Самая печальная сказка... ч. 2

На следующий день я видел, как к  дому на улице Окраинной, где жила моя незнакомка, подъехало несколько  автомашин с ополченцами.  Причём,  как оказалось, заблокирован был не только близлежащий перекрёсток, но и параллельная улица. И я понял -  ищут меня.

Через полчаса её увезли, как вскоре выяснилось, в управление службы безопасности. Спустя некоторое время туда же пришла её бабушка с какими-то людьми. И если учесть, что встреча со мной была совершенно случайной, то я надеялся на благоприятный исход  дела.

Так и случилось – к вечеру моя незнакомка вышла  из управления свободной. Впрочем, так могло показаться только ей. Но не мне.  Немного погодя, как и ожидал, я заметил слежку. Когда она села в трамвай, из проулка вынырнул чёрный внедорожник Infiniti и  двинулся следом. И хотя бока его были затемнены, через лобовое стекло я увидел за рулём перебинтованную физиономию наёмника, который  всё же остался в живых.

Что ж начиналась игра, одна из многих в моей жизни. Но на этот раз я оказался в заведомо проигрышном положении – ведь мою ахиллесову пяту, мою незнакомку, уже использовали как наживку для меня.

Я сделал на автомобиле несколько кругов,  чтобы сориентироваться в масштабах слежки – и остался доволен. Её вели только мои старые знакомые. Это упрощало и усложняло ситуацию одновременно – ведь приходилось иметь дело с непрофессионалами, просчитать действия которых было сложно.

Чёрный  Infiniti припарковался в ста метрах от уже знакомого мне дома.
Ночь прошла в тревожном ожидании и с одним вопросом: они будут мстить уже сейчас или всё же попытаются  дождаться меня?

А утром я занял удобную позицию на улице к супермаркету, который был невдалеке, полагая, что рано или поздно она появится именно здесь. И не ошибся. Удача улыбнулась мне почти сразу. Я заметил её ещё издали. Как же она изменилось! Как истаяла. Казалось, палящие пустынные ветры выжгли всю жизнь на её лице. Она двигалась по тротуару с  неподвижными, широко открытыми  и невидящими глазами.
И на мгновение мне показалось, что это  только её бездыханное тело дрейфует  навстречу.
Сердце сжалось от невыносимой боли. И мне стоило немало усилий, чтобы удержаться на месте. Я перепарковался . А когда она возвращалась – фотографировал её множество раз.
 
Но как бы не безумствовало  моё естество,  я не мог не заметить человека с восточной внешностью, который на расстоянии следовал за ней туда и обратно.

В таком режиме прошло несколько дней и ночей: они следили за ней, я наблюдал за ними. И время от времени  совершал необходимые в таких случаях действия, чтобы проверить – не есть  ли и сам предметом чьего-то интереса.

Я понимал, что так продолжаться долго не может. И следует нанести упреждающий удар – ликвидировать очаг опасности. Но тут вдруг с удивлением стал замечать какие-то новые   веяния в моём сознании. Раз за разом я ловил себя на мысли, что  некоторые движения своего разума уже стремлюсь согласовать с ней: а как она посмотрит, что подумает?  Что-то неизведанное до сих пор  поселилось в моём сердце и сладко ныло, звало мою душу в дали  незнакомые и дивные.

В томительном ожидании прошла неделя. За это время я успел сфотографировать мою незнакомку несчетное количество раз. И целыми днями, находясь на своём посту, носился с  этим нежным «богатством», как маленькая девочка, которая впервые в жизни получила в подарок прекрасную куклу. То увеличивал её облик на экране  – и с упоением целовал глаза, носик, губы. То засовывал планшет под одежду, к сердцу – и чувствовал, как оно захлёбывается от восторга .

Я понимал, что схожу с ума от любви – и могу наделать много непоправимых ошибок. Но уже ничего поделать с этим не мог.

И вдруг на восьмой день я не обнаружил слежки. И хотя разум  говорил: это случайность. Сердце решило – пора. Восемь дней изнуряющего ожидания сменились несколькими часами неудержимой деятельности. Наконец-то у меня появилась возможность оставить свой пост. В ту ночь я установил на всех машинах, которые обнаружил в  детском  садике около блокпоста,  трекеры, предварительно снадбив их миниатюрными взрывными механизмами на случай обнаружения. Эти устройства с автодозвоном позволяли мне прослушивать все разговоры в интересующих меня автомобилях.

А после полуночи через сады со стороны перекрёстка, которые успел обследовать в одну из предыдущих ночей, я проник во двор моей незнакомки. Почти сразу ко мне подбежала большая собака, едва заметная в темноте. Но для собак я всегда был своим парнем – она лизнула мне руку, я погладил её по лохматой голове. И после этих церемониальных приветствий мы двинулись к зашторенному окну, сквозь которое едва пробивался свет. Я заглянул в просвет между шторами – она спала. Нераздетая, скрутившись калачиком  под полосатым пледом.

Не утруждая себя угрызениями совести, через несколько минут я проник в помещение и бесшумно прошел в её комнату. Бедность обстановки меня не смутила, наоборот, мне  хотелось обследовать здесь каждый штрих, впитать в себя каждую  особенность этого жилья.
Я плотнее задвинул шторы на окне и склонился над своей возлюбленной. Её дыхание было едва уловимым.
Боже мой! Боже мой!  На кого я похож был ныне… Словно тать, пробравшийся  ночью в чужое жилище, чтобы только дышать ею и созерцать её.
Я касался губами пшеничных волос, разбросанных по подушке, и думал,  что мог бы годами стоять таким вот согбённым, не чувствуя усталости  -  и быть самым счастливым в мире.

Моё внимание привлёк толстый блокнот пятого формата, который  лежал на тумбочке. Я раскрыл его и начал читать…

Сначала ничего не понимал. Каждая новая запись начиналась обращением: « Отец мой…» А заканчивалась одним и тем же: «Хочу домой!»
И  подумал: вот, мол, живёт с бабушкой, но где-то есть отец. И она мечтает о нём, говорит с ним. Ну и хочет домой.

Читал, читал, читал… И внезапно пропасть начала разверзаться передо мной. Я понял, что она обращается к Богу. И в каждой строчке были печаль и…томление жизнью. Эти ежедневные «хочу домой» отличались  между собой только количеством  восклицательных знаков.

И если ещё мгновение назад я чувствовал в себе такую силу, что, казалось, вбей в землю кольцо – и переверну её, то сейчас эта земля зашаталась и начала уходить из-под ног. Мне показалось, что в этом спектакле для меня не найдётся роли.

С сердцем, которое начало уже каменеть, я подобрался к последним записям.
И прочёл: « Отец мой, кто это? Ангел Твой, которого Ты послал?  Или пропащая душа, таким страшным путём идущая на зов Твой? Но кто бы он ни был, я знаю – он придёт. И я жду его…»

Стало не по себе. Пропащая душа… И меня, оказывается,  здесь уже ждали. А мне всегда почему-то казалось, что я совсем не пропащий,что просчитать мои мысли и действия трудно, почти невозможно.

Я прошёл на кухню. И решил сварить кофе. Ведь меня здесь ожидали – зачем тогда таиться.
Я раскрывал шкафчики и с умилением рассматривал каждую баночку, каждую мелочь. Какой здесь порядок – это Она! Какие чистые чашечки – это Она!  Какой приятный запах на кухне – это Она! Здесь всего касались её руки.
 
Потом услышал за спиной лёгкий скрип. Я знал, кто это, и не повернул головы сразу.
В бытность мою студентом перед фактом общего незнания предмета друзья смеялись: у тебя хотя бы глаза умные. Или: у тебя глаза…Христа. Потом всё изменилось. И  стали говорить: у тебя пристальный взгляд – милиционера…уголовника…волка.

И вот я стоял вполоборота к старой женщине, которая застыла в дверном проёме, и доставал из своих давно забытых глубин «глаза Христа».
Наконец – поднял голову, повернулся к ней. И чуть-чуть улыбнулся. Одними глазами.
Она же, досель перепуганная, вдруг просияла. Я же спросил, уже улыбаясь вовсю:

- А чаю хотите?

- Хочу!- ответила она. И двинулась к столу.

Когда готовился чай, вошла Она. Остановилась – удивлённая.
И я не смог совладать с собой. Подошел и молча обнял её. Как нечто до невозможности хрупкое…

Продолжение http://www.proza.ru/2016/06/06/1785


Рецензии
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.