3.52 (90.02.10)
«Расстрел Белого дома»
Из романа «На переломе эпох».
Том 1 https://ridero.ru/books/naperelomeehpoh/
Том 2 https://ridero.ru/books/naperelomeehpoh2/
10 февраля 1990 г. Ружомберок.
Вокзал.
1 февраля 1990 года Правительство Югославии направляет в автономный округ Косово войска, чтобы положить конец противостоянию между вооружен¬ными отрядами этнических албанцев и официальными сербскими властями.
В этот же день, 1 февраля 1990 года Болгарское правительство уходит в отставку.
А через неделю, 7 февраля, в СССР, в Москве, члены Центрального Комите¬та КПСС сами же голосуют за отмену собственной монополии на политиче¬скую власть в СССР. Совершая «политическое харакири».
Ружомберокский вокзал был полон оживления. На улице стояла от¬тепель. Мороза не было. На дорогах блестели лужи из грязного мокрого снега. Тяжёлый эшелон стоял, гордо демонстрируя миру лоснящиеся новенькие коробочки БТРов-«семидесяток». Снова стучали кувалды, выбивающие из-под грузных колёс колодки. И вот первый БТР запу¬стил двигатели, издал сигнал и медленно пополз по доскам платформы. Впереди задом двинулся офицер, вытянув вперёд руки и зовущими дви¬жениями, как мать обычно зовёт к себе годовалого ребёнка, делающего первые шаги, повёл за собой грузную машину. Наконец, последняя ма¬шина коснулась земли и пристроилась к вытянутой колонне. Впереди всей этой чистенькой колонны – начальник караула гвардии старший лейтенант Майер. И вскоре возглавляемая им колонна БТРов тронулась, повергнув редко встречающееся местное население в чувство лёгкого шока.
Некоторые возмущённо размахивали руками. Некоторые просто смотрели недоумённо. Некоторые просто не обращали никакого вни¬мания. Лишь один усмехнулся и поднял большой палец вверх, в знак одобрения.
Колонна невозмутимо шла в расположение полка. Советские воен¬ные испытывали особое чувство злорадной приподнятости.
Проскользнувшая впереди колонны «Шкодовка», с хрустом наехала на полузамёрзшую лужу, обдав грязными брызгами девушку, стояв¬шую у края дороги перед переходом. Та сжалась вся, отряхиваясь, и тут, увидев идущую воинскую колонну, зажмурилась, приготовившись к очередному удару брызг.
– Тише! Сбавь обороты! – крикнул Майер водителю.
БТР затормозил прямо перед лужей. Медленно, аккуратненько так объехал её. Девушка подняла голову, мило улыбнулась. Майер, гордо восседая в люке, улыбался. Он чувствовал себя не то, что героем – на¬стоящим джентльменом! Он наклонил голову, улыбнулся в ответ и по-махал рукой девушке. Колонна двинулась дальше. Девушка провожала загадочным взглядом благодарности уходящую головную машину. И тут, совершенно внезапно, один из сзади идущих БТРов смачно бухнул¬ся в жижу своими толстыми массивными колёсами, неожиданно обдав девушку с ног до головы,.. но Майер этого уже не видел, счастливо при¬ближаясь к родным стенам своего полка! Девушка растерянно смотре¬ла вслед удаляющейся длинной воинской советской колонне.
Некоторые из прохожих не обращали никакого внимания на БТРы, но некоторые смотрели недоумённо, а некоторые возмущённо кричали, размахивая руками.
– Vojensk;, sp;;!* (*Военные, назад!)
– Chce; zabi; na;u revol;ciu?* (*Хотите расстрелять нашу революцию?)
– Vr;; sa domov, kde si?* (*Идите домой! Куда вы?)
– А вот вам, выкуси! – Майер стукнул левой рукой по согнувшейся в локте правой руке. – Назад? Хрен вам назад! Только вперёд! – он бодро продемонстрировал местным своё «боевое» расположение духа, да так, что все те, кто имел удовольствие это лицезреть, как-то сразу сникли. БТРы, один за другим, проходили через отворённые врата сво¬его гвардейского полка, способного ещё на «подвиг любой»: «Только отдайте приказ, и мы надерём зад всей этой вражеской своре, мать их так разэдак!..»
***
Расположение седьмой роты.
Седьмая рота с первых же дней дала понять Тимофееву, что не «всё коту масленица». Что бывает и так. Майер вошёл в канцелярию роты и воскликнул, увидев товарища.
– Ба! Влад, вот так ёшкин кот! А ты чего здесь у нас? Как я рад тебя видеть, дружище! Выслушав про случившиеся изменения, он хлопнул товарища, вид которого говорил сам за себя.
– Да не грусти ты, я же вот в этой роте уже сколько! И ничего! Сей¬час эта рота уже вообще закачаешься в сравнении с тем, что здесь было при Несветайло, когда я только пришёл! А знаешь, ты меня, конечно, прости, но я даже рад, что ты теперь здесь вместо Хашимова! Это мне сейчас, по возвращении из командировки – лучший сюрприз!
– Да ладно, Сашка, я тоже рад! Правда то, что мы теперь с тобой в одной роте, – это единственное, чему я рад! Ладно, давай, иди, отдыхай, небось столько дней в карауле,.. устал?!
– Если честно, то не очень! Спал в поезде сутками! Помыться бы только! Такое чувство у меня, что я перенёсся в далёкий 68-й! И вот, только что оккупировал Чехословакию! Странное такое чувство у меня тут возникло сегодня! Ах, и хорошую технику я к нам в полк пригнал! Муха*! (*Новая) Вах-вах-вах! – он закачал головой в разные стороны и зацокал языком на грузинский манер.
– Ладно, иди, мойся, а я сегодня здесь остаюсь ответственным!
Майер ушёл. А Тимофеев, проведя «проверку» и «отбой», сам устро¬ился в канцелярии, приказав установить здесь койку.
Он закинул сапоги на дужку кровати, сохраняя готовность подско¬чить в любой момент, если услышит команду дневального или что ещё. И, провалившись в уютный кокон матраса на панцирной сетке, уснул.
***
Сон Тимофеева.
Тимофеев шел в разношерстной толпе. Большинство было одето в гражданскую одежду. Некоторые несли красные советские государ¬ственные флаги, некоторые флаги имели чёрно-красный окрас и каку¬ю-то непонятную Тимофееву символику. Все были возбуждены.
– Вы откуда такие красивые? – спросил короткостриженный немо¬лодой человек в гражданской одежде группу военных в галифе с лампа¬сами, в которых Тимофеев сразу узнал казаков, которые своей экзоти¬ческой внешностью выделялись из толпы. Правда, на некоторых были лишь казачьи с красными околышами фуражки, в остальном же – обыч¬ная гражданская одёжа.
– Из Приднестровья? – прозвучал вопрос из группы людей.
В ответ раздались возгласы одобрительного приветствия.
– А вы?
– Я, как и многие здесь, из Союза офицеров! – ответил тот.
Здесь было много обычных гражданских людей. Стариков в очках, ба¬бусь, подростков.
Однако вскоре демонстрантам дорогу преградили какие-то солдаты в касках и с громадными щитами.
– Социализм нужно защищать! – выкрикнул кто-то из толпы демон¬странтов.
– За Советскую власть! – раздался другой выкрик.
Солдаты впереди в ответ угрожающе забили палками по щитам.
«Совсем юные солдатики, такие же, как у нас в роте, – подумал Ти¬мофеев, – странно всё это как-то! Что это за солдаты такие, что против Советской власти, которую вроде как они всегда и были призваны за¬щищать от происков «контры» всякой?»
– Эти солдаты,.. они что, против Советской власти? – воскликнул Тимофеев с явной долей возмущения.
– Против, выходит, – буркнул седой мужчина в кепке.
– Они что, контра?
– Контра, сынок, скорее сейчас мы!
– Это почему?
– Это же они теперь их «буржуазную революцию» защищают. Выхо¬дит, что мы самая настоящая «советская контрреволюция!» Во как оно вышло-то!
– Хм! – пожал удивлённо плечами Тимофеев, вдруг почувствовав себя на месте тех «белогвардейских прихвостней», восставших, в своё время против захватившей власть «большевистской гидры»…
Возбуждение нарастало. Среди толпы было много людей пожилого возраста, женщины и даже дети.
– Товарищи солда-а-т-ы-ы-ы! Слу-ушай мою кома-а-нду-у-у-у!!!! Рас-с-ступи-и-ись!!! – рявкнул Тимофеев. Но солдаты в милицейской форме не отреагировали, лишь яростней стали бить палками по щитам.
– Р-р-рас-с-с-тупи-и-ись! – прокричал он снова.
Но в следующую минуту удары посыпались со всех сторон на Ти¬мофеева, отдаваясь гулом в его черепе. Всё вокруг словно провалилось в пелену, за которой ничего не было видно. Только слышны ругань и звуки ударов. Кровь лилась из его разбитого носа по глотке и капала на асфальт.
Но уже в следующие несколько минут вперёд демонстрантов выдви¬нулись крепкие зрелые мужчины и они довольно быстро смяли молодое милицейское заграждение. В ответ на удары дубинок в ход шли камни, кулаки. Мужчина лет сорока пнул щит. Солдатик, державший его, съё¬жился, едва устояв на ногах. Но в следующую минуту он получил удар кулаком по каске и выронил щит. Тимофеев узнал в нём Бедиева.
– Товарищ лейтенант, извините, я не хотел, – начал было извиняться тот.
– Бедиев! Ко мне! – Тимофеев, капая кровью, сгрёб бойца и прикрыл собой от яростной толпы сзади. – Ты, вроде, на дембель уходил?! Как здесь оказался?
– Не бить! Не бить солдат! – кричали пожилые люди, останавливая наиболее разгоряченных, набросившихся на сбившихся кучкой моло¬деньких солдатиков.
Однако многие солдаты-«ВВшники»* (*ВВ – Внутренние войска) ро¬должали довольно активно орудовать своими дубинками, выскакивая вперёд на демонстрантов, лупя всех подряд, даже женщин. Это только подливало ярости толпе. И солдат, которые уже потеряли строй средне-векового легиона и отбивались от наступавших людей мелкими «чере¬пашьими» группками, прячась за алюминиевые щиты, втягивая головы в панцири, теснили ещё интенсивней.
– Давай, сынок, отдавай сюда это, – приказал пожилой мужчина, по¬хожий на отставного военного, явно не питая патологической ненави¬сти к бойцу в милицейской форме. Он спокойно отобрал у деморализо¬ванного, короткоостриженного, съёжившегося бойца всё его «боевое» снаряжение.
Площадь перед высоким белым зданием, которое Тимофеев сразу узнал из своего старого сна, наполнилась людьми. Многие были одеты в трофейные милицейские каски, волокли за собой отобранные щиты. Некоторые рушили ограждение из колючей «спирали Бруно», напутан-ной вокруг высотного здания.
Тут вышел немолодой усатый мужчина.
– Прошу внимания! Молодежь, боеспособные мужчины! Вот здесь, в левой части строиться! Формировать отряды, и надо сегодня штурмом взять мэрию и «Останкино»!..
– Ура! – Закричали люди в толпе.
– Нужно защитить законную власть в стране! Защитить законно из¬бранный Верховный Совет!
– Ура!!! – Толпа криками заглушила оратора.
«Так это что? Что, чёрт возьми, происходит?» – Тимофеев уже совер¬шенно запутался в том, кто это там такие, что угрожают его горячо лю¬бимой «Советской Родине», ради которой он готов был глотку порвать любому империалисту! Кого надо штурмом взять, а кого от кого защи¬тить, не разберёшь! Важно было одно – его Родина в опасности. Это он отчётливо понимал. Какой-то внутренний необъяснимый голос толкал его в этот раз в ряды защитников «Белого дома», выступающих под род¬ным красным «серпастым-молоткастым»… Женя Бедиев куда-то исчез. И как Владислав ни старался его отыскать, ничего не вышло…
Вперёд вышел мужчина.
– У кого есть паспорт, то в обмен на него, можно получить оружие для охраны Верховного Совета.
– Дайте мне. Я офицер.
– Документ есть?
Тимофеев хлопнул себя по карманам, ни удостоверения личности, ни синего загранпаспорта не было.
– Должность?
– Замкомандира роты по политчасти,
– А-а-а-а! Комиссар! Стрелять-то умеешь? Это тебе не политзанятие проводить! – появился милиционер с какой-то папкой в руках и с тремя АКСУ, посмотрел на него с ехидной ухмылкой.
– А-а-а! Ну вас, – махнул Тимофеев рукой и пошёл прочь. – Кто бы говорил! Ми-ли-ция! Сам-то небойсь, оружия кроме АКСУ в руках не держал!..
Люди хлынули по городу. Стали возводиться примитивные барри¬кады из каких-то железок и деревяшек. Хлипкие такие… Рядом горели костры, Тимофеев поднял булыжник из аккуратно сложенной кучи, по¬вертел в руках, едва не споткнувшись и не опрокинув бутылки, в кото¬рые мужчина аккуратно наливал что-то через воронку.
– Ну и дела! Чёрт! Что это?
– Бензин, – мужчина зло сплюнул и добавил, – во-о-ще-то, под ноги смотреть нужно!
– Слава России! – выкинули вперёд руки, несколько парней в камуф¬ляже, как бы приветствуя друг друга, подобно гитлеровцам.
«Странно, как-то» – подумал старлей.
– Кто это такие? – спросил он мужчину с бензином.
– А! Типа русских националистов, – как-то слишком обыденно от¬ветил тот.
– Я чего-то не понял! Мы тут Советскую власть защищаем или я чего-то не понял?
– А! Не бери в голову. Парни они, вообще-то, нормальные. Нам сей¬час любая помощь пригодится. Думаю, там полный бардак у них в го¬ловах. Сами не знают, что говорят. Это по молодости! Потом – пройдёт.
– А как по мне, так уж лучше как-нибудь без них было бы лучше. Ну, да не мне решать. А жаль! Уж слишком как-то странно они выбрасыва¬ют вперёд свои руки. Что-то мне это напоминает!..
Тимофеев побрёл дальше, недоверчиво косясь исподлобья на бравых парней в камуфляже. Пока не услышал, как кто-то громко закричал:
– Там технику захватили у ментов. Идемте! Идёмте!
Влад увидел ЗИЛы. Взялся руками за борт одного, закинул ногу на подножку, подпрыгнул и резко перекинулся внутрь. Внутри у борта ле¬жал гранатомёт.
«Вот и оружие есть!» – подумал он радостно.
Люди залезали на борт. Революционная эйфория захватила всех си¬дящих внутри. Вспомнились знаменитые слова Владимира Ильича: «... чтобы непременно были заняты: а) телефон, б) телеграф, в) железнодо¬рожные станции….»*
(* Первоисточник — работа «Советы постороннего» В. И. Ленина (1870- 1924). Первые, обязательные, согласно Ленину, условия успешного восстания).
«Да! Нужно брать контроль над телевидением!» – машина въехала в здание телецентра, разбив входные двери. Напряжённость от противо¬стояния нарастала, воздух буквально звенел в ушах от нервного пере¬возбуждения. Но никто не решался первым начать стрельбу.
Но вот издали раздался сухой щелчок и мужчина рядом с Тимофе¬евым, тот самый, который ещё совсем недавно разливал бензин по бу¬тылкам, рухнул как подкошенный, уткнувшись окровавленным лицом в холодный асфальт. «Снайперский выстрел», – подумал Тимофеев, вздрогнув, и развер¬нулся, прощупывая через гранатометный прицел все крыши, окна, де¬ревья. Там везде было полно народу, особенно много детей, которые словно зрители «цирка шапито» облепили всё вокруг.
– Нельзя стрелять туда! Посмотрите, сколько народа! – словно по¬вторил его мысли невысокий коротко стриженый человек лет тридцати и добавил. – Дай мне посмотреть в эту штуку, – указывая на трубу гра¬натомёта.
– А вы кто? Пользоваться-то умеете?
– Да я участковый милиционер, – ответил тот сразу на два вопроса.
– А, ну да! Ясно! Значит, ответ нет! Я правильно понял?
– Ну да, – замялся тот.
– Да ладно, держите! – старлей протянул трубу, предварительно по¬ставив на предохранитель.
Милиционер положил гранатомёт на плечо и стал с важным видом смотреть в оптический прицел, крутя его в разные стороны, слабо пони¬мая, как пользоваться этой странной штуковиной... В следующую ми¬нуту раздался взрыв внутри телецентра. Все встрепенулись. Повылази¬ли, приподнялись, пытаясь инстинктивно удовлетворить любопытство.
Но тут обрушился шквал огня, кровь, крики, ужас и отчаяние. Каза¬лось все вокруг здания словно не верили в происходящее, что их так вот запросто могут расстреливать. Их, на 95% безоружных, посути, людей! В ответ, некоторые из вооруженных принялись отстреливаться. Но едва ли это напоминало равный бой. Скорее хаотичный расстрел в вечерних сумерках.
Тимофеев плюхнулся за тротуарный бордюр. Метрах в десяти хри¬пел, захлёбываясь кровью в предсмертных конвульсиях тот самый участковый милиционер. Гранатомёт валялся в стороне с торчащим в нём «выстрелом»* (* Гранатой).
Тут какой-то мужик, навеселе что ли, выехал на велосипеде на смежную улицу, освещаемую тусклым фонарем, фактически не обра¬щая особого внимания на происходящее. Да и как ему обращать внима¬ние на всякую ерунду, тут бы до дома только дотянуть на «последних алкогольных парах», да и что может случиться в родном-то городе, в знакомом-то квартале!? Но в следующую минуту мужик упал. Нет, не сам. Сражённый прицельным огнём со стороны телецентра. Он поднял совершенно безумные глаза, явно не понимая, что же это такое случи-лось с ним! То ли от перепоя, то ли от недо… Но в следующую минуту автоматная очередь успокоила его грешную душу навеки! Народ, гла¬зеющий вокруг на происходящее, стал разбегаться. Некоторых из этих мирных зевак цепляли пули, то ли шальные, то ли прицельные, с чьей стороны, тут уж не разберёшь…
Тимофеев подобрал гранатомёт, посмотрел на мертвого милицио¬нера, вскинул и, думая не долго, шарахнул по зданию, откуда велась стрельба. Вроде, попал! Сморщившись от дикой боли в ушах от выстре¬ла, словно разорвавшей барабанные перепонки, пополз прочь, сам не зная куда…
Вскоре он снова оказался перед площадью у большого дома, кото¬рый все вокруг называли «Белым».
Всё вокруг было оцеплено милицией.
Вокруг здания стояли палатки. Бродили какие-то странные тихие люди. Один из них сунул Тимофееву какую-то сумку в руки.
– Брат! Отнеси вон в ту палатку!
– В какую именно? – Тимофеев недоуменно взял сумку.
– Да в любую, отнеси, да и всех делов-то! Там под палатками – кана¬лизационные люки. По ним можно попасть в «Белый дом».
Тимофеев заглянул в сумку. Это были продукты. Хлеб. Колбаса…
– Понятно!
Он беспрепятственно прошёл сквозь милицейское оцепление.
–То ли бомж, то ли придурок, – сказал один «вэвэшник» другому, глядя на ободранный вид Влада, махнул рукой, – шляются тут!
– Тихо! – В палатке какая-то растрёпанная молодая черноволосая женщина, практически девушка, сунула ему в руки ещё пару сумок. – Спускайтесь! Несите туда!
– Влад? Это ты? – вдруг обратилась она к нему.
– Здена?
Она обняла его, совершенно опешившего.
– Ходь туда. Нужно спешить.
– А ты?
– Я нужна здесь.
Вместе с ним в люк спустилось ещё несколько молодых людей.
Здесь дурно пахло. Что-то шевелилось под ногами, наверное, крысы.
– Фу! – его передёрнуло. Но он постарался абстрагироваться от реалий. Просто тупо брёл за впереди идущим, ступая по вонючей жиже…
В здании было многолюдно. Люди выглядели измождено, но в высо¬коприподнятом несгибаемом расположении духа.
Мужчина с усами, одолжив телефон у корреспондента, громко про¬изнёс.
– Обращаюсь к лётчикам ВВС России с призывом. Товарищи, под¬нимайте самолеты, летите бомбить Кремль!
Тут появился другой худощавый мужчина, восточной внешности.
– Я призываю наших доблестных воинов привести сюда войска, тан¬ки для того, чтобы штурмом взять Кремль и узурпатора – преступника Ельцина!..
Эти слова словно прошили Тимофеева насквозь. Он кинулся по длинным коридорам, минуя холлы, комнаты с оживленными людьми, куда-то туда, где, как он считал, было расположение его роты. Ноги были словно ватные и ему приходилось прилагать немало усилий воли, чтобы двигаться как можно быстрее. Казалось, что он находится в кос¬мической невесомости, он отталкивался изо всех сил от пола, медленно поднимаясь почти до потолка, снова приземлялся, гребя руками воздух, помогая себе, словно плывя под потолком. Его совершенно не удивил тот факт, что один из коридоров «Белого дома» плавно перетёк в кори¬дор его «родной» казармы почему-то с надписью: «Морская пехота». Эта странная надпись его также почему-то не удивила.
(На выпуске он с долей определённой зависти, как и многие другие, смотрел на таких же как и он лейтенантов, но распределившихся в морскую пехоту и щеголявших в морской парадной форме с кортиками, или тех, что с десант¬ной роты, отправлявшихся в ВДВ, гордо несущих на себе синие офицерские десантные парадки. Что ж, каждый из них, выпускников НВВПОУ, видел себя немного морпехом или десантником, многие рано или поздно туда и попадали, в конце концов.)
– Морпехи! Из вас будут добровольцы? Кто со мной? Становись в колонну по три! – крикнул он в расположение. – Спешите, сынки! Вре¬мени нет!
– Старший лейтенант Остапенко собирает добровольцев! Кто идёт? – понеслось по расположению роты. Морпехи суетились, некоторые на¬блюдали за всем происходящим с долей напряжения и недоверия. Вско¬ре собралась группа надёжных солдат в черных беретах. Тимофеев почему-то совсем даже и не удивился тому, как его назва¬ли солдаты.
– Дежурный по роте! Выдать оружие!
Солдат с повязкой дежурного щёлкнул замком на ружейной комнате…
БТР летел по Щёлковскому шоссе, если верить дорожным знакам. Гражданские машины уважительно прижимались правее, уступая до¬рогу бронированной машине с морпехами. Тимофееву, которого поче¬му-то называли Остапенко* (*Это было реальное имя офицера, устремив-шегося на помощь защитникам Белого Дома) в лицо бил ветер, трепал чуб, выбившийся из-под шлемофона. Но старлей пребывал в состоянии при¬поднятости, почти эйфории. Ему приветственно махали руками отдель¬ные люди. Другие провожали его молчаливыми взглядами, полными напряжения…
Вскоре, на тридцатом километре путь им преградили БТРы и бойцы с крупными надписями на голубоватом камуфляже «ОМОН».
– К бою! – подал команду старлей, нырнув в люк. Тут же раздался треск очередей, словно вырвав весь мир вокруг из «до» в «после».
Толстые лобовые стекла БТРа наших морпехов, не прикрытые бро¬нированными створками, разлетелись под шквальным огнём крупно¬калиберных пулемётов КПВТ, разбрызгалась кровь молодых горячих парней…
Тимофеев ощутил всем своим существом пронизавшую его насквозь нестерпимую боль… Он зажмурил глаза и когда открыл, перед ним был снова коридор «Белого дома».
– А! Это ты? Комиссар! – Тимофеев узнал снова того же человека с всё тем же журналом в руках и с автоматом. – Чего такой испуганный?..
Едва Тимофеев направился к оконному проёму с автоматом, как в следующую минуту стоявший там человек откинулся назад и рухнул на пол навзничь.
– К окнам не подходить! Стреляют! Снайперы! По нам бьют снай¬перы!
– Снайперы-ы!
– Сна-а-йперы! – кричали вокруг все.
Тимофеев осторожно выглянул наружу, и увидел выстрел, точнее – пороховые газы, вылетевшие из ствола одного из танков, «припаркован¬ных» вдалеке со стороны «горбатого» моста. В следующий миг стены здания, сотряслись. Пыль, крики. Снова – выстрел, снова здание, со все¬ми, кто там был, содрогнулось. Ещё выстрел… дикая отупляющая боль, и всё. Тишина. Ни боли, ни звуков. Лишь монотонный звон в ушах… Тимофеев спокойно плыл над потолком. Несколько удивляясь этому.
– Смотрите! У меня автомат ни одного выстрела не сделал! – воз¬буждённо с отчаянием крутил коротким стволом АКСУ усатый седой мужчина перед журналистами. – А они нас просто расстреливают!
Тимофеев вылетел наружу. Внизу стояли всё те же палатки. Молодые люди выбегали из них. Тимофеев тщетно пытался разглядеть там свою Здену. Какой-то БТР вдруг развернул башню и лупанул по ним из КПВТ. Брезент одной из палаток мгновенно рухнул, под ним чувствовалось ше¬веление людей. БТР лупанул снова и вскоре всё затихло… разодранные 14-миллиметровыми пулями «крупнокалиберного пулемёта Владимиро¬ва Танкового» (КПВТ) палатки и тела людей… Тимофеев завыл.
(* Он помнил, как в училище, во время стрельб из такой штуковины, лупа¬нул по старому БТРу, казалось, что даже броня горит под этими 14-миллими¬тровыми дурами! Жуткая штуковина! Настоящая машина смерти!)
«Где она? Что с ней? – сердце тревожно забилось бедой. – Только бы не она… только бы не с ней…»
– Снайперы! Из Белого Дома бьют снайперы! – кричал ОМОНовец.
«Ох уж эти снайперы»! – подумал Тимофеев. Везде они бьют. По всем они бьют. И никто их не видит!
– Ветераны Афганистана! – кричал немолодой мужчина с лысиной, покрытой кепкой. – Покажите этим коммунистическим выродкам, кото¬рые вас в Афгане гноили!
Он обращался к зрелым молодым мужчинам в штатском с автоматами.
– Да мы в Афгане не такое видели! Всё благодаря этим коммунякам! Пробил час отплатить им той же монетой! Кабинетные ублюдки! – вто¬рил ему бывший «афганец» в выцветшей под афганским солнцем сред¬неазиатской военной панаме и синих «варёных» джинсах.
– А что это за БРДМы? – вдруг закричал мужчина в тельняшке, вы¬глядывающей из-под расстегнутого ворота рубашки, увидев вынырнув¬шую технику десантников.
– Не знаю, наверное, какая-то часть прорывается на помощь Белому Дому! Мочим их!
– Ветераны Афганистана! Покажем коммунякам «кузькину мать»!
– Да как же! Это такие же, как мы были когда-то – солдаты!
– Были да сплыли! Что, забыл? Или ты их, или они тебя! Огонь!
Капитан в голубом берете и значком парашютиста с цифрой 300, обозначающей количество совершенных им прыжков, сидящий на бро¬не БРДМа, закричал, увидев военизированное скопление, частично оде¬тое в «афганки»:
– Оба-на! А вот, смотри, кажись, там впереди – боевики! – он ткнул пальцем в сторону вооружённых людей* (*Афганцев), возбужденно что- то кричащим и направляющим уже в их сторону стволы…
– Да мы щас тут мигом камня на камне не оставим!
– Ага! Терпеть не могу толпу! – зло сжав зубы, буркнул другой. – Щас разгоним этот коммунистический сброд!
Завязалась яростная ожесточенная перестрелка. Крики. Хаос.* (*Это был ошибочный бой между сторонниками власти Ельцина).
– Выдать оружие всем, кто желает мочить этих тупых негодяев, этих коммуно-фашистов! – зло произнёс среднего роста и возраста человек, яростно буравя всех по-татарски посаженными глазами .
– Шойгу оружие выдаёт! – радостно пронеслось над возбуждённой толпой, явно жаждущей приключений…и крови.
– Может, всё же стоит послать к ним переговорщиков, а, Виктор?.. – кто-то осторожно задал вопрос, обращаясь к представительному немо¬лодому человеку в пальто.
– Это же нелюди, зверьё! Никаких переговоров!.. Надо перебить всю эту красно-коричневую банду! Это тебе я говорю как премьер ми¬нистр*!.. (*Черномырдин).
– Москвичи! Призываю вас собираться у здания Моссовета для за¬щиты свободы и демократии. Все, кто желает, смогут получить ору¬жие! – Тимофеев узнал образ «мальчиша-плохиша»*, противно шлёпа¬ющего губами. (*Гайдар).
– Ребята, хотите жить – раздавите эту гадину! – кричал мужчина со значком депутата, стоя рядом всё с тем же скандальным членом Полит¬бюро, в котором Тимофеев узнал всё того же Ельцина, портрет которого сейчас ещё висел последним среди прочих и который регулярно откры¬то парировал с Горбачёвым…
– Происходящие события в Москве – это запланированный комму¬нистический переворот. Вооружённый мятеж обречён. В Москву входят войска, я прошу москвичей морально поддержать их. Генеральная проку¬ратура получила указание возбудить уголовные дела против преступни¬ков. Вооружённый мятеж будет подавлен в кратчайшие сроки…
Мужчина кавказской внешности с усиками* (*Д. Дудаев) и в шляпе зачитал по заранее приготовленной бумажке:
– Правительство Чеченской Республики одобряет Ваши действия по подавлению коммунистическо-фашистского мятежа в Москве, имевше¬го своей целью захватить власть в России и потопить в крови демокра¬тию… В этот суровый час, когда решается судьба России, мы еще раз хотим заверить Вас, что мы готовы помочь в любой момент всеми сред¬ствами, которыми располагаем! Мы сами два года назад разгромили в Грозном свой Верховный Совет. А депутатов повыбрасывали из окон!..
Тимофееву хотелось убраться как можно дальше от всей этой ди¬кости, захлестнувшей столицу, и скоро он обнаружил себя в междуна¬родном аэропорту Шереметьево-2. Он взял тележку, поставил свои два чемодана и короб с телевизором, который вёз из отпуска, покосился на негра, прокатившего мимо так же тележку со своим чемоданом, улыб¬нулся своей давней ошибке и пошёл ко входу, разыскивать на табло свой рейс на Прагу. Какие-то молодые мужчины в форме ОМОНа кури¬ли и весело делились впечатлениями.
– Вась! Представляешь, я за эти дни, когда мы депутатов-коммуни¬стов из Белого Дома выкуривали, из стольких видов оружия пострелял! И из автомата, и из пулемёта, и даже из гранатомёта!
– Да! Круто! Я тоже настрелялся! А мы по часам там на башне лу¬пили. Веселуха, я тебе не передам! Там крыша такая прикольная. А я в неё из гранатомёта – шарах! Народ там был недалеко. Все обосрались! Попадали!
– А мож завалил ты там кого?
– А мож и завалил! Да, фигня!
– Да! На всю жизнь настрелялись! Никогда столько не доводилось!
– Да! Вот бы ещё. Жаль, всё уже закончилось быстро слишком!
– Жаль! Я бы вот ещё из танка пострелял!
– Эт точно!
Тимофеева передёрнуло: «Вот оно как! Им это как развлечение было!» – он закатал желваками.
– Уроды!
– Чё ты сказал? – омоновец сморщил рожу.
– Смирно, солдат! Перед тобой офицер. Жаль, что вы не мои солда¬ты. А то, что я сказал, то охотно вам повторю. Уроды вы моральные! Вас за такое в дисбат отправить было бы курортом. Таких как вы…
В это время в здание аэропорта вошла большая группа иностранных туристов. Одни мужчины от молодых до средних лет. Они нашли на табло свой рейс и молча, дисциплинированно отправились к месту по¬садки. Тимофеев, заинтересовавшийся этой делегацией, последовал за ними, оставив раздувающих ноздри омоновцев в покое.
Во время досмотра возникла небольшая заминка. Что-то привлекло внимание в их багаже. С виду небольшая сумка распахнулась и оттуда посыпались снайперские винтовки. Их было очень-очень много. Це¬лый арсенал.
– Мы снайперы. Работа у нас такая, – пояснил один из мужчин на ломаном русском совершенно невозмутимо.
– Да, да, конечно, конечно! Проходите! – милиционер расплылся в улыбке и отвесил им низкий поклон, указывая рукой, что путь свобо¬ден. – Ваш самолёт на Кипр вас уже ждёт!
Тимофеев опешил. Он подошёл к куче оружия. Взял одну из винто¬вок. Это были какие-то иностранные снайперские винтовки. Никто ему не препятствовал, на удивление. «Отличная штука!» – подумал Тимо¬феев. Заглянул в ствол. Тот был грязный от пороховой гари. Тимофе¬ев ощутил липкую грязь под ладонью на цевье. Глянул на руки. Они были в крови. Тут он заметил, что все винтовки густо измазаны кровью. Кровь буквально струилась из чёрной сумки, растекаясь по полу.
Казалось, что это больше никого не беспокоит, кроме него. Все хо¬дили совершенно невозмутимо, разнося на подошвах ботинок кровавые пятна, которые просто никто вокруг не замечал, кроме Тимофеева…
Тимофеев рванул в туалет, смывать кровь и остановился перед вход¬ной дверью, на которой кто-то неаккуратно наклеил листовку.
«Банду Ельцина под суд! Гитлер приходил к власти при поддержке мелкой буржуазии и под лозунгом демократии. Под лозунгом же демократии к вла¬сти приходили и Муссолини, и Пиночет! Сегодня демократией прикрывается и Ельцин, расстреляв пусть плохую, но единственно законную демократиче¬скую власть в лице Парламента. А теперь вновь пришло время шептаться «по кухням», ибо политические оппоненты сегодня вне закона! Так в начале века была разогнана Госдума, так был расстрелян Кронштадт! Не так давно такие же, как и мы аплодировали расстрелам «врагов народа», а сегодня мы аплодируем разрывам снарядов в Белом Доме! Мы обвиняем своих предков в политической слепоте, но не слепы ли мы сегодня сами!?»
Не успел старлей прочитать самопальное обращение какого-то энту¬зиаста, как какой-то мужчина, едва увидев лист на двери, сорвал его и, зло выругавшись, вошёл внутрь.
– Навешали тут! Деятели! Мать их так! Коммуняки!
Тимофеев последовал за ним. Внутри было много людей. Все го¬ворили по-английски. На стене висел американский государственный стяг. Тимофеев удивился такому странному состоянию общественной уборной. Тут к нему подошёл официант и предложил с подноса шам-панское.
– У нас есть сегодня повод поднять бокал! – произнёс человек в смо¬кинге с бабочкой. – Сегодня мы покончили со Страной Советов окон¬чательно!..
Он хлопнул дверью и какие-то люди помчались, стуча каблуками.
Тимофеев подскочил от шума. Вокруг были стены канцелярии. Стук сапог был слышен по казарменному коридору. Он выскочил из комнаты и увидел, как какие-то солдаты, хлопнув входной дверью, выскочили на улицу…
«Самоходчики!» – прострелило мозг старлея.
Из романа «На переломе эпох».
Том 1 https://ridero.ru/books/naperelomeehpoh/
Том 2 https://ridero.ru/books/naperelomeehpoh2/