Только ты. Глава 5

Время шло. Я готовилась к поступлению в медицинский, штудировала биологию, физику, химию и мечтала поскорее уехать в столицу. Считала, что в общежитии быстро найду новых друзей и обязательно  какого-нибудь более-менее пристойного парня, чтобы он своими вниманием и  заботой вытеснил это  навязчивое чувство к мужу сестры, которое я называла  грехом.

Но сначала был еще один жизненный экзамен – мой день рождения. Приехали из Львова дед с бабушкой. Дед шутил, что  хотел потанцевать с именинницей, хотя на самом деле еле передвигался – радикулит прихватил. Бабушка при всех вручила мне дорогой  набор косметики и приправила пояснениями:

- Для подчеркивания природной красоты!

- Куда ей еще подчеркивать, ба? – возмутилась Лера, но при этом  ласково любовалась мной. – Только природу вот этим портить, - сестра страшно не любила косметику и редко ей пользовалась: только на школьные праздники и  когда проверка из РОНО в школу пожалует.

- Не скажи. Это вы тут в селе сидите и думаете, что  мир на этом и заканчивается. Поедет в Киев, а там такие фифы. И все умеют пользоваться косметикой. Там без этого, как без воды. Мы вон с дедом в Лавру ездили, видели молодежный контингент, - бабушка Лида, мамина мама, всегда была в курсе новых тенденций.

- Ба, а ты меня накрасишь? – обрадовалась я  возможности  стать еще краше. Человек так устроен, ему всегда всего мало.

- Пошли в твою комнату. Покажу. Расскажу. А то живешь, как в монастыре, - это бабушка так  бурчала, потому что немного сердилась на Леру. Сестра не разрешила мне два года назад, когда бабушка предлагала, перебраться к ней во Львов.

- Я хочу, чтобы мы все были вместе, - строго заявила Лера, и бабушка обиделась. Я слышала, как Лера потом объясняла бабушке, что мы очень нужны отцу, ведь это все, что у него осталось.

Через полчаса я не поверила своим глазам, когда взглянула в зеркало. На меня смотрела  совсем другая Люба. Что уж говорить о реакции  родных, когда я вышла в зал. Меня же интересовало только впечатление Геры.  Тот  лишь изредка бросал  несмелые взгляды, наивно считая, что я их не замечаю.

- Ба, ну я ведь просила. Зачем было открывать ящик Пандоры? – услышала я  разговор Леры и бабушки на кухне.

- Ты не удержишь ее возле себя. Она когда-нибудь да открыла бы, что очень красива, - отрицала бабушка и крошила салат.

- Вот-вот, когда-нибудь. Стала бы взрослее, умнее…

- Любка - не дура. Вы обе умные. Ум только разный. В твои годы она будет такой же мудрой, как и ты, а то и поумнее. Я уверена. В нашем роду дур  не было.

- Там Киев, ба. Большой город с множеством соблазнов. Она может не справиться. Там мир мужчин. Красивая женщина – это проблемы. А она их миновать не сможет, - настаивала Лера.

- Любка? Не сможет? Ты бы Герку своего от нее подальше держала. Я - то приметила, как он на нее пялится, а куда ты смотришь – не пойму!

- Ба??? – Лера бросила ложку на стол. – Как ты можешь? Гера не такой!

- Но и не святой, помни об этом. Все  мужики всегда приключений ищут. А Любку пора отпускать. Она сильная. И от вас подальше будет, - гнула свою политику бабушка.

- Не ждала я от тебя такого, ба. Давай не будем на эту тему, а то наговоришь, как всегда, - почти умоляла сестра.

- И когда ж это я неправду говорила? – упрекнула бабушка.

- Вот то  и страшно, что все, что ты говоришь, сбывается, - Лера заправила салат сметаной и  я, понимая, что сейчас она понесет  тарелки на веранду, отпрянула в сторону кладовки.

Потихоньку все привыкли к моему новому образу. Дошло дело и до праздничного торта.  К нему сестра все свое мастерство приложила. Это был поистине кулинарный шедевр. Три десятка маленьких безе были перемазаны  заварным кремом и сложены пирамидкой, а сверху горка  посыпана  тертым шоколадом.

- Пусть твоя жизнь, Любашенька, будет такой же сладкой, как этот торт, - пожелала мне сестра и все поддержали.

Не обошлось без просмотра альбомов – традиционного ежегодного ритуала. Вот там я маленькая-маленькая, в пеленках, а там на ручках у мамы, а вот там уже хожу, там ползаю. Первые два зубчика, хвостик с бантиком. А вон там  рядом с Лерой, у Леры на коленках, у Леры на ручках, первый класс, прием в октябрята, пионеры, на огороде, с любимым котом Петькой… Так чудно  листать свою жизнь,  застывшую на снимках. Экскурсия в прошлое.

- Слово именинницы – закон. Только раз в жизни бывает шестнадцать лет, - огласила Лера и начала увлекательную игру «именинница желает». Мы играли в такую игру каждый год. Я писала на  небольших клочках бумаги свои желания, а сверху  указывала имя того, кто должен был выполнить это желание. Какая сумасшедшая блоха  меня грызнула  в тот  день – не знаю, ведь все так хорошо шло. Дедушка  должен был сыграть под баян две военные песни, потому что мне страх, как нравилась песня «Женька» о девочке –партизанке, убитой немцами, и «Синий платочек».  Бабушке пришлось  спеть частушки, которые она  любила сама сочинять на досуге. У отца  я попросила денег на маленький магнитофон, а у Леры – заплести  мне волосы в много-много косичек. Гере досталось  самое экзотическое задание. Когда он вынул свою бумажечку с моим желанием и развернул ее, то сначала изменился в лице. Он так на меня посмотрел, словно и не удивился, только  убедился в своих  давних подозрениях.

- Гера, что там? – изумленно спрашивала Лера, а все выжидающе смотрели то на Геру, то на меня.

- Не по возрасту желание, - начал Гера. – Люба просит…, - он внимательно посмотрел мне в глаза, наверное, прочел там легкий испуг, и выгородил, - куклу Барби. Обещаю, что выполню ТО, ЧТО ТЫ ПОПРОСИЛА, только немного погодя, - он смял бумажку и спрятал в карман брюк. А потом незаметно  покинул комнату.

Весь следующий день он ходил сам не свой, а вечером, когда я  вернулась с дискотеки, он взял меня за руку и  повел  в конец огорода, за высокую кукурузу, чтобы никто не видел. Мы сели на мягкую  высокую траву, разделявшую наш и соседский огород.

- Что ты творишь, Люб? В шестнадцать ты должна понимать, что с таким не шутят, - его губы и руки дрожали.

- Да я и не шутила. Ты ведь не слепой, надеюсь, давно заметил, что я люблю тебя. Ну и что мне делать, когда я влюбилась неправильно? Ты ведь сам говорил, что самая большая благодать – любовь. Она приходит внезапно и не спрашивает, хотим мы этого или нет. Твои слова? Ты мне советовал признаться? Уверял, что он будет радоваться от счастья. Ну вот, призналась… Радуйся!

- Но ведь полно в селе парней. Перспективных, моложе, не женатых. Чего я-то?

- А я откуда знаю, чего ты? – потупившись в  межу, я пытаясь  рассмотреть там  малюсенький цветочек.

- Ты еще очень юна, Люба. У тебя вся жизнь впереди. Ты встретишь того, кто будет молиться на твою фотографию и сдувать пылинки с твоей одежды. В шестнадцать все максималисты. Всегда хочется чего-то, неизвестно чего.

- Ты – это не неизвестно что. Время идет, а, может, вы с Лерой не уживетесь? Всякое бывает.

- Бог с тобой, не говори глупости. Разве ты сестры своей не знаешь? С ней уживется любой. Выбрось ты эту  влюбленность из головы. Первая любовь редко когда счастливая и взаимная.

- Счастливая. У меня счастливая. И взаимная. Я это чувствую.

- Хорошо, меня тебе не жалко, тогда пожалей  сестру, - почти умолял Гера, а сам  страшно волновался. – Пройдет  время и все забудется, поверь!

- Я ведь все равно красивее ее, - почему-то во мне тогда говорила больше женщина, чем сестра. – В городе я стану моделью, девки мне сказали, что  там и школы специальные есть, где учат. И тогда ты пожалеешь.

- Красивее, никто ведь и не спорит. Но душа у нее непревзойденная. Ты это поймешь потом. И твоей с ее душой не сравняться, - он наклонился и поцеловал меня в губы. Это был долгий и страстный поцелуй, такой, какой я просила в записке – желании. А потом встал и ушел.

Герочка, ты ведь и не догадывался, что то был первый в моей жизни  настоящий поцелуй. Я так дорожила им, вспоминала это мгновение, как самое дорогое. Этот поцелуй для меня был как идеальный образец, эталон, сравниться с  которым  так никто  и не смог.

Теперь, когда я начиталась различной литературы и жизнь увидела в полном формате, могу  с уверенностью сказать, что любовь – это болезнь. Просто приятная болезнь. Моя протекала в тяжелой форме.

Много раз я прокручивала все события, ища достойное решение этой проблемы: я и Гера. «Возможно, не нужно было признаваться Гере в своих истинных чувствах», - пульсировало в моем  пораженном любовью мозгу. Но потом  я поняла, что долго все равно не смогла бы утаивать. Это должно было когда-нибудь прорвать. Как  фурункул: болит, печет, нагнивает, а вот когда прорывает – становится легче. Вот так и мне тогда  полегчало. Что же при этом чувствуют другие, я не хотела знать.

С того самого дня Гера избегал меня, как мог. Если раньше он только помогал отцу в колхозе, то теперь устроился на элеватор.  Уходил очень рано, а возвращался поздно. Даже в выходные находил, чем заняться.

Я успешно  (никто и не сомневался) сдала экзамены и уже в конце августа переехала  в столичное общежитие.

Продолжение  http://www.proza.ru/2016/04/11/1952


Рецензии
Ой, что будет!? Как же Гере теперь быть? Ему Люба тоже нравится.
С теплом,

Любовь Голосуева   01.12.2019 17:49     Заявить о нарушении
Вы уже дочитали и поняли, в чем стержень их проблемы. Обоих.

Ксения Демиденко   03.12.2019 20:31   Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.