Побег невозможен

- Вчера приходил свидетель Иегова, и спросил, могу ли я переписать на их секту дом, но затем, извинился, что не с того начал, и переспросил, верю ли я в бога?
Джон улыбнулся, а затем спросил:
- И что ты ответила, милая?
Молодая блондинка Джейн дёрнула руль влево, объезжая впереди идущий джип на крутом перевале, а затем произнесла:
- Нет, не верю.
- Нет? – удивлённо переспросил её брюнет Джон.
- Если бы бог был, то не позволил бы моему отцу умереть от геморроя, - не успела договорить Джейн, как вдруг неожиданно впереди неё показался белый седан с женщиной за рулём и мальчиком на переднем сидении. Чтобы уйти от лобового столкновения, женщина повернула налево и, не справившись с управлением, её машину понесло к краю обрыва. Пробив заградительный заслон, белый седан стрелой полетел в пропасть. Джейн, остановив машину, пулей вылетела из своего водительского сиденья и подбежала к краю обрыва. Джон рванул за ней. Они в ужасе взглянули вниз. Их взору предстала страшная картина. Изуродованный седан лежал на дне пропасти, кузовом вниз, колёса которого продолжали по инерции крутиться. Джон быстро набрал на своём телефоне 911.***

Пожилой детектив перелистал свой блокнот, проверяя что-то в своих записях. Ткнув ручкой в один из участков, он с любопытством переспросил Джона:         
- Вы утверждаете, что  в момент совершения аварии за рулём находились Вы, а не Ваша супруга.
- Именно так, - солгал Джон, прикрывая свою жену Джейн.
- Вы же понимаете, что за смерть женщины и ребёнка в этом ДТП Вам грозит десять лет тюрьмы?
Джон расстроено покачал головой, с трудом соглашаясь с предстоящей судьбой на ближайшую перспективу.
- У меня больше нет к Вам вопросов, Джон Хэнк, - сказал детектив и кинул взгляд на конвоира, намекая на то, что подсудимого можно увести. Тот достал связку ключей, открыл замок наручника, прикрепил его к своей левой руке и направился к двери. Джон покорно проследовал за ним. Проходя вдоль узкого коридора, Джон столкнулся с высоким молодым брюнетом, который тут же налетел на него и принялся его избивать. Тот мужчина был в неистовой ярости, поэтому все старания охранника обуздать его были бесполезны. Джон не сопротивлялся, потому что прекрасно понимал, что тот мужчина был отцом покойного мальчика и супругом его мамы. Наконец, подбежал детектив, который выкрутил тому правую руку и накинул на него другой наручник.
- Я найду тебя! – кричал тот мужчина. – Обещаю, что ты почувствуешь ту боль, которую испытываю я!
Джон ничего не ответил, а только сочувственно взглянул в его карие глаза, которые были наполнены злостью и глубокой обидой.***

Автобус медленно подъезжал к воротам исправительной тюрьмы, в которой содержались в основном убийцы и насильники. Узники в наколках собрались в толпу у металлических стен тюрьмы и свистами поприветствовали прибывающих новичков, которые должны были влить свежую струю в их утвердившиеся порядки. Двери ворот открылись, автобус въехал внутрь и остановился на участке с разметкой, которая тянулась по направлению к тюрьме. У выхода из транспортного средства до входа в тюрьму собрался конвой из двадцати охранников. В центре стоял крупного телосложения брюнет с офицерской вышивкой на погонах. Это был старший сержант Кросс.
- Выходите, девочки! – крикнул он всем в автобусе, держа в руке свою чёрную дубинку. Первым показалось лицо юного блондина, который с испугом выглядывал из двери. Кросс подошёл к выходу и треснул того дубинкой по лбу. Тот, словно проснувшись из глубокого сна, вывалился из автобуса. За ним поочерёдно потянулась цепь людей в жёлтой форме, среди которых был и Джон. Вновь прибывшие заключённые выстроились в шеренгу. Толпа в полосатой одежде у стен ограждения тюрьмы выкрикивала новобранцам:
- Молокососы, щенки!
Кросс показал жест идти вдоль разметки стоящему первым в колонне молодому блондину, из головы которого текла кровь. Но тот ничего не понимал, а лишь со страхом оглядывался по сторонам, видя вокруг себя лица других заключённых.
- Тебе непонятно, - крикнул Кросс и ещё раз ударил того по голове дубинкой. 
Тот юнец, словно потерянный щенок, ничего не мог понять, что происходит. Царящая обстановка угнетала его. Джон, заметив это,  толкнул юнца вперёд и тот инстинктивно побежал вдоль разметки. Другие проследовали за ним. Забежав внутрь помещения, старший сержант Кросс приказал всем остановиться вдоль линии. Колонна тут же остановилась, выполняя приказ офицера. Из тёмного участка показался силуэт не молодого брюнета в чёрном костюме, золотых очках и серой тросточкой в руках. Это был начальник тюрьмы мистер Браун.  Он кинул беглый взгляд на новых заключённых. 
- Теперь я Ваш новый отец, дети мои! – сказал он им.
Кто-то хихикнул  в толпе. Мистер Браун посмотрел на сержанта Кросса. Тот, словно понимая приказ, подошёл к улыбающемуся латиноамериканцу и въехал дубинкой тому в челюсть. Тот схватился руками за рот и позже, пошевелив челюстью вверх и вниз, выплюнул два зуба. Сержант Кросс посмотрел на мистера Брауна, давая понять, что конфликт улажен.
- Ваши вшивые задницы, - сказал начальник тюрьмы, - отныне принадлежат не Вашим дорогим адвокатам и даже не государству, а мне и сержанту Кроссу.

Затем колонна проследовала в душевую, где каждого предварительно покрыли неким химическим составом от вшей. После водных процедур, получив постельноё бельё и одежду, вновь прибывшие зеки направились по своим клеткам. Камеры представляли собой маленькие помещения три на два метра, с туалетом и умывальником внутри, койкой и небольшим окном на улицу. Вся стена, где находился вход, состояла из металлической решётки, которая автоматически открывалась и закрывалась. Их камеры располагались на третьем этаже из пяти и выглядели снаружи, словно открытые пчелиные соты. Камеры были связаны с проходом, а за ним тянулись цепью железные перила. За перилами было открытое пространство. Все зеки прошли в свои камеры, но только юнец стоял у входа в своё жилище, боясь войти туда. Дома он рос в уютном доме, окружённый заботой и лаской своей мамы. Мог покапризничать и остаться безнаказанным. Но здесь эта сказка в миг куда-то исчезла. Не было домашнего очага, а лишь убогая нора в большом человеческом муравейнике, окружённая снаружи металлической решёткой. Перед ним стояла суровая действительность из реалити шоу. 
- Быстро зашёл! – крикнул сержант Кросс. 
Но юнец словно боялся своей камеры, удаляясь от неё всё дальше и дальше.
- У меня клаустрофобия! - ответил юнец. – Посмотрите в мою медицинскую карточку!
Сержанту было наплевать. Ему хотелось быстрей запереть заключённых и вернуться к своему остывающему ужину. В сопровождении другого охранника он быстрым шагом подошёл к юнцу.
- С самого приезда ты как заноза в моей заднице! – крикнул он и схватил того за шкирку, пытаясь затолкнуть того в его камеру. Но тот сопротивлялся, ухватившись руками за железные перила.
- Тебя не слушаются, сержант! – крикнул кто-то из заключённых. Во всех камерах поднялся гул. Кто-то стучал пустыми чашами, кто-то ещё чем-то. Лицо Кросса помутнело. Никто не имел право ослушаться его в этой тюрьме. Поэтому он достал дубинку и принялся колотить юнца. После нескольких ударов в голову, лицо юнца полностью покрылось кровью. Из всех щель: носа, рта, открытых ссадин ручьём лилась кровь. Юнец продолжал держаться за перила, не отпуская их.
- Посмотрите в мою медицинскую карточку! – умолял он сержанта Кросса, кашляя кровью изо рта.
Но  тот был неумолим и продолжал избивать юнца. Казалось, что тот потерял сознание, что заставило сержанта остановиться. Но, когда он просовывал дубинку обратно в кожух, юнец поднялся с пола, взобрался на перила и спрыгнул вниз. Пролетев три пролёта, он грохнулся лицом вниз прямо на бетонный пол. Через мгновенье потекла кровь. Юнец был мёртв. Одновременно исчез тюремный гул.
- Этот юнец был маньяком, который изнасиловал и убил двух школьниц! – крикнул в своё оправдание сержант Кросс. – Это могли быть Ваши дети!               
Никто ничего не ответил. Джон же присел на кровать и с досадой покачал головой. Предстояла его первая ночь в тюрьме.***

На следующее утро прозвучала сирена, Джон подошёл к камере, охранники сделали перекличку и металлические двери открылись. Колонна строем проследовала в направлении столовой. Джон пытался встать в очередь, но его постоянно выталкивали из неё старожилы, прикрикивая:
- Встань в зад!
Наконец-то, попав в струю, он оказался напротив повара, который наложил в миску какое-то безобразное месиво из овсянки, приложив сверху пару кусков. Джон взял блюдо и направился к свободному столу. Не успел он сесть за него, как вдруг перед ним возникла фигура щуплого колумбийца.
- Здесь занято! – крикнул он Джону.
Джон поднялся со стола и пересел за другой свободный соседний столик. Но колумбиец не унимался, вновь подойдя к его столику.
- Здесь тоже занято! – крикнул он.
Джон бросил неприятный взгляд на того, но заметив позади него в окне второго этажа начальника тюрьмы и сержанта Кросса, решил не вступать с ним конфликт. Он взял тарелку и пересел за соседний столик. Но колумбиец не пытался остановиться. Он подсел к Джону.
- Здесь тоже занято, гавнюк! – сказал он Джону. Тот недовольно посмотрел на колумбийца, потянувшись за вилкой, которая лежала в подставке для ложек. Но вдруг кто-то толкнул колумбийца в плечо и тот слетел со стула.
- Проваливай отсюда, Салфетка! – сказал тому мужчина афроамериканского происхождения. Он был в платке, в джинсовой жилетке, с пудрой на лице, накрашенных губах и с лаком на ногтях. Но Джону было наплевать на его вид, поэтому он уткнулся в свою рвотную кашу и приступил к поглощению пищи. Закинув первую ложку, он тут же почувствовал хруст во рту. Высунув содержимое изо рта, он с удивлением обнаружил перед собой металлический болт.
- В прошлый раз я нашёл в каше чью-то вставную челюсть, - улыбаясь, сказал сосед в накрашенных губах. -  Кстати, меня зовут Радикал.
Джон ничего не ответил.
- Тебе нужно иметь здесь друзей, иначе раздавят, - не унимался Радикал. – Салфетка принадлежит к латиноамериканской братве, которой управляет Кортес.  Ещё есть чёрная и белая братья.
- Я не хочу никому лизать зад, я сам по себе, - сказал Джон, взял тарелку и удалился прочь. Радикал вопросительно посмотрел ему вслед.***

Прошёл долгожданный месяц, после которого заключённому разрешается встречаться с посетителями извне. Услышав, фразу «К тебе пришли», он тут же соскочил с постели и, торопясь, проследовал за охранником в комнату для встреч.
- Пятая кабина! – сказал охранник. Джон тут же пулей бросился туда и взглянул в прозрачное пластиковое окно. Перед ним сидела его милая Джейн. Но, увидев её опечаленное лицо, Джон резко схватил трубку и проговорил:
- Привет, милая! Что случилось?
Джейн не ответила, а лишь стыдливо спрятала свои глаза.
- Не вини себя! – сказал Джон. – Это могло случиться с каждым.
Джейн не отвечала, вытирая слёзы платком.
- Ты не могла заметить их белый седан, обгоняя джип, и я не смог бы! – успокаивал свою жену Джон.
- Дело не в этом, - сквозь слёзы проговорила она.
- А в чём же?
- Мне было одиноко, - сказала Джейн. – И я с подругами решила пойти в ночной бар. Кто-то накачал меня наркотиками, а потом я проснулась в постели другого мужчины.
Услышав это, Джон со злостью бросил трубку на стол. Схватившись руками за голову, он долго молчал. Но потом, немного успокоившись, взял в руки трубку.          
- Ты не виновата! – с досадой сказал он, поднялся со стула и ушёл прочь.***

На следующее утро, гуляя возле баскетбольной площадки, где играли заключенные, он случайно натолкнулся на чью-то ногу и упал на землю. Джон поднялся, вытряхивая свою оранжевую форму зека. Перед ним стоял  Салфетка со своей братвой.
- Это тот самый новенький! – сказал Салфетка человеку с наколкой золотых слитков на лице. По этой наколке Джон сразу понял, что это был их главарь Кортес.
- Что ты на нас молчишь! – крикнул на Джона Салфетка.
Джон ничего не ответил, а только увёл взгляд.
- Я же тебе говорил Кортес, что он тряпка! – сказал Салфетка, подходя ближе к Джону и, пытаясь нанести удар ногой по его пятой точке. Но не успел он замахнуться, как Джон резко пробил рукой и тот как подкошенный рухнул на землю. Кортес кинул взгляд на других членов своей банды, и те подчиняясь его приказу, на бросились на Джона. Они повалили его на грунт и принялись жестокого избивать его ногами и руками. Кто-то бил его по голове, кто-то по спине и животу. Джон пытался увёртываться от ударов, но у него не получалось. Вокруг них начала собираться толпа.
- Стоять! – крикнул сержант Кросс, подбегая с другими охранниками к собравшейся толпе. Услышав его команду, латиноамериканцы быстро встали, отряхнули свою одежду и, как ни в чём не бывало, смотрели в небо.
- Разойтись! – пробивая себе проход дубинкой, кричал Кросс. Затем, подойдя к Джону, он поднял его на ноги. Его лицо было замазано кровью.
- Кто это сделал? – спросил его Кросс.
- Упал, - ответил Джон на удивление толпы и самого Кортеса.
Лицо Кросса изменилось.
- Ты думаешь, что я дурак? – крикнул сержант и, что есть сил, ударил дубинкой в живот Джона. Тот загнулся.
- Я упал, - настаивал на своём Джон.
Кросс замахнулся дубинкой и принялся бить ей по Джону. Сначала в голову, затем в живот, затем опять в голову. Джон шатнулся и упал на Землю. Кросс замахнулся дубинкой, и хотел было ещё раз ударить Джона, но Кортес его остановил:
- Хватит сержант! Это я сделал!         
Кортес ухмыльнулся.
- Я знаю, что ты! – сказал сержант. – Но я хочу услышать это от него!
Джон, с трудом поднимая окровавленную голову, негромко произнёс:
- Я упал сам!
Ложь Джона взбесила сержанта, и он обрушился на его голову со своей дубинкой. Удары следовали то справой части головы, то с левой части. Толпа с жалостными лицами смотрела, как Кросс добивает Джона.
- Даю тебе последний шанс! – бешено кричал Кросс, прекратив наносить удары.
- Признайся! – раздавались крики в толпе.
- Просто скажи это сержанту! – возмущался сам Кортес. – Не геройствуй!
Джон, еле шевеля губами, произнёс:
- Я упал сам.
Кросс ещё пуще разозлился и принялся опять избивать Джона. С каждым ударом дубинкой из его головы вылетали брызги крови. Наконец, кто-то их охранников не выдержал.
- Хватит, сержант, - сказал один из них.
Кросс остановился и огляделся вокруг. Со всех сторон на него глядели озлобленные лица заключённых.   
- Медчасть! Унесите его в лазарет! – крикнул напоследок Кросс.***

Ушёл целый месяц на выздоровление Джона. Направляясь в камеру, он заметил жест охранника, который подзывал его к себе.
- К тебе пришли! – сказал охранник Джону.
Его лицо засияло, и он с хорошим настроением побежал в помещение для встреч.
- Четвёртая кабина! – крикнул ему другой охранник у входа.
Джон тут же подошёл к нему и кинул улыбку своей любимой. Джейн тоже улыбнулась. Теперь на ней было красивое белое платье с дорогим колье на шее.
- Ты выглядишь красиво! – сказал он в трубку.
Джейн засмущалась.
- Не могу припомнить, когда покупал его тебе?! – вспоминая в голове, произнёс Джон.
- Это подарок того психа из ночного клуба, - проговорилась Джейн.
Услышав это, Джон тут же изменился.
- Что за псих? – взволнованно спросил её Джон.
Джейн вдруг замолчала.
- Что за псих? – переспросил её Джон.
Казалось, что она что-то скрывает. Но потом, выдохнув, она, наконец, произнесла:
- Он каждый день заваливает меня подарками, пытаясь загладить свою вину за ту случайную ночь после вечеринки в клубе!
Джон стал беспокоиться ещё сильнее.
- Так сожги их! – возмущался он, вставая со стула.
Джейн медленно кивала головой.
- Вчера он сделал мне предложение.
- Ты же послала его куда подальше! – взволнованно сказал её Джон.      
Джейн виновато взглянула на него.
- Не совсем, - дрожал её голос.
- Не совсем?
- Я сказала ему, что подумаю, - сказала она. – Мне так одиноко без тебя, Джон!
Джон случайно взглянул на её левую руку и заметил кольцо на среднем мизинце.
- Что это? – кричал Джон.
Джейн тут же спрятала свою левую руку за спину, вставая со стола.
- Что за кольцо? – кричал Джон, стуча трубкой о стол. Через мгновенье он почувствовал сильный удар по голове. Его глаза поплыли, и он упал в обморок.***   

Он очнулся у себя в постели своей камеры. Приоткрыв правый глаз, он увидел лежащую рядом бутылку с жидкостью. Это был местный самогон, который оставил ему какой-то незнакомец. Он потянулся к ней и открыл крышку. Затем, сделав несколько глубоких глотков, опять вырубился в сон.
На следующее утро, он в помятом настроении покатился в сторону тюремного двора. Сев возле металлического ограждения, он закрыл глаза.
- Говорят, что жена имеет право выходить замуж, если её настоящий супруг находится в тюрьме, - сказал присевший рядом Радикал.
Джон ничего не ответил.   
- У меня ведь тоже была семья, - сказал Радикал. – Но один гад порешил их, а я порешил его. 
- Сочувствую, - искренне сказал Джон, взглянув на него с сожалением.
- Да я прикалываюсь! – засмеялся Радикал.
Джон толкнул его в плечо и тоже рассмеялся вместе с ним.
- Что за толпа? – спросил он Радикала, увидев собравшихся возле одного из зданий заключённых.   
- Это комиссия по досрочному освобождению, - ответил Радикал.
Джон понимающе кивнул головой.
- Меня зовут Джон Хэнк! – сказал он Радикалу.   
- Я знаю.

Из толпы вдалеке вышел человек.
- Тебя зовут Радикал! – крикнул он.
Радикал поднялся с места и направился туда. Пройдя толпу, он зашёл в здание, затем в кабинет, где сидели несколько важных людей в строгих костюмах и платьях. Это была Комиссия по досрочному освобождению.
- Не прошло и дня, чтобы я не сожалел об этой трагедии, - сказал Радикал им. – Сидя здесь, я наконец-то осознал свою вину и боль, которую причинил его родителям. Если бы у меня была вторая жизнь, то непременно отдал бы её служению господу.
- А Вы готовы к свободе? – спросил один из них в очках.
Слеза прокатилась по лицу Радикала.
- Лучше один день жизни на свободе чем тысячи дней в заключении, - вытирая слезу плачущим голосом сказал радикал. – Говорят, что счастье – это, когда идешь на работу и возвращаешься с ней в хорошем настроении. Дом, где поют голоса детей и играют прекрасные ноты любви Вашей возлюбленной.
- Очень трогательно, - сказала какая-то женщина в тёмном платье.

Затем человек в очках, который был главным в Комиссии, поднял свою печать и в месте, где стоит строка «Досрочное освобождение» поставил штамп: «ОТКАЗАТЬ».***
 
Каждый из заключённых этой тюрьмы хоть раз, но обязательно побывает в кабинете его начальника мистера Брауна. Настал черёд и Джона. В сопровождении конвоя, он прошёлся по лестнице на второй этаж, в коридоре которого были развешаны картины репродукции с портретами голых женщин. У самого входа в его кабинет висела копия «Моно Лизы», оригинал которой доходит до миллиарда доллара. Конвоир постучался, открыл дверь и толкнул внутрь Джона. В этот момент начальник тюрьмы играл в шахматы с сержантом Кроссом. Казалось, что оба игрока были увлечены игрой, и совсем не обращали внимания на Джона. Он кинул взгляд на доску, оценив ситуацию.
- Жертва, - неожиданно вылетело из Джона.
Сержант злобно посмотрел на него, но увидев жест начальника тюрьмы, который приложил указательный палец к своим губам, успокоился и вернулся за доску. Мистер Браун взял одну и своих ладей и поставил на седьмую линию.
- Вы зевнули ферзя! – радостно сказал Кросс, забирая фигуру слоном.
Мистер Браун поставил ладью на восьмую линию.
- Вам мат! – сказал он. – А заключённый не глуп, посоветовав мне принести в жертву ферзя, чтобы победить в игре.
Сержант недовольно взглянул на Джона. Тот, извиняясь, убрал глаза в сторону.         

- Завтра состоится казнь, - неожиданно сказал начальник тюрьмы. – Нужно помочь доктору Смиту из лазарета.
Джон словно выполз из какого-то сна.
- Казнь? – удивлённо переспросил он.
- Да, - ответил начальник. – Пришёл приказ из Департамента Юстиции на казнь заключённого по кличке Салфетка.
Джон был словно шокирован. Ещё недавно этот забияка докучал его своими нападками, а теперь завтра его не станет и вычеркнут из списка общества живых. Он не мог вообразить эту действительность.
-Думаю, ты знаешь его? – уточнился у Джона мистер Браун.
Джон кивнул головой вниз.       
- Не стоит его жалеть, - сказал начальник. - Человек, который порешил всю семью из-за каких-то пятьдесят долларов, не заслуживает этого.***

Доктор Смит носил круглые очки. Со своей седой бородкой он был очень похож на кого-то профессора по математике.
- Наша жизнь как математика, - любил повторять он, - судьба неизвестна, а деньги всегда стремятся к нулю.  Это был весьма образованный и своеобразный мужчина со своими жизненными принципами. Был справедлив и честен, с уважением относясь ко всем больным, будь то охранник или заключённый. Выражал своё возмущение сержанту Кроссу и мистеру Брауну по поводу незаслуженного обращения с зеками, хотя и убийцами и насильниками. За что снискал уважение почти всех обитателей тюрьмы.    
- Сегодня у Салфетки будет последний обед, - грустно заметил доктор Смит. – В этот последний день его жизни ему даётся право заказать любое любимое блюдо.
-  И что заказал он? – поинтересовался Джон у врача.
- Кажется фри с куриной ножкой.

Доктор Смит и Джон находились в стерильной камере с большим окном, за которым сидели важные сливки общества, а также прокурор, следователи и родственники пострадавших от рук палача Салфетки. Дверь открылась, и конвой вошёл внутрь помещения вместе с подсудимым колумбийцем. Тот был словно в каком-то отрешённом состоянии, пытаясь скрыть свой страх. Но это у него не получалось, что и нужно было тем лицам, которые наблюдали за казнью. Люди по своей природе очень жестоки и не ищут снисхождения.   Для них важно, чтобы виновник их горя почувствовал страх и сожаление.
Сняв наручники, конвой уложил его на медицинскую кровать. Джон по инструкции доктора, затянул и защёлкнул крепежи, чтобы Салфетка не смог двигаться. По его глазам было видно, что он теряет контроль над собой.
- Как твоё настоящее имя? – заметив его беспокойство, спросил доктор Смит.
- Рафаэль Колумб, - дрожащим голосом отвечал тот.
Как человек с таким прекрасным именем может убивать? – думал про себя Джон. Человек, который держит в руках цветы, никогда не может взять в руки автомат. Также как и человек с красивым именем, должен быть героем своей книги жизни.
- Прости, - неожиданно произнёс он Джону.
Джон, молча, кивнул головой вниз, размышляя над тем, какая же эта мелочь по сравнению с тем, что предстоит ему сейчас. 

- Первый укол парализует твои мышцы, - спокойно говорил доктор. – Второй парализует твоё сознание. Третий укол остановит твоё сердце.
- Я боюсь умирать, - панически дрожа, произнёс Рафаэль. Слеза потекла по его лицу.
Доктор аккуратно воткнул шприц в вену Рафаэля.
- Ты помнишь любимый подарок мамы? – спросил его врач.
Лицо Рафаэля немного изменилось.
- Мою любимую сестрёнку, - сквозь слёзы прошептал он. – Его лицо менялось, становилось каким-то добрым. Он мысленно вспоминал свою семью, свой дом.
- Пора! – шепнул доктор Джону и тот подал ему первый укол. Спустя минуту его мышцы стали безжизненны. Последовал второй укол и Рафаэль начал терять сознание, уходя в свой последний глубокий сон.
- А теперь последний шприц! – сказал доктор Джону. Он взял его и дрожащими руками передавал врачу. Он прекрасно понимал, что этот укол навсегда остановит сердце человека, цель которого жить. Доктор Смит взял шприц и впустил смертоносную струю. Пульс небольшой волны на мониторе показывал полный штиль. Салфетка встретил свой конец. А сидящая в зале толпа с чувством удовлетворения похлопала в ладоши. Виновник их обид исчез из списка живых.***   
 
Прошёл год. Настали настоящие будни. Ночь сменялась днём, Луна Солнцем, только неизменным оставалась скучная жизнь.
- К тебе пришли! – сказал охранник Джону.
- Передайте ей, что я болен, - ответил Джон, уклоняясь от встречи со своей бывшей супругой Джейн.
- Это не она, а он! – крикнул тот.
Джон вопросительным взглядом посмотрел на охранника и встал с постели, проследовав затем за ним.
- Пятая кабина! - сказал другой страж. – Если выкинешь как в тот раз, то это будет твоя последняя встреча! Джон сделал кивок и проследовал в пятую кабину, но, уже не вглядываясь, в окно напротив. Сев на стул, он медленно поднял глаза и взял в руки трубку.
- Узнаёшь? – сердито произнёс высокий мужчина.
Джон сразу узнал в нём мужа и отца бедняг покойных, которые улетели в пропасть по вине Джейн. Это был мистер Фокс.
- Я искренне сожалею по поводу кончины Вашей супруги и сына! – сказал ему Джон.   
Тот ухмыльнулся с сарказмом.
- Нет, ты не сожалеешь! – сказал тот мужчина. – Ты даже понятия не имеешь, какую боль ты причинил мне.
Джон промолчал.
- Ну, сегодня я частично отомщён! – сказал он и кинул жест своей подруге, чтобы та подошла. Джон взглянул на неё и увидел знакомые черта лица, которые прятались за её очками.
- О боже, это же Джейн! – подумал он про себя, встав со стула.
- Познакомься с моей новой женой! - сказал тот мужчина, снимая с неё очки. Лицо Джейн было всё покрыто в синяках и ссадинах, один глаз еле открывался.
- Твоя бывшая теперь моя собственность! – ухмылялся тот. – Ты даже не представляешь, какое удовольствие приносит насиловать и бить её!
Джон сжал стеклянный стакан, да так, что он лопнул. Из его руки полилась кровь, но Джон не обращал на это внимание.
- Если ты ещё раз её тронешь! – с яростью произнёс Джон, - Я тебя под землей достану.
Тот ухмыльнулся, схватил Джейн за волосы и прижал к столу.
- Сегодня я развлекусь с ней по полной программе! – сказал он и потянул её за волосы к выходу.
- Стой, сволочь! – кричал в бешенстве Джон, но всё было бесполезно.***

Через два дня дверь камеры Джона открыл сержант Кросс. Тот повертел дубинкой, затем повернул ею челюсть Джона сначала направо, а потом налево. Удостоверившись, что на нём нет синяков и ссадин, он вывел его из его логова. Они проследовали в один из кабинетов тюрьмы, где их поджидал местный прокурор.
- Это показания Вашей бывшей жены, - протягивая листок, сказал лысый прокурор Джону. – Здесь она утверждает, что случайно поскользнулась у входа в дом.
- Это же неправда! – возмутился Джон. – От падения на землю просто так не появляются синяки на обоих глазах.
- Мы не эксперты утверждать это.
- Да бросьте, здесь не нужно заканчивать Гарвард, чтобы понять это! – выражал недовольство Джон.
Прокурор покачал головой.
- Мистер Фокс очень уважаемый человек в городе…
- Он маньяк! – перебил его Джон. – Пожалуйста, назначьте экспертизу!
Прокурор на минуту задумался, а затем сказал:    
- Не кажется Вам, что общество должно бояться таких убийц как Вы, а не мистера Фокса.
Джон помахал головой.
- А причём тут это? – возмущался он.
Прокурор опять задумался.
- Хорошо, вызову экспертов, - сказал он, встал со стола и удалился из комнаты. Приехав к себе в офис, прокурор достал из сумки папку, где хранилось заявление Джона об избиении его бывшей супруги мистером Фоксом и другие материалы, нажал на педаль своего мусорного ящика и бросил туда эту папку.***


В один из дней Радикал занимался любовью в своей камере с кем-то из заключённых с длинными светлыми волосами. Любовью это не назовёшь, но борьбой с натяжкой можно.
- Радикал! - крикнул Джон, проходя мимо, - Нужно срочно переговорить.
Радикал поцеловал другого мужчину в губы.
- Я на секунду Сэм, - сказал Радикал своей половине, а затем встал с постели и подошёл к металлической двери, где в это время стоял Джон.
- Мне нужно сбежать отсюда, - шепнул Джон Радикалу.
Лицо Радикала сильно изменилось.
- Ты что спятил! – крикнул он. – Отсюда никто никогда не сбегал.
- Пожалуйста, помоги! – умолял его Джон.
- Нет, нет и нет! – сказал Радикал и удалился к себе вглубь камеры.***         

Спустя два дня Сэм вывозил на телеге четыре больших мешка с мусором. Он подкатил тележку к мусоровозу и крикнул водителю:
- Я сам загружу мешки!
Затем бросил первый, с трудом поднял второй и запихал его в машину.
- Ни пуха! – сказал он Джону, который в этот момент находился в этом мешке. Забросив ещё пару оставшихся  мешков, он дал команду водителю, что погрузка закончена. Водитель нажал на кнопку «пресс» и прессовочный агрегат начал трамбовать мусор. Джон держался из последних сил, терпя адскую боль. Ему казалось, что сейчас его глаза вылезут из своих орбит. Настолько мощным было давления пресса. Но вдруг агрегат остановился, водитель запрыгнул за руль и поехал к пропускному пункту. У ворот его поджидал специально обученный охранник с заострённым длинным металлическим стержнем. Он взобрался наверх, открыл люк, и просунул свой шест внутрь. Затем он методично через каждые десять сантиметров начал прокалывать своим стержнем содержание контейнера с мусором. Острый стержень пролетал в считанных миллиметрах от Джона, то возле головы, то возле груди. Любое попадание им в эту область означало смерть. Охранник будто зная, куда можно спрятаться в этом контейнере, настойчиво тыкал своим шестом в нужное ему место. Вот он ткнул ещё раз, проткнув Джону мышечную часть ноги. Джон издал небольшой звук. Охранник будто что-то услышал и специально ещё несколько раз прошёлся по этому участку. Стержень ещё раз прошёлся по его мясу, но Джон стерпел боль. Наконец, закончив свою проверку, охранник дал отмашку водителю, чтобы тот ехал на свалку.
Машина выехала за пределы тюрьмы, которое на десятки километров вокруг было окружено болотом. Проехав несколько километров, машина свернула с трассы и выехала на щебёночную дорогу. Впереди виднелась свалка. Остановившись возле неё, водитель нажал на кнопку, и груз медленно начал выкатываться из грузовика. В одном из мешков скатился Джон. Сбросив груз, машина заревела и уплыла за горизонт. Удостоверившись, что никого уже нет, Джон аккуратно разорвал мешок изнутри и собирался вылезти наружу. Вылезая из него, он вдруг неожиданно заметил стоящих рядом с ним сержанта Кросса и других охранников. Кросс ухмыльнулся, и что есть силы, стукнул своей дубинкой по голове Джона. Тот упал в обморок.***

Сильный удар в живот, разбудил еле живого Джона. Он открыл глаза и увидел, что находится в помещении без окон. Это был карцер. Через минуту в помещение завели избитого Сэма. Рядом стоял начальник тюрьмы, Кросс и другие охранники.
- Бить его каждые три часа! – крикнул со злости мистер Браун. – Неделю не давать ни еды, ни воды!
Затем начальник вместе с остальными удалился из карцера, оставив там только Кросса. Тот, что есть сил, начал лупить Джона дубинкой. Удары сыпались то в голову, то в грудь, то в живот. Повсюду были брызги крови. Этот ад продолжался шесть дней, пока Джон окончательно не потерял сознание, полностью отключившись от происходящего.
Прошло ещё несколько дней. Почувствовав нашатырный спирт, Джон очнулся на койке местного лазарета. Над ним стоял доктор Смит.
- Эти изверги совсем с ума спятили! – возмущался он на начальника тюрьмы и сержанта Кросса.
Джон постепенно приходил в себя.
- Ты был в состоянии клинической смерти! – сказал доктор Джону. – Не видел там случайно туннель?
Джон улыбнулся.
- Только сержанта Кросса с косой в руках, - отшутился Джон.
Доктор Смит приложил тампон к ссадине на лице.
- Зачем? - неожиданно спросил он. 
- О чём Вы? – не понимая, переспросил его Джон.
Тот отвернул голову.
- Хоть дети и разговаривают на разных языках, но плачут все на одном, - сказал доктор. – Ты ночью бредил.
- И что? – с любопытством и волнением спросил Джон.       
- Ты взял вину жены на себя, - ответил врач. – Сны никогда не врут.
 
Джон поднялся с постели.
- Это я был за рулём! – настаивал Джон.
Но доктор ничего не ответил, а подошёл к своему медицинскому столу, взял маленький бутыль и смочил тампон. Джон поднялся с постели и, подозрительно глядя на доктора, случайно натолкнулся на какой-то странный шкаф. Там стояли мумии змей с наполненными бутылочками внизу.
- Что это? – удивлённо спросил Джон.
- Это яды змей, - ответил доктор, подойдя к шкафу и показывая на них пальцем. – Этот останавливает сердце, это вызывает паралич, а этот яд настоящий шедевр природной мысли – разрывает вены изнутри и приводит к мгновенной смерти.
Джон странно посмотрел на доктора, почуяв в нём нездоровый интерес к ядам.
- Вы же не расскажете об этом никому? – с надеждой спросил он у мистера Смита.
Но тот ничего не ответил.***

В этот день Сэм как обычно ел за столом свой ужин в столовой. Рядом проходила толпа других заключённых. Двое или трое задели его в плечо, другой и вовсе выбросил поднос Сэма на пол. Затем, удаляясь, кто-то из них крикнул:
- Стукач!
Сэм ничего не ответил, а лишь стыдливо опустил глаза вниз. Он встал со стола и медленно побрёл в свою камеру. Зайдя в неё, он достал книгу, чтобы почитать. В коридоре послышались шаги. Это были другие заключенный из соседних камер. Проходя мимо камеры Сэма, почти каждый из них шептал внутрь:
- Стукач!
Сэм отбросил книгу в сторону. Сел на кровать, размышляя над чем-то. Так прошла вся ночь. Прозвучала сирена, двери открылись, и зеки вышли из своих камер.
- Один заключённый не вышел! – крикнул охранник. 
Сержант Кросс поднялся на второй этаж, что-то недовольно шепча про себя. Поднявшись, он быстро прошёлся по коридору и взглянул на камеру Сэма. Хозяин берлоги висел на верёвке, привязанной к трубе, болтаясь в петле и крепко, держа в руках бумагу. Кросс подошёл к трупу, вырвал из его рук бумагу и, развернув её, прочитал «Прости, Джон».***

Джон лежал в постели в своей камере, когда вдруг неожиданно его навестил начальник тюрьмы. Первым зашёл Кросс, который велел встать Джону, затем сбросил постель на пол, переворошил полку и книжный шкаф. 
- Чисто! – доложился он мистеру Брауну.
Браун важно зашёл в камеру и кинул пронзительный взгляд на Джона.    
- За тобой тянутся проблемы! – сказал он. – Любовник Радикала повесился.
Джон опустил голову, понимая причину его поступка.
- Выроешь для него яму, - сказал начальник и добавил, – а на досуге подумаешь, к чему приводят твои глупые идеи.

На следующее утро, Джон в сопровождении трёх охранников, вышел за пределы тюрьмы. Его взору предстало кладбище заключённых. Не было не имён ни фамилий. На самодельных крестах были только порядковые номера. Последним был номер 4567.
- Вероятно, это был покойный Салфетка, - подумал про себя Джон.- Следующая могила с номером 4568 будет принадлежать покойному Сэму.

Охранник бросил совок, кирку и лопату. Джон приступил к выкапыванию ямы. Спустя три часа Джон был уже на глубине двух метров. Вдруг послышались чьи-то шаги. По голосу Джон догадался, что это был мистер Браун и сержант Кросс.
- Джон Хэнк! – крикнул сверху Кросс. – Ты не задумывался, для кого ты роешь яму?
Джон взволнованно взглянул вверх. Но тут сверху на него начала сыпаться грязь. Это Кросс сбрасывал на него глину.
- Похороним тебя живьём! – с ухмылкой сказал мистер Браун.
Джон запаниковал, сумбурно пытаясь взобраться вверх. Но Кросс не давал ему возможности, пиная того сапогами по голове и сбрасывая обратно вниз.
- Не имеете права, гады! – кричал Джон.
Вдруг, всё успокоилось.
- Он от страха наложил в штаны! - крикнул Кросс,  охранники громко рассмеялись.***

Прошла ещё неделя. Джон как всегда сидел где-то в своём уголке тюремного двора, оглядываясь на двор и охранников. Неподалёку от него бесцельно гулял Радикал. После смерти Сэма они перестали общаться. Первым нарушил своё молчание Радикал, который подошёл к Джону и присел рядом.

- Прости, - прошептал Джон.
Тот ничего не ответил.
- Охранники меняются каждые сорок пять минут, - сказал Джон. – Каждый два часа они обходят заборы по периметру. Заборы каждые 12 часов на две минуты отключают от напряжения на профилактический ремонт.
Радикал неожиданно улыбнулся.
- За что ты мне нравишься Джон, так это за то, что ты никогда не сдаёшься!
Джон впервые улыбнулся в ответ.
- Мне бы ослабить металлические рамы окна в камере и хорошие кусачки! – не останавливался Джон. 
Радикал ничего не сказал, а только смеялся.
- Что смеёшься! – спросил его Джон.
Радикал указал пальцем на толпу охранников, которые слушая радио, результаты лотереи, записывали что-то у себя на бумажках.
- Неудачники! – сказал Радикал. – У каждого лотерейного аппарата есть свой дефект, как у человека отпечатки пальцев и как у пистолета нарезы на стволе. Этот лотерейный аппарат затягивает шары на последние цифры: 29,30,32, 35 и 36.
- Откуда ты знаешь? – удивился Джон.
- Я когда-то конструировал оборудование для казино, - с гордостью сказал Радикал. – Кстати, о чём ты меня просил?
- Проехались, - сказал Джон, отворачивая голову.

Через пару дней Джон лежал в постели, размышляя над своим планом. Вдруг в коридоре раздалась шумная ударная музыка.
– Гуляем! – кричал на весь зал Радикал, увеличивая эквалайзеры магнитофона на полную мощность. Заключённые в других камерах шумно кричали, размахивая руками. Кто-то пел, кто-то танцевал под шумную и зажигательную танцевальную музыку.
Вдруг камера Джона открылась, и туда забежал Радикал, держа в руках небольшую дрель. Накинув на головку, пустую пластиковую бутылку, и включив инструмент, он сделал несколько отверстий в металлическом окне в камере Джона. Пустая бутылка служила глушителем от сильного шума дрели. После того, как металлическая решётка немного просела, Радикал достал из кармана щипцы и бросил их на кровать Джона.
- Ты знаешь что делать! – сказал он и исчез из камеры.
Джон толкнул дрель под постель, забросил щипцы под подушку и смёл тряпкой пыль на полу. Затем как ни в чём не бывало, выглянул наружу. Группа охранников набросилась на Радикала и принялась его жестоко избивать дубинками за тот бардак, который устроил с музыкой.

Примерно через десять минут в камере Джона появился сержант Кросс. Он внимательно осмотрел комнату, и, заметив некоторую обеспокоенность Джона, спросил его:
- Ты готовишь побег?
Джон улыбнулся.
- Точно! – блефовал Джон. – Под подушкой лежат щипцы, а под кроватью лежит дрель.
Сержант ухмыльнулся.
- Шутник! – сказал он и исчез из камеры.
Джон с облегчением выдохнул и, подойдя к постели, поднял подушку. Там лежали щипцы. Затем нагнулся под кровать, а там лежала дрель.
- Какой же я придурок! – шептал про себя Джон. – Что на меня нашло сказать такое!***


Наступило утро. Прозвучала сирена и двери камер открылись. Все заключённые, кроме одного, вышли из своих берлог.
- Одного нет на третьем этаже! – крикнул охранник.
Кросс быстро поднялся по лестнице, прошёлся по коридору третьего ряда и взглянул в камеру Джона.
- Объявляй тревогу! – крикнул сержант подчинённому.
Толпа в тюрьме забурлила. Затем послышался гул и скандирование.
- Джон! Джон! Джон! – кричали все заключённые в тюрьме, отдавая ему дань уважение. Он был первым человеком, который бросил настоящий вызов системе.
Через пять минут в пустую камеру Джона забежал мистер Браун. Он в ужасе поднял очки и увидел сорванную решётку с окна, от рамы которой тянулась вниз змея из постели, полотенца, запасной рубашки и штанов.

- Идиоты! – бешено кричал на охранников начальник тюрьмы, кидая в них книги, и всё что попадалось ему под руку.
- У забора нашли его щипцы! – перебил начальника вбежавший в кабинет охранник.
Мистер Браун взял щипцы в руки, покрутил ими туда и сюда и о чём-то подумал.      
- Приведите его подружку! – жёстко сказал он Кроссу.

Через полчаса на одном из сухих участков болота с радиорубкой стоял мистер Браун. Рядом были Кросс и другие охранники, которые держали под мышку еле живого Радикала.
- Я знаю, что ты где-то здесь, Джон! – сказал в радиорубку Начальник тюрьмы. -  Тебе некуда не уйти, повсюду болото. Лучше сдайся!
Ответа не послышалось. Мистер Браун кинул жест Кроссу. Тот вытащил щипцы и, подойдя к Радикалу, сунул их под его мизинец. Мистер Браун дал отмашку, и Кросс срезал мизинец. Радикал издал истошный крик.
- Одного пальца нет! – громко сказал мистер Браун в радиорубку, параллельно дав отмашку Кроссу, чтобы тот сунул щипцы под следующий палец.
- Мы будем срезать пальцы, затем органы и так дальше, - сказал начальник.
- Не сдавайся, Джон! - крикнул Радикал.
Мистер Браун дал отмашку, и Кросс отрезал ещё один палец. Радикал опять издал истошный крик.    
- Оставьте его! – не выдержал Джон, выходя из кустов.

Опять последовал карцер и ежедневные процедуры с дубинками. Это продолжалось две недели, пока Джон наконец не попал в реанимацию.*** 

Джон выкарабкался и спустя месяц вновь появился на тюремном дворе. Рядом сидел его друг Радикал, пряча от него левую руку с трёмя пальцами.
- Ещё бы хоть разок в жизни побывать в ресторане «ТокаТока», - мечтая, сказал Радикал. – Там шикарная гостиница, пляж и бар на воде, а какие там блюда! Облизываешь её вместе с краской от тарелки.
- Что за мечта, которая не тянет на электрический стул! – выдыхая, сказал Джон.
Вдалеке показался охранник, который махал что-то Джону. Джон встал и подошёл к нему поближе.
- К тебе пришли! – кричал он.
Джон поспешил в один из кабинетов тюрьмы. Зайдя внутрь, он увидел того самого лысого прокурора. Тот недовольно качал головой. Джон заподозрил что-то неладное.
- Что случилось?
Тот не знал, как начать, но затем произнёс:
- В общем, тут такое дело, - не уверено начинал он, - Ваша бывшая супруга в реанимации в очень тяжёлом состоянии. Шансы выжить - очень минимальные.
Джон со злостью смахнул со стола стакан. 
- Я же Вас просил! – сердито направив на того свой взор, сказал он прокурору. 
- Мы были бессильны! -  виновато отвечал тот, - мистер Фокс утверждает, что она вывалилась с окна второго этажа, её травмы вроде указывают на это.
Но Джон уже его не слышал. Он будто падал в какую-то бездну. Вокруг всё крутилось и вертелось. Он с трудом встал со своего стола, прошёлся к двери и никак не мог открыть её, путаясь в ориентации. Затем пройдя по коридору ещё несколько метров, он упал на колено, схватившись за сердце. Затем ему удалось встать и пройтись ещё несколько метров, после чего он как камень рухнул на пол.    
- Медчасть! – крикнул охранник.***

Только спустя неделю наступила надежда на то, что Джон выкарабкается. 
- Джон! - несколько раз повторял доктор Смит.
Тот медленно открыл глаза, не понимая, что происходит.
- У тебя был инфаркт, - сказал Смит. Ещё один приступ и ты покойник.
- Отлично, - сказал стоявший рядом мистер Браун, который сразу же развернулся и удалился из лазарета в сопровождении Кросса.
- Как там моя жена? – с трудом спросил он у доктора.
- Пока в коме! – ответил тот.
Услышав это, Джон опять упал в обморок. Казалось, что ему уже не хотелось просыпаться. Ведь он ничем не смог ей помочь. Но у судьбы на его счёт были другие планы. Через неделю он пошёл на поправку и его выписали из лазарета. Он медленно продвигался в свою камеру на третьем этаже, постоянно думая о Джейн.
- Не сдавайся! – кричали сокамерники.
- Ты мужик! – кричали другие. Но Джон ничего не отвечал.
К открытым дверям своей камеры подошёл заключённый Кортес. Он кинул взгляд на камеру на втором этаже, где сидел другой заключённый в наголо сбритой голове с большой татуировкой черепа на голове. Это был главарь белого братства. Он внимательно посмотрел на Кортеса и кивнул тому головой вниз, подавая какой-то жест.***

В дом мистера Фокса кто-то постучал.
- Я же уже говорил Вам, что она сама выпала со второго этажа! – открывая дверь, недовольно ворчал тот, думая, что к нему опять пришли следователи. Но открыв её, он увидел двух красивых и молоденьких дам в чёрных коротких шортиках. Одна из них была испанкой, а другая пышногрудой блондинкой.
- Мы по вызову! – сказала блондинка.   
- Я никого не заказывал, - растерянно отвечал мистер Фокс, глядя на их пышные и сексуальные формы.
Девушки уже разворачивались, собираясь уходить.
- Стойте! - не выдержал Фокс. – Я заказывал!
Девушки переглянулись друг на друга, улыбнулись, и смело проследовали в его дом. Мистер Фокс в спешке направился в спальню, чтобы расправить постель, которую он делил вместе с Джейн. Девушки бросили свои сумочки, затем брюнетка взяла наручники и нацепила их на руку Фокса, пристегнув к кровати.   
- Мы ужасные мазохистки! – шепнула она ему на ухо. Тот пришёл в неописуемый экстаз.
- А как я люблю избивать свою жену! – хвалился Фокс.   
Затем брюнетка нацепила другой наручник и пристегнула его вторую руку к другому концу кровати. Мистер Фокс лежал на животе, ожидая приятной вечеринки. Блондинка стянула рубашку, а затем штаны и пару раз ударила его плёточкой.
- Ох! – восторгался тот.
Затем брюнетка взяла со своей сумки настоящий хлыст и, замахнувшись, сделала сильный удар. Он как лезвие прошёлся по спине Фокса. Тот заорал от боли.
- Это тебе привет от Джона! – сказала та и принялась истязать его.
Потом в газете писали, что над Фоксом издевались весь день и всю ночь. На его теле не осталось ни одного живого места, а самую твёрдую пищу, которую он потом мог принимать – был суп. Кто-то бросил газету в камеру Джона с этой статьей. Джон, прочитав её, довольно улыбнулся. Затем, подойдя к открытой решётке, взглянул на камеру Кортеса. Тот улыбался, покуривая Гавану. Джон кинул жест благодарности Кортесу, приклонив свою голову. Тот опять улыбнулся, ничего не сказав в ответ. Было все понятно.***
            
Через день в кабинете  начальника тюрьмы состоялось маленькое совещание с участием доктора Смита и сержанта Кросса.
- Бывшей жене Джона не удалось выйти из комы, и она скончалась, - хладнокровно сообщил Смиту мистер Браун. - Мы не стали сообщать раньше, чтобы не было проблем с его конвоем на похоронах.
- У Вас не осталось чувство человечности, - сказал доктор Смит.
- Знаю, - не стесняясь, отвечал тот.
Затем, подумав немного, продолжил:
- Что будет с ним, если сообщить ему эту новость?
- Инсульт! – заявил доктор Смит. – Его сердце очень слабо и не перенесёт ещё одного удара!
Начальник тюрьмы потёр ладошами.
- Прекрасно, - прошептал он.
- Что Вы сказали? – уточнился у него доктор Смит.
- Нет, ничего, - ответил мистера Браун и, улыбаясь, взглянул ан сержанта Кросса. Тот ехидно улыбнулся ему в ответ.
Неожиданно в столовой послышался какой-то шум. Мистер Браун и сержант подошли к окну. Они увидели, как Джон стучит чашкой по столу, отказываясь принимать еду. Его поддержал Радикал, затем присоединились другие. С каждой минутой шум становился всё сильнее и сильнее. Кросс и начальник тюрьмы пулей спустились в столовую в сопровождении других охранников.
- В чём дело? – кричал Кросс, убирая толпу дубинками и прокладывая себе проход. Наконец, им удалось прорваться к Джону.
- Что случилось? – громко спросил мистер Браун у Джона.

Джон обернулся, встал со стола и шум прекратился.
- Мы требуем больше прав! – сказал он начальнику тюрьмы. – Вот наши условия, - добавил он, протягивая листок бумаги из десяти пунктов.
Браун, посмотрев их, громко рассмеялся.
- Убийцам и насильникам не полагается никаких прав! – ехидно сказал Браун.
Тогда Джон опять сел за стол, взял свою чашку и принялся стучать ей. Мистер Браун нагнулся к его уху и  прошептал:
- Ты хоть знаешь, что твоя жёнушка отдала концы! 
Услышав это, Джон, что есть сил, ударил чашкой тому в нос. Затем, встав со стола, схватился за своё сердце. Казалось, что кто-то танком проехался по нему. Он пытался расстегнуть пуговицу, но  у него не получалось.
- Медчасть! – крикнул Радикал.
Джон постоял немного и камнем рухнул вниз. Заключённые подняли его тело на руки и гурьбой понесли его в направлении лазарета.
- Держись, Джон! – кричал Радикал.
- Держись! – поддерживали другие заключённые.
Уже никто не слушал приказы начальника тюрьмы, который как бешенный кричал своим охранникам, чтобы те остановили толпу. Все охранники, кроме Кросса, будто специально становились глухими. Они хотели  быстрее пропустить толпу к их цели. Заключённые бежали к лазарету, боясь опоздать. Ну вот, открыв дверь помещения, они попали к доктору Смиту. Тот, быстро сообразив, велел положить его на кровать и освободить помещение. Затем достал шприц, заполнил его раствором и воткнул Джону прямо в сердце. Но Джон не просыпался, ни сейчас, ни потом. Он был мёртв.
Доктор посмотрел на часы, затем, записав что-то в своей тетради, в присутствии свидетелей громко проговорил:
- Заключённый Джон Хэнк. Время смерти 17-05. 
Затем взял простынь и накрыл на покойника.***

Услышав эту новость, начальник тюрьмы подошёл к своему бару, достал шампанское и  разлил его в два бокала.
- Поздравляю! – сказал он, и вместе с сержантом Кроссом осушил бокал.
- Избавьтесь от трупа сегодня ночью! – затем сказал он сержанту.
Тот кивнул головой и исчез из кабинета. По тюремным правилам церковь не отпевает насильников и убийц, на их могилах не ставят дощечек с их именами. На их надгробии устанавливают простой деревянный крест с порядковым номером могилы. На проводы Джона пригласили только его единственного друга Радикала и то, скорее всего как рабочую силу. Он выкопал яму, и охранники помогли спустить ящик с Джоном. Радикал, вытирая слезы, произнёс речь:
«Ты прилетел сюда из вольных мест,
Борясь с врагом как храбрый сокол,
Я буду помнить в твою честь,
Мы будем помнить твою храбрость!» 

Затем, Радикал, взяв лопату, принялся засыпать гроб землёй. Потом, высоко подняв крест над собой, он со всей силой воткнул его острый конец в свежую землю, где покоился Джон Хэнк. А на кресте был выбит номер 4 608.***

Прошло полгода. В эту ночь Радикал никак не мог уснуть в своей кровати. Он мысленно возвращался в прошлое, вспоминая его жизнь вместе с Джоном в этой тюрьме. Но вдруг его перебил какой-то шум, который доносился из соседних камер. Он встал с кровати и встал у открытой решётки, чтобы понять что происходит.
- Посмотри! – сказал заключённый из соседней камеры, протягивая ему небольшой смартфон. Радикал, взяв его в руки, нажал на кнопку «просмотр». Оказалось, что это была видеозапись избиения заключённых сержантом Кроссом, а рядом чётко просматривалась фигура начальника тюрьмы. Некий Том Грин выложил запись в ютуб.

Говорят, что сержант Кросс, увидев эту запись, закрылся в туалете. Через час его нашли повешенным. Что касается начальника тюрьмы мистера Брауна, то его судили на пять лет с местом отбывания своего срока в той же тюрьме, где он был начальником. Не поверите, но его славная попка была очень популярна у его сокамерников.
Тогда имя Тома Грина встало в один ряд с Джоном Хэнком в этом тюремном учреждении, как борцов за права заключённых.

Прошло ещё немного времени. Радикал бродил по тюремному двору, не находя себе места. После смерти его друга, на его сердце возникла какая-то пустота. Он понимал, что сильно скучал по человеку, который бросил вызов системе.
- Радикал! – крикнул его кто-то из толпы.
- Сейчас! – крикнул он и пошёл в направлении толпы. В очередной раз приехала Комиссия по досрочному освобождению. На сцене были всё те же лица в чёрных нарядах с председателем в очках. Радикал, не поздоровавшись с членами, отодвинул и присел на стул. Женщина в платье отрицательно покачала головой и что-то нехорошее чиркнула в его досье.
- Я думал, что осознал то горе, которое причинил другой семье, - начал свой монолог Радикал, - На самом деле ни хрена!
Члены Комиссии недовольно переглянулись друг на друга.
- Я разве знал семью погибшего? – продолжил Радикал. – Чушь собачья!
Женщина опять что-то чиркнула в досье Радикала.
- Здесь в тюрьме я познакомился действительно с другом. Его звали Джон Хэнк. Когда его не стало, мне показалось, что я потерял половину себя. Вот это горе я реально осознал на себе. Полагаю, что такое же горе почувствовали близкие, того парня, которого я пришил.
- На всякий случай спросим Вас о свободе, - сказал человек очках.      
- На Вашем месте я бы не доверял бы мне, - сказал Радикал. - Я себе не доверяю, не говоря уже о Вас. Я не уверен, поступлю ли я правильно, если увижу плохо лежащий кошелёк с деньгами или заряженный пистолет. Свобода  - это каждодневная ответственность. Свобода – это жизнь среди ограничений. Думаю, что я не справлюсь с таким грузом. Закончим этот маскарад. Ставьте свой штамп, и я вернусь к себе в тюрьму.
- Очень не надёжно, - сказала одна из женщин.
Председатель в очках поднял свою печать и в строке «Досрочное освобождение» поставил штамп  РАЗРЕШИТЬ!***

Через неделю ворота тюрьмы открылись, и Радикал с чемоданом в руках ступил на свободу. Никто его не встречал, а дорога до города тянулась аж на 20 километров. Он прошёлся резвым шагом километров пять, а затем от его энтузиазма не осталось и следа. Вдруг неожиданно, сзади, показался шикарный Лимузин.
- Вероятно, друзья Кортеса, - подумал про себя Радикал, но на всякий случай поднял руку. Он был приятно удивлён, когда лимузин остановился. Не долго, думая, он влетел в машину.
- Мне только до города! – крикнул он водителю.
Оглядевшись вокруг, она заметил виски и закуску из чёрной икры. Кабина водителя автоматически открылась.
- Угощайся! – сказал знакомый голос.
Радикал налил из бутылки в стакан, и хотел было выпить.
- Знакомый голос! – сказал он водителю.
- Может поедем в ТокаТоку! – неожиданно сказал тот.
Радикал изменился в лице.
- Откуда ты знаешь ТокаТоку? – удивлённо спросил он водителя, приближаясь к нему всё ближе и ближе. – Только один человек знает о ней!
 
Водитель снял свои тёмные очки.
- Джон! – с удивлением произнёс Радикал и упал в обморок.

Радикал очнулся только на пляже ТокаТоки. Оглянувшись вокруг, он увидел перед собой большой океан, ресторан, бар на воде и сидящего рядом Джона, который в этот момент попивал виски со льдом. К ним подошла официантка и принесла ведро пива и виски со льдом.
 - Вам что-нибудь ещё принести хозяин? – спросила официантка у Джона.
- Это твой ресторан Джон? – удивлялся Радикал.
- Наш! - отвечал тот. – Теперь мы компаньоны!

Радикал от счастья прыгнул с места и обнял Джона.   
- Но как? – удивлённо спросил его Радикал.
- Выиграл в лотерее, поставив твои цифры 29,30,32, 35 и 36.
- Так ты меня слушал Джон?
Джон кивнул головой.
- Но я же солгал!
- Я знаю! – сказал Джон. – Четыре месяца к ряду я ставил на эти цифры. Казалось, что я уже отчаялся, но видимо у бога на каждого из нас есть свои планы.

Радикал улыбнулся и нырнул в ведро, достав холодную бутылку пива.
- А как тебе удалось перехитрить нас всех? – удивлённо спросил Радикал.
- Доктор Смит помог, сделав укол из яда, который сбил пульс почти до нуля. Затем перед самым погребеньем, он влил в меня противоядие. И вот я здесь.

Радикал ещё раз крепко обнял его.
- Как я рад тебя видеть Джон!
Тот улыбнулся.
- Теперь меня зовут Том Грин! – поправил Джон.
- Так запись в ютубе тоже твоих рук дело? – удивлённо спросил Радикал. - А ты оказывается злопамятный!
Джон улыбнулся.
- Нет, - оправдывался Джон. – Просто я злой и память у меня хорошая!***

Автор Ержан Орымбетов, 11 ноября 2016 года.


Рецензии