Эликсир жизни. Курортный роман. 18

Обняв колени руками, я смотрела на князя. Он сидел отстраненно, не касаясь меня, далёкий, точно так же, как я была далека вчера, когда сидела на его куртке и изо всех сил сдерживала слёзы.
- Когда ты вчера рассказывала, какой ты была, я тебя понял. Это состояние. Когда ничего не хочется. Кругом пустота, не за что уцепиться…
- И ты так и не знаешь, где она?
- Нет.
- Но это чудовищно… Совсем ничего не оставить? Ни одного слова?
- Ну, почему ни одного, она писала в армию несколько раз... И ещё потом… Помнишь,  когда ты сломала каблук, я пообещал тебе туфельки?
- Конечно, помню. Ты – моя Золушка, – процитировала я, не удержавшись.
- Я не врал. У меня эти туфли дома. Вернее у деда, в Богатовке. Они там спрятаны от всех, про них не знает ни одна живая душа.
- Какие туфли? – я округлила глаза. – Что за туфли?
- Это уже другая история… Когда я вернулся из армии, я кинулся искать её следы. И не нашёл. Никто ничего не знал, все наши расползлись, кто-то вышел замуж, кто-то женился, кто-то уехал. Я знал, что не увижу её, это предполагалось. Она предупреждала меня. Ещё в самом начале сказала, ещё до всего, что мне придётся это пережить, и я должен быть к этому готов. Она мне сказала: если ты научишься прощаться, ты научишься жить. Но… я не знал, что это окажется так жестоко и больно... Я вдруг понял, что я вовсе не домой хотел вернуться, а к ней… Понимаешь, пацан всегда хочет стать настоящим мужчиной. И если он влюблён – чтобы это оценила девушка. Явиться со всей доблестью и силой. В армии все об этом мечтают. Как они вернутся – и все девушки скажут «ах»! Конечно, мне хотелось, чтобы она увидела меня взрослого и мужественного. И оказалось, что смысла в моём возвращении, в общем-то, и нет. Нет, как раз девушки-то все сказали «ах!». Но мне-то нужна была одна… Короче, никаких следов я не нашёл. И вдруг одна девочка приехала - мы с ней дружили с детства и одно время танцевали в паре – специально приехала из другого места, и передала мне коробку. Такую заклеенную коробку непонятную, и сказала, что это от неё. Мне.
Я заперся в комнате, вспорол коробку, там были туфельки. Я сразу вспомнил тот день. Эти туфли она при мне покупала. Мы ездили с ней в Геленджик, уже после школы, перед армией. Просто так ездили, гулять, мы часто уезжали, она не хотела, чтобы нас видели вместе у нас в городе, берегла мою репутацию, хотя мне было наплевать. И тогда она купила эти туфли, себе для танцев. Туфли для танго особенные, у нас нет специальных, это в Аргентине можно купить всё - обувь, платья, галстуки… А женские туфли.., там каблук определённый, открытые пальцы, застёжки... В общем, она нашла что-то похожее и купила. И надела их вечером того же дня. Точнее, я их ей надел…Она попробовала в них потанцевать. Со мной, - он помолчал. - И они ей не подошли, всё-таки неудобны оказались для танцев. Хотя очень красивые. Я тогда забыл про них, конечно, и вдруг увидел сейчас. Вспомнил всё. Как она их выбирала, как мерила перед зеркалом, продавщица говорила: на таких ногах все туфли красивые… А я стоял рядом и глупо гордился… Хотя нет… почему глупо, мне вполне было чем гордиться. Самая красивая на свете женщина была со мной... В общем, вспомнил весь тот день. И весь тот вечер. И всю ту ночь…
Сверху в коробке лежала записка от неё, написанная по-английски. Короткая совсем: Пусть твоя девушка будет счастлива. И всё. Только эти слова и её имя. И больше ничего…

- Красивая история, - сказала я. – И грустная. Но красивая, как сказка… Прямо так и хочется сказать: и князь хранил ей верность всю жизнь…
- Да ты что, - спокойно сказал князь. - С точностью до наоборот,  - Я ринулся её забывать с недостойной для князя лихорадочностью. По-моему, в тот же самый вечер. У меня не было другого выхода. У мужчины есть пять способов спасти разбитое сердце. Уйти в запой, уйти в загул, уйти в работу, уйти на войну. Стать святым. Работы у меня тогда ещё не было. С войной были проблемы. Для святости у меня не хватало возраста. Поэтому первые два варианта я эксплуатировал на всю катушку.
Не буду пани мучить подробностями, но если в тезисах... два раза тётка своими руками укладывала меня под капельницу. Один раз я чуть не утонул сдуру. Один раз чуть не сорвался со скалы.
- Так было плохо?
- Это не было плохо, - он посмотрел на меня. - Ты же знаешь, как это. Это не плохо. Это - никак. Кругом, во все стороны всё одинаково - просто никак.
- Да, - сказала я. - Понимаю, да... Получилось забыть?..
- Технически, конечно, - он усмехнулся. – Здесь курорт, все условия, чтобы выжигать любовь калёным железом. Это на сны не наложишь запрет... А вся реальная жизнь… я при всём желании не вспомню, что было за тот год… кто был... сколько... где... Собственно, я и не стремился никого запоминать…
- Вообще, в таком положении и состоянии логичнее всего жениться, - сказала я.
- Ну, так я чуть и не женился как раз. Но вот не повезло. В милицию попал...
- Что-о? - я вытаращила глаза.
- Правда, - засмеялся князь. - Подрался на дискачах. Зуб кому-то выбил... Хотя потом оказалось, просто расшатал. Но забрали меня прямо с танцев...
- И что?
- Да ничего... У меня там родственник, он пришёл утром и говорит: заявление на тебя не поступило, как мужик мужика я бы тебя отпустил на все стороны, чего уж там, сам из армии приходил пятнадцать лет назад... Но твоя мать просила посадить тебя на недельку или две. Чтобы пока не куролесил...
Я засмеялась. Князь тоже.
- Я ему говорю: слушай, как мужик мужика, запри меня ещё на ночь, мне надо подумать. О жизни. Он сказал: это без проблем, хоть на все пятнадцать суток. Короче, отоспался я там, отдохнул, подумал хорошенько - кстати, удобное место для размышлений. И пришёл домой жить по-человечески.
- А девушка как же? - спросила я. - Невеста которая?
- Невеста?.. А, ну... я, разумеется, как честный человек к ней пошёл, к своей невесте, и сказал, что... нужно проверить наши чувства. Она посмотрела на мою заплывшую рожу, на мои разбитые в кровь кулаки и согласилась. Здравая была девушка, - он засмеялся
- Приезжая?
- Ну, конечно, приезжая... Местные меня знали, как облупленного... Между прочим, к сведению пани, - он повернулся ко мне мне и помахал романтично в воздухе рукой, - ваш князь вообще-то достаточно высоко котировался среди местных девушек... Как минимум две ждали, когда я вернусь.
- И ты их разочаровал.
- Скорее всего. Хотя одна ждёт до сих пор. А знаешь, кто меня спасал?
- Не она?
- Нет. Сестрёнка... Вот ей я всякий был нужен. Я был для неё самый главный. Большой Брат. Самый-самый большой брат, ни у кого такого не было. Ей всё равно было, какой я. Главное, что я большой, сильный и лучше всех. Мы с ней шли на море на весь день, разглядывали камешки, красивые ракушки искали, ловили крабиков, отпускали их в море... я слушал, как она чирикает всякие свои глупости, смотрел на неё и думал: как хорошо, что она у меня есть...  Лежал на песке и думал, что всё хорошо, что жизнь прекрасна всё-таки...
Мы одновременно глубоко вздохнули, глядя в тёмное море.
- И тебе совсем не хотелось её найти? Можно же найти человека...
- Хотелось, - сказал князь. - Иногда до умопомрачения. Особенно в бессонные ночи. Тогда я шёл к морю и просто плыл до изнеможения. И однажды ночью еле вернулся. Попал в тягун.
- Куда попал?
- В тягун. Возвратное течение. Бывает такое в море. Рип каррент… обратка… тащит от берега. Я, конечно, знал про него, но вдруг потерял ориентировку в темноте. Из рипа можно выплыть только поперёк. У меня вдруг не получилось, я перестал видеть огни берега. Как будто занавес чёрный рухнул, всё пропало. Не знаю, что это было. Такое чувство, что ты ослеп. И в какой-то момент я подумал: ну и ладно, всё к лучшему. Перестал вообще грести, меня понесло в открытое море. И благодаря этому я в конце концов сориентировался. Выплыл. Но с жизнью успел попрощаться. На обратный путь сил еле хватило. Выполз на берег, место уже другое, одежда неизвестно где… я отдышался и подумал: как всё глупо, нельзя так жить… растерзанным на два человека…
- Почему на два?
- Ну, один живёт, так, как привык, как надо. Ходит на работу, что-то делает, разговаривает. А второй внутри всё время режет себе вены от бессмысленности… Я же понимал, что незачем её искать. Она знала, где я. Раз не дала о себе знать, значит, у неё всё хорошо. А тогда зачем? Искать человека, чтобы спросить, как у него дела? Нам же не по семьдесят лет, чтобы тихо вспоминать молодость. И так понятно, какие дела. У  неё своя жизнь, она старше на десять лет, у неё танцы, мечты, планы, муж, в конце концов, с которым правда, там всё было очень непонятно и странно, но тем не менее… Всё правильно она сделала... дала мне всё, что могла, и красиво ушла… А она очень много дала... У меня были три счастливые года. Это много для моей тогдашней короткой жизни... Да и для нынешней тоже… А я был очень счастливый тогда, каждый день начинался счастливо. Чтобы ни случалось, что бы ни происходило, я всегда думал: у меня есть она… я её увижу… И это было сильнее всего. Какой-то бесконечный праздник, в который даже не верилось. И всё было здорово тогда.... Мы торжественно станцевали на моём выпускном...
- Правда?
- Ну да. Она же сама всегда и готовила вальс, это было её обязанностью. Там, конечно, весь выпуск наш танцевал прощальный вальс, но мы с ней начинали.... Такой прямо чистый-пречистый вальс, романтичный дальше некуда... Зал рыдал. У меня где-то фотографии дома...
- Красиво, - вздохнула я... - но всё равно грустно... Как она сказала: если ты научишься прощаться, ты научишься жить?
- Да.
- Ты научился?
- Я считал, что да. А когда встретил тебя, то понял, что ни черта я этому не научился...

продолжение: http://www.proza.ru/2016/08/22/1770


Рецензии