Практическая педагогика. Глава 55

                Выпускной
   
                Выпускной. Слезные прощания,
                Это расставание навсегда со школой.
                Мой  самый  удивительный и незабываемый
                Танец с тобой, выпускной.

Помнится, когда мне вручили этот страшный класс, я каждый день молила Бога, чтобы он приблизил самый счастливый день моей жизни – выпускной. Видимо, я и подумать не могла, что буду печалиться по поводу такого знакового события – выпускного вечера. Чем ближе он приближался, тем все меньше мне хотелось, чтобы он вообще состоялся. Но этот день, согласно законам логики, все же настал. Экзамены были сданы, новенькие аттестаты выписаны всем двадцати четырем ученикам. Я думала, что они уйдут и мне станет свободно, спокойно, и, что самое главное, я уже не буду выслушивать каждый день жалобы на своих особенных деток. Так я когда –то думала. Но не теперь.

Теперь, стоя у зеркала и  поправляя замысловатую прическу, над которой в парикмахерской, ловко переименованной в «Салон красоты», почти час провозилась молоденькая девушка, я сдерживала, как могла, слезы. Выпускной. Никак не могла понять, что это за праздник: проводы детства или  начало взрослой жизни? Незаметно я приросла за эти два года к детям. Они еще не ушли, а мне уже выть хотелось. И еще кто-то не очень гуманный придумал выступление классного руководителя. Традиционно классная мама должна сказать  напутственные слова выросшим деткам. Но еще ни разу не видела, чтобы эти слова изрекались без водопада слез. И я с трудом верила, что смогу без слез сказать все то, что вместилось на двух листиках А-4.

 Еще в марте в моей душе поселилась странная боль. Она  периодически появлялась, изводила ноющими позывами, усиливалась, потухала и опять возвращалась. Я прятала ее от себя и от детей. Сначала не могла понять, откуда она и как ее убрать. Теперь, стоя у зеркала, понимала и откуда эта боль, и когда пройдет. Никогда!
Села на диван и слезы покатились прямо на полотенце, которое я предусмотрительно держала в руках. Не могла же я закапать слезами синее шелковое  платье. Его я  надевала на себя, когда праздновала свой собственный выпускной. Мне казалось, что этот день был не семь лет назад,  а всего-то  вчера. Или позавчера. В любом случае – недавно.

Возможно, я бы долго измывалась  над собой и безупречным салонным макияжем, если бы не пришел Вовка. От увиденного у меня буквально отвисла челюсть.
- Бог мой! – ахнула, не веря своим глазам и, в то же время, осматривая парня с ног до головы. Он мило засмущался и, успевшие загореть щеки, слегка зарделись. Вова Титаренко был как влитой в черный  костюм, а накрахмаленная белая рубашка и бежевый галстук оттеняли костюм и его загорелое лицо. Но самое главное – он подстригся! Небо услышало мои мольбы. Короткая деловая стрижка ему безумно шла. Не просто шла, она делала его взрослее и солиднее.

- Вова, неужели это ты?  - воскликнула и поняла, что он тоже осматривает меня и откровенно любуется. А потом заметил следы недавних слез на моем поплывшем макияже:

- Ты плакала? Чего?  Радоваться нужно, что выпускаешь самый вздорный класс в школе. Представляешь, наше шобло сваливает…

- А культурно? – сердито научала  я.

- Хорошо, Соня. Твой 11-Б оставляет среднюю общеобразовательную школу номер … к едреней фене, - он улыбнулся, и боль стала сильнее. – Сегодня в  школу едем вместе, - он предложил мне руку. Я же поспешила уточнить:

- На байке не поеду!

- Я, конечно, бываю с приветом, но не настолько же. Вообще –то там внизу такси ждет. Поэтому быстренько припудривай носик. Шикарное платье, а где взяла? Без меня умудрилась купить? – полуупрек.

- Это мое выпускное. Владик неделю назад привез. Думала, что не налезет. Ничего, пока поместилась.

- Ух-ты, какая выпускница, - присвистнул водитель такси, когда Вова помог мне погрузиться на заднее сидение такси. Я улыбнулась и не стала разуверять, что  не выпускница. Вовка тоже лукаво зыркнул сначала  на меня, потом на водителя.
На школьном дворе собрались почти все. Было заранее решено, что оба одиннадцатых класса  празднуют выпускной в школьной столовой, украшенной искусственными цветами, шариками и  различным декором. Официальная часть мероприятия проходила в актовом зале.

Как только мы с Вовкой появились, шепот пополз такой мощной волной, словно джунглями продирался питон:  саму змейку не видно, но шкурой все чувствуют. Вовкины видоизменения возымели больший эффект, нежели наш нескрываемый одновременный приход, поэтому  все внимание быстро переключилось исключительно на него.

Девочки в выпускных платьях, а мальчики в солидных костюмах казались очень взрослыми, причем как-то вдруг. Я откровенно любовалась своими (хоть их и было 24) детьми, а те  начали реветь раньше, чем я. Это были искренние слезы.
- Ой, я помню, как вы вошли в наш класс первый раз. Такой ржач был, если честно. Все были уверены, что вы через пять минут схватите ноги в руки и убежите, куда глаза глядят, - признавался Рома, завязывая на мне ленту «Классный руководитель» и с боязнью оглядываясь, ища на горизонте Вовку. Мало ли что, еще влетит  за то, что он, Рома, ко мне нелегально прикасается. – А вы стишки решили почитать нам. Прикольно! Красивые стишки. Я помню, как мурашки по коже  побежали. И голос у вас приятный.

- Была мысль убежать, Рома, - соглашалась я. – Знали бы вы, какие ужасы о вашем  классе понарассказывали. Не то, что убежать хотелось, а на месте умереть.

- Так, памятник Соне Константиновне! – орали парни. Девочки больше  пребывали в шоковом состоянии от нового Вовы. Мы с ним еще  день назад договорились, что он на празднике не будет ходить за мной по пятам, потому что не стоит привлекать к себе повышенное внимание.

- Соня, у меня большой праздник и я  собираюсь его классно отметить! – заявил Вова. Я знала, что он если что делает, то уж очень качественно, поэтому к представлению «Я – свободен!» была готова. Но некоторые моменты упредить не преминула:

- Сильно напьешься, и можешь мне на глаза не попадаться!

- Сильно – это как? – уточнял Вова.

- Сильно – это когда тебя, вернее твое бессознательное тело, нужно будет транспортировать  домой с помощью третьих лиц, - объяснила, как можно доступнее.

- Врубился. То есть я должен сам прийти домой, ага?

- Ага, - передразнила я.

- Время прихода? – уточнял дальше.

- Допускаю, что будет встреча рассвета. Хотя бы утром, - реально выдвигала требования.

- А ты? Ты тоже до утра будешь? – спрашивал Вова.

- Как только устану, так и уйду. У тебя ключи есть. Захочешь к себе, не проблема, только позвонишь, чтобы я знала, - нормальные  условия.

- Что значит, к себе? В такой день и к себе? – он многозначительно посмотрел на меня, чем вызвал большую волну желания. Господи, что этот мальчик творит?

Поскольку Лена пришла на выпускной  в компании солидного мужчины, который, как все уже знали, был ее женихом, Вова нашел себе другую подружку. Или она его нашла. Я этого момента не видела. Просто  в один прекрасный миг Лилия Валуева, красавица из 11-А, давно и тайно вздыхавшая по Вовке, оказалась возле  парня уж сильно близко. Чтобы заглушить гадкую ревность, я  старалась просто не смотреть в их сторону.

Если бы меня попросили вспомнить, что я говорила в речи классного руководителя, ни за что бы не вспомнила. Зато стих Артура Ковальчука ( он признался, что всем классом  сочиняли)  я записала в сердце золотыми буквами. Еще бы, этот стих был шикарно оформлен: на темно-синем поле ватмана строки написаны желтым блеском.

 В классе было тихо: ни крика, ни топота.
Мы думали: ” Все, нас ничто не спасет ”.
Иногда проходила волна испуганного шепота:
“ Вот сейчас, сейчас она войдет!”
Нам казалось, что школа – это каторга,
Мы считали, что учитель – детей гроза,
Мы ожидали увидеть Терминатора,
А увидели … красивые и добрые глаза.
Она сказала нам: “ Здравствуйте, дети!”
И улыбка засияла солнцем на ее губах,
И все, что мы тогда смогли ответить,
Так это хором выдохнули:” Ах!!!”
Она открывала нам мир удивительный
И все интересное, что есть вокруг нас.
А из-за парт на нее вопросительно
Таращились двадцать четыре пары глаз.
Ее мы любили так нежно и пылко,
Даже в феврале ощущалась весна,
Мы не называли ее училкой,
Для нас она Мамою Соней была.
Когда мы чудили, кричали громко
Ласково нам улыбалась она.
Но мы все взрослели, росли и с днем каждым
Ее становились грустнее глаза.
“ Прощайте!” – сказала она нам однажды
По щечке красивой скатилась слеза.
Вновь ждали все, что же произойдет?
Кто-то вздохнул и сказал, почти шепотом:
“ Все! Больше она никогда не придет…”

Учителя и родители плакали, а я пряталась в букете роз, пока мой пакостный, но любимый  11-Б класс пел песню «Вчителька моя».

Вот оно, то  благодатное мгновение, ради которого стоило мучиться два года. Вот когда я мысленно спорила со своим отцом относительно профессии. Бухгалтер не может получить от бумаг и цифр, с которыми он работает, такой теплоты и благодарности.

- Министерством образования и науки Украины аттестат о среднем образовании с отличием и серебряная медаль вручается Ковальчуку Артуру Александровичу, - такими словами открылась церемония вручения выпускникам школы аттестатов. Мои  медалисты Артур, Алина и Маша красиво  подымались на украшенную цветами и гирляндами из воздушных шаров сцену.  В переполненном выпускниками, учителями, родителями и родственниками выпускников актовом зале под гром аплодисментов и приветливые окрики возбужденно счастливых  одиннадцатиклассников, их родителей и друзей медалисты получали свою заслуженную награду. На сцене их ждали  для приветствия директор, завучи, родительский комитет и мы с Жанной Григорьевной как классные руководители. Медалисты радовались, говорили душевные слова благодарности, принимая подарки от родительского комитета, а я боялась разреветься, хотя слезы то набегали мне на глаза, то мне как-то удавалось их загнать назад, но ненадолго.
Потом вручали аттестаты ученикам 11-А класса, а дальше – моим «бешникам». За каждого теперь уже бывшего  ученика радовалось мое сердце, но когда назвали «Титаренко Владимир Павлович», душенька моя  благодатно возрадовалась. А Вова под мощные аплодисменты ( никому так не хлопали и не айлюлюкали) артистично поднялся на сцену, получил от директора аттестат, повернулся лицом к залу, помахал аттестатом, а  потом подошел ко мне. Вова  взял в свои руки мою и, глядя прямо в глаза, одними губами сказал: «Я тебя люблю!».

Я читала безграничное счастье в его черных глазах, поскольку знала, как он ждал этот день – день  окончания школы, как он устал ждать этот день. Теперь мы не учитель и ученик. Все закончилось. Или только начинается? Я старалась не думать о нас с Вовкой, поскольку это были вечер и ночь моего прощания с классом. Мои дети так старались устроить мне праздник. Чего только им стоило превратиться из таких себе монстриков на  благодарных любящих деток. Единственное, что меня угнетало, - это осознание того, что завтра их уже не будет в школе. Я войду в класс и не увижу их лиц. Со следующего года они будут жить в моей памяти. Возможно, кто-то когда-то забежит в гости, если  найдет время.

После официальной части перед  праздничным ужином и дискотекой я отправилась на поиски своего отважного, но несчастного героя. Я ведь видела его глаза со слезами на глазах, когда других детей поздравляли с окончанием школы их родители и родственники. У Вовки теперь не было никого.

С трудом отыскала Вовку минут через пятнадцать. Он сидел на подоконнике на третьем этаже в углу возле  пожарной лестницы, ведущей на крышу. Мне он показался утомленным и  одиноким – небрежно скрутился на широком подоконнике, такой безрадостный и потерянный, что я даже пожалела, что прервала его  уединение. Но Вовка не столько услышал, сколько ощутил мое приближение и, подняв голову, не смог  сдержать улыбки:

- Кого-то ищете, София Константиновна? – мило спросил и соскочил с подоконника. Он по-мужски расправил плечи и мгновенно превратился в того Вовку, от которого я потеряла голову, не ожидая спокойствия. Эти  сумасшедшие два года я  прожила в постоянной борьбе с собой, со своим сознанием. И каждый раз, почти плача от отчаяния, признавалась себе, что какой бы это не было глупостью и как бы это не казалось абсурдным, но именно этот мальчик составляет теперь все мое мыслимое и немыслимое счастье. Интересно, наказал меня Бог такой любовью или наградил? Ответ на этот вопрос я не могла дать. Просто  пребывала в состоянии безграничного счастья. Еще бы,  есть на земле такой человек, который мне необходим, с ним мне хорошо, к нему я стремлюсь  и душой, и телом.

Одновременно я была и невообразимо несчастна, когда думала о том, что между нами есть преграды. Сможет ли время стереть эти барьеры?

- Вас, Владимир Павлович, - ответила я. – Вот, отыскала. Там собираются  за стол садиться, - он стоял предо мной чистый, светлый, юный, сияющий от счастья при одном только взгляде на меня. Он не стремился корчить из себя мужчину –супергероя, мужчину –мечту. Он весь был как на ладони. Он был мой! И жизнь приобретала содержание, значение. Дарить любовь – вот  наслаждение!

Вовка, слегка склонил голову в сторону, привлек меня за руку к себе. Сначала неуверенно, потом все сильнее и настойчивее. И в мгновение припал своими губами к моим, сковав в объятиях мое тело.

- Сонь, давай убежим куда –нибудь? – горячим полушепотом говорил он, с  трудом отрываясь от моих губ. – Я хочу тебя уворовать  на всю эту ночь! Да что  ночь, жизнь! Сонь, давай поженимся? Вот прямо завтра и подадим заявление в ЗАГС. Мы должны быть вместе, Соня. Ты выйдешь за меня замуж? – он медленно опустился предо мной на колени и замер так, не шевелясь.
 
- Не порть брюки, Вова, подымайся! – воскликнула я, оглядываясь по сторонам. – Нас могут увидеть.

- Ну и пусть видят. Надоело прятаться!

- Вова, кроме наших с тобой желаний есть еще и обязанности. Вставай, не нервируй меня. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, горжусь тобой, болею тобой, думаю только о тебе. Но сейчас мы пойдем на выпускной и доиграем свои роли: ты – ученика-выпускника, а я – классного руководителя. Подымайся. Завтра будем говорить о нас.

- Это ты так говоришь, что замуж за меня не пойдешь? – обиженно ответил Вовка, вставая с колен и  стряхивая пыль с нового костюма. -  Я доиграю роль, не сомневайся. Но с завтрашнего дня все будет так, как захочу я. А завтрашний день начнется  с  полуночи, - мне показалось, что он обиделся. А я никак не могла понять, почему мы так быстро поссорились.

За праздничным столом я попробовала заглушить боль вином. Держалась  все время в окружении  других учителей, приглашенных  11-А  и  моим классами.  Историк был на удивление галантным и все время подкладывал мне вкусные блюда, не забывая подливать вина. Я же зачарованно следила за тем, как моя тихоня Танюша Высоцкая откровенно танцевала  со Славиком Кондратюком. Как с бульварного романа – красавица и хулиган.  Наблюдая за ее соблазнительными телодвижениями, я вдруг отвлеклась на танцующую рядом парочку – высокий стройный мускулистый парень держал в объятиях нежную, как куколку, девушку. Их тела чувственно слились, а танец напоминал скорее  любовную игру. Свет от прожектора на несколько секунд выхватил парочку из темноты и опять спрятал. Но это мгновение оказалось слишком длинным. Тупая боль, словно от удара в живот, пронзила все мое естество, когда я узнала в партнере куклы Вову Титаренка. Такое телосложение было лишь у него. А куклой была  все та же Лилия Валуева. Да, у Вовы никогда не было недостатка в девушках. Мне было стыдно и горько принимать данное: я дико ревновала. Почему все попытки погасить этот пожар до сих пор не  были успешными? От давящей духоты я решила выйти и  подышать свежим воздухом.

Минут пять  пребывала в  гордом одиночестве. Затем кожей ощутила, что за мной кто-то стоит. Повернулась и  тут же неприятно удивилась – Валерий Семенович собственной персоной.

- Там это, танцы, а самая красивая женщина скучает, - он уже был слегка пьян.

- С вами я танцевать уж точно не буду, и не надейтесь, - обрубила все  попытки Валерика.

- Да куда ж нам с таким рылом и в Калашный ряд, - начинал злиться физкультурник.

- Хоть на празднике не попадайтесь мне на глаза, - почти умоляла исчезнуть. Его только для полного счастья (или несчастья?) не доставало.

- А че так? Думаете, всегда  сможете удержать этого красавчика  Вову  возле  себя? Да он уже отплясывает с девками и зажимает их, как хочет.  А те не прочь, чтобы он им даже ноги раздвинул.

- Прекратите нести эту гнусность. Сплетни уже переполнили вас ядом, - мне было противно слушать его,  отравленные  моим отказом танцевать, слова.

- Сплетни?  Да сами посмотрите. Придет время и вы поймете, дорогая София Константиновна, что вы лишились работы, пожертвовали всем ради  обыкновенного ловеласа. Он вас просто использовал. Чтобы оценки получше в аттестате нарисовали.
Я понимала,что все, что Валерик нес сейчас – сплошная ахинея, но определенная информация насторожила:

- Почему это я лишилась работы? – да, Валерик – сплетник еще тот, но  непроверенные факты он редко когда оглашал.

- Потому что есть родители, которые Тигрику каждый день носят тонны кляуз на учителей. И знаете, что в большинстве из них?  Папы и мамы наших дорогих ученичков не хотят, чтобы женщина, позволяющая себе совместное проживание со своим учеником, учила их деток. Пока Вова бегал к вам по вечерам, пока вы миловались в "Софиевке",  всевидящие глаза доносили директору.  Пока только в границах школы.  Один такой донос в РОНО и… Вряд ли директор захочет иметь такие неприятности. Не мне вам рассказывать, как РОНО диктует правила обыкновенной школе. Поэтому у вас два пути: либо расстаться со школой,  либо расстаться  с Вовой. Советую, второй.

-  А не пошли бы вы, Валерий Семенович, в сад? – услышала я голос Вовки. – А то, как бы я не разозлился. И не посмотрю, что вы меня год так  отменно прыгать и бегать учили.

- О, и Ромео тут как тут. Классный костюмчик и стрижка  удачная, - ехидно пропел Валерик, но поторопился уйти.

- Че хотел этот удод? – спросил Вовка.

- Да я и сама не поняла. Сначала приглашал потанцевать. Потом грязь какую-то лил. Ты что, Валерия Семеновича не знаешь? Где хорошо, там он нагадит.  Сплетница всея школы.  Говорит, что ты девочек вниманием одариваешь слишком уж.

- Ты же сама сказала к тебе не липнуть. Конспирируюсь. Хоть один танец давай зажгем, а?  Сейчас такая песня классная будет. Я у Толика- ди-джея в плей-листе подглядел. Ну что это за выпускной будет, если мы не потанцуем?

И мы станцевали. Сквозь тонкую ткань Вовиной рубашки ( пиджак он уже сбросил, жарко стало) я чувствовала игру его мышц и горячее дыхание кожи. Даже на каблуках я все равно была значительно  ниже ростом от Вовы, поэтому в его объятиях всегда чувствовала какую-то беззащитность. Одновременно с гордостью ( вырос большой и привлекательный парень прямо на глазах) где-то в  глубине души спрятался страх: куда направит эту силу и привлекательность Вовка?

- Мне кажется, что на нас все смотрят, - призналась почти шепотом. Мы еле касались друг друга, но электрические разряды проскакивали.

- Пусть смотрят. Не обращай внимания, - тембр его голоса изменился, превратившись  в хрипловатый баритон. Потом он   прижал меня к себе,  и его обтягивающее черной тканью брюк бедро оказалось вдавленным между моих ног. Дальше он начал раскачивать меня в такт  знойной сладковатой мелодии.

- Что ты вытворяешь? Это  очень откровенно, - еле выдавила я.

- Танец – вообще откровенное действо, не находишь? Расслабься, учителя  ушли на улицу, а  наши… Они давно обо всем догадались. Чего скрывать, Сонь? И вообще, я уже не твой ученик. Можно и повытворять по этому поводу.

- Вроде ты до этого мало вытворял? – фыркнула я, и Вовка запрокинул мою голову в сложном па.  Голова закружилась и  все поплыло в желто-фиолетовых кругах. 
Никогда я еще так не танцевала. Вовка  кружился вместе со мной, отстранял назад, потом снова притягивал к себе. И все это время его бедро терлось о мои ноги, поэтому я чувствовала, как терпит поражение мой хваленый здравый смысл. Как загипнотизированная, я даже не пыталась противостоять.

Когда мелодия затихла, на какое-то время я оставалась в его объятиях. Так и стояла с закрытыми глазами, лбом упираясь в его плечо. Пальцы впились ему в плечи.

- Сонь, я буду ждать тебя  в моей квартире. Не задерживайся здесь долго, - прошептал он мне на ухо, в то время, как ди-джей буркнул в микрофон  что-то невнятное. С подвешенных  к потолку шаров разноцветными искрами  полился свет.

- Ты уходишь? Еще ведь  так рано? А рассвет? – пыталась остановить Вовку.

- Аттестат мне уже вручили, девочек я всех уважил, всем улыбнулся, с тобой потанцевал. Лучше я сейчас смоюсь, чтобы не напиться. Поклянись, что придешь, - просил Вовка.  И я кивнула головой.

Как только ушел Вовка, я подсела к Жанне Григорьевне и  мы предались приятным воспоминаниям о наших классах.

- Ваш  Лешка так вырос. Куда думает поступать? – спросила я. Конечно  же гордость любой мамы – ее дети. А тут такой жених вырос.

- Поваром хочет быть. Потом, говорит, ресторан свой открою. Мечты –мечты. По крайней мере, знает, чего хочет. Я в его возрасте еще не совсем понимала, - призналась женщина.

По ходу разговора меня периодически вытягивали мои мальчишки на танцплощадку. Пригласил танцевать даже  Крабов Гриша из 11-А.  Правда, пару раз наступил мне на  ногу, но очень старался.

- А вы теперь возьмете классное руководство у 5-Г? – несмело спросил почти под конец танца. Я знала, почему это его волнует: в 5-Г учился его  меньший брат Глеб.

- Не знаю еще, Гриша, а что? – хотелось услышать его версию.

- Не слушайте, что о них говорят. Они хорошие. И вас любить будут не меньше  вашего класса.

Уже  пошла реклама классов. Не за горами и торги начнутся.

- Еще лето впереди.  А там видно будет, - говорила я неоднозначно. Никогда не обещала того, чего не могла выполнить.

Увидев, что Вовы нет, Эдик тоже осмелел. Правда, все время оглядывался по сторонам, видимо, выискивая  где-то в толпе Титаренка.  Не стала ему говорить, чтобы не искал, пусть не расслабляется. Когда танец закончился, а аппетит Эдика возрос, мне пришлось соврать:

- Ой, нет, хватит. Голова кружится и туфли с непривычки натерла. Еще домой не дойду.

-  А идти и не обязательно. Я вон папу попрошу – довезет, - предложил Эдик. – Или  Вовка обещал на руках отнести?

- Я еще в состоянии своими двумя ходить, - расставила все точки над и.

- Как жаль, что мы учимся только 11 лет. В Европе учатся 12 лет, - он уселся рядом со мной, настроенный поговорить.

- Это много. Мы, к примеру, всего 10 учились и ничего, все успели, - поддержала разговор. Эдик поведал, что родители собираются его устроить в экономический.

- А спорт? – удивленно спросила я. Ведь именно ради спортивной карьеры  парня семья перебралась из Харькова в Киев.

- Это больше хобби. Тоже мечта моего бати. Сам не смог по здоровью  выбиться в футболисты, так меня мяч заставлял гонять  лет с трех так точно. А потом  дворовая команда, школьная. На каких-то соревнованиях тренер и  заметил меня. Не могу сказать, что уж сильно тащусь  от футбола, - признался Эдик.

- А сам чего хотел бы? – не унималась я.

- Чтобы много бабла и  фирмочку свою, - когда говорил, в глазах горел огонек – значит, реальная мечта.

Возможно, мы бы с Эдиком  поговорили дольше, но подошел  папа Ковальчука Артура и как представитель родительского комитета  сообщил, что от класса они решили  подарить мне  кухонный комбайн  и сервиз с лебедями.

- Мы вам все это домой завезем, когда вы  устанете, - пообещали.


Ближе к трем часам  Жанна Григорьевна засобиралась  уходить. На прощание она подошла ко мне и  пожелала хорошо отдохнуть летом.

- Обязательно оздоровись. И знай: у тебя после выпуска есть право один год не брать класс. А то администрация по доброте душевной сейчас вручит  тебе развеселый 5-Г. Там такие детки, что твои на фоне их – ангелы. Пусть Валерий Семенович с ними помучается, глядишь, времени языком молоть не останется.

- Спасибо, Жанна Григорьевна. Я очень рада, что мне повезло работать с  таким человеком, как вы.

- Звучит, как прощание, Соня? Ты собралась куда –то уходить? – она почувствовала мое настроение.

- Еще не уверена. В любом случае, я к вам в гости наведаюсь, - пообещала.
-Береги тебя Бог, девочка. Береги вас Бог. Благодаря тебе он стал вот таким. Никого не слушай, и меня тоже. Очень красивая пара из вас будет. Уже есть.
Сначала всем классом действительно встретили рассвет. Под восходящий диск солнца выпустили каждый по шарику. Все шарики перепутались в небе и улетели ввысь. Дети разбились на группки и отправились догуливать в город.  Меня же Ковальчуки  вместе с подарками доставили домой. На прощание еще и выслушала от родителей Артура  массу комплиментов:

- София Константиновна, мы с женой вам несказанно благодарны за сына. Он как на свет родился, когда вы у него классным руководителем стали. Признаюсь честно, мне бы в мои годы такого классного руководителя, я бы с золотой медалью закончил бы школу. Вот моя вам визитка и если что – от нашей семьи всегда  будет помощь, - он протянул мне  квадратик визитки, поцеловал руку и ушел.
Как только я  осталась одна, сбросила вечерний наряд и забралась в горячую ванну.  Это был мой привычный способ  восстановления жизненного тонуса.  Полчасика в ванной с сиреневой пеной сделали свое дело – я была как новенькая. Завернувшись в большое салатовое полотенце, я вышла в зал и ахнула – на диване сидел Вовка.

- Тебе идет салатовый цвет, - он встал и начал приближаться. – Ты обещала прийти.

- Оделась бы и пришла. Просто родители привезли подарки и меня с ними, - оправдывалась я.

- Не стоит одеваться, - он прижал меня к себе, как ребенок прижимает дорогую игрушку. – Сейчас выспимся и пойдем подавать заявление  в ЗАГС. И попробуй только  возразить что-то. Соня,  ты все, что у меня осталось. Нет ни папы с мамой, ни бабули.  Последние два года я только и мечтал о том, как мы вместе. Соня, я до чертиков устал мечтать о тебе!  - выкрикнул он и страстно поцеловал. Потом отстранился и еле выговорил, не сводя с меня  глаз:

- И ты сможешь сказать «нет»?

Я не смогла  сказать «нет». Потому что сильно любила его.  Больше жизни. Так, по крайней мере, мне казалось. Мысль об этом удивляла своей бесстыдностью. Но тело горело, как в огне.  Я подняла тяжелые веки и встретилась с его взглядом, горячим, темным и шальным, который светился молчаливым обещанием удовольствия. Я не могла отвести  глаз от него, чувствуя, как Вовины руки освободили меня от  полотенца и обхватили бедра.

- Вот и все, Соня. Теперь ты только моя, - проговорил Вова, и нотки триумфа почувствовались в его голосе. Не успела я и ахнуть, как его руки сомкнулись на моей талии и он без какого-либо усилия поднял меня и унес на кровать. В его намерениях не было и капли сомнения. Касание его теплых губ было сладким. Мне было настолько  хорошо, что  я уже и не ограничивала его свободу действий. Спустя час  все сомнения и стыд были напрочь отброшены. Его развращенность эротическими фильмами ( или я не знаю, откуда он этого всего набрался) победила мое воспитание. Я сбросила с себя тяжесть столетних запретов и, к удивлению, полностью раскрепостилась.

-  А у меня дома  тебя ждали красивые, пахнущие хвоей, свечки, вкусный ужин и постель в розовых лепестках, - Вовка пытался сказать, что я зря не пришла к нему.

- Ух-ты!  Сейчас немного поспим и пойдем к тебе, - решительно  сказала я.

- Не, Сонь, не пойдем. Ты мне обещала, что переедешь ко мне. Навсегда, - он  как ребенок обнимал меня и говорил почти  шепотом.

- Что, прямо сегодня? – недоумевала я.

- Можно и завтра, - согласился на отсрочку Вова.

- Как вы великодушны, Владимир Павлович. А ты не боишься, что я  надоем тебе, примелькаюсь?  Мы можем не выдержать элементарного быта? – пугала неизвестным будущим.

- Пойди кому-нибудь другому расскажи эти ужастики. Поверь, у нас с тобой будет все зашибись!

Продолжение  http://www.proza.ru/2016/03/26/262


Рецензии
Прослезилась...

Любовь Голосуева   11.02.2020 07:19     Заявить о нарушении
Благодарю за эмоции...

Ксения Демиденко   11.02.2020 22:33   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.