За-ки Афг-ца ч 22 Клавка и медички Новая редакция

     22. Обломившийся отпуск. Клавка-автолавка, медички.
    
     Осенью 1980-го г. четверым бойцам нашей роты (и мне в их числе) объявили отпуска на родину. Но не ко времени и сам возвратившийся из дома комбат, решил, что столько отпускников для одной роты многовато и недрогнувшей рукой вычеркнул двоих из наградного списка. И здесь я не оказался исключением.

     Мы с товарищем по несчастью переживали, конечно, за такое  отношение к себе. (комбатовский шофёр, например, «сын комбата», как его называли, за службу трижды слетал на побывку).

   Он хвалился:
   - Я только с родины прилетел, как командир по пьяни мне пообещал третий отпуск. Утром он от своих слов отказался: "Давай, я тебя по-другому поощрю", -говорит. - Но я надавил на честь офицера: "Неужели вы не хозяин слову?" - Тот махнул рукой и подписал приказ.
   
     Такой водила достоин наказания. Однажды он на командирском "уазике" средь бела дня  заехал в яму полосы препятствий. Ворон, что ли, за рулём считал?
    
     Автомобиль вытаскивали краном.
    
     А что мы? Не "дети" ведь подполковника. Делать нечего, продолжили службу. Зато прапорщик Пьянков, который и объявлял нам отпуска, оставаясь за уехавшего на отдых командира роты, пообещал, на дембель мы уйдём среди первых.

     Дед сам способствовал нашему поощрению, а потому испытывал перед нами некоторое чувство вины, хотя и был совершенно ни при чём.

     До демобилизации оставалось полгода. И мы с нетерпением ожидали прихода весны, а ещё больше приказа министра обороны о нашем увольнении из рядов ВС.

     Домой хотелось просто ужас как. А время будто остановилось, но мы жили, свято веря в солдатскую поговорку: дембель неизбежен, как крах капитализма.

     Ни хворь, ни пуля в Афганистане не зацепили меня. А вот извечную болезнь всех, оказавшихся за рубежом своей Родины, познать пришлось. Называется она ностальгией и излечивается лишь прибытием в отчий дом. А по истечении лет, как ни странно, приходит тоска по ушедшему времени и мы, своё отслужившие, в мыслях  возвращаемся в прошлое...
    
     В Баграме рядом с нами располагался медсанбат. Там работали женщины: врачи, медсёстры и санитарки. Были, конечно, и мужчины, но они никого не интересовали. Народ здорово изголодался, и каждый был рад просто посмотреть на женщину. А уж если удавалось поговорить с какой-нибудь дамой, это вообще…

     Понимаю, что женщины, приехавшие в Афганистан по доброй воле (их и других гражданских специалистов называли "вольнягами") и много делавшие для здоровья военных - настоящие героини. Но должен сказать, что были среди них и такие, кто занимался проституцией. Существовала такса – сначала 15, позже 25 чеков за любовь. Помню, как новость о повышении цен объявил старшина роты: «Вы слышали, б…и цены подняли?» А нам-то что, мы же не пользовались их услугами.

     Знаю, что те медики сегодня говорят, всё это ложь, к проституции они не имеют никакого отношения. Разве что одна женщина из коллектива торговала телом. Какая-то медсестра писала, что девственницей приехала в Афганистан и такой же вернулась обратно. Молодец, просветила.

     Я передаю то, о чём говорили командиры. Кто-то из них, думаю, пользовался интимными услугами. Лично я ничего не утверждаю. Недавно в Сети увидел воспоминания медсестры, где подвергалась критике, в первую очередь, книга одной писательницы, якобы получившей сведения о скверном поведении девушек, работающих в госпиталях в ДРА. Писательница будто бы использовала рассказы бывших солдат, служивших в Афганистане, и матерей погибших.
     Вообще, чтобы утверждать подобное, надо, как минимум, самой побывать в ДРА и убедиться в праведности распространяемых слухов.
     Автор опровержений написала, что и бывшие военнослужащие, и их матери ничего подобного писательнице не говорили. Встречались с ней, но рассказывали совсем о другом, а медицинских работников не обвиняли в занятиях проституцией.
      В книге медсестры я видел фотографию девушки-медика, вяжущей спицами. Видимо, фото служило наглядным примером того, чем девушки занимались в свободное от работы время. Однако за девушкой стояла дорогущая японская магнитола. У нас далеко не каждый офицер приобретал такую технику, а ведь они получали приличное жалование в чеках и рублях. А у медички такая магнитола имелась. Или взяла у офицера послушать музыку? Мне неизвестно. Но японский аппарат на фото виден хорошо.

     В 1981 году на гауптвахте в Баграме несколько дней в одиночной камере сидел прапорщик, осуждённый военным трибуналом за изнасилование медсестры. Его история тогда была на слуху. Однополчане прапорщика рассказывали, что осуждён их товарищ несправедливо. Действительно, он встречался с медсестрой, у них были интимные отношения. Девушка требовала, чтобы прапор купил ей японскую магнитолу. Тот обещал, обещал, но никак не покупал для подруги ценный подарок. И тогда она заявила на него в военную прокуратуру, обвинив приятеля в изнасиловании. Прапорщик получил срок по ст. 117 УК РСФСР, действующей в то время.
     На гауптвахте прапор сильно переживал. По нему было заметно, что с ним что-то творится. Казалось, вот-вот и у него всё прорвётся наружу. Может, даже сердце выскочит.
     На прогулках он нервно, не останавливаясь, ходил по плацу, полностью уходя в себя.

     Отстояв свою смену, я зашёл в караульное помещение и увидел такую картину: разводящий, сержант, читал вслух письмо. Сначала подумал, он делится с друзьями новостями из дома. А оказалось, сержант читал письмо осуждённого прапора.
     Письма на «губе» писать запрещалось, и сержант правомерно взял письмо у осуждённого. Тот его слёзно умолял послать письмо его медсестре. В письме прапор признавался в любви к девушке, писал что-то нежное. Я невольно услышал несколько фраз, проходя в комнату для отдыха.
     Читать чужие письма нехорошо, мягко говоря. Изъял – передай, кому следует.      
     Такая вот история, но чего? Любви?
     О чём тосковал прапорщик, никто не может сказать. Правда ли он любил ту девушку или она нужна была ему лишь для своих целей?


     Чеки «Внешпосылторга» в те годы обменивались на чёрном рынке в центре страны в соотношении 1 к 3-м, 6-ти, а то и к 7-ми (чем ближе к столице - тем дороже; так говорили командиры). Большие обменные цены существовали по причине того, что на чеки можно было купить в специализированных магазинах любой дефицит, в том числе и автомобили, за которыми в то время годами стояли в очередях.

     Богатых людей в СССР и тогда хватало, и они готовы были отдать такие деньги за чеки. Вот некоторые девушки и старались на полную катушку (их сразу же прозвали "чекистами"). Конечно, заплатить «четвертак» за сеанс любви могли позволить себе в основном офицеры и прапора. Но и солдаты по ночам лезли к медсанбату. У кого-то там случались и некоммерческие связи…
 
     Как-то наш батальон построили по случаю приезда полковника из дивизии. Полковник отчитывал личный состав за посещение «соседок». «Что вы творите? Ведь там же часовые стоят, они могут убить вас при попытке проникновения на территорию санбата. Нет, наши бойцы, один хрен, рискуя жизнью, под пулями, ночью, ползком добираются до этих... тьфу ты, мать их ити!..»

     У одного грузина из взвода обеспечения разболелся зуб. Он пришёл в медсанбат на приём. Женщина-стоматолог осмотрела зуб и решила удалить его. Поставила солдату обезболивающий укол и вырвала… совершенно здоровый зуб. Ну, ошиблась она.

     Грузин позже рассказывал нам: «Я как закричал на неё… Что ты, говорю, сука такая, всю ночь пр*****сь, раз не видишь, какой зуб выдирать надо. Она завизжала, что пожалуется моему начальству, а я послал её на… и ушёл».

     Больше наш грузин не ходил в медсанбат. От такого стресса зубик у него, видимо, и болеть перестал. Врачиха же не нажаловалась на кацо… Ещё бы ей стучать. Прав-то он.

     К нам в батальон одно время зачастила «автолавка». Ранее её приезда ждали по нескольку недель и больше. А тут магазин на колёсах стал бывать в части почти еженедельно. Нам стало известно, что некоторые офицеры коллективно, но по очереди любили продавщицу «автолавки», грудастую бабёшку Клавку, остающуюся на ночь в батальоне.

     Она втихаря и водочкой приторговывала, и себя не жалела. Крепкая и страшно охочая тётенька.
 
     Комбат, узнав о "баловстве" командного состава, приказал «автолавку» на территорию не впускать.

     Пострадали от такого приказа в первую очередь бойцы. Нам пришлось ходить в магазин в соседнюю десантную часть. А там наших бойцов иногда отлавливал патруль и направлял на «губу».

     Вскоре разнёсся слух, что продавщицу «автолавки» и её водителя где-то на дороге вместе с автомобилем сожгли «духи».

     По прошествии некоторого времени я, стоя на посту у подхода к части с тыла, где, как правило, безлюдно, увидел: на дороге тормознул знакомый автомобиль. Из него выскочила та самая платная любимица наших командиров, целая и невредимая. Она через ограждение из колючей проволоки побеседовала с офицером. Он явно поджидал её в условленном месте. О чём они договаривались? Можно лишь догадываться.

     Рисунок из картинок Яндекса.

     Продолжение: http://www.proza.ru/2011/04/10/1009


Рецензии
Игорь, добрый день!
Давно не заглядывал на твою страничку. Считал, что "Записки Афганца" все читал, а сейчас в этой редакции уловил много нового. Прекрасно! Я тоже убежден в том, что лучше один раз увидеть, чем десяток раз услышать...
Успехов!

Геннадий Захаров   22.10.2018 11:47     Заявить о нарушении
Конечно, со слов об это писать нет смысла. Отказались парни от показаний писалке и всё, она в жестоком пролёте.
Спасибо.

Игорь Исетский   22.10.2018 17:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.