Воздушная крепость Часть 2 Глава 6 Трамвай

У Андрея Смирных был давний знакомый Толик Панасюк, который работал водителем трамвайного маршрута №3 ТТУ Донецка. Ехать с «Донгормаша» до Горсада было долго и нудно, поэтому Смирных при поездке на работу часто заходил к нему в кабину, и они коротали дальнюю дорогу за неспешной дружеской беседой.
- Вообще-то нам не разрешается впускать в кабину посторонних, - сказал Анатолий в первый раз, - но в ДНР всё можно…
Они каждый день болтали о быстро меняющейся обстановке в притихшем городе. Обменивались информацией, где накануне стреляли и где есть дефицитные продукты.
- Хорошо, что голода в городе нет, - рассуждал Панасюк, - хотя большинство магазинов закрыто. Вчера мне сказали, что всех желающих бесплатно кормят в общественной столовой, которую открыли в самом центре.
- Дожили! - вздохнул Андрей.
Они как раз проезжали микрорайон, попавший накануне под миномётный обстрел. Электричество и газ там пока не восстановили, поэтому во дворе разрушенного дома сидело несколько стариков и кипятили на костре воду в закопчённом чайнике.
- Как на прошлой войне… - бурчали они.
Женщина набрала связку дров, будет готовить обед на самодельной печке, выложенной на земле из кирпичей. 
- Чего мы тащимся как беременные козы! - не выдержал медленной езды с такими пейзажами за окном Смирных.
- Напряжение упало, - оправдывался водитель трамвая. - А ты куда-то спешишь?
- Не люблю ждать! - признался Андрей.
- Время штука относительная... - философски заметил Толик. - Со мной в армии в 1986 году произошёл забавный случай. Прослужил две недели, хожу в шоке и ужасе от того, что такой кошмар терпеть ещё 2 года. Послали нас на свинарник пилить бревно, толщина которого была всего на 15 сантиметров уже длины пилы. Его всегда пилили солдаты, когда их нечем было занять, но я так и не увидел, чтобы его распилили. Пилим мы бревно, а рядом на завалинке лежат дембеля, греются в лучах последнего осеннего солнца и лениво наблюдают за нашим бесполезным трудом. И тут один спрашивает меня: «Земляк, тебе много служить осталось?» Я уверенный в его искренности отвечаю: «До хрена, ещё два года». А он покачал головой и говорит: «Чего там два года, зима-лето, зима-лето и домой, а мне представь: понедельник, вторник, среда, и только в четверг домой». Только через 2 года я понял, что он был прав.
- Логично!
После такого разговора пассажир перестал жаловаться на долгую езду, стараясь занять время интересной беседой.
- В России кричат что на Украине к власти пришли фашисты, - спросил Панасюк, - а что это такое?
- В школе что ли не учили?
- Образование у меня - восемь классов и ещё два года жил с учительницей...
- Фашизм это задержавшийся в развитии феодализм, переживший век пара, электричества и атома. Готовый пережить век космических полётов и искусственного интеллекта. - Объяснил Смирных, недаром же он учился на историка. - Феодальные отношения, казалось бы, исчезли, но феодальный менталитет оказался живуч и могуч, он оказался сильнее всеобщей грамотности и компьютеризации.
- А как он дожил до наших дней?
- Живучесть его, безусловно, имеет причиной то обстоятельство, что корнями своими феодализм уходит в дофеодальные, ещё пещерные времена, в ментальность блохастого стада бесхвостых обезьян.
- Конкретнее…
- Все чужаки, живущие в соседнем лесу, отвратительны и опасны, а вожак наш великолепно жесток, мудр и всегда побеждает врагов.
- Почему же тогда люди верят очередному фюреру?
- Потому что так сказали по телевизору! - усмехнулся он. - Ведь самый важный признак фашизма ложь. Конечно, не всякий, кто лжёт, фашист, но всякий фашист обязательно лжец. Он просто вынужден лгать.
- Теперь мне ясно! - кивнул головой водитель. - Мне тоже иногда тайком хочется заиметь парочку рабов…
Они от души посмеялись до следующей остановки. Когда заканчивались подходящие темы – Толик начинал хвалить свой трамвай.
- Мой любимый! - говорил он, поглаживая обшарпанную обшивку. - Один из трёх старых вагонов, купленных нашим ТТУ у рижского. Внешне старенький, но такой тихий, такой плавный, стартует и тормозит просто идеально, ни рывков, ни толчков. Как в кино. 
Смирных уже знал, что единственным недостатком было то, что ему трудно взбираться на крутой уклон.
- А при пониженном напряжении в сети в связи с обстрелами подстанций, - объяснил водитель, - так тем более.
Несколько дней подряд он буквально вползал на горку, приговаривая:
- Давай, родной, давай, ещё немного, ещё чуть-чуть, ты сможешь... Хорошо, что обычно здесь не очень много людей. А будь мы полные - можем ведь и не взобраться. Вот что в таком случае делать?
В следующую субботу был рыночный день, пассажиров набилось под самую завязку. Стартовали с «Донгормаша», перед коварным подъёмом трамвай взял небывалый разгон.
- Ползём, ползём, ползём... - шептал Панасюк.
Однако на самой середине «горы» трамвай останавливается. Защёлка, стоит хорошо.
- Зафиксировался, - выдохнул он. - Ну-ка, ещё разочек... Нет. Ну, пожалуйста! Никак. Всё. Приехали...
- Что будем делать? - спросил Смирных.
- Пассажиры-мужчины, пожалуйста, покиньте салон! - Толик по громкой связи сделал объявление в сало. - Останьтесь только женщины и дети! И старики. Повторяю, пассажиры-мужчины, пожалуйста, покиньте салон. Вагон не может въехать на уклон.
- Хорошая рифма! - одобрил Андрей.
В ответ тишина. Водитель попросил его подставить по колесо противооткатный башмак.
- Повторяю, пассажиры-мужчины, пожалуйста, покиньте салон, - повторил он. - Вагон не может въехать на уклон. Пожалуйста. Я въеду и подожду вас наверху. Честно.
Панасюк открыл переднюю дверь.
- Пропустите. - Смирных выскочил наружу пулей и суетливо подсунул между рельсом и колесом специальный тормозной башмак.
Толику самому было запрещено вставать из водительского кресла. Вдруг вагон покатится назад. Внизу показался следующий трамвай.
- Когда это он успел? - расстроился вагоновожатый. - Ну же пассажиры!
Тут они начинают недовольно выползать. Андрей с удивлением считал:
- Раз - женщина, два - женщина, три - женщина, шесть - женщина, десять - женщина.
Вышло где-то треть салона одних женщин. Перешли на тротуар и потопали обречённо вверх. А оставшиеся мужики висели на поручнях, смотрели в окошечко.
- Ой, а мне тут смска пришла, - сказал один.
- А мне женщина место уступила...
- Ладно, попробуем поехать. - Панасюк не решился выгнать их на улицу, знал агрессивный нрав дончан. - Вытаскивай башмак!
Они натужно тронулись и медленно поехали.
- Ну, ну! - подбадривал он любимца. - Давай, родной!
- Молодец!
Остановились на остановке «Универсальная». Ждали тётенек. Задний трамвай уже мигает фарами. А тетеньки так медленно идут, ну так медленно.
- Давайте, тётки, давайте! - крикнул им водитель. - Да хватит мигать, подождёшь минутку. Я же не могу их «кинуть» и сбежать! Обещал же. И так на улицу выгнал.
Как только они зашли в салон Толик закричал в микрофон:
- Осторожно, двери закрываются. Дорогие женщины, экипаж рад снова приветствовать вас на борту и выражает вам искреннюю благодарность!
Они поехали и несколько минут молчали. Потом Смирных вздохнул и едко заметил:
- Мужчины Донецка самые донецкие в мире!
- Вывести бы их в чисто поле, поставить лицом к стенке, да пулю в лоб, чтоб на всю жизнь запомнили... - уточнил Анатолий.
- Они уже себя наказали Новороссией!
- Точно!
- Я человек не конфликтный, ругаюсь с человеком только один раз… - вздохнул пассажир. - Но тут так захотелось!
Те люди, с которыми они часто общались в быту, настроены были в целом одинаково. Они поддерживают ополченцев и в очень энергичных выражениях осуждают воинственный Киев:
- Всё из-за бандер!
Местные почему-то абсолютно уверены, что скоро ДНР разгромит украинскую армию, называют даже определённую дату.
- Окончательная победа будет одержана 12 июля! - улыбнулся ироничный Панасюк. - Так предсказал один монах, который ещё ни разу не ошибся.
В городе ходят слухи, что 27 июня, после окончания перемирия, украинские военные обязательно используют все имеющиеся ресурсы, чтобы сломить оборону неуступчивого Славянска.
- Говорят, будет что-то ужасное! - поёжился Андрей. - Хотя это не самое страшное!.. Сейчас мало кто задаётся вопросом, что будет с нашими детьми. Кого они с детства будут считать заклятым врагом: «ватников», «москалей», «бендеровцев», «правосеков», русских, американцев? Для них, юных школьников, понятия кто в этом мире «хороший», а кто «плохой» определяется именно сейчас.
- Растёт поколение украинских детей, которое не сможет жить дружно в одной стране. - Толик кивнул стриженной головой.
Здесь, на удалённых от центра улицах было понятно, что город уже выпотрошен войной. Расходящиеся в разные стороны жилые кварталы пусты, редкие прохожие лишь подчеркивают их безжизненность.
- Кажется, что город постепенно готовят к консервации, - вздохнул Смирных, - чтобы в определённый момент выключить его совсем.
- Как лампочку…
- Научимся ли мы снова жить в согласии с соседями и друг с другом? - задал риторический вопрос Смирных. - Смогут ли уроженцы Ивано-Франковска и Львова дружелюбно относиться к родившимся в Луганске и Донецке?.. А русские к украинцам и наоборот?
- Я не знаю точно, что объясняют детям родители из Донецка, Славянска, Луганска, - ответил он. - Но эти дети точно запомнят обстрел родных городов.
- Точно так же дети украинских солдат, погибающих от пуль «российских добровольцев» хорошо запомнят, кто виноват в смерти их отцов.
Трамвай медленно ехал до конечной остановки. Панасюк расстроено посмотрел на пассажира и закончил:
- Мой хороший знакомый рассказал, как его сын, играя в «войнушку» бросал пустые пластиковые бутылки с криком: «Это коктейль Молотова!»
- Так же мы играли в детстве деревянными автоматами в немцев и наших!
Через открытое окно в салон врывался горячий, словно где-то работал гигантский тепловентилятор, степной ветер. Водитель трамвая никак не мог успокоится.
- Или другой ребёнок моих знакомых постоянно задаёт им вопрос: «Ну, когда же эта Украина от нас отстанет?»
- У многих дончан такой вопрос…
- При том, что у него там двоюродные братья и сёстры, которых он любит.
- Разрезали страну по живому! - бросил Андрей, выскакивая в переднюю дверь, едва трамвай остановился. - До встречи!
Однако больше встретиться им не пришлось. На следующий день он узнал, что на обратном пути в старенький медлительный трамвай попала мина и Анатолий умер от потери крови после множественных осколочных ранений прямо на рабочем месте.
продолжение http://www.proza.ru/2016/03/29/80


Рецензии
Интересная трактовка фашизма. Почему не первобытно-общинная?

Владимир Прозоров   01.11.2017 19:39     Заявить о нарушении
Я специально писал эту книгу, как бы глядя со стороны. Хотя никуда не уезжал из Донецка, даже в августе 2014 года. Просто записывал разные рассуждения людей.

Владимир Шатов   01.11.2017 20:07   Заявить о нарушении