Сердца четверых глава 39

                ПЛАНЫ И НАДЕЖДЫ

Тошнота и рвоты так извели и вымотали Анжелику, что она уже, грешным делом, и не рада была, что решилась рожать. Но, когда после очередной капельницы ее немного отпускало, женщина  вспоминала, что почти половину беременности она уже отходила, вернее, если быть объективной, пролежала, поэтому нежно гладила округлившийся животик и внимательно прислушивалась – врач  сказала, что вот –вот она должна будет услышать  шевеление ребенка.  Почти  две недели  с ней рядом была мать, потом ее на посту сменила сестра. Толик забегал либо с утра и завозил все, что  нужно было из продуктов и медикаментов, либо вечером, когда освобождался от подвернувшейся срочной работы.

- Я страшная? – спрашивала у мужа исхудавшая Анжелика, привыкшая, что всегда выглядит, как фотомодель с обложки.

- Ты будешь самой красивой мамой нашему ребенку, - уверял Толик. Он знал, что  нужно говорить только хорошее. Да, ему тоже больно было смотреть на исхудавшую, с огромными синяками под глазами жену, но  разве он мог пойти против природы? А природа упорно  не давала Анжелике насладиться беременностью. Ее резус отрицательная кровь воспринимала  плод как инородное тело, наносящее вред, поэтому делала все возможное, чтобы от него избавиться. Врачи  задействовали весь арсенал  современной фармакологии, чтобы ребенок не просто родился, но и был при этом максимально здоров.

- Как всегда, успокаиваешь. Боже, как же повезло вам, мужикам, что  не приходится  вот так мучиться, - сетовала Анжелика. – Это еще что, мне тут девочки, которые рожали, понарассказывали о самих родах. Предчувствую, что будет вообще  веселое мероприятие, - бурчала Анжелика. Толик не спешил «радовать» жену тем, что в разговоре с врачом, Ириной Викторовной, прозвучала информация  о том, что  беременность  планируют довести до максимального срока и провести кесарево  сечение, поскольку к тому времени организм  Анжелики будет очень истощен для полноценных родов. И о большой вероятности рождения ребенка недоношенным тоже ничего не сказал, чтобы оградить от лишних волнений – она и так на взводе.

- На всякий случай, Толя, знай, что это первый и последний ребенок. Я больше на такие подвиги  не согласна, - откровенно заявила Анжелика. Толик особо и не лелеял мечту, что будет иначе. Он ежевечерне молился всем святым, чтобы хоть этот ребенок родился  здоровым, и Анжелика отошла от изнурительной беременности.

- Я говорил с врачом, она считает, что через недельку тебя можно будет выписать домой, - обнадежил Толик.

- Да скорей бы, а то я здесь устала от анализов, процедур и соседки храпящей, - пользуясь тем, что  соседки  во время их разговора с Толиком не было в палате, призналась  Анжелика.- Страшно хочу принять ванну, а не этот душ.
Анжелика стала более капризной, но  Толика Лиза Григорьевна предупредила, что женщинам в положении это нужно прощать. Матери Толик верил, хотя не помнил, чтобы она была капризной и когда была беременна Егором, и когда носила под сердцем Ваньку.

Стоило Толику уехать, в палату вплыла Карелина. Ее оптимистическая улыбка уже вселяла огромную надежду на грядущее где-то вдалеке счастье. Если бы Анжелика не знала,  сколько проблем у этой внешне выглядящей благополучно женщины, подумала бы, что единственная на земле счастливая баба.

- Блин, ты еще здесь? –с порога  вместо  приветствия отвесила Карелина.

- Как видите, Диана Викторовна. Не пускают.  Очень рада вас видеть, - Анжелика была искренна, визиты бывшей начальницы  придавали  ей сил.

- Я говорила с твоей докторшей. Все пучком. А скоро вообще будет отменно. У меня новость, - она  уселась на прикроватный стульчик и, как заговорщик, полушепотом сказала, - Дени в Киеве, прикинь!

Анжелика попробовала изобразить на своем измученном лице улыбку, но получилась гримаска.

- У него какие-то дела здесь? – проявила интерес Анжелика.

- Конечно. И у этих дел есть имя. Красивое такое, Анжелика, - ответила в своей манере Карелина. – К тебе он, дуреха, примчался. И к бабке на прием не ходи.

- Обещайте, что не приведете его сюда, - почти умоляла Анжелика. – Я не хочу, чтобы он меня видел такой.

- Сюда его не пустят, расслабься. Но если Дени чего-то захотел и прилетел  даже для этого сюда, то, видимо, это важно. В общем, он еще недельку здесь, как турист город изучает. Только не падай в обморок, его по городу твой муж катает.

- Толик? – Анжелика не на шутку испугалась. – Это ведь не случайно, да?

- Я думаю, нет. Просто Дени захотел увидеть и познакомиться с твоим супругом. А чего, способ неплохой. Хочет знать, в надежных ли ты руках. Он точно в тебя влюбился, поверь мне. Даже черные одежды свои  сменил на  светлые. Когда подлечишься, я думаю, встречи не избежать. Вот тебе и стимул для выздоровления. А это, - Карелина потянулась к содержимому пакета, который принесла, - Эклеры, как ты и просила. Плюс яблочки и бананчики. Я за тобой соскучилась. Честно. Эта  Марина, моя третья после тебя помощница, такая нудная, что просто страшно, как ее муж выдерживает, - переключила разговор в другое русло Карелина. – Не, работу она делает великолепно. Грамотная – жуть, все –таки два высших образования, что ни говори, а сказывается. Но с ней  так скучно. Думаю, я ее выдержу еще пару неделек и  распрощаемся. Блин, где мне такую, как ты, откопать?

- Не скажу, - пошутила Анжелика. - А то вы меня потом назад не возьмете.

- С такими наездами в Киев Дени, я боюсь, что тебе скоро моя работа и не понадобится, - Карелина  и хотела, чтобы у Анжелики было это пресловутое женское счастье, и в то же время чисто шкурный интерес не давал порадоваться от души, искренне.

Анжелика еле дождалась утра, когда  приехал Толик, чтобы невзначай, расспрашивая  о его работе, разузнать о Дени.

- Энжи, я  дико извиняюсь, забыл эти, как их… кругленькие  из ваты…- Толик  мучительно пытался вспомнить  необычное название необходимого.

- Спонжики, - догадалась о чем это забыл Толик, -  Ничего страшного, я у соседки по палате одолжу, - успокоила Анжелика мужа. – Ты ведь занят, я понимаю. Купишь потом как-то.

- Занят, не то слово.  Золотой клиент, почти вдвое больше, чем нужно заплатил. Француз, но слышала бы ты, как он по-русски говорит, - сам начал разговор о Дени  Толик. Анжелика чуть не ляпнула, что слышала, как он говорит, но вовремя прикусила язык, превратившись в слух. – Колоритный дядька такой. Интересуется святынями Киевской Руси. В общем, по церквям и монастырям катаемся. Каждый второй иностранец этим интересуется.

- А в чем его колоритность? – Анжелику интересовало мнение Толика о Дени. Толик ответил не сразу.

- Понимаешь, есть люди, которые сильны физически, а есть с огромной внутренней энергией. Хотя он  выглядит внушительно, еле в машине у меня помещается, но … И этот взгляд… Да что я тебя гружу рассказами о каких-то  туристах. Что анализы?

- Нормально. Антитела в пределах нормы, не увеличиваются. Вчера мне даже показалось, что пошевелился, - Анжелика нежно погладила небольшой животик. Толик тоже прикоснулся ладонью к прикрытому тонким халатиком животу жены, и очень сильно захотелось увидеть, каким будет его ребеночек.

*** 

Когда Василиса и Гюльчатай обустроили выделенную им комнату, она стала похожей на  узбекскую чайхану, только с лесом на полстены. Гуля навезла цветастых подушек и одеял. Василисе нравился восточный стиль, поэтому она не противилась ни фиолетовым  тюлям на окне, ни пестрым коврикам под ногами. Даже за компанию ходила в подаренных Гулей шароварах под длинную футболку с надписью « Может я и вредина, зато глазки красивые». Такую футболку давно подарил ей Егор, но в Кировске Василиса стеснялась ее надевать. В Киеве было самое то.  У Василисы складывалось такое ощущение, что она переехала из одной родной и близкой семьи Красовских в другую, не менее родную и близкую – Топазовых. Поначалу еще чувствовала  какую – то вину за то, что  они с Гулей заняли комнату Светланы Валерьевны, и бедной женщине приходилось  ютиться в  половинке зала. Отгороженная шкафом кровать взамен  целой комнаты  - все же серьезная жертва.  Но благодаря легкому и веселому характеру женщины, девушки быстро  перестали чувствовать себя неловко. Тем более, что они активно пытались компенсировать  Светлане Валерьевне ее уступку  своей помощью в домашних делах. Гуля вечерами и в выходные, когда не ездила к родным, баловала всех своими удивительными  кулинарными способностями. Правда, готовила она блюда узбекской кухни: очень жарено, очень жирно, но очень вкусно.  В одно из воскресений Гуля приволокла от родственников небольшой казан.
 
- Это что за сковородка такая? – спросила Василиса, когда Гуля на кухне отмывала  старенький казан, которым поделились Норбековы со старшей дочерью.

- Казан, - мило улыбаясь, ответила Гуля. – Плов буду делать. Папа четверть барашка передал.

- Вы только плов в этом готовите? – Василисе все больше нравилась узбекская культура.

- Не только. Все готовим. Все, что не на мангале, -  объясняла Гуля. Она поставила вымытый казан на  стол, Василиса  попробовала его на вес и тут же  воскликнула:

- Мама моя дорогая, и ты перла эту тяжесть? Еще и кучу мяса. - Василису всегда удивлял тот факт, что на вид хрупкая Гуля, могла  таскать очень тяжелое, совершенно не сетуя и не жалуясь.

- Я не перла. Бабушка на такси деньги дала, - призналась Гуля. Василиса порадовалась, что девушка догадалась поберечь свое здоровье, а не деньги.

- Как твоя мать эти казаны постоянно таскает? Чем кастрюля не подходит? – возмутилась Анжелика, которой стало жалко сразу и  Гулю, и ее маму, и всех узбекских женщин сразу.

- А мама не таскает. Папа таскает. И плов папа делает. Мама только салаты готовит и помогает овощи нарезать, - возмутилась Гуля.

-  Если мама не готовит, как же ты научилась? – недоумевала Василиса.

- Папа научил.

Когда Светлана Валерьевна вернулась  от племянницы из больницы и учуяла божественный аромат настоящего узбекского  плова, она в очередной раз поблагодарила Бога, что послал ей этих чудесных девочек. Ей одинаково сильно нравилась и Василиса, и Гюльчатай, хотя они и были очень разными. Как настоящая мудрая мать, Светлана Валерьевна примеряла каждую на роль невестки. И, к ее удивлению, подходили обе. Была бы ее воля, забрала бы обеих, но чуткое материнское сердце подсказывало, что сыну нравится Василиса.

- Ма, ну и как ты тут с  девчонками? Не обижаешь их? – как-то  спросил Лешка у матери шутя, когда  девочки были на  парах, каждая в своем институте.  Лешки не было недельку, ездил с группой фольклористов по селам киевской области. Трое парней и трое девчонок записывали у бабушек и дедушек под местный аккомпанемент (балалайки и гармошки) народные песни разных жанров. Писали и в тетради, и на магнитофон, и на диктофоны.

- Сынок, я в раю. Гуля наварила такого вкуснющего супчика. Название я не запомнила, записала в тетрадочку, - Светлана Валерьевна полезла искать в своей  кулинарной тетрадке, из которой  торчали листочки с рецептиками разной степени желтизны. – В общем, суп из баранины – шурпа. О!  И вермишелька со шкварками из бараньего сала с луком. Ты кушать будешь?

- Мама. После такой рекламы, я уже слюной удавился. Конечно, буду. Только немного ложи, а то я знаю, оно все жутко жирное, - попросил Лешка, а сам пошел мыть руки.

 – А Василиса как тебе, ма? – спросил из ванны.

- Я ж тебе говорю, Бог мне еще при жизни рай обеспечил. Во, рукастая девка. И лампочки вкручивает, краны чинит, на кухне трубу в два счета прочистила. Эту, которую ты говорил нереально почистить, кстати. Она стиральную машинку починила. Даже отжим работает. Позавчера приволокла с рынка антенну,  что с ней телевизор  стал четче показывать. Даже субтитры можно теперь разобрать, если какую фразу не услышала. Жаль, они только пять лет учиться будут, - последняя фраза дошла до ушей Алексея, когда он уже садился за стол.

- А если Василиса останется навсегда? – спросил Лешка и увидел, как обрадовалась мать.

- Я буду самой счастливой свекровью. Обещаю, не буду вредничать. Ты ей предлагал замуж?

- Как-то случая не было. Все работа, занят. Я хочу, чтобы она привыкла, - признался Лешка.

- Ой, сынок, не тяни, а то такую упрут, только и след простынет. И в кого ты такой нерешительный? Видать, в меня. Тоже по молодости была скромной и стеснительной. Не глупи, Леша. Бери мое золотое кольцо, переделай в какой-то современный вариант и – вперед. Ешь, а то остынет, - Светлана Валерьевна, соскучившись за сыном, села любоваться, как он ест. – Гуля старалась. Тоже кому-то невестка золотая достанется.

- Я даже догадываюсь кому, - поднося ложку ко рту, решил просветить мать Лешка.

- Да ты что. У Гули есть жених? – удивилась женщина.

- По –моему, Ванька Красовский. Ну, не думаешь же ты, ма, что он так часто к нам с тобой приезжает в гости? – убедил своими умозаключениями Лешка, балдея по ходу от  еды, щедро приправленной азиатскими специями.

- Я думала, к сестре. А и правильно, у такой хорошей девочки должен быть жених.  Когда есть жених, у девчонки и настроение будет учиться, жить, смотреть в будущее.

Алексей  решил послушаться матери и подготовить колечко, купить  на выходные билеты в театр, а потом  за ужином в ресторане предложить Лисе стать Василисой Топазовой. Тем более, что ему казалось, что он ей тоже нравится.

Продолжение следует...


Рецензии
И мне Анжелку уже жалковато стало, общение с Карелиной ей явно на пользу. Я согласен с мамой Лёши, красивую девушку могут мигом окрутить, тут ушами, как слон, не выходит хлопать, надо быстрее признаваться, а там уж, как карта ляжет... Р.Р.

Роман Рассветов   05.11.2018 01:00     Заявить о нарушении
Во-о-о-от, уже ее жалеете.
Мама у Лешки тоже светлой получилась, приятной.

Ксения Демиденко   05.11.2018 22:29   Заявить о нарушении
Да я вообще жалостливый, просто на себя сурового викинга напускаю... Р.

Роман Рассветов   06.11.2018 13:05   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.