Амурная история или ирония Макоши

   

        (18+)                Амурная история или ирония Макоши.
          
               
        Мы были одни из тех судов, которые завершали в тот год  Арктическую лесную навигацию.
        Куда ни глянешь, все явствовало, что зима окончательно вступила в свои права.  Енисей уже
   сковало льдом и прибрежная поверхность земли была вся покрыта снегом.

        Судно, с названием "Пионер Поморья", имело усиленный ледовый класс, поэтому не испытало
   никаких  проблем,   преодолевая речную часть пути,  от Карского моря до порта Дудинка.
   В этом порту мы должны были выгрузить груз для Норильска, а сами последовать дальше по реке,
   в порт Игарка.

       В порт Дудинка судно прибыло днем, так что оглядеть округу и построить планы на вечер, у каждого
   моряка было достаточно времени.
       И вот, когда портовые береговые краны стали слепить своими прожекторами, а недалекие огни
   города поманили своими огнями, небольшая часть экипажа, приготовились сойти на берег.
   
         Глядя вслед уходящей группе моряков, старпом ехидно по напутствовал:
         - Смотрите же, чтобы не случилсь так, как в прошлом году.
         . . .

         - А что случилось в прошлом году? - шествуя по дороге, спросил я у электромеханика.
       
         Хмыкнув несколько раз и пристально взглянув на меня, чтобы убедиться, что я действительно не
    в курсе прошлогодних дел, он начал свой путанный рассказ. Пока мы шли, он успел рассказать чуть
    ли не все происшедшее в тот вечер, а остальные подробности, мне пришлось "выдавливать" из него 
    по крупице, уже когда вернулись на судно.
 
                *  *  *               
        Эта история случилась вечером одного особенного календарного дня, в преддверии большого
   государственного праздника. Освободившись от судовых забот начальник судовой радиостанции
   Николай, собрался в уже знакомый ему по летнему посещению ресторан  "Элден".
   Там, в "приличной" обстановке и небольшой компании моряков, он намеревался отметить день
   своего рождения.
         Что тянуло его в этот ресторан, он не осознавал.  Душу переполняло ощущение похожее
   на боязнь куда-то опоздать.
          Получив напутствие от тёзки-капитана, "не опаздывать к завтраку", группа убыла в
   Заполярный город - столицу Таймыра.
           .  .  .         
         Ресторан ещё не "гудел" от обилия гостей, как это было в период летней навигации, 
   но посетители уже были.
         Николай выбрал стол рядом с каким-то широко-лиственным тропическим растением,
   растущим в декоративной кадке, вероятно напомнившим ему о своем пребывании когда-то
   в жарких местах планеты.

          Разместившись за столом, именинник  ощутил в себе прежде незнакомое беспокойство.
   Сердце  забилось как маятник механического будильника и ему показалось, что его стук
   слышит вся округа. Оглядев зал и не увидев ни одного нацеленного на него пристального
   взгляда, он занялся изучением листка "Меню".

          Его друзья тоже не видели никаких изменений в облике "виновника торжества".
   Чтобы не "сглатывать слюну" глядя друг на друга в ожидании заказа, они вышли
   из-за стола для встречи новых посетителей, членов своего экипажа, и закурили с ними.
 
         На общение с официанткой, принявшей заказ, у Николая ушло немного времени. Едва
   она удалилась, как именинник ощутил действия новых ощущений, вызвавших чувство
   похожее на страх. В лишенных тяжести руках, он вдруг ощутил прохладу, а мгновение
   спустя - недостаток воздуха. Тревоживший  его бешенный ритм сердца, теперь вовсе не
   ощущался. Казалось, что оно совсем не бьётся. Николай "вцепился" почти всеми пальцами в
   запястье левой руки, пытаясь почувствовать пульс, но его не было.
              - Неужели мое сердце остановилось! -  успела проскочить мысль в его голове.
               
         Николаю показалось, что он теряет сознание и куда-то проваливается. Превозмогая
   неимоверную тяжесть гнетущую вниз, он встал со стула и стал делать глубокие вдохи.
   Это вернуло его к жизни. Возобновленный бешенный ритм сердцебиения, сменил былое
   душевное беспокойство, на чувство благодати и радости.
           - Ура! Я - живой! - кричал внутренний голос.
      
         - Вам плохо? - услышал Николай.

        Вздрогнув, он повернулся в сторону, откуда донёсся приятный женский голос.

         - Я наблюдала за Вами и  мне показалось, что Вам нездоровится.    
         - Спасибо. Все в порядке, - ответил он, глядя в голубые глаза, невесть откуда взявшейся,
           симпатичной молодой женщины невысокого роста с идеальной фигурой.
         - Врач, не иначе. Кто еще может выявить нездорового человека на расстоянии?

         - Это я задумался.  Как-будто кто-то напомнил мне о моем возрасте. Я слышал, что в 33 года
           человек переживает, что-то похожее на клиническую смерть. Его сердце останавливается
           и если его не запустить, жизнь может прекратиться. У меня сегодня как раз тридцать
           третья годовщина. Я даже не помню,  когда в этот день я был дома. Всё в морях или,
           как сегодня, в далеком порту.

         - Какое совпадение! У меня сегодня тоже день рождения. Сотрудницы "затащили" меня
           сюда и  мы сейчас его отмечаем.
           А про тридцать три года, я тоже что-то слышала от бабушки. Еще она говорила, что то,
           о чем вы рассказали, могут чувствовать не все, а только "тонкие натуры". Вероятно, вы
           такой натурой и являетесь.
         - Вот повезло, - промелькнула мысль у Николая. - Симпатичная, элегантно одетая женщина,
           сама "липнет". Не упустить бы. И забыв о недавнем беспокойстве о здоровье, продолжил:
            
         - Что же мы разговариваем не представившись друг другу. Извините меня за неучтивость.
           Позвольте представиться:
         - Николай, тридцать три года, - с белозубой улыбкой, в шутливом тоне, произнес он.
         - Ольга, - скромно произнесла она и улыбнувшись, добавила:
            Двадцать пять лет.

        Несколько шутливых слов о возрасте, ввели двух незнакомых людей в такое состояние,
     что они были готовы хоть сейчас излить друг другу все душевные тайны, но их отвлекли.
     Официантка принесла и расставила на столе заказ, а друзья незамедлительно заняли свои
     места.

          - Оля,  извините пожалуйста. Мне не хочется с Вами расставаться.  Вот только проведу
     официальную часть мероприятия и мы еще поговорим. Вы где сидите?
          - Да по соседству с вами. За этим "деревом", - указала она взглядом на куст в бочке.

         Соглашаясь, они кивнули друг другу головами  и влились в свои компании.   

        Ощущение неуюта за столом, Николай почувствовал с первых же минут торжества.  Ему
     почему-то были неинтересны "здравицы" в честь него, произносимые друзьями. Совершенно
     отсуствовал аппетит к блюдам из Арктических рыб, а алкоголь вообще не лез в глотку.
     Он ощущал на себе что-то похожее на чей-то взгляд, но не мог уловить его направление.
     Однако, когда его взор задержался на широко-лиственном кусте, ему показалось, что он ощущает
     от туда легкое тепло.
     Немного сместившись в сторону  за столом, Николай открыл себе новый обзор. Теперь он
     увидел, что сквозь просветы в листве, на него смотрят  голубые глаза, его новой знакомой.
     Она с помощью взгляда, как бы, что-то сообщала ему. И он это понял. Но так как сообщение
     было послано сердцем, помимо органов звукоизвлечения, то и подтверждение к ней ушло
     таким же образом. А для окончательного подтверждения, что всё понятно, Николай медленно
     прикрыл веки своих глаз и улыбнулся.

        Может такая зрительная связь длилась бы и дольше, но её прервала громкая музыка,
     внезапно заполнившая зал. Так оркестр сигнализировал о начале своей работы. Николай
     заволновался, что кто-то может опередить его и Оля пойдет танцевать с другим, "сорвался"
     с места и ринулся к её столику.
         Ольгины сотрудницы выразили легкое удивление, шустрому появлению незнакомого
     симпатичного мужчины возле их стола и молча "уставились" на него. Смущенный Николай
     лишь произнес невнятное "здрасьте", обращенное ко всем, и молча протянул руку Ольге.
     В ней мгновенно раздражились все органы  чувств. Она еще не успела рассказать о своем
     знакомстве с Николаем, поэтому зардела, стыдясь его бесцеремонности. Но смущение
     прошло, как только она не увидела на лицах подруг, ничего осуждающего. Наоборот, их
     глаза были полны любопытства и зависти.
      
          - А черт с ним, с этим этикетом, - подумала Оля. - Не часто бываю в ресторанах и нынешних
            традиций не знаю. Может теперь так принято. Те манеры, которым меня обучали, пока
            еще ни разу не пригодились, хотя и "вращалась в высшем обществе". Уж если решилась
            жить без указок мужа, так надо принимать решение, не думая о нем.
            А парень то, как "прилетел", видно я ему тоже приглянулась.

        Не обращая внимание на протянутую к ней руку кавалера, лишь вскользь взглянув на
     одобрительные улыбки подруг, Оля молча приподнялась со стула и вышла из-за стола.
     Николай не ожидавший такого поведения дамы, скрывая своею растерянность,  принялся
     суетливо распихивать стулья в стороны, делая для неё проход.
    
        На танцплощадку перед эстрадой, Николай с партнёршей вышли не первыми, там уже      
    "обжимались"  молодые пары. Глядя на них, Оля обеспокоенно подумала о своем моральном
    облике:

          - Неужели и меня он сейчас начнёт также "лапать"?   Нет уж. Я таких обьятий не стерплю.
            Сразу же уйду отсюда.

         Но опасения были напрасны. Николай элегантно обвил правой рукой её талию и услужливо
    протянул ей левую. Ощутив легкую дрожь в теле от его прикосновения, Оля нежно вложила
    туда свою ладонь. Как только "телесная цепь" замкнулась, Николай ощутил в себе что-то
    необыкновенное, необычно встревожившее все органы чувств, как от первого поцелуя.
        С таким ощущением, он повел партнершу в танце. Оля легко угадывала все его движения
    и Николаю казалось, что она невесомо порхает возле него.

        - Профессионалка, что ли?  Надо начать разговор с распроса, о том, где она научилась так хорошо
          танцевать, - уловил он в себе спасительную мысль.

        Но музыка резко оборвалась, заставив танцующих обратить взор на "эстраду". Там уже стоял
    молодой человек ненецкой национальности в цивильном костюме и "поигрывал" микрофоном.

      - Не трудно угадать, что он сейчас запоет?  "Увезу тебя я в тундру...", - с иронизировал Николай.

         Но не успела Оля "расплыться" в улыбке от его шутки и проинформировать партнера о своем
     знакомстве с исполнителем, как первые такты начала новой песни,  уличили его в неправоте.      
          Можно только удивляться, почему молодой певец запел песню, как никогда подходящую к 
    ситуации, в которой находилась малознакомая пара.

         - "Эти глаза напротив...", - зазвучал приятный голос исполнителя.      

        Николай, в душе ещё досадовавший прерванным первым танцем, снова пригласил Ольгу.
    Она с удовольствием воссоединилась с ним.

         Казалось, что пара именинников совсем "улетела из этого мира". Для них не существовали
    окружающие. Они молча смотрели друг другу в глаза и без слов общались.
         С окончанием песни недавно кружившиеся пары "распались", для них танец был окончен.
    Однако же, пара именинников только остановилась. Эмоционально они продолжали танец, глядя
     "в глаза напротив".  Раздались аплодисменты. В тот момент было трудно понять, кому они
    адресованы.  Но рукоплескание "вернуло парочку на Землю". Коле с Олей показалось, что зал
    аплодирует именно им и смутившись своей монументальной позы - медленно разъединились.

         Второй песни не пришлось долго ждать.  Она зазвучала, прервав восторги Николая о прекрасном
     Олином умении танцевать. От того же певца,  одновременно с аккомпонимирующей скрипкой,
     разнеслось по залу:
           - Ла-а  - ла  - лу - ла...   Что-то случилось этой весной...
         
           - Как же к месту эти слова, - думал Николай, глядя на Ольгу. - Они пробуждают во мне
              подзабытые чувства. Но как об этом сказать Оле? Так ли она воспринимает песню, как я?
 
             И как-то, само-собой, в конце куплета, глядя на неё, он прищурил глаза и улыбнулся.
     В ответ, она улыбнулась ему.

           - Значит воспринимает так же как я , - уверился в своей мысли моряк.   
   
        Николай, сбросив "пелену с глаз", не дававшую и на миг переключить внимание на кого-нибудь,
      кроме Оли, теперь с удивлением увидел, что его товарищи тоже не чревоугодничают за столом,
      а вблизи него танцуют и любезничают с какими-то дамами.

      После второй песни, под восторженные аплодисменты, исполнитель покинул эстраду.
      Кавалеры стали провожать своих партнерш к столикам, откуда они были приглашены.
      Николай заметил, что его товарищи проводили своих дам к Ольгиному столику. Но это его не
      смутило, а наоборот - обрадовало. Теперь не нужно обьясняться: кто я, с кем и почему здесь
      находимся.

          Всё же Николай замешкался в создавшейся ситуации. Ему не хотелось возвращаться за стол.
      Он бы с удовольствием поговорил с ней, где-нибудь в уединении. Но она, спохватившись, что они
      остались одни в середине танцплощадки,  улыбчиво  сказала:
          - Не кажется ли тебе, что мы оторвались от коллектива. Надо бы вернуться.
          - Хорошо. Но следующий танец тоже мой. О-кей? - блеснув жаргоном, Николай проводил
            партнершу к её столу, а сам вернулся к своему.

          Там моряки уже делились впечатлениями о своих партнершах. Из первых же фраз Николай
     понял, что его друзей не устраивает их возраст, переваливший за "бальзаковский". Однако,
     после краткого тоста: "Ну, давайте!" и выпитой водки, их мнение изменилось. А информация
     Николая, что у одной из них, а именно у Ольги, тоже День рождения - окончательно изменила
     ситуацию.

          - Давайте-ка обьединимся с их столиком и познакомимся по ближе, - предложил самый
            "смелый и трезвый" электромеханик, с жаргонной кличкой "электромэн".

          Восприняв молчаливое равнодушие товарищей, как согласие, он решительно подошел к
     соседкам и сделал им предложение о "сближении" столов.
     В них возыграло женское естество к сопротивлению. Они начали аргументировать свой отказ
     отсуствием свободного времени и скорым уходом домой. Но от привязчивого "электромэна",
     не так-то просто было отвязаться, особенно когда он отлучился в буфет и вернулся с двумя
     бутылками "Шампанского" и большой коробкой шоколадных конфет.

          Наконец, "крепкость" была взята. Кадушка с деревом перемещена, а её место занял стол
     моряков.
 
          Теперь Николаю не нужно было искать просвет между листьями, чтобы увидеть голубые
     глаза Ольги. Он сел рядом с ней, а другие его товарищи, тоже расселись попарно
     с партнершами по танцам.
          Оле было приятно находиться в компании, где  моряки обращались к Николаю не по имени,
      а по названию должности - Начальник.
          - Наверняка он капитан, - думалось ей. - Не могут ведь моряки называть штурмана или
      механика таким словом.
            .  .  .
          Последовавшие шутливые тосты "За новорожденных!", Николай с Олей воспринимали как
     "За новобрачных" и им было необыкновенно приятно.

          Казалось, что веселое настроение было обеспечено на весь вечер и ни о каком другом исходе
     застолья, даже и не думалось. Душа Николая изнывала, в ожидании окончания перерыва
     оркестрантов. Ему хотелось пообщаться с Ольгой наедине, а не в присуствии коллектива.

           После перерыва сменился исполнитель. И теперь, вместо приятного баритона,
      слышалась распевка сопрано. Исполнительница, скрываясь где-то за барабанной установкой,
      в полголоса являла широту своего  голосового диапазона.
           В смене репертуара музыкантов, никто теперь не сомневался. Николай даже посмеялся
      над чьей-то шуткой, что сейчас будут звучать арии из опер и озвучил своё предположение:
           - Нет, вы что? В ресторане - арии? Это же не театральный ресторан.
             Я думаю, сейчас зазвучит какой-нибудь вальс или танго.

          Трехкратным легким кивком головы, Ольга всецело поддержала его.
      
          По первым же тактам музыки, все собеседники поняли, что они ошиблись. Неожиданно,
     бравурные ноты рок-н-ролла, наполнили зал ресторана, а исполнительница в черных очках,
     игриво, запела песню  "Черный кот".

          "Электромэн" энергично подскочил со стула и жестикулируя руками в такт мелодии, стал
     приглашать свою даму на танец. Но она воспротивилась, ссылаясь на свою комплекцию и
     неспособность контролировать себя при "выплеске" энергии.
          Услышав отказ, он пригасил свой задор и с недовольством на лице, "сел кормой на банку".
          Её сотрудницы тоже не выразили желание танцевать этот танец и морякам пришлось
     только взирать на танцующую молодежь, ибо разговаривать при такой громкой музыке,
     было совершенно невозможно. Боковое зрение Николая, позволяло ему не встречаясь взглядом
     с Ольгой, обследовать сквозь одежду, её выступающие достоинства. И он это делал украдкой.
      Он был в восторге  от её "прелестей" и правильных черт лица.
 
          Последовавший номер репертуара певицы - не сильно изменил тему предыдущего и
     компания Николая остались сидеть на своих местах.

          Снова обьявленный оркестрантами перерыв, возобновил общение за столом, но стал ощущаться
     некий холодок в отношениях. Дамы намекали, а моряки притворно не слышали их желания,
     покинуть ресторан. Ведь еще не решен вопрос о "продолжении банкета". "Электромэн"
     стал настойчиво предлагать, "проводить даму домой", однако, каждый раз получал,
     ответ: "Нехрен делать - пол покрашен!"
        Его хмельной разум не воспринимал иронии в сказанном и он стал уточнять, когда, мол, пол
     высохнет.
          Дружный хохот вернул компании настроение. Женщины, без капельки иронии, обьяснили
     "волоките", что Валя замужем и за ней, вот-вот, должен явиться муж.

           Это сообщение окончательно разладило коллектив и дамы "засобирались" покинуть
      ресторан вслед за ней.
          Не пожелав остаться "отдинамленным", "электромэн" тут же вычеркнул её из своей
      любвиобильной души и перекинул внимание на соседку с "другого борта". Его коллега не
      стал противиться этому. Он не выказал никакого недовольства по этому поводу, ведь ему,
      через каких-то пару часов, нужно было заступать на  вахту.

           Как не печалила Николая угроза развала компании, но и этот удар судьбы, он готов был
      стойко снести. Не мог же он требовать от Оли, остаться с ним до закрытия ресторана.
      Он был благодарен судьбе и за это краткое знакомство.
      Расставались они с грустью на лице, понимая, что никогда больше не встретятся.
           Однако судьба смилостивилась и не позволила компании распасться.

           Когда "электромэн" помогал одевать шубку своей новой пассии, он шутливо спросил:
           - Таня, а у тебя полы тоже покрашены?
           - С чего ты взял? У меня некому красить.
           - А кофейку, можно у тебя попить?
           - Извини, кончился.
           - Ну это поправимо. Я сейчас куплю. Подождёте?
           - Поспеши. Мы на улице подождем.

           Вдохновленный "мэн", подозвал к себе товарищей и спешно обьяснил:
           - Мужики, порядок! Я договорился, сейчас пойдем к ним "на хату".
             Расчитываемся. Берем с собой кофе и вина. Они ждут нас на улице.

                В гостях.

            Сообщение "мэна" немного обеспокоило Николая:
            - Как же так. Неужели Оля не только хорошая танцовщица, но и замечательная
               актриса. Как же натурально она прикинулась неискушенной женщиной, чтобы
               "заарканить" меня. Неужто и Север окупировали "жрицы любви"?  Надо полагать,
               им недостает  клиентов на югах и в портах на Балтике.
               Нет-нет, - начала перечить рассудительному мозгу интуиция. - Разве такие чистые
               голубые глаза могут лгать. Да и поведение её совсем не похожее на  куртизанство.
               Ладно, была не была, посидим, попьем винца с кофе. А там и прояснится, "кто есть
               ху на самом деле"? - вспомнилось выражение генсека.

        Несмотря на обилие подозрительных мыслей, Николай не стал упрямиться
    предложению "мэна" и вышел из ресторана в поредевшей компании своих товарищей.
    Дамы не обманули их и поджидали моряков в небольшом удалении от "Элдена".

         Николай опасался, что не узнает свою пассию. Он был уверен, что простился с ней   
   навсегда. Ему было легче забиться в толпе курящих , чем помочь ей одеваться.
   Ведь при этом, их взгляды могли снова встретиться.

             Встреча с Олей на улице, на легком морозце, сразу же сменила настроение Николаю.
   Ощущение стыда за свои недавние мысли иссякло, едва они обмолвились о дивной погоде.
   Однако разговор о природе ничего не прояснял.  Николаю быстро наскучил этот треп на
   отвлеченную тему. Ему хотелось побыстрей выведать у своей спутницы хоть крохи
   информации о ней и её подругах. А то какое-то неудобство ощущалось. Малознакомые люди,
   идут к кому-то в гости попить кофе.
   Казалось, что в их компании тема разговора и направление движения никого не интересовала,
   поэтому Николай, лишь изредка вставляя свои ироничные фразы в рассказы "мэна" о морских
   приключениях, следовал "куда и все". Вскоре улица, на которую
   они повернули, превратилась в нерасчищенную тропинку. Идти по ней можно было
   или "гуськом" по одому, или по-парно. Пользуясь случаем, кавалеры подхватили своих дам
   под ручки и теперь можно было избавиться от коллективного общения.

          - Оля, а чем ты занимаешься? Как оказалась в дали от "материка"? - начал "начальник"
         выведывать интересующие его сведения.

          Ему показалось, что собеседница слишком долго собирается с мыслями  и ей неприятен
     вопрос, но ситуацию разрядил шутливый возглас хозяйки квартиры.
           - Пришли! Прошу к моему шалашу ... парами! - произнесла она, знакомую цитату из фильма.
 
           Двухкомнатная квартира оказалась уютным гнездышком, ни чем не напоминающим бордель,
    о котором успел подумать  "начальник".  Все указывало на то, что здесь проживает
    добропорядочное семейство. Однако, тот факт, что сюда явился подвыпивший коллектив,
    вызывал сомнение в первом впечатлении.
          Вероятно, перехватив недоуменный взгляд Николая, уже успевшая раздеться хозяйка, еще
    находясь в хмельном настроении, поспешила разрядить ситуацию:
       - Раздевайтесь и проходите на кухню. Там будем пить кофе. Шуметь разрешаю. Не стесняйтесь.
          Наши разговоры должны быть слышны соседям. Чтобы они не косились, думая, что ко мне
          мужики не захаживают.    
       -  Ну это за нами "не заржавеет", - иронически-заносчиво, подыграл ей электромэн.
 
           Оля, едва успев расстегнуть пуговицы шубки, почувствовала её медленное слезание с плеч.
   Конечно же, это Николай поспешил помочь ей с раздеванием. Она очаровательно посмотрела на
   него и не скрывая улыбку, благодарно кивнула ему.
   
          Стеснительность, обычно долго царящая в малознакомых коллективах, здесь как-будто и не
    появлялась. Никто больше не ждал новых приглашений хозяйки и вслед за дамами, моряки
   "перекочевали" на кухню. Теснота помещения никого не смутила,  наоборот,  она воспринялась
    как помощник в сплочении людей противоположного пола. Недаром же бытует поговорка:
   "Темнота и теснота - спутники молодежи".

            Во время суетного размещения гостей за небольшим столом, хозяйка успела включить
     электрочайник  и поставить перед каждым по чайной паре.
      Увидев перед собой только пустые столовые принадлежности, "мэн" изобразил рассеянность, 
    стукнув ладонью по своей беспамятной башке и спешно выбрался в прихожую, за "принесенным
    с собой". Его появление в дверном проеме с ироничным возгласом "Полундра", двумя бутылками
    шампанского и большой коробкой конфет в поднятых руках, было встречено громкими хлопками
    мужских ладоней и нестройным женским подвыванием.
         К шипучим напиткам хозяйка добавила бутылку водки и к моменту закипания чайника, стол был
     сервирован. "Мэн" быстро вскрыл банку индийского напитка и спрашивая каждого о необходимом
    количестве ложек кофе,  разложил его по чашкам. После наполнения чашек кипятком, кухня
    заблоухала кофейным ароматом.
         После этого, самозванный тамада распечатал пробку "Шампанского" и после неслабого хлопка,
    разлил вино по бокалам. Затем предложил всем поднять бокалы и попросил внимания к себе. 
         Не случайно рассаженные пары, подняли свои бокалы и приготовились выслушать длинный
     тост, но все ошиблись - он был краток.
        - За наше случайное знакомство, - предложил "мэн" и приступил к чоканию бокалами со всем
     застольем.
         Конечно же, шутка всем понравилась и невольно поддержав тамаду, они выпили.  Прохладное
     вино, запитое горячим кофе, в миг повлияло на расположенные к шуткам организмы и за столом
    разразился гвалт, который наверняка ввел соседей по этажу в непонимание.

       - Подождите, - успокоил всех "мэн", - мы же еще толком не познакомились. Знаем только имена.
    А этого явно недостаточно для более близкого знакомства. По нам то видно, кто мы. Мы - моряки.
    А о Вас,  мы ничего не знаем.  Прошу представиться по форме! - но сконфузившись от сказанного,
     сам захохотал.
         - Слушай, командир. Чего раскомандовался? - приструнила его хозяйка. - У тебя с головой все в
    порядке? А то - смотри. Один тут уже пытался командовать, так теперь уж как два года его не сыскать.
    А  зачем нам ваши регалии за столом. Меж собой разбирайтесь, кто из вас капитан, кто механик, а
    нам это ни к чему.
         - Извините, конечно. Но хотелось бы знать, так сказать, к чему вы прикладываете руки в трудовом
            коллективе?
         - Слушай, Эзоп! - вмешался в разговор Николай. - Изъясняйся по-проще. Иначе рукоприкладства
            тебе сегодня не избежать.
         - Да я так, шутя. Девочки понимают, чего я от них хочу.
         - Так, стоп! - снова оживилась хозяйка. - Теперь совсем не понятно. Чего ты хочешь от девочек?
            Ты хочешь знать только наши должности или еще что-нибудь по интимнее?
         - Извините меня. Чувствую, наш разговор повернул "не в то русло". Просто скажите, кем и где вы
            работаете? - снова затараторил хмельной "мэн".
    
                Почувствовав, что ситуация приобретает спорный характер, в разговор вмешалась Оля.

         - Ребята, давайте жить дружно. Пустяшный вопрос, а сколько разлада. Никакого секрета в нашей
             профессии нет. Мы работаем в музыкальной школе. Учим музыке детей. Вопрос исчерпан?
         - Конечно исчерпан, спасибо. Теперь предлагаю выпить за состоявшееся знакомство! - вернулся к
             обязанностям тамада.

         - А ты молодец, можешь улаживать конфликты, - шепнул Николай, чокаясь с Олей. - Тебя можно
             выдвигать на руководящую должность.
         - Можешь не стараться это делать, - ответила она весело. - Я уже на руководящем месте. Ведь я
             заведующая той школы.
         - Какой же я недогадливый. В ресторане подумал, что ты врач. А здесь не разглядел в тебе директрису.
            Ребята! - нарочито громко произнес Николай. - Оказывается мы находимся в гостях у
             профессиональных музыкантов, а они даже "нотой" не обмолвились об этом. Попросим, может
             кто-нибудь из них, нам на чем-нибудь сыграет. Не думаю, что здесь за занавесками прячется рояль,
             но баян или скрипка наверняка имеется. Я уверен, что из нас троих, никто на упомянутых
             инструментах играть не умеет, а послушать живой звук желает каждый.
         - Ага, дожидайтесь! - южным говором, возмутилась хозяйка. - Так мы для вас и устроили концерт.
           Надо было оставаться в ресторане и наслаждаться музыкой. Там ведь сегодня выступали лучшие
          голоса Округа. Через неделю у нас будет конкурс народных талантов. Наша школа тоже примет
           участие в нем. Оставайтесь и послушаете.
         - Да уж наверняка нам не придется послушать ваши выступления, - с грустью сказал Николай.
         - Два-три дня, не более простоим мы в вашем порту и пойдем в Игарку грузиться пилолесом.
                Так что играйте сегодня.
          - Сегодня не получится, - наконец-то вставила слово, молчаливо наблюдавшая за всем происходящим,
            третья сотрудница, - струны порваны, а лавка закрыта.

          - Вы все с югов, что ли? - не выдержал Николай. - Говор вас выдает.  Употребляете казацкие слова.
          - А на Севере все с Юга. Откуда же еще можно сюда приехать? - пояснила Оля.
          - Ладно, ладно. "Не швыряйтесь нотами". Я же спросил просто так. Так сказать, для подтверждения
             своих догадок.

              Ольга в ответ лишь улыбнулась. Николай же, чувствуя, что в их компании нет взаимопонимания,
      предложил всем "налить" и встать для третьего тоста.

                - Третий тост моряки всегда пьют "за тех кто в море", - серьёзно сказал он. - Но сегодня особый
              случай и я предлагаю выпить "за присуствующих дам".
                - Нет, нет. Я не согласна! - воскликнула хозяйка квартиры. - Мой муж тоже был моряком и я буду
               пить "за моряков".
                - Хорошо, - согласился Николай. - Пусть дамы пьют за моряков, а моряки - за дам.
                - Все женщины делятся на дам и "не дам". Я лично выпью, за тех, которые говорят "дам", - вставил
              свою реплику хмельной "мэн".
               
            Дамы конечно же уловили иронию в сказанном "мэном", но не прореагировали, посчитав его
      слова, трёпом пьяного.
            Перезвон фужеров сгладил ситуацию и лица всех присуствующих озарила улыбка, после
      выпитого вина.
 
                - А я в детстве не мог понять, как это всего семь нот, а издают невообразимое количесво звуков.
                Потом в школе, на уроках музыки, учитель пытался мне что-то втолковать, но ничего в голову
                не влезло, - мечтательно сказал Николай. - Однако, все таки кое-что осталось. Знаю, как
                эти ноты называются. Даже помню, что нота До рисуется на дополнительной линии снизу к
                нотоносцу, Ре - под первой линией, Ми - на первой, а соль - на второй, где завитушка ключа.
                - Ой! Верно. Ты просто занижаешь свои знания. Старания учителя не прошли напрасно, -
                радостно "защебетала" Оля.  - Конечно, на чистых семи нотах много не сыграешь. К ним
                существует много чего дополнительного. Но это не застольная тема.

                Звонок телефонного аппарата, прервал дискуссию о нотной грамотности. Хозяйка сняла
                трубку с аппарата, молча кого-то выслушала и положила её обратно.
                Эта ситуация подтолкнула Николая к авантюре. Но он, даже не изменив выражения своего
                лица, продолжил: 

                - А ведь я с вами шутил, прикидываясь в незнании нот. На самом деле, я на слух,
                безошибочно, могу назвать любую ноту, сыгранную на рояле, -  забалагурил Николай.

                - Ну ты, начальник, даёшь! - удивился "мэн". - Я даже не догадывался о таком твоем таланте.
                Завтра же начнешь учить меня музыке. А то в салоне стоит пианино и никто на нем не играет. 

                - Ладно. Уговорил, - отмахнулся от него начальник и продолжил балагурить.
                - Так что, есть желающие проэкзаменовать меня? Может я тут же заработаю диплом об окончании
                вашей музыкалки. Только просто так проводить эксперимент не интересно. Давайте спорить
                на "интерес".  В качестве "интереса" - предлагаю раздевание. Каждая угаданная нота будет
                соответствовать какой-нибудь одежде, в порядке сверху  вниз. Согласны?

                - Размечтался. Так мы и стали перед тобой раздеваться по нотам. А если ты не угадаешь, что нам
                достанется?  Шапка и штиблеты твои, что ли? - перебила хозяйка.

                - Конечно, на чаше весов правосудия должно быть что-то весомее вашей легкой одежды.
                Поэтому предлагаю такой вариант. Если я не угадаю, вы тут же, пинком под зад, выпроваживаете
                нас на улицу, без права возвращения сюда на один год. Ну а если - угадываю, то мы остаемся у вас
                до утра.  Думаю, что против такого весомого "интереса", дамы возражать не станут и предлагаю
                скрепить наш договор глотком шампанского.
               
                После этих слов, веселый "мэн" погрустнел,  ощущая явный проигрыш. Против спора возражать не
                стал и со всеми пригубил свой фужер.
               
                - Значит так, - начал развивать свою затею Николай. - "Рояля в кустах" я не вижу, да и пианино с
                баяном - тоже не наблюдаю.  Придётся звуки издавать подручными средствами.
                - Погоди, - остановила начальника хозяйка. - У меня же есть скрипка, правда, с одной струной, а
                три оборваны. Вот на ней я и буду извлекать для тебя звуки.

                Это заявление немного ошарашило авантюриста, но он быстро выкрутился.
                - Эти фокусы с одной струной, оставьте для моего тезки Николо Паганини. Это только он один мог
                играть на одной струне, когда другие - ему обрезали. Весь переход я терзался, читая книгу о нём.
                К тому же, наш спор не распространяется на смычковые инструменты, он - только на клавишные.

                - Я его раскусила, - не выдержала третья дама. - Он хочет расторгнуть спор из-за осуствия
                инструмента и остаться здесь. Давайте, девочки, не согласимся. Пусть угадывает звук, откуда бы
                он не появился.
                - Ну хорошо. Если вы так настаиваете - начнем эксперимент.

                Николай подошел к телефонному аппарату и поднял трубку. Все услышали гудок, доносящийся
                из неё.
                - Какая нота звучит? Кто скажет? И не затягивая паузы, сам сказал: "ЛЯ" первой октавы.
                - Верно? - спросил он, глядя на Ольгу.
                - Похоже, - неуверенно подтвердила она.
                - Ну и окей значит. Засчитывается! Дамы, прошу исполнять условия договора.
                - Тут что-то не так, - начала сомневаться хозяйка. - Простое совпадение. Надо на чем-нибудь
                другом его проверить.
                - Потом будете проверять, а сейчас раздевайтесь, - оживился "мэн".
                - Зенки то прищурь, а то вытаращил на бесплатный стриптиз. Да слюной не захлебнись, глядя
                на наши прелести. Гляди, что я сниму поначалу,  - игриво подмигнув "мэну", хозяйка сняла передник.

                Глядя на хозяйку, третья дама взяла двумя пальцами пуховый платок и демонстративно сбросила его
                с плеч.
                Наблюдая за действиями подруг, Ольга пылала от смущения. Ведь на ней, самой верхней одеждой,
                было платье.
                - А мне что ли платье снимать? - с ужасом произнесла она. - Нет, нет. Я не согласна.
                - Не согласна с нотой или с раздеванием, - уточнил любопытный "мэн".
                - С раздеванием.
                - Минуточку, - встрял в разговор Николай. - В нашем договоре ведь не сказано, что раздевание должно
                исполняться немедленно. Поэтому тебе предоставляется отсрочка исполнения, ну скажем, на час
                или два. Все согласны? Возражающих - нет.
                - Эх жаль, что в квартире нет пианино, а то бы мы сейчас нащелкали женского барахла, - мечтательно
                произнес "мэн".
                И вдруг, словно что-то вспомнив, он вскочил со стула и ринулся к полке с посудой.  Выхватив от туда
                чайник со свистком, он радостно зубоскаля, произнес:
                - Вот чем еще мы можем проверить твои знания! Сейчас вскипятим чайник, а как он засвистит,  ты
                нам и скажешь, какой нотой он пищит.  Согласны?
                Опередив одобрительные женские возгласы, с укором глядя на "мэна", Николай произнес:
                - Ты что же, переметнулся в стан противоположного пола? А во-вторых, я с духовыми
                инструментами тоже не работаю. Я же сказал, только с клавишными.
                - А телефон, по твоему, клавишный? - неунимался "мэн".
                - Конечно. Когда ты трубку  кладешь или поднимаешь, то что происходит?
                Нажатие или отжатие клавиши. Как на рояле.

                Общий смех примирил спорящих и все с удовольствием поддержали предложение хозяйки,
                выпить свежего кофейку. "Мэн" тут же вызвался помогать ей.
                Николаю наскучил этот бесконечный треп и он тихонько предложил Ольге посидеть
                наедине у телевизора в другой комнате. Она не отказалась и дала согласие легким гримасничием.
                Ей уже не в моготу стали шутки "мэна" и это предложение показалось передышкой. Как ни странно,
                но в компаниях,  подобных этой,   ей еще не приходилось бывать.
                - Что за люди? Им бы только позубоскалить. Как с детьми ведут себя, - подумала она.

                Как только Оля услышала от Николая предложение об уединении, она ощутила внутри себя холодок
                таинства, знакомый с поры до замужества и голову "молнией пронзили"  терзающие мысли:
                - А зачем он меня туда зазывает? Хочет просто пообщаться, этот неглупый парень, или уже
                нацелился на что-то посерьёзней? Ведь затея с раздеванием была его.
                А если он сразу накинется на меня и начнет раздевать? Что мне делать в таком случае, звать
                на помощь или поддаться? Конечно, во мне давно уже таится желание связи с другим
                мужчиной, не четой мужу, и вот, вроде бы, судьба предоставляет такой случай.

                .  .  .

                Долгий шум чайника наконец прекратился. Николай опередив желание "мэна", самостоятельно
              приготовил две чашки кофе и гримасничая подчинение желанию дамы, вслед за ней понес их
              в комнату.
                "Мэн" и хозяйка,  мечтательно проводив их взглядами, засуетились с чашками. Третья же пара,
              делая вид, что происходящее их не касается, осталась сидеть  в прежнем положении,
              периодически "обстреливая" друг друга смущенными взглядами.

                Оставшись вдвоем с Олей в комнате с закрытой дверью, Николай ощутил робость и боязнь
               спугнуть удачу. Беспокоясь, он подумывал:
                - А ведь как иногда бывало. Уйма времени уйдет на ухаживание, обольщения и подарки,
               прежде чем дело дойдет до "близости". А сегодня, как мне показалось, меня самого уже "склеили".
               А может и до "близости" не так уж далеко. Ой, не слишком ли далеко я заглядываю?  Как бы не
               сглазить. Тьфу ты! А то случайно обижу её и "капец" всему. Как бы ей намекнуть, чтобы она
               однозначно поняла, что я хочу её? Может сначала проверить, как она
               среагирует на игривый поцелуй и случайное прикосновение к интимным местам?
               Нет.  Она это может воспринять как пошлость и точно обидится. 

                Николай еще много о чем успел подумать, когда пытался наладить цветной телевизор.
     Настойчивые постукивания по корпусу и вращения ручек регулировок, к успеху не приводили.
     Изображение, с невообразимыми изворотами, перемещалось по экрану.
         - Ну и гробина, - негромко ругаясь, он попытался сдвинуть аппарат с места.
         - Когда же наши телевизоры будут такие же легкие как иностранные? У нас есть не новый
            английский телевизор, так он легче нашего черно-белого.
            Ну хоть звук есть у этого и то хорошо.

        Классическая музыка, звучащая из "ящика",  скрадывала былое веселое настроение. Любая шутка,
     сказанная сейчас, оказалась бы неуместной.
     Чтобы совсем не снизойти к грусти, Николай приглушил звук, но тут же услышал Олин протест:
           - Погоди, погоди! Сделай погромче.

        Плавная, негромкая мелодия  струнных инструментов, заворожила обоих слушателей,
     а вступивший через несколько тактов голос певца-тенора, полностью завладел женским
     вниманием. Это выразилось сжиманием её рук в единый кулак  и прижатием их к груди.

            - На призыв мой тайный и страстный,
               О друг мой прекрасный, выйди на балкон...

         Чарующие звуки наполнили комнату и разнеслись по всей квартире. Первые же такты музыки
     привлекли внимание и дам оставшихся на кухне. Пение их так заворожило, что они,
     одновременно поднявшись с мест,  бесшумно засеменили к комнате. 
     Слабый скрип двери привлек внимание Николая и он легко сгримасничав, улыбкой попривествовал
     бестактно входящих. Однако, они не вторглись вглубь комнаты, а с обостренным вниманием
     вслушиваясь в серенаду, остановились в дверном проеме.

          Шум аплодисментов из мерцающего телевизора и хлопки ладоней подруг,  вывели Олю из оцепенения.
      Разжав кисти рук, она повернулась и, удивившись появлению подруг,  виновато засмущалась.

          - Ой. А мы подумали, что вы отремонтировали телевизор и заглянули к вам, - поспешила оправдаться
      хозяйка.
          - А кто это там так трогательно блеял? Не ты ли, Николай, так изливал свои  чувства? -
      послышался смешливый голос "мэна" из-за дамских спин.
          - Вот эту серенаду я слушала на концерте в Большом театре этим летом, - сообщила своим
      сотрудницам Оля. Жаль, что у нас нет такой записи.
          - По моему, это песня какого-то гостя из оперы "Персидская красавица", - продолжил "втёсываться"
      в разговор "мэн".
          - Не "Персидская", а "Пертская красавица", - поправила Оля.
          - А где же эти "пердуны" живут? Первый раз о них слышу, - съехидничал "мэн".
 
          - Извините нас, - поняв не тактичность ситуации, не продолжая разговор, хозяйка,  попятилась назад,
      выталкивая обратно незванных посетителей, и притворила за собой дверь.
         
          Уменьшив громкость телевизора, Николай решил разрядить шуткой создавшуюся неловкость.

          - Да, классная музыка. Только вот не пойму, кто у них "ведёт" во вступлении, альт или кларнет?
             Если альт,  то, по-моему,  он немного фальшивит, - иронично сьязвил "начальник".
          - Не может быть, - возмущенно встрепенулась Оля. Но увидев лыбящееся лицо "спеца" по музыке,
       дальше возражать не стала.
          - Извини, больше не буду. Вижу, что тебе, профессионалу, неприятны комментарии  дилетанта в
       музыке. Расскажи, пожалуйста,  где твоя родина и что ты заканчивала? Как оказалась в этих
       суровых краях? -  проворковал он,  придвинув поближе к ней свой стул.

            Оля не смутилась его непосредственного соседства, но слегка одернула свою руку, когда он взял её
       ладонь и преподнес к своим губам.

           - Что такое? Вроде бы имеет светское воспитание, а сторонится манерности? Вероятно к ней
       особый подход нужен? - проскочила мысль в его голове.

           - А рассказывать то особо и нечего. Родилась в учительской семье, чуть ли не у самого Черного моря.
         Родители привили строгость в соблюдении морали, так что до окончания школы на уме была
         только учеба. Не случайно я её закончила с золотой медалью. Параллельно с обычной, я посещала
         музыкальную школу. Мне нравилось в ней учиться.
           - А кто тебе скрипку таскал? - сьязвил Николай.
           - Никто. Я училась игре на пианино. У нас же ещё и дома был инструмент.
         Вопрос о выборе профессии после школы вообще не стоял. Он был решен давно - идти по
         родительским стопам. Областной пединститут с радостью принял меня в ряды студенчества и в нём
         началась моя новая жизнь.
            После первого курса мне не захотелось возвращаться к сельской жизни и я записалась в "Агитку",
        для кочевания по стройотрядам. Играла я ... узнай на чем?
          - Неужели пианино возили с собой, в кузове какого-нибудь  ГАЗа?
          - Ну ты прямо ясновидящий! Почти угадал.
          - А это "почти", сколько процентов?
          - В процентах не знаю, но в весе ощутимо. Моим инструментом был аккордеон.
          - И что же, ты его сама таскала или был помощник? Инструмент то - не из легких.
          - Вот из-за этого инструмента, я и вышла замуж.
          - Как интересно! - снова сьязвил Николай.  - Значит музыка вас "связала". И кем же он был?
             Я уже начинаю ревновать.
          - Он был руководителем нашей "Агитбригады" и каким-то секретарем обкома комсомола.
          - И вот, так сразу, он попросил твоей руки и ты согласилась?
          - Да не утрируй. Мы с ним долго дружили. Он оказался из нашего райцентра и был на много старше
             меня. А поженились мы с ним, лишь перед окончанием института. Тогда он уже работал в райкоме
             партии. Малозначащим чинушей ему не хотелось быть и он попросился куда-нибудь подальше,
             чтобы там набраться опыта. Так мы оказались здесь.
       
             Поначалу мы друг в друге души не чаяли. Он был таким обходительным, что заподозрить его в
             неверности даже мыслей не возникало. А когда родилась дочь, то муж на руках носил нас.
              Вскоре мне надоело "сидеть у него на шее" и он помог мне устроиться на долгожданную работу
             по специальности. Я всецело отдалась работе в музыкальной школе.
                Муж тоже сменил должность, стал заведовать всем культурным сектором округа. В общем,
             чем-то подобным студенческой "Агитке", только в значительно большем масштабе. 
                А потом стал "пропадать" в командировках. Мне то, дуре, и в голову не приходило, что муж
             где-то развратничает с молоденькими артисточками, пока кто-то не рассказал.
                Я, конечно, не смогла ему этого простить и теперь мы на грани развода. Я даже дочь не
             привезла с "материка", оставила её у родитей.

               С последней фразой, её глаза сильно увлажнились и было заметно, что она готова разрыдаться.

            - Какую грустную историю ты мне рассказала. Лучше бы я тебя не распрашивал, - прошептал
               Николай. - Может это у вас по поговорке: "Милые ругаются - только тешатся"?   Может кто-то
               клевещет на него, а ты так сразу и поверила.
            - Так сразу? Наши отношения охлаждались постепенно и окончательно разорвались после его
               нетрезвого трёпа о моих недостатках. Видите ли, его не устраивают способы нашей половой
               жизни.  С возгласом: "На, изучай!", он бросил мне брошюру с рисунками поз из "Камасутры".

         После этих слов, недавно накатывавшиеся слезы куда-то исчезли и на её лице застыла гримасса,
    какие бывают в ссорах, так не подходящая ей.
         Испугавшись её душевного состояния, Николай поспешил с успокоительными словами.
         - Погоди, я принесу воды.
         - Не надо. Все уже давно "перегорело". А если ты выйдешь, то "эти" снова могут нагрянуть и наш
           вечер будет окончательно расстроен.
         

       И тут в ситуацию вмешался телевизор. Из него донеслись несложная плавная мелодия и душевные
    слова:  "Снег кружится - летает, летает"...

         - Вот это кстати, - подумал Николай.  - Я приглашаю тебя, - улыбнувшись, сказал он вставая.
      Оля молча согласилась и они, плотно прижавшись друг к другу, стали медленно танцевать.
         - Куда девалась её былая артистичность в танце? - подумал Николай, когда вместо веса
      бабочки, он ощутил приятную тяжесть прильнувшего к нему мягкого женского тела.

      Когда песня кончилась, Николай, не ослабляя своих обьятий,  приступил к медленному обследованию
     ладонями её спины. Задержавшись на застежке лифчика, он прильнул к Олиным губам.
          Ожидаемого возмущения, о развязном поведении, от неё не последовало и он уверился в том, что
      этот позыв был обоюдным. В голове заметались мысли, что теперь делать с согласной женщиной в
      ярко освещенной комнате? Надо бы как-то погасить свет. Но как? Стоит разжать обьятия и птичка
      может оказаться на свободе. Потом жди нового случая.

          Но вот судьба снова пришла им на помощь. Голос  в телевизоре представил нового исполнителя:
      "ВИА Веселые ребята".

          Прежде чем начать танцевать под новые медленные ритмичные аккорды, Николай, под предлогом
     сделать музыку чуть погромче, извернулся и выключил свет. Опасения Николая, что Оля образумится
     и не станет танцевать в полумраке мерцающего телевизора,  не подтвердились. Она спокойно ждала его.
     И после недолгого поцелуя, они, слившись в обьятиях, не глядя друг на друга, стали медленно
     кружиться на месте.

      "... время пройдет и ты забудешь все что было...."
   
          После этого куплета, Николай услыщал тихое всхлипывание на груди, где лежала Олина голова.
      Остановившись, он попытался отстраниться от партнерши, чтобы взглянуть ей в лицо, но она не
      позволяла этого сделать, ещё плотнее прижимаясь к нему.
      На вопрос: " Ты, плачешь?", Николай не сразу получил ответ, а лишь когда её рука ослабла
      и она ею смахнула у себя слезу.

         - Да, плачу. Боюсь, что и у нас получится как в этой песне. Ты уедешь и все забудешь, а я буду
      мучаться. Зачем только мы встретились. Жила бы себе и не думала ни о чем.
         - Ну ты брось это мокрое дело. У нас только все начинается. Ведь мы знакомы всего лишь
      несколько часов.
         - Да. Несколько часов. Но мне кажется, что мы знакомы с детства. Прильнув ухом к твоему сердцу,
      я за минуту узнала о тебе то, что другие не узнают за всю жизнь.
         - И что же тебе рассказало моё сердце? - иронично спросил Николай.
         - Что ты хороший человек, - робко улыбнувшись, ответила Оля.

        Николаю стало казаться, что уже решенный вопрос о близости снова стал отдаляться на
     неопределенное время и он решил "действовать". 

         - А ведь мы совсем забыли, что наш День рождения ещё продолжается. Я благодарен судьбе за то,
           что она свела нас. Я никогда не забуду этот день и тебя, -  стал нашептывать он.
         - Ой. А как я благодарна ей, ты даже не представляешь. Встреча с тобой меня окрылила и я теперь
            ни на минуту  не хочу отпускать тебя.
         - Уговорила, - иронично произнес он. - Жаль только, что не спросили хозяйку об аренде её
            диван-кровати.  Тогда бы тут можно неплохо перекантоваться до утра.
         - А это практически моя комната. Теперь я часто ночую у Анны Петровны. И мне кажется, что она
            даже рада этому. У меня от неё нет никаких секретов. Я с ней всем делюсь, как с мамой.

         - Действительно, подарок судьбы мне сегодня  послан, - подумал Николай. - Но почему она ведёт
           себя, словно не понимая, на что я намекаю? Неужели играет? Так сказать, в уме держит
           артистическую паузу. Если так, то следующее мое предложение, должно её образумить.
        -  Что мы топчемся на месте? Давай-ка присядем на диван.

            Оля без возражения приняла его предложение и они, не расцепляясь из обьятий, присели.
        Страстные поцелуи в губы быстро возымели действие и она обмякла всем телом. Николай даже
        успел подумать, не в обмороке ли она, но ощущая реакцию её губ на свои поцелуи, понял - она
        полностью отдаётся ему.
             Не теряя попусту времени  и для подтверждения своих мыслей, он повалился на спину, увлекая
        Олю с собой. Она по-прежнему была подчинена ему. Тогда он, повернувшись на бок, продолжил
        целовать её в губы и шею, а его "шаловливые ручки", как бы действуя сами по себе, стали
        выискивать застёжки на платье и расстёгивать их.

              Когда её груди освободились от бюстгальтера и обнажились, Николай не мог оторвать от них
       свой "голодный" взгляд. Они были столь аппетитными, что его губы, облизнувшись с языком, страстно
       потянулись к ним.
           Весь организм стал испытывать необычные эмоции и простительно было "Разуму", управляющему
       всем, что не сразу сообразил, какой орган подталкивает его на неверные действия. Этим искажателем
       истинных намерений организма, оказался  желудок, ассоциировавший видимое глазами с выпечными
       изделиями. Его импульсы оказались так велики, что организм незамедлительно начал
       перестраиваться на  кулинарный лад.
             Однако в организме не дремал стойкий функциональный орган. Он уже давно превратился из
       "гада ползучего в бивень карликового слона" и сломя головку, рвался к действиям. Угрожая разметать
       на звенья молниевую застежку в джинсах, он требовал приоритетного рассмотрения его желаний.
       Разум незамедлительно прислушался к импульсам из его безмозгой головки и перенацелил организм.
   
              Шутливое воображение промелькнуло так быстро, что Николай даже не заметил раздора в своем
       организме. Подчиняясь собственному влечению, он целовал нежные женские груди,
       а руке даже позволил нечаянно прикоснуться к её промежности. Оля не осталась равнодушной к его ласкам
       и стала издавать таинственные нестройные высокие звуки.   
         
           Как не велико было желание Николая, разом сорвать всё её одеяние и выпустить из темницы своего "беса",
       разум всё же остановил его.  Осторожно, через голову, он снял с неё платье, оставив её в  декорированной
       кружевами комбинации. С одеждой - ниже пояса, он справился без особых усилий, стоило лишь другой
       рукой поддержать её ноги.
           Когда Николай на мгновение остановил свой взгляд на содеянное, он тут же оцепенел от увиденного.
       Наверное такое ощущение бывает у скульптора, когда после создания чего-нибудь гениального, он отступает
       назад и соединив ладони перед грудью, любуется своим творением. Перед Николаем лежала неимоверно
       красивая, вожделенная женщина, которая, как ему показалось, неоднократно посещала его во снах.
       И теперь при мерцающем свете от телевизора, он отказывася верить, что все это наяву.
       Её распущенные волосы, разметанные в разные стороны по светлому покрывалу, оставляли в его памяти
       незабываемое впечатление.
              Николай еще долго мог бы любоваться Олиными прелестями, если бы не заметил, что она открыла
       глаза и смотрит на него, как бы спрашивая: "А что дальше?" Затем, чувствуя нерешительность партнёра,
       она молча положила свою горячую ладонь поверх его запястья и тихо прошептала:
        "Любимый, ты тоже раздевайся".

                . . .
             А в это время на кухне продолжались картежные баталии. Разновозрастных партнеров обьединяли лишь
        водка, кофе и карты. Раздраженный однотонным звуком из телевизора, оповещавшем об окончании
        телевещания, уже изрядно захмелевший "мэн", нервно произнёс:
              - Да что они там уснули, что ли? Или он не может отгадать эту бесконечную ноту "ля-ля" в восьмой октаве?
                Пойду-ка я выключу у них телевизор.
              - Не смей туда входить! - вскрикнула  Анюта и грозной птицей поднявшись с места, заслонила собой
                выход из кухни.
             Может всем остальным и казался звук однотонным, но ей то, хозяйке с музыкальным слухом, как никому
         были знакомы скрипы диванных пружин в собственной мебели. Она то и улавливала эти разноритмовые
         звуки, модулировавшие звук из телеприемника.
               - Ладно, ладно. Я пошутил. Мне то что, а вот соседи могут раздражиться.
                Кто следующий сдаёт? - примирился "мэн".

                Второй вечер.               
             
              На улице уже были сумерки. Николай спешил к месту встречи. Время свидания
            уже "поджимало" и он не пошел по пологой прочищенной дороге из порта в город, а направился
            по узкой крутой тропе, напрямик к центру. На середине пути Николай понял, что
            "погорячился" с выбором маршрута. Скользкая тропа так "измотала" его, что он уже был готов
            к спуску обратно вниз "по-суворовски через Альпы". Однако, боязнь, что в таком случае Оля может
            не дождаться его, заставила Николая ползти вверх на "четвереньках".
               Взобравшись на склон, оглянулся и изумился, как это он смог взобраться на такую высоту
            без снаряжения. По всему зимой эта тропа была одностороннего движения - вниз.
                Место их встречи оказалось безлюдным.
                - Какой же я дурак, что назначил здесь свидание, - подумал Николай. - Какой разумный
            человек захочет хотя бы десяток минут топтаться под одиноким фонарным столбом на перекрестке.
            Конечно, любому знакомому показалось бы подозрительным её стояние здесь в одиночестве и,
            несомненно, не обнаружив меня здесь, она ушла. Но куда? Где её теперь искать?

                Однако, в момент истечения мысли, Николай заметил бегущую в его сторону человеческую
            фигуру. Он даже не заподозрил, что это Она. Лишь в непосредственной близи у Николая
            "ёкнуло" в сердце:
                - Да ведь это же Оля! Что же я безразлично пялюсь?
               Последние шаги они сделали навстречу друг другу и крепко обнялись. Её руки обвили
            Николая по талии, он же обнял и прижал её к себе, обхватив чуть ниже плеч.
            Едва их взгляды встретились, как у обоих возникло нестерпимое желание поцелуя.
            Они слились в нём и для них на некоторое время перестал существовать остальной мир. Им
            было все равно, узнаёт ли их кто-нибудь или нет.
                Когда душевные чувства присмирели и поцелуи на морозной улице показались слишком уж
            детскими, Николай задумался о предстоящем вечере.
                . . .
                Николай не бывал в квартирах заполярных домов, поэтому с опаской зашел в подъед вслед
            за спутницей. Квартира оказалась на втором этаже, с дверью обитой мореной вагонкой. 
                - Может быть мне подождать тебя здесь на лестнице, - опасливо, спросил Николай.
                - Да не бойся ты, - без опасения, сказала Ольга. - Я быстро переоденусь и уйдем.

               Квартира была необычной. Большая прихожая была обставлена добротной мебелью,
           а стены увешаны чучелами из охотничих трофеев. Большие ветвистые оленьи рога в углу, были
           приспособлены под вешалку и имели двоякий смысл по отношению к супругу мужского рода.
                Цветная фотография двух молодых людей с ребёнком на фоне моря, казалась неуместной среди
           этой засушенной фауны.
               - Однако, как знать? - мелькнула мысль в голове Николая. - Может и любовь в этой квартире
           только в воспоминаниях.

               - Проходи на кухню. Посиди там. Я сейчас, - не предложив раздеться, сказала хозяйка и ушла в
            одну из комнат.

                Николай не стал топтаться в прихожей и перешел в просторную кухню. Присев на резную
            табуретку, он стал оглядывать кухонную мебель. Она не отличалась оригинальностью.
                Характерный щелчок дверного накладного замка, заставил гостя насторожиться.
                - Неужели Оля ушла куда-то, оставив меня тут одного, - промелькнула мысль у Николая.
                - Нет, похоже кто-то раздевается. Что же делать, сидеть тихо или посмотреть?

                С заклокотавшим сердцем и нервной дрожью, он ощутил себя вором застигнутым врасплох. Но
           это чувство, продлившееся всего лишь несколько секунд, отошло на задний план под натиском
           последовавшего любопытства.
                Едва успев повернуть голову в сторону шагов, Николай оказался перед моложавым, седовласым,
           рослым мужчиной славянской внешности, в темном костюме и тоже опешившим от встречи.
                Их взгляды встретились и обоим сразу же стало понятно, "кто есть кто".
                Николай встал, хотел даже протянуть руку для приветствия, но вошедший, не демонстрируя
            подобного желания, прошел мимо него, изображая полное равнодушие. По-хозяйски открыл
            холодильник, прямо в нем что-то налил и выпил. Затем, как бы опомнившись, обернулся и
            поставленным голосом, с ехидцой произнес:
                - А, капитан! Ты уже здесь?   
             И  тут же предложил:
               -  Давай-ка выпьем по рюмочке. Ты что предпочитаешь, виски или коньяк?
               - Я не употребляю спиртного, - не смело выдавил из себя Николай.
               - Значит погибнешь трезвым, - грубо с иронизровал хозяин. -  Перед угрозой гибели все выпивали.
                И моряки и сухопутные. Давай, для смелости. Хотя вижу -  смелости тебе не занимать.
                Тогда давай драться. Вызываю тебя на дуэль. В моей меткости можешь не сомневаться. Все трофеи,
                что висят на стенах,  добыты мною.
                Должен же я защитить честь собственной жены, хотя теперь она этого не стоит.  Скажу больше.
                По секрету. Я бы с ней давно развелся, да должность обязывает соблюдать добропорядочность.
                У вас разве не так?

             Николай стоял и молча слушал нетрезвого хозяина квартиры. Ему был неприятен этот трёп, но
        в целесообразности прервать его - сомневался. Любое слово, сказанное им, может не понравиться
        хмельному собеседнику и вызвать в нем агрессию.

               - Слушай, капитан! А если хочешь, увози её с собой на корабле. А кто спросит меня, где мол твоя жена,
                скажу что убежала. А можете вдвоём рвануть в теплые края на самолете, прямо сейчас. Я вам свой
                аэроплан отдам. Чем мне на нём по стойбищам таскать артистов, развлекать там оленеводов перед
                Великим праздником, лучше уж пусть он везет вас в сводебное путешествие.  Согласен?

             Не услышав от соперника ответного слова, он продолжил:
            
                - Мне сказали, что ты "морской орел", а оказывается - обыкновенная болотная "крачка".
                Что она в тебе нашла?..
                Так какое же оружие ты выбираешь, нарезное или дробовик. У меня их целый арсенал. Давай сейчас
                решим этот вопрос. Я - готов! А ты?


                Николай окончательно убедился, что Олин муж затеял скандал, в котором ему не хотелось бы
            участвовать и молча ретировался в прихожую. За ним тут же, громко хлопнув, закрылась кухонная дверь.
               - Немедленно прочь из этой негостеприимной квартиры, - зародилась мысль в голове.
            Однако на его пути внезапно появилась Ольга,  вышедшая из своей комнаты.
            Она, конечно же, слышала кухонный диалог, но боялась показаться на глаза спорящим, чтобы не усугубить
            не простую ситуацию. 
                - Подожди.  Я оденусь и уйдем вместе, - шепотом произнесла она.

               Николай подчинился ей и остался стоять в прихожей.  Молча стал зыркать по охотничьим трофеям и
         остановил взгляд  на семейной фотографии на стене. Теперь ему не требовались пояснения о том, кто
         там на переднем плане. Он слегка сгримасничал и подумал:
               - Ну как же ты изменился, муж!

               Ольга торопливо облачилась в зимнее одеяние и бесшумно открыла дверь. Николай первым "нырнул"
           в дверной проём. У него даже мысли не возникло сказать хозяину "До свидания", так он спешил покинуть
           его квартиру.
               
               Николай не засекал время проведенное в гостях и был уверен, что прошло не менее часа. На самом
          деле прошло всего-то около десятка минут.  Однако событий произошло за эти минуты столько, что на их
          обдумывание может уйти не один день.
                Свежий морозный воздух вернул парочке бодрость духа, но не смог вернуть душе радостного состояния,
          царившего в их душах вначале сегодняшней встречи.  Это чувствовалось в разговоре, который явно не
          "клеился" и состоял лишь из отдельных фраз по поводу случившегося. Николаю не хотелось шутить или
          продолжать прерванный пересказ книги о Паганини. Ему хотелось угадать Ольгины мысли, две из которых,
          он уже знал наверняка:
             - Конечно же, она думает как прервать сегодняшнюю встречу и стоит ли ей вообще продолжать знакомство
               со мной.

             - Стоп! Я же не о том думаю!
               Легко ли теперь прервать наши встречи? Мне-то легко, а ей? Я же только что стал причиной семейного
               разлада. Не приходил бы сегодня и у её мужа были бы только подозрения в измене, а увидев меня, он
               уверился в факте. Впрочем, он же не "застукал" нас в постели, а видел меня одетым в кухне. Так что
               никакого факта нет и они могут помириться.

        С такими мыслями, Николай переступил порог квартиры, в которой он провел вчерашнюю незабываемую ночь.
        Хозяйки квартиры дома не было и ему почему-то показалось, что сегодня она не собирается ночевать дома.

          Оставаясь вдвоем, Николай, как мог, пытался отвлечь Олю от грусти. На шутки, она реагировала с опозданием,
        а анекдоты  не вызывали у неё даже усмешки. Прерванный рассветом рассказ о жизни Паганини, так
        впечатлявший её всю ночь, теперь казался пустым сотрясанием воздуха.
           Она ожила, лишь услышав:
            - Как же я оставлю тебя с этим тираном? Днем и ночью буду тревожиться за тебя. Если бы я не был на пароходе,
       то непременно бы воспользовался предложением твоего мужа и мы бы улетели отсюда на самолете.

          Эти слова изменили Олино настроение. Она стала значительно веселей и привлекательней. Чтобы окончательно
       убить в ней грусть, Николай занялся подготовительными ласками.
          И все же, проведенная ночь, не оказалась незабываемой. Их любовная близость не оказалась страстной и её можно
       охарактеризовать, как отбывание супружеской "повинности".
          Прощаясь утром, Николай наконец-то вымолвил то, что боялся сказать еще с вечера:
            - Возможно, сегодня к концу дня выгрузка судна закончится и мы уйдем в Игарку. Напиши мне номер телефона,
              по которому мы сможем общаться.

           Оля не зарыдала, лишь в лице изменилась. Она рассеянно стала искать бумагу и ручку, а найдя их, застыла,
       вероятно обдумывая что написать.
           Несколько минут Николай ждал её письма, а когда получил сложенный листок, не глядя засунул в боковой карман.
           Прощались они без слов, застыв на месте в крепком обьятии. Но в какой-то момент она отстранилась от него.
       На её глазах появились слезы, но несмотря  на них, Оля повисла на нём и прильнула к его губам.  Этот эмоциональный
       порыв длился недолго. Отвернувшись от Николая, она негромко произнесла лишь одно слово: "Иди".
               
                Ирония Макоши.

            Погрузка судна длилась неделю. "Мэн" несколько раз "подбивал" Николая сходить "развеяться"
     в ресторан, но Николай не поддался его провокациям. Характер его заметно изменился и от былой
     весёлости и беззаботности не осталось даже следа. Он еще по приходу сюда получил телеграмму с
     номером Олиного телефона и каждый вечер ходил на телеграф, чтобы пообщаться с ней.
     Каждый раз их разговор сводился к обоюдной тоске  и сетовании на судьбу-разлучницу.
         А как-то, уже перед самым отходом из Игарки, при прощании по телефону,
     Николай шутливо обмолвился:
    
         - Приезжай, если так скучаешь. Я к тебе приехать не могу. Судно без меня плавать не может,
           сама понимаешь. Или вот что,  через пару дней мы будем проходить Дудинку и у тебя будет
           возможность помахать мне с берега платочком.
   
          Этот разговор не пролетел мимо её ушей. Разные мысли завитали в женской голове, но о том, что
     приоритетной, окажется авантюрная, Оля в тот час, даже не догадывалась. О той мысли пришлось
     вспомнить, когда на кухне она случайно встретилась с хмельным мужем.

         - Ну и где же твой капитан? Поматросил и бросил, - сьехидничал он известной поговоркой.

        Оля тогда смолчала, но через некоторое время постучала к нему в комнату и попросила выйти для
     обсуждения важного дела.

         - Ты помнишь, что обещал дать нам самолёт для свадебного путешествия или просто трепался
            по-пьянке? - без предисловий спросила она, едва муж приоткрыл дверь.
         - Конечно, помню, - ответил он, не чуя подвоха. - Так вот. Мне нужен твой самолет. Отвези меня с
           вещами в Игарку и я больше не вернусь сюда.
         - Надо подумать, - ответил он, ошарашившись от услышанного.
         - Думай до утра. Хоть раз окажись человеком!

     ***

        В полдень судно было готово покинуть порт. Несмотря на то, что экипажу ещё предстоял нелегкий
     переход во льдах, капитан пошел навстречу чаяниям экипажа, не желавшего терять часть зарплаты
     в чеках ВТБ, и оформил закрытие границы в Игарке.
         Подав три прощальных гудка, судно последовало по ледовому фарватеру. Довольный, что стоянка
      в порту обошлась без неприятностей, капитан "кидал" прощальный взгляд на порт. Погода стояла
      солнечная, морозная и утопающий в брилиантовых отблесках снежинок город, казался сказочным.

          И вдруг, спокойную обстановку на ходовом мостике, нарушил оглушительный  рокот самолетного
      мотора. Это в непосредственной близости от судна, в попутном направлении, пронёсся самолет в
      арктической окраске. Выпустив струю черного дыма, он развернулся и полетел навстречу судну.
      Когда он снова пролетел недалеко от судна и пошел на разворот, капитан понял, что самолету
      что-то нужно от судна.

         - Включите радиостанцию на "самолетном канале", - отдал распоряжение вахтенному помощнику
           капитан и тот приступил к немедленному исполнению. 

          Сразу за щелчком тумблера включения, из динамика послышался мужской голос:

         - Теплоход "Пионер Поморья", я борт 24 10. Прошу ответить.
         - Ответь ему. Спроси, что им нужно? - поручил капитан второму штурману.
         - Борт 24 10,  я "Пионер Поморья". Что вы хотите от нас?
         - У меня на борту пассажир, жена вашего капитана. Остановитесь и заберите её. Я сделаю посадку
           недалеко от  вашего фарватера. Как поняли?
         - Что-о? - взвопил капитан. - Что за шутки? Моя жена дома. Сегодня не первое апреля, а ноябрь.
           Или теперь у авиации каждый день такой?
         - Так что ему ответить? - спросил штурман.
         - Скажи ему вежливо, что у нас закрыта граница и пассажиров мы не принимаем.

         Услышав такой ответ, летчик попросил на связь капитана лично. Штурман слукавил и ответил, что
      он и есть капитан, и слушает командира.
          И тут, еще не полностью оправившийся от первого сюрприза, капитан услышал второй, не менее
      интересный, от которого ему снова пришлось оторопеть.
          Женский голос, с криком отчаяния, разнёсся по мостику:

          - Коля-я! Это я, Оля! Прилетела к тебе из Дудинки. Остановись! Забери меня с собой!
 
          - Что за чушь. Никакой Оли из Дудинки я не знаю, - как бы оправдываясь, капитан растерянно блуждал
            взглядом по лыбящимся лицам свои помощников.
          - Не отвечай ему больше. Пусть сами разбираются, кому они привезли Олю, - дал указание капитан.

          Пока на мостике капитан приходил "в себя", самолет,  взметнув вокруг себя снежное облако и проскользив
      на лыжах  по ровному заснеженному льду, остановился в стороне от фарватера.
      Судоводителям хорошо было видно: как в самолете отворилась дверь; как из его чрева выглянул человек в
      лётной меховой куртке и унтах.  Осмотревшись, он выставил лесенку.  Затем, спустившись на лёд, стал
      суетливо принимать чемоданы, подаваемые ему с борта. Вслед за вещами с самолета легко спустилась
      энергичная женщина. Это была Оля.
          Едва оказавшись на льду, она отбежала на несколько шагов от "кукурузника"  и с радостным выражением
      лица, стала махать руками в сторону приближающегося судна. Его грациозное приближение в лучах яркого
      солнца, усиливало впечатление о красотах природы. В ледовом канале, оно легко крушило торосы на куски,
      разлетающиеся в разные стороны и влекло за собой семицветную дугу радуги, в клубах водных испарений.
          Проходили минуты, судно вот-вот должно поравняться с самолетом, но на нём никто не реагировал на
      Олины сигналы. Надежда о его остановке сохранялась и когда оно поравнялось с ней. Она всё также
      продолжала махать и улыбаться, глядя на красивые обводы теплохода. И лишь когда судно подставило ей
      свою удаляющуюся корму,  её  радостное выражение лица, сменилось на маску ужаса. Оля только тогда
      поняла, что судно ушло.

          Былая легкость в теле, сменилась на тяжесть во всем организме. Не хотелось не только сдвигаться с места,
      но и думать. Но вот в голове стали появляться невесёлые мысли:
      - Как такое могло произойти? Неужели Коля, которому я поверила, оказался обыкновенным подлецом?
         Неужели муж прав, "поматросил и бросил".
         Как же теперь жить? Муж ведь в самолете и все видел. Он непременно разболтает всем о происшедшем.
         Как я буду выглядеть в глазах знакомых?
          Нет. С таким грузом в душе, я не смогу жить. Уж лучше утопиться.
          Утопиться? А это выход! Вода ведь недалеко, "прорубь", оставленная теплоходом, совсем рядом. Нырну
          и никто никогда не найдет  меня подольдом. 

         - Прощайте-е! - раздался её душераздирающий крик.

         Этот крик встревожил, облокотившегося на крыло и равнодушно наблюдавшего за происходящим,
      второго пилота.  Он, ещё не осознавая, что задумала эта стремглав мчащаяся женщина, бросился за ней.
      Ведь можно было подумать и так, что она прокричала это слово вслед уходящему теплоходу, но что-то
      сильно тревожащее душу, заставило пилота погнаться за ней.
       . . .
           Так легко Оля давно не бегала. Ей представилось, что она на уроке физкультуры в школе. На улице
     теплый весенний день и ученики сдают нормы на значок БГТО по бегу. По отмашке учителя все ринулись
     друг за другом, а она оказалась проворней всех и вырвалась вперед. И вот теперь, оставив всех позади, Оля
     приближалась к финишу.

         - Но что это? ... Кто сделал мне подножку? ... Я лечу без крыльев...  Обо что я так больно ударилась? ...
           Почему стало темно? ... Куда меня кто-то несет? ...
    . . .

          "Адмиральский час" начальника радиостанции, еле не дотянул до трёх. Проснувшись, он пошел
     на вечерний чай в кают-компанию. Настроение было бодрым и вполне соответствовало началу рейса.
     За столом уже сидели несколько человек и попивая чай, похихикивали над хохмой старпома.

           - Я жена капитана. Я прилетела из Дудинки. Возьмите меня с собой, - женским голосом, иронизировал
             старпом.
           - А капитан - ей: "Что за чушь вы несете. Моя жена дома. Я вчера с ней разговаривал по телефону.
        . . .
           - Какой фильм обсуждаете? - вклинил свой вопрос начальник.
           - Какой-й фильм! - возмутился старпом. - Речь - не о фильме. Я рассказываю о том, что было у нас
             два часа назад. Самолет  привозил невесту для капитана. 
      
          Нервная дрожь пробежала по телу начальника. Не сделав и глотка чая,  стремясь побыстрее
     оказаться на ходовом мостике, Николай покинул салон. Используя прыжковое передвижение по
     коридорам и трапам, он быстро оказался в штурманской рубке, где второй помощник стоял склонившись
     над картой.

           - Это правда, что к нам самолёт привозил женщину? - без предисловий, негромко спросил начальник.
           - Правда. А тебе то, что?
           - А ты видел её? Какая она из себя?
           - Видел. Она махала нам руками от самолета. Молодая, симпатичная, в классной шубке. А что?
           - А куда она делась потом?
           - Откуда же мне знать? Капитан не разрешил останавливаться и мы прошли мимо них.
           - А самолет какой был?
           - Да обыкновенная "стрекоза" на лыжах. Извини, после вахты расскажу. Некогда мне.

          Но Николаю даже этой малости сведений хватило, чтобы сильно встревожиться. Его сердце
      заколотилось в бешенном ритме. Больше не обращая ни на кого внимания, он ворвался в радиорубку.

          - Неужели Оля прилетала? Неужели мою шутку о приглашении прилететь, она восприняла за
      действительность? Если все было так, как рассказал штурман, то между нами, всё будет кончено.
      Нужно сейчас же подать ей срочную радиограмму, - мельтешили мысли в его голове.

          Олиного адреса он не знал и отправил срочную телеграмму в Дудинку на номер телефона, по
    которому они общались, с просьбой сообщить о себе.
         Неделя плавания во льдах оказалась беспокойной. То и дело выходил из строя радиолокатор
    "Океан" и Николай, устраняя неисправности, крутился как "белка в колесе". В часы радиовахт, он
    просил судьбу смилостивиться и получить ответ от Оли, но его не было.
         Не поступил он и в течение трех долгих месяцев скитания по морям. По- приходу в первый же
    советский порт, Николай ушел в отпуск.

       . . .

         И ты не интересовался, их дальнейшей судьбой? - не выдержал я.
    Почему же? Интересовался. Даже с начальником виделись в "кадрах".
    Он дождался открытия летней навигации в Арктике и на чём-то сходил в Дудинку.
         Естественно, по знакомому адресу его никто не ждал. Хозяйка квартиры оказалась такой злой
    на него, что готова была тут же выцарапать ему глаза. Но потом обмякла, разрыдалась.
    Рассказала об Олином полете в Игарку и о несчастье, случившемся с ней там.
    До конца года она пробыла в больнице. Муж, уволенный со всех должностей за использование
    самолета для личных нужд, неустанно ухаживал за ней. Горе - их снова соединило.  Когда Оля
    выздоровела, они навсегда покинули Север.

        Однако в конце разговора в хозяйке возыграло любопытство и она спросила:

        - Капитан, как же ты мог так поступить? Любящая женщина испытала столько мук, чтобы хоть
          увидеться с тобой, а ты даже не остановил свой пароход. Мог ведь обьяснить, что не можешь
          взять её с собой.  Даже не вышел на палубу, чтобы хоть помахать ей рукой.
        - Извините, Анна Петровна. Но вы что-то путаете. Называете меня капитаном. А я - не капитан.
          Моя должность - начальник радиостанции.  Самолет я не видел. А капитан, не зная о моих
          отношениях с Олей, приняв её за какую-то авантюристку, не остановился.

        - Что же начальник, прощай. Жаль, что ты не оказался капитаном.
   
       ++++      


Рецензии
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.