Космос нараспашку. Глава 04. Туманный Петербург

Влад вздрогнул и проснулся. Пару секунд хлопал ресницами на белую стену перед носом, вспоминая где находится. Вокруг тишина, но парень чувствовал, что в комнате явно не один. Медленно повернулся на другой бок и оглядел помещение.

На соседней кровати прямо в одежде валялся Илька. Парнишка стучал пальцами по экрану большого планшета и что-то азартно пришёптывал в такт едва слышным взрывам. Но как только засёк шевеление со стороны Влада, сразу отложил игрушку и скривил мордаху:

— Ну наконец-то! Я уже хотел уходить, думал, ты ваще-ваще сегодня не проснёшься! Завтракать пойдём? А то у меня в животе пусто и одиноко!

Утро началось привычно — с вечно голодного «хвостика», как прозвали Ильюху новые приятели Владислава. «Я — растущий организм!» — гордо заявляла наглая мелочь, заглатывая добавку, что ему всегда подкладывали заботливые поварихи.

Владик, не слушая ворчания подростка, поднялся и потопал в душ.

Уже заканчивался второй месяц, как Стечко поселился в подземном Центре псиоников. Точнее, работал по контракту. Но о первой неделе вспоминал с содроганием.



* * *

Те дни бесили нескончаемой вереницей врачей, напоминая Владу медкомиссию в военкомате. Разве что не было с ним толпы похохатывающих от стеснения одноклассников. Стечко просвечивали, простукивали, брали миллионы анализов. Обвешивали проводами с присосками и какими-то датчиками, загоняли на беговую дорожку. Запускали в кровь наноботов-диагностов, раз за разом заставляя вызывать штормовой ветер или выходить в астрал. О той куче ерунды, что парень призвал в процессе тестов даже говорить смешно.

Чаще Владик торчал в огромной светлой комнате, заваленной электронно-механической мелочью — крутящейся, свистящей и жужжащей, совершенно одурев от воя крыльчатых анемометров, как их обозвала Рената — заведующая всем этим хозяйством. Или это напорные трубки? А что тогда здесь трубки Пито?.. Да провались они...

— Так, эту серию завершили, — пометила у себя в планшете крепкая девица-завлаб.

Реально мощная девушка, на голову выше Влада. Хотя возрастом не сильно старше. Одета классически для учёного — белый халат, простые туфли на сильных ногах. Но вот чёрная тату, бегущая из выреза на груди и ускользающая за правое ухо, прямо в ярко-красные кудри, завораживала. Парень первое время не столько тесты проходил, сколько боролся с собой, чтобы не пялиться на неё.

Можно предположить, что биография у Ренаты не самая простая, но лезть с расспросами к даме с такими бицепсами как-то не очень.

После выматывающего обследования завлаб отдала Кириллу Ивановичу флешку с результатами и, отключая аппаратуру, добавила:

— Боюсь, нестабильная семёрка. Рост ещё продолжается и здесь, безусловно, ускорится. О возможных осложнениях — в резюмирующем инфопакете.

Майор растерянно глянул на Стечко. Взгляд этот парню совсем не понравился. Что такое «семёрка»? Хотел уже прямо спросить, но Край задумчиво потопал из комнаты. Владислав, вопросительно изогнув бровь, повернулся к Ренате. Та молча кинула ему информационный пакет с заголовком «Ранги псиоников. Шкала Талой». Влад с интересом открыл файл.

«Нулевой ранг. Полное отсутствие способностей. Не активны.

Первый ранг — слабые способности, трудноуловимые, бытовые. Лёгкая интуиция, эмпатия, физическое усиление в стрессе, гипноз (после обучения), харизма, энерговампиризм.

Второй ранг…»

Но дочитать не успел — из коридора окликнул майор. Пришлось догонять. И как он с его габаритами умудряется так носиться?

А вечером того же дня, уже в комнате Влада, Кирилл Иванович выложил на стол перед вымотанным подростком стопку листов.

— Служба по контракту. На год пока. Прочти всё внимательно, особенно обрати внимание на раздел о гостайне. А завтра с утра обсудим каждый пункт. Это то, что мы можем тебе предложить, парень. Бонусами — твоё развитие и обучение как псионика. Здесь будешь на полном обеспечении. Гарантируем нескучную жизнь. И безопасность твоих близких.

Насколько Кирилл Иванович знал, беспокоиться Владиславу не о чем — ни ломать новобранца, ни, прости господи, программировать Контора не собиралась. Раньше, с предыдущими псиониками, пыталась, но оказалось, что это тупиковая дорожка. Получали на выходе или овощ, или врага, который исподтишка вредил. Решили использовать уговоры и «пряники», надеясь, что до «кнута» дело не дойдёт. Хотя в России и «пряники» те ещё.

— Какие есть альтернативы? — хрипло спросил Влад, царапая ногтем столешницу.

— Если ты решительно настроен отказаться от контракта, то мы будем вынуждены блокировать твои способности, — поскучневшим голосом пояснил майор. — Для этого будут размещены несколько имплантатов по всей длине позвоночника. Учитывая твой высокий уровень энергетики, придётся раз в полгода проходить курс подавляющих инъекций, что, вероятнее всего, отрубит тебе опорно-двигательный аппарат. Мы ещё не сталкивались с таким уровнем, потому это будет эксперимент. Ну, инвалидное кресло — небольшая цена за свободу, так? Ещё есть вариант…

— Вы издеваетесь? — перебил побледневший Влад.

— Да с чего бы? — деланно удивился Край. — Просто о вариантах рассказываю. Ещё мы можем тебя усыпить, погрузить в некий анабиоз…

— Знаете, Кирилл Иваныч, — занервничал Владик, — а вот на Западе, думаю, намного человечнее относятся к людям. Они знают о таких вещах, как гражданские свободы и права.

Майор горько усмехнулся:

— Ну так проверь их свободы и права, не вопрос. Мы тебя не удержим, сам понимаешь. И боюсь, Владислав, ты серьёзно удивишься… Единственное, хочу спросить — а почему такая ненависть к собственному государству? Я понимаю, если бы ты с пяти лет бомжевал, был сиротой, в общем, стальные игрушки, прибитые к полу… — Майор поморщился, потирая переносицу. — Но ведь образование тебе дали, медицина тоже бесплатная. Помолчи, дай договорить. Квартиру имеешь, её твой дед получил безвозмездно. Так почему ж послужить своей стране позорно, а?

Владик уже набрал воздуха в грудь, чтобы высказать всё, что думает о том, кому реально придётся служить, кому вынужден будет помогать набивать карманы… Но вдруг выдохнул. С кем он спорит? С военным дуболомом? Глупость какая. Не держат они его, ах-ха…

Майор с интересом наблюдал за быстрой сменой мимики Стечко. Надо же, удержался от крика. Потух, закрылся.



С каждым днём, проведённым в Центре, невнятный, прогорклый страх за себя и своих близких отпускал, отходил на второй план, проблемы понемногу отступали в сторону. Владик, будучи человеком довольно добродушным и улыбчивым, долго хандрить не мог.

Тем более что всё вокруг было безумно интересным — и сам Центр, эдакое огромное поселение под землёй, и занятия по развитию дара — всяческие психотренинги по концентрации.

Стечко исследовал границы своих возможностей. Пробовал силы в мерцающей телепортации — микропрыжки такие. Выяснилось, что есть целая техника рукопашного боя с помощью мерцания.

Интересного оказалась масса, и во всё это Стечко влез с головой, получая огромное удовольствие.

В один из осенних дней ему разрешили пообщаться с близкими. Сразу набрал Алинку.

— Баламоша! Владька! — завопила подруга как ненормальная, когда он постучался в Скай. — Ты где? Ты живой? Ты как?! Боже! Ну не молчи!

Девушка приникла к экрану, вглядываясь в лицо друга, и безостановочно тараторила:

— Со мной же тогда мужик из ФСБ на работе беседовал, всё про тебя выспрашивал! Ты хорошо спрятался? Тебя ищут! Я ни черта не сказала! Пусть хоть пытают! Уехал и уехал, да? Ты, вообще, где?

— Подож-жди, Линка, — взмолился парень, пытаясь унять подругу. — Всё хорошо! У меня всё более-менее нормально. Я уже не прячусь…

— А если найдут? — перепуганно воскликнула Алина.

— Уже нашли, — отозвался Влад и грустно-грустно улыбнулся.

Девушка зажала рот ладошками, с ужасом глядя на друга.

— Сейчас я в небольшом научном городке, где меня…

— Пытают? Опыты ставят? Я в Гаагский трибунал напишу!

Влад аж подавился:

— Эм… не выдумывай. Просто исследуют мои возможности. Я тут работаю по контракту. На ближайший год…

Парень пытался сохранить патетический тон одинокого узника, но не получилось. Он рассмеялся, глядя на ошалевшую подругу:

— Алинка, всё хорошо, правда! Моим ничего не сообщай — я потом сам свяжусь.

Подробностей рассказывать близким не разрешили. Подруга так до конца и не поверила, что всё в порядке. Но с каждым разом, как созванивались, она становилась спокойнее.



У Влада появились и прямые обязанности — его тут же приписали к группе телепортеров Центра. Такие способности встречаются редко, потому рук на все задачи не хватало. После небольшого тренинга задания посыпались одно за другим.

Центр не имел иного сообщения с поверхностью, кроме как через телепорты. Грузовые прыжки шли круглосуточно. Владику чаще доставались вечерние смены — днём он учился и тренировался.

Но могли сорвать и с занятий, если случалось что-то срочное. Однажды сдохла целая секция освещения над лесом. Переполох вышел знатный.

Подземный лес небольшой, скорее эдакий ботанический сад. Там быстро сымитировали пасмурную погоду, заморосил дождь. А телепортеры в это время переправляли со складов страны закупленные горы коробок и ящиков. Больше всего доставалось Владу — он оказался самым грузоподъёмным и выносливым. Утаскивал за собой до нескольких тонн груза. Мог бы гордиться, но сил на эмоции уже не оставалось.

Население Центра около двухсот человек. Отношения царили почти семейные. Со многими Влад уже приятельствовал. Рядом чаще оказывались длинный Стасик-гот и красноволосая Рената. Она старалась при любой возможности наблюдать за новым псиоником-«семёркой», периодически таскала его на всякие тесты и исследования.

Как-то само собой получилось, что эта компания — Влад, Стас и Рената — свободное время стала проводить вместе.



* * *

— Так мы лопать пойдём, а, Владь? — взвыл на своей кровати Ильюха, подпрыгивая от нетерпения. — Ты там утонул, что ли, в душе? Отличная новость — мне тогда планшет твой достанется!

Ах да, был ещё «хвостик» у Влада — мелкий Илька.

Это мосластое «счастье» отличалось сокрушающей беспардонностью и неунывающим характером, чем-то напоминая сводного брата Нурлана.

Тощий черноволосый Ильюха всё чаще и чаще зависал в комнате Влада, нагло оккупировав свободную кровать. Даже пару раз ночевал. Да, у него есть своя комната — в Центре почти у каждого личная комната, места достаточно. Такая навязчивость удивляла, а иногда раздражала. Сводный братик в своё время тоже сильно выбешивал, но там хоть простительно — Нурланчику было всего четыре года.

Илья постоянно крутился неподалёку. Лез в разговоры старших. Мало кого слушался.

Однако Кирилл Иванович перед отъездом попросил сильно не отталкивать подростка — всё ж таки сирота. Вот теперь этот борзый сиротинушка на шею залез и лапы свесил.

В комнате Влада стали появляться уже личные вещи подростка — какие-то книги, зарядники для гаджетов, цветастая одёжка...

— Ты опять мой планшет взял? — возмутился Влад, одеваясь.

— Да на моём эта игрушка не идёт! Да ладно, я же аккуратненько, не жмись!

Иногда очень хотелось дать пацану по башке.

В столовую идти недалеко. Это радовало, потому как расстояния в Центре встречаются пугающие.

Сам город расположился в природных пещерах. Есть огромные, высокие, как центральная с лесом. Таких в городе несколько. Но по номерам их не именовали, номерными были пещерки поменьше. Сколько — мало кто знал, Влад встречал номера за сотню.

Часть залов укрепили, обустроили полностью, скрыв камень. Остальные просто облагородили, подсветили огнями, проложили дорожки — те веером разбежались по лабиринтам проходов и растворились в совершенно невнятных закутках.

Вот по одной из таких тропинок сейчас пружинисто шагал Влад. Впереди скакал Илья, шлёпая кроссовками по камням. Настроение хорошее. Вечером ждали телепортационные прыжки, надо переместить очередную группу подростков. Такие задания Владику нравились — это не поддоны с железяками или продуктами таскать.

Школьники к телепортации привычны — хоть раз в месяц, но их «выгуливают» на поверхности под нормальным солнцем. Периодически нужно отдыхать от подземелий, какими бы благоустроенными те ни были. Потому ребят таскали туда-сюда. Прыгали в разные места страны — сегодня их ждал Крым. Пусть и зима на дворе, но там всё равно замечательно.

Столовая больше походила на кафетерий — приглушённый свет, зелёный потолок с лампами в папирусных абажурах. Людей немного. По залу расставлены круглые столы в окружении мягких стульев с высокими плетёными спинками. Всё по-домашнему уютно.

Из дальнего угла призывно помахала Рената. Стас тоже на месте — он сегодня, на удивление, сосредоточен, пальцы так и порхают по экрану планшета. Иногда замирает, глядя в пустоту перед собой.

Неугомонный Илька поволок Влада к столику друзей.

— Очень долго собирается, — веско заявил мальчишка, плюхаясь на стул рядом с ребятами. — Зачем нам такой тормоз, не понимаю!

Рената попыталась отвесить пацану подзатыльник, но тот с хохотом увернулся.

— Бес хвостатый! — фыркнула девушка, покачав головой.

— Я, вообще-то, огненный бес! Тьфу, маг! — гордо заявил Илька.

Посмеиваясь, Владик поздоровался с приятелями и устроился за столик, активировал на столешнице зону заказа, выбрал довольно плотный завтрак с омлетом и ветчиной. Он реально проголодался.

— А Владя у нас — воздушный маг, — сообщил Илька, усаживаясь на своё место. — Дует как большой вентилятор. Маг-торнадо, ха-ха! — И вдохновенно продолжил: — Или маг-аэротруба!.. Или колдун, Пускающий Ветры! Ну чо?

За столом все закашлялись, а Владик понял, что сейчас кого-то прибьёт. Вот же язык как помело.



* * *

Из последней командировки майор Край вернулся домой чудовищно вымотанным. Псионики появлялись всё чаще. И не все из них были покладистыми, как Владик Стечко. И не такими сильными, к слову.

Отдохнуть пока не получится — несколько дней придётся покорпеть над отчётами, видеоархивом и прочей важной мелочёвкой. Сутки «в поле», а бумажек требуется насочинять с Эверест.

Вспоминая Центр и шебутных подростков-воспитанников, Кирилл решил, что через пару лет пойдёт туда наставником — носиться по стране становится всё тяжелее. С ребятнёй ярче жить.

«Теперь вот Владик Стечко потихоньку обживается на новом месте… Не доверяет нам пацан, и правильно делает. Целее будет. Главное, чтобы это не вылилось во что-то проблемное. Ну, теперь пусть психологи мучаются…»

Кирилл не успел написать и половины обязательных бумаг, как объявился на связи Петрович. Мать его!

Ну да…

В Петербурге обнаружен новый Объект со странной особенностью туманного удара. Парнишке всего шестнадцать. Уже успел покалечить какую-то пожилую тётку…

— Серьёзная травма? — спросил Кирилл начальника.

— Читай, майор, файло, — прогудел Петрович. — Рук не хватает — этой зимой какая-то ненормальная активность — уже одиннадцатое Пробуждение за месяц… А ещё импульс будет летом…

— Может, изменилась частота пульсаций? — предположил Край.

— Так! Не по Скаю такое, — отрезал начальник. — Семьдесят лет не менялась, а тут вдруг изменилась? С хрена ли?

Пробуждений действительно стало больше. Кирилл и сам это знал — лично привёз двоих ребят в Центр, а ещё одну девчушку доставили коллеги. О судьбе остальных он пока не в курсе. Надо будет — расскажут.

— Так что давай-ка несись на помощь нашим в Питер, — скомандовал Петрович и отключился.

Настроение улучшилось — можно забросить все отчёты и заняться, наконец, делом. Работать с Объектами интереснее. Хотя бывало всякое — и грустное, и страшное, порой. Когда псионик срывался и страдали гражданские.

Вот, к примеру, новый проснувшийся. Работает с туманом или дымом. Мелкий такой, как мышонок. Мордочка маленькая, острая. Карлики были в роду? На фотографии хохочет, запрокинув голову с нестрижеными цветными лохмами. Сидит на каменном бортике какого-то фонтана. Фотографировали летом — одет легко и ярко. Словно окунули в чан с красками да побултыхали пару часов. Глаза режет.

На свои шестнадцать не тянет — у парня это явно комплекс, берём на заметку. Хотя по счастливому виду на фотографии не скажешь.

— Как же ты смог покалечить женщину, птенчик? Случайность, да? Заигрался? — пробормотал Кирилл, листая страницы на планшетке. — Надо же. Значит, сам пришёл с повинной?

История Павла Уртаева оказалась грустной.

Никто его экспериментов с энергией не замечал — несанкционированных возмущений Поля в Ленинградской области не отмечено. Просто однажды пожилая кассирша нахамила его любимому деду, и стоявший рядом внук не сдержался. Как рассказали очевидцы и подтвердили камеры наблюдения, мальчишку вмиг окутало клубами чёрного дыма.

Через секунду крупная кассирша летела на соседнюю пустую кассу, спиной сшибая полки с шоколадками, жвачками и прочей ерундой. Женщина получила сотрясение мозга, сломала руку, не говоря о массе ушибов.

Магазинчик к тому времени полностью заволокло дымом, включилась противопожарная система. А Павел, пользуясь суматохой и плохой видимостью, спокойно вывел деда из здания, проводил домой и побрёл в ближайший полицейский участок. Ну зайчик просто…

Павлик поздний ребёнок — мама родила его после сорока, и врачи не спасли женщину при родах. Папаша семейства, тихий пожилой алкоголик, много лет работал на часовом заводе «Ракета». По вечерам чаще спал, вылакав очередную дозу. Дедушка растил внука буквально в одиночестве.

По всем характеристикам, что собрали оперы Питерского отделения, ребёнок вырос домашним ботаном. Сидел безвылазно в онлайн-игрушках. Даже нормальные подростковые закидоны обошли его стороной. Разве что зачем-то волосы раскрасил в разные цвета. Ну просто адский бунтарь!

Кирилл не мог понять, по какому принципу просыпаются пси-способности у подростков. Центру побольше бы боевых ребят, крепких, целеустремлённых, но появляются эдакие полудохлые Пашки-пташки, наделённые при этом редкой экстрасенсорной силой. К нему же прикоснуться страшно — разрыдается да побежит мамке жаловаться. А обидь — разнесёт полгорода.

Вон и Владька Стечко из той же стаи — сам тощий, мелкий книжник, а способности, как у отряда спецуры. К чему им такое счастье? Защитная мутация, что ли? Как яд у лягушки-древолаза из Северной Америки?

Край решил обсудить эту тему со спецами в Центре — у них статистики собрано в разы больше.

Ладно, пора искать парня. Упустили уника, сбежал пацан…



Уртаева из полицейского участка тогда выгнали — не поверили признанию. Но хоть данные дежурный записал. Когда через пару часов прошла ориентировка на подозреваемого, к нему домой вломилась группа захвата. Немудрено, что парень перепугался и исчез.

Знакомо как, но реально бесит! Иногда ощущение, что полицейским принудительно делают лоботомию при устройстве на работу. На ребёнка в бронежилетах и с автоматами?..

Мальчишка же просто растворился туманом и выскользнул в окно.

В итоге дед Уртаев с сердечным приступом слёг в больницу, отец в запое, квартира в хлам после серьёзного обыска. Что они там искали, балбесы? Парня-то давно след простыл.

Хорошо хоть Питерское отделение Департамента моментально сориентировалось и забрало дело у полиции. Те были рады избавиться — у них своих мутных висяков вагон.



* * *

Вечерний Петербург встретил Кирилла снегопадом. Снежная стена в свете жёлтых фонарей настраивала на Новый год, рождала в груди тёплое предчувствие праздника.

Да, не забыть бы — обещал школьникам из Центра приехать на новогодних каникулах!

Через час Кирилл топал по коридору центрального здания Николаевской больницы. Нет, деда Павла навещать не собирался — его только-только перевели из реанимации. С ним позже побеседуют коллеги. Просто здесь недавно объявлялся сам Павлик. Собственно, это ожидалось, и пост дежурил на территории больницы уже несколько дней.

Засекли появление парня быстро, попытались выйти на контакт, но Павел отреагировал резковато — раскидал группу и испарился. В буквальном смысле слова. К счастью, вскоре вернулся: последние сутки он крутился вокруг, пытаясь увидеть деда. Оперативники на это и рассчитывали.

Однако из-за чересчур агрессивной реакции пацана больница в любой момент могла вновь стать полем боя, потому приём пациентов приостановили. Часть тяжёлых больных вместе с необходимым персоналом по-тихому временно эвакуировали. Ближайшую территорию накрыли защитным полем. Павлик, видимо, это всё чувствовал и на рожон не лез. Уверенности, что поле сдержит разозлённого псионика ни у кого не было, но хотя бы смогут вовремя среагировать.

Метка на мальчишку ставилась с трудом. Пока Кирилл добирался сюда, безостановочно обвешивал подростка маяками. Но стоило этой заразе мелкой развоплотиться в туман, как все завязки слетали.

Так или иначе, передвижения парня отслеживали, но не более того. Кроме самого Кирилла, этим заняты ещё три питерца, плюс несколько ребят держали поле, подменяя друг друга, плюс… Что-то многовато народа нагнали…

— Тэк, направо есть скверик с памятником Жертвам революции, — рассказывал Кириллу лейтенант, лысый как коленка. — Ну, через проспект. Там пацана чаще всего замечают — думаем, отдыхает. Режим тумана у него ещё плохо держится, тэк? Прикинули, что минут тридцать-сорок тянет, а потом выдыхается. Мы пока в скверик не совались, но планируем. Наблюдателя туда посадили из простых сотрудников, а то псионика пацан засечь может. Сейчас важно собрать больше информации…

Коллегам отвели кабинет какого-то врача в центральном здании комплекса — в старинном трехэтажном особняке серо-жёлтого цвета с ослепительно-белыми колоннами на фасаде. Красиво, можно было бы побродить, если б не дела.

— Это там памятник такой в виде погребальной урны? — перебил коллегу Кирилл, припоминая историю прошлого века. — Слышал, в полночь около него можно увидеть караул из курсантов.

Питерцы, а их сейчас с Краем в кабинете было трое, переглянулись и заулыбались. Лысый закатил глаза:

— Да нет там ни черта, тащ майор, проверяли. В городе много реальных мест с пробоями Поля, но в сквере в этом плане чисто. Тэк, пацан хочет к деду. Домой к отцу тоже заглядывал. Но здесь крутится чаще. Сейчас закончим сбор инфы, а потом заломаем, тэк?

— Тэ… так, — кивнул Кирилл, еле удержавшись от невольного передразнивая лысого коллеги. Что-то было в ситуации паскудное, словно дедулю этого в заложники взяли. — Я не понимаю, зачем такие сложности нагородили вокруг ребёнка?

Коллеги насупились, а лысый вскинулся:

— Та-арищ майор, Уртаев же опасен — силу почувствовал и пострадавшие есть! Нам ему «Сникерс» подарить, что ли, и по головке погладить?

— Да что он там мог почувствовать? — отмахнулся Кирилл хмурясь.

— Не скажите, товарищ майор, — подал голос рыжий очкарик из угла кабинета. — При нашем последнем контакте Объект задымил всё в сфере десяти метров и стал пинаться щупальцами. Довольно крепко. Травмы у двух бойцов.

— Где про щупальца? — спросил Край.

— Ловите обновлённый пакет.

Ага! Экая способность странная… Павел сообразил создать из тумана некие псевдоподия, щупальца — и лупит ими. Легко сбивает с ног человека, распахивает двери. Орудует пока неумело, больше размахивает как дубинами.

— Перемещается небыстро, со скоростью бегущего человека, — снова заговорил лысый, — но если попадает в воздушный поток, тэк улетает с ветром. Подозреваем, что такое перемещение пока не контролирует — куда несёт, туда несёт.

— Ладно, парни, — принял решение Кирилл, откладывая гаджет. — До двадцати ноль-ноль ещё пособираем информацию, а там попробую контакт. Может, и получится что. Возражения? За работу.



* * *

Белую деревянную скамейку в сквере Кирилл Иванович долго и аккуратно очищал от нанесённого снега, изучая краем глаза окружающую обстановку.

Пусто, тихо и уже сумеречно. Только памятник немного подсвечен фонарями. Снег прекратился, ветра почти не чувствуется. Мирное такое вечернее время. По улице рядом со сквером пробегают одинокие машинки, мельком освещая редкие деревья фарами. Обстановка несколько сказочная.

Край устроился на холодной скамье, запахнул полы любимого пальто на коленях и приготовился ждать. Это он умел — привычная часть работы. По информации наблюдателя, мальчишки не было последний час, может появиться с минуты на минуту.

Самому отслеживать парня не было возможности — в кармане лежал браслет пси-блокиратора. Фон этой дряни гасил и так небольшие способности самого Кирилла, это нервировало. Сырая разработка, неустойчиво излучающая, но необходимая в его деле до чёртиков. Когда работал с Владиком, даже не успел применить браслет — так всё быстро произошло. А потом и не думал о нём — Стечко вёл себя адекватно и спокойно подчинялся.

В скверике оказалось не совсем безлюдно — вот мимо памятника прошла пожилая женщина в красном пуховике, толкая перед собой массивную детскую коляску. Через несколько минут протопала молодая пара, о чем-то вполголоса переругиваясь.

Без движения Кирилл немного продрог.

Погребальная чаша угрюмо возвышалась на каменном постаменте. «Здесь кости героев дела коммуны под камнем суровым покой обрели» прочёл офицер. Да уж, подавление Кронштадтского восстания в 1921 году у Красной Армии вышло чудовищным. Тогда взбунтовались моряки Балтфлота, и на подавление «третьей революции» бросили многие тысячи военных и курсантов. Сколько жизней унёс тот мятеж с обеих сторон. Теперь же…

«Объект за спиной», — тихо бормотнул наблюдатель в наушнике-вкладыше, отрывая майора от размышлений. Кирилл напрягся, но оборачиваться не стал.

Сзади заскрипел снег, и мимо лавочки нервно прошагал Павел. «Ну, здравствуй, родной». Подросток одет довольно легко — в какую-то несерьёзную курточку и потрёпанные джинсы. Нестриженые лохмы раздувает лёгкий ветер.

Парень устало сел на скамейку почти напротив Кирилла с другой стороны памятника. Скамьи здесь стояли по кругу. Паренёк скукожился весь, сжался от холода, засунув руки в карманы. Край погасил в себе волну жалости.

«Надо как-то подобраться ближе. А как тут подберёшься, когда оба как на ладони? Может, стрельнуть сигарету?» — Кирилл даже усмехнулся от ощущения дежавю. — «Подойти сейчас и спросить: "Ты не Орский поезд ждёшь?"».

— Вы тоже хотите увидеть караул курсантов? — неожиданно для себя спросил майор.

— Простите? — отозвался Павел.

Край дружелюбно повторил вопрос. Уртаев отрицательно помотал головой и вежливо ответил:

— Нет, они только в полнолуние… Не каждую ночь…

И глянул на затянутое низкими облаками небо.

— А в чём тогда счастье торчать в парке на морозе, да ещё без шапки? — спросил Кирилл.

Парень промолчал, только хмуро зыркнул на прилипчивого мужика.

— Вы простите, что лезу не в своё дело, но на вас даже смотреть холодно. — Кирилл натурально вздрогнул плечами. — Это вам по молодости кажется, что сойдёт, но поверьте старому человеку, потом проблем не оберётесь. Хотите подарю?

Край сдёрнул с себя чёрную кепку, протянул пацану.

— Спасибо, не надо, — сипло сказал подросток и встал со скамейки, собираясь уйти подальше от странного дядьки.

— Я молодой тоже думал, что бессмертен. Что у вас стряслось, юноша, что в такую погоду дома не сидится? У вас кто-то в Николаевской?

«Эх, грубовато…» — спохватился Кирилл.

— Слушайте, ну какое вам дело, а? — горько спросил подросток, отряхивая джинсы от снега. — Деда там у меня. Болеет…

— Сочувствую, парень, — сказал Край не двигаясь, боясь сорвать зацепку. — Надеюсь, ничего серьёзного?

— Мне не говорят, — буркнул парнишка и пнул урну у лавки, сшибая с неё шапку мягкого снега. — Вообще не пускают.

— А хотите, узнаю… про дедушку? — медленно проговорил в морозный воздух Кирилл. — Я сам из кардиологии. Прогуляться вышел — подальше от больничной палаты. Если честно, просто бесцеремонно сбежал, верите? Как школьник. Достали медсёстры — туда не ходи, этого не ешь, курить запретили. Озверели, бабы.

Майор достал из кармана сигареты и закурил, с удовольствием втягивая горьковатый дым.

«Ну же, решайся!» — мысленно взмолился Кирилл, наблюдая за мнущимся пацаном.

Тот похрустел ледком на асфальте, перекатываясь в кроссовках с пятки на носок, о чем-то размышляя. Потом принял решение и зашагал к скамейке Кирилла. Бухнулся с другого конца.

— Как деда зовут? — спросил майор, развернувшись к подростку, снова нахохлившемуся как воробей.

— Уртаев… Олег Валерьевич. Семьдесят два года, — хмуро отозвался парнишка.

— Кстати, меня Кирилл Иванович зовут, а вас, молодой человек? — спросил оперативник, протягиавя руку для приветствия.

— Павел, — ответил Уртаев и несколько неловко сжал массивную ладонь собеседника.

Кирилл же, не отпуская пальцев подростка, левой рукой хлопнул по тонкому запястью, защёлкивая на руке Объекта пси-блокиратор.

— Чо вы? — вскрикнул парень и отдёрнул руку, отскакивая от майора.

Блокиратор не только глушил энергетику псионика. Он ещё подкожно впрыскивал сильнейший коктейль-нейролептик. Только вот не со всеми униками это срабатывало.

— Чо это? — заорал Павел, пытаясь содрать с себя браслет.

— Прости, Паш, — грустно проговорил Кирилл, вставая со скамейки, — но это необходимо.

Подросток покачнулся — коктейль начал работать. Он захлопал ресницами — видимо, и на зрение уже подействовало. Попытался развеяться в туман, на секунду подёрнувшись дымкой, но не вышло.

Кирилл Иванович облегчённо выдохнул — вроде сработало. Сейчас парень потеряет сознание и надо успеть поймать тело, чтобы не расшиб голову о мёрзлую землю.

— Сними! Сними это, сволочь, фашист! — закричал Павел, крутясь на месте и пытаясь сдёрнуть блокиратор. Ничего не получалось. Тогда парнишка хлопнулся на колени и стал колошматить браслетом по бордюру.

Майор кинулся к подростку, решив зафиксировать пацана, не то себя покалечит. В этот миг браслет разлетелся осколками. Парень упёрся руками в землю, тряся головой и хрипло дыша. Через секунду с хлопком превратился в дым и в несколько струй метнулся в чёрное небо.

— Вот чёрт, — только и сказал Край, остановившись. — Меня ж заверяли, что прочные! Вот чёрт!

И лишь через мгновение дошло, что в ухе испуганно кричит наблюдатель: «Сзади! Опасность! Сзади!»

Уже оборачиваясь, майор заметил летевшие к нему пики дымного тумана. Попробовал увернуться, но не успел — тяжёлый удар швырнул на землю. На автомате сгруппировавшись, он прокатился по асфальту. Чёрную кепку сдуло в темноту.

Кирилл вскочил на ноги, но его тут же шибануло в грудь. Тело Края взмыло в воздух, и майор рухнул спиной на мёрзлую клумбу в стороне от дорожки.


Рецензии