Панк и нирвана

Панк распечатал пакет с сухим клеем «БФ-6» и высыпал две столовые ложки в алюминиевую миску. Залил водой, выждал несколько минут, натянул на голову целлофановый пакет и склонился над миской - подышать вольными грезами.
С десяток вдохов, и панк оказался на чудесной полянке - кругом малина, лесная клубника и грибы размером до метра.    
- Ага! -  панк снял крупную малину с куста и кинул ее в рот. Проглотил - и тут же у него отвалился нос, а вместо носа выросли деревянные детские грабли.
- Ого! - панк ухватил грабли двумя руками и сильно дернул. Грабли оторвались и потянули за собой корни толщиной в палец. Панк обрезал корни маникюрными ножницами, прихваченными с собой, и корни убрались обратно внутрь черепа.
- Вот это прёт! - панк собрал в горсть восемь ягодок лесной клубники, растер их в пасту и пастой залепил место, откуда торчали кончики корней, и где раньше был нос. Место тут же заросло, зато на ушах открылись крупные ноздри, они немедленно стали втягивать воздух - как кузнечные меха. При каждом вздохе ноздри издавали хрюканье, а при выдохе - кваканье. Получалось очень органично.
Панк облизал ладони, измазанные соком клубники, и увидел - его язык удлинился в размерах, раздвоился и стал похож на язык пустынной эфы. Панк попытался выразить вслух восхищение этим фактом, но вместо человеческого голоса раздалось заунывное шипение, совсем непохожее на осмысленные звуки. Зато языком было удобно дотянуться до грибов.
Панк обхватил языком самый большой гриб, поднатужился и вырвал его с корнем. Подтянул к себе и сел на него. Гриб тут же прилип к жопе панка, из гриба выросли ноги, и он вместе с панком побежал по окружности полянки, наращивая и наращивая скорость. Ножки семенили с такой частотой, что вскоре их раздельные прыжки слились в одно целостное изображение, а панк поймал себя на мысли, что готов завопить от восторга, но нечем - язык все еще крепко держал гриб и не участвовал в извлечении звуков.
Стоило панку огорчиться, ноздри на правом ухе заросли, зато открылся второй рот - щербатый и с золотыми зубами. Из глубины рта высунулся резервный язык и сам по себе - без участия панка - проорал три раза: «Ура! Полундра! Банзай!» и засунулся обратно. Рот захлопнулся, провалился внутрь уха, и на его месте опять появились ноздри, напоминающие свиной пятак.
- Хрю, хрю! - сказали ноздри и зашевелились, панк скосил на них глаза, пытаясь понять, что им нужно, но тут гриб с ногами налетел на пень, отклеился от жопы панка и улетел в кусты - и даже раздвоенный язык не смог его удержать.
- Тьфу ты, паскудство! - панк сел посреди поляны и обхватил колени руками. Надавил, разминая, и колени превратились в ходули, как у Буратино. Встали и пошли, раскачивая панка из стороны в сторону. Через каждый шаг ходули высоко подпрыгивали - и через несколько минут на панка накатила мигрень. Он просунул язык через ноздри прямо в голову в поисках источника мигрени и обнаружил - таковым является нечто, похожее на мозжечок. Дернул посильнее, мозжечок развалился на две неравные части, и тут же ходуль стало четыре вместо двух.
Ходули засеменили с удвоенной скоростью, припадая то на правую, то на левую пару ходуль и издавая при этом нехороший раздражающий визг. Панк вытащил язык из головы и воткнул его в землю вместо якоря. От резкой остановки ходули обломились, и панк с высоты ухнул мордой в землю. Ударившись о землю, голова панка отвалилась и покатилась. Панк попытался ушами ухватиться за удаляющееся тело с ходулями, но не успел - голова покинула пределы полянки, добралась до высокого  отвесного обрыва и свалилась вниз - прямо в заросший тиной пруд. Где и утонула.
Душа панка воспарила над прудом, облетела небесные дали, но в царство божие ее не приняли. Так и обитает до сих пор в предбаннике, где время от времени просит милостыню на клей и целлофан. Но не подают.


Рецензии