Девиз моей души. Часть 2. Глава 18

 Я бежала по коридору сорок первого этажа, не разбирая дороги. Ноги, обутые в белые «ходули», распухли и с каждым шагом ныли все больше и больше. Надоедливое лимонное платье неприлично задралось, но у меня совершенно не было времени контролировать свой внешний вид. Добежав до конца коридора, я остановилась. Марго нигде не было. Я, конечно, знала, что здание «Moscow City» огромно, и все коридоры в нем имеют квадратную форму, но был ли смысл носиться дальше в моем состоянии и в таком наряде по сторонам этого самого квадрата, я не знала. Здравый смысл все же победил безумное желание, и я, развернувшись на сто восемьдесят градусов, побрела обратно. Но не успела я дойти и до середины коридора, как меня окликнул голос, который я смогла бы узнать даже на той стороне мира.

-Как ты могла так поступить? – грозно спросил Ираклий, лицо которого было перекошено от гнева.

Я сразу же сообразила, что он был в курсе статьи Марго и, следовательно, все знал.

-Я поступила так, как должна была поступить и как всегда хотела! Ты не можешь осуждать меня, потому что она ничем не лучше. Хватит, Ираклий, хватит ее защищать! – дерзко ответила я.

-Это подло и очень жестоко, – сквозь зубы выговорил он, делая мне навстречу несколько шагов.

-Не хуже, чем поступила она.

-Мы сейчас не о поступке Марго говорим, – продолжал Ираклий, медленно приближаясь ко мне. – Она, конечно, виновата, не спорю. Но ты, ты... Зачем ты так? Это была ее мечта!

Я истерически расхохоталась, чувствуя непреодолимое желание сделать что-нибудь безумное и запоминающееся. Ираклий настороженно следил за каждым моим движением, но за последним все-таки не уследил. Подскочив к нему, я с грубой страстью впилась в его губы, предварительно сказав:

-А это была моя любовь!

Поцелуй длился считанные секунды, но за эти короткие мгновения я окончательно убедилась в том, что безразлична Ираклию! Он не любил меня, иначе не стал бы сопротивляться. Я знала это лучше всех, но почему-то не желала принимать правду. Позади нас послышался громкий кашель, но еще задолго до него Ираклий оттолкнул меня от себя как чужую.

-Что же вы остановились? Продолжайте! – раздался за спиной Ираклия женский голос.

Мы обернулись и встретились растерянными взглядами с совершенно тупым и бессмысленным взглядом жалкой, растрепанной и зареванной Марго. Она, с лицом цвета крови и почерневшими щеками, стояла в конце коридора, прислонившись спиной к стене.

-Где ты была, Марго? – спросил Ираклий, не зная, с чего начать разговор с любимой. – Зачем ты убежала из зала?

-А на кой черт мне там оставаться, если победитель уже известен? – раздраженно бросила Марго и перевела на меня свой болезненный взгляд. – Что, Маргарита, вас уже можно поздравить?

-Хватит паясничать, Марго, – строго оборвал девушку Ираклий.– Имя победителя еще неизвестно.

-Да что ты лезешь, куда тебя не просят? Это только наше с ней дело, – продолжала разъяренная Маргарита, быстрыми шагами приближаясь к нам. – Хотя ты, любимый, по-моему, тоже приложил к этому делу руки? Или лучше сказать губы?

-Оставь его! – вмешалась я в разговор, который такими темпами обещал вылиться в грандиозный скандал. – Я сама его поцеловала, он здесь ни при чем!

-Мне защитники не нужны! – отрезал Ираклий, начиная терять терпение, что случалось с ним крайне редко. – Я сам в состоянии отвечать за свои поступки. Да, она меня поцеловала, но сделала это по своим причинам, которые к делу не относятся. В конце концов, я оттолкнул ее, потому что не отвечаю на ее чувства! Вообще, какого черта я должен перед тобой оправдываться?

-Чувства? – грозно переспросила Марго, наступая на меня тяжелыми шагами. – Какие еще чувства? Ты же говорила, что ничего к нему не испытываешь? Маленькая лгунья! Мало того, что ты подставила и опозорила меня перед всей страной, так ты еще и его решила у меня отобрать? Да подавись ты своей победой, стерва! Забудь слова, которые я десять минут назад говорила о тебе в прямом эфире. Я уступила тебе победу, но его я тебе никогда не уступлю!

-Что я слышу? – позади нас раздался еще один голос, знакомый только мне и Марго. – Так вот почему Марго несла в прямом эфире какую-то околесицу!

Мы дружно обернулись и увидели Артема, который стоял в конце этого злополучного коридора, скрестив руки на груди. При виде его я с досады хлопнула себя по лбу, Марго удивленно кашлянула, а Ираклий вообще отвернулся.

-Как ты могла так поступить? – продолжил Артем вслед за Ираклием читать мне лекцию о том, что хорошо, а что плохо. – Тебе должно быть стыдно за свой поступок. Кто бы мог подумать! Я шел, чтобы извиниться перед тобой и поздравить тебя с победой. Девушка, о которой говорила в зале Марго, это ведь ты, верно? Я только-только начал понимать тебя... Но это... Это уже слишком! Кто дал тебе право решать человеческую судьбу, я тебя спрашиваю?

-Вот и я о том же, – поддержал оратора Ираклий, от которого я вообще такого не ожидала.

-Ко всему прочему еще и в чужие отношения нос суешь, – добавила Марго, гневно сверкая глазами. – В свои восемнадцать я такой дурой не была!

-Да как же вы меня все достали! – озлобленно закричала я. – Кто вы такие, чтобы меня судить? Ты, – я посмотрела на Артема. – Ты не можешь меня судить, потому что любишь. Прости, но твоя оценка моих действий субъективна. Ну, не люблю я тебя, понимаешь? Не люб-лю! – повторила я по слогам. – Хватит уже за мной таскаться, надоел! Имей хоть каплю гордости!

-Ха-ха-ха, – разразилась истерическим хохотом Марго. – И это мне говоришь ты? Ты, которая вешается на шею чужому парню!

-А почему бы тебе меня не полюбить? – с вызовом вмешался оскорбленный Артем. – Между прочим, со мной ты была бы счастливее, чем с ним. А он, – парень кивнул в сторону Ираклия, – он не любит тебя и никогда не полюбит. Чем я хуже него?

-Господи, да ничем! – всхлипнув, ответила я, прижимая руки к пылающим щекам.

-Тогда в чем дело, черт тебя дери! Может, я недостаточно хорош для тебя? Не так красив, как он? Вы, бабы, все клюете на внешность. Ну, так я сейчас подправлю ему лицо, и мы посмотрим, кто из нас двоих больше тебе подходит.

-Не смей! – завопила я душераздирающим криком.

Но было поздно: он бросился на Ираклия с кулаками. К счастью, последний оказался умнее и не стал поддерживать бессмысленную драку, а просто остановил стремительно несущийся в его сторону огромный артемовский кулак. Парень брыкался и вырывался в его руках, но ничего не мог поделать: Ираклий был намного сильнее. Наконец зачинщик так и не начавшейся драки сдался.

-Ты жалок! – гордо ответила я, презрительно глядя на проигравшего Артема. – Все ясно с тобой. Теперь ты, – обратилась я к Ираклию. – Ты не вправе меня судить, хотя бы потому, что сам хотел отомстить ей, – я ткнула пальцем в Марго.

-Ты хотел отомстить мне? – спросила она дрогнувшим голосом. – Как ты…только додумался до этого? Да как же ты мог, я верила тебе!

-Марго, Марго, я прошу тебя, – Ираклий начал уговаривать девушку и попытался взять ее за руку, которую та упорно ему не давала. – Я ошибался, это было давно... Я был ослеплен гневом. Я не знал всей правды, думал, ты предала меня. Ну, прости, прости меня, я идиот!

Когда Марго демонстративно холодно приняла извинения Ираклия и позволила ему наговорить на моих глазах себе тысячу комплиментов, я почувствовала, как мерзкий комок боли застрял где-то в горле: мне было тяжело и неприятно видеть Ираклия таким жалким. Артем, видя, как я реагирую на подобную сцену, зло усмехнулся и сказал:

-Понимаешь теперь, что я чувствую? Ведь я говорил тебе о бумеранге судьбы, а ты не верила! Все возвращается, Рита. Ты подшутила над моими чувствами, сегодня – высмеяли твою любовь. Ты разбила мое сердце, сегодня растоптали осколки твоей души. Больно?

-Переживет, – отрывисто бросила Марго, позволяя Ираклию обнять себя за талию. – От душевной раны еще никто не умирал. А страдать даже полезно.

Это было выше моих сил. Комок, сдавливавший мне горло, вдруг рассосался, и я ощутила, что могу, наконец, говорить.

-А ты, – обратилась я к Марго, побелевшими от злости губами нарочно медленно произнося каждое слово. – Разве ты можешь судить меня? Ты не была дурой в восемнадцать лет, ты стала ею в девятнадцать!

-О чем это она, Марго? – настороженно спросил Ираклий.

-Ни о чем! Да, что мы слушаем эту влюбленную дурочку?! Первый раз встретила нормального парня в восемнадцать лет и уже решила, что любит его. Чушь собачья! Какая на хрен любовь в восемнадцать лет?

-Вот как ты считаешь? – ответила я, сладко закрывая глаза в преддверии правды. – По-твоему, изменять и предавать в девятнадцать можно, а любить по-настоящему в восемнадцать - нет?

-Да о чем она говорит? – воскликнул Ираклий, вперяясь взглядом в растерявшуюся Маргариту.

-Не слушай ее! – сорвавшимся голосом закричала Марго. – Она бредит!
-Пусть так, – усмехнулась я, чувствуя, как в горле родились новые рыдания. – А ты изменила Ираклию с его братом! Ну, и кто из нас двоих теперь судья?
-Что? – Ираклий медленно развернулся к своей девушке. – Это ведь неправда?
-Ираклий, я… – Марго не закончила, голос ее оборвался, поэтому я решила ей помочь.

-Это правда! – торжествующе воскликнула я, пьянея от желания причинить сопернице еще большую боль. – Она изменила тебе с Константином. Я прикрыла ее перед тобой, потому что считала ее достойной тебя. Но я ошиблась! Правда известна, нет смысла скрывать остальное! – и со всей злобой, накопившейся во мне за все время конкурса, я бесстрастно отчеканила последние слова: – Она прыгнула к нему в койку в тот самый вечер, когда нашла на кровати Веры твой крестик. Она изменила тебе, даже не разобравшись, что к чему!

-Я убью тебя! – бешено крикнула Марго и бросилась на меня. – Я докажу, что ты лжешь!

-Оставь ее, Марго, – раздался позади нас насмешливый брезгливый голос. – Мы оба знаем, что это правда.

Я обернулась и чуть сама не умерла от неожиданности: в конце коридора стоял Константин! Марго, слабо вскрикнув, отшатнулась от меня, так и не успев ударить. И без того ничего не понимавший Артем окончательно запутался и испуганно вжался в стену. Ираклий, просверлив брата грозным взглядом, нетерпеливо сжал кулаки.

-Костя, ты...  что ты здесь делаешь? – запинаясь, спросила Марго, холодея от ужаса.

-Приехал на финал к своей теперь уже, видимо, бывшей девушке, – отрывисто бросил он, делая шаг к нам навстречу.

-Ну, спасибо, что хоть приехал! – укоризненно продолжала Марго, в то время как Константин остановился. – Только поздно теперь! Я проиграла и все из-за нее! – кивнула она в мою сторону.

Константин засмеялся своим привычным холодным смехом.

–Если бы вы только знали, какие вы смешные! А сколько нового я узнал, стоя в этом коридоре! Что, Марго, из его койки в мою, а из моей – в его? Круг замкнулся, не так ли?

-Не твое дело! – бешено воскликнул Ираклий. – Убирайся отсюда, пока я тебя не вышвырнул!

-Успокойся, братик! Тебе следует умерить свой пыл, если не хочешь опять сесть в обезьянник.

-Какой же ты урод! – в ярости прошипел Ираклий, которого я, Марго и Артем удерживали из последних сил. – Как таких гадов, как ты, только земля носит?!

-Хм, я вижу мне здесь не рады, – с откровенным цинизмом ответил Константин. – Не беспокойтесь, я уже ухожу. Ты, – он обратился к перепуганному Артему, – здесь ни при чем. Я без понятия кто ты и твоя судьба меня не интересует. Ты лишь жалкая букашка, по ошибке заползшая в чужой муравейник. До тебя мне нет никакого дела, поэтому тебе повезло. Сегодня я не буду тебя трогать, но если ты еще хоть раз окажешься не в том месте и не в то время, пожалеешь. Братишка, - он посмотрел на перекошенного от злобы Ираклия. – Какое у тебя страшное лицо! Я думал, тюрьма его исправила, но нет. Ты вновь перешел мне дорогу, брат, а второго шанса спасти свою шкуру, ты знаешь, я не даю. Можешь покупать себе гроб, потому что, клянусь памятью наших драгоценных родителей ха-ха-ха, ты не доживешь до весны! Марго, - он перевел взгляд на совершенно поникшую девушку. – От меня так просто не уходят, кажется, я предупреждал тебя, когда мы начинали встречаться. Будь ты внимательней, нам удалось бы избежать сегодня этой маленькой лекции. Ты еще приползешь ко мне, я знаю! Ты будешь на коленях стоять передо мной и умолять принять тебя обратно. Теперь ты, – на меня Константин смотрел с удвоенным вниманием. – Это ты заварила всю эту кашу и начала рыться в прошлом. Что ж не жилось спокойно и тихо на свете, как всем нормальным людям? Но сейчас, к сожалению, уже ничего нельзя исправить. Ты влезла туда, куда не следовало совать свой хорошенький носик. Ты не знаешь, с кем связалась, девочка. Я за три дня превращу твою жизнь в ад! Пожалеешь, что на свет родилась. – Константин остановился в конце коридора, а затем, окинув нас последним испепеляющим взглядом, добавил: - Приятно было всех вас увидеть. Живите пока, сегодня кровопролития не будет. Обещаю. Но…только сегодня.

Он ушел так же незаметно, как появился. Мы стояли с вспотевшими, затравленными, отчего-то пристыженными и до смерти напуганными лицами. Первым не выдержал Артем.

-С меня хватит! – взволнованно прокричал он, начиная биться в истерике. – Мало того, что я уже пятнадцать минут слушаю непонятный мне бред, так мне еще и угрожает расправой какой-то неизвестный тип! Черт, зачем я вообще сюда приперся! Ради чего, а. точнее, ради кого? Надо скорее уходить, пока я окончательно не свихнулся. Вот вам пара слов на прощанье. Марго, мне искренне жаль, что так получилось с твоей статьей. Если бы я мог повлиять на выбор победителя, то, несомненно, выбрал бы тебя (Марго, польщенная этими словами, кивнула в знак признательности). Ираклий, тебя я вообще вижу в первый и, надеюсь, в последний раз. Ненавижу только за то, что она (он кивнул в мою сторону) выбрала тебя. От всего сердца желаю тебе всего самого худшего, думаю, ты справедливо заслуживаешь все, чего тебе пообещал этот Константин. А ты, Рита, самая отвратительная и бессовестная девушка во Вселенной. В тебе нет ни капли света, одна тьма. Какая же ты ненастоящая! Смешно, что я раньше этого не видел. Ты вся состоишь изо лжи и пороков, у тебя нет сердца. Я полюбил твою оболочку, но не твою душу, ее у тебя просто нет. Ты насквозь пропитана собственной ненавистью, захлебываешься собственным ядом…Тебе уже не выздороветь, а я, как бы сомнительно это не звучало, меньше всех из здесь присутствующих желаю тебе выздоровления. Я хотел, чтобы ты любила меня, но после всего, что я сегодня узнал, я видеть тебя не желаю. Ты не заслуживаешь такой любви, как их (он кивнул на Ираклия с Марго), и даже такой, как моя. Прощай!

Артем ушел вслед за Константином. Я долго-долго смотрела ему вслед, но внутри у меня ни после его жестоких слов, ни после его ухода, так ничего и не екнуло. Может, он прав, и у меня действительно нет ни сердца, ни души?

-Пора и мне уходить, – тихо сказал Ираклий и, не оглядываясь, зашагал по коридору.

-Ничего не скажешь? – хриплым от рыданий голосом спросила Марго, с надеждой глядя на удалявшуюся спину любимого. – Не нарушай традиции!

-Как хочешь, – безразлично ответил Ираклий и обернулся к нам лицом. – Между нами все кончено, Марго, ты и сама это прекрасно знаешь. Твоя измена…

-Ираклий! – нетерпеливо перебила его возлюбленная. – Это было сто лет назад! Так нечестно!

-Но это было и…

-Это было давно! – захлебываясь в слезах, перебила Марго. – Это было давно и совсем неправда! Неужели ты не сможешь простить?

-Нет.

-Я не верю!

-Марго, ты все еще не поняла, – покачав головой, ответил Ираклий. – Ты изменила мне с моим братом, не разобравшись, что к чему, не поговорив со мной, не выяснив правды.

-Я думала, ты изменил! – давясь слезами, кричала Маргарита. – В постели у Веры я нашла твой крестик. Что я должна была подумать?

-Ты поверила глазам, а не сердцу. Вот и люби теперь глазами.

-Ираклий!

-Марго, ты мне изменила! – грустно, но твердо сказал он. - Я бы многое мог простить, но не это.

-Значит, у меня появился шанс? – с надеждой спросила я, натянув улыбку.

Ираклий повернулся ко мне лицом, тихо усмехнулся и, не глядя на меня, сказал:

-Я не взгляну на тебя, будь ты хоть последней девушкой на Земле!

Внутри у меня что-то треснуло. Ноги подкосились сами собой, и я, испугавшись, что потеряю равновесие и упаду, в отчаяние вцепилась острыми ногтями в стену. Слова эхом звучали в моих ушах. Дикая, раздирающая тело боль ледяной волной накрыла меня.

-Так нечестно, – с трудом выговорила я, не замечая, что слово в слово повторяю оправдание Марго. – Миллионы девушек на Земле хуже меня.

-Согласен! Но эти девушки не говорят, что на Земле есть те, кто хуже них.
Ираклий был уже в конце коридора, когда я хриплым от боли голосом, из последних сил сопротивляясь рвавшимся наружу рыданиям, со всей накопившейся страстью крикнула ему вслед:

-Ты все равно полюбишь меня!

-Да я бы мог полюбить, Рита! – ответил он, остановившись в последний раз. – Правда, мог! В тебе есть все, за что ценят красивых фарфоровых кукол, но нет ничего, что заставило бы меня полюбить в тебе настоящего человека.

Ираклий ушел, и мы с Марго остались вдвоем. Обе, раздавленные, пристыженные и разбитые. Она, как подкошенная, рухнула на колени, забыв о своем красивом шелковом платье. Я, полумертвая, в полуобморочном, почти бредовом состоянии, устало прислонилась к стене.

-Мы одни, – сказала я тихим голосом. – Можешь убить меня, я никому не скажу на том свете…

-Я знаю, что это ничего не изменит, – печальным голосом ответила та, отнимая от лица маленькие ладошки в мокрых от слез ажурных перчатках. – Ираклий меня никогда не простит…

-Неужели ты сдашься? – я ошарашенно смотрела на эту, прежде такую сильную девушку.

-Можно бороться за того, кто желает быть завоеванным, - слабым голосом ответила она, -  но не за того, кто жаждет быть свободным!

-Мне противно одно твое присутствие в моей жизни! – раздраженно бросила я.
-Знаешь, Артем и Ираклий правы, – вдруг сказала Марго, развернув ко мне свое заплаканное, с двумя черными дорожками потекшей туши лицо. – Ты ненастоящая!

-Мое настоящее уже не спасти, – вздохнула я, не придавая значения ее словам.

-Я не о том... Никто ни разу не видел тебя настоящую. Ты все время кем-то притворяешься... В день нашего знакомства – наивной дурочкой, двенадцатого июля – борцом за справедливость, во время ужина с Романовым – равнодушной стервой, неделю назад – великодушной соперницей, а последние три месяца – бессердечной и жестокой тварью. Ты играешь множество ролей, но какая из них твоя главная? И есть ли она у тебя? Никто этого не знает! За тобой стоят сотни теней, но не стоит человек. Иногда мне тебя ужасно жалко, а иногда мне кажется, что ты, как фарфоровая кукла, не чувствуешь этого, как чувствовали ли бы мы...

Марго поднялась с колен и ушла вслед за ушедшей троицей, оставив после себя на полу целую лужу слез. А у меня в ушах эхом звучали ее последние слова:

-Фарфоровая кукла.


Рецензии
"– Ираклий меня никогда не простит…
-Неужели ты сдашься? – я ошарашенно смотрела на эту, прежде такую сильную девушку. "
Дело в том, что мужчины в своей душе никогда не смогут простить измены любимых.
Женщина может, а мужчина нет.
Хорошего дня, настроения.
С теплом души, Василий.

Василий Ковальчук   14.08.2016 09:40     Заявить о нарушении
Я бы тоже никогда не простила измены.
Но, забегая вперед, в романе будет еще ни одна измена и ни одно ее прощение.

Элина13   15.08.2016 18:32   Заявить о нарушении