Сердца четверых глава 42

                ВЫСТАВКА

Отсидев в библиотеке и честно законспектировав из учебника «Отельный менеджмент» тему «Хранение вещей в гостинице», Василиса с удовольствием и хорошим настроением отправилась  домой.  Еще вчера Лешка пообещал, что они  вечером  посетят  конкурсную выставку картин с философским оттенком и многообещающим названием « Живые» картины».  Он давно уже не бывал на подобных мероприятиях, но на днях ему позвонил коллега по кисти Костя Макаров и попросил прийти, высказать свое мнение.

- А почему ты не участвуешь в этом конкурсе? -  спросила Василиса. – Не пишешь философских картин?

- Да полно у него картин и философских, и реалистических, и  каких хочешь, - вклинилась в разговор, происходивший на кухне, мама Лешки. – Чего там только в подвале нет. Мыши бегают и смотрят, а людям не хочет показывать. Сомневается, что талантлив.

- Мама, не все так просто, как ты думаешь. Учредитель конкурса – Самойлов, а это заведомо известно, кто победит. И вообще, я собираю картины для персональной выставки, - заявил Лешка.

- А разве одно другому мешает? – все еще не понимала  Василиса. – Выставил бы на конкурс  какую –нибудь одну, имя бы прозвучало.  Я не знаю, как в художественной среде, но вот я в школе сдуру как-то поучаствовала в олимпиаде, и случайно выиграла. Вот бывает же, что судьба.

- И я ему все время говорю, - Светлана Валерьевна обрадовалась, что  Василиса тоже взялась  активно уговаривать  Лешку не скрывать от людей свой талант. – Чем больше будет  светиться, тем  скорее придет признание.  Отца его нужно было все время шпынять, и этот точно такой же.

- Леш, твой папа тоже был художником? – для Василисы это было открытием.

- Да. Очень любил лес рисовать и море.  Он просто обожал Айвазовского, - Лешка  вспомнил  отца, и  сердце приятно защемило. – Дважды он возил меня в  Феодосию, где  мы с ним  посещали картинную галерею.  Мне было семь лет, когда я, словно прибитый гвоздями, стоял возле картины «Ниагарский водопад» и считал, что ничего круче нет.  Отец мечтал создать цикл картин о Днепре.  Успел четыре нарисовать, - Лешка засмотрелся в окно на пушистый снег, кружащийся под легкий ветерок.

- А где его картины? Тоже в подвале? – рискнула прервать тишину вопросом Василиса.

-  Папа рисовал на даче, под Киевом. Все сгорело. Замыкание проводки. С тех пор у отца начало барахлить сердце. И закончилось инфарктом, - рассказал Лешка.

- Да не картины  и пожар виноваты, - у Светланы Валерьевны  была своя версия.

- Сейчас мама начнет стращать родовым проклятием, - перевел все в шутку Лешка. – Все, ма, спасибо за завтрак, все было очень вкусно. Я умчался. А вы Гулю не забудьте разбудить. У нее зачет. Приеду  к семи. Лиса, ты помнишь о выставке, да? Мама, пугать Василису не обязательно.

- Конечно, к семи буду готова, не переживай.  Счастливо, - традиционно  проводила  Василиса Лешку. В последнее время к такому ритуалу прибавился поцелуй в щечку. Иногда Лешка в коридорной полутьме позволял себе чмокнуть Лису в носик. За единственный поцелуй Василиса его так отчитала, что  парень больше не рисковал и инициативу не проявлял.  Девушка обещала, что к Новому году примет решение и сообщит ему свой вердикт. Светлана Валерьевна, прочувствовав  момент, посоветовала сыну побольше бывать с Василисой вместе, чтобы она настолько привыкла к нему, что и мыслить себя отдельно от Лешки не могла. Лешка и сам был не против такого сценария, поэтому каждый раз, когда ему безумно хотелось утопить в объятиях и зацеловать Василису, он немыслимыми усилиями над собой загонял все желания подальше вглубь, чтобы не навредить, чтобы все протекало плавно, своим чередом.

Когда Алексей скрылся за захлопнувшейся  входной дверью, заинтригованная Василиса  пристала к Светлане Валерьевне, чтобы та рассказала об упомянутом родовом проклятии.

- Да я и сама не очень верю, но бабка мужа мне еще говорила, что  ее дед  был  управителем у пана большого. И вот пан приказал  выгнать из села табор цыганский, случайно прибившийся.  А у деда там свой интерес был якобы. Он в крепостную влюбился, а к ней цыган ходить стал. Вот  мой прапрадед получается, приказал не просто цыган прогнать, а  уничтожить. Мужчин перебили, а женщины с детьми убежали. Кроме старой цыганки. Та осталась в лесу жить и проклятия наводить.  Пана змея укусила, и парализовало его на несколько лет, жена его рассудка лишилась, когда их единственный сын на охоте  с коня упал и шею свернул. А прапрадеду цыганка сказала, что все мужчины его рода будут со слабым сердцем. И мало жить на этом свете.  Да, никто пока еще до  сорока лет не дожил, и все от сердечных приступов помирали. Я так за Лешку боюсь. К гадалкам ходила. Одна мне сказала, что такие проклятия ослабевают с поколениями,-  Светлана Валерьевна тяжело вздохнула и добавила, – Лиса, буди Гулю, а то мы  с тобой заболтались, девочка позавтракать нормально не успеет.

Василисе, возможно, этот рассказ показался бы романтичным, если бы не одно «но». Лешка тоже входил в группу риска. Но девушка настолько была впечатлена рассказанным   Светланой Валерьевной, что  сначала пересказала все по дороге в институт Гуле, а потом, сидя в библиотеке, решила подбросить обалденный сюжет Егору для книги. В любом случае, весь день она была под впечатлением от  истории Светланы Валерьевны: одна часть ее существа верила в такое проклятие, а вторая, более прагматичная, считала  это красивой легендой или стечением обстоятельств.

Когда Лиса вернулась в шестом часу домой, сняла пальто и сапоги, помыла руки и прошла в зал, то увидела, что Светлана Валерьевна традиционно  прилепилась к экрану телевизора и поглощала очередную серию долгоиграющего американского сериала «Санта Барбара».  Василиса называла пристрастие женщины к сериалам хобби, а Лешка считал, что мать слегка больна мыломанией.

- Мать, ты в курсе, что он до умопомрачения длинный. Две тысячи серий, мама, - предупреждал Лешка, не зависимый вообще от  телевизора.

- Вот и прекрасно, что он длинный. Это же так интересно, как богатые семьи в Америке живут. Столько проблем, - гнула свою политику Светлана Валерьевна.  Она почти наизусть знала  и «Рабыню Изауру», и «Богатые тоже плачут». Если чего забывала, то  открывала один из своих кинодневников,  и по кратким записям сюжета, которые сама же и делала, вспоминала, кто кому в фильме брат, кум, сват, отец, сын или дочь.  В эти же  кинодневники Светлана Валерьевна вклеивала статьи о сериалах, об актерах, снявшихся  в  «мыльных операх».  «Ценнные» статьи аккуратно вырезались из журналов  и газет, посвященных кинотематике.   Женщина давно уже перестала выписывать газеты и журналы, а поручала в определенные дни выхода этих изданий  сыну купить в киосках «Пресса».

Вторым хобби Светланы Валерьевны было вязание .  Вязала она и спицами, и крючком одинаково шедеврально. Самоучка от природы, женщина  к своим  пятидесяти семи годам так профессионально и быстро вязала, что все принимали ручную вязку за машинную. Вот и теперь она смотрела очередную серию «Санта Барбары» и вязала  конвертик  из голубой шерсти для маленького Тихона. Обычно  Светлане Валерьевне  составляла компанию  у телевизора Гуля, но  теперь ее не было на привычном  месте – в уголке дивана. И это Лисе показалось странным.

- Добрый вечер, - поздоровалась  Василиса, - А Гуля что, еще не пришла?

- Пришла. Тут такая история, - Светлана Валерьевна  отложила вязание и подняла на лоб очки, -   Зачет не сдала. Преподаватель чего-то там не в духе был, и она напутала  что-то.  Я ее успокаивала, но … Плакала, бедная девочка. И даже ничего не ела. Может, у тебя выйдет ее уговорить, что эта учеба – не конец света. Там на  кухне  налистнички, разберешься.  Осталось пятнадцать минут  серии. Здесь  судьба Иден решается, - предупредила  женщина о своей занятости.
Гюльчатай лежала на кровати  поверх покрывала и безразлично смотрела  в стену. Василиса прошла в комнату, села на край кровати Гули, провела руками по ее красивым черным волосам, заплетенным в толстые косички, и тихо спросила:

- Ты спишь?

- Нет, - Гуля повернулась к подруге, и  Василиса увидела заплаканные глаза девушки.

- Ты чего не ела?  Пошли со мной за компанию, ага? А то Светлана Валерьевна думает, что налистники плохие вышли.  И кино не смотришь… Там судьба Иден решается.

- Вот выгонят меня из института, будет кино, - озвучила опасения Гуля.

- Из-за несдачи зачета?  Не смеши. Ты одна не сдала?

- Пол группы. Преподаватель вообще озверел. Всегда был злым, но это… Девчонки сказали, что его жена бросила, поэтому злой. Я бы на месте жены тоже его бросила, - мстительно так  пробурчала Гуля.

- Ты? Бросила? Из тебя рабыню  хорошо делать, Гуль. Так, быстренько  едим и одеваемся. Скоро Лешка приедет, пойдем на выставку.

- Вот и идите. А я вам только мешать буду своим кислым видом, - Гуля опустила глаза.

-Я же ходила с  тобой и Ванькой в цирк. И это никак не мешало ему  тебя тискать, - напомнила Лиса. – Или есть еще что-то, почему ты  расстроена?

- Угу, - не стала скрывать Гуля.

- Рассказывай, - приготовилась слушать Василиса. – Ванька что-то учудил?

- Нет, Ваня хороший, даже очень хороший, но… папа нашел мне жениха.

- Что значит, нашел?  Диковато как-то в двадцатом веке так устраивать счастье детей. Ты ведь  учишься, - не дано было Василисе понять такие законы и традиции.

 – А мама? Что она не может  папу убедить, что ты будешь несчастлива с  человеком, которого не любишь?

- Мама никогда не  спорила с папой.  Он всегда принимал важные решения сам.  Сказал, чтобы  я на Новый год приехала, проведут обряд фатиха-туй, - у Гули опять было состояние «сейчас как расплачусь».

- Это что  еще такое? – недоумевала Василиса.

- Типа сватания. Придут к нам в дом сваты и будут  смотреть, подхожу ли я их жениху, - объясняла Гуля.

- Так разлей ты им чай на  голову, чтобы поняли, что не годишься, - нашла решение  Василиса. – А жених в курсе, что  ты учишься? Или тебе доучиться не дадут?

- Наверное, на заочное перейду. Так  Гузель сделала, моя одноклассница, - печально сказала девушка.

-  Ее тоже за кого –попало замуж выдали? – возмущению Василисы не было предела.

- Почему же за кого попало? Он бизнесмен, на рынке торгует. Сам на машину заработал. Хороший человек, но  Гузель его не любит. Мама говорит, что полюбит. Мама тоже, когда за папу выходила, не любила.  А потом  как-то…

- Интересная политика.  А тебе что за жених достанется? Или кот в мешке? – иронизировала Василиса.

- Его зовут  Рустам, он здесь, в Киеве живет. Ему  тридцать пять. Какая-то тетка рассказала ему обо мне. Лиса,  я не хочу замуж за какого-то неизвестного мужчину, мне никто не нужен, кроме Ваньки, - Гуля - таки разрыдалась.

- А Ваньке ты об этом уже говорила?-  спросила Василиса.

- Нет. Мне мама только вчера  позвонила и рассказала, что папа надумал, - призналась Гуля. – Как я ему такое скажу?

- Нормально. Пусть и он подумает, что можно сделать.

- А что уже сделаешь?  У нас против родителей не идут. Тем более, что жених согласен оплатить свадьбу. И калым отцу большой пообещал. Вот отец и согласился. У нас с деньгами не очень.

Клацнули входные двери и девушки  поняли, что  с работы вернулся Лешка.

- Не  реви. Вот в субботу приедет Ванька  и поговори с ним. Всегда можно что-то сделать.  А сейчас пошли, поедим  и - на выставку. Тебе нужно развеяться, - Василиса потянула  Гулю на кухню. Поесть девушка согласилась, хоть и делала это как из-под палки, а вот на выставку не пошла – со Светланой Валерьевной уселись обсуждать  события «Санта Барбары».

- Ты представляешь, Круз побился с охранниками на свадьбе  Иден, - слышала Василиса, как Светлана Валерьевна рассказывает сюжет  последней серии Гуле, уже выходя за Лешкой  в  полумрак  подъезда.

- Слушай, а че Гуля какая –то печальная? - после того, как уселись в такси, спросил  Лешка.

- Заметил, да? Зачет не сдала. Препод с катушек сошел, пол группы завалил, - о второй причине плохого настроения подруги  Лиса решила не говорить.

- Тю, так я  на каждой сессии заваливал чего-то.  На третьем курсе вообще думал, что попрут. Зачет. А экзамены? Я политологию три раза сдавал. Очень нужный предмет в жизни оказался. Ничего. Нормальный студент должен пройти все, -  оптимизму Лешки можно было позавидовать.

- Ты где учился? – Лиса давно хотела об этом спросить у Алексея.

- КИСИ.  Архитектурный факультет. Направление « изобразительное и декоративно-прикладное искусство». Не-е-е, учился я с удовольствием. Но некоторые предметы  и преподаватели периодически заставляли задуматься, а зачем мне все это?  Как-то положено у нас в обществе иметь высшее образование для статуса.  А ты чего, тоже ведь сессия? Что там с зачетами? А то, как партизан, все молчишь.

- Два  сдала, а три автоматом поставили. Я им еще на практических надоела и глаза намозолила. Так что  до января можно медленно учить билеты. А там экзамены, - гордо сообщила Василиса. – По твоей версии – ненормальный я студент.
Выставка Василису впечатлила не так сильно, как сами  художники,  выставившие  свои полотна на конкурс. Лешка  со всеми знакомил либо лично, либо с расстояния, рассказывал  увлекательные факты из биографии. Василиса заметила, что и его здесь рады были видеть. Он не поленился подойти к каждой картине и  прокомментировать свои впечатления.  Не все рецензии Лешки были в позитивном ключе. Некоторые полотна он  откровенно критиковал, но делал это мягко, с юмором, поэтому не обидно.

- Лешка, где ты пропал? Я уже тебя на третьей  выставке выглядываю, -  Василиса  засмотрелась на картину, изображающую пустыню и плетущегося по ней из последних сил человека в лохмотьях. Ее оторвал нежный женский голос. Повернувшись, она едва сдержалась, чтобы не улыбнуться – девушка в непонятных вязаных одеждах, скорее похожих на платье, низкого роста   с очень осветленными стрижеными торчащими в разные стороны волосами,  изучающее буравила ее, Василису, своими черными бездонными глазами.

- В бизнес ударился, - сказал правду Лешка. – Женя, ты опять  пожалела голубой краски для неба. Вот смотри, пустыня шикарная, человек  несчастный до ногтей, - и только теперь Василиса заметила, что художник наградил  бредущего по пустыне человека ломаными, поковерканными   ногтями на  ногах и руках. -    А небо бледное. Где однородная насыщенность? А как бы классно смотрелось. И не хватило, лично мне, оазиса красивого на горизонте.

- И мне не хватило, - согласилась  Евгения Ковалевская, чью  картину «Длинная дорога»,  так беспощадно поддавал критике сейчас Алексей. – Леш, ты мне представишь свою спутницу?

- Ах, да, совсем забыл. Думал, уже всем представил. Василиса Ланина, мой хороший друг, - Лешка улыбнулся сначала Лисе, потом Ковалевской. – А это  мой коллега по перу,  замечательный художник, который пять лет рисует мультфильмы – Ковалевская Евгения Леонидовна.

- Кто-то же должен и мультфильмы рисовать, - почувствовала иронию в словах  Лешки  Женя. – Значит,  моя «Дорога» тебе не понравилась.  А «Ребенка» видел?

- Я не говорил, что не понравилось.  Я сказал, что можно сделать было бы, чтобы получился шедевр. «Ребенок»? Видимо, еще не дошел. Мы оттуда идем. Показывай « Ребенка», - картина висела  при выходе из зала.  Василисе это полотно понравилось больше. Во-первых, сюжет был более загадочен: в стогу сена  лежало запеленатое дитя, и по раскрытому его ротику было понятно, что проголодалось и требовало внимания. Мать, видимо, была занята, потому что возле стога  сидела  в качестве охраны  небольшая лохматая собака. Идиллию нарушала волчья морда, едва заметная с другой стороны стога. 

- Почему «Ребенок»? – спросила Василиса. Вопрос сам  вырвался из ее уст. – Больше на опасность похоже.

Евгения внимательно посмотрела  на  Василису и спустя минуту ответила:

 - Я тоже сначала назвала ее  «Скрытая опасность», но потом сделала акцент на ребенке.  Вы рисуете?

- Нет. Рисовать я люблю, но не так красиво, чтобы картины, выставки, - Василиса указала на картины, висящие на стенах.

- А твои работы где? – перевела свой взгляд  на изучающего детали «Ребенка» Лешку Женя.

- Ждут своего времени, - нашелся Лешка. – Эту  ты с большей отдачей написала.

- Только не говори, что и  на конкурс «Дыхание жизни» ты тоже  не подал заявки, - продолжала дожимать Лешку Женя.

- Ты удивишься, но я даже не в курсе, когда тот  конкурс проходит. Меня и сюда  Костя вытянул, - признался Лешка.

- В марте.  Принимаются портреты. Насколько я знаю, тебе и рисовать не нужно, уже готовы, штук десять  три года назад было. Если интересно мое мнение, то  подавай «Незнакомку».  Очень выигрышная работа зрелого мастера, - похвалила Женька.

- Раньше ты была другого мнения, - напомнил  Лешка, но не стал  уточнять все эпитеты, которыми в порыве гнева одаривала его разозленная Женька.

- Ты же понимал, что это не серьезно было, - оправдывалась  девушка и даже не подозревала, что именно  ее слова больно ранили самолюбие Лешки и сыграли решающую роль  в  его  художественном отшельничестве.

- Кстати, натурщица тоже ничего, - Женя в последний раз прошлась взглядом по Василисе и ушла, чмокнув в щечку слегка озадаченного Лешку.

- Это твоя девушка была? – догадалась Василиса.

- Вот именно, была.  Два года вместе жили, - Лешка внимательно посмотрел на картину, идею которой он еще в набросках видел  несколько лет назад, и пришел к выводу, что  Женька  как художник прогрессирует.

- Ты ее сильно любил? – вопрос Василисы  заставил Лешку  улыбнуться. - Что смешного? Я серьезно.

-  Ты ревнуешь? Вот кому не стоит  ревновать, так это  тебе. С Женькой у нас было очень много общего, но быт и моя мама нас поссорили, - Лешка вспомнил, как ему частенько приходилось сначала успокаивать  мать, потом  доказывающую свою правоту Женьку.

- Твоя мама? – Василиса не могла поверить, чтобы  Светлана Валерьевна  кого-то могла поссорить.

- Да, мама, - подтвердил Лешка. – Ей сложно угодить.  Но ты как-то смогла.
- А что это за «Незнакомка»? – Василиса решила сразу все узнать, не оставляя загадки на потом.

- Это сложно объяснить. Я лучше покажу. Только  Костика найду, а то обидится, - Лешка оставил Василису досматривать  оставшиеся картины, а сам  умчался искать  Костю. Ему было не по себе от того, что пришлось встретиться с Женькой, но зато он понял, что   Василиса все же приревновала,  пусть совсем чуть –чуть, но ведь  для него это был показатель того, что он ей не так уж и безразличен.  Да и Женька  вела себя сдержанно. Она могла позволить себе и  большее. Видимо, сдерживающим фактором  оказалась все та же Василиса.

После выставки Лешка повез Василису не сразу домой. Сначала зашли в подвал, где  парень отыскал   картину, о которой  говорила  Женька.

- Это я, -  Василиса была изумлена, как  выразительно  Лешка изобразил ее зеленые глаза. – Только волосы немного светлее.

- Это картина «Незнакомка». Я ее нарисовал  пять лет назад. Тогда я не знал, что существует точно такая же  в реальном мире. Эта мне приснилась.

- А Женька подумала, что я натурщицей была, - догадалась Василиса. – Леш, она тебя не разлюбила, ты заметил?

- Откровенно говоря, мне все равно, что она теперь думает и чувствует. Мне важно, что думаешь ты, - Лешка сравнивал картину и оригинал. Живая Василиса ему нравилась намного больше. А еще он представлял ее в белом свадебном платье с  длинной фатой.

- А я думаю, что тебе нужно участвовать в этом конкурсе. Почему бы  не выставить «Незнакомку»? Ведь красиво нарисовано. Особенно глаза, - подхвалила Василиса.
- Если ты так настаиваешь, тогда  обязательно выставлю, - согласился  Лешка. – Пошли маму обрадуем. Она давно мечтает о славе для единственного сына.

Продолжение следует...


Рецензии
У меня есть приятельница, которая тоже рассказывала, что увидела во сне своего будущего мужа ещё до знакомства :)
А тут прямо доказательство такого ЧУДА!

Ольга Смирнова 8   05.02.2019 09:27     Заявить о нарушении
Мне моя бабушка тоже рассказывала, что деда видела во сне.
Много в жизни загадочного.

Ксения Демиденко   06.02.2019 00:30   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.