Бобрик

БОБРИК

Оброс что-то – в парикмахерскую забежал. Кресло, салфетка хрустящая – даже сам себе в зеркале понравился.
- Давай, - говорю, - цирюльник, твори искусство!
А он:
- Я – хейр-дизайнер!
Я говорю:
- Ну, хер, так - хер, тебе видней! Под «Молодежную» только оформи меня!
Он глазенками то и захлопал!
- Ясно! – говорю. – Пропавшее поколение!
- Ну, зачем вы так, - говорит, - просто не модно это щас!
- А чё модно?
- Бэкхэм! Джастин Бибер! Или – вот!
И сует мне картинку с кем-то лупоглазым, с ершиком для унитаза на мосластом черепе.
- Так это же – бобрик! – говорю. – У меня еще дед так стригся!
Цирюльник обиделся и говорит:
- Пусть будет – бобрик! Но его можно стильно окантовать по периметру. Выбрить, в смысле. С акцентом – на лобных долях!
- Ладно, окантовывай, - говорю.
Застрекотали ножницы. Я расслабился и, задремал даже. Но когда глаза открыл и в зеркале себя увидел – чуть заикой не остался до конца жизни! Нет, бобрик был – правда, какой-то усеченный, клином к середке лба. Потому, наверное, что-то очень напоминал! Что именно – в оторопи  припоминалось плохо, но точно – данную меховую конструкцию видел уже неоднократно! Наконец – дошло! И даже картинка в цвете всплыла перед глазами – точь в точь!
- Ты че сделал, хер дизайнерный? – говорю. – Я на бобрик согласие давал, а ты мне на башке лобок сотворил!
Цирюльник снова обиделся.
- Могу переделать, - говорит, - если не нравится!
- Как? Ежели из всех волос остался только этот треугольник? Приклеишь обратно что ли?
- Выбреем клеточки!
- Не надо клеточек! – говорю. – Но и этого похабства – тоже! Давай, под Ленина тогда скобли!
- А кто это?
- Уже не кто, а что – которое в мавзолее лежит.
- Где лежит?
- Ладно, - говорю, - я к тебе историю преподавать не нанимался – живи и дальше олухом! Показываю предметно!
Закатал штанину и выставил колено.
- Видишь? – говорю. – Так вот, чтобы моя голова стала колену близнецом. Однояйцевым! Но, с ушами!
Мой бобрик исчез в пене, а я стал размышлять за жизнь в новом образе. Правда, недолго получилось! Вам снимали когда-нибудь скальп? Острые ощущения! И я их испытал!
- Ой-ё-ёй, - вдруг говорю. - Ты бритву то руками держи, кажись кожу режешь!
- Не мешайте, пожалуйста, - говорит цирюльник, - я тонкий штрих исполняю.
А сам – вижу в зеркале – аж язык от усердия высунул. И что-то там, на моей макушке бритвой выводит.
- Что ты задумал, гад?! – заорал я.
- Я шрам воспроизвожу.
- Какой еще шрам?
- Как у вас на коленке.
Ясное дело – домой я пришел с пластырем на голове. Похожий не на Ленина, а на раненого Котовского. И в парикмахерскую больше – ни ногой! Жил же Карл Маркс как-то! И даже – Капитал написал!


Рецензии