Эликсир жизни. Курортный роман. 17

- Ну, поверила теперь? Вот сейчас же получилось. Ты поверила?
- Почти поверила. Но я ничего не поняла и ничего не запомнила, - сказала я. Получилось всё из-за музыки. Если бы сразу была музыка, всё было бы по-другому.
Мы сидели за столиком уличной кафешки и отмечали победу. Воскресный вечер продолжался.
- Ты хочешь сказать, что если будет музыка, ты не будешь спорить и скандалить? Не верю, - сказал князь. - Представляю себе эти твои занятия под музыку, Звучит страстное танго, и вдруг вопль на весь зал: Не-ет! Не-ет! Я это не буду делать! Не хочу! Не смейте меня лапать!
Мы оба расхохотались.
- А хочешь ещё потанцевать? Просто нормально, не в подворотне? Хочешь, пойдём на ту площадку, где мы встретились?
- Ой, - испугалась я, - там всерьёз. Тут был порыв, а там всерьёз... Я же ещё делаю ошибки...
- Я умею исправлять мелкие ошибки. А крупных тебе не с чего сделать. На ганчо я же тебя не повёл, пожалел, - он засмеялся. – Задавил всю импровизацию к чертям. Наступил на горло собственной песне.
- Слушай, я всё время не перестаю удивляться, как ты хорошо ориентируешься…
- У меня был хороший учитель, я же говорил, - сказал князь. – Очень образованный в хореографии.
Я посмотрела на него. Он вертел в пальцах соломку.
- Учительница, - проницательно догадалась я.
- Ну да, - не стал спорить князь. - Учительница. Она училась танцам в Америке несколько лет. А потом у нас преподавала. Мне было 14 лет, когда она приехала в наш город. Она видела настоящее аргентинское танго.
- В Аргентине?
- Да. Она училась там у мастеров.
- Вот это да, - сказала я. - А сколько времени ты танцевал танго?
- С ней? – он осёкся и вдруг запнулся. - В общем… я занимался конкретно аргентинским танго три года. Если считать официальные занятия в группе... – он посмотрел на меня исподлобья.
- И ещё какие-то были?
- Да, были ещё помимо... другие... – Он помолчал и сломал соломку. – Индивидуальные. У неё дома…
Теперь замолчала я. Он смотрел в стол и ломал соломку. Один раз он коротко взглянул на меня, подняв одну бровь, и опять опустил глаза. Он доломал соломку и начал её скручивать.
- Ясно, - сказала я, наконец, совершенно спокойно. - А … сейчас она где?
- Её нет…
- Как? Вообще нет?
- В сущности да. Она уехала.
- А куда? Опять в Америку?
- Возможно. Никто не знает. Пошли?
Он вывел меня из-за столика и взял мою сумку.
- И что, совсем никто не знает? - удивилась я. - И ты о ней ничего не знаешь? Совсем?
- Нет. Совсем ничего. Она уехала, пока я был в армии.
- Но ведь ты же не один у неё занимался?
- Нет, конечно… Вся школа наша… И не только школа. У неё были взрослые группы. Тут есть её ученики.
- Наверное, её все запомнили…
- Конечно. Ещё бы...
- А как её звали? – не удержалась я.
- Так же, как и тебя, - сказал князь, не глядя на меня.
Я остановилась, как вкопанная.
- Князь, - укоризненно сказала я.
Он молчал.
- Слушай, воля твоя, ты врешь! Ну, что это такое... Ну, я понимаю, одно совпадение…  Но чтобы целых три человека вокруг одного человека…
Князь молча разглядывая небо, держа руки в карманах. Я сердито смотрела на него.
- Так, - железобетонным голосом сказала я, потеряв терпение. - Вот сейчас, с этого момента, по сторонам не глазеть, небосводы не разглядывать. В глаза мне смотри, пожалуйста.
Он вздохнул, посмотрел на меня и рассмеялся.
- Ладно, - сказал он, обнимая меня, - Права ты…  Никакого там нет совпадения… Всё не случайно, там была история…
- Ну так расскажи…
- Хорошо. Секунду… сигарет возьму.
Он легко пошагал к освещённому киоску, а я, стоя одна и глядя на его прямую спину, вдруг почти со страхом почувствовала, что сейчас что-то кончится. Какая-то маленькая жизнь кончится. И это уже нельзя остановить, уже поздно возвращаться, уже поздно что-то менять, всё, вот сейчас что-то кончится навсегда. Но я не успела толком осознать свои чувства, князь уже шёл обратно, подкидывая и ловя пачку сигарет.
- Пойдём вниз, на пляж, сядем. Я хотел рассказать….
- Там одна моя, - напомнила я, кивнув на пачку.
- Две, - сказал князь, - мы Милке не скажем. - Или три.
- Три? Ах, вот даже как… - сказала я, глядя, как он подбрасывает пачку то рукой, то ногой, то головой - Ты уверен, что это надо?
- Почему бы и нет, - туманно отозвался князь, безостановочно подкидывая пачку так, что у меня рябило в глазах.
Я подошла, материнским жестом отобрала пачку и положила ему в карман. У него были совершенно ледяные руки. Я посмотрела ему в лицо. Мне показалось, что он бледен под загаром.
- Слушай, - сказала я, - ты можешь ничего не рассказывать, если это так нервно… Я просто так спросила. Я вообще ничего не спрашивала. Забудь.
- Пустяки, - сказал он. – Сейчас пройдёт. Так бывает. Просто надо подвигаться.
- Часто так бывает? – я взяла его холодную руку в свою. - Это не сердце?
- Нет… Всё, - сказал он спокойно. – Я же сказал, пустяки…
Но я не выпустила его руку из своей, пока мы не спустились на пляж и, только когда мы уселись, я почувствовала, что она, наконец, тёплая и живая.


- Собственно… как ты бы сказала, всё банально, - сказал князь, вскрывая пачку. - Моя мать вышла замуж. Второй раз. У меня молодая мать. И я ушёл из дома. Прямо с последнего экзамена в восьмом классе. Меня искали, был шум. Мать тогда работала в школе. Слава богу, не в моей, но всё равно скандал… Как пишут в газетах, история получила большой общественный резонанс, - князь усмехнулся. - Момент был заметный. Весь класс идёт на море после экзаменов – меня нет. Весь класс пришёл за свидетельствами – меня нет. Всех вызывают, поздравляют, цветы, аплодисменты, называют мою фамилию - меня нет. В общем, переполох, меня ищут, ребят трясут… У меня родственники как назло: один в милиции, другой в пожарке… тётка - главврач в санатории…
- Так это тогда ты спал на лавках? – спросила я.
- На лавках в том числе. В палатках тоже. Со спаньём как раз проблем не было, – он засмеялся. – На яхте, например. Мы ушли в море на несколько дней. Кстати, яхту я угнал. Никто не знал, где мы. Все ребята молчали, мы так договорились, у нас был дружный класс. Никто ничего не знает, жив-здоров, а где – неизвестно. Мать плачет в милиции, родственники сидят на телефонах, дядька божится мне за яхту оборвать уши при первой возможности…
- Какой же ты дурак, - не удержалась я.
- Дурак, - согласился князь. – Но зато какая была жизнь… С нами были ребята из Москвы, студенты-практиканты, а с ними приехали два парня, американцы, из штатов, они привезли брейк-данс, которого тогда ещё никто не знал. И траву, которую уже все знали. В отличие от брейка, траву где-то у нас взяли, на месте, так сказать.... Мы уходили в горы, жили там, пели во всё горло... аккуратно, чтобы не заметили, жгли ночью костры, курили травку и танцевали брейк. И я тогда решил бросить всё.  Вообще всё, всех бросить, всю прежнюю жизнь, и начать новую, уйти из школы, уехать в Москву, потом в Польшу, потом в Индию. И всё это не заходя домой,… - он засмеялся. – Конечно дурак. А кто-нибудь бывает умным в пятнадцать лет?
- А как тебя нашли? С милицией?
- Милиция как раз не нашла, - сказал князь. – Хотя уже речь шла о вертолётах. Нет, всё было по-другому… Она меня нашла… Вероника. С ней все дружили. Все в неё были влюблены. Девчонки ей подражали. Походку копировали, волосы отращивали, платья шили «как у Вики»… секреты доверяли всякие про мальчиков, спрашивали советов… Мальчишки просто глаза таращили. Млели... При ней началось повальное увлечение танцами… всё просто с ума сошли. Сколько там романов закрутилось, на этих танцах, жуть. И некоторые потом ведь женились... В общем, она была своей. И кто-то проболтался про меня случайно, то ли девчонки, то ли эти американцы... Они же плохо понимали, что происходит, что всё крутится вокруг меня, а она говорила по-английски и с ними общалась… Короче, она вычислила всю цепочку, поймала меня вечером на берегу и изругала, как последнюю скотину. Велела домой возвращаться и не мучить мать. Мы долго говорили тогда… до рассвета… О многом говорили. Она о себе рассказывала. Как уехала за границу, где жила, почему оказалась здесь. И что у неё впереди. У неё были свои сложные истории. В общем, я ей поверил. Она просто меня ткнула носом в жизнь. О которой я вообще не думал, как выяснилось, никогда. Я пообещал вернуться. И вернулся вскоре. А потом узнал, что скоро стану старшим братом. Мать сказала, что я сам назову брата или сестру так, как хочу. Конечно, ей хотелось, чтобы все были вместе, дружили, чтобы была семья… всё правильно… всё это понятно...
В общем, никуда я тогда не уехал, ничего не бросил, осенью пришёл в девятый и опять начал ходить на танцы. Только теперь уже из-за неё… А когда родилась сестрёнка, назвал её этим именем… Она об этом знала. По существу, она меня и держала всё это время, до самой армии. Иначе… Если бы не она, даже не знаю, что бы со мной было. И был ли я вообще.
- И у вас в школе танцевали аргентинское танго?
- Нет, что ты, в школе даже латину не разрешили. Только европейские бальные. Танго у неё было во взрослых группах в клубах, в санатории. Я там, разумеется, дневал и ночевал. И чтобы дома не бывать, и из-за неё. Умирал от ревности. Без конца же заезды, она красивая, все клеятся напропалую… всех, разумеется, хотелось убить. Я был рослый, довольно взросло выглядел, она однажды позвала в меня в пару, раз я всё равно там околачиваюсь, скрипя зубами. Ей на самом деле нужен был партнёр. Хороших танцоров у нас не было, а она знала мои возможности и подготовку... Сначала шутя потренировались. Просто чтобы я показывал парные элементы вместе с ней. У нас всё получилось. И я загорелся в очередной раз. Я ходил в её группы на базовые занятия, а потом мы оставались в зале, и она показывала остальное. Очень много, очень подробно. И очень много рассказывала. Показывала мне всякие ошибки прямо на живых парах среди учеников, мы анализировали каждый урок после окончания. Она мне говорила: вот последи за такой-то парой, я тебе потом объясню. У неё с собой было несколько книг, с рисунками и подробностями, в основном, на английском. То есть, практически я занимался каждый день. Она шутила, что взяла меня на работу. Она мне даже пробила какую-то оплату в одном месте. Чтобы взрослые не доставали, что я болтаюсь. Что-то у себя дома объясняла, рисовала схемы, показывала фильмы учебные... Кстати, видеомагнитофон я впервые у неё увидел... У неё была хорошая подготовка со школы, она в школе занималась балетом, потом поступила учиться на хореографа. А в восемнадцать лет вышла замуж за иностранного подданного. Уехала за границу, училась танцам в разных местах... видела бразильский карнавал, бродвейский балет... Но чем больше у неё было возможностей, тем больше становилось проблем. В результате она из-за них уехала сюда. Она не всё рассказывала, да мне и не нужно было тогда, мне важно было быть с ней рядом.
Она по сути очень правильную вещь для влюблённого пацана сделала: нашла ему дело рядом с собой. Чтобы он не мучился и не бегал на рельсы.
Всё стало хорошо. Появился смысл жизни. Я успокоился, утихомирился, воспылал вдруг к учёбе, начал запоем книжки читать, девятый закончил очень прилично, подогнал английский благодаря ей. Каким-то образом я всё успевал. Сам сейчас удивляюсь. Это любовь на всё гнала... конечно, это было её влияние. Мне хотелось быть для неё интересным, быть равным. Она меня вытащила из всяких глупостей, помогла мне повзрослеть, начать думать. И я, действительно, повзрослел.
И естественно, в один прекрасный весенний вечер я от неё просто не ушёл. Под глупым предлогом проливного дождя. И… она меня не выпроводила, как обычно.

продолжение http://proza.ru/2016/08/22/1600


Рецензии