просто и легко от этого признания.

- Еще лучше. Как это? Кого люблю? Толика? – Гуле казалось, что она о Василисе знает все. А та оказалась загадкой.

- Толика. Вот так. Глупо. Наказана справедливо. Хотела? На, бери. Только зачем сейчас? 

- Правильно, незачем. Выбрось эту блажь. Не, ну, он красивый, презентабельный мужик. И  ребенка любит. Но у тебя Лешка есть. Ты замужем. Ты же не… - Гуля и представить себе не могла Василису в роли разлучницы. – Анжелика… Тишка… Да все… Никто не поймет.

- Гуль, чего ты надумала. Нет, конечно же. Чувства чувствами, но есть ведь и разум. Я понимаю, что это путь в никуда. Просто раньше я думала, что только я люблю, понимаешь. А оказалось, что он тоже…

- Не вздумай ему сказать о своих чувствах. Иначе тогда точно катастрофа. Протрезвеет, будет чувствовать угрызения совести, ему полезно, - как-то с ноткой жестокости сказала  Гюльчатай. – Ты должна думать о муже. У тебя Лешка.  Какой он хороший!

- Уже не только Лешка…- Василиса погладила себя по животу.

- Да ты что? Маленький? Какая ты счастливая. Не смей плакать. Тебе нельзя расстраиваться.  А Лешка знает?

- Нет. Ты первая.  Хотела сказать, когда точно буду знать.

- Знаешь? Иди, радуй мужа! – призывала к действию Гуля.

- Нет, я с тобой сегодня побуду. Лешка уже спит, наверное.  И мамы его нет долго, - рассуждала вслух Василиса.

- Ее сегодня не будет. Светлана Валерьевна звонила до того, как…, там с подругой ее совсем плохо. Решила остаться.  Я вот что думаю, ты как сдаешь экзамены, сразу в Кировск. Подальше от этого упыря Толика.  Вместе будем.  А если твой Лешка заарканится – говори ему, что там воздух чистый, фрукты, в общем – лучше. – Гуля завидовала Василисе. Как бы она хотела  тоже носить ребенка. Ей было бы проще коротать разлуку с Ванькой.

Василиса осталась на ночь в комнате с Гулей, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Долго не могла уснуть. Воспоминания об их с Толиком поцелуе  всколыхнули  все ее естество. Если в ее теле промчался вот такой бешеный ураган от одного лишь поцелуя Толика, то  что же будет, если… Нет, об этом нельзя думать, мечтать, это грех, огромный грех желать другого мужчину, когда есть свой, когда под сердцем зародилась их общая кровиночка с Лешкой. Нельзя думать, но думалось помимо ее воли. Засыпая, Василиса для себя решила, что не позволит чувствам разрушить новый мир. Но все же душа предательски пела: «Он тебя любит. Л ю-у-у-би-и-и-и-т» И от этого было и страшно, и приятно.

***
Толик вернулся домой не сразу, немного постоял в коридоре, чтобы поостыть и придти в себя.

-«Идиот, что сейчас было? Как ей в глаза теперь смотреть? Столько лет держал  в себе, какого х*** теперь вырвалось?»- ругал Толик себя последними словами. Нет, не Гуля и ее укоризненный взгляд жгли душу, а  ответная реакция Василисы. Хотя она и ответила «нет», но она также ответила на его поцелуй. Ладно, он пил, но Василиса традиционно в рот и капли не взяла. Толик ждал чего угодно, вплоть до пощечины, но не ответной реакции. Он прокрутил в памяти все моменты, когда  судьба сводила его с Василисой и они оставались наедине. А вдруг эти удивления, робость и смятение были признаком не ее боязни, а ее чувств? А вдруг, нет?

Анжелика ждала его в зале.

- Мне надо с тобой поговорить, - строго сказала она, что уже предвещало что-то грандиозное и неприятное.

- Что-то с сыном? – испугался Толик. Он так разнервничался, когда Тишка начал плакать на руках у Карелиной при крещении, что и сейчас помнил это гадкое состояние. По каким-то правилам матери нельзя было присутствовать на обряде, поэтому Анжелика осталась при входе в церковь. И хоть Карелина и шутила, мол, парень выкричать решил себе долю,  на помощь пришла Василиса. На руках у нее Тишка  успокоился и даже пытался искать грудь, мацая рученками в районе, где у мамки обычно это счастье дитятки имеется. У Василисы имелось, и Тишка нащупал, и даже небрежно раскрыл кофточку, оголив часть груди, чем смутил Лису окончательно, а Толику пришлось  вообще глотать воздух ртом, как умирающей рыбе от недостатка  кислорода, лицезрея эту умилительную сцену. Благо, священник дал Тишке какую-то игрушку, поэтому тот переключил внимание на нее и дал возможность Лешке, стоящему рядом с женой, запахнуть ей блузку.

Толик все время боялся за Тишку, хотя малышу уже было  полгода. Тихон превратился в упитанного, в перетяжках, улыбающегося большую часть  времени, крепыша, а Толик все выискивал, что может быть не так.

- Чего ты все время  шугаешься? С ним все нормально, - успокоила мужа Анжелика. – Я сегодня разговаривала с Дианой, она зовет возвращаться к ней на работу.

- На какую работу? – в голосе Толика сквозил металл.

- На такую. Очень интересную! – у Анжелики горели глаза, и Толик в один миг понял, что она все решила.

- Энжи, а Тишка? – напомнил о сыне.

- А что Тишка? Он уже сидит, головку держит, мы с тобой будем хорошо зарабатывать, няню заведем. Да, в загранпоездках я буду скучать, но не вечно же мне дома сидеть?

- Погоди, - остановил жену Толик. – Ты опять будешь в разъездах, а Тишка останется с какой-то няней? Ты с дуба рухнула? Нашего  сына ты готова оставить с какой-то  теткой чужой?

- А ты думал, я вечно буду в кастрюлях ковыряться и в жирную корову превращаться от недостатка  движений? Мне надоело сидеть дома. Я еще молода и хочу посмотреть мир. Я хочу работать! Хочу сама получать деньги. Тебя, конечно же, все устраивает. Захотел, бросил фирму и устроился к какому-то  кавказцу, сутками работаешь, тебя вечно нет дома. Что захотел, то и сделал, а я как служанка.

- Энжи! Остановись! Какая служанка? Я не против того, чтобы ты работала. Но хотя бы год побудь с  Тишкой. Он ведь еще маленький, ему мать нужна, а не няня. Твоя Диана как-то же справлялась все это время без тебя, пусть потерпит еще хотя бы полгода, - Толик был зол, но старался держать себя в руках, не пускать в разум раздражение на себя, на Анжелику, на Карелину, черти бы ее побрали, такую куму.

Толик не знал, что Диана не настаивала, просто вскользь  сказала, что в июле собирается на неделю во Францию лететь, неплохо было бы с ней, с Анжеликой, тем более ее там кое-кто ждет. Анжелику и дернуло.

- Она может быть и потерпит, а вот я – не хочу! Вон в Турции и  в Америке женщины с детьми только три месяца в декретном отпуске сидят, а в  Австралии вообще нет декретного отпуска, - чего-чего а фактов у Анжелики было предостаточно. Она, как опытный адвокат, к разговору с  Толиком, готовилась тщательно. – И да будет тебе известно, в Швеции по закону отец должен провести со своим ребенком минимум два месяца. А нормальные отцы  делят 14 положенных месяцев декрета с женой пополам, - окончательно убила напором Анжелика.

- Это тебя Карелина такой информацией снабдила? – иронично спросил Толик, который по ходу  тирады жены понял, что противостоять – себе дороже, и на скандал пойдет, но своего добьется.

- Чего ты от меня хочешь? Благословить на  труд во благо Карелиной? Ради Бога, - сказал устало.

- Вообще-то я хотела твоего понимания и  поддержки. Но, видимо, я много хочу, - традиционный упрек не заставил себя ждать.

- Я свое слово сказал. Тишке рано оставаться без матери надолго. Но ты решение приняла, что ж, ищи няню, или нет, это лучше сделаю я сам, - Толик так устал, что у него не было сил уговаривать  жену. Легкое опьянение  не позволило ему  оценить весь набор проблем после выхода Анжелики на работу. Толик сначала подумал предложить  присматривать за Тишкой  Анжеликину сестру. Какая разница той, где работать. На крайний случай были припасены кандидатуры двух бабушек.

***
Утром по тишине и порядку в кухне Василиса поняла, что Светлана Валерьевна еще не возвращалась, потому что та была ранней пташкой, завтрак с шести часов готовила.

Сделав яичницу с колбасой и заварив чай, Лиса пошла будить  Лешку. Он так и спал в одежде, накрытый одеялом. Почему-то Василисе стало его жаль. Пробудившись, он виновато прятал глаза, а уже после того, как  принял душ, побрился, переоделся и пришел в кухню, заявил:

- Поздравляю, Василиса, у тебя муж – начинающий алкоголик. Это ж надо было так напиться, что даже жена от меня сбежала в другую комнату. Я не упрекаю, упаси Боже, понимаю, храпел, перегар со рта. Правильно сделала, - упредил  ответ Василисы. Но она, улыбнувшись, ответила:

- Бывает. Просто с непривычки, Леш. Повод был хороший, вот и перебрал, - решила смягчить его угрызения совести  Василиса. – Тебе повезло, что мама задержалась у своей подруги, а то услышал бы лестные отзывы.

- Это точно. Но ведь я стал крестным  папой! В первый раз, между прочим. Это так волнительно, никогда бы не подумал, - делился впечатлениями Лешка, радуясь, что Василиса не сердится.

- Надеюсь, сегодня ты так напиваться не будешь, - начала издалека Василиса.

- А что, опять повод есть? – мило удивился Лешка, ища среди ложек свою любимую вилку.

- Ага. Ты скоро станешь папой. Но уже не крестным, а настоящим, - Лиса видела, как он обрадовался, схватил ее на руки и начал зацеловывать. Василиса  шутя попросила поставить  ее ценное тело на место, потому как в кухне очень травматично  производить такие резкие движения.

- Василисочка, это высшее в мире счастье, быть  родителем  маленького человечка. И у нас такой человечек будет! Что сегодня за день?

-  Тридцатое мая, - напомнила Василиса. Она прекрасно знала дату зачета по краеведению.

- Это самый счастливый день  в моей жизни. Лисенок, я тебя люблю. Как ты смотришь, если вечером мы  сходим в кино, или в театр. А может, в цирк? Или в ресторан какой? – предложения так и сыпались.

- Только не ресторан. Я как-то  не очень  сейчас на еду настроена. Давай просто погуляем по городу. Я давно не гуляла ночными улицами. Свежий весенний воздух полезен. А потом купим тортик, придем домой и обрадуем твою маму.

- А че такой скромный сценарий? – удивился Лешка. Ему же хотелось на весь мир кричать о своем счастье.

- Просто я так хочу. У меня такое настроение, - такого объяснения Лешке было достаточно.

Позавтракав, Василиса быстро собралась и поспешила в институт. Зачет у нее уже стоял, но нужно было просто прийти, чтобы отметиться.

Во дворе она заметила машину и Толика, стоящего рядом. Бросив ему «Привет!», она быстро прошла, хотя слышала, как Толик сначала звал ее, а потом пищал клаксоном. Наивная, она  думала, что убежала.  Когда освободилась в институте через два часа и, рассматривая  красиво выведенное «зачтено» напротив предмета краеведение в зачетке, увидела в коридоре Толика, душа упала в пятки. 

- Не нужно от меня бегать, Васька. Я просто хочу поговорить. Пойдем в машину. Заодно и домой отвезу, - он был серьезен, но Василиса знала, что такую социальную маску Толику надеть – раз плюнуть.

Идти с Толиком Василиса боялась, но и оставаться на публичном рассматривании многочисленных студентов, снующих туда – сюда, не очень было приятно. Из двух зол Василиса выбрала меньшее – поплелась следом за Толиком.
 
- Я знаю, ты вчера выпил,  увидел не совсем одетую женщину. В стадии аффекта. Просишь прощения. Больше так не будешь. Простила. Все? – выпалила Василиса, усевшись на заднее сидение.

- Ты хотела это услышать? Прости, малыш, все намного сложнее. Я реально тебя люблю. Сначала любил как ребенка, теперь как женщину. И мне по фиг, одета ты или в одном полотенце. Не это решает мое желание. Ты просто мне скажи, с Лешкой ты счастлива? Ты его любишь?

- Конечно. Он мой муж.

- Но ты вчера ответила на мой поцелуй.

- Ничего я не отвечала. Видимо, тебе так хотелось, чтобы произошло. Я испугалась. Или это гормональный сбой.

- У тебя? Сбой? – последние слова насторожили Толика.

- Вообще-то у беременных бывает, - тихо произнесла Василиса. - Толик, ты ведь не серьезно все это, правда? Давай сделаем вид, что ничего не было. Гулю я попросила молчать. У тебя своя семья, у меня – своя. Будем дружить, ходить в гости, наши дети  вместе будут играть, - рисовала идиллию Василиса и сама потихоньку в нее начинала верить.

- Конечно, несерьезно. Если беременна, тогда, конечно, все забудем, - шокированный и убитый новостью, Толик не знал, то ли радоваться, то ли найти что-то тяжелое и стукнуть себя за все, что натворил.  Он завел машину и молча, лишь поглядывая в зеркало заднего вида, довез Василису до дому. После того, как она скрылась в подъезде, уехал в автосалон. В рутине дел и многочисленных планов он  хотел забыться.

Продолжение http://www.proza.ru/2016/11/27/1583


Рецензии
"Но я другому отдана
И буду век ему верна."

Ольга Смирнова 8   05.02.2019 13:41     Заявить о нарушении
Ситуация похожая, но не идентичная)))

Ксения Демиденко   06.02.2019 00:16   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.