Девиз моей души. Часть 2. Глава 20

Возвращение в предновогоднюю Пермь было одним из лучших воспоминаний на моей памяти! И дело было вовсе не в той особой атмосфере, которую чувствует каждый человек, вернувшийся домой, нет! Конечно, вид празднично украшенного города произвел на меня неизгладимое впечатление, однако самое большое сокровище я обрела еще в Москве – громадный духовный подъем, неустанно подталкивающий меня к искуплению прошлых грехов.

Со времени моего возвращения в Пермь не произошло никаких внешних изменений. Я по-прежнему жила в квартире Ираклия, который все так же работал охранником в ночном клубе «Night». Марго не переставала ревновать меня к бывшему возлюбленному (они с Ираклием благоразумно решили остаться друзьями) и снимала квартиру недалеко от его дома. Жизнь потекла по-старому, и мы, не жалея прошлого, постепенно вошли в ее тихое привычное русло. Все, кроме меня.

Я была единственным человеком, который после всего пережитого уже не мог, да и не хотел возвращаться к тому, что было. Передо мной стояли две главные задачи, которые обязательно нужно было реализовать до Нового Года: первая – во что бы то ни стало помирить Марго и Ираклия, сделав их снова парой, и вторая – навестить тетю Машу и сестер, поставив, наконец, в своем прошлом жирную точку. Если с первой (пока я не придумала, как это устроить), пришлось повременить, то к решению второй можно было приступать хоть сейчас. Ровно за две недели до Нового года, то есть пятнадцатого декабря, я приступила к ее реализации.

Пока я шла в полицию, чтобы поговорить со знакомым мне по истории с наркоманским притоном генералом, мысль о том, зачем вообще я все это затеяла, не покидала меня. Это был какой-то странный, может быть, даже безумный, неконтролируемый порыв. Мне вдруг захотелось встретиться с бывшими родственниками, черты лица которых, я начала уже забывать, и просто посмотреть им в глаза, сказать несколько слов, узнать, наконец, причины их поступков. В старом году принято заканчивать все дела, начало которым положено, чтобы в новом году к ним больше не возвращаться. 

В отделении полиции моему приходу все чрезвычайно обрадовались: и беззаботно живущие курсанты Пашка, Витька, Юрка, и громкоголосый майор Соловьев, по прозвищу «Соловей», и суровый капитан Березкин. Мне немедленно подвинули лучшее кожаное кресло, налили в самую большую кружку последнюю чайную заварку и засыпали всевозможными вопросами. Я рассказала старым знакомым о своей поездке в Москву и правду о победителе конкурса (на экранах телевизоров, благодаря монтажу, шоу закончилось на вручении мне сертификата, все остальное было вырезано). Упоминание Марго произвело на полицейских удручающее впечатление: имя им было известно по допросу Ираклия и судебному разбирательству почти трехгодовалой давности.

-Значит, эта Марго опять отбила твоего жениха? – бесцеремонно поинтересовался Пашка.

-Вообще-то Ираклий не мой жених, – покраснев, (чего со мной давно не случалось) ответила я.

-А чего тогда ты так покраснела? – весело подмигнул мне майор. – Ты это самое…брось расстраиваться, слышишь? Все образуется, вот увидишь!

-Я в чужую личную жизнь не вмешиваюсь, – предусмотрительно заметил капитан Березкин, и добавил: - Но имей в виду, мы всем отделением будем болеть за тебя!

-Спасибо, конечно, но сердцу не прикажешь, – вздохнув, ответила я. – Марго и Ираклий оба мои друзья, и я не буду вставать между ними. Наоборот, хочу их помирить.

-Ты ангел, – восхищенно прошептал Юрка, отчего я еще больше покраснела.

-Спасибо, – еще раз поблагодарила я. – А где же Родион Александрович?

-А вот он я! – послышался позади нас веселый голос, и на сцену, пританцовывая, вышел генерал Подорожников и обратился ко мне. – Ну, здорово, Ритуля!

-Здрасьте, – дружелюбно ответила я и, улыбнувшись, добавила: - Значит, вы все слышали?

-Каждое слово, – подтвердил Подорожников и приземлился на ближайший стул. – Ну и авантюристка же ты! А чего Ираклий не заходит?

-Он хотел, но я его не пустила.

-Ясно, - генерал весело подмигнул мне. – По делу ты к нам али соскучилась?

-По делу, – ответила я, но тут же, спохватившись, добавила: - Ну и соскучилась!

-Ай, подлиза! – Родион Александрович, шутя, погрозил мне пальцем. – Выкладывай, что там у тебя стряслось. Чем смогу, помогу.

-Мне бы хотелось встретиться с моими сестрами, – выпалила я на одном дыхании.

При этой просьбе улыбка исчезла с лица генерала, майор с капитаном странно переглянулись, а курсанты заметно напряглись. В кабинете повисло молчание.

-Я что-то не то сказала? – засуетившись, спросила я.

-Лучше сядь, Рита, – глухим голосом проговорил Витька.

-Я вроде как сижу…

-Видишь ли, Маргарита, - начал майор Соловьев, официальный тон которого мне сразу не понравился. – Твои сестры…

-Господи! – я как ужаленная вскочила на ноги. – Что с моими сестрами? Где они? Что с ними?

-Они умерли, Маргарита, - закончил за майора генерал. – Мне очень жаль.

-Как? – только и успела сказать я до того, как меня начали душить боль и чувство вины.

-Вены вскрыли, – отрывисто бросил капитан Березкин. – Так доза была нужна, что жить расхотелось.

-Господи! – простонала я и без сил упала в кресло.

Майор и генерал подробно рассказали, как было дело. Я слушала внимательно, хотя мне и было очень тяжело. Курсанты кидали на меня участливые взгляды, а капитан от жалости налил мне еще кружку чая, но все это было довольно слабым утешением.

-Мы это… – замялся обычно говорливый Соловьев. - В их палате письмо нашли на твое имя, возьми, – он протянул мне конверт. – Ты не думай, что письмо запечатано было, они оставили лишь клочок бумаги, это мы уже сами упаковали…

-Большое спасибо, – я смахнула с ресниц выступившие слезинки и спрятала конверт. – Где они похоронены? Я хоть на могилку схожу…

-Мы написали матери письмо, но она почему-то не ответила, – продолжал майор. – На похороны нужны деньги, сама понимаешь... Мать так и не объявилась, пришлось решать проблему самим. В общем, похоронили на свои средства. Отпевать не стали. Самоубийц не отпевают, их и хоронить-то как всех нельзя. Но мы все-таки решились. Съезди на Южное кладбище, может, найдешь там могилу, впрочем, вряд ли… Мы и сами точно места не помним.

-Ничего, и на этом спасибо, – я вымученно улыбнулась. – Я пойду, мне еще в одно место заскочить надо.

-Может, тебя подвезти? – предложил капитан.

-Нет спасибо, здесь совсем недалеко.

-Как знаешь, – пожал плечами майор. – Забегай, когда время будет.
 
-Не забывай нас, – дружно сказали курсанты и широко улыбнулись.

-Жениха с собой приводи, – подмигнул мне генерал и добавил: - Спорим, он выберет тебя?

-Он выберет ее, – мягко ответила я и грустно улыбнулась.

Я брела по заснеженным улицам, находясь в космическом состоянии. Смерть обеих сестер, да еще такая ужасная, просто не укладывалась у меня в голове. «Вот как бывает, – думала я, шагая к дому тети Маши. – Был человек, и нет человека. Остались одни воспоминания... В том, что произошло, виноваты все, и я в том числе. Но своя вина всегда тяжелее, особенно перед людьми, которых уже нет на свете! Какая ужасная смерть…»

  За невеселыми мыслями я не заметила, как подошла к дому, знакомому мне по воспоминаниям. Подъезд я нашла без труда и уже хотела позвонить в домофон, но резко отпрянула, услышав за спиной шорох. Медленно обернувшись, я увидела такую картину: в мусорном контейнере (в том самом, куда некогда выбросила мое письмо с конкурсным сочинением тетя Маша), кряхтя и ворча что-то себе под нос, рылась какая-то женщина. Подойдя ближе, я с ужасом узнала в этой старухе лет шестидесяти в грязных лохмотьях с красным испитым лицом и налитыми кровью глазами свою сорокадвухлетнюю тетю. Взглянув на меня, она отчаянно замахала руками, как будто увидела приведение.

-Фу, ты, кхе-кхе, – закашляла она, шатаясь из стороны в сторону как пьяная, хотя, скорее всего, она действительно была пьяна. – Померещиться же такое! 

-Тетя Маша, вы меня не узнаете? – тихим от ужаса голосом спросила я, не решаясь подойти ближе. - Это я, Рита.

  -Рита? – тетя подняла на меня налитые кровью глаза. – Как ты здесь оказалась? Кхе-кхе, о чем это я? Стыд-то какой, – она отвернулась и, вытащив со дна контейнера недопитую пивную бутылку, на моих глазах поднесла ее ко рту. – Племянница дорогая вернулась, а я вот, – она обвела равнодушным взглядом свое жилище, – в этом дерьме живу!

-Тетя Маша, - мой голос дрогнул, но не от холода, а от жалости к ее судьбе. – Что с вами сделала жизнь!

-Жизнь меня, Риточка, - она подошла ко мне вплотную, но я, ощутив отвратительный запах алкоголя, идущий у нее изо рта, отшатнулась от нее в сторону, - пошвыряла по волнам и выбросила на берег, как дохлую рыбу, – она глухо кашлянула и добавила: - А ведь я никому не делала зла!

-Вы уверены? – мои губы подернула насмешливая улыбка, по которой эта пьяная, наказанная жизнью старуха все поняла.

-Есть, есть за мной один грешок! – плаксивым голосом завыла она. – Так ведь один, один только! А бед кхе-кхе свалилась тьма тьмущая! Представь себе, Риточка, - начала рассказывать тетя, – просрочила я платеж за квартиру, а денег нет, я же не работала... Написала письмо бывшему мужу, попросила, как человека, выслать маленечко... для дочек. Так он, скотина этакая, не только денег не прислал, но и ответ не соизволил написать. А потом как-то все само собой закружилось-завертелось: из квартиры выгнали эти, как они… судебные приставы, хахаль мой, трус несчастный, сбежал самым первым, как крыса с тонущего корабля, дочери вообще пропали, черт их знает куда... Слышала, эти две змеи недавно сдохли в колонии для барыг... Туда им и дорога! Наркоманки, что с них взять? Авось похоронили где-нибудь! И осталась я, – тетя Маша истерически зарыдала, потирая грязными руками и без того воспаленные глаза, – одна-одинешенька на белом свете! Вон только помойка да банка пива у меня и остались: первая – мой дом, вторая – моя вода.

-Боже мой! – холодеющими губами прошептала я. – Что же вы едите?

-Что Бог пошлет, тем и питаюсь, – она еще раз опустила руку в контейнер и вытащила оттуда палку испорченной копченой колбасы и несколько гнилых картошек. – Ужин, кажись, сегодня будет!

-А в чем вы ходите? – продолжала я, разглядывая ее ветхое одеяние, состоявшее главным образом из засаленных штанов, рваной кофты и грязной, испачканной чем-то шапочки. – Вы простудитесь, сейчас же зима!

-Добрые люди без одежды не оставят, – ответила тетя, поднимая со дна контейнера потрепанное, обглоданное молью пальто. – Через день сюда вот такие прекрасные вещи носят. Подбирай, да и только…

Тут я поняла, что «новая» жизнь окончательно и бесповоротно сломала эту, когда-то такую сильную, непоколебимую, здоровую женщину.

-Одного я только не пойму, – со слезами на припухших глазах канючила бедная, прибитая жизнью тетя Маша. – За что меня Бог так наказал?

-Вы же сказали, что знаете свой грех? – удивившись вопросу, спросила я.

-Знаю… - промямлила эта жалкая женщина, старательно засовывая под шапочку выбившиеся пряди выцветших, изрядно поредевших волос. – Я, Риточка, конверт с письмом... Помнишь, ты меня просила на почту отнести сочинение для конкурса? Так я его, дура, вот в эту самую помойку швырнула, куда меня три месяца назад вот так же швырнула жизнь.

-Нет, ни это ваш грех! – помолчав, ответила я. – Вы еще больше согрешили!

-Ой, Риточка, знаю, знаю, – залилась слезами тетя Маша, медленно оседая на снег. – Но клянусь Богом, это девки мои твое избиение подстроили, и браслет у одной богатой… как ее там, – я видела, что она изо всех сил старается вспомнить имя и не может, – не помню, сперли. А вещи-то, вещи-то твои тоже они из дому выбросить предложили! Ой, прости, прости меня, Риточка, кабы я знала, кабы знала...

-Не за то прощение просите, – вновь одернула я ее. – У вас, тетя Маша, есть мечта?

-Да какая мне теперь мечта! – болезненно засмеявшись, ответила она. – Мне уж больше не мечтать никогда. А раньше, раньше была... Я мечтала, чтобы у меня было столько денег, что на них можно было бы купить человеческую жизнь!

-А вам не говорили, что в мире есть вещи, которые нельзя купить?

-Да знаю я, знаю, – отмахнувшись от меня, сказала тетя. – Любовь, дружба и прочая дребедень…

-Дребедень? – усмехнулась я. – Вот за это просите прощение!

-Чего? – округлив глаза, переспросила она.

-А что вы хотели? Мир жесток! Счастье еще, что жизнь можно купить, через людей перешагнуть, а любовь – чувство, которое вы называете дребеденью – обменять на мешок с деньгами!

Люди, проходившие мимо, с удивлением оглядывались на нас. Еще бы! Не каждый день видишь, как молодая девушка разговаривает с женщиной-бомжом.

-Вы забрали мою мечту, – я, наконец, открыла карты, – а я за это забрала вашу. Это из-за меня вы лишились всего: и любовника, и денег, и квартиры, и дочерей.

Глаза бедной женщины дико расширились от удивления и страха, а затем она, как подкошенная, упала передо мной на колени и начала целовать мне ноги со словами:

-Прости, Риточка, – шептала она, слезно умоляя меня. – Я все поняла! Прости!

-Бог простит, – тихо ответила я и, не поднимая ее с колен, зашагала прочь.

-Ритулечка! – взвыла эта покинутая всеми женщина пьяным голосом. – Дай мне, золотце, денежек немножко, чая горячего уже сто лет не пила…

Я бросила на снег несколько мелких монеток и, не оглядываясь, зашагала дальше, душимая слезами. У меня были деньги. Их было гораздо больше, чем она просила. Но я швырнула ей лишь несколько мелких монеток, потому что знала: дай я ей больше, она потратит их на это чертово пиво.
 
Вытащив из кармана полученный в полиции белый конверт, я аккуратно вскрыла его и извлекла пожелтевший клочок бумаги, на котором было выведено кровью одно-единственное слово: «прости». Я подняла глаза к небу; над моей головой маячило голубое покрывало, а поверх него, раздвигая лучами облака-подушки, лежало зимнее, румяное солнце.

-Прощаю, – прошептала я, пуская клочок бумаги по ветру, который тотчас же подхватил его и, смешав с серебристой пылью, унес на гладкую высоту.


Рецензии
Привет, Элина!

Давно не писала вам отзывов, хотя не пропускаю ни одной новой главы и слежу за судьбой ваших героев. Да, за все в жизни надо платить, и все возвращается бумерангом. Надо уметь прощать. Но самое сложное - отпускать. Думаю, что Рита это сумела сделать. У меня на протяжении многих глав есть только один вопрос. А как же папа Риты? Она ничего ему не пишет и неужели, он сам ничего не узнавал о её судьбе? Ведь у них хорошие отношения, в самом начале истории это было видно. Он родственник тети Маши, неужели ему никто не сообщил о её судьбе и о судьбе сестер Риты? Если нет, то это странно. Если да, то почему он никак не озаботился судьбой дочери, которая ему ни разу не написала за все это время? Хотя, может быть, так задумано и все станет ясно ближе к концу истории? В любом случае, читаю с интересом. Жду продолжения!

С теплом, Диана.

Диана Елизарова   23.08.2016 09:23     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Диана.
Очень хороший вопрос. Я сама много думала на эту тему.
Дело в том, что отношения папы героини и его сестры Маши существуют только на бумаге. Он отправил ей письмо с просьбой разрешить дочери пожить у них, ну и на этом все. Как к этому отнеслась Мария и ее дочери мы уже знаем. Семья распалась, так что сообщить было некому и некуда.
С другой стороны, Рита вначале второй части пыталась написать письмо отцу, но у нее ничего не вышло. Ей трудно рассказать папе правду, а врать ему она не желает, т.к. он, действительно, самый близкий для нее человек.
Ну, и, конечно, папа героини верит в свою дочь. Он считает ее сильной и самостоятельной. Но здесь идет большая привязка к мечте "хочу стать счастливой". Папа считает, что заветное желание придаст ей сил, не задумываясь, что у дочери могут быть давным-давно другие ориентиры и цели.
Но вы правы, ближе к концу истории станет известно, что у него тоже хлопот хватало.

Элина13   23.08.2016 11:17   Заявить о нарушении
Спасибо за ответ и пояснения! Жду продолжения! Успехов!

Диана Елизарова   23.08.2016 19:20   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.