Девиз моей души. Часть 2. Глава 1

 За окном уже который день не менялась погода. По небу плыли одинаковые по размеру тучи, желтые листья клена равномерно ложились на землю, а ветер дул с постоянной силой, не меняя даже направления.

Тленность моего бытия зашкаливала до тех пор, пока не наступил тот самый день – первое октября. По законам логики именно сегодня должно произойти событие, которое действительно докажет мне, что я вступила в новую фазу своей жизни. Я чувствовала... Впрочем, о чем это я? Я знала, что первое октября – особенный день. Тьфу ты! Никак не могу отделаться от старой привычки. Скажу просто и коротко: грядут глобальные перемены.

Встреча с Романовым, который соизволил приехать из самой Москвы ради меня и второго финалиста, была назначена на семь вечера. Для такого важного события следовало одеться соответствующе. У меня, как у предусмотрительного человека, еще с вечера прошлого дня все было готово: туфли под цвет сумочки давно стояли под кроватью, аксессуары лежали на туалетном столике, запись в парикмахерскую была на три часа дня. Не было никакого желания, пардон, необходимости, надевать платье, поэтому я остановила свой выбор на элегантном брючном костюме сиреневого цвета, который в сочетании с белоснежной блузкой и шелковым шейным платком золотистого цвета смотрелся просто неотразимо! Лаковые бежевые туфли и скромная сумка стали идеальной парой стильному образу. Я специально выбрала неяркие аксессуары. Бежевый – нейтральный цвет, нейтральность – это спокойствие, спокойствие – это вечность, а вечность подойдет ко всему. 

Из дома я нарочно вышла пораньше. Успешные люди не должны заставлять себя ждать, а пунктуальность – залог успеха. В последнее время я много думала о конкурсе и пришла к выводу, что не зря согласилась продолжить в нем участие. Хотеть быть лучшей не преступление, и, если ради победы придется кого-нибудь растоптать, я сделаю это, даже не сомневайтесь! Иногда подобные мысли пугали меня, но они посещали мою голову очень часто, поэтому скоро я к ним привыкла. Привычка – это тоже результат страха, а страх – оружие посильнее ненависти. Впрочем, это как посмотреть. Непреодолимое желание сделать кому-нибудь больно, кого-то унизить, опозорить, уничтожить, даже убить, грубо толкало меня вперед. Пора признать, что месть неизвестно кому – моя цель, и только ради нее я сегодня продолжаю борьбу.

Возле ресторана «Хрустальное сердце» толпилось много народу. Я подошла ближе и, с удивлением, обнаружила, что эти люди - репортеры с камерами, которые во всех мыслимых и немыслимых ракурсах фотографировали какую-то девушку. Наконец, фотосессия была окончена, и в молодой особе с приветливой, но исключительно вежливой улыбкой я узнала последнего человека, которого хотела бы здесь увидеть – Марго! Да, да, это была она! Та самая Марго, с которой я ехала в автобусе и поссорилась на рынке. Та самая Марго, которую я видела около ПГУ и от которой спряталась в ближайшем парке. Та самая Марго, которая безжалостно избила меня до полусмерти и из-за которой я сегодня стояла здесь! Я уверенными шагами приближалась к ней, пока расстояние между нами не сократилось до нескольких метров. Она повернула голову, и наши взгляды, ее, удивленный и ошарашенный, и мой, ледяной и равнодушный, столкнулись как две молнии в грозу.
 
Я смотрела в глаза этой девушке и понимала, что сердце больше не содрогается от рыданий, душа не выворачивается наизнанку, а слезы высохли и превратились в маленькие льдинки. Не было боли, страха, испуга, смятения…Черная ненависть застлала пеленою глаза, дикая жажда мести пробежала горячей волной по всему телу и с разрушительной силой остановилась где-то в районе сердца. В этот момент у меня, наверное, даже глаза из голубых стали кроваво-красными, словно в них отразились языки пламени, в которых я мечтала сжечь ту, что сейчас передо мной. Никогда прежде я не испытывала такого отвратительного чувства! Оно буквально пожирало меня изнутри. Если бы сейчас в моих руках оказался нож, я бы, не задумываясь, вырезала бы сердце Марго. Впервые в жизни я чувствовала, что смогла бы убить человека, даже если бы этот человек на коленях просил у меня прощения. Но убийство – слишком маленькое наказание за страдания. Слишком маленькое.

- Ты? Что ты здесь делаешь? – от неожиданности Марго не смогла задать более умного вопроса.

- Мы знакомы? – ледяным тоном ответила я (при этом ни один мускул на моем лице не дрогнул). – Должно быть, вы обознались.

Шокированная Марго не успела мне ответить, перед нами затормозила шикарная иномарка. Дверь открылась, и оттуда вышел мужчина среднего роста с виду лет сорока. Его элегантный черный костюм восхищал новизной и яркостью цвета, белая рубашка поражала свежестью, а ботинки были начищены до блеска. Все в нем: умные серые глаза, толстые, но изящные усы, серьезно изогнутые брови, крупные черты лица – говорило о своем обладателе как об успешном, уверенном в себе человеке, не нуждающемся в представлении недогадливой публике. Я оказалась догадлива, это был московский журналист Василий Яковлевич Романов. Он легко сошел на асфальт, поправил рукой короткий модный галстук, и, смешно улыбнувшись, сказал нам:

- Здравствуйте, леди! Разрешите представиться: Василий Яковлевич Романов - журналист, писатель, поэт и литературный критик. А вы, я так понимаю, обворожительные Маргариты?

Мне ужасно не понравилось это его «Маргариты», оно напомнило мне о существовании невидимой, но прочной ниточки, которая так часто и так странно связывала меня с Марго. Так уж случилось, что эта связь была не только между нашими одинаковыми именами. Я ничего не ответила на приветствие Романова, Марго только рассеянно кивнула.

- Прошу вас следовать за мной! – продолжил в той же насмешливой манере Романов и громко воскликнул: – Дорогу финалисткам конкурса!

Марго хотела идти первой, но я ее опередила. Оттолкнув соперницу незаметным для прочих людей, но достаточно ощутимым для нее самой жестом, я важно проплыла мимо блестящей толпы журналистов и, игнорируя их докучливые вопросы, вошла в ресторан следом за Романовым.

«Хрустальное сердце» внутри было обставлено как…хрустальное сердце! Интерьер был сдержанный, бесстрастный, очень простой, но при этом привлекательный. Сочетание белого и голубого в полной мере отражало название ресторана. Цвета были холодными, но ресторан не был похож на зимнюю сказку, он напоминал прозрачное, как слеза, острое, как стекло, твердое, как алмаз, человеческое сердце. Меня привел в восторг этот бесцветный интерьер, который, как зеркало, отражал мой внутренний мир. Хрустальное сердце – мое сердце. Сердце, которому никогда не будет больно.

Романов жестом пригласил нас сесть за столик, стоявший около окна. Журналист сел напротив нас, и я была вынуждена занять место рядом с Марго. Наши руки разделяли всего несколько сантиметров, но я чувствовала, что она волнуется гораздо больше, чем я. С той стороны улицы немедленно высунулись любопытные головы журналистов и послышались щелчки камер. Я встала и, не спрашивая присутствующих, разделяют ли они мое желание, плотно задернула голубые шторы. Романов одобрительно кивнул мне, а Марго совсем растерялась. Она меня не узнавала.

Стол был сервирован очень хорошо. На светло-голубой скатерти один к одному лежали ножи, вилки, ложки, десертные приборы. Хрустальные бокалы были выстроены точно по одной прямой. В прозрачную вазу, стоявшую в центре стола, были насыпаны мелкие декоративные голубые камешки. Сбоку от нас лежали три белоснежные книжки с надписью «меню».

Прибежал официант, и мы сделали заказы. Я выбрала салат «Цезарь», а на второе – мясо под сырным соусом. Все это я решила запивать большим стаканом апельсинового сока. Аппетит у меня разыгрался не на шутку. Марго, напротив, сидела с задумчивым, отсутствующим видом и заказала греческий салат и стакан воды. Романов был голоден как волк и остановил свой выбор на салате, супе и большом куске мяса, не побрезгав при этом десертом и бокалом красного вина.

- Если вы не возражаете, я начну разговор, – сказал он, как только официант убежал выполнять заказы. – Как я уже сказал, меня зовут Василий Яковлевич Романов, я работаю преимущественно в сфере журналистики, но также увлекаюсь прозой и поэзией. Организаторы конкурса пригласили меня стать его главным судьей. Признаюсь, это мой первый опыт, прежде мне не доводилось делать что-то подобное. Я подумал, что это будет интересно и необычно, поэтому сразу же согласился. Изначально было задумано, что финалисты из разных городов напишут тексты на тему «Мечта», и победителя ждет ужин со мной. Но когда мне в руки попали ваши работы, я понял, что выбрать победителя будет сложнее, чем я думал.

- Почему? – поинтересовалась я.

- Ваши работы отличались от множества других своей простотой и открытостью. Я перечитал сотни текстов, но ни в одном из них не нашел того, что искал. Все было красиво, лаконично, продуманно, но слишком предсказуемо, что ли... Словно люди писали по схеме. Этакая разлинованная, правильная реальность. В ваших же работах я увидел жизнь. Вы первые, кто написали, что мечта не только полет, но и падение. Вы показали проблему, конфликт. Ваши работы цепляют, их хочется читать, на них останавливается взгляд. Но, самое главное, это все-таки противоречие.

- Какое еще противоречие? – спросила Марго, тем самым предупредив мой вопрос.

- Для одной из вас мечта – это жизнь, а для другой – смерть. Разве это не противоречие? Противоположные мировоззрения – это очень интересно! Я сразу понял, что из этого конкурса можно сделать целое шоу! Его будут смотреть миллионы, в том числе, такие же, как и вы, эмпирики и рационалисты. Разве это не прекрасно? Подумайте: вы станете компасом для многих девчонок и мальчишек. Что может быть интереснее и актуальнее в наши дни, чем столкновение двух противоположных точек зрения? Не говоря уже о том, что за победителем конкурса, безусловно, останется не только приз, но и последнее слово.

Мне принесли «Цезарь», но есть я решительно не могла. Услышанное просто не укладывалось у меня в голове. Я лениво заковыряла вилкой. «Что он несет? – подумала я. - Какие эмпирики и рационалисты? Какое столкновение мировоззрений? Если он продолжит читать мне лекцию по философии, то я встану и уйду!»

- А, почему вы решили, что я – эмпирик, а она, – я кивнула в сторону Марго, – рационалист?

- Да ведь это же видно невооруженным глазом! – сказал Романов, дружелюбно смотря мне в глаза. – Сравните себя с вашей соперницей. Вы же полные противоположности – небо и земля!

- И кто из нас земля? – хмуро поинтересовалась я.

- Вы – небо, и, поверьте мне, этого достаточно, чтобы говорить об эмпиризме. Человек-чувство всегда на первое место ставит высокие цели и достигает их с помощью ощущений. Вы мыслите образами и представлениями, ваш мир – это только ваш мир, другого вы никогда признавать не будете.

- А я? – вдруг спросила Марго, которая до сих пор не сказала ни слова. – Василий Яковлевич, что вы можете сказать обо мне?

- Вы – другое дело, вы – рационалист. Человек-разум прежде анализирует и только потом принимает окончательное решение. Я бы не сказал, что вам незнакомы чувства, просто они вам чужды. Вы, Маргарита, стремитесь познать мир, а не почувствовать его. Логика – для вас основа жизни. Ваше дело подчинять, а не освобождать – это удел эмпириков.

То, что Романов не только несет какую-то чушь, но и сам толком не понимает, о чем говорит, я поняла сразу. Его теория казалась мне абсурдом, по-моему, он вообще ее только что придумал и сейчас пытается впарить двум наивным дурочкам. Он выразился предельно ясно: невозможно перейти из одного мировоззрения в другое. Между эмпиризмом и рационализмом существует нерушимая стена. Но что, если взять воображаемый ластик и просто попробовать ее стереть?

- Я думаю, вы ошибаетесь! – спокойно, но твердо возразила я. – Переход из эмпиризма в рационализм и наоборот возможен. Иначе в мире не существовало бы ни того, ни другого.

Марго изумленно подняла на меня глаза, словно спрашивая: «Ты ли это?» Романов от  неожиданности подавился супом и был вынужден прокашляться, прежде чем ответить мне.

- Очень смелое заявление! К сожалению, доказательств на этот счет нет. Да и возможны ли они? Подумайте: как может эмпирик отречься от чувств или рационалист от разума? Это то же самое, что верующему отречься от Бога! Невозможно.

Я доела салат, отодвинула тарелку и, вытерев салфеткой рот, горько усмехнулась.

- Иногда верующего заставляют отречься, а иногда он сам разочаровывается в Боге, если этот Бог несправедлив к нему.

- Насколько мне известно, по теологической теории Бог создал человека. Следовательно, он заранее вложил в него, как в книгу, понятие о справедливости.
 
- Что вы говорите? – я наигранно удивилась. – По той же теории человек – раб Бога, следовательно, эмпирик – раб собственных чувств, а рационалист – разума. Однажды смертный не захотел быть рабом и стал человеком, эмпирик разочаровался в чувствах и превратился в рационалиста, а рационалист отверг разум и эволюционировал в эмпирика.

- Сильно сказано, – кивнул мне Романов, отодвигая пустую тарелку и принимаясь за мясо. – Вы далеко пойдете, Маргарита! Если вы так уверенно и красиво говорите на эту тему, могу представить, что вы можете написать по ней. Надеюсь, именно я буду вашим проводником в мир журналистики.

- Конкурс закончится, а вместе с ним закончится и ваша проводниковая деятельность, – заметила я. – Победу можно считать победой только тогда, когда она приносит какую-то выгоду.

- Победитель сможет бесплатно учиться в МГУ на факультете журналистики, – выпалил Романов, тщательно и неторопливо пережевывая мясо. – Такая выгода вас устроит?

Мы с Марго одновременно вытаращили глаза. Если бы у одной из нас нечаянно выкатился глаз и попал в тарелку Романова, это зрелище удивило бы меня меньше, чем последние слова журналиста.

- Учеба в МГУ? – переспросила Марго, оживившаяся впервые за весь разговор. – Но как? Это же невозможно…

-…по объективным причинам! – закончила я, уплетая мясо под сырным соусом.

- Отчего же? По-моему, достойная награда для победителя всероссийского конкурса.

- Вы это серьезно? – с набитым ртом спросила я.

- Абсолютно! Как же это я забыл вам рассказать! Финальный этап конкурса будет проходить в Москве с пятнадцатого октября по пятнадцатое декабря. Конкурс мы переделали в шоу, которое будет транслироваться в десять вечера на Первом канале. На протяжении всего конкурса вы будете находиться под прицелом камер, поэтому вам придется постоянно следить за тем, что, кому и в какой обстановке вы говорите. Для вас это будет своеобразная практика.

- Вот откуда взялись все эти репортеры! – догадалась Марго. – А я-то думала, это для вас…

- Нет, это для вас! Вы теперь звезды и должны этому статусу соответствовать. Не переживайте, у вас впереди еще много времени! Вы успеете войти в свои роли и десять раз из них выйти. Хороший журналист необязательно всегда должен быть в центре внимания, но он должен успеть побывать там хотя бы однажды. Ну, об этом мы еще успеем поговорить и не один раз.

- Значит, мы едем в Москву? – уточнила я, отставляя в сторону пустую тарелку.

- Как здорово! – восхитилась Марго. – Я сто лет не была в столице!

- Прекрасно! Будет, что вспомнить, – ответил Романов, принимаясь за десерт. – Конкурс конкурсом, но отдыхать тоже надо. Я вам покажу местные достопримечательности, познакомлю со своими коллегами-журналистами, вы посетите лучшие редакции столицы и сможете принять участие в репортажной фотожурналистике. В общем, скучно не будет! Сегодня я всех карт раскрывать не буду, иначе дальше будет неинтересно. Предсказуемость - одна из самых не нужных черт для будущего журналиста.

- А когда мы поедем в Москву? – уточнила я, с трудом сдерживая зевок.
 
- К сожалению, я пока не могу сообщить вам дату и время отъезда, но до конца недели постараюсь все выяснить и связаться с вами. Вы не могли бы оставить мне номера своих телефонов?

Журналист услужливо протянул нам ручку. Марго вытащила из подставки одну салфетку и аккуратным почерком вывела на ней с десяток цифр, после чего с милой улыбкой протянула свое бумажное сокровище Романову. Василий Яковлевич растаял от подобных любезностей, меня же чуть не стошнило. Он вопросительно взглянул на меня, но я только отрицательно покачала головой.

- У меня нет телефона, – ни капли не смущаясь, ответила я. – Найдите другой способ, чтобы со мной связаться.

Марго покраснела так, словно она, а не я сейчас произнесла эти слова. Она тихонько извинилась и поспешила выйти на воздух. «Слабонервная дурочка, – подумала я. – Еще бы в обморок при нем упала!»

Романову мой ответ тоже не понравился. Тонкая морщинка пересекла его лоб, улыбка пропала, и все лицо приняло какое-то неряшливо-растерянное выражение.

- Вам придется купить телефон, Маргарита, – мягко, но твердо сказал он, допивая бокал вина. – Поймите же, вы всегда должны быть на связи! Во время конкурса телефон будет вашим главным помощником. Не исключено, что будут задания, связанные со связью, не говоря уже о том, что охотиться за сенсациями иногда приходится с подручными средствами! Желательно, чтобы телефон был с камерой... А вдруг в Москве  вы с кем-нибудь познакомитесь и захотите встретиться вновь, что тогда? Как вы найдете друг друга? Все-таки два месяца – довольно большой срок, вдруг вы захотите поговорить с друзьями или родителями, услышать слова поддержки или утешения? К тому же журналист без телефона как художник без красок – одно название.

«У меня нет друзей», – хотела ответить я, но вовремя передумала, вспомнив Ираклия. Пожалуй, его советы могут быть мне полезны!

- Хорошо, я куплю телефон, – уступила я, испугавшись собственной циничности.

- Вот и славно! – ответил Романов, отодвигая пустой бокал и протягивая мне салфетку. – Вот мой номер телефона, не забудьте позвонить. Маргарита, - он в упор посмотрел на меня, – пока мы одни, я задам вам вопрос, может быть, не очень корректный, но все же… Вам не нравится ваша соперница?

- С чего вы взяли? – я округлила глаза якобы от удивления, подумав про себя: «Неужели это так заметно?»

- Мне показалось, что вы знакомы.

- Вам показалось, – поспешила остановить я Романова, испугавшись, что этот разговор зайдет непозволительно далеко. – Я, как и вы, вижу эту девушку в первый раз.

- Скажу вам по секрету, – заговорщицки прошептал журналист, наклоняясь вперед, чтобы только я могла услышать его слова. – Вы мне понравились гораздо больше.

- Вы всем финалисткам конкурса это говорите? – усмехнулась я, с удовольствием отметив, что быть лучше соперницы очень приятно. – Или только тем, которые пытаются с вами спорить?

- Вы не боитесь говорить то, что думайте, – ответил Романов, впиваясь в меня серыми глазами. – Это очень важно…

-…для журналиста? – закончила я.

-…для человека. Я уверен, что у Маргариты есть свое мнение, но она почему-то держит его при себе, чем и отталкивает от себя людей. Она излишне скованна, как будто чего-то опасается или даже боится. Может быть, мне показалось, но, по-моему, это вы на нее так влияете.

- По-вашему, она молчит весь вечер, потому что меня боится? – усмехнулась я.

- Вы – сильный соперник для, и она это знает.

- Сила человека в его слабости, – заметила я, делая вид, что не понимаю, куда он клонит. – Знаете, как бывает: прочтешь незнакомую книгу и бросишь ее в дальний угол, чтобы поскорее забыть, какая она скучная. Пройдет время, захочется вновь прочитать ее, а она не читается! Почему, спросите вы? Потому что смысл книги никогда не лежит на поверхности, сколько раз прочтешь ее, столько смыслов она и обретет. Что делать? Смириться! Смириться и признать, что эта книга никакая нескучная, просто вы до нее не доросли, она вам не по зубам, а смысла в ней хоть отбавляй! Уж слишком много в ней смысла!

- Значит, вы для нее нечитаемая книга? – улыбнулся Романов, и я поняла, что он понял аналогию.

- Она хорошая девушка, – вместо ответа прошептала я, заметив, что Марго вошла в ресторан. – Я намного хуже нее.

- Неужели? – наигранно удивился Романов.

- О, да, – прошептал я. – Намного!

Марго вернулась, и разговор снова зашел в тупик. Все было съедено и выпито, и я поняла, что здесь мне больше нечего делать. Романов засобирался в виду каких-то важных дел, которые он, я это сразу поняла по его лицу, только что придумал. Втроем мы вышли из ресторана и несколько минут просто стояли молча. Наконец, журналист, как бы опомнившись, поблагодарил нас за «прекрасный ужин», напомнил мне о необходимости купить телефон и, сердечно распрощавшись, свернул направо, где его ждала толпа репортеров и машина с личным водителем. Я задумчиво глядела, как эти люди окружили Романова и набросились на него с вопросами, на которые он односложно отвечал. Вспышки камер осветили ярким светом лицо журналиста, и я увидела, что он самодовольно улыбается…

- А еще говорил, что эти репортеры для нас! – вслух произнесла я, не обращая внимания на Марго, которая стояла в двух шагах от меня. –  Сплошной пиар, да и только.

Я развернулась и медленно побрела в противоположную сторону. Сумерки набежали быстро... Еще быстрее пробежали три злополучных часа, которые я потратила впустую.

- Подожди! – окликнул меня голос, который я бы узнала из тысячи.

Я нехотя оглянулась и посмотрела назад. Марго, чьи шоколадные глаза потускнели на фоне осеннего вечера, смотрела на меня осуждающе, но не презрительно, чего нельзя было сказать обо мне. Ядовитая улыбка выползла на моих губах: как же ничтожно это ее: «Подожди!»

- Чего ты хочешь? – напрямую спросила я, лениво выдавливая из пересохшего горла слова.

- Как ты изменилась! – негромко ответила Марго, я же едва не расхохоталась: такой жалобный был у нее тон! – Откуда в тебе столько ненависти, отвращения, даже презрения?

- Не твое дело! – грубо сказала я и, развернувшись, зашагала прочь.

- Прости меня! – раздались вдруг в осенней тишине слова.

Я застыла на месте, не решаясь оглянуться.

- Что ты сказала? – задала я наиглупейший вопрос, который звучал еще глупее оттого, что мы обе прекрасно знали, что я слышала ее слова.

- Я знаю, это не ты украла браслет, – Марго не стала повторять дважды унизительные для нее слова, и я поняла, что гордость все-таки взяла верх. – Твои сестры тебя подставили. Я очень перед тобой виновата, прости меня.

- Да что ты говоришь! – я горько усмехнулась, давая понять, что все знаю. – Какое это сейчас имеет значение?

- Я знаю, мы не можем быть друзьями, но это не повод, чтобы друг друга ненавидеть, – мне показалось, голос Марго дрожал не столько от холода, сколько от страха. – Давай хотя бы на время конкурса зароем этот топор войны, мы же все-таки люди!

- Люди? – я дико расхохоталась. – Что-то я не заметила в тебе человека, когда ты избивала меня!

- Я поступила ужасно, – спокойно ответила Марго, избегая смотреть мне в глаза. – Прошу, давай все забудем! Принимаешь ты мои извинения или нет?

- Забыть? О, нет, я ничего не забыла! – истерически заорала я, наступая на нее как безумная. – И тебе не позволю забыть! Никогда, слышишь меня! Каждое утро у меня бежит кровь из носа из-за тебя! Я месяц пролежала в кровати без неба, солнца и воздуха из-за твоего долбаного браслета! Я осталась без книги, без денег, без одежды, без дома и без учебы из-за того, что ты оставила меня умирать! Ненавижу тебя! – я подошла к ней вплотную, и кровь бросилась мне в лицо. – Клянусь, ты не доживешь до нового года. – Не в силах больше сдерживать накопившуюся ярость, я одной рукой схватила Марго за горло и сжала его с такой силой, что она не смогла издать ни звука. – Я лучше отправлюсь в ад, чем буду жить с тобой на одной планете, ходить по одной земле, дышать одним воздухом! – осознав, наконец, что она вот-вот задохнется, я с ненавистью разжала пальцы и отпустила Марго, которая, схватившись за горло, обессиленно рухнула на землю, жадно хватая ртом воздух. Не церемонясь, я приподняла ее подбородок и, заставив взглянуть мне в глаза, одними губами сказала: - Ты разрушила до основания мою жизнь, а твою я сровняю с землей!

Мне больше нечего было ей сказать, и я медленно зашагала прочь. Я знала, что сейчас она смотрит мне вслед, поднимается с колен, отряхивается и думает: «Господи, что я с ней сделала!»

«Раньше надо было думать, Марго! – мысленно ответила я. – Теперь уже поздно. Кто бы мог подумать, что так нелепо снова сведет нас судьба? И это сейчас... Когда я почти забыла весь этот ужас! Увидев ее сегодня, я поняла, что бесполезно отрицать очевидное: мне до сих пор больно, и эта боль убивает меня изнутри... Как же ошибается Романов, думая, что я – эмпирик! Он дурак, ничего не понимает. Зря он выбрал двух финалисток, нам с ней не ужиться на одной планете! Не хочу домой! Ираклий начнет спрашивать, что да как. Что я ему отвечу? Бумеранг судьбы, да и только! Впрочем, на этот раз у меня больше шансов! Я уже не чувствую, а ее все еще грызет совесть. Судьба дает мне второй шанс, а у Марго... Нет, у нее нет шанса. Уже нет! Я ей его не дам. Пожалуй, мы поменялись ролями, теперь я – рационалист, а она – эмпирик. Хочу быть счастливой? Какая чушь! Как я могла выбрать такой бессмысленный девиз? Интересно, что бы сказала мама, увидев, в кого я превращаюсь…»

Я задумчиво брела по ночному городу. Мимо проносились потоки машин, подхватывая пригоршни листьев и волоча их за собой. Небо было таким бескрылым! Все эти золотые окна домов, огни, освещающие тротуары, пестрые вывески и стеклянные витрины магазинов казались такими глупыми и фальшивыми, словно были притянуты за уши как сюжет неудачного фильма. Нет здесь настоящего, сплошная мишура. Этот город ужасен, но почему-то не желает принять правду, скрывая ее за красивой картинкой так же, как я когда-то скрывала разум за чувствами. «Дым, грязь, разврат, отчуждение – вот, что ты дала мне, Пермь! Я устала ждать, пошло все к чертям! Москва!

Никто не сделает мне больно!
Тем более, она!
О, счастье, как ты невесомо!
Я чашу выпила до дна.
Забыта дружба, совесть, честь,
Одно осталось слово – месть!

Месть... Только она теперь имеет значение. Что бы ни случилось, я должна отомстить! Теперь это будет мой девиз!»


Рецензии
Интересный поворот сюжета, есть о чём поспорить (месть разрушает душу),
но изложено всё талантливо и увлекательно,
успехов, радости, счастья - ПЕИ

Пономарёв Майский   25.01.2017 11:08     Заявить о нарушении
Спасибо!
Рада, что Вам понравилось.

Элина13   25.01.2017 19:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.