1000 Мотыльков

Сергей Понимаш
Множественные раны покрывали мое тело, из которых обильно шла кровь. Лежа на земле, я понимал, как тяжело мне будет встать опять на ноги, но мысль о моей любви не давала мне покоя. Я пытался подняться, честно, но всякий раз лишь падал от усталости обратно. И тогда я заснул, вырубился, потому что больше не смог ничего сделать. Только спустя время я смог подняться на колени, прежде чем, облокотившись о стойки пешеходной лестницы, встал на обе ступни. «Я иду к тебе, любимая», — прошептал я в тишине.
На ночном небе не было ни звезды, и я шел, спотыкаясь, к ее дому. Я знал: там мне не рады, и дверь закрыта, и окно заперто, но тысячи мотыльков не летят так просто в темноте. Они появились возле ее дома, прямо возле порога, и я понял: это судьба. Я всегда верил в тысячу мотыльков. Они, как иллюзия, но только на самом деле являющаяся правдой. Я пока не знаю, как я зайду в дом, но знаю одно: мне помогут мотыльки, они помогли мне найти любовь, а теперь помогут вспомнить о своей участи. Я буду верен тебе, и я найду тебя даже там, где и искать не следовало бы. Каждый шаг, словно удар по моей спине, отдается во всем теле болью, но я приду, несмотря ни на что. Я уже совсем близко, я чувствую ее, она там, где и должна быть: в своей кровати тихо спит. И я вижу окно. И вот они сияют в ночном свете и порхают своими мелкими крыльями прямо над ее окном. Порхают, шепчутся и светятся, превращая яркий белый цвет в сине-голубой. Я не буду стучать в ее дверь, я так решил, она все равно меня не впустит. Тяжело быть мной, ведь, по правде говоря, я мало кому нравлюсь. И я не жду этого от нее, я просто хочу еще раз ее увидеть. Во сне она не сможет меня отвергнуть или, того хуже, прогнать вон. Она не сможет сказать мне «нет», а я смогу сказать ей, что люблю ее, пусть даже она меня не услышит. В моем случае это единственный шанс признаться в любви. Возле ее двери есть лестница, ведущая в окно, что ж, это хорошо, на это я и рассчитывал. А мотыльки все следят за ней, они ее охраняют, словно спящую красавицу. Летают то там, то сям, и нигде надолго не задерживаются.
— Мотыльки, что было бы, если бы я был другим? Почему я вынужден всю жизнь следить за ней в темноте, ведь я люблю ее?
Но они молчат. Я никогда не пойму, что мне нужно сделать, чтобы ее добиться, да это и не нужно, ведь мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что я ее недостоин. Теперь мне нужно залезть наверх, это будет довольно сложно при моих-то ранах, но что делать, выхода у меня нет.
— Мотыльки, пошли прочь! Вы мне мешаете.
Но они меня не слушают. Первая ступенька далась мне легко, зато на второй я чуть не упал вниз и, глядя, как шатается вся лестница, я решился и перепрыгнул со второй ступени сразу на четвертую. Шум в голове начал отдаваться в сердце, и я понял: он олицетворяет всю боль в целом. Лестница длинная, и на третий этаж я смогу добраться только спустя время, но оно того стоит. Память о ней заставляет мое сердце биться в два раз чаще, и в то же время я понимаю, что увидеть меня она никогда не сможет. Не потому что я этого не хочу, просто ей нельзя этого делать. Я не вписываюсь в ее мир, а она — в мой, и на этом точка. Ступеньки по-прежнему нависают над землей, их много и расположены они высоко, но я поднимаюсь. Раз за разом я все выше, но мне предстоит еще долгий путь. Эта лестница — такая длинная, и мне кажется, что она не закончится никогда. Где-то далеко я слышу голоса, они велят мне спуститься, но я поднимаюсь дальше. Руки сами хватаются за поручни, а ноги перешагиваются через ступеньки. Второй этаж уже позади, в окне я вижу усталую собаку, спящую на диване. Каждая ступень отдается болью, и мне нелегко, ведь раны дают о себе знать. Мотыльки жгут лицо над ее окном, я уже слишком близко и ощущаю их дыхание у себя на теле. Они пронизывают огнем мои кости, но я терплю, что есть сил, и поднимаюсь выше. Внезапно я теряю контроль над собой и, шатаясь, падаю в окно. Оно настежь отворяется, и она открывает глаза. Она проснулась и увидела меня, но не испугалась. Ее глаза смотрят на мое израненное тело с немым вопросом. Она почти не видит меня, и лишь томное свечение тысячи мотыльков освещает комнату.
— Здравствуйте, вам чем-то помочь? — спрашивает она своим прекрасным голосом.
— Нет, — отвечаю я. — Я уже получил то, что хотел, и теперь могу уходить.
— Вы так быстро уйдете?
— Видите ли, я спешу, мне нельзя оставаться дольше, это вопрос жизни и смерти.
— А зачем вы приходили?
— Чтобы увидеть вас. Вы так красивы… — наступило нелегкое молчание, после которого я сказал: — Ну, все, мне пора.
— Постойте, я вам действительно нравлюсь?
— Да, больше всего на свете. Я готов умереть за вас, если представится такая возможность.
— Зачем же умирать, вы могли бы прийти завтра опять.
— Об этом не может быть и речи, меня вообще здесь не должно быть. Понимаете, я не тот, за кого вы меня принимаете, я не человек.
— А кто вы?
— Ограничимся тем, что я из другого мира.
— Из какого?
— Из того, где нам нельзя быть вместе. Я чужой здесь и лишь ночью я могу приходить и любить кого-то, ведь эта моя кара: влюбиться в девушку из другого мира, с которой мне нельзя быть вместе. А мотыльки — это моя боль, они заставляют меня вспоминать о моей участи, о моем долге. Когда я их вижу, сердце начинает сильно колотиться, а из ран сочится кровь. Прикосновение к этим мотылькам невозможно, я умру, если буду любоваться ими. И они всегда там, где вы. Но я не боюсь их, я не боюсь боли, главное, что я увидел вас, а теперь мне пора, я буду любить вас дальше, но уже один и далеко отсюда.
— Не надо уходить, вы делаете себя несчастным.
— Так надо, это моя судьба.
— А что, если нарушить запрет, если перестать подчиняться их нелепому закону, вы ведь можете быть счастливы, вы мне тоже нравитесь.
— Вы не знаете, кто я, будет только хуже. Я должен уйти.
Повернувшись к окну, я начал отдаляться от нее, но не смог сделать и шага. Она подбежала ко мне и поцеловала в губы. Те мгновения, что я провел вместе с ней, были незабываемыми, я был счастлив, ведь об этом я не мог даже мечтать, но в тот же момент мотыльки ворвались в комнату и полетели прямо навстречу мне. Тысяча мотыльков, словно рой пчел, начали кружить надо мной, завывая свою заунывную песню, и я понял, что мне пора.
— Прощайте, я вас никогда не забуду, — сказал я, бегом выбежав из дома.
Я долго бежал по лесу, не оборачиваясь, но ощущая их присутствие у себя за спиной, прежде чем понял, что силы мои иссякли. Я упал на колени и начал молиться своему богу. Я молился, чтобы он спас мою душу, и чтобы она не затерялась среди других блуждающих душ. Я обернулся, но мотыльков уже не было, мои раны перестали болеть, а голова — кружиться.
— И что же было потом? — спросил маленький мальчик, ставший мне другом еще до моей любви к девушке и до моего наказания быть вечным заложником мотыльков.
— Потом я ушел, долго бродя по лесу, я вышел на дорогу. Шагая по ней, я набрел на распутье и, прочитав заклинанье, отправился обратно в свой мир.
— Но разве вам не хотелось вернуть свою любовь? Встретиться с ней снова? Снова обнять и поцеловать?
— Об этом и речи быть не может. Видишь ли, мотыльки — очень находчивые существа, они как обязанность, которую я должен выполнять всю жизнь. И дня не проходит, чтобы я не думал о ней, но мотыльки не позволят мне быть с ней рядом.
— Мотыльки так жестоки. Почему?
— Они как инструмент в руках Бога, который наказывает всех тех, кто противится его воле, и идет туда, куда не следует. Я получил свои раны, когда мне было 18 лет, решив, что мне никто не нравится, я прочитал заклинание и сказал, что хочу увидеть самую красивую девушку из параллельного мира. Когда я увидел ее, то влюбился и понял, что хочу встретиться с ней, но меня наказали, и теперь тысяча мотыльков вечно рядом с ней.
— Но почему тысяча? Почему не какое-нибудь другое число?
— Ровно тысяча мотыльков, по-другому и быть не может. Ровно столько ран на моем теле, понимаешь, это равная симметрия между моим телом и ими.
— И что же ты теперь будешь делать?
— Ждать и вспоминать о ней, ее лицо навечно отпечаталось у меня в памяти.
— А как же другой мир? Там ты еще появишься?
— Туда путь мне уже закрыт, это не значит, что я не смогу прийти туда. Просто это равносильно моей смерти, ведь они там ждут меня.
— Как ты думаешь, эта девушка тебя вспоминает?
— Наверное, но какая разница, нам не быть вместе. И я, к сожалению, смогу ее видеть только у себя в воображении, вспоминая о нашем прекрасном поцелуе.
Внезапно я услышал чей-то стон и понял, что он доносится откуда-то рядом. Кто-то нуждается в моей помощи, и я должен его спасти.
— Пока! — я попрощался с мальчиком и пошел навстречу голосу.
Прошло немного времени, прежде чем я увидел тело израненной девушки. Оно лежало на полу, а из многочисленных ран текла кровь. Она была прекрасна, девушка из параллельного мира, которую я всегда любил и, несмотря на все увечья, я понимал, что жить без нее не смогу.
— Очнитесь, — сказал я. — Придите в себя, вам не нужно здесь быть, уходите.
— Уже слишком поздно, — откашлявшись, сказала девушка. — Память о вас заставила меня пойти на ужасный поступок.
— Что случилось?
— Когда вы ушли, я прочитала заклинание, чтобы найти незнакомца, вломившегося в мое окно посреди ночи. И оно показало вас. Я пришла к вам и теперь сама не знаю, что мне делать.
— Зачем вы сделали это?
— Не знаю, мне кажется, что вы мне нравитесь очень сильно, настолько, что я готова пожертвовать своей красотой и обречь себя на раны, чтобы оказаться здесь.
Я обнял ее и поцеловал, из наших губ сочилась кровь, а ноги подкашивались, но мне было все равно. Мы любили друг друга. И только тысячи мотыльков жалили нас во время поцелуя, напоминая о нашей судьбе.