Военная контрразведка в ПМВ часть 7

Надо отметить, что жандармский корпус издавна занимался борьбой с «крамолой», понимая под ней всё, что могло угрожать правящему царскому режиму. Оказавшись в действующей армии, жандармские офицеры продолжали по привычке рьяно искать ту же «крамолу». Никакой связи контрразведки с боевыми операциями и тактическими действиями наших войск с целью прикрытия их от разведки противника жандармские полковники наладить не могли, так как не знали оперативной и тактической работы штабов и были недостаточны грамотны в военном деле. Помощниками у командированных в армию жандармов были армейские офицеры, также не имеющие практики контрразведывательной работы. Дело осложнялось тем, что ни жандармы, ни военные не хотели командировать в КРО хороших офицеров. Они были нужны на старых местах службы, да и сами офицеры не стремились в контрразведку по причине бесперспективности карьерного роста. Тем временем вражеские лазутчики безнаказанно добывали в районе военных действий нужные сведения, делая это под носом таких «контрразведчиков», для которых случайно обнаруженная листовка была во много раз важнее, нежели явное предательство и измена в армии. Естественно, что германский генштаб широко использовал эту слабость русских. И всё же Россия сумела заблаговременно приступить к созданию системы органов контрразведки. В этом отношении Германия, по свидетельству самого начальника разведуправления германского верховного командования полковника Вальтера Николаи, отстала от России на три - четыре года, создав систему собственной контрразведки только в ходе войны, к тому же скопировав с российской контрразведки. По мере наращивания боевых действий германский генштаб широко развернул борьбу со шпионажем противника, поручив её также своему 3-му отделу. Германия готовилась к войне особенно тщательно.

В разведывательной деятельности против России ей помогала Австро-Венгрия. Для этого обе стороны располагали благоприятными возможностями. Много лиц немецкого происхождения находились на русской, в том числе военной, службе, были близки к царскому двору, связанному родственными узами с германской монархией. Почти все предприятия электротехнической промышленности, химические, многие металлургические заводы в России принадлежали немецким фирмам.

ВОЕННАЯ КОНТРРАЗВЕДКА В ПМВ
               
Основная сеть германской разведки ещё задолго до войны была развернута в Польше, Литве, Петербургском военном округе, а также в глубинных районах России. Руководство ею осуществлялось из германского и австрийского посольств в российской столице. Это учитывала российская разведка и старалась не оставаться в бездействии. Одним из первых контрразведывательных мероприятий начала войны была массовая депортация вглубь России австрийских и немецких подданных, оказавшихся в приграничных районах. Процесс коснулся также и некоторых российских подданных немецкого происхождения, что создало почву для недовольства среди перемещённых лиц и, в конечном счёте, могло стимулировать рост шпионажа в этой среде. Тем не менее, от депортации был получен огромный эффект, поскольку деятельность австро-венгерской разведки в прифронтовой зоне была, по утверждению австрийских разведчиков, основательно затруднена. Несколько забегая вперёд, отметим, что подрывная деятельность германских спецслужб стала мощным фактором в условиях войны. Если в "рыцарском" XIX в. шпионаж считался позорным явлением, недостойным честного человека, то в начале XX в. Япония произвела настоящую революцию в военном деле путём массового его применения, давшего в условиях русско-японской войны весьма ощутимые результаты. Германия расширила и углубила эту практику, включив в задачи агентуры не только разведку, но и дезорганизацию тыла противника - моральную, политическую, экономическую.

Во многом внутреннее разложение России стало результатом целенаправленных диверсий. Тем более что в разгар войны двери в страну были широко открыты через Швецию и Финляндию, входившую в состав империи, но не подчинявшуюся её юрисдикции (именно из-за этого самому сильному разложению поверглись Балтфлот и Петроград). Германией поддерживались и оппозиционные движения внутри России - одни напрямую брались на содержание, другие использовались втёмную, не догадываясь о своих истинных покровителях. Третьим этапом в становлении контрразведки Российской империи некоторые исследователи считают период ПМВ. Она показала, что контрразведка мирного времени должна быть дополнена системой специальных мер и соответствующих подразделений на театре военных действий. С первых же дней разразившейся войны отечественные спецслужбы столкнулись с довольно высокой активностью иностранных разведчиков. К примеру, уже в конце августа 1914 г. сотрудниками Департамента полиции в непосредственной близости от Архангельска был задержан немецкий пароход, имевший на борту радиотелеграфную станцию. В том же месяце ГУГШ вскрыло шпионскую деятельность немецкого агента К. Бергхарда, работавшего под видом коммивояжера в Петрограде и Саратове. Не бездействовала и австрийская агентура: разведшколы в Вене, Кракове и Кошице форсированно готовили профессиональных шпионов для засылки на территорию России. А в октябре 1914 г. Военное министерство засекло факты участия турецких дипломатов в ведении разведывательной деятельности и развертывании панисламистской пропаганды в разных концах страны. Поскольку начальный этап военных действий характеризовался грандиозным всплеском патриотизма, то это наложило свой отпечаток и на особенности контршпионской работы российских силовых структур.

Многие русские солдаты и офицеры, завербованные иностранными спецслужбами, после попадания на территорию России тотчас же шли с повинной в контрразведку. Так, например, поступил подпоручик 23-го Низовского пехотного полка Я. Колаковский, признавшийся в получении от немцев заданий по подрыву моста под Варшавой и убийству великого князя Николая Николаевича. Впрочем, несмотря на такие проявления верности присяге и долгу, случаи измены российских подданных в 1914 г. также были весьма нередки. К примеру, переправкой австрийских шпионов через границу стали активно заниматься жители прифронтовой полосы, получавшие за это жалованье в размере 20 руб. Многие жандармские офицеры, желая быть поближе к передовой, подали рапорты с просьбой перевести их в органы контрразведки. Из-за большого количества  рапортов командир корпуса жандармов ген. Джунковский специально разъяснял желающим, что жандармские управления и охранные отделения также имеют отношение к защите государства, но только внутренней. Таким образом, политическая полиция стала проявлять повышенную активность и внутри империи. Товарищ министра внутренних дел и командир корпуса жандармов В.Ф. Джунковский, выступавший за искоренение секретной агентуры, с началом войны признал её необходимость по некоторым направлениям полицейской деятельности. Например, выступившая против войны большевистская фракция РСДРП, сразу же привлекла к себе повышенное внимание полицейских структур. Кроме того, большевики подозревались в связях с немецкой разведкой. Чтобы не дать им соединиться с меньшевиками, было признано необходимым усилить среди них агентурную работу. В 1915 г. Джунковский был отправлен в отставку, потому что указал Николаю II на негативную роль Г.Е. Распутина. После Джунковского секретные сотрудники вновь начали давать большой объём информации.

Восстановилась и секретная агентура в армии, что было очень важно, поскольку позиционная война располагала к нахождению войск на одном месте долгое время, а это влекло за собой усиление революционной и антивоенной пропаганды среди солдат, что было выгодно противнику. К 1915 г. революционное движение уже в полной мере восстановило свои силы, разгромленные в период 1905–1907 гг., и начало более активную деятельность. В 1915 г. военная контрразведка добыла именные списки 23-х разведорганов австро-германских войск, где готовилась зафронтовая агентура. Всё же основной структурой, борющейся с немецким и австрийским шпионажем, оставалась контрразведка. При решении своих специфических задач и разведчики, и контрразведчики обращались за сведениями к жандармам губернских управлений. Эти управления поставляли интересующую военных информацию, проверяли и уточняли присланные ими сведения. Такого рода сотрудничество имело место, несмотря на натянутые отношения между армией и жандармерией. Близость фронта, загруженность полиции и, возможно, обычные бюрократические проволочки заставляли разведчиков повторять свои просьбы по 2-3 раза. Например, ротмистр разведотделения Вырголич, обращаясь к минскому полицмейстеру с просьбой ускорить ответ по делу Л. Рубца, даже не подозревал, что телеграмма со сведениями уже направлена ему, но почему-то в разведотделение не попала. Причём просьбы разведывательных структур мало чем отличались от просьб органов политического сыска. Так, помощник начальника могилевского ГЖУ в Оршанском уезде ротмистр Мейер собирал для своих армейских коллег сведения о благонадежности некоторых лиц и их связях. Информация, которую жандармам предлагалось проверить, была не всегда точной. Например, разведчики путали фамилии, имена, профессии подозреваемых. Все эти ошибки жандармы могилевского ГЖУ методично исправляли, отправляя информацию в разведотделения.

Однако это не мешало разведчикам снова и снова просить жандармов проверять неточно поданные сведения. Австрийский генштаб, готовясь к войне с Россией, также как и немцы, создал на территории нашего пограничного округа широко разветвленную агентурную структуру. Давно законспирированными агентами австрийцев являлись преимущественно управляющие имениями, обычно немцы, поляки, чехи и др. Немало тайных источников информации было и среди руководителей всякого рода промышленных предприятий и торговых фирм, особенно из числа заведующих складами сельхозмашин и орудий. Такое невинное дело, как продажа плугов для вспашки земли или сенокосилок, часто было лишь ширмой  для тайного сбора сведений о будущем противнике. Почти сразу же после начала боевых действий по приказу русского командования из прифронтовой полосы начали вывозить (а не изживать) иудеев. К этому решению подтолкнули и многие установленные факты шпионажа и диверсионной работы этого племени против Русских войск. То, что еврейское население в большинстве своём занималось шпионажем в пользу Германии в годы Первой мировой войны подтвердил и взятый в плен уже в ходе другой мировой войны в 1945 г. бывший начальник Кайзеровской разведки. На допросах, он действительно в своих показаниях отмечал, что евреи активно работали на кайзеровскую разведку и перед войной и в ходе её ведения. Отличная агентурная сеть была подготовлена австрийской разведкой и на территории Галиции, являвшейся вероятным театром военных действий. Разведчики не только собирали и передавали ценные сведения о русских войсках, но занимались и подрывными действиями: выводили из строя телефонные линии, взрывали водокачки и т. п. Особенно активно действовала вражеская агентура во время сражения на подступах к городу Львову - на реках Золотая Липа и Гнилая Липа.

Осведомленность генштаба была такова, что немцы не раз узнавали даже о самых секретных замыслах русского командования. Так было, например, с Лодзинской операцией, предпринятой в октябре 1914 г. По плану штаба Северо-Западного фронта русские войска начали наступление на берлинском направлении с целью перехода границы. Однако немцы, располагая разведданными, решили прорвать русский фронт в районе Лечицы, задействовав армию ген. Макензена. Командующему 5-й армией ген. Плеве, удалось взять прорвавшиеся германские части «в мешок» и приостановить их дальнейшее наступление. Тогда немцы двинулись в обход другого русского фланга, и, хотя эта операция закончилась неудачей, русское наступление на Берлин провалилось и войска были вынуждены перейти к бесперспективной позиционной войне. Что же до полноценной борьбы со шпионажем, то велась она крайне слабо во многом из-за того, что низкий уровень подготовки многих контрразведчиков и некая неопределенность их полномочий не позволяла в полной мере применять классические методы работы КРО. К тому же среди ряда сотрудников военного контроля бытовало мнение, будто «шпиона по роже видать», а подобная точка зрения делала все тонкости агентурной работы попросту бессмысленными и ненужными. В результате «агенты контрразведки пошли по жандармскому пути и сумели дискредитировать все дело». Сотрудники военно-контрольной службы на фронте и в тылу арестовывали десятки подозреваемых в шпионаже, но большая часть этих людей никакой развед. деятельности не вела, поэтому их приходилось отпускать на свободу. Эти факты не отрицают того, что агенты военной контрразведки на некоторых участках фронта, столкнувшись с активной работой вражеских шпионов, показали довольно высокую квалификацию в деле их обнаружения и обезвреживания. Например, военным контролем 3-го кавкорпуса в январе 1915 г. была задержана группа разведчиков, распространявших среди солдат корпуса антивоенные пропагандистские прокламации.

Несмотря на подобные частные случаи, к весне 1915 г. генерал-квартирмейстер ставки Ю.Н. Данилов констатировал полный развал фронтового контршпионажа. Исследуя причины сложившейся ситуации, ген. М.Д. Бонч-Бруевич, курировавший работу КРО Западного фронта сделал ряд неутешительных выводов. Во-первых, «контрразведывательные отделения обычно не знали, какую именно операцию развивает фронт, армия, корпус и т. д., поэтому они и не могли представить себе, какие именно районы наиболее нуждаются в прикрытии их контрразведкой». Во-вторых, «руководство контрразведкою уходило от начальников штабов, а это имело своим последствием полную оторванность контрразведки от оперативной деятельности войск». В-третьих, КРО «не имели представления о системе шпионажа со стороны противника», поэтому их работа «сводилась к улавливанию случайно попавшихся разведчиков и шпионов». Там, где слишком долго царила тайна, поселяется забвение. Это не во всех случаях так, поскольку информация которая, например, последует ниже, стала открытой и не потерянной. Летом 1915 г. на Русском Севере (в Белом море) на главном торговом пути, связывавшем Россию с союзниками, и прежде всего с Англией, появились немецкие мины. Архивная папка с надписью: "Дело Архангельского Контр-Разведывательного отделения о минах в Белом море..." начинается с вырезки из газеты "Архангельск" за 5 июля 1915 г. Для сведения мореплавателей объявляется, что в городе и бассейне обнаружены плавучие мины...". Следующий лист "Дела..." представляет секретную телеграмму из Петрограда в Архангельск подполковнику Кашинцеву от ген. Бонч-Бруевича: "По сведениям нашего великобританского военного агента, служащий по транспорту грузов в Гамбурге, разбрасыванием мин на Белом море руководит немецкий офицер. Примите меры совершенно срочно".

Продолжение следует в части  8                http://proza.ru/2019/12/24/1368


Рецензии
Очень интересно, правда, мне, неискушённому в такой теме читателю, нелегко читать (мозги вспотели).
Восхищает работа военной контрразведки России, люди, не всегда имеющую необходимую подготовку (думаю, не их вина). Вызывают уважение Ваши разработки этой темы

Удачи, сил и здоровья Вам, Николай Филиппович!

Наталья Караева   14.05.2019 10:17     Заявить о нарушении
Благодарю Вас, Наталья!

Николай Мринский   14.05.2019 11:43   Заявить о нарушении