Эликсир жизни. Курортный роман. 15

Я молчала.
 - Ну, что ты молчишь? – спросил он.
- Думаю, - ответила я.
- О чём?
- Я думаю… нужна ли я этому танцу...
Князь постоял, потом опять сел.
- Я же не хотел тебя пугать, - сказал он. – Я просто пытался объяснить, но кажется, ещё больше запутал. Ешь персики…
- Не хочу, - сказала я.
- У-у.., - протянул князь. - Как всё сложно… Я что-то не так сказал? Я что-то не так сделал? Я хочу понять. Ты переживаешь, что что-то не получается? Но у тебя много получается. Ты, например, сразу правильно пружинила. Ты сидела когда-нибудь в седле?
- Сидела, - сказала я, - ужасно неудобно. Кошмар. Вся измучилась…
- Значит, неправильно посадили, - сказал князь. - Ну, неважно. Я почему-то подумал, что ты занималась. Вот правильная посадка в седле это хорошо демонстрирует. Это очень похоже на упругость в шаге. Между прочим, все новички в танго об это спотыкаются, все привыкли пружинить по горизонтали, а тут надо по вертикали. А у тебя вышло сразу.
Я, правда, не понимаю твоих проблем. Вот сейчас, почему ты сбежала? Буквально у меня с колена. Всё же было хорошо. Красиво. Я уже не знал чем перекреститься. Нет, слилась куда-то, вырвалась и сбежала. Что было не так?
- Я испугалась. – сказала я честно.
- Чего?
- Тебя.
- Было неудобно, неприятно?
- Нет, всё хорошо.
- Тогда что?
- Мне показалось, что это не ты…
- Не я? – он вытаращил глаза. - А кто?... А! Я понял… Наверное, тот гад, который является в снах твоих с желанием тебя унизительно облапать в подъезде… Всё-таки, на, держи свои персики… раз такие драмы. Рассказывай.
Я взяла персик.
- Я не знаю, как объяснить, но в каких-то ситуациях я тебя боюсь.
- В каких ситуациях?
- Когда чувствую твою силу. В любой форме. Когда я вижу, что ты сильнее. Когда ты знаешь, что делать, а я не знаю. И я вижу.., что ты знаешь не только вот этот момент жизни, но и вообще, дальше… куда я даже заглянуть не могу никогда. Потому что… потому что у тебя есть возможности, потому ты призван, а я нет. У меня всё желание пропадает, я начинаю думать, кто ты…
- Ну, так это нормально, ты просто чувствуешь лидера. Мы же об этом говорили. Ты всё время сама рвёшься руководить. А тут танго. Перед тобой более сильный партнёр. Вне танца ты им вертишь, как тебе вздумается. Он тебе с удовольствием подчиняется, ты этим пользуешься. А в танце лидер встаёт стеной. И у тебя паника. Я тебе об этом говорил в тот первый раз… И тебе это так мешает?
- Танцевать мешает. У меня комок в горле…
- Так плохо?
- Это не плохо… Это… просто не монтируется с танцем. Это уже что-то другое, это не танец, это вообще не танец. Какая-то стихия. Я уже не вижу тебя, я вижу... бесконечность какую-то… Мглу.
- Мглу?
- Да. Не знаю, как объяснить. Мгла, бездна, стихия. Провал. Там жизни нет.
- Жизни нет?
- Да, кажется…
- И тебе так страшно? Это страшно?
- Это… другое. Я… мне просто хочется встать перед этим на колени…
- Вот как, - сказал князь и замолчал.
И я замолчала. Мы оба смотрели вдаль. Море было сегодня кроткое, послушное. Красиво и мирное. Совершенно не верилось, что вчера оно колотилось о скалы и что-то ненавидело… Сегодня оно всех любило…
- Ты тоже какие-то странные вещи во мне будишь, - сказал князь задумчиво. – Бояться я тебя не боюсь, но… мне всё время кажется, что я тебя знаю. То смех кажется знакомым, то оттенок волос… Ты как какое-то моё прошлое, которого я не знаю. Как на старой фотографии, на которую в детстве смотрел. Смотрел-смотрел, запомнил, а потом забыл.
- Слушай, - я оживилась. - А может, правда, так было? Ты может быть, видел меня в журнале? То есть, не меня, а похожую девушку. Вспомни, интересно же…
- А смех?...
- А смех… А, так это же кино! - мгновенно нашлась я. – Значит, ты в детстве смотрел какое-то кино. Может, не один раз. Там была похожая актриса. И ты мог видеть фото этой актрисы в журнале. И сейчас тебе всё это вспоминается. Мы знаешь что сделаем? Мы найдём все фильмы, которые были в нашем детстве. Пересмотрим всех похожих актрис и… - я споткнулась о его взгляд.
- Пани, - сказал князь. – Вы на каком свете? - Вы через два дня улетаете отсюда.
- А, да, - вспомнила я… Всё время кажется, что я здесь живу.
- Мне тоже, - сказал князь. – Кажется, что всё это было всегда. У тебя так же?
- Да… Слушай, а что если я приеду зимой? Представляешь? Наберу отгулов…
- Приезжай. Я найду тебе жильё без проблем.
- А если на Новый год?
- Ещё лучше. И ещё невероятнее.
- А у вас снег-то есть?
- Боюсь, что нет. У нас до декабря цветут розы.
- С ума сойти… Да, возьму и приеду. И ты меня доучишь. И мы будем танцевать танго. А потом откроем школу.
- Хорошая идея, - сказал князь. – Но я с тобой танцевать не буду.
- Ка-ак? – я вытаращила глаза.
- А вот так. Пускай с тобой другие мучаются. Я за эти два дня искупил все грехи своей молодости. Ты вот сама подумай, что ты творишь? Бросаешь всё и уходишь посреди фигуры, это нормально? Это всё равно, что из постели от мужчины удрать…
- Князь!!!
- Что?
- Ну, что ты говоришь!!! Я не буду больше ничего рассказывать тебе!!!
- Почему?
- Потому что у тебя дурацкие ассоциации!!!
- А что я такого говорю? Я правду говорю. Всё же прерывается, всё движение, всё настроение, все выстроенные чувства. Все ожидания сломались. Я же тебя удерживаю, в этот момент всё выверено – ось, баланс, всё это надо сохранять правильно, и тут она вдруг разворачивается и уходит… Бездну она там, видите ли, увидела… безжизненную..
Я фыркнула.
- Ты вот сказала: школа танго. Представляю себе эту школу: ты показываешь что-то ученику, он старается, смотрит, как на богиню – и вдруг откуда-то бездна: бу-у-э-э-э, - он сделал страшные глаза и помахал руками вокруг головы. Я покатилась.
- Люблю, когда ты хохочешь, - сказал князь – Ладно, пойдём просто танцевать, что ты любишь. Чёрт с ним, с этим ганчо, если тебе не нравится. Хотя непонятно, за что ты его невзлюбила. По-моему, тебе оно очень идёт по твоему характеру. У тебя получится очень озорное…
- Ладно, - сказала я, вздыхая и поднимаясь. - Пошли на твоё ганчо. Уговорил…
- А вот, между прочим, аргентинки, - сказал князь, обнимая меня, - никогда не спорят со своими мачо. Не выступают, не вырываются, в подъездах не дерутся…
- Откуда ты знаешь про аргентинок?
- Слышал, - сказал князь, поднимая меня в воздух.


Я примчалась домой с новыми знаниями, с новым налётом загара и трофейными персиками, которые выкатила  под нос Милке, сидящей за столом посреди косметического безобразия. Милка ахнула, потом охнула, потом съела персик, потом второй, оценила по высшему классу, после чего мы страстно разругались.
- Да успокойся, я тебя умоляю! - бушевала я, бегая по квартире босиком. - Ничего со мной не случится! Хватит уже меня опекать!
- Говори тише! Через стену – курортники!
- Хорошо, скажу тихо. Я не понимаю тебя. Ты хотела, чтобы я отвлеклась? Ты же сама хотела. Чтобы я развлеклась, реанимировалась, хлебнула эликсира жизни, забыла о прошлом, расцвела, понимаешь, для будущего. Вот это сейчас всё происходит. И даже уже произошло. И ты, вместо того, чтобы за меня радоваться, сидишь и скрипишь тут, как курица. Я понимаю, все разворачивается без твоего контроля. Но ведь по твоему же плану!
- Не говори глупостей! – сказала Милка сердито. – Персики мыла?
- Да мыла, мыла! Сначала сожрала, а потом спрашивает… А ты куда это такая красивая?
- Я иду в видеосалон. С Вольдемаром.
- Ох, чёрт возьми! - сказала я. – То-то я и думаю, откуда ветер дует насчёт мытья персиков… Вот и отправляйся давай! И не мешай мне жить полной жизнью. Привет Вольдемару.
- Вавочка, - жалобно запричитала Милка. – Я просто не хочу, чтобы всё повторилось…
- А что, что собственно, должно повториться?! Что??
- Тише! Курортники! То, что у тебя уже был роман с красивым мальчиком!  Последствия войдут в историю. А теперь появился ещё один красивый мальчик. Как снег на голову, понимаете ли... Их для тебя прямо с конвейера снимают. Напрашиваются мысли о закономерности. Я тебя не собираюсь контролировать, очень мне нужно… Я просто хочу…Ты же не слушаешь совершенно... И вот сейчас тоже не слушаешь...
- Даа-ас ист дер Парижер танго, месье… - распевала я, собирая вещи по комнате, - А зато я знаю, что такое ганчо! Вот ты знаешь?
- Нет, не знаю. Что-нибудь неприличное.
- Как ты угадала?
- Видела твоего князя. У него на лбу написано: ловелас и сердцеед.
- Скажите, пожалуйста… Можно подумать, сейчас ей в видеосалоне покажут технологию разведения незабудок в теплице. Голову на отсечение, какую-нибудь греческую смоковницу…
- Ну, я надеюсь, у вас хоть не было никаких глупостей у всех на глазах, - сказала Милка, беря сумочку.
- У нас было всё… у нас было всё… - я затанцевала по комнате, пытаясь уловить себя в зеркале –  Та-анго…  Парижер та-анго… ихь шенке дир майн херц байм танго.... - Милка стояла в дверях изваянием. - Ну, не было, не было! - Я остановилась. - Успокойся. Танцевались-обнимались-целовались, да, да, да, у всех на глазах, разумеется. Но больше ничего. Иди, давай, уже… полиция нравов…

Оставшись одна, я перебрала высыпанное из сумки на стол. Кусок оборванной телеграммы я скомкала и выбросила в мусорницу в кухне. Расчесала волосы. Подумала, вернулась в кухню, вытащила скомканный клочок из мусорницы и принесла обратно. Ни к чему разбрасывать по чужим домам хвосты своих горьких ошибок. Я развернула комок бумаги. Это была половинка с подписью. Я смотрела на неё, пытаясь вытащить прошлое. Вся прежняя история выглядела как сквозь мутное стекло – тусклой, несущественной, незначительной. Неживой. Умершей. Прошлого не было. Всё было смыто. Всё было стёрто. Словно морской волной.
Я подошла к окну. Южное небо дышало за его распахнутыми створками. Хотелось прыгнуть прямо с подоконника в это вдохновенное пространство неги и свободы…
Я стояла, смотрела невидящими глазами в небо, поражаясь, что так бывает. Я даже посчитала по пальцам, не веря себе. Первый день – танцы в санатории. Второй день – встреча на набережной. Третий день – танцы на берегу и везде-везде. Четвёртый день – лазанье по горам.
Пятый день. Сегодня. И он ещё идёт… Первый и второй дни – если строго, то тоже по полдня. Что же получается? Три с половиной дня? Всего-навсего три с половиной дня…
Три с половиной дня – и два года… Целых два года уничтожены одним росчерком танго под южным небом.
Это бывает, звенело во мне. Это бывает... А я не верила. Я думала, что всё, никогда больше, никого, ни за что…
Потому что нечем.
Оказывается, есть чем? Но откуда? Откуда взялось на таком пепелище? Откуда-то взялось, вырвалась… Безоблачное, нестерпимое счастье. Эликсир жизни…
Я во второй раз скомкала оборванный листок и сунула в сумку, чтобы больше не вспоминать. И побежала искать свежее платье.
 
музыка: Миррей Матье, Парижское танго https://www.youtube.com/watch?v=78a2NYmgGZI

продолжение: http://www.proza.ru/2016/08/22/1072               


Рецензии