Наутилус

                Наутилус

                1.

Сэм уже ни о чем не думал, если он сейчас остановится, упадет и умрет, значит так, тому быть. Но ноги шли сами, Сэм их почти не чувствовал, он вообще не чувствовал свое тело, он был на грани своих физических сил, только какая-то потусторонняя сила толкала его вперед и вперед.

Кругом была выжженная степь и сумрак, за все дни как он идет солнце ни разу не выглядывало, иногда становилось совсем темно – значит ночь, а потом чуть светлее – значит день. Он уже забыл, сколько идет, и сколько вообще прошло времени с момента его выхода из бункера.

Мир был давно на грани крупных военных действий. Бункер построил его дед лет 50 назад; провел туда все коммуникации, систему жизнеобеспечения на один месяц. Но ничего не происходило – мир был на грани, политики ругались и обвиняли друг друга, но никто не нажимал никаких красных кнопок.
Сэм раз в год забирался в бункер на пару недель с ящиком виски и закуской. В бункере не работал ни один коммуникационный прибор – Сэм совершал психологическую разрядку.

И один раз ему не повезло – выйдя наружу, он обнаружил, что катастрофа все же случилось, кругом никого не было, электричества не было и весь их небольшой поселок абсолютно пуст. Искали его или нет уже неизвестно. На работе он в отпуске, а дома некому, ибо холост.
И он пошел, что бы куда-то придти, что бы кого-то найти – остались же еще люди где-то, но силы таяли, а он так никого и не встретил. Тело все же не выдержало и упало совсем без сил, а последние проблески сознания потянулись за белым манящим светом…

                2.

Движение тепловой точки уровня «человек» Феликс зафиксировал в 5 утра. Глаза, давно привыкшие к ровному монотонному ничего на мониторах, с неожиданностью заметили колебания, и колебания медленно двигались к запрещенной зоне, и если не предпринимать никаких действий, то через 10 минут объект будет автоматически разнесен куски тепловым лучом.

Тревогу 4-го уровня поднимать не пришлось – тепловая точка замерла и медленно начала тускнеть. Феликс, не раздумывая, нажал на кнопку тревоги 2-го уровня – экстренное спасение жизни человека.

Бригада экстренного реагирования выехала в зону Х, все начальство собралось у мониторов передачи информации от медиков. Сигнал пришёл через 4 мин. 43 сек. – приборы зафиксировали сердцебиение, обезвоживание составляло 80%; камера начала передавать видео найденного объекта – мужчина средних лет, умирает от истощения, видимых повреждений не обнаружено.
Уф, мужчина, жаль, жаль, но это первый человек за месяц, значит, есть еще люди, остается только ждать. Общее спокойствие восстановлено, все разошлись по своим делам.

                3.

Сэм очнулся от тепла, даже от жара – боль в голове пульсировала огненной точкой, мочевой пузырь настоятельно требовал опорожнения, все тело колотило мелкой дрожью.

Значит, в рай не прошел, значит, виновен и в аду, и вечно мне быть в таком состоянии – пролетело в голове Сэма, – открывать глаза, осматривать обстановку? Глаза не ответили и начали медленно открываться.
Однако, нет, вполне мило и чисто, неужели решили оставить пожить на земле, ну как-то совестно будет жить, обмочившись, и Сэм начал подниматься с кровати. Он сел, убрал одеяло и обнаружил, что он гол, а возле кровати стояла небольшая пластиковая ёмкость, видимо для того, что он хотел сделать. Он посмотрел вокруг – никого нет, и он опорожнил свой мочевой пузырь, совершенно не стесняясь.

Дрожь стала заметно меньше, но голова продолжала гореть, и Сэм решил еще поспать.

В следующий раз он проснулся сам, удовлетворенно в полудреме установил, что дрожь прошла, голова почти не болит, но хочется есть. Тело передавало ощущение приятности и мягкости, в глаза не бил яркий свет, до ушей не доносилось ни звука – всё, теперь рай, оказывается, надо было только пописать.

Он открыл глаза и увидел, что находится внутри тканевого мешка, такого, какой делали в джунглях, спасаясь от комаров. Только здесь ткань красиво окружает деревянную кровать, белье, на котором он лежал, мягкое и нежное. Выглянув за шторку, Сэм обнаружил шикарную комнату, которую он разве что видел на картинках в учебнике истории – половина стены отделана деревом, а выше бежевая краска, люстра в виде дирижабля, на полу темно зеленый ковер и посередине резной журнальный столик и два стула. С этой стороны кровати видна дверь, он посмотрел на другую сторону – стена есть, но окон нет.

Да, странное место, сказать, что я умер не получается, я ощущаю себя живым, хотя никто не знает что чувствуют люди после смерти, но я себя щипаю и мне больно – вроде жив. Но эта комната больше напоминает древние замки аристократии, чем современное жильё, небось, нахожусь в каком-нибудь реалити-шоу. Меня не убили, а даже наоборот – спасли, значит, будет продолжение банкета.

На прикроватной тумбочке лежало аккуратно свернутая одежда спортивного типа – легкие штаны и футболка, на правом рукаве надпись Гость и белый круг.
Гость, дак Гость – подумал Сэм, и пошел осматривать другие помещения в надежде найти столовую.

Он, как голодный зверь, с обостренным до предела нюхом шел, не обращая внимания ни на двери, ни на интерьер коридора, – оттуда, из самого далека шел тонкий аромат чего-то жаренного, и он нашел – это была столовая, где ели человек 20. На первый взгляд, Сэму показалось, что питается некое серое месиво, на всех были такие же серые костюму как и у него, и у всех были совершенно одинаковые каштановые волосы.

Точно реалити-шоу – эти заключенные, а где-то есть надзиратели, – пробежало в голове Сэма. Запах еды почти доводил его до обморока, голова закружилась, пришлось сесть на первое свободное место.
- Скажите, а как бы мне тоже поесть – я Гость – и он показал нашивку на рукаве.
- Да, вас нашли вчера у нашей границы. Вы откуда идете? Женщин встречали по дороге?
Вся столовая замерла, после этого вопроса. Сэм оглянулся, на него были устремлены все 40 глаз собравшихся в столовой.
- Иду из Кенуки, женщин не встречал. Последнюю даму видел месяц назад или около этого, и это моя начальница, которая мне подписывала отпуск. Аахх, нет, последней-последней была продавщица в магазине, где я брал вискарь. Я есть хочу, меня мутит от запаха, дайте что-нибудь хотя бы попить.

Тут подошел человек с подносом, поставил его перед Сэмом. Там был обеденный комплект – салат, суп, что-то типа рагу и стакан чая. Двое товарищей, сидящих за столиком, поспешно забрали свои тарелки, и пересели. На их места сели мужчины очень похожие на предыдущих, но один с пятью цветными нашивками и синим кругом на рукаве, а второй с четырьмя нашивками и голубым кругом.
Начальство, - подумал Сэм и начал медленно пить чай, не останавливаясь, выпил весь стакан. В столовой стояла гробовая тишина.

- Хорошо-то как. А вы здесь как выжили, что это за место такое? Телевидение или база какая-то?
- Мы там, где надо и те, кто нужно. Выжили, потому, что и не жили с вами, - отрапортовал товарищ с 4-я полосками.
- Ну, ну, Генри, не кипятитесь. Человек имеет право задавать вопросы, любопытство свойственно людям. Мы же тоже хотим от него много узнать. Например, как вас зовут и как выжили вы? Кенуки в милях 500 отсюда, там остались еще люди?
- Зовут Сэм, в Кенуки никого нет. Я шел, шел и вот – вы, - проговорил Сэм, уплетая самый вкусный суп на свете, - знаете, я выжил, потому что мир поганый и грязный, и в отпуске напиваюсь по самые зюзи, что бы быть еще мерзопакостнее мира, а кода вылезаю из своего бункера, жутко пьяный и больной, отсыпаюсь дома, моюсь в душе, и знаете мир становится как-то более приятен, на некоторое время хватает.

- Я ничего не понял. Вы пили в каком-то бункере, потом вылезли оттуда и что?
- И ничего, дом есть, воды нет, соседей нет, ничего нет. Знаете это как по волшебству – раз и все исчезли. Я так иногда мечтал, когда всё доставало. И вот получил, как говорится – будь внимателен к своим желаниям – они могут сбыться, – и он посмотрел на свои пустые тарелки.
- С вами трудно говорить, вы не говорите по делу.
- Нет, я как раз по делу, вы спросили – и что? Я вам и ответил – и ничего. Я не знаю, что произошло, куда все делись. Я походил по городу, собрал кое-какую еду и пошел, в надежде найти кого-то и вот нашел вас или вы меня. И это всё. Кстати, вы не ответили на мои вопросы.
- Мы не знаем, на каком уровне компетенции для вас Сэм будет достаточно. Между нами пока нет консенсуса.
- Ну, в общих чертах опишите на том уровне, где есть консенсус.
Товарищ с пятью нашивками многозначительно оглянулся, серая масса начала поспешно удаляться из столовой, а четырехнашивочный принес еще комплект обеда.

Сэм выпил только чай.

- Мы тоже ничего не знаем, мы находимся в защищенной зоне. Сюда не проникает из зоны Х ничего. Здесь полная автономия. Нас готовили для экспедиции на Цетеру, где мы должны были организовать новую колонию людей. Здесь, где мы сейчас находимся – это сам корабль, а в будущем станция, мы в ней живем, ее доделывают, а нас подготавливают. Вне станции, есть научный блок, который так же дезинфицирован и оттуда приходили инженеры, врачи и прочие сотрудники. Некоторое время назад мы обнаружили, что дверь в научный блок заблокирована с той стороны. Мы можем здесь прожить и без этого блока, но внутреннее ощущение, что нас до конца не подготовили, росло. Мы здесь прожили 9 месяцев, и, в конце концов, решили вскрыть эту дверь. И там никого не нашли, но нашли лаборатории, записи, пульт управления колпаком и всё, больше никого. Нас любезно не уничтожили, мы так можем прожить еще 150-200 лет. Дальше мы всё изучили, и знаем, почему нам было так тревожно, и на этом заканчивается моя компетенция, – Генри замолчал.

- Продолжай - властным тоном проговорил пятинашивочник.

- У нас есть женщины, но они не могут рожать, им не успели изменить ДНК. Нам нужна одна НАСТОЯЩАЯ женщина.
Сэм чуть не подавился, он им про свои взаимоотношения с миром, а у них во на что…
- Вы хотите сказать, что вы не совсем люди? В смысле вы все клоны? Что значит, не успели изменить ДНК?
- Я же говорил вам, что люди эмоциональны и не будут смотреть в проблему, а будут о ней разговаривать, - съязвил Генри.
- Да, мы все выращены из пробирки. До 7 лет мы жили в обычных семьях с мамами и папами, потом нас собрали, привезли сюда и начали готовить к полету. Мы все считали, что рождены естественным путем, пока не прочитали записи ученых-медиков. Шок мы уже пережили. Мы хотим закончить миссию – организовать новое общество здесь или на Цетере. В нас заложена генетически программа размножения, и это давит, т.к. она не выполняется.
- Ну, раз вас вырастили, то вы тоже вырастите себе наследство.
- Не можем, технически в этих лабораториях не получится. Наши женщины способны рожать. Мы изучили записи планируемых «доделок», так сказать. Им должны были всё сделать в течение этого года. Но все исчезли, работы остановлены. Наши люди знают что делать, но нет НАСТОЯЩЕЙ женщины, хотя она сама по себе тоже мало чего даст, необходимо, что бы она забеременела, её организм начнет перестройку, и тогда мы сможем вычленить отрезок гена, который отвечает за изменения и добавить нашим женщинам. Мы обошли в поисках людей по диаметру около 700 км. – никого нет.
- Ух, у меня тоже шок. Извините, я мужчина. Можно я пойду, полежу, подумаю, - и Сэм решил сменить тему – кстати, первый раз вижу такой красивый космический корабль. Я вообще, в таких местах первый раз. Мне кажется, что вся эта красота утяжеляет его, ведь легче все в пластике и технологично.
- Это тоже легкие материалы, конструкторы Наутилуса решили, что вместе с технологичностью, мы должны перевезти часть нашей культуры и сделали такой интерьер. У нас многое работает без электричества, сжатый воздух и пневмомашины, - видимо это все, что хотел сказать и закончил разговор – хорошо, отдыхайте. Ужин в 18.00. Вы можете гулять по кораблю, но не пытайтесь выйти отсюда – сгорите на границе. Будьте здоровы, – и он удалился.

- Спасибо, за предупреждение.
Генри тоже встал, но немного замешкался, подождал, когда уйдет старший.
- Сэм вас терпят здесь, потому что вы очень неожиданно появились на нашей границе. Вы гость, запомните это, и не лезьте в закрытые двери и не лапайте наших женщин.

- Э-э-э, вы меня не знаете, отчего так предвзято относиться. Я понял, понял, буду только сторонним наблюдателем.

                4.

При прогулке по кораблю он больше видел мужчин, чем женщин. Скорей всего, они работали за закрытыми для него дверями. Самое большое количество женщин собранных одновременно, Сэм увидел на не формальном сборе коллектива корабля, который прошел через пару дней после счастливого спасения – это был просмотр видеофильма.в большой гостиной.

В ней были даже окна, но оказалось, что они муляж, но портьеры были шикарные – темно-зеленые с золотой каймой и золотыми кистями, и вся обстановка соответствующая – кожаные диваны и кресла, мягкие ковры под ногами и причудливые лампы на стенах, сделанные как старинные часы, но с шестеренками наружу.

Дамы были в разноцветной форме, они оживленно беседовали на диванчиках, но как только прозвенел колокольчик (так неожиданно, кстати) – дамы разошлись и устроились возле мужчин. Возле одного мужчины было две женщины, причем в костюмах одного цвета. Одиноких не было никого, кроме Сэма. Кино было старинное и веселое.

Несколько раз он попадал в случайно не запертые двери – один раз был в теплице, в другой раз на кухне, вот там были дамы.
Наверное, на самом деле это правильно – отправлять на новые планеты клонов, они же сразу на уровне генов программируется – трудолюбие, доброта, уважение и прочее…

Здесь не место конкуренции, выше капитана не куда и на денежные средства купить нечего. Вот для программы расселения и размножения всё сделано правильно.

На его удивление, на корабле была и молельная комната, очень красивая. Иконы Святой Марии с младенцем, кругом свечи, правда, электрические, полумрак, на полу подушки – всё располагает к размышлениям.

Сэм не стал думать, зачем таким мало эмоциональным людям такое, но раз есть, значит надо. А ему в ней очень понравилось и, после ужина, он решил там подумать.

К его радости дверь была открыта, он зашел и сел у стены в самое тёмное место. Он смотрел на лик св. Марии, казалось, что она ему улыбается, стало так спокойно и на него нахлынули воспоминания о его подругах: одни были ласковые и домашние, а другие резкие и сексуальные. Потом вспомнил о том, что он всегда избегал чрезмерной ответственности, никогда не доводил дело до детей, хотя кто знает, может и есть где-то его отпрыски.

В моем генетическом коде нет гена продолжения рода…

Так он размышлял, размышлял и задремал.
Он очнулся от легкого дуновения, это такое забытое состояние – легкий ветерок на лице, он приоткрыл глаза и увидел кружащую юбку, именно от её вращения пробегал по лицу приятный ветерок. Кружилась женщина, с запрокинутой головой, самозабвенно и отрешенно.

Он не знал, что делать, может здесь нельзя находиться, но женщина была очень увлечена и ничего вокруг не замечала, и Сэм решил еще тихонечко посидеть.
Дама накружилась, взяла белую небольшую подушечку, которая лежала у иконы Св. Марии, положила на пол, подняла края юбки и села прямо на неё, расправив края в ровный круг. Она начала молиться, вначале тихо повторять слова, потом громче и громче, а слова то все одни и те же – «Избави, избави, избави от нечистот, помоги и помилуй», и так по кругу, раз, наверное, тридцать.
Сэм понял, что попал не удачно, надо бы тактично уйти, какое-то личное таинство происходит.

Тут дама замерла и резко повернулась к нему. Сэма охватил ужас – ведьма, чистая ведьма – глаза горят, волосы всклокочены и бледная-бледная.

- Я уже ухожу, продолжайте, продолжайте, я случайно зашел, и задремал малость, простите-простите, ухожу-ухожу, - он хотел встать, но ноги отекли и не хотели подниматься, тогда он встал на четвереньки и пополз к двери.
- Ты кто?
Сэм не останавливался, только голову повернул.
- Я Сэм, гость корабля, если надо, то я ничего не видел, и ничего не слышал.
- Постой, ты пришел оттуда? Скажи мне, тебя воровали люди в белых костюмах, с фонарями? Меня да, два раза. Никого не воровали, а меня да, два раза. Я живу здесь и молюсь о чистоте своей, я знаю, что я грязная, я была там, там мне было холодно.

Господи, сумасшедшая. И своя сумасшедшая есть, что бы общество было здорово надо, чтоб кто-то был болен, чистая психология.
Уже у двери, Сэм смог подняться.

- Меня не воровали, да, пришел оттуда, - и начал открывать дверь.
- Я когда была там у них, где холодно, стащила бутылочку, они из нее наливали и пили, а меня даже от запаха этого мутит, а ты оттуда, тебе отдам, мне не к чему.

И она резво соскочила и убежала в боковую дверь.

Ну, обижать сумасшедших нельзя, потом ему делать все равно нечего, посмотрим, что принесет, и он направился к единственному стулу в комнате, больше его ноги не выдержат сидеть в позе лотоса. Проходя мимо оставленной подушечки, он автоматически на нее посмотрел – на ней была кровь, но он точно помнит, что подушечка была белая, она ее на пол вначале положила, он видел, подушечка была белая, а теперь не белая – не корабль, а сплошные секреты.

- Вот, - она протянула медицинскую бутыль на 200 мл.

Сэм открыл и чуть не задохнулся – спирт медицинский чистый. Глаза заслезились, горло запершило, но ведь спирт, е-моё! Ай да девушка, ай да молодец!

- Чай еще можешь найти? А почему ты в юбке? Где взяла?
- Сама сделала из штанов разных, мне старые приносят, я делаю. Я грязная, мне так ходить надо, - взгляд её опять потускнел.
- Чай давай неси, грязная она.
Почему с ней легко, наверное, потому, что она тоже не как все. Но может, её специально такую сделали, что была иной. Хотя внешне очень похожа на остальных – такая же брюнетка, среднего роста, только бледнее, худее и черты лица острее, ну и понятно, у нее то есть проблемы, а у остальных нет.
Она принесла два стакана чая. Он выпил полстакана и добавил в оставшийся чай грамм 20 спирта, наверняка хватит расслабить даму.

Конечно, этого количества спирта хватило, что бы откупорили плотно-плотно закрытую пробку воспоминаний. Первый раз её украли давно, там она помнит смутно, белые костюмы, холод на животе, а второй раз помнит четко – холод внутри живота, рядом с её головой стоит человек в белом костюме, как скафандр, она на него смотрит, а он ей нос чем-то закрывает, потом всё темнота. Об этом весь корабль знает, она всех спрашивала, но не с кем так не было. А потом, потом, появились подушечки и она об этом никому не говорит, рассказывает только Св. Марии. И вот мне, почему то, слова и идут и идут…
Может быть, это тоже генетическое изменение – не рассказывать плохое никому, потому что плохого не должно быть. Какой такой психический сдвиг произошел в лаборатории не понятно.

- А кто твой мужчина? Здесь ведь нет свободных женщин, - Сэм прервал её поток слов.
- Нет, мы все настроены на своего мужчину. Мой мужчина капитан. Но я не хожу рядом, я грязная, я с ним не разговариваю. Когда была первая подушечка, я перестала его ощущать и мне разрешили жить здесь.
Потом она совсем захмелела, разрыдалась над своей участью и уснула. Сэм перенес её на кровать и тактично удалился, прихватив с собой остаток спирта.

                5.

Сэм пошел искать капитана, он не мог с такой новостью пойти спать. Надо, надо рассказать, ведь все под носом было, надо было просто рассмотреть внимательно. Но как тут рассмотришь, если Клэр ничего не показывает и не рассказывает, только Сэму постороннему и, то случайно (или нет?), удалось что-то узнать.

Во всех отрытых местах капитана не было, к Генри обращаться не хотелось, но пришлось. Мне любезно выделилось 10 минут капитанского времени ровно в 21.00 в малом голубом зале.

- Короче, так – у вас на корабле есть НАСТОЯЩАЯ женщина – это Клэр.
- Генри выйди - сказал капитан.
Генри ничего не сказал, хотя по лицу было видно, как сильно он сдерживался, но вышел.
- Рассказывай – приказал капитан.

- Ну, ее похищали, как она говорит, но на самом деле она была в медицинской лаборатории, думаю, что с ней успели провести «доделку», но не успели рассказать, проследить получилось ли и прочее. Короче, у нее уже 6 мес. есть цикл, она способна рожать, но она думает, что после похищения ее испортили и она грязная, плохая и вас она не чувствует, короче, все, что ей остается молиться за свою чистоту.

- Ты это успел за один день узнать? Тебе она рассказала, а мне нет. Почему?
- Она может и мне бы не рассказала, но я случайно застал ее при молитве, она знает, что я не местный и отдала мне это, - и я протянул капитану бутылочку со спиртом, - она сказала, что взяла её в лаборатории. Это медицинский спирт для дезинфекции, а если нет другого алкоголя, то его разбавляют и пьют.
- Я вижу, ты уже пил. Дальше.

- Нет, пил не я. Я дал немного Клэр, простите меня, но небольшое количество алкоголя расслабляет и дает выходу наружу того, что сильно прячут. Иногда такая психическая разрядка необходима человеку. Клэр рассказала, что помнит. Она не понимает, почему у нее есть кровь, а других нет. Сказать не может, спросить не может, если бы были медики, то все было бы в порядке.
- Ясно, т.е. она не сумасшедшая?
- Нет, просто ей страшно.
- Значит, у нас есть женщина, которая нам нужна для продолжения нашей жизни и это Клэр.
- Ну, да капитан и это ваша женщина.
- Я её тоже перестал ощущать 6 мес. назад. Раньше такого не было. Теперь не знаю, моя это женщина или нет. С 15 лет у нас открывается определенная способность мозга улавливать биополе противоположного пола, вначале мы должны находиться в пределах метра друг от друга, у нас устраивались танца, совместные спортивные игры и прочее – мы принюхивались так сказать друг к другу. Вы знаете, какое это комфортное и светлое чувство находится в таком же биополе женщины, как у тебя, думаю, нет. Клэр была первая, кого я нашел, потом была Натали, когда мы втроем это просто чудесно. Это единое биополе распространяется очень далеко, главное его чувствовать. Сейчас я как без правой руки.

- Сочувствую, да, мне неизвестно такое состояние. Но может всё изменится, вы же все равно её мужчина. Вы с ней сексом занимались? Думаю, что и на этом корабле так предполагалось делать детей?

- Вы имеете ввиду акт, да акты были. Но сейчас она вне моего биополя и с ней акт не получится. Я думаю, что она не зря молилась – пришли вы. Возможно, у вас получится исправить её психическое здоровье, и что будет потом неизвестно, может, возникнет единое биополе между вами. Моя задача создать условия продолжения нашей жизни, – он немного помолчал, – Я больше других изучал психологию, должность обязывает. Если правда, всё, что вы мне рассказали, то есть опасность, что наши женщины вместе с способностью рожать, потеряют способность единого биополя с мужчиной – Клэр прямой пример, но с другой стороны, если её мужчина будет в курсе происходящего и женщина будет знать, что такие изменения возможны, то может связь и не разрушится. Мне кажется, психика Клэр заблокировала наше взаимодействие, как способ её физического выживания.

Заглянул Генри.

- 10 минут прошли, у вас совещание капитан.
- Да, у меня совещание и оно идет прямо сейчас. Идите Генри проведите вы ежевечернюю встречу. Я сегодня больше не буду на связи. Спокойной ночи, Генри.
- Да, капитан, - он удалился.
Капитан подошел большому глобусу, который был, наверное, с метр диаметром, начал на какой-то рычаг и верхняя часть глобуса начала открываться и одновременно изнутри стала выдвигаться платформа, на которой стояли 3 или 4 бутылки и ряд бокалов и стаканов.
- Да, я тоже иногда немного выпиваю. Это весь алкоголь, который есть на корабле. Больше его неоткуда взять и не зачем. Виски?
- О, виски, бальзам на сердце, да, пожалуйста, буду благодарен.
- Так, на чем мы остановились, - начал капитан, протягивая Сэму стакан с виски, - да, вы должны провести акт с Клэр, я настаиваю.
- Раз уж вы больше знаете о психологии, смею внести предложение,- и, Сэм сделал большой глоток виски, жгучая река потекла по пищеводу и образовала горящее озеро в желудке, по крови пробежала волна покоя, во рту послевкусие, жизнь прекрасна…
- Да, я вас слушаю.

- А да, хочу внести предложение – вы должны представить меня как медика из научного блока, память которого восстанавливает. Пусть те, с кем она общается, расскажут кто я, ну как слух. Потом её сонную перенесем в медицинскую лабораторию, потом она увидит меня в мед. скафандре, а именно их она видела раньше, а потом я сниму его и всё ей объясню и то, что она была первая, а остальным не успели ничего сделать, и то, что остальные дамы корабля скоро будут такие же как она. Кстати, так и было, но, только, ей никто не успел это объяснить. Лучше позже, чем никогда. Её внутренний мир надо чинить, приводить в норму, если она должна стать матерью.
- Хорошо, соглашусь с вашим планом, – и залпом выпил свою порцию виски.

                6.

На следующий день Сэм зашел к Клэр, она была тихая-тихая. Говорит, что совсем пусто внутри, голова болит и тошнит все время.
Похмелье, гадостная вещь.

Он объяснил, что это следствие употребления той жидкости, которую она ему показывала, что сейчас лучше отдыхать и пить чай.
Потом было совещание у капитана, на этот раз Генри разговаривал с Сэмом очень вежливо и услужливо. Собственно во всем мероприятии участвовали они трое – капитан, Генри и Сэм.

Первое, что необходимо, что бы Клэр выпила снотворное. Это на себя взял Сэм, а из комнаты в лабораторию её понесет капитан, а Генри будет помогать. Там Сэму дадут костюм и оставят наедине со спящей Клэр. Капитан и Генри будут ждать, когда он выйдет на связь.

Операцию назначили через 3 дня ровно в 23.30.

Работницы кухни, с которыми Клэр иногда общается, насплетничали ей, что Сэм бывший медик из научного блока, почти ничего не помнит из последних пяти месяцев, но память к нему возвращается. Говорят, что он уволился полгода назад, и уехал в город, совершенная неожиданность, что он опять здесь появился и все гадают почему...
На следующий день Клэр очень холодно с ним разговаривала, пропала легкость, возможно, она в нем видела потенциального того, кто её украл и сделал грязной. Она теперь просто молчала или отвечала на его вопросы, если он их задавал.
Что бы дать Клэр снотворное, Сэму пришлось попросить её об одолжении – поужинать с ним. Она была крайне удивлена такому предложению, слегка помялась, но согласилась, но ужинать в её комнате.
В виде исключения мне позволили вынести свой ужин из столовой, с заверением, что через час принесу посуду обратно.
Ужин был странным, для этих дам ухаживания, вообще, странные – их завоевывать не надо, а Сэм, как оказалось, по-другому не может. Ужин с дамой, значит, её надо развлечь, увлечь, зацепить и т.д., поэтому он рассказывал какие ужины он устраивал своим подругам. На Клэр это не произвело никакого впечатления. Она никуда не уходила, не отвлекалась, чай в стакане постепенно уменьшался, а снотворное так и лежало в ладошке у Сэма.

От безысходности, как бы случайно, он пролил свой чай себе на брюки. Тут она засуетилась, побежала за полотенцем, а Сэм с облегчением отправил снотворное прямо в остатки клэриного чая. Пока она промакивала и вытирала, таблетка благополучно растворилась, оставив маленький осадок, почти не заметный.
Она хотела отдать ему свой чай, но Сэм храбро отказался, сказав, что сейчас сходит и возьмет еще в столовой. Придя с новым чаем, он удовлетворенно убедился, что Клэр свой выпила.

Первая часть плана отработана.

В 23.30 он был у дверей в научный корпус. Впервые его пустили туда, куда, по всей видимости, не каждый член корабля попадал.

Его вели быстро, Сэм увидел только длинные коридоры и множество комнат. Свет включался только там, где они шли и за ними тух. Капитан шел уверенно, через три или четыре поворота, они вошли в ярко освещенную медицинскую лабораторию.
В центре была каталка медицинская, у стен стояли медицинские столы и шкафы с какими-то приборами и несколько крутящихся белых стульев. На одном из них, лежал белый медицинский костюм, как скафандр, он создан, что бы не передать случайно земные болезни практически чистым людям Наутилуса. У него и правда, на краях головы две лампочки.

Капитан ему оставил небольшой пульт, нажимать можно две кнопки: зеленую – всё хорошо, красную – всё не очень хорошо, но в любом случае за нами пошлют Генри.

В костюме было очень так тепло, и Сэм пока снял головную часть и стал гулять по коридору, свет ходил за ним следом, потом он проверил все шкафы, где-то же есть еще спирт, но, видимо, Клэр была в другой лаборатории, в этой спирта не было.

Он устал и почти задремал, как послышались шаги, Сэм вышел в коридор, и увидел капитана, который нес на руках Клэр, укутанную одеялом. Он молча положил её на каталку и так же молча вышел, но потом вернулся и шепотом сказал: «Вы теперь ответственны за нее, помните это» и ушел.
Клэр спала себе и спала, даже не подозревала о случившемся.
Ночь продолжалась.

В лаборатории горел довольно яркий свет и, что бы свет не слепил, Сэм одел обратно верхнюю часть скафандра, там солнцезащитное стекло, глаза постепенно успокоились и начали закрываться…

- Аааа, нет – нет, аааааааа, – этот вопль разбудил Сэма, Клэр сидела и орала, Сэм встал, и Клэр упала обратно на каталку, видимо в обморок.
Сэм опять снял верхнюю часть костюма, послушал Клэр – дышит, Слава Богу. Он уже был с дамами, которые в обмороке, обычно они приходили в себя от легких ударов по щекам, только одной пришлось брызгать водой в лицо.

Сэм начал слегка похлопывать Клэр по щекам, голова девушки моталась из стороны в сторону, но признаков сознания не было. Сэм пошел за водой, набрав полный рот, он повернулся, Клэр сидела на кушетке и смотрела на него совершенно испуганными глазами, он поперхнулся и закашлялся, слезы полились из глаз, сказать ничего не может, кашляет и стягивает с себя костюм, когда освободилась спина, он показал Клэр, что бы та постучала по ней.
Клэр постучала, кашель стал меньше, и Сэм немного стал приходить в себя.

- Ну, ты даешь, то в обмороке, то нет. Чуть не подавился.
- Что происходит?
- Я с тобой не работал тогда, но сейчас я один и работаю со всеми. У тебя странная реакция на снотворное, ты периодически просыпаешься, а потом опять засыпаешь. Кстати, ко мне память тоже не быстро вернулась, я много голодал. Дак вот, я тебе сейчас рассказываю, то, что мы должны были тебе рассказать полгода назад. Ты первая НАСТОЯЩАЯ женщина корабля, которая может иметь детей. Твои красные подушечки об этом явственно говорят, просто тебе никто об этом не мог сказать.
- Я ничего не понимаю. Я как все что ли? Но я никак все, подушечки, не подушечки, но я капитана не чувствую. Это так странно он был, а потом его нет. Все думают, что я сумасшедшая.
- Никакая ты не сумасшедшая, мы здесь, что бы это выяснить. Я взял анализы, просканировал тебя. Может связь восстановится, когда ты будешь носить его ребенка. Я повторяю, ты первая и пока единственная полноценная женщина корабля, поэтому нужно взять разные пробы, снять разнообразные кардиограммы и прочее, а лучше и быстрее это сделать, когда ты спишь. И нечего шарить по нашим лабораториям, а потом пропадает всякое, – грозно проговорил Сэм.
- Я случайно. Все остальные знают, что я нормальная? Капитан знает?

- Да, он знает и очень рад. Тебе повезло, что меня спасли, я шел, не зная куда, а видимо сюда, может твои молитвы помогли. Когда я заметил твои красные подушечки, то сразу понял что к чему. Сейчас ты была на проверке, и я капитану доложил, что все в порядке, думаю, завтра все узнают – ты их звезда, что ты первая будешь носить нового ребенка вашего корабля.

Клэр сидела и молчала, потом у нее потекли слезы, она заревела, потом зарыдала, укрылась одеялом и рыдала навзрыд. Чистящие слезы.

Сэм с облегчением нажал зеленую кнопку на пульте, и понял, что хочет в голубую гостиную допить тот вискарь, который еще остался у капитана. Гордость его охватила гордость, он вернул к жизни первую НАСТОЯЩУЮ женщину этого общества, останется ли они все на земле или улетят на Цетеру уже не важно – важно, что у них есть будущее.

                7.

Клэр постепенно приходила в себя. На корабле ей все улыбались и приветствовали, она опять начала носить брюки, но к капитану пока не переехала, так и жила в комнатке у молельни.

Капитан всё свободное время проводил с ней, пытаясь восстановить былое взаимодействие.

Вообще, жизнь на корабле повеселела и заиграла новыми красками – дети! Эта тема долго была негласно закрытой, а теперь обсуждаются графики беременностей и уходу за детьми, открываются помещения яслей и детского сада и многое, многое другое.

Закипела деятельность и в медицинском блоке, начали открывать операционные, брать анализы, готовить родильное отделение, короче, к приему новых деток на Наутилусе почти готовы.

Корабль большой муравейник и у каждого астронавта своя роль, дело и обязанность. А Сэм лишний, на него напала хандра, того драйва, который он получал от работы на электронной торговой бирже, тут нет. Выпить нечего, поговорить не с кем – всё заняты, он просмотрел все кино и теперь первоочередная занимающая его мысль – найти спирт, а вторым пунктом – создать себе деятельность.

Спиртовые следы ведут в медицинский блок, но попасть туда получалось не часто, иногда просили помочь что-то перенести или подержать при монтаже оборудования. По возможности, он заходил в каждую открытую дверь, попадал то в лабораторию, то на склад – спирта пока не нашел, но обнаружил огромный запас гигиенических дамских штук типа тампакс – ГЖ1 и типа прокладка – ГЖ2 (готовились, значит).

Клэр эта находка очень обрадовала, ей особо объяснять не пришлось их значение – она с полуслова поняла что это и как применять.
Зато пришлось объяснять капитану, которого отчего-то не ввели в курс дела, он сердечно поблагодарил за это. Сэм ощущал себя носителем какой-то женской правды, которую не успели додать будущим астронавтам.

Оказывается, в недостроенном отсеке корабля есть небольшое производство этих дамских принадлежностей, он всё откладывал его монтаж из-за не понятности производившей продукции (ГЖ1 – что это??), но теперь всё в порядке – дам обеспечат предметами личной гигиены.

Не откладывая в долгий ящик поиск деятельности, Сэм тут же напросился на работу по установке этого оборудования, но капитан сказал позже, а сейчас надо собрать оборудование для яслей и сада, если хотите – приступайте, инструкцию по сборке и инструменты выдадим.

                8.

И Сэм приступил, большую часть времени он работал один. В прошлой жизни ему нравилось быть одному после года активной деятельности, очень насыщенной общением и стрессами, побыть одному кайф, и главное – это одиночество запланированное, а еще главнее – оно имеет конец, а тут, на корабле, это состояние длящееся и длящееся, никаких вертолетов, самолетов не летает, другие люди сюда не добредают. Ощущается некая странность спасения – да, помог найти Женщину, да – кормят, но сейчас существование какое-то без идейное – астронавтом его не возьмут, единственное, что приходит на ум это оставят сторожем медицинского блока, тогда точно найдет спирт.

Работая над сборкой детского отделения, у Сэма начал складываться план дальнейшей жизни – искать людей. Этот чудный и слаженный коллектив не его компания, он хочет с кем-то поругаться, пофлиртовать (только здесь ощутил, как это приятно иметь дело с нормальными женщинами), поволноваться из-за котировок акций, из-за болезни друга и прочее. Пусть сейчас в мире как-то не так, но это хоть какие-то изменения, а тут ничего, только подготовка к полету.

Капитан, в благодарность за спасение Клэр, отдал Сэму старую бронированную машину и скафандр, разрешил раз в три дня покидать территорию на 5-6 часов, настолько хватит зарядки БЭМа (бронированного электромобиля).

Воодушевленный Сэм, с помощью инженеров научился делать радиомаячки, на корпус которых прикреплял записку о своем местонахождении.

Вот теперь, когда появилась цель, жизнь стала веселей и интересней. Во-первых – маяки надо расставить, во-вторых – их надо периодически подзаряжать – все же дело, все же движуха…

За пару недель Сэм объехал все близлежащие населенные пункты – везде пусто. Щемящее чувство ностальгии по прошедшей жизни настигло его в городке, где он проходил практику, знакомые улицы и фасады домов вышибли из него скупые слезы.

Господи, сейчас бы все вернуть, – шмыгал он, – я бы, наверное, пригласил Кэт в ресторан, она давно мне улыбалась, и теперь точно не упустил момент, расширил и углубил бы знакомство. Да, съездил бы к брату, ну позвонил бы точно… ммм, сколько мы не виделись лет шесть или семь, надеюсь, он с семьей в безопасности. Дааа, пить бы перестал, сколько времени на это ушло. Точно, винный отдел в магазине на углу, точно-точно, там был мой любимый вискарь, надеюсь, его не разграбили…

Радость его охватила вселенская радость – точно, как он раньше не подумал о магазинах, там есть алкоголь. Вот в них-то он и будет заезжать ставить маячки.

Даже если радиоактивный алкоголь, то медики с корабля очистят. Меня же почистили, а говорят, грязный-грязный был. Хитрая у них там техника, секретная наверно, в космосе всякое может быть, вот и скомплектовали всевозможным, а случилось здесь, зато проверили – работает. Теперь проверим, чистит ли вискарь.

И магазин был и виски был – Сэм был счастлив и поставил два последних маячка возле кассы и уехал.

В этот город он вернулся через месяц подзарядить маячки и увидел странное – вместо второго маячка лежала записка написанная человеком, вернее, ребенком начальной школы.

«Кати, 5 лет и я Софи 10 лет живем в подвале 14 авеню. Спасите нас тоже. Спасибо. Софи»
Дети, Боже, их оставили и уже месяца 4 или 5 одни. Одичали, наверное…
Софи не написала номер дома, где искать в каком подвале. Сэм решил ездить по 14 авеню и сигналить, должны услышать. Он ехал медленно по улице и сигналил, он проехал всю улицу, и никто не вышел, развернувшись, он увидел, что из окошка первого этажа второго дома высунута палка с платком, она еле-еле колышется – туда-туда, скорее туда.

Двери были все открыты, в коридоре, облокотившись на косяк двери, стояла худая-худая девочка, она рукой звал Сэма к себе. Потом он отошел вглубь комнаты, зайдя туда Сэм увидел еще одну девочку лежащую на кровати, она еле-еле помахала рукой, почти прозрачная, худая. Говорить не надо было. Сэм взял Кати на руки, Софи поплелась сама, ухватившись за какой-то шнурок или пояс на скафандре.

В машине была чистая вода, Сэм напоил детей и они стали гораздо веселее.
Быстрее в медчасть, ладно, он старый и жизнь почти прошла, а дети, как их могли оставить…

Теперь его мысль искать людей приобрела явственное выражения – искать выживших людей, ведь, некоторые могли вообще не поехать, а закрыться в подвале, охранять добро или умирать дак дома, а, судя по состоянию детей, не так уж им долго и осталось жить.

                9.

На «Нуатилусе» совсем не ожидали такого поворота событий. Мало того, что их бросили, так им еще тратить свои ресурсы на больных землян – речь Генри (наверное, его не до конца модифицировали, постоянно недоволен). Но капитан сказал, что будем помогать, но скромно и в медблоке, на корабль ход закрыт.
Главное, что их почистят и подлечат, а если еще еду можно чистить, то продукты Сэм будет возить из ближайших городков, все равно корабль еще 15 лет будет здесь и чистую зону гарантирует, а за это время обязательно их найдут.

Сэм стал не просто ездить маячки ставить, но и гудеть на всю округу, что бы слышали и кто мог, вышел. В одном поселке вышла старушка, совсем сутулая, но с лопатой. Попросила Сэма могилу мужу вырыть, помер, а у нее сил нет похоронить, а земле предать надо. Поехали они за город, нашли место под деревом, очень глубоко выкопать не получилось в скафандре тяжело работать, но гроб влезет.

Мадам Вильсон – так зовут старушку, – взяла гроб в похоронном бюро и деньги честно оставила, потихоньку дотащила до дома, мужа мертвого туда положила уж месяц как там лежит, похоронить бы. Увезти гроб получилось только волоком, обмотали гроб простынями, подцепили спасательным крюком и медленно повезли к могиле.

Они стояли у свежей могилы, и мадам Вильсон рассказывала свою историю – «Сэр Вильсон знал, что умирает и сказал, что никуда не поедет и здесь умрет, здесь его дом. Спрятались мы от армейских, сидели тихо-тихо неделю, потом очень тихо стало, машин не стало, вертолетов тоже. Мы потом спокойно еще жили, пока сэр Вильсон не умер. Я гроб в подвал поставила и его туда положила. И себе тоже гроб приготовила, думала, как почувствую, что помираю, так и лягу туда рядом с Джеком, а тут вы пипикайте, так радостно, так радостно. Джека похоронили. Спасибо. Спи спокойно, дорогой Джек!»

У Сэма аж слезы навернулись на глазах, он приобнял мадам Вильсон и так тепло стало, хорошо. Они закопали могилу, и пошли к машине.

По дороге к Наутилусу Сэм рассказал ей о себе и найденных ребятах, мадам Вильсон разволновалась, засуетилась – как детки одни, вези немедленно, будем лечить, учить и воспитывать… Крепкая оказалась старушка старой закалки.
Чуть оправившись, сестры рассказали свою историю. Они из приюта, их родители погибли в автокатастрофе, и их периодически пристраивают в разные семьи и сейчас они были на каникулах у возможно будущей семьи, но при первых же оповещениях об опасности эти люди отвели их в местную администрацию, что бы их отправили обратно в приют. Не хотели за них отвечать. В администрации никто ими не занимался, и они оказались предоставлены сами себе и решили чем в приют ехать, лучше здесь на свободе остаться и остались, спрятались в супермаркете, потом все уехали и они очень вольно жили, свободно, но постепенно начали слабеть и слабеть, нашли эту квартиру, там красивая детская. Им нравилось играть с игрушками. Софи медленно, но ходила до магазина за едой, где и увидела записку Сэма.

Теперь у них есть бабушка, а у бабушки есть внучки. Корабельные дамы с удовольствием приходили играть с девочками и общаться с мадам Вильсон. Наконец то, все женские секреты передаются правильно – от женщины к женщине.
Самым частым гостем мадам Вильсон была Клер, они уходили в тихое местечко о чем то долго шептались, иногда Клер засыпала, положив голову на коленки мадам Вильсон, а та гладила её по спине нежно по-матерински.

Возможно, эти встречи переносили Клер в глубокое детство, когда у нее еще была мама, когда мир был еще полон любви и ласки. Эта своеобразная психотерапия помогла ей восстановить взаимоотношения с капитаном. Через несколько месяцев весь корабль следил за здоровьем Клер – первая беременность, это было реалити-шоу длинною в 9 месяцев и завершилось оно финальной сценой – рождением здорового мальчика 3,5 кг. и ростом 52 см.
Первенца корабля «Наутилус» назвали Джеком в честь любимого мужа мадам Вильсон.

Сэм не терял надежды найти еще кого-то, он ездил и гудел, и за пару месяцев нашел трёх людей и собаку.

Ставя как-то радиомаячок в магазине, он услышал чьё-то поскуливание жалобное-жалобное, он прошелся по магазину и увидел возле полок с водой собаку, худую и облезлую. Сэм раскупорил одну бутылку и влил ей воду прямо в рот, обрадованная собака даже хвостом начала вилять – так на корабле появилось животное, чему, конечно, не обрадовался только Генри.

Двух хиппи студентов Сэм нашел в палатке в чистом поле, так сказать, они, как и Сэм, ничего не поняли – ушли в запой после сессии, а вышли – никого нет. Тоже ходили, искали, но потом ослабли совсем, поставили палатку и решили там помирать, идти сил не было. Успел Сэм и этих привезти в медчасть, откачали.

А ребята молодцы – технари оказались, быстро все усваивают. Теперь не страшно, что корабль улетит, есть, кому управлять защитным колпаком и питанием.

А третьей была дама, уже не молодая, но сохранила былую привлекательность, особенно глаза большие и ясные, а от худобы на лице они одни и остались. Поссорилась с мужем и уехала на своей машине в лес, к озеру с палаткой. Место заповедное, ей, как бывшей студентке факультета географии, очень знакомо, но остальным нет. Никто искать не пойдет, а пойдет все равно не найдет, надо топь проходить по одной ей известной тропке. Провела она там месяц, а вернулась, никого нет.

А теперь и сил почти нет, смогла только кружку в окно кинуть, на счастье оно было открыто, кружка выкатилась на дорогу. Сэм заметил катящуюся кружку, начал обходить все квартиры и нашел Рози – её глаза его захватили в плен. Ей оставалось совсем чуть-чуть, миллиметр до смерти, пару дней и десять вздохов… Сэм нес ее как пушинку, как ангела, мчался со скоростью света к кораблю. Успел. Теперь его жизнь приобрела еще один смысл – Рози…
Он продолжал ездить и гудеть, но больше уже никого не встречал, видимо, есть предел жизни в загрязненных территориях.

Их небольшой коллектив медленно и с некоторой дистанцией стал участвовать в жизни корабля, подготавливать его к звездному десанту.
Господи, как же Сэм был рад, что есть нормальные люди с обидками и ссорами,
с флиртом и нежностью, со старостью и детством, что все разного роста и цвета волос, и мысли у них разные, а не только о полете в соседнюю галактику.

Радиомаячки Сэм все же регулярно подпитывал и не зря, хотя может быть и не они тому виной, но он верил, что именно они через каких-то 7 лет зазвали к защитному колпаку первый вертолет-разведчик. Сэм с ребятами выложили текст перед защитным полем о том, что здесь есть живые люди. Прилетит, обязательно прилетит второй вертолет, и теперь уж о них точно будут знать.


Ирина Иванова
Прага, 2016


Рецензии