О парлептипности

Слово «парлептипность» образовано от английского «pure» - «чистый», с намерено неправильным его прочтением, по аналогии со сленговым вариантом неправильного прочтения слова «punk» - «пункер». Соответственно, к французскому «говорению» этот неологизм никакого отношения не имеет, хотя (так же намеренно) первоначально к нему как будто бы отсылает. Возникновение этой второй «намеренности» обосновывается двумя факторами: - увидев, что не всё «лежащее на поверхности» таковым «лежащим» и является (первое), но тем не менее всё таки желающий понять этот термин читатель, раскрывает его первичную этимологическую подоплёку, идущую от вышеназванного английского «первоисточника» -«чистоты», и таким образом уже более чем на половину начинает понимать, о чем здесь идет речь (второе).

Действительно, наиболее близкими смысловыми аналогами парлептипности в русском языке могли бы быть слова, характеризующие предмет в  максимально чистом, первозданно-сущностном варианте его состояния, например, «сверхсамокопание», «сверхчистоплотность» (в контексте попытки реализации желания «докопаться до самой сущности» первопричины тех или иных человеческих поступков), но именно потому, что эти условно - сконструированные, малоупотребляемые слова в свою очередь ограничены излишне лапидарной конкретикой, не совсем точно и несколько разнонаправлено передающей смысл парлептипности, именно поэтому появление этого нового многосмыслового термина я считаю оправданным и необходимым. 

Парлептипность затрагивает вопросы «честности» и «сверхчестности» тех или иных поступков человека не только в контексте поведенческого «самокопания», но и в контексте базовой жизненной стратегии существования современного человека. Например, круто, когда человек живет «праведно», зная, что в последствии за всё он будет держать «ответ перед Богом», но как минимум, не менее круто, когда он живет праведно, зная, что «там ничего нет». И кто из этих двух человек более парлептипен?

Как невозможно познать бесконечность, состоящую из точек бесконечности, так невозможно и докопаться до сущностного, не испортив его предварительным анализом «определения» сущности. Так же, как невозможно познать «чистую» истину, а можно лишь с помощью образа иногда видеть её мерцающую квинтэссенцию.. В то же время «мерцающая квинтэссенция» интересна сама по себе, так же, как очевидно интересен и путь к парлептипности (или по-другому - протопарлептипность) в ситуации недостижимости самой цели пути. 

Каждый настоящий художественный жест своим «озарением происходящего» максимально приближает, но затем тут же переносит зрителя за границу только что мелькнувшей парлептипности, форматируя вокруг себя в процессе проистекания события двустороннюю (до и после «озарения») ауру «прото».. И чем сильнее эта аура, тем мощнее художественное высказывание.

Любая неразъяснимая, но вдохновительно-состоявшаяся ситуация парлептипна как реализованная (не)совозможность. Парлептипность -это открытый цвет «чистой любви». Парлептипность поэтична, но ещё более поэтичен путь к ней.


Рецензии