Девиз моей души. Часть 2. Глава 4

Ночью я долго не могла уснуть. Полка была жесткая, к тому же я ужасно боялась свалиться с нее прямо на бедную Надежду Сергеевну. Жара замучила, но раздеваться было нельзя по известным причинам. Был уже второй час ночи, а я все крутилась с бока на спину и никак не могла найти удобное положение. Вздохнув, я уставилась в потолок, надеясь отыскать на нем какую-нибудь точку и упрямо смотреть на нее до потери пульса. Но разве можно что-нибудь найти в кромешной темноте? Когда счет баранов мне не помог, я не выдержала и уселась на полке. В не нарушаемой ничем тишине слышались лишь равномерный стук колес да удары моего отчего-то тревожно забившегося сердца. Я посмотрела на Артема, спавшего напротив меня. Глаза у него были закрыты, но взгляд из-под опущенных век как будто бы остановился на мне. Марго дышала ровно и спокойно, отвернувшись к стене. Я подумала, что хорошо бы сейчас задушить гадину, пока она спит, но тут же отмахнулась от этой навязчивой мысли. «Успеется! – пронеслось у меня в голове. – Риск, конечно, благородное дело, но при известных обстоятельствах с ним лучше повременить».

Убедившись, что все крепко спят, я тихонько слезла с полки, стараясь не разбудить Надежду Сергеевну (до остальных мне дела не было). К своему удивлению, я обнаружила, что полка старушки пуста, и в купе ее нет. Пожав плечами, я осторожно повернула ручку и вышла в коридор, где и увидела Надежду Сергеевну, задумчиво стоявшую у окна. Сквозь ритмичный стук колес я услышала тихие всхлипывания. Старушка плакала, судорожно прижав к лицу мокрый от слез платок. Я стояла позади нее, слушая эти раздирающие душу рыдания, и не знала, что делать.

-Что с вами? – наконец выдавила я, подходя ближе.

Надежда Сергеевна вздрогнула и обернулась. На лице ее я прочитала немой вопрос.

-Милая, ты почему не спишь? – обратилась она ко мне, пропуская меня к окну.

-Не спится что-то... А вы?

-Воспоминания не дают уснуть, – слабым голосом ответила Надежда Сергеевна, вытирая слезы. – Всю жизнь мечтала выспаться, да все времени не было. Старость пришла, и не нужно стало. Мое дело прошлое. Жизнь прошла, и, слава богу!

-Почему вы плачете? – тихо спросила я, желая продолжить этот разговор.

-Это так... личное. Ночь за окном уже, иди спать, дитя!

-Не хочу! – ответила я, грустно покачав головой. – У меня проблемы.

-Эх, молодежь, молодежь! – отчего-то засмеялась Надежда Сергеевна, смахивая с лица последние слезинки. – Проблемы-то у вас пустяковые. Жизнь длинная, в ней еще много чего будет. Хочешь, я тебе погадаю? – вдруг спросила она, вытаскивая из-за пазухи колоду карт. – На дальнюю дорогу али на суженого-ряженого? По руке тоже умею.

-Нет, спасибо. Я в это не верю!

-А во что веришь? В судьбу али в счастливую звезду?

-В судьбу - с трудом ответила я, чувствуя, как тяжело становится дышать, – верила прежде.

-Судьба - злодейка так накрутит, что узел-то вовек не развяжется!

-Тогда в звезду!

-Эх, звезда, звезда! Свет ее заведет не туда.

-В бога!  - в третий раз поменяла я решение.

-Бог-то глаза закроет, не усмотришь жизнь-то!

-В себя! – твердо сказала я, зная, что это мое последнее слово.

-А себе-то ты доверяешь? – вдруг спросила Надежда Сергеевна, поднимая на меня свои светло-голубые глаза. - Как звать-то тебя, я уж и позабыла!

-Маргарита.

-А тезка ты той черненькой! – подмигнула она мне и зачем-то добавила: – Не нравится она тебе, ясно вижу! А паренек тот к тебе неровно дышит, вишь, глаз не сводит!

-Да ведь он все время с Марго разговаривает, – возразила я, настойчиво стараясь разглядеть что-то в кромешной темноте. – В нее уж, верно, тогда.

-Эх, молодая ты еще, не смыслишь в жизни-то ни шиша! – засмеялась Надежда Сергеевна слабым смехом. – Любят не того, с кем говорят, а на кого глядят! Имя у тебя редкое. Сейчас модно всякими иностранными кличками-то называть! У меня имя старое, русское, оттого и доброе. А как же! Матушка в честь великой силы, что мужество в сердцах людей порождает, прозвала – надежды. Во всем мире нет чувства важнее!

-А любовь? – как-то наивно спросила я, – а вера?

-Любовь можно предать, веру растерять, а надежда - старушка торжественно замолчала, - надежда все-таки будет тлеть гнилым угольком в груди! А я-то, дура, не оправдала имени своего!

-Почему? – искренне удивилась я. – Неужели погасла надежда?

-Не понимаешь ты меня! – раздраженно ответила Надежда Сергеевна. – Погоди-ка! Я расскажу тебе одну историю, случившуюся с одной моей хорошей знакомой. Может, тогда поймешь! История эта началась семьдесят лет назад, во время войны. Тогда время другое было, сама понимаешь. Жили мы худо, но люди, кажется, лучше были, чем сейчас. Ну, да не об этом речь. Едва минуло моей знакомой шестнадцать лет, тут же была отправлена она медсестрой в госпиталь при Сталинграде. Шел сорок первый год, - голос Надежды Сергеевны задрожал, и она остановилась, чтобы перевести дыхание. – Суровое было время! А как иначе. Первый самый трудный год войны! Зима, мороз лютый да голод страшный. А ведь жили как-то, выживали! В госпитали работа тяжелая была, раненые поступали бесперебойно. Но никто не жаловался, да и можно ли было? Нам этот труд только в радость был, все для победы делали! Все! В середине января привезли к нам солдата лет восемнадцати, совсем еще мальчишку. Ванькой звали. Он был ранен осколком в плечо. Осколок этот несчастный вытащили, рану зашили, а знакомую мою к нему приставили медсестрой. Должна она была повязки менять, кормить его и прочую чепуху делать. Нужную чепуху-то, но все же чепуху! Она тогда еще его не видела. Вошла к нему в первый-то раз, только взглянула, и сердечко застучало, чуть из груди не выпрыгнуло! Ванюшка тоже глаз отвести не мог. Глядят они друг другу в глаза, а сами и не разберут, как жили-то столько лет без любви. Вот вы, молодежь нынешняя, не верите в любовь с первого взгляда! Вам все доказательства, справки какие-то подавай! А вот же она где! Случается такая любовь один раз во всю жизнь. Но случается! Моя знакомая счастливица была, такая к ней любовь пришла, что в сказках не прочтешь! А как она за ним ходила. Повязки меняла по три раза на дню, ночами не отходила от него, все у постели сидела, с ложечки кормила, словно родное дитя. Ах, как она его любила, как любила! Больше и любить нельзя! Завралась я что-то. Он ее больше любил, много больше! А она, бесстыжая, любовь-то его растоптала грязным сапогом, - с этими словами Надежда Сергеевна всхлипнула, и слезы с новой силой хлынули у нее из глаз.

-Что же произошло дальше? – с нетерпением спросила я, хотя и чувствовала, что рассказ дается старушке очень тяжело.

-Выздоровел он совершенно, – продолжила Надежда Сергеевна, смахивая слезы. – Начал собираться обратно, к своим бойцам, а она его не пускает. Сколько слез-то тогда было пролито! Не удержала все-таки, пошел. Но перед уходом самым, пообещал, что обязательно к ней вернется. Вот обязательно на двух ногах к ней придет! Она смеялась и плакала, с ним прощаясь. Смеялась, потому что поняла: любит он ее больше жизни, а плакала оттого, что разлука долгая впереди. На прощанье поклялась она Ванюше, что всегда будет его ждать. Сколь война будет идти, столь и ждать она его собиралась! Да разве же можно от такой любви отказаться? Любовь такая, рожденная в пылу сражения, смешанная с потом и кровью, найденная в самый разгар войны, сильнее, лучше и дороже любой другой! Подарил он ей на прощанье медальон с секретом, доставшийся ему от покойницы матушки. Медальон этот был малюсенький, овальный такой. А внутри него стеклышко круглое было, но в одном месте стекло неплотно приставало, и можно было вставлять туда разные записочки со словами или пожеланиями. Отдал Ванюша ей медальон и велел открыть его, когда он госпиталь покинет. Ушел он, она медальон открыла и там, под стеклом, такие слова прочла:

«Ты знаешь, мир – это война,
Живешь ты только лишь в атаке.
Ты будешь ждать меня всегда,
Как я – то знамя на Рейхстаге».
 
Расплакалась она и поклялась, что дождется любимого, хотя бы он вернулся из самого ада!

-Сдержала ваша знакомая обещание? – задала я вопрос, ответ на который был еще впереди.

-Нет, не сдержала! – с горькой досадой ответила Надежда Сергеевна, продолжая рассказ. – Он вернулся в армию, а она все ждала и ждала. Писем от него не получала, в госпиталь его больше ни разу не привезли, товарищей его боевых она не знала. В ужасном нетерпении прошел год. Знаешь ли ты, что такое год разлуки для любящего сердца? Вечность, целая вечность! Особенно, когда не знаешь: жив ли твой любимый или, может быть, давно уже убит где-нибудь под Сталинградом. Но больше всего она боялась не смерти, а неизвестности! Узнать, что Ванечка был убит как герой, произнесший перед смертью имя своей возлюбленной, было для нее не так страшно, как получить весть о том, что он жив, но давно уже забыл ее! Жестокое сердце, жестокое! Когда началась Сталинградская битва в сорок втором году, все госпитали были перенесены за Волгу, и моя знакомая была вынуждена ехать, оставив всякую надежду узнать хоть что-нибудь о Ванюше. Прошло еще два мучительных года, за время которых она жила и дышала одной только мыслью о нем. И вот, сама посуди, как жестока порой бывает судьба! Только в конце сорок четвертого года, когда уже начали поговаривать о близкой победе над врагом, его вновь привезли в госпиталь, где они снова и встретились. Она нашла его в ужасном состоянии! У Ванюши не было ног, одно кровавое месиво! Кости были раздроблены, куски мяса так и свисали с них, а крови-то, крови-то сколько! Говорили, граната али бомба разорвалась рядом с ним, когда он геройски бросился прикрывать товарища! Он был героем для всего Советского Союза, но беспомощным инвалидом для нее! Врачи говорили, что ноги Ванечке по кусочкам можно будет собрать, но ходить на них он никогда уже не сможет. Представь себе, какой ужас сковал сердце той, которая три года ждала его, какие слезы душили ту, к которой он обещал вернуться на двух ногах! - Надежду Сергеевну и саму душили горькие слезы, которые она старательно вытирала насквозь промокшим платком. – Он был счастлив, что жив и снова видит ее. О ногах он не печалился, а только сказал: «Бог даст, ходить буду!» Но она ему уже не верила.

-Что значит, не верила? – опешила я, сама с трудом сдерживая комок, периодически подступавший к горлу. – Неужели она не дала ему шанс?

-Нет, не дала! Больше того, она и себе его не дала. Она пришла к нему однажды, когда он был один, с намерением сказать все, что у нее на сердце. Но, увидев эти родные, ласковые глаза, она поняла, что он все еще ее любит. Тогда нестерпимая боль сжала ее сердце, и она молча протянула Ванюше медальон, который он подарил ей три года назад на прощание, и ушла, ни разу не обернувшись. О. если бы она тогда оглянулась или остановилась хоть на одно мгновение! Но, увы, ничего из этого она не сделала, потому что струсила. В медальоне же оставила она ему такое прощальное письмо:

«Когда же зацветет Земля,
И твою кровь остудит ветер,
Ты знай, я больше не твоя.
Впрочем, ты даже не заметил!»

Через несколько месяцев закончилась война. Отгремел праздничный салют, и моя знакомая вернулась в Москву, где поступила в университет. Шли годы. Она закончила учебу и стала талантливым хирургом. Ты, наверное, догадываешься, почему она выбрала именно эту профессию? Да, из-за Ванечки. Она поклялась, что научится делать невозможное.

-И она с ним больше никогда не виделась? – осторожно спросила я.

-Она поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Она своими руками разрушила свое счастье. Прошли годы, и она встретила другого человека. Вышла за него замуж, родила детей. Ее жизнь можно было назвать спокойной, но не счастливой. С мужем она развелась очень скоро. Почему? Потому, что тот, кто однажды любил по-настоящему, уже никогда не согласится на меньшее. Она предала любовь, растеряла веру, но у нее все еще оставалась надежда. Бог вознаградил ее за это! Шел семьдесят пятый год. Ей было почти пятьдесят! В тот день она гуляла в парке, кормила голубей, как всегда. Нечаянно она выронила из рук сумочку, нагнулась, чтобы поднять и увидела его! Да это был он, ее Ванюша! – Надежда Сергеевна снова заплакала. – Она не могла ошибиться, нет! Она узнала бы его из тысячи, из миллиона таких же Ванюш! Он стоял перед ней, держа в руках ее сумочку. Ты не ослышалась, именно стоял! Стоял на своих двух ногах, как тогда, тридцать пять лет назад, когда он, прощаясь с ней, пообещал вернуться. Глаза его блестели, а на губах играла улыбка. Но она к ужасу своему поняла, что это была не радостная улыбка от нежданной встречи, а горькая, насмешливая улыбка, улыбка, полная боли и разочарования. Тогда она все поняла! Он вернулся к ней, а она его не дождалась. Он бы простил, если бы она тогда дала просто обещание, но она поклялась. Ванюша выглядел гораздо моложе, а самое главное счастливее ее. Она знала, отчего это. Он хотел жить и боролся за жизнь, а она ее ненавидела, плыла по течению, надеясь, что когда-нибудь пристанет к родным берегам. Он не сказал ей ни слова, и это спустя тридцать с лишним лет! Не рассказал, где живет, кем работает, как вылечился, есть ли семья, счастлив ли без нее? Впрочем, она и так знала, что счастлив. Ни первого: «привет» и ни последнего: «прощай»! Ничего этого не было, да и не могло быть! Он молча взял ее руку и вложил в нее медальон. Да, да! Тот самый, что подарил ей на прощанье, тот самый, который она вернула ему, предавая свою любовь. Он ушел прочь, так ничего и не сказав. Она долго-долго глядела ему вслед, и слезы бежали по ее впалым щекам. Она знала: он пришел сюда специально, он искал ее много лет и нашел лишь для того, чтобы отдать этот медальон. Еще она знала, что больше никогда его не увидит. Никогда! Дома она открыла медальон и прочла следующие строки:

«Ты пересиль себя, забудь!
Не печалься очень обо мне.
Ведь не все же, мой милый друг,
Умирают на этой войне».

Вот такой конец у этой истории, – грустно сказала Надежда Сергеевна. – Печальный конец.

-Даже не верится, что так бывает, - прошептала я, совершенно обескураженная рассказом. 

-Бывает! Жизнь, Риточка, иногда такие испытания подкидывает, что диву даешься.

-И она больше никогда с ним не виделась?

-Никогда!

-И до сих пор его любит?

-До сих пор.

-А он ее?

-Нет, – тихо, но твердо ответила Надежда Сергеевна. – Веришь теперь, что надежда – это самая-самая главная сила на Земле? Пока человек надеется, он будет жить! И эту-то силу я не оправдала, а потому не заслуживаю носить ее имя!

-Почему?

-Я надеялась, что однажды встречу его, и судьба дала мне такую возможность. Но я не надеялась, что он сможет когда-нибудь ходить на двух ногах, как прежде! Я должна была надеяться, ведь я надежда! Надежда умирает последней, после нее уже нечему умирать!

«Как странно, – подумала я. – Уже второй человек говорит мне, что надежда умирает последней! К чему бы это?»

-Теперь уже поздно, иди спать, – сказала Надежда Сергеевна, несмотря на то, что я хотела возразить. – Но прежде, чем пойдешь, я хочу подарить тебе на память одну вещицу. Вот она!

С этими словами она вытащила из кармана маленький, уже почерневший от времени, серебряный медальон на тоненькой цепочке и протянула его мне. Когда я открыла его и прочла первые строчки, то поняла, что это за медальон, и поспешила его вернуть.

-Нет, я не могу его взять! Это слишком дорогой подарок.

-Бери, а то я обижусь! – настойчиво потребовала Надежда Сергеевна и вложила в мою руку подарок. – Бери и слушай! Когда встретишь любовь всей своей жизни, сердце не обманет. Если вдруг вам придется расстаться, и ты будешь думать, что это навсегда, не верь! Судьба обязательно сведет вместе тех, кто надеется. Когда прощаться будете навек, подари ему этот медальон, и тогда он обязательно к тебе вернется. А коль спросит, чем может ответить на твой подарок,  пусть пообещает, что всегда тебя будет помнить. Возьми с него обещание. Нет, не клятву, а только обещание без всяких там честных слов. Обещание вернее, я знаю. Если сделаешь все так, как я сказала, то он никогда тебя не разлюбит. Обещаю, вы встретитесь вновь!

-Спасибо, – с чувством глубокой благодарности сказала я. – Я никогда вас не забуду!

-Никогда не обещай того, чего не сможешь исполнить, – нахмурилась Надежда Сергеевна. – Иди спать!

Шатающейся походкой я вошла в купе и залезла на свою полку.

«Как же после всего этого я буду мстить? – засыпая, думала я. – Да что там мстить! Как жить-то теперь после этого? Любовь! Любовь! Нет, сейчас мне не до любви. Может, мне все это приснилось? Ну, и пусть! Все равно я знаю, кто такая эта «знакомая» Надежды Сергеевны! Будь, что будет, а я все-таки ее не забуду!»


Рецензии
Привет, Элина!
Есть над чем подумать.
Жду продолжения.
Хорошего дня, настроения.
С теплом души, Василий.

Василий Ковальчук   26.05.2016 09:50     Заявить о нарушении
Спасибо. У Вас когда продолжение намечается?

Элина13   26.05.2016 10:15   Заявить о нарушении
Нет времени, совсем нет.
Пишу урывками,
Элина, приходи читать другие романы.
Лабиринт, Любовь и не нависть, Любовь с первого взгляда.
Дело в том, что эти произвения уже написаны.

Василий Ковальчук   26.05.2016 11:37   Заявить о нарушении
Спасибо. Будет время, обязательно прочту.

Элина13   26.05.2016 15:44   Заявить о нарушении