Сердца четверых глава 41

                ТИХОН

Анжелика сначала услышала голоса: мужской и женский, а потом, медленно приоткрыв глаза, казавшиеся очень тяжелыми, увидела  врача Ирину Викторовну и Толика в белом докторском костюме.

- Смотрите, она очнулась, - каким –то горным эхом донеслись до Анжелики слова мужа. «Какой у него приятный голос», - подумала женщина, а ведь раньше даже и не замечала. – Энжи, ты как? – Толик отодвинул край постели на больничной койке и взял руку жены в свою.

- Как космонавт. Невесомость. Воды, - пересохшими губами еле выдавила из себя Анжелика.

- Ей можно воду? – спросил у Ирины Викторовны Толик.

- Немного. Негазированную. Сейчас будет отходить наркоз, как только начнет жаловаться на боль в районе шва, позовете медсестру, она сделает обезболивающее.
- Мой ребенок, - Анжелика вспомнила, по какому поводу она оказалась на больничной койке, и почти три месяца пролежала на сохранении. Ирина Викторовна подошла ближе и успокаивающе сообщила:

- Лика, ты теперь мама хорошенького мальчика. Правда,  у него маленький вес, всего два килограмма и сто граммов, но мы его выходим. Тебе ввели  иммуноглобулин, поэтому если надумаешь еще одного, резус –конфликт сведен к минимуму.

- Еще? Одного? Не-е-е-е-е-т, - Анжелика хотела помахать рукой в знак протеста, но не смогла ее даже поднять. Толик повернулся к врачу и мимикой показал, что лучше эту тему не поднимать. Ирина Викторовна  согласно кивнула головой.

- Я у себя. Если что, зовите. Пусть больше спит.

- Сына. Увидеть можно, - попросила Анжелика.

- Вот отойдешь немного, так и увидишь. Я думаю, завтра.

- Он ведь живой? – Анжелика за время пребывания в роддоме наслушалась таких историй, что боялась даже чихнуть. А уж как настращали, что  семимесячные выживают, а вот восьмимесячные поголовно гибнут. – На восьмой месяц пошло…

- И ты эти байки поподбирала, - Ирина Викторовна  понимала, что хотя это и сложно, но нужно объяснить. – Дело не в семимесячном  или в восьмимесячном. Просто есть закономерность: каждая  четвертая неделя беременности «критическая». К примеру, 28-я, 32-я, 36-я. Вот они опасные. У тебя была 35-я.

- А почему так получается? – интересовалась Анжелика.

- Милая моя, неужели ты хочешь, чтобы женщина после ночи дежурства и сложной операции тебе сейчас читала лекцию по этногенезу? Издевательство в высшей степени. Студенты и те не все понимают.

– Поклянитесь, что живой, - не унималась Анжелика.

- С чего бы я тебе врала? Вон муж твой видел ребенка, подтвердит, - врач кивнула на Толика, и тот  подтвердил.

- Не о том ты думаешь, мамочка. Имя придумала для сынишки? – Ирина Викторовна специально увела Анжелику от ее дурных мыслей. И действительно, лицо роженицы просияло, она повернулась к мужу.

- Помнишь, мы подбирали имя? Ты видел маленького,  Тихон ему подходит? – напомнила Анжелика.

- Все орут, а он тихонько себе спит. Наверно, Тихон больше  соответствует, - это имя стояло первым в списке понравившихся, потому что так звали деда Анжелики. Дед был мудрым и очень интересным человеком. Хотя он и рано ушел из жизни, но успел маленькой Лике нарассказывать столько сказок, что детство у нее ассоциировалось со сказками, творогом  и медом с дедовой пасеки. В долгие три месяца пребывания в роддоме на сохранении, Анжелика познакомилась с Верой, которая недолго пролежала – всего недельку – но успела рассказать,  что для того, чтобы у ребенка появился при рождении ангел –хранитель, его необходимо назвать именем святого по православному календарю или именем хорошего родственника, которого уже нет в живых. Толик смотался на книжный рынок и привез православный календарь имен с еще двумя книгами «Тайна имени», которые ему посоветовали продавцы. От нечего делать и  с целью скрасить свой досуг Анжелика прочла все эти книги. Свое внимание  женщина заострила на  мужских именах, потому что  на последнем УЗИ ее уверили, что под сердцем у нее сын. Имена православного календаря Анжелику слегка шокировали. Добрая половина имен по причине своей архаичности просто не годилась. Ну, как в двадцатом веке называть детей Вонифатий, Фемистокл, Гавдентий, Зоил, Хрисогол,  Евзусий и тому подобное? Но и  простым именем Анжелика тоже не хотела нарекать свою кровинушку, так тяжело давшуюся ей в этой жизни. Видимо, мозг молодой женщины так  интенсивно работал над этой проблемой, что ночью ей приснился дед. Наутро Анжелика  помнила, что во сне дед что-то рассказывал долго, но из всего рассказа запомнила четко только фразу: « В старых именах – сила земли, внученька».

«А ведь у деда тоже старое имя – Тихон», - подумала  и полезла шуршать «Тайнами имен». Оказалось, что «Тихон» с древнегреческого «счастье», «удачный». С таким именем ребенок обещал быть  здоровым, спокойным, послушным, иметь много друзей, а с возрастом превратиться в  самостоятельного и основательного мужчину. Анжелика поделилась своими открытиями с  Толиком и тот, к ее радости, не возражал.

- Толь, пока он маленький, мы его будем звать Тиша. Как плюшевого медвежонка, - у Анжелики пробилась из каких-то глубин души сентиментальность и нежность. Толик только смотрел, любовался и не хотел, чтобы это качество у нее пропало со временем.

- Прекрасное имя, - согласилась врач, - Лика, следи за прибытием молока. Может  и сегодня случиться, а может и через день –два. Это индивидуально, чтобы не  прозевать. Нам  лактостаз не нужен. Я  позже зайду, - сразу после  того, как Ирина Викторовна вышла из палаты, она направилась в детское отделение проверить состояние ребенка Анжелики. Маленький, с легкой  желтушкой, он тяжело пришел в этот мир. Хорошо, что в этот день было ее дежурство. Каким –то шестым чувством Ирина Викторовна  почувствовала, что необходимо делать УЗИ. И не ошиблась, ведь антитела начали уже свое гадкое дело по отношению к плоду. Чтобы избежать анемии, необходимо было срочно делать кесарево, хотя была всего лишь 35 неделя беременности. Проверка  крови, взятой из пуповины, подтвердила – у ребенка третья положительная кровь, папина. Вот уж рулетка судьбы: почему бы  ребенку не взять мамину кровь? И не была бы эта беременность мучительно-изнуряющей.

Когда на следующий день Анжелике принесли сына, она расплакалась. Он был весь какой-то игрушечный, сморщенный, напоминал кокон, из которого торчало только личико. Запухшие глазки удивленно пытались рассматривать мамку, и при этом малыш смешно шевелил губками. Тут и к гадалке не ходи – хотел кушать. Молока в груди не было, но Лика знала, что и капелек молозива ему будет достаточно. Тщетно она пыталась затолкать ребенку сосок своей груди в маленький ротик. Малыш то промахивался, то тыкался, как слепой  котенок, но  ничего не выходило.  Анжелика нервничала, это передавалось малышу и он начал уже похныкивать. Акушерка, принесшая ребенка для кормления, поняла, что необходима помощь – одним  умелым движением  затолкала ребенку в ротик ореолу материнской груди, и тот активно начал вытягивать необходимую пищу.

С постели встать Анжелика смогла только на  третьи сутки. На пятые прибыло молоко. Анжелика уже грешным делом подумала, что молока не будет. Но оно прибыло ночью.  Когда  женщина проснулась, грудь была словно каменная и к ней было больно прикасаться. А  скоро должны были принести Тишку для кормления. И что делать? Анжелика расплакалась.

- Ну, и по какому поводу опять этот водопад? – появился в палате запыхавшийся Толик. Он спешил, чтобы успеть к  утреннему кормлению сына, потому что тогда можно было насмотреться на  крошечное счастье, завернутое в пеленки.
Вообще-то пребывание посторонних в  послеродовом отделении было запрещено, но Диана Карелина на правах официального спонсора  и отдельную палату Анжелике выбила, и негласное разрешение на пребывание одного родственника, все же  Анжелика была послеоперационным пациентом, за которым нужен был уход. Изначально планировалось, что этим родственником будет мама, но  мама, как и вся семья, заболела гриппом, поэтому автоматически получила отказ на пребывание в роддоме. Единственным родственником, у которого был оформлен пакет анализов, был Толик.

- Леш, я ухожу в   минидекрет, - пошутил Толик. – Помнишь, того парня, Гена, по –моему. Он  хороший водитель и город знает. Пусть пока за меня поработает.

- Молодым отцам у нас дорога, молодым отцам у нас почет. Заметано. Не волнуйся, я все решу, - пообещал Лешка. – Если чего надо, говори. Может лекарства там, продукты.

- Спасибо, Леш. Скажу.

Толик приезжал в роддом, переодевался в костюм медбрата и  спокойно шел к жене в палату, потому что его в отделении все знали.  Единственное, чего не разрешала заведующая отделением, так это чтобы Толик оставался на ночь, поэтому  ровно  в десять он уходил, а чуть свет поднимался, мчался в аптеки и магазины покупать необходимое и счастливый от того, что у него теперь есть сын, старался успеть увидеть его на утреннем кормлении.

- Я не знаю, что с этим делать,  - Анжелика показала набухшие от застоявшегося молока груди.

- Не кисни. Сейчас Савельевну выловлю, та знает все, - он оставил пакеты и умчался искать по коридорам  старую акушерку Савельевну. И нашел, и привел. Правда, Савельевна страшно ругалась, но когда  Толик сунул ей в карман деньги и подкрепил их шоколадкой, старушка подобрела, даже принесла старенький молокоотсос и научила им пользоваться. Поэтому когда принесли кормить Тишку, Анжелике было больно, но кормление состоялось.

Глядя на то, как старается Толик, как помогает и угождает, Анжелика мысленно ругала себя за то, что думает о другом.  Когда Карелина сказала, что Дени приехал в Киев из-за нее, Анжелики, не поверила. А потом принесли передачу: в целлофановом пакете были фрукты и записка. От Дени. Он просил ее выйти, чтобы поговорить. Анжелика не вышла. Не потому, что не хотела его видеть, наоборот, очень хотела, но  ей было стыдно показываться европейскому гостю в таком виде. За время пребывания в роддоме она отвыкла от косметики, перестала делать прически, ограничиваясь короткой косичкой сзади, даже челку сама себе стригла. Ни шарма, ни гламура.

А еще Анжелика боялась этой встречи, потому как знала, что ничего хорошего она не принесет. Но Дени оказался очень настойчивым. Он подождал, когда  Анжелика выйдет прогуляться в парк при роддоме, и подошел к ней сам.

Он просто смотрел, а она таяла под этим взглядом.

- Ты уехала, а я  не перестаю о тебе думать. После смерти жены я не верил, что это сможет повториться, - это была озвучка того, что и так можно было прочесть в глазах. И хотя Анжелика могла о себе сказать то же самое, она его оттолкнула:

- Дени,  я замужем, и скоро стану мамой. Мне жаль, но рушить все это я не хочу.

- Я и не прошу рушить. Просто когда все это разрушится само, ты вспомни, пожалуйста, что есть я.

- Почему это разрушится? У меня прекрасный муж, - возмутилась Анжелика. – Он меня любит. И я его. У нас семья.

- Я познакомился с твоим мужем. И ощутил любовь, но она адресована не тебе, - Дени подбирал фразы, как бы выразиться поточнее. – Он любит  ребенка в тебе. Сейчас ты и ребенок – едины, но придет время, когда вы перестанете быть одним целым. И тогда  ты все поймешь сама.

- А ты это как понял? – Анжелика просто кипела от таких заявлений почти постороннего человека.

- Чувствую. Так устроен. И тебя я тоже чувствую. Поверь, я хочу, чтобы у тебя было все хорошо. Диана сказала, что тебя ведет хороший врач. Пообещай, что если будут проблемы, ты обратишься за помощью. Вот, возьми, - он протянул лист из блокнота, на котором были его телефон, его адрес и его данные. – Если потеряешь, Диана все знает, - он наклонился, чтобы поцеловать, но Анжелика отвернулась, поэтому поцелуй вышел в щечку.

- До свидания, Анжелик, - он ушел быстрой походкой и  даже не оглянулся. Анжелика несколько минут стояла в замешательстве и  не знала, что ей делать с листком. Первым порывом было разорвать или смять и бросить в урну.  В конце концов, руки сами сложили листик вчетверо и сунули в карман курточки.

***
- Их выписывают! – появившись в дверях квартиры Топазовых, радостно провозгласил Толик. – Все едем забирать Анжелику и Тишку из роддома!

Все видели, что Толик немного выпил, но  никто его за это не упрекнул. Еще бы, две недели строгого режима молодой папаша отлично прошел, удивив всех своей  выносливостью и самоотверженностью.

Анжелику забирали из роддома шумно и, можно сказать, грандиозно: куча родственников, шарики, фотограф, кортеж из трех машин. С одной стороны постаралась Карелина, с другой – родители Анжелики. Хотя они и переболели гриппом, но Толик на всех надел медицинские маски и предупредил, чтобы к ребенку сильно не льнули. Даже на фото родственники Анжелики были в масках. Толик забрал ребенка, а молодой маме вручили цветы, чтобы что-то в руках держала. Кто-то облил порог роддома шампанским, после чего было много смеха, радости, а дальше все уселись в машины и уехали, оставив заваленный презентами медперсонал обсуждать  необычную роженицу.

Приехав к дому, все так же шумно и суетно выбрались из машин и отправились в квартиру Красовских праздновать пополнение в семье Анжелики и Толика.
Немного посидев за столом, Василиса поздравила  Толика с рождением сына и пошла в другую комнату, чтобы отдать  подарок Анжелике. Тихонько приоткрыв дверь, Василиса спросила разрешения войти.

- Входи, Тишка не спит. Я хочу  его переодеть до того, как уснет, а то опять продрыхнет полдня, - Анжелика умело пеленала  малютку, а тот кряхтел, выказывая свое недовольство.

- Я подарок отдать. Вот, - Василиса протянула пакет с одежками для новорожденных и мягкого белого медвежонка.

- Спасибо, конечно. Но  не стоило. Ты и так большой подарок сделала. Я знаю, кому обязана донорской кровью. Прости, я всегда на тебя наезжала, видимо, не совсем справедливо, - с тех пор, как Толик рассказал жене, что видел Лешку и Василису целующимися, Анжелика перестала думать о Лисе, как об агрессивной разлучнице. – Только Лешку не обижай. Он парень очень ранимый.

Василиса не успела что-то ответить, в духе «Ты не так поняла, мы только друзья», как Анжелика попросила ее присмотреть за Тишкой, пока она сходит в туалет. Молодая мама положила малыша, одетого в яркую кофточку с варежками –царапками на ручонках и обернутыми байковой пеленкой ножками на кровать, а сама выпорхнула из комнаты.

Василиса сначала замерла, не поверив, что Анжелика ей доверила своего ребенка, но потом  перевела взгляд на личико младенца. Тот спокойно лежал и… улыбался так смешно своим еще беззубым ротиком. Василиса почувствовала, как наворачиваются слезы восторга. Этого ребенка она полюбила сразу. Увидела его улыбающимся – и полюбила. Что-то прекрасное, нежное и  радостное вошло в ее жизнь. Она любила Тишку так же, как и Толика, а все потому, что Тишка был сильно похож на своего папку.

Тишка. Теперь был Тишка, а значит, нужно было изгонять  из себя эту безнадежную любовь к Толику. У Анжелики она смогла бы  увести Толика, а вот у Тишки папу – не сможет никогда. Переступить через это малюсенькое двухнедельное чудо с ангельской улыбкой – на такое у нее духу не хватит, да и совесть не позволит. Лучше самой жить с незаживающей раной на сердце, чем  обидеть ребенка. И она приняла  новое «важное» решение – не думать о Толике, не позволять себе о нем мечтать. Как там говорил Лешка, клин клином вышибают. А если взять и принять предложение Лешки. Числиться в его невестах – не такая уж и сложная миссия. Василиса осторожно прикоснулась к маленькой ручонке младенца, он гукнул ей в ответ и девушка улыбнулась. Шестое чувство подсказало Василисе, что кто-то на нее смотрит. Обернулась к двери и увидела Толика.

- Василиса? – он был удивлен увидеть рядом со своим сыном именно ее. – А где Анжелика?

- Она вышла, попросила посмотреть за Тишкой. Если ты здесь, я пойду, - Василиса быстро  убежала, но не в зал за стол, а в квартиру Топазовых, подальше от взглядов, прятать измучившие ее окончательно запретные чувства.

- Ты  оставила Тишку на Василису? – Толик не мог поверить в то, что Анжелика проявила  такую высокую степень доверия к девушке, которую недавно терпеть не могла. – Что и в каком лесу сдохло?

- А что тебя удивляет? Мне нужно было сходить в туалет. Тем более, ей можно доверять, - уверенно ответила Анжелика.

- Раньше ты так не думала. Как резко ты изменила свое мнение о ней. С чего бы?

- Толь, эта девочка будет любить твоего сына сильнее, чем своих детей, поверь мне. Я уж знаю. А значит, ничего плохого не сделает. Кстати, кроватка отвратная. Где ты ее взял? – самое время было наехать на мужа.

- Купил в магазине, где ж еще кроватки берут? – Толик начинал узнавать прежнюю Анжелику.

- Сдашь обратно. Мама привезет  нашу с сестрой  кроватку. Она хоть и без вот этих выворотов, но зато удобная. Иди к гостям, а я его  прикормлю  и сама немного посплю. Устала.

Толик послушался жену и вернулся в зал, где полным ходом шло застолье.

Продолжение следует...


Рецензии
У Анжелики она смогла бы увести Толика, а вот у Тишки папу – не сможет никогда. Переступить через это малюсенькое двухнедельное чудо с ангельской улыбкой – на такое у нее духу не хватит, да и совесть не позволит. Лучше самой жить с незаживающей раной на сердце, чем обидеть ребенка.
***
Всегда находятся какие-то непреодолимые препятствия... или мы сами их придумываем.

Ольга Смирнова 8   05.02.2019 09:10     Заявить о нарушении
Вот -вот, мы их сами придумываем, причем этот мазохизм так буйно процветает... и нравится)))

Ксения Демиденко   06.02.2019 00:31   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.