Александр Дудкин Михайловна

Александр Дудкин a-dudkin@yandex.ru. На  безгонорарную публикацию согласен
Михайловна
Очерк
Стою на полустаночке в цветастом полушалочке,
А мимо пролетают поезда.
А рельсы-то, как водится, у горизонта сходятся,
Где ж вы мои весенние года?
Жила, к труду привычная, девчоночка фабричная,
Росла, как придорожная трава.
На злобу неответная,на доброту приветная,
Перед людьми и совестью права.

Гляди, идёт обычная девчоночка фабричная,
Среди подруг скромна не по годам.
А подойди-ка с ласкою, да загляни-ка в глазки ей,
Откроешь клад, какого не видал.

Михаил Анчаров.

1
В Димитриевскую родительскую субботу на кладбище мы пришли в половине одиннадцатого. Любовь Михайловна уже уходила.
- С девяти утра я здесь, - говорит. - Пришла. Никого нету. Погодка-то сегодня какая хорошая. Вон там, - показывает рукой на небо, - журавли пролетели. Тоскливо так летели, прощались. Последние, знать. Сижу на ледяной скамейке, с мамой разговариваю. Говорят, ведь только в родительские дни они нас слышат-то. Обо всём, кажется, рассказала. Стопочку – никого ведь нету – одна за всех опрокинула. Теперь домой пора.
Но себя уговаривать не стала, зашла и в нашу оградку. Выпила белой горькой:
- Мне и сестре моей младшей Галинке мама моя не раз говорила: «И в кого вы у меня такие две алкоголички». Отец ведь у нас не пил, мама совсем не пила, сестре старшей на свадьбе в бутылку из-под шампанского чаю наводили. А я маме обычно отвечала: «Всем ведь одинаково Бог велел выпить. Вы не пьёте – нам приходится». А вчера, после бани-то, я на стол бутылочку поставила. Сын мой, Мишка, головой закрутил-завертел, завозмущался: «Никак вы без бутылки не можете. А как же, - возражаю, - после бани сам Бог велел. Как говорят, штаны продавай, а бутылочку покупай». А я на этой неделе в городе была, в Череповце. Зашла в какой-то магазин, а там алкоголь в больших бутылках тыщи стоит. Я и спрашиваю у молоденькой такой, невысоконькой, красивенькой продавщицы: «А чуду-юду эту покупает кто-нибудь?»«Редко, - отвечает продавщица.А ещё спрашивает: «А вы что никогда такого не видели?»«А у нас таких не продают, - отвечаю я ей. - Поллитровочки чаще всего, ну иногда литровую купить можно, а чтоб такое – нет. Такую выпьешь – никогда не встанешь». «А вы не покупайте, - продавщица говорит.И опять спрашивает: «А откуда вы женщина будете-то?»«Из деревни я», - отвечаю. «По Вам и видно», - продавщица радуется. Вот есть ведь в нас, кто в деревне-то всю жизнь живёт, что-то такое, что кричит – из деревни, мол, я, из деревни…
Ещё один случай расскажу. Из той же оперы. Вы ведь знаете, что я два года подряд – в том да позатом – с сыном в автопробеге участвовала.
(Любовь Михайловна живёт с сыном, инвалидом-колясочником. Он разбился на мотоцикле лет пятнадцать назад, пред самым призывом в армию, с тех пор не ходит, часто лежит в больницах. Муж её вскоре после этой катастрофы повесился. Наверное, после всего этого Михайловна сама про себя говорит: я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик…)
Несколько дней в Новгороде жили. Идём в один из дней всей оравой вологодской по крепости новгородской. Ну, ты, Саша, знаешь по какой. На достопримечательности смотрим. А навстречу нам молодая женщина и мужчина с детской коляской. Я всматриваюсь: батюшки ты мой! Вы смотрели фильм такой, сериал, «Татьянин день» называется? Так вот мужчина этот из фильма этого. Но там, в фильме-то, его ведь, в конце-то концов, убивают. Я столбенею, глаза выкатываю и громко так выдыхаю: «Живой! Быть того не может». Сын меня в бок толкает. «Успокойся, мама», - говорит. А я к артисту подхожу, спрашиваю его осторожно: «Вы живой?» Леонид Максимыч, руководитель наш, бывший учитель истории шепчет: «Так артист же он, Михайловна, артист». А я руками артиста легонько трогаю. Убеждаюсь, да, действительно - живой, настоящий, не приведение. И дальше глупые вопросы задаю: «А что вы здесь делаете-то?»«Живу я тут», - отвечает. Жена его -ну, наверное, жена, кто ж ещё? - потихонечку в сторону с коляской отходит. Страшно ведь рядом с ненормальной стоять. А артист-то хорошим оказался, спокойным, не ругливым. Всем, кто пожелал, автографы дал, сфотографировался с нами. Приходите, я вам фотографию-то покажу. А напоследок и спрашивает меня: «А откуда Вы, женщина, будете?»«Вологодское мы», - говорю. А он мне в ответ: «А-а-а-а, понятно».

2
- А ничего-то в жизни своей людям хорошего я не сделала, - вздыхает Любовь Михайловна.
- Как не сделала? – не понимает её Марья Никифоровна. – Дак и плохого от тебя никто ничего не видел.
- Ну разве только транспортёр навозный, когда в начале восьмидесятых депутатом областного совета была, для совхоза пробила. Наказ у меня такой был. Ой, сколько я тогда по кабинетам-то походила. Я стучусь, а мне не открывают. А говорю, а меня не слышат. А транспортёром-то до сих пор пользуются. Тыщу раз, правда, уже ремонтировали.


3
Не успел я преступить порог деревенского магазина, а случилось это давно, ещё 22 декабря двенадцатого года, как стоящая у самых входных дверей Любовь Михайловна, как будто тут меня специально и дожидалась, вместо «Здрасьте!» громко и серьёзно говорит:
- Поздравляю с днём рождения!
Я сообразить не могу: до моего личного праздника ещё жить и жить; наверное, стараюсь предположить, она меня с кем-то путает. Но с кем? И спрашиваю её:
- С чьим днём рождения?
- Ну ты чево-о-о, Саша, - удивляется Любовь Михайловна, - с твоим, родной. С твоим! Сегодня же первый день после конца света.
- А-а-а-а-а… - только я и отвечаю.
- А я ведь приглашала девок в свой погреб конец света встретить, - говорит Любовь Михайловна уже всем присутствующим, - он у меня большой и не холодный. При одном только условии приглашала, чтоб со своей бутылочкой приходили. Закуска моя, выпивка же ваша. А им, видать, денег жалко стало – не пришли…
Потом несколько минут моё внимание было приковано к магазинным витринам и полкам. Оторвавшись от них, я услышал:
- Лежали мы тут недавно с сыном в Питере, в больнице. И вот один раз, поздно уже, часу в двенадцатом ночи, пришла я в палату к сыну. На соседнюю кровать прилегла. Днём мужчину выписали, вот кровать свободной и оказалась. Сын заснул, я тоже задремала. Через полчаса, наверное, слышу: дымом пахнет. Ну, думаю, опять кто-то из мужиков прямо в палате закурил. Так часто бывает, не ходячие ведь многие из них, что сделаешь-то… Я встаю, чтобы форточку открыть, открываю её, оборачиваюсь и над перегородкой, палата-то на две части перегородкой такой тонкой и не высокой, почти ширмой, разделена, зарево вижу. Я в крик, одеяло хватаю, бегу туда. А там кровать горит, на ней мужик, ему операцию в тот день сделали, он под капельницей. Я орать продолжаю, одеяло на огонь кидаю, хромой сосед воды набрал, заливаем. Сестрички прибегают, помогают. С огнём-то быстро справились, а истерика у меня не проходит и не проходит. Мне уколы успокоительные сделали. Оказывается, прооперированный-то чуть ли не сам себя поджёг, своё постельное бельё. До зажигалки, что на тумбочке была, дотянулся… А сам ничего, ожогов никаких. Но жить не хотел. Я к нему уже после подхожу, спрашиваю: «Ну чего же ты наделал-то? Не себя ведь только мог бы погубить, нас всех». А он в ответ: «Ружьё найди, застрелиться хочу».
- А за ним никто из родных не ухаживал? – спросил кто-то.
- Жена приходила. Иногда. Он весь расцветал тогда, видать, любил её. Я ей и говорю как-то: «Ты бы почаще бывала тут. Он ведь веселеет сразу, как ты появляешься».
- Ну, Люба, - кто-то шутить пытается, - тебе медаль положена. За спасение погибающих на пожаре.
- Какая медаль? Утром профессор на обходе предложил: «Давайте, Любовь Михайловна, афишировать то, что случилось ночью, не будем». Так что – никакой медали. Не было ведь ничего!

***
Спектакль М. Анчарова «День за днем» - история одной замечательной коммунальной квартиры, которая собрала в своих стенах чужих людей. А они стали родными. Стали родными, потому что жили одной семьей, друг за друга горой стояли, все беды и радости вместе переживали. Эмоциональным центром этой квартиры была мастер Прасковья Боброва, оставшаяся в памяти зрителей тётей Пашей. Благодаря ей в первую очередь далёкие и стали близкими. Она, всю жизнь отдавшая работе, не дождалась с войны своего мужа, и попросила художника нарисовать его портрет со звездой героя. И он рисует. И не боится, что обвинят в искажении действительности.
Вос-щаетсяяя  Мхайййловна  аристом, потому что всегда готова поверитьв хорошее.Вот итея Паша веритв  счастье, которое приходитк ней на гране сказки. Познакомиласт с  военным, нацеловалась…
Тёть Паша, прямо как моя Михайловна, чуть что бросается на помощь. Заболел дядя Юра – она ему блинчики в больницу. А после выписки как только над ним не хлопочет. Случилось что у Баныкина – она опять бежит. Кошка пробежала между супругами Якушевыми, и теть Паша, сострадая, отчитывает Якушева, чтоб поберег Женьку. Вот и Михайловна со своим погребом – идите все ко мне. Открытая душа у нее, вся развернута людям навстречу. На таких вот женщинах, на тёть Пашах и Михайловнах, держится вся наша земля.


Рецензии
Персонаж Михайловны показан очень чётко. Автор использует прямую речь персонажа. Истории, произошедшие с Михайловной характеризуют её с разных сторон.

Характерен выбор эпизодов, из которых состоит рассказ. В первой сцене автор показывает Михайловну с самой отрицательной стороны. Она сильно пьющая, против чего возражали её родители, равно как и её собственные дети. Затем автор рассказывает нам о жизненной трагедии Михайловны и через эпизод в Новгороде видим её бешеную любовь к жизни. Заключительный эпизод рассказа показывает нам заботу, которую проявляла Михайловна даже к чужим для неё людям.

В рассказе автор органично использует простонародный деревенский говор, который вкупе с жизненным сюжетом создаёт убедительную и доверительную атмосферу рассказа.

В целом рассказ заслуживает высокой оценки. Тема конкурса раскрыта, параллель Михайловны и Анчаровского персонажа тёти Паши автор разворачивает в послесловии. Хотя и из эпиграфа и основного текста рассказа связь с персонажами «Дня за днём» прослеживается без труда.

Василий Макаров   04.11.2016 23:09     Заявить о нарушении
Благодарю.

Александр Дудкин   06.11.2016 21:56   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.