Эликсир жизни. Курортный роман. 7

 В 21.00 мы стояли на набережной, держась за руки. Южный вечер –  аттракцион для непосвящённых. В нём практически нет режимного времени, южные сумерки коротки и незаметны. Вот только что было светло – и вдруг солнце заходит за горы, и темнота стремительно окутывает всё вокруг, меняя цвета, настроение, чувства…
Нас кинуло друг к другу в объятия одновременно с наступлением темноты, кинуло мягко и неотвратимо, прямо посреди дороги. Гуляющие обтекали нас, мы не замечали. От князя пахло морем, разогретым песком, земляникой, которой мы кормили друг друга... И совершенно, совершенно невозможно было теперь отрекаться от его рук, невозможно было отрекаться, глупо было отрекаться, опасно было отрекаться…
И в этот момент начали зажигаться фонари – торжественно и плавно, словно инструменты в симфоническом оркестре. Набережная волшебно менялась в их пульсирующем, нестабильном мигании. Мое платье засветилось в темноте, словно подсвеченное луной. Мы стояли, как на сцене, а вокруг нас разворачивалась световая увертюра.
- Когда наступает темнота, в отеле «Калифорния» начинается другая жизнь, - бормотал князь мне в волосы. - Сейчас они перестанут мигать, и наступит ночь. Мы дойдём вон до того фонаря, и я тебя там поцелую… если не будешь драться...
- Нет, мы побежим, - говорила я, тщетно пытаясь отстраниться. - Вот если догонишь, тогда да…
- А если не догоню, тогда ты меня поцелуешь, – не сдавался князь.
- Нет уж, фигу, если ты меня не догонишь, я тебя поколочу. Два раза. За то, что сломал каблук и за то, что не пришёл.
- Я хотел прийти…
- «Хотел» не считается.
Я снимала босоножки, срывалась с места и неслась вперёд, не чуя ног. Долетала до фонаря, хваталась за него, тормозя на полном скаку и хохоча. Князь оказывался рядом, и через секунду я влетала в его объятия, крепкие, но мягкие и уютные. Он весь был невероятно уютный, удобный, тёплый, земной, я, прижатая к нему, удивительно точно и правильно вписывалась во все рельефы его тела. Мне казалось, я так и родилась, объятая его руками.
Я сказала ему об этом. Он ответил, что думает о том же.
- Может быть, мы созданы друг для друга… – говорил князь с закрытыми глазами, в очередной раз ловя меня под фонарём.
- А может быть.., - говорила я, с трудом освобождаясь от плена его рук,
- Нет, не хочу тебя отпускать, не уходи.., - срывающимся голосом говорил он.
- Но мы же должны ещё раз поцеловаться…
Фонарей на набережной было много, весь наш путь был усеян поцелуями.
- А ты быстро бегаешь, - удивлялся князь.
- Ты просто догонять не умеешь, - смеялась я, переводя дух. - А ты почему бросил танцы?
- В армию забрали.
- Что-о?
- Что смеёшься, правда, в армию забрали. А когда пришёл – уже не с кем было...
- А ты меня научишь танцевать?
- Конечно.
- А что ты танцевал?
- В последний раз - аргентинское танго.
- Ка-ак? – кричала я изумлённо. – Как аргентинское танго?! Да ты знаешь ли, что я всю жизнь об этом мечтала…
- Твоя мечта сбылась, - говорил князь, убирая волосы с моего лица.
- Так. Завтра мы куда-нибудь уходим подальше от людей, и ты меня учишь.
- Подальше от людей. Это хорошо…
- Князь, ты не о том думаешь, - смеялась я. – Я, правда-правда, хочу научиться. Я однажды пробовала, но плохо получилось. А мне хочется…
- У тебя получится, - уверял князь, - ты такая лёгкая… ты такая гибкая… ты такая… такая…
- Князь… пусти… это нечестно, - неубедительно отбивалась я, - здесь же уже нет фонарей… кончились же фонари…
- Вот и хорошо, что кончились…

В 00. 25 мы вошли в мой подъезд.
Я вспомнила, как всего несколько дней назад, в этом же самом подъезде я его ненавидела и била. Как можно было его ненавидеть и бить, - запоздало подумала я, стремительно проваливаясь в турбулентный вихрь чувств, в этот винтообразный переход между мирами, весь пронизанный звёздными следами.
- Помнишь, как  ты сломала здесь каблук… – шептал князь между поцелуями. - Это ты сломал мне каблук, – упрямо шептала я. – Я сломал… - шептал князь, – а ты сломала меня… - Ничего я не ломала… - упрямо шептала я, не открывая глаз, - Это ты мне руки ломал… - Я не ломал, - еле слышно отрекался князь.  - Я просто… я боялся, что ты уйдёшь… прости… я не хотел, чтобы ты уходила… я не хочу, чтобы ты уходила… не уходи… не уезжай…
Нежность, потаённая нежность накрывала нас с головой, словно морскими волнами, я слабела под его руками, под его губами, под его словами, не чувствуя, не замечая ни шершавой стены, ни нелепости крошечного мира, окружающего нас… Всё, что происходило за его спиной, за его лохматыми, пахнущими морем волосами, не имело никакого значения, просто не существовало. Это в другой жизни мимо нас проходили какие-то скучные люди, разговаривали скучными голосами, хлопали своими скучными дверями. Это в другой жизни звенела посуда скучного позднего ужина. Это в другой жизни кто-то скучно говорил по телефону, скучно смотрел телевизор, скучно перемывал посуду. Там жил своей скучной, рутинной жизнью далёкий, скучный, рутинный мир, мир без жизни, без цвета и ярости, без вдохновения и оглушительной нежности, без значительного и праздничного погружения в другого человека. Здесь же, между нами, пространство рвалось, нарушая временные реалии, рассыпало искры, поднимало радуги, зажигало солнца…
- Уже час, - шептала я. - У вас давно отбой… как же ты теперь?..
- Ничего страшного, через забор перелезу…
- Ты умеешь лазить через забор?..
- Я всё лето этим только и занимаюсь... Почему ты удивилась? Научить тебя лазить через забор? Или сначала танго?..
- Сначала танго...
- Хорошо... завтра...
- Завтра...
- Завтра ты не исчезнешь? Ты мне не приснилась?..
- Нет… нет….


Я вошла на нашу тёмную лоджию тихо, на цыпочках. Тихо шагнула к распахнутому окну, посмотрела вниз, перегнувшись - ничего там не было видно, ни единого движения, только алая роза светилась далеко внизу в палисаднике, в полосе света из окна первого этажа.
- Вавка... - тихо сказала Милка в темноте.
Я вздрогнула.
- Не спишь?
- Сплю. Но учти: я должна увезти тебя отсюда целую и невредимую.
- Не бойся, я передумала топиться, - сказала я улыбаясь.
Я стащила с себя белое платье, бросила его в изголовье и с наслаждением вытянулась на прохладной простыне. Тёплый ветер веял в окно, донося с балконов аромат цветов, влажных после вечернего полива. Жизнь была прекрасна.
- Слушай... ты не видела мою юбку с разрезом? Она где-то тут валялась вчера... - сквозь сон прошелестела я.
- Завтра... всё завтра... - прошелестела Милка.
Завтра... Какое прекрасное это завтра… счастливое завтра, лучезарное завтра…


продолжение http://www.proza.ru/2016/08/18/956


Рецензии