Образцов-автор текста гимна Кубани

Судьбы казаков, среди которых и священник Константин Образцов, изображенных на фотографии: справа налево:   
1. Командир 6-й сотни есаул Н.А. Флейшер, казак ст-цы Дондуковской. В чине полковника расстрелян красными в Армавире, в 1920 г.
2. Полковой делопроизводитель, коллежский ассесор Е.Т. Чирсков. Терский казак. Зверски замучен красными в марте 1918 г.
3. Подъесаул С.И. Доморацкий, из Майкопа. В чине войскового старшины поднят красными на штыки летом 1918 г. в составе 68 кубанских офицеров, по возвращении с Персидского фронта.
4. Полковой священник о. Константин Образцов, автор Кубанского гимна. Убит красными в первые дни революции.
5. Пом-к командира полка есаул Ерыгин, казак ст-цы Бжедуховской. В чине войскового старшины умер в 1916 г.
6. Командир полка /в фуражке и кителе/, полковник Д.А. Мигузов, терский казак. Расстрелян красными на одном из островков Каспийского моря, возле Баку, в 1920 г.
7. Командир 1-й сотни подъесаул Ф.М. Алферов, казак ст-цы Урупской. Кавалер ордена Св. Георгия 4-й ст. в 1916 г. В чине войскового старшины убит в конной атаке против красных под Армавиром в 1918 г.
8. Командир 4-й сотни есаул С.Е. Калугин, казак ст-цы Ладожской. Командир 1-го Кавказского полка в 1919 г. В чине полковника сослан на Урал в 1920 г. По старости лет возвращён на Кубань, где был зверски замучен красными в 30-х гг.
9. Полковой адъютант /в кителе и папахе/ сотник И.Н. Гридин. В чине полковника сослан на Урал в 1920 г.
10. /Позади него/ подъесаул В.Н. Авильцев, из Майкопа. В чине полковника сослан на Урал в 1920 г.
11. Командир 3-й сотни подъесаул Г.К. Маневский, казак ст-цы Царской. В чине полковника и командира Линейной бригады смертельно ранен в бою на Маныче в 1919 г.
12. /Позади него/ командир 5-й сотни есаул Е.М. Успенский, казак ст-цы Каладжинской, родной брат Кубанского Войскового Атамана генерала Успенского, умершего в 1919 г. В чине полковника убит немецким снарядом в Белграде во 2-й Мировой войне.
13. Хорунжий Ф.И. Елисеев, казак ст-цы Кавказской. Полковник, известный писатель и военный историк русского зарубежья.
14. /Позади него/ хорунжий В.А. Поволоцкий. В чине есаула сослан на Соловки в числе 6 тыс. кубанских офицеров и военных чиновников 1920 г.
15. Хорунжий Н.В. Леурда. казак ст-йы Горячий Ключ. В чине подъесаула застрелился в Екатеринодаре в феврале 1918 г.
16. Хорунжий И.В. Маглиновский, казак ст-цы Брюховецкой. В чине есаула погиб в бою в 1919 г.

Лежат - справа налево:

1. Хорунжий В.Н. Калабухов, казак ст-цы Ново-Покровской. Был есаулом и старшим адъютантом при Атамане Баталпашинского отдела ККВ, умер в декабре 1919 г.
2. Пом-к полкового врача, классный фельдшер Целицо, казак. Умер в 1915 г.
3. Заведывавший оружием, чиновник Самойлов. Умер в 1916 г.
4. Командир полкового обоза, подъесаул П.А. Ламанов, казак ст-цы Кавказской. В чине есаула погиб в Пензе, в плену у красных в 1921 г.
   
Что в ней, в этой песне,
что поет, и рыдает,
и хватает за сердце?
Н. В. Гоголь

Земля кубанская полна талантами, как раньше, так и сейчас живут на ней выдающиеся художники, композиторы, писатели и поэты. Но в истории края (ранее области) появлялись и такие люди, которые не будучи кубанцами, очень точно смогли передать кубанский дух в литературных и художественных произведениях. Имя одного из них - Константин Николаевич Образцов. Когда играет гимн Краснодарского края «Ты Кубань, ты наша родина, вековой наш богатырь», все с замиранием сердца вслушиваются в слова, которые заставляют сердце биться чаще, но мало кто знает, что автором этой замечательной песни является именно этот человек. Будущий священник 1-го Кавказского полка, отец Константин Образцов родился 28 июня 1877 г. на Волге, в г. Ржеве Тверской губернии, где его отец служил на Рыбинско-Бологоевской железной дороге. Он происходил из духовного звания – сын священника и сам первоначально учился в духовной семинарии, но по домашним обстоятельствам ему пришлось переменить карьеру. Немало жизненных неудач выпало на его долю, но, будучи человеком подвижного и неунывающего характера, он стойко превозмогал все невзгоды. Николай Дмитриевич был постоянно занят службой и маленький Костя с сестрой (старше его более чем на 2 года) всецело были на попечении кроткой, ласковой и терпеливой матери – урожд. Милорадовой Екатерины Алексеевны. Дети запомнили её, часто молившеюся по ночам у детской колыбели. В 1882 г. отец Константина перевелся на Кавказ, в г. Тифлис, и пока он там устраивался на Закавказской железной дороге, семья более года проживала в селе Васильевском, у родственников матери. Село запомнилось К. Образцову, как большое, богатое и чрезвычайно живописное. По соседству тянулись леса и обширная тенистая роща с богатой помещичьей усадьбой в ней. На краю стояла высокая каменная церковь. Село стало памятно еще тем, что там от матери пятилетний мальчик получил первые уроки грамоты, научился читать по складам. В 1883 г. семья Образцовых воссоединилась на Кавказе и отец был приятно удивлен успехам сына в грамоте.

Через год от простуды в Тифлисе умерла мать Константина и для детей начался трудный период скитаний. Отцу было негде пристроить малышей, оставшихся без присмотра и он по миновании траурного года, женился вторично, на грузинке - Евфросинии Мерабовне Цкитишвили. Она не имела своих детей и все внимание стала уделять приемным. Мачеха особенно заботилась о религиозном развитии мальчика, который ей же, стал обязан и первыми своими стихотворными попытками. С восьми лет Константин уже слагал рифмованные поздравления в день ее ангела и получал за это большую похвалу. Первым большим и сознательным стихотворением стал «Караван», написанным на девятом году жизни. Оно не сохранилось, как и тетради с первоначальными поэтическими упражнениями. Позже поэт признавался, что немало сжёг своих записей из чувства неудовлетворенности, а ещё потому, что великие риторы древности советовали: «Чаще поворачивай стиль», т. е. стирай обратным концом написанное тобой на вощеной доске. Он так и поступал: «сжигал» и «чаще стиль поворачивал»... Любил много и усердно читать, причем все, что попадется под руку. Особенно нравилась «Переписка с друзьями» Гоголя, который также сжег вторую часть своих «Мертвых душ». В девять лет Костю определили в городское училище при Александровском учительском Институте. Из третьего отделения этой первой школы он был  переведен родителями в Тифлисское духовное училище, где цензором и руководителем был преподаватель русского языка В.В. Раевский. Ему, начинающий поэт отдавал на оценку стихи, тщательно переписывая их в тетради. Человек чуткий и музыкальный, он любил поощрять благие порывы в своих питомцах. Потом большое влияние на Константина Образцова оказал семинарский преподаватель русской литературы и философских наук А.П. Альбов. По его предметам герой нашего рассказа занимался с особенной любовью и усердием. Молодому, увлеченному Образцову очень хотелось получить как можно больше самых разнообразных знаний.

После окончания духовного городского училища Константин прошел в Тифлисскую духовную семинарию, причем сделал это со своим товарищем (И. Б-в), таким же мечтателем и любителем поэзии и писательства. Преподаватели смогли разглядеть и оценить незаурядные дарования подростка Образцова и помогли ему усовершенствовать литературный стиль. Друзья были неразлучны в семинарии и везде словно «Кастор и Полукс». Они продолжали усердно заниматься саморазвитием и к каждой прочитанной странице относились критически. Увлекались произведениями корифеев русской литературной критики и публицистики. Перечитали Белинского, Писарева, Добролюбова, даже Шелгунова и Скабичевского. Но всё-таки приоритетами в чтении были такие поэты, как Пушкин, Надсон и Лермонтов. Их творения создавали в молодых душах друзей свой пленительный мир грез и очарований. Ребята многое декламировали наизусть, старались подражать им, особенно – Лермонтову. Дивные красоты кавказской природы пленяли молодых людей и они даже пытались под ее наитием написать целые поэмы («Нирван», «Лейла», «Подвижник» и др.). Среди кумиров у них были также Некрасов, Плещеев и К.Р. Майков. Из западных же корифеев зачитывались  произведениями Байрона, Шелли, Шатобриана, Шекспира, Виктора Гюго и Смайльса. В сентябре 1893 г. в Тифлисе К. Образцов делает первую и сразу успешную попытку постучаться в двери редакции газеты «Новое Обозрение». Его напечатанное стихотворение: «Полно, утешься, дитя мое милое» (Утешение) окрылило усердие молодого поэта, и от поры до времени он стал помещать свои стихи в местном «Вестнике Грузинского Экзархата». А дальше Образцова вместе с неразлучным приятелем захлестнула удивительная полоса увлечения аскетическими творениями. Началась она незаметно, под влиянием миссионерской и проповеднической деятельности инспектора семинарии иеромонаха о. Исидора Колоколова, весьма даровитого и пылкого оратора. Молодые люди, начитавшись Эпиктета, Сократа и других моралистов древности, перешли на произведения святых отцов и византийской аскетики.

Усиленно штудировали книгу «Невидимая брань» епископа Феофана. Выписывали в особые тетради огромные выдержки из творений Макария Египетского, Ефрема Сирина, Фомы Кемпийского, о. Иоанна Кронштадтского. То было всепоглощающее увлечение с твёрдым намерением все почерпнутое в этих книгах копировать в себе, применять к личной жизни, невзирая ни на что. В своей биографии Константин указывал: - увлечение доходило почти до фанатизма. Имели место всеночные акафистные моления, хождения с богомольцами по монастырям, добровольные обеты, не исключая даже таких, как обет полного молчания, что, безусловно, отражалось на успеваемости, вредило здоровью молодых людей и особенно тогда, когда они не на шутку запостились. В итоге приятель Образцова надолго заболел и не смог закончить семинарский курс. Константин оказался выносливей и наконец, понял всю пагубность такого увлечения. Помогло и то, что к этому времени его отец поместил в семинарское общежитие, требования которого заставили молодого Образцова войти в известную норму жизни. Там в общежитии, у Кости вновь ожила муза; он опять окружил себя книгами разных поэтов и подолгу засиживался с ними. Писал дневник, и даже рассказы. За год перед окончанием семинарского курса у Образцова умер отец и он стал круглым сиротой. В 1900 г. Константин окончил курс духовной семинарии по первому разряду, студентом. Семинарское начальство направляло его в Петроградскую Духовную Академию, как лучшего воспитанника; но тогда у семинарской молодежи, было крайнее увлечение университетом. Потянуло туда и Образцова, несмотря на полное отсутствие материальных средств. Его пытался предостеречь от этого шага ректор семинарии (о. Стефан Архангельский, впоследствии архиепископ Могилевский), но, столкнувшись с твердостью будущего поэта, сам помог ему добраться до университета. В том же 1900 г. Образцов по предварительному экзамену поступает в Юрьевский университет на юридический факультет.

Новые условия жизни, свободной и кипучей, как сама юность, студенческие кружки, лекции, новые веяния, все это увлекало молодую душу. Посещая лекции не только своего, но и других факультетов, он нашел для себя более близким историко-филологический факультет, на который спустя семестр и перевелся. Но учиться без всякой материальной поддержки в Юрьеве было действительно трудно, а рассчитывать на кондиции не представлялось возможным. И Образцов, летом отправлялся в Тифлис, на подработки уроками и службой на железной дороге. В 1902 г. в одну из таких поездок он женился на девице С. П. Б-овой, сестре своего товарища (И. Б-ва), о котором шла речь выше. Таким образом, их давнишняя дружба завершилась родством. Женитьба дала Константину, как бы «второе зрение», укрепила в нем нравственную основу и освободила от гнетущего чувства одиночества. Тогда же в нем окончательно утвердилось желание посвятить себя служению церкви. Супруга поддержала этот его порыв и Константин уволился из университета. 13 июня 1904 г. Образцов принял духовный сан с назначением на штатное место священника при карском епархиальном соборе. Там же позже увлеченно стал исполнять обязанности карского окружного миссионера и эта проповедническая деятельность заставляла его еще больше работать над собой. В 1908 г. о. Константин был переведен на должность миссионерского проповедника по Борчалинскому уезду Тифлиской губернии (уроч. Джелал-Оглы). В том же году, его назначают во Владикавказскую епархию на должность помощника епархиального миссионера - проповедника. В качестве депутата от епархии начальство командирует его на киевский всероссийский миссионерский съезд. В Терской обл. Образцов написал многие из своих замечательных произведений. Но слабое здоровье не позволило ему долго нести миссионерские обязанности. Спустя год, по прошению, он занял приходское место настоятеля в казачьей станице Слепцовской. Следующий 1910 - оказался для супругов Образцовых годом тяжкого потрясения: они одновременно потеряли двух своих детей.

Смерть малюток и особенно сына - первенца, необычайно даровитого и прекрасного мальчика - Коли, осиротила их и выбила из жизненной колеи, и только одна милость Божия спасла нас тогда от окончательной гибели, - писал в последствие священник. В память о сыне была написана большая поэма «Над родной могилой», в которой отец дал простор своим слезам и своей примиряющей вере в Промысел Божий. То был поэтический сорокоуст по сыну, по частям напечатанный в журналах «Русский Паломник», «Кормчий», «Искры жизни», «Владикавказские епархиальные ведомости». В 1912 г. после кратковременного пребывания в ст-це Новопавловской, священник Образцов перешел в военное ведомство, получив назначение в 1-й Кавказский полк ККВ. За все годы после женитьбы, а также уже находясь на службе, о. Константин не прерывал своей литературной работы. Сотрудничал со многими журналами и газетами, преимущественно духовными: «Русский Паломник», «Странник», «Кормчий», «Утешение и наставление в православной вере христианской», «Почаевский Листок», «Божия Нива», «Воскресный Благовест», «Искры жизни», «Мирный труд», «Епархиальные ведомости», «Вестник военного и морского духовенства». Из написанных за этот период стихотворений составился довольно большой сборник под общим заглавием – «Благовест Сердца», в котором все стихотворения распределены в трех книгах и сгруппированы в особые отделы, связанные одной общей идеей. В 1914 г. сборник был почти готов к печати, и только начавшаяся Первая мировая война помешала поэту начать его издание. Ночью 18 (29) октября два турецких миноносца ворвались в Одесскую гавань, обстреляли порт и город, торпедировали канонерскую лодку «Донец» и безнаказанно ушли в море. На рассвете крейсер «Гебен» в сопровождении двух миноносцев подошел к Севастополю и открыл огонь залпами артиллерии крупного и среднего калибра. С расстояния 12 тыс. м, следуя зигзагообразным курсом «Гебен» выпустил по порту, арсеналу и городу 47 снарядов 280-мм и 12 снарядов 150-мм.

Береговые батареи интенсивно вели огонь по крейсеру и с дистанции 7800 м совершили три попадания, после чего крейсер, ходом в 22 узла отвернул в море. Флот в Севастополе стоял в полном бездействии и здесь адмирал Эбергард проявил преступную халатность. Другие корабли германо-турецкого флота совершили набеги в районы Феодосии, Керченского пролива и Новороссийска, обстреляли побережье и выставили минные заграждения. Эти действия противника послужили сигналом русским войскам к переходу 20 октября 1914 г. турецкой границы. 1 (11) ноября 1914 г. султанским фирманом была объявлена война России, Англии и Франции. Как всегда на подмогу русской армии поспешили казаки, а поднимать боевой дух солдат и офицеров, оказывать им духовную поддержку - священнослужители. 21 октября 1-й Кавказский полк ККВ занял старинную крепость Баязет. С этого дня начался боевой поход полка по гористой полудикой Восточной Турции, полный лишений, - с постоянным недостатком фуража для лошадей и хлеба для казаков. 25 октября выпал первый снег, и очень скоро все перевалы были занесены до конца апреля 2015 г. К ноябрю на Кавказском фронте уже находилось около 35 тыс. кубанских казаков. Начиная с первых боев с турками и курдами, кубанцы проявляли себя с лучшей стороны. В октябре 1914 г. 6-я сотня 1-го Кубанского полка у сел. Каракалис разбила турецкую роту. Взвод 4-й сотни 1-го Кавказского полка у Гирджи–Гоулы разгромил турецкий пост и взял 30 пленных. С боями полк исколесил Баязетскую, Диадинскую и Алашкертскую долины; два раза проходил снежные перевалы: Чингильский у Большого Арарата и Тапаризский перед долиной Аббага; Дербентский проход к Даяру, для связи с Сарыкамышской группой войск; Бегрикалинское 20-верстное ущелье к г. Ван в Турецкой Армении; совершил поход в «Горную Страну несториан» к христианскому народу айсоров, жившему в преддверии Месопотамии.

На зимних стоянках полка, казаки и офицеры ютились в маленьких селениях курдов, в их вшивых норах-жилищах, с лабиринтом проходов для овец, коров и лошадей, а казачьи лошади стояли под открытым небом в дождь и снег и редко когда бывали расседланы. Именно в этом бесконечном походе 1-го Кавказского полка, полном невзгод и лишений, мук и потерь и проявил себя отец Константин. Он не только, как мудрый и добрый полковой священник, напутствовал уходящих в бой, подбадривал тяжело раненых и отпевал погибших, но и как поэт, воспевал подвиги казаков, удивляясь их мужеству. Константин Николаевич наравне с казаками терпел все трудности переходов, беды боевой походной жизни, ютясь то в палатке, то в наспех вырытой землянке.Лето в горах 1915 г. пролетело быстро, но 1-й Кавказский полк на отдых не отводился. В составе 5-й Кавказской казачьей дивизии он все время находился на передовых позициях. 22 октября 1915 г. за отличия в период военных действий священнику Образцову был пожалован орден Святой Анны 3 степени. Казаки продолжали доблестно сражаться, защищая родину и человеку имевшему литературный талант невозможно было не освещать это в своих произведениях. Отец Образцов публикует их в «Кубанском Казачьем Вестнике». Творчество полкового священника, его стихи и песни, проникнуты большой любовью к Отчизне, к родному дому, повествуют о доблести и бесстрашии русских воинов. Именно к таким стихам относятся: «Мировая битва», «Находка», «Отцовский привет кубанцу» - в память о взятии Эрзерума. Когда эта радостная весть пришла в станицы

...Над Кубанью раздольной,
Как в праздник великий, с утра.
Носился трезвон колокольный
И дружно гремело «Ура»…

10 апреля 1916 г., в день Святой Пасхи, о. Константин в стихотворении «В день победы» пророчески говорил:

Будет день победы славной 
Незабвенная пора:                Загремят в Москве державной
Гимн народный и «Ура!»..
И в восторге вдохновенном 
Молвит Царь своим сынам:
Русь родная, мир священный
Даровал Всевышний нам!..

Константин Образцов в своей краткой автобиографии, напечатанной в «Кубанском Казачьем Вестнике» 5 июня 1916 г. писал: - ...Много светлых детских воспоминаний сохранилось в памяти. Помнится тихий уют деревни Акинино, скромно приютившейся неподалеку от г. Рыбинска. Там прошли первые 4 года жизни. Типичная русская деревня: смиренный ряд избушек, колодец с журавлем, околица, огороды, две развесистых рябины около нашего дома и качели на них, палисадник и в нем цветник и кусты малины, а дальше – поля и луга, необозримая гладь и голубые ленты притоков Волги. И помнится, катания в лодках по ней, и её разливы, баржи бесконечные, и тягучие песни бурлаков, и снега глубокие. Невозможно не привести здесь эти лирические воспоминания священника, а тем более сократить их. В этом ценнейшем источнике проявляется вся его поэтическая натура, его талант показывать окружающую действительность не только в стихотворной форме. Образцов, находясь на Кавказском фронте продолжал уделять в своем творчестве большое внимание описанию природы, погоды и всего, что окружало его. Летом 1916 г. и позже Екатеринодарский еженедельник продолжал помещать его публикации с посвящением казакам 1-го Кавказского полка в память о их боевой славе.

НАД  ПИСЬМОМ
 
Не слышно раскатов грозы боевой,
Бойцы утомились борьбой.
Осенняя ночь, точно ворон крылом,
Покрыла окопы кругом.

И ветер унылую песню поет,
Как нищий слепой у ворот,
И дождь задробил по кустам,
И вволю отдался слезам.

Свеча догорает… Над милым письмом
Склонился я грустно челом;
А грезы живые, как в радужном сне,
Толпою слетают ко мне.

Я дома… Я снова в родимом краю…
Я вижу голубку мою…
Мне сердце ласкает взор милых очей
И слышится лепет детей…

Родной уголок!.. В нем тепло и уют,
В нем счастье нашло свой приют…
Там думы и песни рождались мои,
Как вешних потоков струи…

Ах, греза… ты болью мне душу прожгла
И камнем на сердце легла!..
Свеча догорела… Над милым письмом
Проплакал всю ночь я потом.
Кубанский Казачий Вестник 5 июня 1916 г.

МОЕЙ  МУЗЕ  ЗВЕЗДОЧКЕ

Свети, моя звездочка,
Свети, моя ясная.
С тобой мне не боязна
Невзгода ужасная.

В душе разгораются
С тобой, путеводная,
Терпенье и мужество
И мысль благородная.

Осилим мы, звездочка,
Врагов силу дикую,
На славу отпразднуем
Победу великую…

Кавказская армия. Напечатано в Кубанском Казачьем Вестнике
15.01.1917 г.

И далее из воспоминаний полковника Ф.И. Елисеева, тогда проходящим службу хорунжим в 1-м Кавказском Наместника Екатеринославского Генерал-Фельдмаршала Князя Потемкина-Таврического полку. - Начались нудные осенние дожди и вскоре выпал снег, ударили морозы. От холода погибли все текинские лошади, реквизированные в Туркестане. На фронте наступило затишье. Казаки ютятся в низеньких палаточках по два человека. Нет соломы для подстилки на мерзлой земле, нет дров для походных кухонь. Отец Константин Образцов в своей палатке жил одиноко, ежедневно наблюдая жизнь и лишения казаков, прислушивался к их разговорам, слушал их заунывные песни, когда в своих палаточках, без освещения, в долгие вечера, съежившись «комочком» от холода, они вспоминали свою далекую, цветущую богатством родную Кубань. Вот тогда-то, в тот тяжелый период жизни казаков 1-го Кавказского полка  и родилась знаменитая песнь. Стихотворение «Плач кубанских казаков» 1915 г. было напечатано в Тифлисе маленькой брошюркой. Его название вызвало сразу далеко не однозначную реакцию среди офицеров полка. Были и другие стихотворения, казачьи песни, написанные Образцовым вдохновенно, видимо, в часы затишья, перед боями на Кавказском фронте в 1915 г. и посвященные однополчанам. Военные песни описывали картины походов, сражений, где участвовали казаки. А в этой новой необычной песне - Плач кубанских казаков - не было ничего батального, внешнего, описательного. Свое содержание, чувства она передает по-человечески просто, задушевно и в то же время мудро, величаво. Текст песни написан в виде приветственного послания, коллективного письма на Кубань. Казаки вспоминают «станицы вольные, родной отцовский дом» и бьются насмерть с «врагом - басурманином», чтоб жила их святая родина. На какое-то время песня была казаками Кавказского полка забыта. Да и время наступило опять «горячее». 5-ю Кавказскую казачью дивизию перебросили на запад, для участия в Эрзурумской операции. Крепость с мощными фортами, атакованная двумя корпусами Кавказской армии ген. Юденича, пала 4 февраля 1916 г.

I Кавказский армейский корпус ген. Калитина продвигался вперед. Двигались вместе с Таманцами и Кавказцы. В конце марта с боем заняли г. Мама-Хатун, что в 80 верстах по воздуху от Эрзурума. Турки успешно контратаковали и вытеснили русскую пехоту. Началась повторная операция, в результате которой город 28 июня был занят конной атакой вторично Кавказцами полковника Эльмурзы Мистулова. Первый армейский корпус перешел в наступление на запад, в глубь Турции, к большому г. Эрзинджану. Он был расположен на реке Карасу (Черная вода) и от него до г. Мама-Хатуна по прямой линии было 80 верст. Эрзинджан был взят 16 июля 1916 г. Следующим пал г. Кемах. В 40- верстах юго-восточнее Эрзинджана. Эти города отстояли от госграницы почти 400 верст. В победном марше казаки совершенно забыли о стихотворении отца Константина, но эту песню уже пели — сначала в небольших группах фронтовиков, но спустя год - два её запели все кубанские подразделения действующей армии. Отец Константин смог выразить и передать настроения кубанцев, находящихся далеко от родины и передать их тоску по дому, семье и близким. Наступление приостановилось и 5-ю Кавказскую казачью дивизию, куда по-прежнему входил 1-й Кавказский полк ККВ оттянули на отдых под самый Эрзурум, 160 верст от фронта. В сентябре 1916 г. дивизию перебросили ещё дальше — в глубокий тыл, в Россию. Полки и батареи стали дислоцироваться по молоканским селам, между Сарыкамышом и крепостью Карс. Именно здесь кубанцы впервые услышали новую казачью песню «ты Кубань, ты- наша родина», творение полкового священника Константина Образцова, неизвестно кем переложенное на ноты. Дивное пение Кавказский полк воспринял как песнь -молитву. Уже в последующем из рассказов старожилов, стало известно, что музыку написал композитор и дирижер Войскового симфонического оркестра М.Ф. Сиреньяно. Однако все же по другим сведениям, музыку к будущему Кубанскому гимну написал известный композитор, регент хора Конвоя Наместника Его Императорского Величества на Кавказе, терский казак из ст-цы Сунженской, Михаил Петрович Колотилин.

Таким образом, песня связана с Тереком не только автором текста, но и автором музыки. Хотя вполне возможно, что музыку сочинил народ. Эта песня - плач, песня - исповедь, песня - молитва стала олицетворением казачьей земли и жить ей вечно, как стоять и жить вечно могучей Кубани. История литературного произведения на этом не заканчивается. Осенью 1991 г. Кубанская казачья рада утвердила песню Константина Образцова «Ты, Кубань, ты, наша родина» в качестве войскового гимна возрождавшегося кубанского казачества.

Ты, Кубань, ты наша родина,
Вековой наш богатырь!
Многоводная, раздольная,
Разлилась ты вдаль и вширь.                Из далеких стран полуденных,
Из заморской стороны
Бьём челом тебе, родимая,
Твои верные сыны.
О тебе здесь вспоминаючи,
Песню дружно мы поем,
Про твои станицы вольные,
Про родной отцовский дом.
О тебе здесь вспоминаючи,
Как о матери родной,
На врага на басурманина
Мы идем на смертный бой.
О тебе здесь вспоминаючи,
За тебя ль не постоять,
За твою ли славу старую
Жизнь свою ли не отдать?
Мы, как дань свою покорную,
От прославленных знамен
Шлем тебе, Кубань родимая,
До сырой земли поклон.

А спустя несколько лет песня в обработке профессора Виктора Захарченко официально стала гимном Краснодарского края и остается им до сих пор (Закон КК «О символах Краснодарского края» от 5 мая 1995 года N 5 - КЗ принят 24 марта 1995 г. (ЗСК) Законодательным Собранием Краснодарского края, глава 3, статья 16). 6 июня 1916 г. Константин Образцов был переведен на открывшуюся вакансию священника во 2-й Туркестанский саперный батальон. О его дальнейшей судьбе достоверных сведений не имеется. По одной из версий, как утверждает сослуживец Образцова по 1-му Кавказскому полку полковник Федор Елисеев, он был расстрелян большевиками в Тифлисе в 1917 г. По другой - скончался в Екатеринодаре, в доме полковницы М.И. Камянской от сыпного тифа. Некоторые краеведы, считают, что отец Константин умер в 1919 г. в Екатеринодаре, другие, что он был расстрелян ОГПУ в 1923 г. А есть данные, что Образцов эмигрировал с частями армии генерала Врангеля... Как бы то ни было, судьба К.Н. Образцова, безусловно, трагична, но он с нами, в нашей памяти, а душа его – в удивительной песне «Ты, Кубань, ты – наша Родина», которая не раз облетела все казачьи станицы, вошла в душу каждого человека и обрела свое бессмертие. На Кавказском фронте участвовали 24 кубанских полка, 5 конных батарей, 22 пластунских батальона и 30 отдельных конных номерных сотен. Все они одинаково перенесли тяготы войны в бездорожной, бедной, гористой Турции с суровой природой. Песня Образцова глубоко захватила душу всех доблестных кубанцев. В период Гражданской войны она была официальным гимном Кубанской Рады, Кубанского войска. Гимном она оставалась и для казаков ушедших в зарубежье. И в годы Великой Отечественной песня поднимала боевой дух казаков и вместе с ними прошла победный путь от берегов Кубани до Эльбы. Её слышали в Польше, Румынии, Болгарии, Венгрии, Чехословакии и Германии.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ  ЛИТЕРАТУРА:

1. Агафонов О.В. Казачьи войска России во втором тысячелетии. Монография. – Киров: 2002 г., с. 173                2. Бардадым В. - Жизнь и творчество отца Константина Образцова. Литературный мир Кубани, Краснодар: Советская Кубань, 1999, с. 154-160.
3. Мирный И. - Образцов Константин Николаевич (1877-1919). Имя в истории, история в имени: Их именами названы улицы Краснодара. Пятигорск, 2004, с.108.
4. Павлов А. Певец казачьей доблести. Ратные вехи. Краснодар, 2006, с. 79-83.
5. Елисеев Ф.И. Казаки на Кавказском фронте 1914-1917 гг.

Николай Мринский  4 ноября 2016 г.


Рецензии