Только ты. Глава 6

Общежитие представляло собой пчелиный улей, где все гудело, тарахтело, и постоянно кто-то с кем-то ссорился. Причем ссорился демонстративно, на два, а то и на три этажа, чтобы все были в курсе, что произошло. Если тебе не повезло услышать или увидеть ссору воочию, не беда – расскажут. При этом приврут и спецэффекты добавят. Рассказывать было о чем почти каждый день.

Комната в которую меня поселили, по идее должна была вмещать в себя не больше двух человек, но в нее умудрились затолкать пять кроватей, поэтому было очень тесно.  Девочки подобрались настолько разные, что этот факт сначала даже прилично пугал. Лера меня настойчиво приучала к эстетике во всем: от одежды до гигиены. Дома я была хозяйка в своей комнате – моем личном пространстве, которое никто не нарушал: ни Лера, ни отец никогда без стука не входили в мою комнату и не позволяли  себе указывать, что где ставить, клеить, прибивать.

В комнате общежития моим был небольшой уголок, но  и он, как оказалось, был не совсем моим. Можно было сколько угодно застилать свою кровать, но кто-то из четверых девушек непременно считал необходимым упасть на нее либо набросать каких-то вещей. «Все общее, все колхозное!» - вот таким приблизительно должен был быть девиз жизни в общежитии. Сколько бы у тебя не было еды, она съедалась в первые дни недели,  четверг был разгрузочным, а пятница проходила под  маркой «голодный день». Вечером в пятницу все разъезжались по домам и в воскресенье вечером, когда груженные тяжелезными сумками и баулами с домашними разносолами, возвращались -   накрывалась поляна. В процессе этого застолья рассказывались все домашние новости и  все самое вкусное моментально съедалось. На меня смотрели, как на доисторическую рептилию на  строгой диете, потому что я старалась о себе не очень-то распространяться ( не рассказывать же  о моей больной любви к мужу сестры?), да и вечером практически не ела – так, кефирчик  или ряженку с яблочком, желательно печеным.

Две девчонки по  комнате безбожно курили, и запах табака въедался не только в их одежду.  Наташка бесцеремонно водила парней. Она  откровенно огласила всем во всеуслышание, что приехала в столицу не учиться, а удачно выйти замуж.

- Так, все, девахи, свалили на два часа куда-нибудь погулять. Ко мне Витя сейчас придет в гости, - объявляла Наташка, и все мы, вчетвером, собиравшиеся до этого что-то пописать, поучить на всякий случай  (вдруг, спросят), вынуждены были куда-то идти.

С четверых мне больше всего импонировала Танька. Сельская умная девчонка, которая, как  и я, приехала реально учиться, а не «погульбенить подальше от предков» или «заарканить клевого пацана». Вот с ней мы и пропадали в музеях, библиотеках, на выставках, просто гуляли в парках, когда была хорошая погода. При нашем режиме лучше было немного перегулять, чем  вернуться рано в комнату.

Когда в последние выходные сентября я приехала домой и пожаловалась, что жить в таком свинюшнике, как наше общежитие, просто нереально, что тараканы и поросята-соседки достали и учиться не дают, Гера предложил пожить в квартире его знакомых, которые выехали  в Канаду, а недвижимость пока не хотят продавать.

- Квартира большая и просторная. Можешь взять с собой какую-нибудь подружку, чтобы не скучно было. Там три комнаты. Аккуратно будете себя вести и платить исправно коммунальные, - спокойно сказал Гера. Предложение было идеальным.  Квартира располагалась  прямо напротив зоопарка, и до института - рукой подать. Гера лично отвез меня в ту квартиру и показал, что и как.

- А не боишься, что я буду водить парней сюда? Хоромы ведь еще те? – мой лукавый вопрос, от которого менее раскрепощенная подружка Таня онемела на пятнадцать минут, Геру не вогнал в шок, потому что он привык уже к моим подколкам.

- Я очень надеюсь, что ты их будешь водить. Только не делай глупостей. А даже если и сделаешь – поможем исправить. Молодость на то и дана, чтобы гулять. Я поехал, девочки, - он подхватил свою легкую спортивную сумку, оставил нам с Танькой ключи и билет в роскошную жизнь. А я так надеялась, что он хотя бы на чуть-чуть останется, к примеру, переночует.

Говорят, что студенческие  годы – самые яркие. Правду говорят. Для нас с Танькой настали «золотые» времена: лекции, пары, вечеринки, сессии, зачеты, экзамены… И снова лекции, вечеринки, библиотеки, семинары. В таком шальном ритме жизни мне даже показалось, что я разлюбила Геру. Внимания со стороны парней было так много, что слегка раздражало. Но всех я сравнивала с Герой. Наши отношения с  каждым последующим кавалером доходили всегда до того ключевого момента, который называется поцелуй, и … прекращались. Парни не могли понять, в чем дело, что не так? А не так было все. Я сравнивала их губы с Гериными, их глаза с Гериными, их голоса с  Гериным и… парни оставались в проигрыше.  Хотя и ходили по всему институту сплетни обо мне, как о неприступной скале, каждый следующий ухажер считал, что у него хватит шарма, выдержки и всего необходимого, чтобы я пала в бою любви и сдалась на милость победителя.

- Девушка, с вами можно познакомиться? – банально подошел ко мне первый парень  пятого курса Рома Князев. Дежурная ехидная ухмылочка и подозрительный блеск в глазах. – Меня зовут…

- Рома Князев тебя зовут. Кто ж не знает? – перебила его я, демонстрируя свою осведомлённость.

- Надо же, такая популярность на мою белобрысую голову, - паясничал Рома.

- А всем девчонкам ты рассказываешь, что блондин. Я Люба. Считай, что познакомился, что дальше?

- Пошли куда-нибудь затусуемся для начала, - с улыбкой, плюхнувшись на подоконник в шикарных модных дорогих варенках, самодовольно предложил Рома.

- По кабаках не хожу, дискотеки терпеть не могу. Домой можешь и не пытаться приглашать, - стратегически четко предупредила я.

- А в цирк? – решил  все же спросить Рома.

- В цирк? А я согласна. Пошли, -  решила соригинальничать, поскольку к тому времени еще в цирк не хаживала.

- Когда?

- Когда билеты купишь.

- А как мы договоримся? Телефончик дашь?

- Как только визитки напечатаю, тебе первому выдам. Я каждый день в институте есть, найдешь, - вроде бы и не обидела, но и телефон не дала.

Какой девушке не нравится внимание с боку парней? А тут еще и Рома Князев.  Вот и я летала, как лебедь, ровно до следующего дня. Потом крылья пообрЕзали. Правда, ощущение было, что ощипали.

Физкультура у нас проходила на улице, но  переодевались в  раздевалке, примыкающей к спортзалу. Я сдавала зачет по прыжкам в длину последней, поэтому  вся группа переоделась, а я задержалась. Сначала я услышала голоса  старшекурсников, доносящиеся из спортзала. Встречаться с  парнями особого желания не было, да и не понятно, что им в голову придет, когда увидят меня одну в раздевалке, поэтому я быстренько спряталась  в подсобку, где уборщицы хранили ведра с вениками и тряпками.
Сначала парни говорили о  предстоящем походе на футбольный матч, обсуждали,  какая команда  в перспективе может победить. Затем разговор плавно перешел на девчонок.

- Ты слышал, Ромео отличился. Барби в цирк пригласил, - к тому времени я уже  знала, что  за глаза  меня в институте называют Барби. Нашли что-то похожее с куклой. Неприятно, но не самое худшее прозвище.

- Барби? Неужели? И она согласилась? Роме в его списке только Барби и не хватало. Как брыкнется кобылка – припозорится парень, - ответил другой, более грубый голос.

- А вдруг  Роме фортонет?  И девочка даст?  Вдруг парень запал?

- На Барби? Она, конечно, хорошенькая, но простота редкая. Ты видел, что носит и  как красится? Не тот шик. Рома ведь по бабам фирменным преимущественно. Он мне лично говорил, что ему  столичная штучка нужна, - хихикая ответил парень, и они все покинули раздевалку.

Я думаю, не нужно говорить, насколько меня зацепили эти слова. Для начала  я пошла в цирк, но не с Ромой, а с Танькой, и  в другой день. А потом решила доказать, что не такая уж и простая, и что во мне шику, хоть отбавляй. Далеко ходить не пришлось: в институте проходил ежегодный конкурс «Студенточка».  Уроки правильного макияжа я брала у преподавательницы анатомии, поскольку мне нравилось, как она незаметно подчеркивает самые выигрышные аспекты своего лица. Анне Кирилловне нравилось брать  под свое крылышко юных наивных девочек из провинции и взращивать из них  эффектных образчиков женской породы.  То, к чему она шла годами, мне было выложено на блюдечке с синей каемочкой в виде советов и мастер-классов по макияжу и одеванию.

Оказывается, не обязательно было иметь большой гардероб, чтобы выглядеть на все двести процентов. Танька наблюдала за моими  стремительными преобразованиями и  ее изумление меня смешило.

Не сильно утруждаясь, я победила в конкурсе красоты. Тогда я до конца не осознала, что произошло в моей жизни. Статус «красавица мединститута» превратился в статус «недосягаемая красавица». Но везде есть свои ложки дегтя.

- Девки, это та коза, что переспала  с половиной конкурсного жюри, потому и победила, - слышала я девчачьи побрехеньки. Это говорилось громко, чтобы я слышала, проходя мимо. И я возвращала им яд обратно:

- Почему же с половиной? Со всеми! Только неудачники обсуждают других, у кого все отлично получается!  - и пусть их слова меня задевали, и сердце щемило, но никто никогда не должен был знать об этом.

- И не думай ты к ней подходить. Там такая фифа. Она и  до того конкурса всех имела в виду, а сейчас и подавно, - теперь так говорили парни. И слава Богу! Мне было жалко тратить свое драгоценное время на  встречи, пустые разговоры и непонятные перспективы. Где-то там, в селе, рядом с Лерой  был Гера. Вот  его мне и нужно было удивить.

Институт как-то тоже оказался не в приоритете, потому что  теперь я пропадала в модельном агентстве «Карин», где из сельской дурочки лепили интеллигентную девушку -  я должна была  ехать на конкурс  в Париж.

- Куда? – сначала я даже не поверила, что это не  шутка. – А у меня сессия в  мае.

- Сессию тебе перенесут, а то и  отменят, - уверяла меня директор модельного агентства. – Глупенькая, если ты хотя бы войдешь в первую пятерку, станешь богатой и знаменитой.

Не хотела я быть богатой и знаменитой, но… Я хотела вернуться в село, и чтобы Гера просто дар речи потерял, увидев, какой я стала. А какой я стала? Куклообразной.  Как сказала Танька: « Ты утром заходишь в ванную нормальной, а выходишь разрисованной, какой-то  нереальной. Как манекен. Искусственно. Но красиво».

Цокая высокими каблуками с гордо поднятой головой я иногда наведывалась в институт, боковым зрением изучая реакцию одногруппников на свой шикарный прикид. Еще бы: фирменная юбка, пояс со стразами, а блузка  осталась от последнего показа мод. Я специально использовала дорогие  стойкие духи, чтобы даже когда  я уходила, аромат моего присутствия оставался длинным шлейфом.

Как-то за мной из агентства прислали стилиста Андрюшу. Парень любил ездить на своем спортивном автомобиле, а  также имел смешную привычку обнимать и зацеловывать при встрече всех, кого знает. С того времени в институте пошли сплетни, что у меня завелся хахаль. Даже не пыталась  их опровергать. Так было даже спокойнее – никто  не пытался знакомиться, просто наблюдали, как наблюдают за разноцветным экзотическим мотыльком: какой красивый, интересно,  куда полетит и что из этого получится? Я искусно играла  роль красивой и счастливой. Может,  действительно  была тогда счастливой?

В Париже я пробыла всего недельку. И города толком не видела: только репетиции и показы. Я не победила и в пятерку не вошла, но  получила приз зрительских симпатий и предложение  провести сессию для какого-то журнала мод. Еще на недельку меня и  двух таких же красавиц  увезли в пригород Парижа на какую-то виллу с бассейном, где и проходила фотосессия. Напуганная еще в Киеве, приготовилась к тому, что чуть ли не насиловать будут. Пронесло! Самое неприличное, что  предлагали, так это  снять верхнюю часть купальника и стыдливо прикрыть грудь. И все!

Зато когда я вернулась в Киев, на моем счету лежала круглая сумма, за которую я могла  купить  себе либо квартиру, либо машину.  Я купила  черную блестящую машину и арендовала водителя, чтобы он отвез меня в этой машине в родное село.
Лера плакала, рассматривая меня такую красивую, зацеловывала, вычитывая, что так долго не приезжала домой. По Лериному круглому животику я и сама  видела, что давно не приезжала.

- Какой месяц беременности?  - спросила я, а у самой все внутри сжалось, словно кто в тисках сдавил.

- Седьмой, - как-то виновато протянула Лера. – На УЗИ говорят, что мальчик.

- Это хорошо. Я очень рада. Ты будешь хорошей мамой, а я теткой! Я малышу уже завидую, - это была сущая правда. Еще бы, Лера – мама, а Гера – папа.

- Да уж, с тобой практику прошла. А ты как поживаешь? Вижу, жених есть, с машиной такой, как в кино, - изучая водителя, возящегося возле машины, тихо проговорила Лера мне на ухо.

- Это не жених.  Это  Миша, он доставил машину. Сейчас получит деньги за работу и поедет назад, домой, автобусом или на электричке, - сообщила я. Разочарование немного проявилось на лице моей сестренки.

- Это не его машина? А чья?

- Сейчас моя, а  скоро будет  твоего мужа. Это подарок Гере. А кстати, где Гера?

-  На работе. Они с папой поздно возвращаются…

Продолжение  http://www.proza.ru/2016/04/13/847


Рецензии
- Это не его машина? А чья?

- Сейчас моя, а скоро будет твоего мужа. Это подарок Гере. А кстати, где Гера?
***
Гере?..

Ольга Смирнова 8   21.02.2019 14:48     Заявить о нарушении
Люба даже в подарках эгоистична... пока...

Ксения Демиденко   21.02.2019 23:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.