Горизонты безумия

- Что может нещадно искалечить человека? – спросили мудреца. – Время, – ответил мудрец.

Каким бы идеальным не был плод – даже в нём может завестись червь.
Неизвестный мыслитель.

Сказка – ложь, да в ней намёк...
Отрывок из народной поговорки.


Из разговора малышей:
«Он опять приходил».
«Кто, Бабай?»
«Наверно».
«Мама сказала, что его не существует».
«Это не волнует его».
«Почему?»
«Просто ему нужны детские страхи».
«Так не боись».
«Трудно. И бесполезно. Он все равно придёт потом, когда вырастешь. Чтобы показать, что всё по-настоящему...»

Рекомендовано к прочтению лицам, достигшим восемнадцати лет.

ГЛАВА 1. У КОСТРА.

- Женщина бежала из последних сил. Ночь обволакивала сознание мрачной пеленой. Сердце упруго сжималось в груди, а отчаяние завладело разумом. На пути то и дело возникали массивные стволы деревьев: вертикальные – их приходилось огибать, горизонтальные – под ними подлазить. Покосившиеся просто трещали над головой, сражаясь с ветром. За шиворот летела разворочанная кора. Когти ветвей цеплялись за распущенные волосы. Под ногами пузырилась грязь, в которой догнивали опавшие листья. Воздух был пропитан смрадом близкого болота. Ещё чуть-чуть, и начнётся топь...
Женщина остановилась. Дыхание окончательно сбилось – требовалась передышка, но времени на неё не было. Женщина обхватила руками исполинский ствол. Выдохнула. Затем вдохнула полной грудью и прокричала во мрак: «Вера!..» Озлобленный ветер швырнул в лицо ворох колючих капель. Нет, это был не дождь. Копья разбушевавшейся стихии были порождены вовсе не на небесах, а в глубинных недрах векового болота.
Женщина оттолкнулась от ствола, стёрла с лица вонючую влагу, огляделась по сторонам. Вновь закричала, силясь не замечать пронизывающего ветра: «Надежда!..» Правую голень прострелила вспышка боли. Женщина вскрикнула и упала в грязь. Она всё же успела сгруппироваться и приземлилась на вытянутые руки: повезло, в переносицу упёрся сук затаившегося в ночи пня. Женщина закусила губу, превозмогая боль, оттянула зажавшую голень лучину, высвободила ногу из своеобразного капкана. Мысли путались и без того, боль же и вовсе распугала их, оставив сознание один на один с примитивными страхами.
Женщина заплакала. Прошептала чуть слышно: «Любовь...»
Над головой что-то протяжно затрещало. Женщина инстинктивно вскинула руки. Огни! Она знала про них. Про них знали все. Но не знали, что знали. Потому что огни были за рамками понимания. Те, кто сталкивались с ними в ночи – исчезали или менялись до неузнаваемости.
Женщина поползла спиной вперёд, не в силах отвести взора от истинного воплощения ужаса. Качнулся сук, и огни стремительно ринулись вниз! Со всех сторон заклокотало, зашлёпало, застонало... Не понимая, что делает, женщина попыталась отмахнуться.
Над головой пронеслась огромная птица и, ухая, скрылась в ночи.
Сова. А может филин...
Настоящие огни не такие.
Женщина попыталась подняться – не смогла. Рука нащупала в грязи детскую сандалию. Вера? Женщина в ужасе уставилась на находку. Потом опомнилась, обтёрла с вещицы грязь, застегнула пряжку – совсем как утром, – прижала сандалию к груди. Вскочила, позабыв про боль и страх, огляделась. Вновь побежала, сама не зная куда. В голове вертелось одно: «Это Верина сандалия, значит, девочка проходила тут! А следовательно, и две другие тоже! Но...» Женщина почувствовала, как от последовавшей догадки в груди у неё всё буквально обрывается: как – спрашивается, – как маленькая девочка могла обронить в лесу сандалию и даже не заметить этого?! Почему не остановилась и не подобрала? Почему не стала искать? Почему продолжила путь дальше?.. Господи! Да ведь они же от кого-то убегали! И вовсе не от кого-то, а от чего-то. Огни! Только они могут напугать до умопомрачения, так что даже без разницы, сколько на тебе сандалий, и есть ли они вообще!
Занятая мыслями, женщина угодила в очередную ловушку. Деревья стремительно расступились перед ней, а почва предательски выскользнула из-под ног. Женщина взмахнула руками и кубарем скатилась под откос.
На дне оврага было тихо. Лишь крупные зловонные капли изредка падали на лицо, искажая реальность.
Женщина медленно пошевелила отбитыми конечностями. Тут же вскочила, понимая лишь одно: сандалия исчезла! Принялась оглядываться по сторонам – уж лучше бы не оглядывалась. «Надежда», – прошептали окровавленные губы, а руки, сами собой, скользнули к выглядывающему из-под гнилой листвы лукошку.
Девочки сбежали в лес за ежевикой, но видно было не суждено. Точнее суждено, но только не детское озорство. Женщина собиралась уже схватить очередную находку, однако вовремя удержала себя. Лукошко проросло из земли. Именно! Его вовсе не обронили, как, скорее всего, не потеряли и сандалию. Проклятое болото взрастило собственные плоды.
Женщина отшатнулась от такого знакомого, и в то же время чужого лукошка. Нет, вещь, вне сомнений, принадлежала Надежде, но она побывала в лапах чего-то ужасного, что было не от мира сего. Женщина сглотнула кровавый ком, обошла лукошко стороной, полезла вверх.
Цепляться было не за что: ноги скользили, а пальцы рук вязли в грязи. Она кое-как выбралась из оврага и какое-то время лежала на склоне, силясь собраться с мыслями. Однако ей не позволили сделать этого. Ветер стих, дождь тоже прекратился – лес чего-то ждал...
Женщина приподнялась. Низги не видно. Но... Она слышит шаги. В ночи кто-то идёт! Только непонятно, приближается или удаляется. Возникло желание закричать... «Мама, тише, иначе оно услышит тебя». Женщина вздрогнула всем телом. Вскочила на ноги, принялась кружить на одном месте, словно одинокая волчица в поисках волчат. Она могла поклясться, что слышала шёпот! Но где же тогда источник звука? Где её дочки?! «Мама, тебе нельзя дальше, – отчётливо прозвучало в голове. – Иначе ты не вернёшься, как мы». – «Надежда, это ты?»
Женщина не понимала, что такое с ней происходит; она замерла, прислушиваясь к каждому шороху. В ночи по-прежнему кто-то шагал, но женщина была рада, что не выдала себя, – судя по звуку, это было что-то массивное, а вовсе не её потерявшиеся крохи. «Мама, прости нас. Мы пошли на огни. Мы знали, что так делать нельзя. Но нам стало любопытно. Теперь нас не вернуть. А ты – беги, пока оно не услышало твой страх!» – «Вера?.. Где вы?» – прошептала женщина, загнанно оглядываясь по сторонам. «Мы – далеко. Там, куда уходят после смерти. Ты должна отпустить нас, мама. Иначе и болото не отпустит. Он не отпустит».
«О, господи! – Женщина ухватилась руками за голову. – Вера, нет! Слышите меня?! Не может быть, чтобы вам ничем нельзя было помочь! Я вас обязательно найду! Ну же, где вы?..»
Женщина умолкла, прислушалась. Шаги стихли. Такой тишины в лесу она отродясь не слыхивала. И в тот же миг прозвучал жуткий вой – как сонм расстроенных дудок!
Женщина отпрянула от звука, словно тот был материален, твёрд, стремителен. По всему телу рассыпались мурашки, кончики пальцев на руках и ногах покалывало, сердце нездорово вздрагивало в районе желудка. «Мама, беги! Оно слышит твой страх!» – «Нет! – Женщина затрясла головой, силясь восстановить размеренный ход мыслей. – Как же я брошу вас тут одних?.. Вы же совсем маленькие! Крохи мои...»
Боковым зрением женщина увидела меж стволов огни. Это были те самые огни – сомнений не было никаких! – и они медленно приближались. Вой стих, а по лесной подстилке вновь хлюпали исполинские шаги...

- Мне страшно, – Иринка глянула на сестру двумя полноводными Байкалами, что вот-вот выйдут из берегов; в зрачках девочки мерцали миниатюрные звёздочки от догорающего в ночи костра. – Я не хочу дальше слушать.
- Правда, Юрка, хватит уже заливать, не смешно, – Светка придвинулась к младшей сестрёнке и прижала ту к себе. – Ириш, это же просто страшилка. Это – не взаправду. Наш Юрик насочинял всё. Ведь так?
Юрка недобро проскрипел – совсем как раздосадованный кот. Подобрал из-под ног палку, принялся ворошить тлеющие угли.
- Сами ведь напросились. Сидели бы дома тогда, кукол наряжали...
- Щас! – Светка удостоверилась в том, что Иринка не собирается плакать, и накинулась на Юрку: – Сам ведь рад, что есть кого попугать!
- Очень надо, – Юрка раздвинул угли, склонился над костровищем, выкатил запечённый картофельный клубень. – Между прочим, я ничего и не насочинял. Это легенда такая.
- Ага, как же! – Светка демонстративно отмахнулась. – Знаем мы твои легенды. Если бы всё, из рассказанного тобой правдой было, – мы бы невесть где тогда жили, среди нежити внеземной!
Иринка дёрнула сестру за руку.
Светка тут же прикусила язык.
- Так а что дальше-то было? – подал голос сидевший рядом с девочками Егорка. – Куда попали те три девочки?
Юрка потыкал клубень палкой, о чём-то поразмыслил, потом вернул картофелину на место и принялся основательно собирать угли.
- А это, Ярик, теперь не дано знать. Цензоры со всех сторон насели.
Егорка-Ярик разочарованно выдохнул.
Светка фыркнула.
- Ой, молчал бы, плагиатор!
Юрка усмехнулся.
- Плагиатор – это тот, кто чужие истории пересказывает...
- Ну, я и говорю, что выдумал всё, – парировала Светка.
Юрка искоса глянул на девочку.
- Да хоть и так, ведь страшно же было.
Светка не преминула состроить рожицу.
- Сказочник, вот ты кто!
Юрка отмахнулся. Вернулся к стволу опрокинутого дерева, на котором сидели слушатели, огляделся.
- И где только этого Вадика носит!.. Костёр уже догорает, а он дров, элементарно, найти не может.
- Наверное, интересное что-нибудь повстречал, – улыбнулся Ярик.
- Ага, как же, – усмехнулся в ответ Юрка. – Наверняка очередного жуколета мучает, или муравейник потрошит – юный натуралист сыскался!
- Между прочим, у человека реальное хобби есть, – тут же прицепилась Светка. – Не то, что у некоторых...
Юрка вздохнул.
- Ох, и не повезёт тому человеку, кто тебя замуж возьмёт.
Светка аж вспыхнула в темноте.
- У тебя забыли спросить! Обормот.
Какое-то время сидели молча. Юрка сопел, оставшись непонятым и неоцененным по заслугам. Светка просто дулась. Ярик колупал босую пятку. Иринка изредка шмыгала носом, испытывая вину, – а чего, ведь с неё всё началось. Девочка вздохнула и, набравшись смелости, спросила:
- Юр, а те сестрёнки... Им ведь не было больно?
Светка опешила.
- Иришка, ты чего?! Он ведь тебя сейчас совсем запугает! Не заснёшь потом.
- Засну. Честно-честно! – Иринка кивнула, как могла уверенно.
Юрка тёр заросший затылок, явно не зная, как поступить.
- Ты в двух словах, образно, – подсказал Егорка, отрываясь от своего занятия. – Без этих огней, воя и страшных предметов, что в лесу прорастают. А то и впрямь, жутковато выходит.
- Да, поменьше энтузиазма, – саркастически заметила Светка. – А то нам ещё домой возвращаться.
- Ты ж не веришь во всё это, – сказал Юрка.
Светка пожала плечами, неохотно покосилась на Иринку; девчушка набухла, как испуганная синичка, и мелко тряслась.
В ветвях над головой проорала ночная птица. Ярик, с испугу, кувырнулся с насеста – только пятки просвистели. Светка молча наблюдала за разыгранной пантомимой; Иринка звонко смеялась.
- Ты-то чего начинаешь... – разочарованно выдохнул Юрка. – Цел хоть?
Из-за сука показалось обозлённое лицо Егорки. Взор прыгал по ветвям в поисках обидчика.
- Курица. Вот поймаю, в миг без хвоста останешься, кошачий ужин!
- Залезай, давай, чудо в перьях! – Светка в коей-то веки отвернулась от заливающейся Иринки и помогла Ярику вскарабкаться на прежнее место; мальчик сконфуженно притих, вновь принялся за пятку.

- Девочки сказали, что ничто не в силах им помочь. Точнее вернуть обратно, в мир живых. Потому что из того места, в которое их уволокли, – обратного хода нет. Можно идти только вперёд: на ослепительный свет или во всепоглощающую тьму. Но и на свет так легко не отпустят. Особенно детей. Потому что души тех чисты, и они представляют какую-то ценность во мраке. Они как разменная монета в клешнях нежити. За детские души уничтожаются целые миры. Душа же взрослого человека – совсем не ценится, – Юрка вздохнул.
- Но почему так? – спросил Ярик.
- Не перебивай, а? – тут же вставила реплику Светка. – Пускай уже заканчивает. Умник.
Егорка послушно притих.
- Значит, эти огни только на детей охотятся? – подола голос Иринка. – В темноте?
Юрка кивнул.
- Да. Но и взрослого человека запросто утянуть могут. Так просто, чтобы не выдал тайны. Неизвестность пугает в разы сильнее. Обретение же истины просто сводит с ума, – мальчик на секунду о чём-то задумался, после чего продолжил рассказ: – Женщина кинулась через лес. Хотя леса, как такового, уже не было. Она ступила в топь. В ту самую, о которой в народе ходили дурные слухи. Якобы тут завелось зло, ещё с исконных времён. Кто-то что-то позвал, и оно явилось на зов, потому что внимать к просьбам – смысл его существования.
- Как это? – не понял Ярик.
- Просто. Выполнил людскую волю и получил что-то взамен.
- Хочешь сказать, душу? – уточнила Светка.
Юрка развёл руками: мол, понимай, как знаешь.
Светка тут же демонстративно отвернулась – ну не верила она во всю эту кабалистику!
- Куда ни глянь, пузырилась болотная жижа. Редкие кочки возникали на пути, так и норовя повалить с ног, в нос били слезоточивые миазмы. Изредка женщина останавливалась, чтобы отдышаться. Мысленно звала сгинувших во мраке дочерей, но те больше не отзывались...
Тогда женщина прислушалась к окружающим звукам – повсюду чавкало, однако определить, что именно является первоисточником звука было нереальным.
Женщина в отчаянии срывалась с места, бежала куда глаза глядят... Бежала... бежала... И снова бежала. До тех самых пор, пока организм не стал противиться воле сознания. Сердце молотило на износ. Во рту поселилась горечь. Воздуха катастрофически не хватало. Перед взором плыло оранжевое марево... Огни размеренно двигались следом – от них невозможно было скрыться. Женщина в ужасе устремилась прочь, стараясь не повалиться в жижу – подняться заново она бы точно не смогла. Одно из деревьев бросилось ей наперерез...
Грудная клетка озарилась вспышкой боли, дыхание тут же перехватило, всё вокруг принялось вращаться. Ноги подкосились. Вдохнуть не получалось – организм словно разучился дышать. Женщина мотнула свинцовой головой, силясь вернуть под лобную кость так некстати утраченный порядок. Вниз по носоглотке ползло удушье: как тромб, как паразит, как страшный недуг, от которого ещё не найдено панацеи. Понимая, что сейчас задохнётся, женщина закричала во всё горло. Странно, но крик спас. Гад вылетел из горла мерзким сгустком, свалился в топь, запузырился... Женщина выпрямилась, огляделась. Ничего. Она налетела на невидимую преграду – иначе не скажешь! А огни всё приближались...
- Женщина нерешительно шагнула в сторону. Ноги в чём-то запутались. Она глянула вниз, на плывущую ленточку из банта Любви... – Юрка помолчал. – Девочки были тут, все вместе. Топь и впрямь завладела их сущностями, а заодно и телами. Женщина попятилась. Вода забурлила, дно предательски осело. Женщина взмахнула руками и ушла под воду с головой...
- Мамочки! – воскликнула Иринка, закрыв ладошками глаза.
- Так, всё, хватит! – распорядилась Светка. – И без того уже достаточно!
- Но она всё же выбралась, – подмигнул во тьме Юрка.
- И спаслась? – взволнованно спросил Ярик.
Юрка молчал.
Иринка выглянула из-за сведённых ладоней, посмотрела на рассказчика.
- Юр, ты чего? Ведь она живая осталась?
- Чего молчишь? Отвечай! – зло сказала Светка, прожигая мальчика пристальным взглядом. – И только попробуй гадость, какую, сочинить!
Юрка развёл руками.
- Из топи спаслась, а вот от огней... Понимаете, от них нельзя спастись. Они не отстанут, пока не отпустишь самое дорогое. Но с этим ещё нужно суметь смириться. Блаженный всяк, кто соприкасается с истиной. Или мёртвец.
Иринка нездорово икнула.
- Ага, ясно откуда всё это, – заключила Светка. – Опять к Игнату шастал?
- Ну, было дело, – неохотно признался Юрка, вновь вороша костёр.
В небо устремились последние искры. Затрещало. Пахло гарью напополам с печёной картошкой.
Ярик невольно сглотнул.
- Поспели уже?
- Поспеешь тут, – отозвался Юрка, недобро косясь на Светку. – Игнат дело говорит, только никто не прислушивается к его словам. А зря! Многое было бы иначе сейчас, научись человек слушать. А то только ёрничать горазды и попрекать.
- Ой, молчал бы лучше, – Светка показала язык. – Он же сумасшедший. Несёт всякий бред. Будешь с ним водиться, так же закончишь, – помяни моё слово!
Юрка больше ничего не сказал. Выкатил картошку из золы, принялся валять по траве, чтобы поскорее остудить.
- И как же та женщина выбралась? – Ярик спрыгнул с сучка и бухнулся на колени рядом с сосредоточенным другом.
- У них, вон, спроси, – Юрка недобро кивнул в сторону притихших девочек.
- Да хватит тебе дуться, – вздохнул Егорка, перекидывая из руки в руку картофелину. – Интересно же!
- Нашим Фомам неверующим страшно.
- Мы не Фомы, – плаксиво прошептала расстроенная Иринка. – Правда, Свет? Пусть доскажет, если там не очень страшно...
Светка махнула рукой: мол, делайте, что хотите, отстаньте только!
Юрка взял две картофелины и кинул девчонкам. Светка поймала обе, одну отложила, вторую принялась старательно чистить. Иринка нетерпеливо сглотнула.
 - Блин, а соли-то никто не додумался захватить! – Ярик разочарованно взлохматил на затылке волосы. – Как всегда...
- Так полезнее, – отрезала Светка. – Соль – белая смерть.
- А икра, тогда, наверное, красная! – хрюкнул Егорка, давясь со смеху.
Светка молча покрутила пальцем у виска.
Иринка прыснула в ладоши, а Юрка снова заговорил:

- Накатила удушливая волна. Женщина дёрнулась всем телом, стараясь высунуться из воды. В нос полилось... Потом в открытый рот, заглушая сдавленный крик... и дальше, вниз по носоглотке, унося в мрачную даль небытия.
Женщина попыталась оттолкнуться ногами от дна, но ступни лишь увязли в трясине, сведя на нет последнее отчаянное усилие. Перед взором вращалась чёрная муть. В ушах просто ревело. В груди разгорался огонь. Женщина поняла, что это кара. За то, что не смогла уберечь дочерей от зла. За то, что бросила поиски, испугавшись ночного мрака. За то, что не решилась вступить в схватку с неизведанным. За всё это – да и за многое другое, что царило на протяжении жизни, – ей уготован вечный огонь! Глубоко под водой, как бы бессмысленно это не прозвучало.
Пальцев правой руки что-то коснулось. Женщина инстинктивно сжала ладонь в кулак. Верёвка! Но откуда? Неужели её крики всё же кто-то услышал? Ну, конечно! Не было никаких огней, как не было шёпота внутри головы и страшных находок – ей это просто показалось! Из-за всепоглощающего отчаяния. А по болту шлялся какой-нибудь заплутавший грибник с фонариком. Как объяснить жуткий вой?.. Да тоже наверняка как-нибудь можно! Ведь общеизвестно: у страха глаза велики!
Женщина что есть сил дёрнула за верёвку. Вокруг забулькало. Ноги получили возможность двигаться. Вот и кромка воды. Поверхность. Женщина вдохнула полной грудью и снова погрузилась с головой. Но лишь на короткий миг. Вынырнула и поплыла, цепляясь за спасительную верёвку, даже не помышляя вновь ступить на ноги. Путеводная нить привела к небольшому островку. За ним торчали какие-то коряги, источающие зелёную муть пни, отдельные кочки, поросшие остатками сгнившего камыша, – там явно ещё не ступала нога человека, а духом и вовсе не пахло.
Женщина выбралась из воды, принялась отхаркивать противную мокроту. В недрах грудной клетки зародился кашель. Содрогаясь, она посмотрела на сжимаемую в руках верёвку... Сдавленный крик порхнул над топью подстреленной птицей. Это была вовсе не верёвка, а сплетенная из волос коса... Женщина упала на колени. Поползла в сторону коряг – именно туда вёл ужасный след. В голове вертелось много всего, и среди всей этой безумной карусели угадывался еле различимый шёпот здравого рассудка, который гнал прочь. Но женщина не послушалась внутреннего голоса, и тогда её взору открылась жуткая картина.
За островком раскинулась заводь. Похоже, на дне бил родник, а оттого вездесущая топь не пожелала соваться сюда. Тут была проточная вода, и женщина наблюдала за тем, как выпущенная из рук коса медленно кружит от центра к периферии, закручивая волосы в спираль. И впрямь походило на родник. Только этого не могло быть. Вокруг, на многие километры, раскинулась непролазная топь, а значит, всё тут стоячее, даже время.
Женщина машинально надломила гнилой куст – тишина. Бросила сломанную ветку в воду – ни всплеска, ни бульканья. Попыталась что-то сказать – снова ничего. Она словно застряла между явью и навью, где-то на развилки путей. Только куда вела её тропа? Ведь и в груди поселилось отчаяние, а значит... Значит... Она потеряла всяческое желание двигаться к свету.
И в этот момент движение воды прекратилось.
В заводи сдавленно булькнуло. На поверхность всплыло тело девочки. Кожа на открытых участках тела вздулась. Широко распахнутые глаза налились мутью. Из приоткрытых губ выглядывала лягушка.
Женщину стошнило.
Не обращая внимания на обволакивающий голову дурман, гоня прочь неприязнь, совершенно не прислушиваясь к голосу подсознания, она прыгнула в воду. Тут же запуталась в распущенных волосах и упала. В глаза и нос ударили брызги, скудный свет и вовсе померк.
Женщина вынырнула между трёх тел. Попыталась обнять всех сразу, но ничего не получилось. Дочери стали тонуть, утягивая её за собой. Косы сплелись в одно целое, опутали руки и ноги, сковали движения. Женщина поняла, что тонет, а дна под ногами нет.
Внизу разверзлась бездна; перед взором плясали белые огни.
Их было много – одни чуть поменьше, другие чуть побольше. Встречались и вовсе крохи, похожие на светлячков. Тогда-то женщина и поняла, что знает истинную природу огней, но она побоялась поверить в то, что открылось ей. Свет заслонился безумием, а из коряг рядом с заводью выглянуло зло... Оно наклонилось, обдав трупным смрадом, и прошептало на непонятном языке, вращая пустыми глазницами. Однако пребывая за чертой рациональности, женщина поняла это и протянула руку. А потом закричала...

- Гони ключи от стриколёта!
Светка дико взвизгнула от соприкосновения чего-то холодного с собственной шеей и наотмашь лупанула пустоту за спиной. Однако пустотой и не пахло. Отбитая ладонь ныла, пальцы звенели, а сердце в груди испуганно трепыхалось.
- Придурок! – орала Светка, силясь успокоить ревущую в два потока Иринку. – Ирка, тише. Ну всё же нормально. Просто дураков понарожают!
Из-за поваленного ствола выглянула испуганная рожица Вадика. Очки свисают с одного уха, другое стремительно увеличивается в размерах, в руках мальчик что-то сжимает, но явно не дрова.
- Ты чего творишь? – Юрка не сдержался и запустил в друга наполовину очищенную картофелину. – Тебя за чем посылали?
Вадик увернулся от снаряда, как бы между делом поправил очки, потёр отбитое ухо.
- Вот ведь... Завтра такой лопух будет.
- Только попробуй подойти! – предупредила Светка. – Не заметишь, как второй отрастёт!
Вадик, от греха подальше, обошёл девочек стороной.
- Нервные какие-то все сегодня. Я же пошутил просто.
Иринка уже не плакала, а прерывисто вздрагивала. Дыхание сбилось, слёзы закончились, а желание пореветь всё не отпускало. Потому девочка просто подвывала, показывая насколько ей страшно. Хотя, в большей степени, было обидно. От того, как легко напугали.
- А ты более удобного случая найти не мог?! – Светка осмотрела ладонь, пошевелила отбитыми пальцами, поморщилась. – По любому ведь сговорились! – И она, не скрывая эмоций, глянула на ничего не понимающего Юрку.
- А, так вы страшилки друг другу рассказывали! – оживился Вадик, позабыв про ухо. – А меня чего не подождали?
- Тебя за смертью только посылать, – пробурчал Ярик. – Юрик, так ведь ты сказал, что эта женщина не умерла.
Юрка вздохнул, отшвыривая прочь палку: поели, называется картошечки, посидели на свежем воздухе! Как всегда!
- Так вы же рта раскрыть не даёте – всё время перебиваете! То одна ерепенится, то другой как нечисть из буерака вылезет!.. – Юрка поочерёдно смерил взглядом сначала обозлённую Светку, потом незадачливого Вадика. – Топь отпустила её, отняв рассудок.
- А почему именно рассудок? – не понял Егорка, машинально жуя непропечённую картофелину.
Юрка пожал плечами.
- Почём мне знать, что она попросила, и что обещала дать взамен!..
- Так если она сбрендила, тут без вариантов, – съязвила Светка, гладя по головке всхлипывающую Иринку. – Сам же только что сказал.
- Это всего лишь моя версия.
- А Игнат чего говорит? Где она сейчас? – не отставал Ярик.
- Он встречал её пару раз на болоте. Пытался к людям свести, но она – ни в какую. Речь человеческую не понимает. Бубнит невесть что только...
- Так вы про ту беглую, которую люди в лесу встречают? – включился в беседу Вадик.
- А ты почём знаешь? – спросила Светка.
- Так об этом ещё по головизору талдычили! Год или два назад... Неужели не слышали? – Вадик развёл руками, явно не понимая, как можно быть настолько неосведомлёнными.
Ребята молча переглянулись, отрицательно мотнули головами.
- И что говорили? – спросила Светка.
- Свет, а Свет!.. – заныла Иринка, теребя сестру за больную руку. – Мне страшно!
- Уши закрой, – посоветовала старшая.
Девчушка тут же прижала влажные ладошки к голове и, на всякий случай, зажмурилась.
- Ну и чего там? – спросил Юрка.
Вадик неопределённо повёл плечом.
- Они издалека приехали – мать и три дочки. Тройняшки. Кажется, напротив парка поселились, на Затинной. Там ещё домик такой стоит чудной, с четырёхугольной крышей и чердаком – таких теперь и не строят вовсе. Вот они в него и заехали. Только пожить не удалось. Девочки пропали по осени, а мать не смогла вынести утраты и умом тронулась. Так до зимы по топи и пробегала. Хорошо нашли её до первых морозов. Невменяемую, но живую. В стационар для беглых определили. По-моему.
- А как же её тогда Игнат видел? – Ярик почесал затылок.
- Так беглая, говорю же, – ответил Вадик. – Много кто на неё натыкался, по всей видимости. Просто говорить не хотят – случись чего, оно им надо?
- Случись – что? – не поняла Светка.
- С ней если случится чего, думаешь, кто-то потом со службой контроля объясняться захочет? Я вот, не уверен. А потому и молчат все.
Светка отстранённо глянула на Юрку.
- Так, получается, взаправду всё было?.. Тут, у нас?
- Люди пропадают же, – тихо сказал Юрка, однако уловив чуткий взгляд Вадика, добавил: – Точнее дети.
- Это из-за болота – трясина кругом, – робко предположила Светка, не замечая раскачивания заскучавшей Иринки.
- Топь, – уточнил Вадик. – Причём непролазная.
- А чего это ты притащил? – спросил Ярик, указывая на руки Вадика.
- Не поверите. Вот!
Все невольно подались вперёд. Даже Иринка, позабыв про страх, мигая слепыми в вечернем сумраке глазёнками.
- Чего это за ботва? – Светка понюхала торчащий из ладони Вадика стебель.
- Сама ты ботва! Не видишь, что ли ничего?!
- Да не дрыгайся ты! – прикрикнул заинтересовавшийся Юрка. – К углям лучше поднеси!
Вадик кивнул, наклонился. Друзья тут же напёрли сзади, чуть было не повалили в костровище.
- Эй, аккуратнее там! – возмутился Вадик, переминаясь с ноги на ногу.
Миниатюрный Ярик скользнул между ног, как вьюн, осторожно подул на угли. Света заметно прибавилось. Все изумлённо выдохнули.
Иринка разинула рот, хотя и не поняла, что так впечатлило старших ребят. Её, в первую очередь, впечатлила их реакция.
- Ты где его сорвал?! – воскликнул ошеломлённый Юрка.
- Чего?.. – Вадик с испугу отпрянул во тьму.
- Да стой ты! – Светка бесцеремонно схватила друга за ворот комбинезона и попыталась подтащить к себе.
- Что это такое? – спросил совершенно сбитый с толку Ярик.
- Папоротник, – дала определение Иринка, хлопая длинными ресницами, как отличница на уроке.
- Сам вижу, что не гриб! – Юрка помог Светке втащить сопротивляющегося Вадика в ореол тусклого света. – Он же с цветком! То есть, с бутоном...
- Этого не может быть, – Светка смотрела на лист папоротника с бисеринкой бутона и не верила глазам. – Это невозможно. Папоротники же спорами размножаются.
- А то я сам не знаю! – воскликнул Вадик, стряхивая с себя руки друзей. – Это эмпирически невозможно, – добавил он полушёпотом.
- А что такое «эмпирически»? – робко спросила Иринка, крутя головкой.
- Это значит, что нет научного обоснования, – сказал Юрка, стараясь взять себя в руки. – Только согласно языческим преданиям папоротник всё же цветёт. Раз в год. На день Ивана Купалы. То есть, в дни летнего солнцестояния. Я в учебнике по истории лженаук читал...
- Так ведь это уже на следующей неделе, – Светка не могла говорить без содрогания. – Но как? Нет. Я не верю. Ты ведь этот гербарий нарочно сделал, пока по лесу шастал! Так?
Вадик укрыл стебель с бутоном руками.
- Ничего я не делал! Оно мне надо?!
- Почём мне знать! – непреклонно заявила Светка.
- А кто такой Иван Купала? – вновь влезла любопытная Иринка.
- Не кто, а что, – поправила Светка. – Праздник это.
Иринка заулыбалась, довольная ответом.
- Зачем сорвал? – спросил Юрка.
- А ты бы поверил?
- Мог бы место заприметить, – подал голос Ярик. – Обидно, что цветок теперь не увидим.
- Так я заприметил.
Ребята переглянулись.
- Айда, – сказал Вадик, робко смотря на друзей. – Может быть там ещё есть!
Юрка кивнул.
- Куда это вы собрались? – подозрительно заметила Светка.
- Цветок искать, – брякнул Ярик.
- Совсем с ума сошли?! – воскликнула девочка.
- Почти, – посмеялся Егорка.
- Потеряетесь ведь!
- Мы осторожно, – улыбнулся Вадик.
Светка раздула ноздри, но было поздно; ребята были уже далеко.
- Свет, чего они? – спросила Иринка.
- Убила бы, честное слово, – прошипела Светка, хватая сестру за руку.

Топь встретила темнотой. Повсюду булькало. Скрипели перекошенные деревья. Метались тени.
Над головами проорала ночная птаха. Сорвалась с сука и куда-то полетела, редко взмахивая крыльями, будто спросонья.
- Чего это? – испугался Ярик.
- Филин, – ответил Вадик, крутя головой. – Ну вот где же...
- Заведёшь сейчас, – заметил Юрка.
- Да тут близко совсем!
За спинами ребят хрустнуло.
- Я к маме хочу, – ныла Иринка.
- А вы-то тут откуда? – прошипел Ярик.
- Чтобы было, – вторила в тон Светка.
Меж стволов, чуть в стороне, мелькнуло что-то белое. Потом ещё раз и значительно ближе. Ребята синхронно замерли, смотря во все глаза.
- Тише, – прошептал Юрка. – Не вспугните.
- Сбрендил? – Ярик что есть мочи старался удержать себя на месте.
- Вы это видели? – спросила Светка.
Юрка шагнул вперёд и буквально нос к носу столкнулся с призраком. Мальчик отшатнулся от аномалии, которая тут же исчезла во тьме. Остался только расплывчатый зрительный образ... Образ, способный свести с ума.
- Папа?.. – прохрипел Юрка в раз севшим голосом, не понимая, с чем именно столкнулся.
В голове лопнул стеклянный шар, обдав нервные окончания осколками. Мальчик вскинул руки к лицу. Друзья мгновенно обступили, позабыв о призраке.
- Юр, ты чего? – испугалась Светка. – У тебя кровь носом идёт.
- Так, хватит. Ну его, этот цветок, – отмахнулся Вадик. – Надо выбираться, а то и впрямь низги не видно! И это ещё... не пойми что. Юрка, ты сам-то идти сможешь?
Мальчик кивнул.
Когда растянувшаяся процессия приближалась к границе болота, в ночи прозвучал отчаянный крик:
- Папа!..
Дети, в страхе, кинулись прочь. За их спинами вспыхнули и заметались огни.
В лесу что-то происходило.

ГЛАВА 2. РАЗГОВОРЫ ОБ ИСТИНЕ.

Холмин склонился над столом. Прислушался к бездушному передатчику, что взывал к абоненту с другой стороны сотовой линии продолжительными гудками. Кофе в бокале на письменном столе давно остыл – Холмин к нему даже не притронулся. Голова болела и без того. Мысли разбегались, сюжетные линии не выстраивались, работа стопорилась, – а как всё это преодолеть Холмин не знал. Сознание было перегружено ворохом реальных проблем. Скорее даже скопищем, а оттого набранный на экране ноутбука текст совсем не занимал. Шрифт расплывался, буквы плясали, подсветка монитора еле заметно мерцала, а начало рассказа и вовсе выглядело наиглупейшим – просто ароматный пирог для критиков, не иначе.
Холмин вздохнул. От бездействия нажал «Ctrl+A», выделив текст. Занёс правую руку над клавишей «Backspace». В сознании невольно нарисовалась картина: писатель в годах с остервенением выдёргивает из старенького «Ундервуда» листок только что отпечатанной бумаги, нервно пробегает глазами свеженький текст, после чего рвёт всё в клочья, включая внушительную стопку бумаги рядом с машинкой на столе.
«Вот-те на. Тут никакая резервная копия не выручит».
Холмин вздрогнул. Отдернул пальцы от клавиатуры.
«Хотя какая уж разница...»
Гудки оборвались. На другом конце линии взяли трубку.
- Алло.
- Галь... Привет.
- Привет, Серёжа. Прости, что долго не отвечала. Выходила из палаты, – голос жены был приглушённым и печальным.
Холмин машинально сдвинул очки на лоб, принялся мять переносицу, силясь сосредоточиться. Мигрень тут же отстала. Затаилась где-то поблизости.
- Галь, всё в норме. Ты не волнуйся только. Подумаешь, с минуту подождал, от этого ведь ещё никто не умирал... – Холмин осёкся.
Жена какое-то время молчала, однако он слышал её неровное дыхание сквозь хрипы помех.
- Галя?..
- Да-да, Серёжа, я тут. Извини. Просто это ожидание... Мне кажется, я схожу с ума.
Холмин промокнул пальцами уголки губ – спонтанный жест, который пугал всякий раз, как сознание начинало заново воспринимать реальность. Он повторял его вновь и вновь, когда жена падала духом. Хотя Галина была неимоверно сильной – она ни разу не закатила истерику, даже голос не повысила. Лишь плакала.
И откуда только силы брались...
- Галь. Нам нужно поменяться, – осторожно начал Холмин. – Ты устала. Тебе необходимо побыть вдали от больницы.
- Нет-нет! Мне нужно оставаться тут! Всё в норме, правда.
- Галь, выслушай меня, – Холмин стал наугад нажимать клавиши на ноутбуке – это его успокаивало, точнее приводило чувства в норму, позволяло мыслить. Так сказать, профессиональное, писательское. – Я понимаю, что ты испытываешь сейчас в душе. И я знаю, кого винишь в случившемся... Прошу, только не перебивай меня! Но ты ни в чём не виновата. Ты должна уяснить именно это, перво-наперво! А уж затем смириться с тем, что случилось. Пойми, все мы пешки в придуманной кем-то игре, и изводить себя душевными переживаниями, когда всё уже случилось, – это последнее, чем стоит заниматься. Мы должны быть сильными – только так получится пережить случившийся кошмар и не допустить его повторения в будущем.
Холмин выдохнул. Слов с каждым новым звонком оставалось всё меньше. Он даже не мог с уверенностью сказать, повторился ли хотя бы однажды. Вполне возможно то, что он сказал только что, уже было сказано месяц тому назад, а может и того раньше.
Однако Галина всякий раз выслушивала мужа молча. Потом давилась слезами – совсем как давится сейчас – и повторяла одно и то же. Свои повторения её ничуть не смущали. Скорее всего, она их даже не замечала... как и не воспринимала успокаивающих слов мужа.
- Серёжа, если бы в тот вечер я не отпустила Олега на улицу, ничего бы не случилось. Понимаешь? Он бы не сел на этот проклятый мотоцикл, не поехал бы кататься по шоссе и...
Холмин отшвырнул ноутбук. Тот перевернулся на крышку, обиженно загудел кулерами, как сбитый шмель.
- Галя, ведь ты же изведёшь себя такими мыслями!
Жена лишь всхлипывала.
Холмин напряг скулы. Взмахом руки поставил ноутбук на место. Залпом выпил холодный кофе.
- Никто – повторюсь – никто ни в чём не виноват! Это судьба, рок, происки небесных сил – да что угодно, чего мы даже представить себе не можем! – но только не ты. Таков этот мир, и не нам устанавливать тут свои правила!
- Но ведь останься Олег дома, с ним бы ничего не случилось, – осторожно заметила жена. – Разве я не права?
Холмин молчал. Он, хоть убей, не знал ответа на этот вопрос. Или всё же знал?.. Конечно знал. Но вот только стоит ли рассказывать об этом Галине? Нет, не стоит. Она далека от поиска истины, её занимают земные вопросы, не выходящие за рамки стандартного мышления индивидов, её первоочередная цель – забота о сыне. А как иначе? Ведь Галина – мать, ребёнок которой находится при смерти.
Если всё ещё находится.
Холмин почувствовал, как шевелятся на затылке волосы.
- Мы не знаем, как бы всё обстояло, останься Олег дома. Но с той же долей вероятности, с какой ты веришь в благополучный исход всех вариантов событий – даже при таком раскладе, – могло было случиться всё что угодно, – Холмин не стал вдаваться в подробности, понимая, что и без того ходит по грани.
Галина вздохнула.
- Помнишь, за день до аварии Олег рассёк бровь, помогая тебе чинить дверцу шкафа?
Холмин машинально кивнул и даже увидел, как Галина на том конце сотовой линии сантиментально улыбнулась в ответ.
- Вы что-то там уронили, если мне не изменяет память...
- Дверцу и уронили.
- Да, и она зацепила, падая, Олега...
Жена вновь умолкла.
- И что? – напряжённо спросил Холмин, готовясь к самому худшему. – Почему ты вспомнила именно этот эпизод?
- Хм... Болячка, Серёжа. Она зажила, пока Олег лежит здесь. Ты понимаешь?.. Все болячки зажили, а наш мальчик умирает.
Холмин почувствовал в груди некое постороннее присутствие. Какая-то жуткая тварь пробралась внутрь его тела и принялась чинить боль. Эфемерные клыки инородного гада впились в ментальную сущность, принялись с остервенением рвать ту на части, силясь оголить и без того надорванные чувства. Ныла и сама плоть. А хищник всё не унимался, стараясь проникнуть ещё глубже. Туда, откуда его будет уже не выковырнуть так просто. Это было отчаяние. Понимание того, что жена всё же права.
Холмин собрался с мыслями. Тихо проговорил, вытирая вспотевшую ладонь о джинсы:
- Наш сын вовсе не умирает. Он в больнице, под наблюдением врачей. О нём есть кому позаботиться. Поверь мне. А вот тебе и впрямь нужна передышка. Я приеду. Завтра.
- А как же твой рассказ? – Галина неумело попыталась сменить тему. – Тебе необходимо работать. К тому же переезд... Вы уже упаковали вещи?
Холмин хрустнул шеей.
- С рассказом разберусь. А переезд... Да, все вещи собраны. Димка только свои комиксы никак упаковать не может.
- Почему?
- По вечерам обязательно хочется прочесть что-нибудь с самого дна коробки.
Галина нервно рассмеялась.
- Вот видишь... Ты нужен ему там. А я нужна здесь Олегу.
- Галя...
- Ты знаешь мой ответ. Всё останется так, как есть. Я здесь, а ты там. Поцелуй Димку на ночь от меня. И будьте хорошими мальчиками.
- А ты Олега от меня. Конечно будем. Не сомневайся. Но всё равно, я думаю...
- Не думай. Ты ведь сам сказал, что всё уже решено наперёд, – жена помолчала. – Будем жить.
- Будем, – кивнул Холмин, безуспешно пытаясь справиться с передавшимся от Галины отчаянием.
- Ну, мне пора. Спокойной ночи. Обязательно набери меня завтра, как обустроитесь на новой квартире...
- Доме. На съёмную квартиру у нас нет больше средств.
- Разве это так важно?
- Именно это?.. Нет. Совершенно не важно. Спокойной ночи.
Холмин отложил мобильник и ухватился руками за голову.
«Галина определённо должна быть рядом с Олегом. Я этого не вынесу – кого только пытаюсь обмануть? Я похож на подвижного спрута, только пребывая в выдуманном самим же собой пространстве. В мире грёз и фантазий, где всё подчинено исключительно мне. Я дёргаю за веревочки, и послушные марионетки совершают поступки. Я хочу лето, и светит солнце, я хочу смерть – тут же выстраивается похоронная процессия. Я громовержец, вседержитель, бог! Я определяю правила, а вовсе не пляшу под чью-то безумную дудку!.. Однако на грешной Земле – всё иначе. Я всего лишь один безвольный персонаж из семи с половиной миллиардов статистов, с мнением которого не желают считаться».
Холмин выдохнул. Вытер тыльной стороной ладони бисеринки пота со лба. Глянул на часы.
«Четверть десятого... Нужно посмотреть, как там Димка, – давно не слышно сорванца».
Экран ноутбука погас, словно соглашаясь с данностью.
Холмин поднялся, смерил кабинет широким шагом, огибая расставленные тут и там коробки с вещами, вышел в прихожую. Под потолком тускло алел абажур. Холмин, не зная зачем, крутанул вареньер на стене. Света прибавилось, но легче от этого не стало. Грудь по-прежнему грызли изнутри, ныло под левой лопаткой.
Холмин, теряя шлёпанцы, свернул на кухню. Не включая свет, на ощупь, отыскал стол, выдвинул знакомый ящик – последнее время данный путь он мог проделать и вовсе с закрытыми глазами. Причём из любой комнаты. Пузырёк валидола казался невесомым, но таблетки внутри всё же были. Холмин сунул лекарство под язык, постоял просто так в темноте, прислушиваясь к чувствам. Ничего не изменилось, и он снова вышел в прихожую.
Димка спал на расстеленном у стены матрасе, уткнувшись носом в помятый комикс. Плазменная панель, прислонённая к сдвинутой в угол мебели, работала в режиме «no comment», то есть без звука. Показывали кровь, кровь... и снова кровь. Новости. Под матрасом что-то еле слышно попискивало.
Холмин наклонился, подобрал завалившийся планшет сына, мимоходом глянул на экран. Села зарядка, а потому всю диагональ занимала лиловая батарейка безысходности. Прибор из последних сил звал беспечного хозяина, чтобы тот продлил ему жизнь. Ещё на миг... Но ампер-часы истекли, и устройство оказалось в забвении.
Холмин спонтанно вспомнил давнюю фабулу:
«Сон разума рождает чудовищ...»
- Так что же ты сейчас видишь ТАМ? – спросил Холмин у электронной вещицы.
- Па?..
Холмин вздрогнул. Испуганно глянул в глаза проснувшегося сына. Димка смешно щурился – как землеройка, выглянувшая из норы.
- Пап, а мама звонила уже?
Холмин глупо кивнул.
- А ты почему меня не позвал?
Сын состроил серьёзное личико.
- Пап, ты же обещал, – сказал Димка звенящим голосом. – Олегу уже лучше?
Холмин сглотнул. Полость рта тут же наполнилась шлейфом растворяющегося лекарства. К горлу подкатил ком.
Твари стало плохо внутри, она рвалась наружу – ей нужен был второй сын.
Холмин сглотнул, приготовившись врать.
«Просто так нужно, – успокоил он себя, хотя спокойствием и не пахло. – Сыну не нужен червь отчаяния. Только лучик надежды. Без него – никак!»
Взгляд Димки заблестел.
- Мы всего парой слов обмолвились, – как мог уверенно, сказал Холмин. – За Олегом сейчас уход пристальный нужен, так что у мамы совсем нет времени.
- Как он? – Димка отложил комикс, забрался на матрас с ногами, обнял худые коленки; глаз от лица отца не оторвал.
«Чувствует всё. А чего ты хотел? Ведь Олег – его брат! Как же всё непросто устроено на этом свете!»
- Врачи наблюдают положительную динамику. Состояние стабильно. Но процедуры пока необходимы.
- Он не очнулся, – медленно проговорил Димка себе под нос.
Холмин стиснул зубы.
Сын терпеливо ждал.
- Видишь ли, Дим... то, что Олег не приходит в себя, ещё не значит, что всё настолько плохо. Просто организму так легче бороться. Точнее противостоять той ситуации, в которой мы все оказались...
«Противостоять?.. Да чему же, чёрт возьми?! Что ты такое несёшь?..»
- Па, ты о чём сейчас? – Димка отвернулся. – Ну даже если так. Как противостоять, когда повсюду неправда? Ведь Олег – где бы он сейчас не находился – наверняка слышит то же что и мы все. Как думаешь, ему приятно это слышать?
Холмин в ужасе выронил планшет.
Сын даже бровью не повёл.
- Дим, я вовсе не то собирался сказать.
- Уж лучше бы тогда совсем ничего не говорил.
В сознании возник штамп:
«Ты как с отцом разговариваешь!» – но Холмин тут же стёр его, понимая, что устами ребёнка, в данный момент, глаголет истина. Как же он сам сейчас глупо выглядит в глазах тринадцатилетнего сына, которого решил не беспокоить взрослыми проблемами. Более того, увести прочь от истины. Да Димка его за это возненавидеть должен – и то, в лучшем случае!
- Пап, – голос Димки дрожал. – Прости меня. Я не знаю, как так получилось. Я не хотел, честно. Просто страшно...
Холмин почувствовал неприятную дрожь в коленках. Он машинально подобрал планшет, сунул в задний карман джинс и сел рядом с сыном.
Димка подвинулся, искренне заглянул в глаза отцу, пытаясь прочитать в них хоть толику правды.
Холмин улыбнулся – как бы тяжело не было, нужно улыбаться... В памяти всплыли слова из старой песенки: «Нужно улыбаться, чтоб живым казаться, нужно улыбаться, чтоб живым остаться».
«Кажется, «Отто Дикс», но не уверен...»
Димка уткнулся носом в плечо.
- Па, а почему это случилось именно с Олегом?
Холмин напряг извилины – мозг ему сейчас был нужен, как никогда! Но ответил он банальность. Точнее и вовсе ничего не ответил. Съеврейничал:
- Дим, о чём ты сейчас?
Сын шмыгнул носом. Вновь отстранился. Уставился в голое окно, на блин низкой Луны.
- За что он так с нами?
- Кто?
- Бог, – Димка разочарованно склонил голову. – Ведь мы же не сделали ничего плохого. Почему он допустил аварию? Я не понимаю.
Холмин проглотил таблетку.
- Может быть потому, что его нет? – начал он осторожно.
Сын глянул, как на душевнобольного.
- Тогда кому мама молится?
- Мама молится вовсе не кому-то конкретному, а просто потому, что ей от этого легче.
Димка ничего не ответил. Но по осанке фигуры было видно, что мальчик не верит.
Холмин вздохнул.
- Видишь ли, Димка... Так получается, что больше всего на свете человек боится смерти. Потому что не знает, что там, за гранью. Туда невозможно заслать экспедицию – ведь это бессмысленно.
- Почему?
- Ну, сам подумай... Оттуда ещё никто не возвращался. Даже если исследователи добудут информацию, они не смогут передать её нам, живым.
Димка почесал затылок.
- Но я видел по телику передачу, в которой показывали людей, перенёсших клиническую смерть. Они говорили, что что-то видели там, пока их сердца не бились...
- Это шарлатаны. Единственное что им необходимо – пропиариться. Встречаются ещё душевнобольные, а с таких, сам понимаешь, какой спрос.
- И что же, совсем ничего нельзя поделать? – расстроился Димка.
- Почему? Главное, задаться правильной целью, и инсайт обязательно настанет.
- Инсайт?
- Озарение.
Димка кивнул.
- Странно выходит. Значит, обрести смысл может, кто угодно...
- Тебя что-то смущает?
- Но ведь даже учёные не могут много объяснить. Остаётся только религия. Так почему ты не веришь в Бога?
Пришла очередь тереть затылок Холмину.
- Видишь ли, Дим... Даже не знаю, как проще объяснить, чтобы ты меня правильно понял...
Сын превратился в слух – даже вперёд немного подался.
- Это слишком просто.
- Что? Бог?
- Скажем так, религия в целом. Вот сам посмотри, что получает человек, когда начинает осознанно мыслить?
- Что? – Димка любопытно хлопал ресницами.
- Касаемо религии, достаточно просто придти в церковь. Тебе всё объяснят, покажут, приведут примеры из Библии. Даже реальных исторических персонажей припомнят. Человек, допустим, верит приведённым фактам, хотя именно фактами подобную информацию считать сложно.
- Почему?
- Потому что нет реальных доказательств. В физике подобные догматы тут же слетят из графы «факты» в графу «теории» – то есть, научно необоснованный материал. Предположительно, так может быть на деле, но ещё не факт, что действительно есть. По сути, мы имеем лишь голую теорию, не подкреплённую ничем значимым. Но всё равно верим ей, потому что верят все... А Библия открывает нам глаза на то, что ждёт за гранью.
- А наука как же?
- С наукой сложнее. Нет алгоритма развития событий, нет доказательств – соответственно, нет однозначного вывода. Наука не может объяснить, что происходит с сознанием и сущностью человека после смерти. А что это нам даёт?
Димка пожал плечами.
- То, что у религии просто нет достойного оппонента. Потому все и верят в бога, так как священные писания прослеживают дальнейший путь человеческой души. А значит, умирать уже и не так страшно, главное не грешить, иначе попадёшь в ад.
Димка поёжился.
- А теперь задумайся над извечным вопросом: что есть правда, а что истина?
- Ну... – Димка снова глянул в окно. – Правду тебе сказать могут... а могут и не сказать. Тогда получится... что это ложь. А истина... Я думаю, что это действительно что-то настоящее. В чём даже усомниться нельзя. И не важно, что другие по этому поводу думают.
Холмин уставился на сына, не веря услышанному.
- Что?
Димка отвернулся от окна. Пожал плечами.
- Я не прав, да?
- Нет-нет! Наоборот. Но, признаться честно, я не рассчитывал услышать от тебя столь вразумительный ответ.
Димка смущённо улыбнулся, отвёл глаза.
- Да я толком и не понял, что сказал – так, брякнул наугад.
- В этом-то и заключается отличительный признак истины – её человек может познать только самостоятельно. А вот правду... её, действительно, могут просто навязать. Потому что так нужно.
- А зачем навязывать правду?
- Чтобы верили и шли за тобой, не думая о собственной жизни. Ведь в этом случае, тебя ждёт благословенный рай. Религия вовсе не вера, а церковь совсем не добродетель. Напротив, это всемирное зло, что засело в человеческих головах, как паразит. А всё оттого, что мы никогда не умели мыслить самостоятельно. Только убивать и порабощать, неся всюду крест. Вот такие дела, брат.
- Но как же познать истину? С чего нужно начать?
- Сложный вопрос, – Холмин потрепал сына по взъерошенным волосам. – Давай в другой раз об этом поговорим. А то время уже позднее, а вставать завтра рано.
Димка кивнул.
- Хорошо. Но если мне вдруг удастся открыть этот инсайт – в этом случае, я смогу помочь брату?
Холомин почувствовал, как от напряжения у него дёргается глаз.
- Вне сомнений. Этим ты поможешь ему, – Холмин и представить себе не мог, насколько его слова были близки к истине.

Димка заснул, а он всё стоял в своём кабинете, у окна, и размышлял.
«И зачем я завёл этот пустой разговор? Что пытался доказать? И кому? Малолетнему сыну?.. А может себе? Или просто захотел выговориться, потому что так и не написал ничего дельного? Печатным текстом сложно пробиться в душу читателя. Даже если получится, ещё неизвестно, как он к этому отнесётся. Возликует ли, или же ужаснётся... А может, просто покрутит пальцем у виска и пойдёт смотреть очередную часть «Терминатора»... Хотя так, наверное, правильно. Незачем человеку копаться в сути вещей, тем более, пытаться, на гора, что-то осмыслить. Особенно современному человеку. Ведь любопытство ещё никого до добра не довело. Скорее, наоборот. А так, живи всласть, радуйся теплу и свету, люби, расти новые поколения, и закрывай глаза на грусть и невзгоды. Но не получится ведь! Всё чин-чином пока беда не коснётся именно тебя. Тогда-то и открываются глаза. Мир уже не кажется солнечным и лучистым, населяющие его персонажи больше не улыбаются, а в груди селится потаённая злоба. И никак нельзя от этого избавиться. Просто так устроен человек. Кем-то или чем-то по подобию своему и повадкам. Хотя это может оказаться очередной правдой, а истина же – намного ужаснее. Ведь тех, кто кричат о том, что познали её, зачастую объявляют сумасшедшими».
- Неужели я утратил веру именно поэтому? – Холмин распахнул окно, уставился на диск полной Луны; ему ответил томный взор, перенёсший глубокую депрессию. – Потому что опустил руки перед очередным испытанием. Оказывается, как же мало нужно человеку, чтобы пасть перед лицом отчаяния. Стать лицемером. Возомнить себя пупом земли, на котором сроду не прорастёт ни единого семени. Более того, столь возвышенно кричать о какой-то истине. Похоже, я ослеп от горя, отвернулся от великого дара земной жизни, закинулся безразличием и погряз в жалости к самому же себе. Ведь Димка, спрашивая о воле небес, желал услышать совершенно другое. Он спросил «почему», а вовсе не «как». Выходит, запутался лишь я, более того, волоком тяну сына за собой, даже не представляя, куда выведет столь сомнительная тропа, как утрата веры.
Холмин невольно ощупал грудь. Неприятные ощущения больше не беспокоили, однако он прекрасно понимал, что паразит всё ещё в нём.
Свежий воздух разогнал кровь.
В голове было много мыслей. Очень. Тогда Холмин сходил в гостиную за зарядкой для планшета и, включив прибор в сеть, принялся диктовать в микрофон первое, что придёт в голову:
- Подорогин шёл по светлому коридору...

ГЛАВА 3. ПОТЕРЯННОЕ ВРЕМЯ.

Подорогин шёл по светлому коридору. Белые стены, белый потолок, скрипящий под ногами пол... Тоже белый. Рука, сама собой, притронулась к тёплому углепластику. В голове возникли мысли:
«Сантиметр пластмассы, паз для проводки и вентиляционных коммуникаций – где-то сантиметров пять-шесть, – тонкий слой алюминия – миллиметра полтора, не больше, – а дальше... Дальше... А имеет ли смысл слово «дальше»? Вряд ли. А вокруг?.. – Подорогин невольно содрогнулся. – Имеет ли смысл хоть что-нибудь? Дальше... За обшивкой – вот верное слово! За обшивкой – сотни миллиардов парсек необъятного космоса! Хотя космосом мы привыкли называть лишь доступное нашему наблюдению пространство. Всё остальное – бездна. Ужасная, неопознанная, манящая. Некоторые называют её Вселенной, но вряд ли они близки к истинному смыслу. «Вселенная» – всего лишь слово, которое не несет ни толики очевидного».
Коридор вывел в панорамный зал. Всю дальнюю стену занимал огромный иллюминатор – метров шесть в ширину и четыре по вертикали. Внутри чёрного прямоугольника повисла Земля. Она тоскливо наблюдала за «пасынками вселенной», что отважились бросить вызов бесконечности... или бескрайности чувств. Так уж были устроены сыновья и дочери её. Тяга к великим открытиям, далёким мирам, неразгаданным тайнам – пленила их сердца, заставляя забыть о главном – об опасности за собственную жизнь. Но самое страшное заключалось в том, что отправляясь в путь, они оставляли на родной планете собственные ростки. Те самые, что были теперь вынуждены самостоятельно тянуться к Солнцу, выживать в урагане повседневных проблем, бороться с сорняками противоречий и просто смотреть вверх, надеясь на то, что, рано или поздно, томительное ожидание всё же закончится обретением смысла.
Так верили в Бога. И они Им стали, в стремлении заглянуть за грань!
Подорогин вскинул руку к лицу. Засучил белую манжету из углеволокна. С улыбкой посмотрел на часы с встроенным компасом... Да, глупо. Но, расставаясь, он пообещал сыну, что никогда, и ни за что не снимет их. Даже вдали от гравитационных полей. Чего бы ни сулила судьба, как бы ни складывались обстоятельства. К тому же было интересно, как поведёт себя прибор, созданный руками человека, вблизи самого жуткого монстра, что прячется за сиянием звёзд.
Пока стрелка компаса указывала одно единственное направление.
Станция «Перевал» зависла на стационарной орбите видимой части Луны, сыпля в пространство потоками радиоизлучения. Мир находился всего лишь в шаге от великого открытия. Открытия, которое случилось более сотни лет назад. Просто оно умалчивалось грязными политиканами старого света. Света, который пребывал под гнётом границ государств, засильем религиозных конфессии и недальновидностью мышления индивидов, – по крайней мере, так утверждали хроники.
Но всё изменилось.
Человечество стало идеальным – оно разрушило рамки повседневности, отреклось от надуманных стереотипов, справилось с врождёнными животными инстинктами, сумело преодолеть насилие, заложенное в генах. Оно уверовало, в собственное величие. И ему позволили попытку.
Мигали вспышки фотокамер, сосредоточенно склонились над камерами телеоператоры, дрожали микрофоны в руках интервьюеров.
По залу витал беспокойный гомон.
- Друзья! Единомышленники! – Эмоции первого заместителя главы «Гелиокосмоса» зашкаливали. – Сегодня мы с вами стоим на пороге грандиозного взрыва! «Маленький шаг для человека и огромный скачёк для человечества», – так в своё время сказал Нил Армстронг, ступая на поверхность Луны. Так сейчас готовы воскликнуть мы с вами! Потому что запредельные горизонты открылись нам! Мы распяли фантомного бога на кресте иллюзий и готовы совершить шаг за грань! Ещё никогда, за всю свою многовековую историю, человек не стоял так близко от истины! Лжепророки бросали пыль в глаза, в небывалом желании сбить с пути. Религия подмяла под себя науку – вспомните великого Джордано Бруно, которого католическая церковь осудила, как еретика, а светский суд Рима приговорил к смертной казни через сожжение. И всё это – за стремление к звёздам! А самое вопиющее, что этот случай – не единичен. Во все времена и эпохи науке приходилось биться над фактами, силясь доказать свою рентабельность, тогда как церкви было достаточно в очередной раз процитировать ту или иную главу священного писания, для того, чтобы массы поверили её правде. Это был самый настоящий рак! Проказа, что постигла населивших Землю слепцов, ввиду недальновидности мышления и не желания обрести истинный смысл существования. Есть реальные примеры того, как раб, стряхнувший, благодаря очередному восстанию или революции с плеч оковы неволи, возвращался к прежнему хозяину, работать за бесценок, так как не представлял жизни без кнута и пряника. Он не мог мыслить – за него должны были мыслить другие. Он был не в состоянии принимать решения – их так же должен был принимать за него хозяин. Наконец, он был не в силах отличать правду ото лжи, потому что грань между этими понятиями всегда оставалась неимоверно тонкой. Он был согласен получать тумаки лишь за то, чтобы не принимать никакого участия в эволюции. Так скажите мне, как можно назвать подобного персонажа? – я не говорю индивида, ведь для того, чтобы являться последним, необходимо иметь самосознание. В данном же случае прослеживаются лишь примитивные инстинкты. Повадки животного, которое согласно ходить на двух ногах, лишь бы его вовремя покормили. Не берусь судить, куда бы завела такая тропа «эволюции», продолжи человечество и дальше поклоняться фантомным богам, раскачиваться, подобно цирковым мартышкам, на качелях беспечности и свято чтить строки священного писания... Однако, общеизвестно, что чем больше в замкнутой системе беспорядка, – а на тот момент Земля являлась именно такой инерциальной системой, пребывающей в стадии стагнации, – тем ближе она к коллапсу. Рудименты не могут развиваться – им свойственно воспаляться и порождать всевозможные опухоли, а потому их принято удалять. Индейцы майя, легендарная Атлантида, племена шумеров – всё это древнейшие цивилизации, которые рухнули, не сумев побороть засевшего внутри себя паразита. К подобному финалу до недавнего времени двигалась и нынешняя цивилизация, которой учёные дали определение «хомо новум» – человек новый, – и мы с вами должны гордиться оказанной нам честью, жить в эпоху глобальных перемен эры Водолея, строя светлое будущее для наших потомков!
Из зала посыпались аплодисменты. Первый заместитель, в сердцах, склонил голову. Кто-то даже прокричал «браво»!
Подорогин невольно улыбнулся. Да, его эмоции тоже били через край, но он старался держать себя в руках.
- В кои-то веки человечество наконец объединилось, разрушило границы государств, отказалось от религий и священных войн! Дети Земли говорят на одном языке, учатся по одинаковым программам и сдают планетарные экзамены! Глупая система тестирования, не оправдавшая себя на заре двадцать первого века, ушла в лету. Нам не нужны статисты, выбирающие правильные варианты ответов. Нам нужны личности, которые сами будут задавать решения и поведут космические корабли к звёздам! Личности, которые не дрогнут даже перед лицом смертельной опасности, ведь там, куда отойдёт на покой их ментальная сущность, начнётся новый путь – пусть и в забвении, но с новой личностью и с неограниченными возможностями для самореализации! Друзья, я хочу предоставить слово руководителю проекта «Грань» Самохину Глебу Сергеевичу! Попросим!
Вновь зазвучали овации, под которые первый заместитель охотно раскланялся. Затем скользнул в сторону и пригласил на помост начальника.
Самохин сцепил ладони в замок, поднял руки над головой, глянул на скандирующий зал. Подорогину показалось, что он видит за стёклышками очков руководителя проекта бисеринки слёз. Ничего удивительного. Среди персонала станции и участников предстоящей экспедиции давно хаживали слухи относительно того, что Самохин чересчур сентиментален. Однако, не смотря на излишнюю эмоциональность, свойственную скорее творческой натуре, босс легко тянул за собой нагруженный воз, не желая оставаться безучастным даже в решении таких рутинных вопросов, как суточный рацион питания звездолётчиков или составление графика посещения станции высокопоставленными лицами, экскурсиями учащихся общеобразовательных учреждений и родственниками членов экипажа. Несмотря на преклонный возраст, Самохин оставался энергичным и старался быть в центре событий, связанных с предстоящим полётом за пределы Солнечной системы, а если повезёт, за пределы галактики, или вселенной... И дело тут было не в гиперактивности и даже не в высоком метаболизме – просто Самохин любил своё дело, отдавая на достижение намеченной цели всего себя. А как иначе могло быть в идеальном обществе?
Подорогин вновь улыбнулся, искренне хлопая в ладоши, как и все.
- Друзья, – начал, тем временем Самохин, силясь перекричать гудящий зал. – Друзья, спасибо за столь радушный приём. Спасибо за нескончаемую веру в наше правое дело. Ведь не будь этой самой веры, не было бы и сегодняшнего мероприятия, как не было бы грандиозного проекта, цель которого познать истинный смысл существования материи и антиматерии. Мы вышли на финишную прямую и готовы заявить о себе во всеуслышание! Никто – заметьте, – никто доселе не смог выйти в нуль-пространство, совершив гиперпространственный скачёк. Почему я в этом так уверен? Хм... Посудите сами, если бы это удалось хоть какой-нибудь инопланетной цивилизации, мы бы, вне сомнений, узнали об этом. Потому что они устремились бы к нам с вами, как сейчас мы стремимся попасть к ним. Тот факт, что пришельцы до сих пор замечены не были, говорит лишь об одном: преодолеть пространство-время пока никто так и не сумел. Мы же, благодаря проекту «Грань», очень близки к тому, чтобы совершить гиперпространственный скачок за пределы понимания. И я вовсе не утрирую, поверьте. Маленький шажок мы уже совершили, позволив мечте воплотиться в реальность. Пришло время сделать полноценный шаг. Да, друзья, на данный момент ведутся последние предстартовые приготовления, после окончания которых, челнок «Икар» возьмёт курс на Седну – транснептуновый объект, который является карликовой планетой, входящей в Облако Оорта. Седна была открыта сто сорок пять лет назад – четырнадцатого ноября две тысячи третьего года американскими наблюдателями Брауном, Трухильо и Рабиновичем. Имя планета получила в честь эскимосской богини морских зверей Седны. Седна – один из наиболее удалённых известных объектов Солнечной системы, благодаря особенностям своей орбиты. Планета движется по вытянутому эллипсу, и для того, чтобы совершить полный оборот вокруг Солнца, ей необходимо примерно одиннадцать с половиной тысяч лет. В настоящее время наши учёные придерживаются версии, что транснептуновый объект Седна размещён в рассеянном диске, образовавшемся из пояса Койпера, за счёт гравитационного взаимодействия с внешними планетами, в особенности с Нептуном. Однако данная версия оспаривается, поскольку Седна никогда не приближалась к Нептуну достаточно близко, чтобы быть «рассеянной» им, отчего у некоторых астрономов имеется мнение, что Седну стоит, скорее всего, считать первым известным представителем внутренней части Облака Оорта. Кроме того, имеется предположение, что орбита Седны была изменена под действием гравитации проходящей рядом с Солнечной системой звезды из рассеянного звёздного скопления, или даже, что она была захвачена из другой звёздной системы. Так же существует точка зрения, согласно которой орбита Седны является доказательством того, что за орбитой Нептуна, в нескольких сотнях астрономических единиц от Солнца, имеется сверхмассивное невидимое тело. Скорее всего, это чёрная дыра. Именно этот монстр и является нашей первоочередной целью. К сожалению, на данном этапе развития человечество не в силах самостоятельно генерировать столь колоссальные гравитационные поля, для того, чтобы открыть пространственно-временные врата. Однако мы имеем возможность достичь горизонта событий космического монстра, который, при прогнозируемом раскладе, позволит нам попасть в нуль-пространство!
Зал оживлённо загудел.
Самохин кивнул, довольный произведённым на аудиторию эффектом.
Подорогин посмотрел на часы.
Секундная стрелка замерла, явно тоже пребывая под впечатлением от услышанного. Подорогин тряхнул головой, восстанавливая размеренный ход событий. Стрелка неуверенно дёрнулась. Часы пошли.
За последние сутки, эта аномалия повторилась уже трижды.
Подорогин машинально коснулся верхней губы. Пока никто не видит, неуловимым движением, вытер сочащуюся из носа кровь. Недавней эйфории и след простыл. На поверхности подсознания необъятной глыбой раскачивался страх. Он был огромен и монолитен, точно возникший по курсу корабля айсберг!
Подорогин поменял руки, стараясь не испачкать манжеты комбинезона. Если кто-нибудь заметит, что с ним происходит, об участии в экспедиции придётся забыть. Слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать, отправляя на границу Солнечной системы больного космонавта.
Но Подорогин не считал себя больным. Более того, каким-то потаённым шестым чувством он догадывался, что задержка секундной стрелки на часах и последующее кровотечение из носа – были взаимосвязаны. Он не знал, как такое возможно – он мало верил в случайное совпадение и совсем не верил в мистическую составляющую данного явления, – но один и тот же симптом, повторившийся три раза на протяжении последних суток, вызывал неподдельный страх.
«Это крах всех надежд».
По телу пробежала нервная дрожь.
Самохин продолжать что-то говорить с трибуны, однако Подорогин его больше не воспринимал. Грудь что-то скребло изнутри, мысли путались, а в горле пересохло. Перед глазами вилась мошкара. То и дело возникало желание отмахнуться от приставучей стайки рукой, но было нельзя. Подорогин это прекрасно понимал, не смотря на своё подвешенное состояние, а потому крепился и дальше.
Первый приступ имел место быть вчера вечером. Подорогин сменился с вахты и принимал озоновый душ. Тогда он списал всё на общее переутомление – пришлось бодрствовать практически полноценные земные сутки, плюс имел место неприятный инцидент: грузовой «Прогресс» с Земли произвёл нерасчётливую стыковку со станцией, в результате чего пришлось маневрировать, сжигая ценное топливо. На разборе завтра, по любому, поднимут, заставят отвечать. А в чём его вина? Только в том, что программисты на Земле, рассчитывая траекторию полёта, что-то там напутали с алгоритмом?.. Нет уж, увольте. Подорогин согласен нести ответственность только за собственные просчёты, в крайнем случае, за те ошибки, что закрались в расчеты по ежесуточной корректировке орбиты «Перевала». Всё остальное – его не касается. Пусть за это трясут действительно виновных!.. В общем, он себя накрутил, а организм не преминул дать сдачи. Чтобы впредь неповадно было изводить нервную систему.
Второй тревожный звоночек прозвучал через полчаса. Кровотечение к тому времени прекратилось, однако случилась другая неприятность. Подорогин уронил часы. Перед душем он обычно их снимал, клал поверх комбинезона, под фуражку. После процедуры надевал вместе с остальным обмундированием. Казалось, заученные до автоматизма движения ничто не в силах разладить. Однако и на эту чёткую последовательность пала тень случая. Несобранность. Подорогин о чём-то задумался, – что было вообще ему не свойственно, – зацепил рукой фуражку, а с ней и часы. Опомнился лишь, услышав стук об пол и загнанный бег сердца в груди. Присел на непослушных ногах, скользнул трясущимися руками под фуражку... Часы оказались целы, даже стекло не поцарапалось. Подорогин выдохнул и поскорее надел их на руку. Уже позже, ложась спать, он сверился с настольным таймером, связанным со стационарным сервером «Хроноса», и понял, что его противоударные часы отстают ровно на одну минуту.
Куда делось время Подорогин не знал.
Ночью он проснулся от небывалой тишины. Хотя, на первый взгляд, всё было, как обычно. Шуршал в стенах воздух, переговаривались где-то за переборками люди, пищали магнитные считыватели на замках шлюзов. Всё как всегда, но чего-то не хватает...
Тиканья часов!
Подорогин в ужасе извлёк руку из-под головы, тряхнул запястьем, наклонился к иллюминатору, за которым расцвела корона восходящего Солнца. Циферблат озарился рыжим сиянием невидимого светила.
Подорогин с трудом унял смятение.
Секундная стрелка не двигалась, и, словно в кошмарном сне, всё вокруг замерло. С потолка спустилась идеальная тишина. Тишина открытого космоса, и в какой-то момент Подорогин явственно ощутил, что не дышит. И сердце не бьётся... Причём он не может сказать, как давно это происходит. Тем не менее, он оставался жив, а сумятица в голове уже превосходила все мыслимые пределы. Тогда Подорогин облизал пересохшие губы, нездорово икнул. В тот же миг в ушах поселился нестерпимый звон. В мозг натолкли металлической стружки. Руки и ноги тряслись. Складывалось ощущение, что он вышел без скафандра в открытый шлюз, навстречу бездне. Вышел, но отчего-то не умер...
Ну конечно, ведь он не дышит. Вскипать внутри него попросту нечему.
Подорогин вздрогнул и вздохнул полной грудью. Часы ожили вместе с ним, а с подбородка вновь закапало...
Что-то неведомое вырвало из его жизни ещё одну минуту.
«И, вот, снова. Ещё тридцать секунд забвения, о которых я толком ничего не знаю. Что же происходит со мной?»
Подорогин почувствовал нервную дрожь.
«А что если не со мной, а с сыном?! Ведь у него точно такие же часы! Мы условились не снимать их во что бы то ни стало! Озоновый душ – не в счёт. Часы выйдут из строя. Но что такого могло случиться на Земле, чему не в силах противостоять даже время... и, получается, пространство?»
Подорогин не знал ответа на этот вопрос, а потому ему сделалось по-настоящему страшно. Только уже не за себя, а за сына.
Не затронутой тревогой частью подсознания Подорогин начал воспринимать окружающую реальность. Зал притих, словно прислушиваясь к его разрозненным мыслям. Самохин за трибуной заканчивал речь:
- Напоследок хотелось бы в очередной раз процитировать кого-нибудь из выдающихся деятелей прошлого, но я скажу от себя: удачи нам всем в столь нелёгком начинании и непоколебимой уверенности в собственных силах! Да прибудет с нами свет даже там, откуда не вырывался ещё ни один фотон!
Зал принялся аплодировать стоя, а Подорогин сидел пнём, повторяя про себя одно и то же:
«Это всего лишь сон. Дурной сон и переутомление. А ещё страх перед лицом неизвестности. Ведь ещё никто на этом свете не покидал пределов Солнечной системы, не ступал за грань, не обретал истины при здоровом рассудке... Стоп! Я повторяю эти слова, как заученную наизусть молитву. Я повторяю то, что когда-то уже слышал. То, что слышу сейчас. Я поступаю так, как поступали прошлые поколения, которые верили в крест!.. А что если ничего не изменилось? Просто вера в бога сменилась уверенностью в собственном превосходстве... а всё остальное осталось, как и прежде. Но навстречу чему же мы в этом случае движемся – точнее бросаемся сломя голову?»
Совещание закончилось. Панорамный зал медленно пустел. Подорогин сидел на своём месте и смотрел на окровавленные ладони.
Между рядами пробирались двое из службы контроля, таща куль с чем-то тяжёлым... Один из них улыбался, глядя в затылок Подорогину.

Юрка проснулся посреди ночи от резкой головной боли. За окном повисла непроглядная тьма. В комнате было неимоверное тихо... Юрка прислушался к собственному дыханию... и неожиданно понял, что не дышит. Мальчик вскочил на кровати, открыл рот, как рыба, притронулся руками к липкому подбородку. Потом всё же совладал с паникой и заново осел на простыню, обхватив руками худые плечи. Он не понимал, что происходит. Часы на его руке не тикали, а под кроватью тускло мерцал свёрток с сорванным бутоном папоротника, который Юрка, на всякий случай, отобрал у рассеянного Вадика.

ГЛАВА 4. НИЖНЯЯ ТОПЬ.

Накрапывал дождь. Лужи на шоссе дрожали от мелкой измороси. Макушки деревьев утопали в низких облаках. Вдоль обочин притих кустарник, из которого то тут, то там выглядывали бетонные столбы линии электропередачи. Встречных машин практически не было – непогода словно распугала водителей, заставив забыть о повседневных делах. По улицам брело лето – не смотря на дождь, пора отпусков, каникул и дач. Так что, возможно, стихия тут была ни при чём.
- «Нижняя Топь», – прочитал Димка, провожая взглядом дорожный указатель, и тут же переключил внимание на скучающего за рулём отца. – Что это значит?
Холмин изобразил на лице ничего не значащую улыбку.
- Хм... Это значит, что где-то есть Верхняя Топь.
- Ну, па! – Димка надул губы и зачем-то ущипнул за ухо дремлющего на коленях британца; тот приоткрыл один глаз, вжал голову в туловище и недовольно заворчал.
Димка вскрикнул и вовремя отдёрнул руку. Когти вонзились в колено, что было не многим легче.
- Спокойно, Разбойник, я же шутя! – воскликнул Димка, пытаясь погладить пепельного кота по голове.
- Он тоже не нарочно, – пошутил Холмин, качая головой.
- Совсем обнаглел, – заключил Димка тоном эксперта. – Мышей ловить не хочет, играть – тоже, ест только горошки свои, которые стоят дороже моего школьного обеда. Узурпатор какой-то, а не кот!
Разбойник зашипел, не снеся услышанной ереси, и свалился вниз.
Димка, от греха подальше, задрал ноги.
- Так и поедешь? – засмеялся Холмин.
- А чего?.. Он же теперь не отстанет!
Кустарник за окном поредел. Деревья тоже куда-то делись. Остались только бетонные столбы, с натянутыми проводами – прогресс добрался и до этой глуши.
Димка поёжился.
«Нижняя Топь» – это надо же придумать! Наверняка какой-нибудь зубрила с филологического факультета постарался – простому смертному до такого элементарно не додуматься. Да и жить по соседству с болотом, – наверное, испытывать те ещё ощущения. Ступил не туда и того... Засосет, утянет, сграбастает. Причём непременно с головой и безвозвратно!
- А тут люди не пропадали? – зачем-то спросил Димка.
Холмин пожал плечами.
- Навряд ли. А почему ты так решил?
Димка замялся, потом всё же ответил:
- Ну так написано же, что топь. Значит, болото рядом, трясины полно... и прочего всего...
- Прочего?.. Это ты о чём сейчас?
Димка смутился.
- Ну, нежить всякая болотная.
- И ты веришь в это?
- Так если легенды ходят, значит, люди что-то видят. Не будут же просто так придумывать!
- Ох, Димка... Человеку скучно живётся в этом мире. Понимаешь? Реальных проблем мало, так он себя ещё во всякую казуистику с головой окунает, чтобы нервишки пощекотать, в первую очередь.
- Казу... Чего? – не понял Димка, отмахиваясь от нападок Разбойника из-под сидения.
- «Казуистика» – есть такое понятие. Ещё в средние века появилось в среде схоластов, богословов и юристов. Представляет собой диалектический приём, при помощи которого какой-либо религиозный, моральный или юридический вопрос разбивается на бесчисленное множество мелких деталей и случаев, так что вместо решения вопроса в принципе, получается дотошный анализ всех возможных и мысленно представимых случаев. Понимаешь?
Димка недвусмысленно мотнул головой.
- Ну, смотри, – завёлся Холмин, замедляя ход. – Взять ту же нежить – или нечисть, о которой ты сам заговорил. Да чтобы было проще и нагляднее, хоть того же водяного! Сколько о нём страшилок, легенд и преданий в народе сложено – сотни, а то и тысячи. А кто-нибудь задавался вопросом об истинном происхождении этого существа, если оно действительно реально и материально?
- По-моему, нет, – неуверенно сказал Димка, между делом, дёргая Разбойника за хвост. – Он ведь выдуманный. Так чего людям до его происхождения...
- Вот видишь, то-то и оно. Сущность водяного никого не занимает. Занимают лишь истории, связанные с ним. Хотя на деле, исчезновение человека на болоте можно объяснить куда как более рационально.
Димка изловчился, поймал кота за шкирку и перекинул на заднее сиденье.
Холмин чудом увернулся от просвистевших в миллиметре от уха когтей.
Разбойник плюхнулся на мягкое и злобно зашипел.
- А что если он всё же существует?!
- Кто? Водяной?
- Ага!
- Пока нет ни одного реального доказательства. Хотя... Всё возможно.
Димка задумался. Нет, в его голове пока что не зрел никакой отчаянный план – так, обычное озорство, отдающее шлейфом страха, – но что-то будет впоследствии, мальчик не знал.
Занятый мыслями, Димка не заметил, как дорога резко повернула, а на пригорке за лесом показался городок.
Нижняя Топь встретила одноэтажными домишками и заросшими палисадниками. По оградкам вилась воронья пряжа. Во дворах скучно погавкивали собаки. Вдоль обочины без дела шлялись куры – что-то копали, изредка отвлекаясь на проезжающий мимо автомобиль. Кое-где торчали скворечники. По всему было видно, что местные жители отдавали предпочтение сельской жизни, а урбанистичность современных городов их совсем не прельщала.
Димка молча смотрел в окно, на проплывающий за пеленой дождя пейзаж.
Через какое-то время домики сменились двухэтажными зданиями, расположенными попарно в виде буквы «Г». За сенью мокрой листвы, проступили очертания игровых площадок, тенистых сквериков и всяких дополнительных пристроек. Откуда-то сбоку вынырнула линия газопровода и, ловко перекинувшись через трассу, снова скрылась среди разросшихся деревьев. Чуть в стороне мелькнула небольшая церквушка из красного кирпича со звонарней. Макушка последней терялась в подвижной пелене облаков. Димке показалось, что он слышит гулкое «бом», однако то, скорее всего, была игра воображения.
«Хотя как знать...»
Затем они неожиданно вырулили в центр городка. На фасадах грязных трёхэтажек пестрели рекламные вывески, а витрины магазинов ощетинились решётками. Вдоль центральной улицы протянулась широкая аллея, засаженная тополями. Между стволами деревьев расположились фигурные урны с живыми цветами. Фонарные столбы, выполненные в ретро-стиле, походили на газовые светильники конца девятнадцатого века. Им под стать были кованые скамейки с узорами невиданных созданий: русалки, грифоны, единороги – навечно застыли на решётчатом каркасе, свидетельствуя о невиданной фантазии мастера, изготовившего их.
- Па, смотри! – Димка указал пальцем на орнамент скамеек, не в силах сдержать эмоций.
- Впечатляет, – кивнул Холмин, тормозя на одиноком светофоре; тот мигал жёлтым, а потому, не увидев препятствия, Холомин надавил на газ.
- Куда прёшь, урод! – Парень в кожанке с накинутым на голову капюшоном от ветровки – так что не разглядеть лица – шарахнулся в сторону и показал характерный жест. – С утра, что ли, под дозой уже. Му<...>ак!
Димка вжался в кресло, глядя на массивные берцы, в которые был обут незнакомец.
- Чёрт! – выругался Холмин, смотря по сторонам и в зеркала заднего вида; грузовая «Газель» с мебелью застыла позади, в ожидании.
Прозвучал сигнал.
- Я и не заметил его. Откуда он взялся?
Димка пожал плечами.
- Тут деревьев много...
- Да, – согласился Холмин, нерешительно трогаясь с места. – Впредь нужно быть внимательнее.
Разбойник за спиной злорадно проскрежетал.
Центр оказался окраиной – как бы глупо это не прозвучало. Аллея закончилась так же внезапно, как и началась, а на место многоэтажкам и инфраструктуре, вновь пришли одноэтажные строения, скорее даже лачуги. Асфальтированная дорога сменилась размытым суглинком. Двигатель загнанно выл. Колёса проворачивались.
Димка оторвал взгляд от ветхости и упадка, осторожно глянул на отца.
- Па, а мы точно, куда надо едем?
Холмин вздрогнул. Откашлялся.
- Разумеется. Я ещё вчера днём тут был: подписывал последние бумаги с агентом по недвижимости. Видишь, даже навигатором не пользуюсь.
Димка разочарованно вздохнул.
Холмин засёк эту эмоцию, потрепал сына по спутавшимся волосам.
- Дим, так складываются обстоятельства, что пока придётся пожить здесь. Но это временно. Как только всё наладится, мы обязательно вернёмся на прежнюю квартиру. Обещаю.
Димка вздохнул.
- Я думал, она продана.
Холмин осёкся.
- Не совсем, – начал придумывать он на ходу, силясь поскорее уйти от неприятной темы. – За нами осталось право выкупа.
- Разве так бывает? – усомнился Димка, вновь скача взором по приземистым постройкам, утопающим в разросшейся лебеде.
- Просто риэлтор – мой давний приятель. Он согласился попридержать недвижимость, пока мы снова не встанем на ноги...
«Господи, что я такое несу?!»
- Пока я не напишу рассказ. Он сдаст жилую площадь в аренду, и таким образом, мы убережём квартиру от реальных покупателей.
Димка не слушал.
- «Улица Затинная», – прочитал он на одном домишке, бок которого буквально упирался в проезжую часть.
Такое ощущение, что здание просто выпихнули из чащобы, потому что там оно кому-то или чему-то мешало.
- А вот и наша улица, – весело сказал Холмин, радуясь смене темы. – Согласен, название не очень, но, думаю, это не самое главное.
Димка хмыкнул.
- Зато очень созвучно названию города. «Нижняя Топь», «Затинная»... Не хватает только «Волчьего переулка» и «Отхожего тупика»...
- Дим, прекрати, – Холмин посерьёзнел.
Димка лукаво улыбнулся.
- А что, самое место для всяческой нежити.
- Нет никакой нежити, – Холмин невольно почесал подбородок.
Слева от дороги раскинулся парк. Сначала Димка думал, что топь начинается уже здесь, однако, присмотревшись, понял, что поспешил с выводами. Среди зарослей кустарника и стволов деревьев временами проскальзывал кованый частокол. И вновь всё тот же орнамент – правда из-за буйной растительности совершенно невозможно разглядеть, что именно изображено.
Димка вконец расстроился.
- Пап, а зачем строить город на болоте? – спросил он, чтобы отвлечься от мыслей.
- Видимо была на то веская причина.
- Какая?
Холмин задумался.
- Знаешь, иногда людям приходится селиться вовсе не там, где хочется. Вот взять хотя бы нас. Нужда припёрла к стенке, и выбирать особо не приходится. Но во всех неприятностях нужно всегда уметь видеть позитивную составляющую.
- А что могло заставить местных жителей селиться так далеко от цивилизации? – продолжил наседать Димка.
Холмин наморщил лоб.
- Трудно сказать. Может быть, некий промысел...
- Чего? Жаб или лягушек?
- Не ёрничай, сам спросил, вот и изволь слушать молча. Болото богато залежами торфа, а торф – это ископаемое горючее. Вполне резонно предположить, что поселение основали именно добытчики. Потом топь поглотила залежи, и начался отток жителей. Некоторые же остались, а их потомки живут в Нижней Топи и поныне.
- Да, это, наверное, всё объясняет, – вздохнул Димка, вновь и вновь пытаясь разглядеть загадочный орнамент.
- Тебя что-то смущает?
Димка отрицательно мотнул головой.
- Уже нет. Спасибо, папа.
Холмин лишь пожал плечами.
Домик был приземистым и невзрачным. Сбоку покосилась пристройка – что-то вроде летней кухни или сарая. Рудиментарная терраска изогнулась артритной фалангой. Забора не было – всё кругом поросло непроходимым бурьяном. Кто-то из грузчиков даже ёмко выругался, предвидя нелёгкую разгрузку. Димка и сам горестно вздохнул, переминаясь на одном месте, не зная куда лучше шагнуть. Из всей убогости выделялась разве что смешная четырёхугольная крыша с козырьком чердака посередине фасада.
- Вот она, «позитивная составляющая», – прошептал Димка и поксыкал.
Разбойник выглянул из приоткрытой дверцы автомобиля, стряхнул с усов капли дождя и решительно скрылся в салоне.
Димка вздохнул и выволок шипящего кота силой.
«Газель» принялась пятиться по буераку.

ГЛАВА 5. СЛУЧАЙ В ЛЕСУ.

- На, вот, вытри, – Светка протянула платок, вздохнула.
Юрка поморщился.
- Не надо, уделаю ведь. Так пройдёт.
- Хватит, а! – Светка откинула вялую Юркину кисть в сторону и принялась усердно стирать с лица мальчика кровь.
Иринка мялась рядом, не зная, чем помочь.
- И давно так с тобой? – нерешительно спросил Ярик, выглядывая из-за спинки скамейки.
Над головой шуршала тенистая аллея. Тополиный пух давно сошёл, а потому было немного скучно: ничто не застит глаза, не лезет в нос, не ложиться ватой на голову. Только вездесущие одуванчики понуро качают лысеющими головками, вспоминая о былом. По обе стороны мелькали похожие на растревоженных муравьёв кары. Тихо переговаривались прохожие. Курлыкали потерявшие страх голуби. Гонялись за солнечными бликами коты. Всё было как всегда, однако вчерашний инцидент не давал ребятам покоя.
Юрка пожал плечами, отчего Светка назидательно зашипела: мол, не шевелись, а то схлопочешь!
- Вчера вечером началось, когда я вас напугал, так что домой бегом пришлось возвращаться. Потом ночью ещё непонятно что было... – Юрка нездорово сглотнул.
Друзья переглянулись.
Ярик открыл рот, пытаясь что-то припомнить, но Светка провела указательным пальцем по горлу, так что мальчик решил лучше молчать.
- А что ночью? – подал голос Вадик.
- Сам в толк взять не могу.
- Страшно было? – прошептала Иринка.
- Как сказать... – Юрка собирался уже почесать затылок – невольный мальчишечий жест, – но вовремя опомнился и отдёрнул руку.
Светка лишь удовлетворительно кивнула, слюнявя уголок платка.
- Я, если честно, и испугаться-то толком не успел. Только понял, что не дышу...
- Чего? – Егорка, плюнув на приличия, вскочил ногами на дюралевый орнамент и, изогнув шею, попытался заглянуть в глаза другу. Однако встретился взглядом с неприступной Светкой и поскорее ретировался прочь.
- Чего творишь? – высказала девочка. – Человек делал, старался, а ты ногами своими бесстыжими лезешь! Помыл хоть с вечера?
Ярик шмыгнул носом. Виновато почесал стопой правой ноги левую голень.
- То-то и оно! – продолжала поучать Светка, напрочь позабыв о Юрке. – Носишься босиком всюду – уже с ног до головы грязью зарос! Тебя в школу осенью не пустят! Гигиенический контроль на входе не пройдёшь! Так с запиской и отправят домой к родителям. А им, думаешь, самим приятно на такое чудо-юдо смотреть?
Егорка вконец скис.
Юрка, пользуясь моментом, отодвинулся от обозлённой Светки.
- Так как это понимать? – спросил Вадик, жуя былку тимофеевки. – Не дышу.
- А мне почём знать?! – огрызнулся Юрка. – Как хочешь, так и понимай!
Вадиковы брови сошлись у переносицы – как элементы конструкции разводного моста.
- И каково это, не дышать? – спросил он под всеобщее молчание.
Юрка поёжился.
- Жутко.
- Во-во, не всё тебе других пугать! – подначила Светка, складывая платок и косо поглядывая на незавершённую работу.
- Да при чём тут это? – прошептал Ярик, тут же прячась под скамью.
- А может, приснилось? – предположил Вадик.
- Нет, не приснилось. Я понимаю, что звучит неправдоподобно, но это было наяву! Я чувствовал, понимаете?!
- Что ты чувствовал, Юр? – спросила Иринка, хватаясь за руку сестры.
Юрка глубоко вдохнул.
- Это так... Как будто у тебя нет больше тела. И проблем тоже нет. И чувств...
- Так как же ты тогда чувствовал? – подал голос осмелевший Ярик, выглянув из-под скамьи. – Раз чувств нет...
Юрка не нашёлся, что ответить, а Вадик заметил:
- Мне только одному показалось, что ты, Юрик, только что описал метафизическое состояние мертвеца?
Иринка совсем сжалась.
- Ну вот, началось, как всегда, – всплеснула руками Светка.
- Где это ты слов таких нахватался? – Егорка махнул рукой: мол, и впрямь сочиняет всё.
Вадик даже глазом не моргнул.
- Из курса по естествознанию.
- Я думал, тебя только лягушки и жуколёты интересуют.
- А ты поменьше думай, – Вадик сплюнул былку и внимательно посмотрел в глаза Юрке. – А больше ничего странного не было? Огни, например; необычное поведение животных и птиц; или, скажем, сбои в электропитании?
Юрка мотнул головой.
- Хотя нет. Кое-что всё же было.
- Конечно же, огни! – Светка с вызовом улыбнулась.
Ребята никак не отреагировали.
- И что? – Вадик невольно подался вперёд.
- Часы, – после долгой паузы выдал Юрка, вытянув руку. – Они отстают, когда идёт кровь.
- Да ну! – Егорка тушканчиком подскочил к другу. – Покажи!
Вадик тоже подошёл.
- А мне, а мне! Я тоже хочу! – скакала на одной ноге Иринка. – Ну хоть глазочком!
Светка взяла малышку на руки и подняла. Иринка с полминуты смотрела на циферблат и стрелки, потом жестом скомандовала Светке опускать.
- И что? – спросила она, оказавшись на траве.
- Так не заметно, а вот если с таймером сверить, который через глобальную сеть с «Хроносом» связан, то сразу всё ясно становится.
- Что ясно? – спросил Вадик, внимательно следя за секундной стрелкой часов и за цифрами таймера на другой руке Юрки.
- Что часы отстают.
- На сколько?
- Две минуты тридцать секунд.
- С учётом этого? – Ярик указал на алые скулы Юрки.
- Нет, это уже так – нос слабый. Хотя не мешало бы проверить...
- Так может просто дефект? – предположила Светка. – В смысле, часы бракованные.
Юрка вспыхнул, да так, что улыбка сама собой слетела с губ девочки.
- Не дефект это! Часы точные. Отец сам их в «Хроносе» заказывал, – а там на совесть делают!
- Ну да, как же, – продолжала ёрничать Светка, но уже без былого оптимизма. – Так на совесть, что с носителями потом припадки случаются среди ночи.
- А может в фоне всё дело?
Все оглянулись на Ярика. Тот пожал плечиками.
- Ну-ка объясни, чего ты там прошуршал, – приказал Вадик.
Егорка уткнул взгляд в клумбу, принялся мямлить себе под нос:
- Ну, как ведь... Сейчас каров столько... Развелось. У каждого второго в гараже стоит. Мама даже уезжать хочет. Говорит, что вредно... тут. Когда поля эти кругом. Электромагнитные. Гравитационные. Спи... Спи...
- Спиновые, – подсказал Вадик. – Давай, ближе к делу.
Ярик быстро кивнул – такое ощущение, ему только и нужна была лишняя реплика друга, что разорвёт цикличность.
- Вот и головизер дома забарахлил. Я игрушку повизить собирался, а там сбой какой-то в сети. Всё зависло, и я внутри...
- Где? – уточнила Светка, смеясь.
- В вирте! Знаешь, как стрёмно? Кажется, что ты лизун, которого шмякнули об стену, – а стечь вниз не так-то просто!
Вадик покачал головой и отвернулся.
- Чего, не верите?! – обиделся Ярик. – Даже скорую вызывали! Оказывается, у меня эта случилась... Эпилепсия.
- Визить надо меньше, а не полей всяких бояться, – отрезала Светка и тоже отвернулась.
- Один из трёх симптомов есть, – размышлял вслух Вадик. – Вполне возможно, это что-то извне.
- Ты о чём? – не понял Юрка, по-прежнему смотря на часы.
- В конце двадцатого века, существовало такое ответвление науки, как уфология, – начал Вадик. – Религиозно-философское течение спиритуализм... Да много чего ещё.
- Это о которых по истории лженаук рассказывали? – уточнила Светка.
- Ага.
- Но ведь доказано, что пришельцев не существует, – блеснул познаниями Ярик. – Как и призраков.
- А вот и не доказано, – прошептал Юрка. – Пока «Икар» не достигнет цели – ничего не доказано.
Повисла гнетущая тишина.
Юрка замер и не двигался. Вадик раскачивался с носка на пятку, о чём-то размышляя. Ярик зачем-то считал пальцы на руках. Светка и Иринка кормили голубей.
На солнце набежали облака. Подул ветерок. Вдоль аллеи пронеслась волна пыли.
- Так что там, с этим спиритуализмом? – спросил Юрка, стрельнув глазами в сторону друга.
Вадик вздрогнул. Перестал раскачиваться.
- Там существовали определённые симптомы, по которым можно было засвидетельствовать наличие контакта с потусторонним.
- Контакта с чем? – спросила Светка, подставляя птицам ладонь с хлебными крошками.
- С чем-то необъяснимым.
- Только не надо снова про огни, – попросила девочка.
Вадик кивнул.
- Это не обязательно реальные, видимые глазу объекты, – могут быть и бестелесные энергетические сгустки, проще говоря, привидения.
- Приведения? – Юрка сглотнул.
- Да. Но в случае с привидениями, или пришельцами из потустороннего мира, контактёр, как правило, чувствует холод...
Юрка задумался, припоминая случившееся на болоте и ночной кошмар.
- Нет. Голова болела. Кровь носом шла. Часы встали... Холодно не было, – Юрка вскочил, как ужаленный. – Папоротник!
Девочки синхронно обернулись на возглас.
- Что папоротник? – Светка смотрела с прищуром.
Юрка полез за пазуху, вынул свёрток.
- Ночью, когда всё закончилось, мне показалось, что он светится!
- Да ну, – не поверил Ярик.
Вадик смотрел на забинтованную руку.
- Я только ей и прикасался к стеблю... – Мальчик испуганно обвёл взором друзей. – Наутро раздражение началось. Скорее всего, просто аллергия.
- Хочешь сказать, из-за него всё?
- А то из-за чего же! – Ярик невольно попятился. – Только вы вдвоём его в руках и держали!
- Ну, конечно, – сказала Светка. – Теперь у одного сыпь, а у другого и вовсе асфиксия.
- Свет, я боюсь! – заныла Иринка. – Я на него смотрела. Я теперь ослепну, да?..
- Не говори глупостей! – Светка взяла сестру за руку и увела подальше от переглядывающихся мальчишек. – От папоротника ещё никто не ослеп.
- Правда?
- Конечно, правда. Не слушай только их больше. Они же специально всё.
Юрка смотрел на свёрток, словно внутри был штамм сибирской язвы.
- А ты додумался ещё его за пазуху совать... – прошептал Ярик, скача узкими зрачками то по Вадику, то по Юрке.
- Да не может быть, – мотнул головой Юрка.
- Хочешь сказать, совпадение? – прищурился Вадик. – Ну-ка разверни.
Егорка скользнул за спинку скамьи.
Светка смотрела через плечо, стараясь не выдать собственного любопытства.
Юрка медленно развернул свёрток.
- Фу... – Светка поскорее отвернулась, зашептала что-то на ухо Иринке.
- Ну и гадость, – заметил в свою очередь Ярик.
- Обалдеть просто! – восхитился непрошибаемый Вадик.
Юрка смотрел на вязкую кашицу, которая ещё вчера была листком папоротника, и не понимал, что происходит. В нос ударил болотный смрад, и мальчик уронил свёрток. Тот шлёпнулся под ноги, замарав сланцы коричневыми кляксами.
- Тина, – подвёл итог Вадик. – Всё же надо на болото идти.
- Зачем? – осторожно спросил Ярик.
- Ответ кроется там.
- Нечего было срывать незнамо что, – сказала, не оборачиваясь, Светка. – Я не советую вам туда соваться.
- А вы разве не с нами? – спросил Егорка.
- Вот ещё. Очень надо, – Светка взяла Иринку за руку и демонстративно направилась прочь. – Особенно после вчерашнего. Мы лучше кукол наряжать будем.
- Свет, ну я тоже хочу, – канючила, оглядываясь, Иринка, но её аргументы не возымели на взведённую сестру никакого действия.
Оставшись одни, ребята молча переглянулись.

Ухоженный парк остался далеко позади. Трава доходила до колен, а стволы деревьев крепчали с каждым метром. Давешний ветерок куда-то делся: то ли потерял к затее ребят интерес, то ли попросту испугался. Солнце палило во всю мощь, духота легла на плечи непосильным грузом.
Юрка кашлянул. Оглянулся на друзей.
Вадик шагал, как ни в чём не бывало, изредка снимая очки и смотря сквозь линзы на высокое небо. Ярик походил на тушканчика – передвигался короткими перебежками от дерева к дереву, а когда останавливался, прижимал лапки к животу и загнанно крутил головкой по сторонам, словно чего-то опасаясь.
Лес притих. Только шуршала под ногами трава, да сипло вырывался из груди насыщенный испарениями воздух.
Юрка почесал затылок, невольно скользнул пальцами по верхней губе. Кровь больше не шла, но фантомные ощущения не желали покидать так просто.
- А ты место-то найдёшь? – спросил Юрка, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей.
- Ага, – без тени сомнения кивнул Вадик. – Нам бы только до вчерашнего костровища дойти, а там я быстро сориентируюсь.
- Так ведь темно было... – усомнился Егорка, чертыхаясь от проползавшего в траве ужа. – Вот ведь гад!
- Не тронь! – приказал Вадик, дёргая Ярика за руку. – Чего он тебе сделал?
Егорка пристыжено опустил занесённую для удара ногу.
- Напугал.
- Так он раз в сорок меньше тебя!
- Противный.
- Сам не лучше, – Вадик присел, чтобы лучше разглядеть змеёныша. – Ползи, давай, пока цел. А то шастают тут всякие недоразумения...
Ярик надулся.
- Правда ведь, – сказал Юрка. – Как ты сориентируешься, если вчера толком и не видел ничего?
- Да там яма в земле – я чуть шею не свернул, пока вниз летел! И коряга из земли торчит воттакенная!.. – Вадик несколько раз отмерил по руке.
- Тут этих коряг... – Юрка кивнул на покосившийся сухостой. – На каждом метре в ощутимом избытке.
Вадик лишь широко улыбнулся: мол, мимо не пройду, не цки!
До костровища добрались быстро.
Ярик тут же повис на стволе опрокинутого дерева, показывая всем своим видом, как сильно устал. Вадик на это лишь осуждающе хмыкнул. Юрка, от нечего делать, пнул недоеденную картофелину.
- Так кто орал вчера? – внезапно спросил он.
Вадик внимательно глянул из-за стёклышек очков.
Ярик задрал голову, мигнул глазами-бусинами.
- А это разве не ты прикалывался?
- Я больной, что ли?! – огрызнулся Юрка. – Иринка же с нами была.
- Так она и у костра была, – заметил Егорка, принимая сидячее положение.
- Это совсем другое дело, – поправил Вадик. – А ты, Юрка, правда, не кричал?
Юрка отвернулся.
- Просто голос очень похож был на твой. Да и то, что кричали... – Вадик вздохнул.
- Можно подумать, у вас отцов своих нет! – Юрка резко обернулся.
Вадик потупил взор.
Ярик сжался, как испуганный птенец.
- В том-то и дело, что есть, – осторожно заметил Вадик. – Здесь, на Земле.
Юрка раздул ноздри.
- Это ты сейчас на что намекаешь?
- Ни на что я не намекаю. Просто говорю, что есть, – Вадик справился с эмоциями и в открытую посмотрел Юрке в глаза. – Ведь твой отец сейчас далеко. А будет ещё дальше...
- И что с того? По-твоему, я теперь должен, как припадочный, по ночам отца в лесу звать?!
- Но мы, правда, не кричали, – сказал Ярик, прячась за сучком от колючего Юркиного взгляда.
- Тогда кто кричал? – в упор спросил Юрка.
Вадик пожал плечами.
- Да какая разница. Мало, что ли, людей по лесу бродит, прячась от цивилизации? Одних беглых – пруд пруди! Может, заблудился кто просто, а тут мы, всей компанией, как нельзя кстати... Правда, сбежали потом, точно трусы. А человеку, возможно, реальная помощь требовалась.
- Чего тут блудить, – развёл руками Юрка. – Шпиль «Хроноса» за версту видно, даже в лесу. По крайней мере, зарево.
- Согласен, – кивнул Вадик. – Да и с фонариком он был вроде... Ладно, пошагали. Чего время терять.
Юрка непроизвольно глянул на часы.
«Действительно, чего тянуть? Тем более, я уже лишился двух с половиной минут жизни... и что-то повстречал. Что же всё это значит?..»
Обуреваемый противоречивыми мыслями, Юрка зашагал вслед за друзьями.
В низине под ногами зачавкало. Осока нудно цеплялась стеблями за углеволокно комбинезонов. Вдоль земли стелился прозрачный туман. Стали попадаться редкие кочки, из которых торчал камыш. Ярик тут же «вооружился» двумя копьями, атакуя вымышленного противника.
Вадик покачал головой.
- Под ноги смотри, навернёшься ведь!
- Не-а, – улыбнулся в ответ Егорка и состроил рожицу. – Я не спотыкнусь.
- Не надо было его с собой брать, – вздохнул Вадик. – Вроде таинство идём разгадывать, а этот только всю атмосферу портит.
- Так тогда, вообще, ночью нужно было идти, – усмехнулся Юрка. – Было бы тебе таинство, то ещё.
Вадик улыбнулся.
- Чёрствый ты, Юрка, человек – никакой романтики в тебе нет.
- На что она мне?
- Вот была бы, смешные истории сочинял бы, а не эти ужастики, от которых Иринка по ночам вскакивает.
- Так она сама же постоянно просит.
- Конечно. Я тут в Сети на днях ковырялся. Нашёл занимательный контент. Как раз на тему ужастиков и страшилок. Оказывается, не ты один такой, любитель попугать! Если хочешь, могу даже адресок дать...
Юрка лишь отмахнулся.
- Да я так просто, к слову, – улыбнулся Вадик. – Так вот, там, на форуме, пользователи рассуждают на счёт того, что есть по своей природе страх...
- Внутреннее состояние, обусловленное грозящим реальным или предполагаемым бедствием.
- Да брось, я же не про то тебе говорю!
- А про что?
Вадик покачал головой.
- В плане метафизического состояния души и внутреннего микрокосма человека.
Юрка остановился и серьёзно посмотрел в искрящиеся глаза Вадика.
- И давно они тебя обработали?
- О чём ты? Никто никого не обрабатывал. Я же говорю, что случайно наткнулся на этот форум. Понимаешь, подсознательный страх, это не совсем то, что следует понимать под истинным страхом. Тебе укололи палец иголкой, ты запомнил боль. В следующий раз, когда ты увидишь человека с иглой – испытаешь чувство страха.
- И что?
- Да это пример просто, не заморачивайся! А вот в случае с истинным страхом – всё намного занимательнее!
- Так к чему ты это завёл?
- Ну как... Мы же про Иринку заговорили. Почему она боится, а всё равно просит, чтобы рассказали.
- А... – Юрка снова зашагал по кочкам. – И почему же?
- Потому что этот самый истинный страх человек испытывает только в детстве. В дальнейшей жизни, взрослея, он отступает на второй план. Человек начинает бояться совершенно другого. Например, боится летать на самолёте, или принять то или иное решение... Да тут много примеров можно привести... даже тот самый, с иглой. Всё это – на уровне подсознания.
- Так а чего нужно бояться?
Вадик не ответил.
- Сам запутался? – усмехнулся Юрка.
- Нет. Бояться нужно именно вот этого. Необъяснимого, о чём ты и рассказываешь. Потому что случись всё взаправду, помощи ждать будет не от кого. Не кому будет отвечать на вопросы. Да и вопросы эти утратят смысл.
- Вот «Икар» долетит, и о страхах можно будет забыть, – уверенно проговорил Юрка.
- Хотел бы я в это верить.
Друзья помолчали.
- Эй, ну вы идёте там или нет?! – Ярик уже преодолел низину и размахивал камышами на противоположном пригорке, как заправский сигналист.
Юрка с Вадиком переглянулись и ускорили шаг.
Лес встал стеной. Дневной свет практически не проникал под исполинские кроны, а оттого казалось, что за опушкой простирается неведомый мир, населённый ужасными тварями.
Ярик невольно переступил с ноги на ногу, покосился на запыхавшихся друзей.
- Как-то страшновато туда соваться.
- Ты ж с оружием, – на полном серьёзе сказал Вадик.
Егорка с сомнением посмотрел на поникшие камыши.
- Идём, – поторопил Юрка. – Нет там ничего.
Под сенью леса тишина обрела физический вес. Она легла на плечи многопудовой гирей, сковав всяческие движения. Растительность под ногами практически не встречалась. Только прелая листва и, кое-где, побеги папоротника. Поваленных деревьев тоже не было. Те, которым вышел срок, лишь покосились, опершись на тела своих растущих сородичей. Походило на ратное поле, после финальной битвы: уцелевшие исполины зачехлили оружие и скорбно выносили тела своих павших товарищей, не желая оставлять их на растерзание хищникам.
- По ходу, бурей наваляло, – заметил Вадик, оглядываясь по сторонам.
- Так не было никакой бури, – прошептал Ярик.
- Может с того года ещё, – пожал плечами Юрка.
- Навряд ли, – качнул головой Вадик. – Они бы сгнили и попадали – я про стволы. А тут на некоторых даже листва сохранилась. Странно...
- Хватит, а, – заныл Ярик. – Можно без вот этих твоих комментариев?
Вадик не обратил внимания на просьбу друга, принялся внимательно изучать лесную подстилку, в поисках ориентиров.
- Мы тут вчера наследить прилично должны были, – сказал Юрка.
- Это ещё мягко сказано, – согласился Вадик. – Мне от родичей так влетело за обувь! Думал, запрут на неделю.
- Ребята, смотрите! – Ярик наклонился и подобрал что-то с земли.
- Чего там? – спросил Вадик.
- Вот, – Егорка протянул жёлто-синюю заколку. – Иринкина вроде...
- Она же с бантами вчера была, – осторожно заметил Юрка.
- Да мало ли... Может так просто в кармане таскает, – предположил Ярик. – Точно её – я видел такую!
- Так а чего же тогда следов нет? – задумался Вадик.
- Эх ты, Шерлок Холмс, – Юрка почесал затылок. – В каком направлении идти, помнишь?
- Туда, – Вадик, не задумываясь, махнул рукой в глубину леса.
- Значит так, – Юрка закусил фалангу пальца. – Сейчас расходимся метров на двадцать и медленно прочёсываем территорию. Двигаемся змейкой, чтобы ничего не пропустить.
- Как грибы искать! – усмехнулся Ярик.
- Да, как грибы, – кивнул Юрка. – Может ещё что найдём.
Ребята разделились.
Вадика решили оставить по центру – он, как-никак, мог сойти за аборигена. Себе Юрка выделил левый фланг, тот что пониже; Ярика отправили на противоположный, более сухой, чтобы не уделался.
Хотя этот и там найдет, в чём вымазаться, – уж так устроен.
Под ногами снова захлюпало. Низкие ветви чертили по волосам, изредка проскальзывая за шиворот. По спине текло. Дышать было тяжело, то и дело возникал астматический кашель. А ещё по-прежнему давила тишина. В голове скакали разрозненные мысли. Непонятное кровотечение... Отставшие часы... Цветок папоротника... Крик в ночи. Белый силуэт – призрак.
«Папа...»
Юрка не знал, почему прошептал именно это слово.
Наверное, просто отчаяние. Причём такое, какое бывает, когда и впрямь – край. Не на что больше надеяться, не от кого ждать помощи, некому пожаловаться. Вот и лезет в голову невесть что. А тьма, она такая... Дай только повод, тут же материализуется во что-то знакомое, виденное раньше... Или в живого человека, которого больше нет рядом. Например, в отца...
«Но кто же тогда кричал, если не я? И кого именно звал?..»
Юрка в конец запутался. Вопросов была уйма, а вот где искать на них ответы – мальчик не знал.
Над головой что-то прошелестело.
Юрка остановился. Медленно задрал подбородок. Прислушался.
В ветвях дерева что-то притаилось. Оно смотрело из-за сучьев на Юрку, и мальчик отчётливо чувствовал это пробирающий до костей взгляд.
«Как рентген... Точнее томограф, даже керамические палочки под лобной костью стучат».
Юрка резко оглянулся, в поисках друзей.
Вадик ушёл далеко вперёд – слышались лишь редкие скрипы сучков под его ногами. Ярика не было видно и вовсе за пригорком.
Юрка почувствовал на спине мурашки. Это ещё не была апатическая жуть, что сковывает по рукам и ногам, но что страшно было – это точно. Да и кто не испугается в лесу, оказавшись один на один невесть с чем?
«Как там Вадик говорил?.. Помощи ждать будет не от кого? Истинный страх?.. Оно и верно. Это тебе не пикирующий самолёт, в котором есть надежда на мастерство пилотов. И даже не тонущий корабль, со спасательными шлюпками. Разве что космический челнок, подвергшийся разгерметизации, или подводная лодка, давшая течь... Та ещё жуть!»
Юрка снова глянул вверх и тут же повалился наземь – в лицо кинулось что-то серое и шипящее. В ушах захлопало, свет заслонился мельтешащей перед глазами тенью, а душа и вовсе ушла в пятки! Такое ощущение, что дереву наскучило наблюдать за любопытным мальчишкой, вот оно и попыталось огреть незваного гостя колючими ветвями. Причём метило исключительно в глаза, чтобы больнее было. Как хищник.
Юрка и сам не понял, как смог до такого додуматься. На первый взгляд, чушь несусветная, хотя, с другой стороны, так похоже на правду!
Бешеное дерево – коронный номер цирка под названием «как мы исследовали топь»!
Юрка вскинул руки и попытался заслониться.
В лицо проорали, обдав запахом гнили, и сразу всё успокоилось: тень исчезла, лишь где-то высоко хлопали громадные крылья. Юрка поднялся с земли, стряхнул с груди перья, попятился, ожидая повторной атаки. Однако её не последовало.
- Проклятая гадина.
Всего лишь птица. Большая обозлённая птица, потерявшая страх.
Юрка попытался припомнить, когда в последний раз, на его памяти, пернатые нападали на человека. Всякие там страусы, индюки и петухи – не в счёт. Им это по статусу положено – быть вредоносными. А вот как быть с обычными лесными птицами?..
- Гнездо, – прошептал Юрка, рассматривая крону дерева. – Скорее всего, с птенцом. Это всё объясняет.
Однако разглядеть в листве ничего не удалось.
Юрка сплюнул от досады и собирался было продолжить поиски, как вдруг услышал дикий визг из-за пригорка.
«Ярик!»
Юрка не успел додумать мысль, а ноги уже несли его вверх по склону. В голове на стремительной карусели вертелось одно и то же: что-то случилось с Егоркой, причём непременно ужасное, потому что от встречи с каким-нибудь там ужом или птицей, так орать не станешь! А значит, нужно подготовить себя к встрече с чем угодно.
Юрка затормозил. Отломил от ближайшего дерева сук побольше и снова устремился вперёд и вверх.
Лесная подстилка пружинила, ветви хлестали по голове... извивались под ногами корни...
Юрка не поверил глазам, но ему тут же доказали, что всё так и есть. Сыграл, как лассо, неприметный хлыст и мгновенно скрылся под землёй – ни борозды, ни рытвины, ни канавы. Словно прошёл сквозь толщь земли – наружу и обратно! А Юрка растянулся на прелой листве, не понимая, что на него напало. Ну не могло из земли ничто выскочить! Ведь нечему. Да даже, если и выскочило, куда потом подевалось, после того, как сбило с ног?!
Юрка помотал головой. Подобрал оброненную палку, снова заспешил. Теперь он бежал, смотря под ноги. Думал, что так избежит очередных неприятностей. Точнее предотвратит их. Не вышло. Как только подъём закончился, на Юрку заново что-то налетело. Сбило с ног, взвизгнуло, и отлетело в сторону... Спустя какое-то время послышались болезненные стоны.
Юрка тёр отбитый лоб – досталось изрядно, точно быть шишке!
- Ты чего, как припадочный носишься? – послышался откуда-то со стороны недовольный голос Вадика.
Юрка оглянулся, силясь игнорировать звон в ушах.
Вадик сидел в полуметре от него и слепо изучал сломанные очки.
- Влетит теперь, – заключил он, бережно засовывая погнутую дужку под клапан кармана. – Ты это чего удумал?
Юрка покосился на палку.
- Ярик. Ты разве не слышал?
- Слышал, – Вадик медленно поднялся. – Наверняка опять глупости какой-нибудь испугался.
- От глупости так не орут.
- Ярик ото всего так орёт. Помнишь, как он боялся в чащу лезть? Вот результат.
- Да тут фигня какая-то творится, – развёл руками Юрка. – На меня птица только что напала, а потом...
Юрка не успел закончить – хотя он и не знал, как это следует сделать, дабы не сойти за сумасшедшего.
Снова заорал Ярик:
- Ребята! Где вы?! Помогите!!!
Вадик тут же посерьёзнел.
- И впрямь что-то не то, – медленно проговорил он, сжимая покрепче Юркину дубинку.
- Дай сюда! Не видишь ведь ничего без очков!
Вадик послушно вернул орудие, прошептал:
- Так что там на тебя напало?
- Птица. С дерева кинулась, чуть лицо не содрала, тварь! А потом смылась.
- А ты уверен?
- В чём?
- Что смылась.
Друзья переглянулись и кинулись в предполагаемом направлении орущего во всю глотку Ярика.
Бежать долго не пришлось. Деревья расступились, поверхность земли резко ушла из-под ног, обозначив небольшую яму с рыхлыми берегами. Юрка кое-как затормозил, но слепой Вадик налетел сзади, и ребята кубарем скатились вниз, под откос. Тут вдобавок сбили с ног Ярика, устроив куча малу.
Чертыхаясь, Юрка сбросил с груди непонятно чьи ноги, сел, огляделся по сторонам. Яма была небольшой. Метра два в глубину, а диаметром не больше десяти. Точно в центре высился небольшой бугорок – со стороны очень походило на кратер от падения метеорита. По окружности берега плотным кольцом выстроились вековые деревья – словно тюремные надзиратели, или зрители, в предвкушении интересного зрелища. Юрка мотнул головой, силясь упорядочить мысли. Нет, когда они были наверху, деревья не стояли так плотно. Было даже светлее. Сейчас же над головой сгустились самые настоящие сумерки.
Юрка невольно сглотнул.
- Вот оно, – прошептал Вадик, озираясь по сторонам. – Только коряги нет. Я, наверное, сломал её вчера, когда под горку слетел.
- Да и папоротником никаким не пахнет, – заметил Юрка, недобро косясь на деревья.
- А этих вы видели?! – Ярик сжался на корточках и стрельнул глазами по шелестящим кронам.
Юрка хотел переспросить, что именно Егорка имеет в виду, но так и застыл с открытым ртом, не в силах что-либо сказать.
На суках в листве затаились тени. Зловеще поблескивали глаза-угольки. Изредка шуршали крылья. Осыпалась кора.
Юрка принялся на ощупь искать оброненную палку, но той и след простыл.
- Чего ещё? – спросил Вадик, близоруко щурясь.
- Тсс, – в один голос зашипели Юрка и Ярик.
Вадик вконец растерялся.
- Да чего происходит-то? Я же не вижу ничего!
- Умолкни, а, – процедил сквозь зубы Юрка. – Мы тут не одни.
- Это как понимать?
- Да как хочешь, так и понимай. Только говори шепотом и резких движений не совершай, – Юрка искоса глянул на Ярика, стараясь не терять из виду теней; однако это оказалось невозможным, потому что тени были повсюду. – И давно так?
Егорка нервно пожал плечами.
- Не знаю. Я пока наверху был, не видел ничего. А как спустился... Как оглянулся... Повсюду глаза эти... И за мной следят... Я думал всё, кранты, – Ярик икнул.
- Успокойся, они не нападут, – Юрка отчаянно скакал взглядом по комьям земли, в поисках чего угодно, чем можно было бы отбиться.
«Вот оно!»
Юрка всё же удержал себя на месте. Оброненная палка торчала на самом верху – как шест прыгуна в высоту, – воткнутая в землю.
«И как только не напоролись?..»
Теней и глаз в этом месте было значительно больше. Значит их всё же опасались, раз так усердно не желали подпускать к единственному оружию. Хотя на деле всё могло подчиняться воле случая, а тогда и вовсе не поймёшь, что к чему.
- Чего им от нас надо? – продолжал пищать Ярик, всё сжимаясь и сжимаясь, словно желая и вовсе исчезнуть, нырнув внутрь самого же себя.
- Ничего не надо, – как мог спокойно ответил Юрка. – Любопытные просто очень.
- Так ведь на тебя ж напали, – выпалил Вадик и тут же прикусил язык.
Раскачивавшийся до этого Ярик замер с широко раскрытыми глазами и заскулил.
Юрка хлопнул себя по лбу: мол, сейчас начнётся!..
Вадик кисло улыбался, целиком осознавая проявленную оплошность.
- Начнём с того, что на меня никто не нападал, – тихо проговорил Юрка, смотря в глаза Егорке. – Я просто птицу в гнезде вспугнул, вот она и шарахнулась прочь, чтобы чужака подальше от птенцов увести. Понимаешь, Ярик? А на пути я стою... Вот она на меня и налетела.
«Как всё, оказывается, просто. Только почему ответы стали приходить только сейчас? Ну конечно: ведь эти ответы – ложные! Ты просто хочешь успокоить перепуганного в усмерть Ярика – или всё человечество??? – а попутно начинаешь верить и сам».
Ярик сглотнул.
- Тогда чего они пялятся? – прошептал он, давясь нервной одышкой. – Нам же не нужны их птенцы. Мы совсем за другим пришли.
- Наблюдают, – подхватил эстафету Вадик. – Откуда им знать... может мы хулиганы, какие, которым только и надо, что гнёзда разорять.
Юрка подивился выдержке друга. Одно дело, когда видишь ужас собственными глазами и пытаешься кого-то успокоить, и совсем другое, когда понятия не имеешь о царящей кругом опасности и всё равно поддерживаешь более слабого, опираясь лишь на слова товарища.
- Успокоился? – спросил Юрка дрожащего Ярика; тот в ответ кивнул. – Тогда делаем так: медленно, стараясь не шуметь, поднимаемся наверх, по очереди обходим эти деревья и возвращаемся в город. Без паники и криков. Уяснили?
Егорка быстро закивал: ему сейчас требовалась любая цель или задача маршрута, лишь бы не находиться на месте, созерцая безликие тени. Но с Вадиком вышли проблемы.
- А папоротник как же? – спросил он, оглядываясь на холмик в центре ямы. – Обидно так просто уходить. В третий раз уже с пустыми руками.
- Нет тут никакого папоротника, – отрезал Юрка, преграждая Вадиков взгляд. – Даже если и был, сейчас нету. А нам выбираться нужно, по добру.
Вадик поник.
- Ребята, смотрите!
Юрка глянул на Ярика, который указывал вытянутой рукой ему за спину; резко обернулся.
С холмиком происходило что-то странное. Хотя это и не холмик был уже – кучка чего-то вязкого, похожего на грязь. Возвышенность постепенно расползалась, тонула, как весенний лёд в талой воде. Вот уже просто дрожащая лужица, вроде жидкой ртути, только чёрная. Утробно булькнуло, как в болоте.
Юрка вздрогнул. Ничего не понимая, глянул на друзей; Вадик подался всем телом вперёд, силясь хоть что-нибудь разглядеть; Ярик, напротив, неуклюже пятился вверх по склону, спотыкаясь о комья земли, но каким-то чудом сохраняя равновесие.
Юрка вновь обернулся.
Поверхность лужицы пузырилась, словно под землёй проснулся грязевой гейзер. Пахнуло болотным смрадом. Откуда не возьмись, появился туман – повис тонкой пеленой над самой землёй на уровне колен. Юрка и сам невольно попятился. Однако молочная субстанция не чинила вред, просто растеклась по дну ямы, поглотив всё под ногами.
Вверх взметнулся фонтан из брызг и грязи. Что-то протяжно зарокотало. Земля под ногами дрогнула, как при извержении вулкана.
Юрка упал в молочный кисель. Глаза залепило грязью, так что ничего не разглядеть. Дно продолжало заходиться в конвульсиях, словно лёгкие больного туберкулёзом. Где-то поблизости протяжно ревел Ярик.
Юрка кое-как прочистил глаза... Лучше бы он этого не делал. Из пузырящейся жижи росло дерево... Точнее коряга с множеством уплотнений, из которых, по всей видимости, должны были прорости стебли. Хотя последними пока и не пахло. Верхушка коряги напоминала когти хищника. Пять торчащих в разные стороны сучка, оканчивающихся металлическими наконечниками – как напёрстки, только неимоверно острые!
Юрка мотнул головой, гоня прочь наваждение. На всякий случай вновь протёр кулаками глаза. Распахнул дрожащие от страха веки, но ничего не изменилось. Хотя... Вадик зачем-то шёл к непонятной коряге, теребя комбинезон за клапан кармана. А коряга тянулась в ответ. Завязи вовсе не были завязями – это были суставы, а всё в целом, очень походило на клешню засевшего под землёй чудовища! Но Вадик, естественно, не видел этого. Пока не видел.
Юрка хотел закричать, но кричать оказалось нечем. Воздух куда-то делся, во рту пересохло, а в горле застрял ком непонятно чего.
Дальнейшие события Юрка помнил смутно. Наверное, потому что все его действия были спонтанными. Вот он вскакивает, срывается с места. Тянется за беспечным Вадиком, который так похож на оболваненного бандерлога. Краем глаза видит, как манит к себе, издеваясь, не то коряга, не то клешня... как мельтешат в кронах деревьев тени с глазами... как всё плотнее смыкаются ряды стволов... как клубиться под ногами туман... как Ярик сползает вниз по склону, страшась происходящей наверху вакханалии...
До Вадика Юрка дотянуться не успевает... но тот всё же подносит к глазам погнутую дужку очков. Какое-то время стоит, никак не реагируя на беснующуюся над головой клешню, с наконечников которой брызжет что-то густое, напоминающее ртуть. Потом оборачивается, и Юрка видит маску ужаса, заслонившую лицо друга!.. И Юрка не знает, что делать, потому что делать нечего: не на что надеяться, не от кого ждать помощи, некуда бежать – или как там рассуждал сам Вадик?!
Хотя какая теперь разница...
Занятый ненужными мыслями, Юрка забвенно наблюдает за тем, как клешня проносится над его головой и хватает за ногу орущего во всё горло Ярика. Хватает и тут же подбрасывает вверх, как какого-нибудь котенка. Затем ловит в воздухе и уже волоком тащит к кипящей луже... После непродолжительного провала в памяти, они вдвоём с Вадиком пытаются за руки вырвать Егорку из лап болотного монстра. Однако силы не равны, и ребята уже втроём волочатся по земле, точно марионетки злобного кукловода, который наматывает игровую нить на вагу, давая понять, что спектакль закончен. Юрка из последних сил пытается сопротивляться, но ударившись головой о ком земли, проваливается в вязкую жижу. Он, в буквальном смысле слова, вязнет в трясине, погружаясь всё глубже и глубже, навстречу безумию...
Внезапно всё прекратилось.
Юрка приоткрыл веки и на какое-то время ослеп – приглушённый кронами деревьев свет показался ярчайшей вспышкой, больно резанувшей по сетчатке глаз. Вокруг всё успокоилось. Не было безумного движения. Не было диких криков Ярика. Не было коряги. Не было вообще ничего, кроме света.
Потом свет заслонился, и Юрка узнал знакомое лицо, склонившегося над ним человека.
- Игнат... Как же ты вовремя. Нас почти утащили.
Игнат улыбнулся улыбкой святого, откинул со лба седины, протянул руку.
- Идём, Юра. Началось. Нам нужно спешить.
- Что началось? – спросил Юрка, сквозь нарастающую в голове боль.
- Началось безумие. И только ты в силах прекратить это.
- Я? Но почему?
- Ты должен остановить отца, иначе этот мир рухнет.
Юрка, ничего не понимая, протянул руку.

ГЛАВА 6. ЗА ОРБИТОЙ НЕПТУНА.

Релятивистский межпланетник «Икар» оставил за кормой систему Нептуна. Вокруг распростёрлось легендарное Облако Оорта. Пояс Койпера, загадочная Седна, таинственный монстр – они были уже совсем рядом.
Солнце давно поблекло, превратившись в яркую звезду. В одну из многочисленных искр, мерцающих за стеклом иллюминатора в извечной тьме. Очередь в исповедальню исчезла. Она начала редеть уже на орбите Юпитера, энергию гравитационного поля которого «Икар» использовал для увеличения скорости, – такой манёвр позволил сберечь топливо, столь необходимое по ту сторону горизонта... За Сатурном у двери исповедальни лишь мялись, не решаясь ступить за порог. Теперь даже не подходили и старались, по возможности, не думать. Тем более, не говорить в присутствии кого бы то ни было, чтобы не разворошить чувств.
Какой бы непоколебимой ни была вера, всегда найдутся факты или события, которые смогут её подорвать. В случае с современным человечеством, одним из таких факторов оказался безудержный прогресс. Событием – стремление встать вровень с богом и заглянуть за грань. Человек новый не представлял, что именно ждёт его за горизонтом. Он понятия не имел, что может случиться после падения хотя бы одной из печатей. Он даже не задумывался о том, что явится из глубин космоса, когда переломится грань дозволенного. Однако тот факт, что ему развязали руки, неимоверно окрылял, заставляя позабыть страшные главы священного писания.
Подорогин вздохнул.
Он видел – все видели, – как у некоторых членов экипажа, по мере удаления от Земли, на шеях стали появляться цепочки и бечёвки. Что именно они поддерживали, никто не знал. Хотя догадывались все. А Грешник и вовсе умудрялся читать на вахте Библию. Камеры внутреннего наблюдения всё фиксировали, но судовой психолог оставался безучастным, потому что и сам усомнился в верности услышанных перед полётом догм. Молчал и капитан, методично фиксируя всё в свой журнал.
Людям хватило десяти лет полёта, чтобы снова поверить в Бога. Потому что чего-то другого попросту не оставалось. Видеописьма месяцами шли до Земли. Годами обратно. И хотя время на «Икаре» текло немного быстрее земного – ввиду релятивистских законов, – томительное ожидание весточки из дома казалось бесконечным... Как и распростершийся за обшивкой космос. Оттого-то и опустела исповедальня. Потому что космонавтам хватало и душевного мрака, а свет от далёкого Солнца уже давно не согревал.
Подорогин не знал, что привело его сегодня в исповедальню. Скорее всего, отчаяние. Осознание того, что обратного пути нет.
Понятие «исповедальня» ввёл Грешник – поначалу все смеялись и шутили... потом стало не до веселья, а название так и сохранилось. Космонавты приходили сюда, чтобы смотреть сначала на удаляющуюся Землю, потом на уменьшающееся Солнце и, наконец, на раскинувшийся повсюду мрак, мысленно представляя, что где-то там, за сотнями миллионов километров, осталась их прежняя жизнь. Жизнь, которой уже не вернуть.
Автономный модуль «Глаз» вращался вокруг обшивки на телескопическом манипуляторе, который позволял поддерживать скудную гравитацию в пределах от 0,25 до 0,55 же. Да, здесь можно было просто сидеть, наслаждаясь тем, как от головы на какое-то время отливает кровь. Лишняя кровь. Та, которая на Земле, под действием сил гравитации, должна питать кислородом органы и ткани, находящиеся ниже диафрагмы. В космосе же данная физиология нарушалась напрочь, отчего казалось, что голова наполнена жидким гелием и вот-вот лопнет, не снеся избыточного давления изнутри.
Подорогин потянулся, чувствуя, как скрипят от продолжительного бездействия сухожилия. За время полёта он сбросил половину своего веса. Кости тоже стали тоньше, поскольку не воспринимали прежней нагрузки. Складывалось впечатление, что надобность в скелете попросту отпала. А это означало лишь одно: даже если появится шанс вернуться обратно, пройтись по земной тверди у них не получится. Мать не примет дитя. Да и родной сын вряд ли признает в этом бледном призраке своего отца.
На правом запястье запищал таймер. Подорогин глянул на кристалл. В голубом мареве мерцали цифры: 22:00 – начало ночной вахты. Пора идти на мостик. Точнее уже давно нужно быть там. Хотя когда в напарниках Грешник, можно ни о чём не беспокоиться – у того на уме лишь Библия, и он даже рад, когда над ухом никто не дышит. Скорее всего, всё свободное время между вахтами Грешник проводит именно на этом самом месте, в исповедальне, глядя в бесконечность, вновь и вновь перелистывая страницы Вечного писания. Того самого, что прилюдно сожги на Земле за день до старта экспедиции, поверив в отсутствие запретов.

- Как реактор? – сразу же спросил Подорогин, опустив приветствие – последние года полтора он ни с кем не здоровался и не прощался. Какой смысл, когда никто и никуда не уходит? Более того, просто бесит. Но Грешник не бесил, он был привычным объектом интерьера, с которым можно поговорить ни о чём, не опасаясь того, что тот вдруг полезет в душу.
Грешник неопределённо покрутил запястьем – как ребенок, немо сообщающий родителю: всё более-менее. Мысленно он пребывал далеко. В евангелиях, стихах, главах. За чертой рационального, в дебрях священных канонов и молитв.
Подорогин склонился над монитором бортового компьютера. Окно программы управления полётом было развёрнуто на весь экран. Пароли, авторизация, права доступа – давно отошли на второй план. Смены просто менялись, как на земле сменяются дневные сутки, времена года, эпохи. Капитан и тут закрывал глаза на проступки подчинённых. На финише пути ему было всё равно – как и всем остальным, – потому что он так же, как и все знал: такой, какой видел Землю прежде, он её больше не увидит. Возможно, увидит в некоем ином свете или ракурсе, но это будет совсем не то. Блеклая подделка, пустышка, обман зрения – оно не стоит и пяди плодоносной земли, что легла бы на грудь после смерти.
Реактор был в норме. Уже на протяжении четырёх с половиной лет показатели на экране монитора практически не менялись. Именно столько «Икар» летел по инерции, используя энергию гравитации Юпитера, с выключенной термоядерной установкой, в режиме строжайшей экономии топлива. Вакуумные ловушки водорода были переполнены – межпланетник копил силы для решающего рывка. Рывка в неизвестность.
Подорогин скользнул в кресло штурмана навигации – и впрямь как бесплотный дух, – пристегнулся ремнём, глянул на составленные дневной сменой графики.
- Что-то Кустовой опять намудрил, – сказал он, проверяя расчёты. – Даёт десять месяцев полёта и объясняет это отсутствием водорода в окружающем нас пространстве – якобы, близко невидимое сверхмассивное тело.
Грешник оторвался от чтения. Сказал, не смотря на Подорогина:
- У тебя на сей счёт другое мнение?
- Не мнение, а факт.
Грешник присвистнул.
- Ловушки исчерпали доступный лимит, – подождав, сказал Подорогин. – Неужели так сложно свериться с другими показателями или спросить? Водорода за бортом – в избытке, насколько может быть в этой части Солнечной системы. Просто накопители полны.
Грешник всё же обернулся. Хотя лучше бы сидел, как прежде. Его лицо расплылось в безумной улыбке, похожей на оскал мертвеца.
- Ты хочешь сказать, что осталось не десять месяцев полёта, а больше?.. Хм... А теперь сам подумай: смог бы ты это повторить остальным? – Грешник снова умолк, думая о чём-то своём. – Люди стали мало общаться. Простой разговор всё чаще перерастает в склоку. Все ненавидят друг друга, разве ты не видишь этого?
- Это всё из-за неопределённости.
- Зато как они все сюда рвались.
- А ты разве нет?
- Я лишь хотел посмотреть, чем всё закончится.
- И как, доволен?
Грешник качнул головой.
- Всё только начинается.
Подорогин уставился в иллюминатор наружного обзора. Седна повисла точно по курсу. Кровавое семя, так похожее на бьющееся во мраке сердце.
- Как думаешь, что случится, когда падут печати? – Голос Грешника почему-то дрогнул.
- О каких печатях ты говоришь?
- О тех самых, что прописаны в заповедях... и законах божиих.
- Мне кажется, ты наиболее осведомлён в данном вопросе, нежели я.
- Хотелось бы услышать мнение дилетанта.
- Почему ты веришь во всё это?
- А во что ещё верить, когда вокруг вечная ночь? И обозлённые демоны под маской живой плоти...
- Уповать на чудо тоже опрометчиво.
- А я и не надеюсь на чудо. Скорее, на избавление. Похоже, мы слишком далеко зашли в своём стремлении познать непознанное.
- О чём ты?
Грешник помолчал. Потом всё же ответил:
- Не просто же так Он установил на Земле печати.
- Ты о боге? – Подорогин опасливо огляделся; он знал, что все разговоры на мостике записываются.
Хотя... Какая разница? Особенно теперь.
- Знаешь, кем была Седна при жизни? – вдруг спросил Грешник.
Подорогин лишь отрицательно мотнул головой.
- В эскимосской мифологии, Седна – великий дух, возможно, богиня, хозяйка морских животных, особенно млекопитающих. Согласно преданиям, живёт в Адливуне, эскимосском царстве мёртвых, и управляет им. Часто является мифической создательницей или разрушительницей всего сущего, – Грешник вздохнул. – Согласно одному из мифов, Седна, подобно ундине, была дочерью бога-создателя Ангуты и его женой. Она была такой большой и прожорливой, что ела всё, что находила в родительском доме, и даже сгрызла одну из рук отца, пока тот спал. Улавливаешь, к чему это я?.. Согласно же другим версиям мифа, она взяла себе в мужья пса. После инцидента Ангута так рассердился, что выбросил её из каноэ. Седна уцепилась за борт, но Ангута отрубил её пальцы один за другим. Она утонула и попала в царство мёртвых, став владычицей глубоководных чудовищ, а её огромные пальцы стали тюленями, морскими львами и китами, на которых охотятся эскимосы... Хотя мне больше по душе миф, который утверждает, будто бы Седна была красивой, целомудренной девушкой, обманом завлечённой замуж злобным птичьим духом. Когда отец попытался спасти её, дух разозлился и вызвал ужасный шторм, угрожавший погубить людей отца. В отчаянии тот бросил дочь в бушующее море. Ничто не напоминает?
Грешник умолк. Как и Подорогин уставился в обзорный иллюминатор на побагровевшую от смущения Седну. На мостике повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шуршанием кулеров внутри панелей управления.
- Так к чему всё это? – спросил спустя какое-то время Подорогин. – Я думал, ты веришь в христианского бога, а не в языческое божество, скорее даже дух?
Грешник вздрогнул.
- Брось, неужели не понял? Различные легенда дают разные объяснения её смерти от рук отца. Иногда она невинная жертва, – словно святая, – иногда оказывается, что заслуживает наказания за жадность или какой-нибудь другой плохой проступок, – как грешница. Однако все истории сводятся к тому, что Седна сошла в глубины океана, став владычицей морских существ, – то есть, оказалась низвергнутой, как простой человек, но занявшей место на вершине эволюционной цепочки другого мира, понимаешь?
Подорогин облизал пересохшие губы.
- Ты хочешь сказать...
- Ты ведь не веришь в Библию, и я привёл тебе иной аргумент.
- Но ведь...
- Да, всё очень похоже. Но знаешь, что во всём этом самое страшное?
Подорогин отрицательно мотнул головой.
- Что, так или иначе, Седна стала жизненно важным божеством, истово почитаемым охотниками, зависящими в добывании пищи от её доброй воли.
- О, господи... – невольно прошептал Подорогин, чувствуя, как по всему телу рассыпаются холодные мурашки. – Но ты ведь не думаешь, что всё обстоит именно так? Они ведь не могли нами воспользоваться.
- Руководители проекта послали «Икар» именно для этого. Чтобы найти отца, что низверг с небес наших предков.
- Но зачем им это нужно?
- Неужели ты не понял и этого? – Грешник разочарованно качнул головой. – Здесь, на корабле, нам хватило каких-то десяти лет для того, чтобы превратиться в зверей. Только потому, что нам не во что верить. Рано или поздно, это случится и на Земле. Атеизм, по своей природе, тоже бог, только отождествляемый вовсе не верой, а, наоборот, отрицанием. Сухими понятиями и определениями, которые рано или поздно заведут в тупик. Человек духовен, пойми! Ему плохо вдали от родителей. А те, кто организовали эту экспедицию, хотят уничтожить их, чтобы стереть все доказательства божественного происхождения. Ведь они верят в науку, верят фактам, которые утверждают, что создателя нет.
Грешник умолк.
- Но, возможно, никакой чёрной дыры тоже нет. Откуда такая уверенность, что монстр где-то рядом?
Грешник улыбнулся подобно Люциферу.
- Поверь, он ближе, чем ты думаешь. Я чувствую его. К тому же, ты думаешь, кто-нибудь задался бы целью отправить экспедицию к границам Солнечной системы, не будь уверенным в правоте собственных выводов? Брось, это же смешно... и дорого.
- Так что будет, когда падут печати? – глухо спросил Подорогин.
- Приду те, от которых Отец уберёг нас века назад, когда мы доверили Ему наши жалкие души. Ведь до этого власть на земле принадлежала тварям... А как бы ты сам повёл себя, если бы тебя выгнали из обжитой квартиры и врезали в двери новые замки?
Подорогин пожал плечами.
- Не знаю, как ты, а я бы, на их месте, не на шутку разозлился, – Грешник захлопнул переплёт Библии и недвусмысленно посмотрел на напарника.
Подорогин взглянул на часы – глупо, но за десять лет он так и не решился их подвести, словно это элементарное и рациональное действие могло на что-то повлиять. Однако самое страшное, заключалось в том, что за время полёта, стрелки больше не отстали ни на секунду. Часы шли, как заговорённые, – в «Хроносе» понимали толк в создании точных приборов, – но тогда что стало причиной кошмара, случившегося непосредственно перед стартом экспедиции? Происки небесных сил, или же каверзы тех, что пытались вернуться обратно, на отнятые территории, используя для этого все доступные способы? И, если Грешник прав в своих суждениях, относительно того, чему именно принадлежала Земля в момент своего рождения из газового облака, – как далеко готовы пойти неизвестные науке существа, дабы вернуть всё на круге своя? Да и нужен ли им, вообще, человек разумный?
Подорогин почувствовал в груди холод.
- Так ты считаешь, что твари всё же существуют?
- Твари существовали во все времена, – эхом отозвался Грешник.
- Нет. Я о тех, что упоминаются в Библии.
- Дьявол, бесы, демоны?..
Подорогин судорожно кивнул.
- Это же иррационально, – добавил он, слыша, как оживает на приборной панели сигнал зуммера опасности сближения с неизвестным объектом.
- А это, по-твоему, нормально? – заметил Грешник, толкая локтём джойстик системы автоматического управления креслом.
Подорогин вяло надавил клавишу, включая наружные камеры.
- Снова эти огни...
Грешник застыл у последовательности выстроенных друг за дружкой мониторов – внешние камеры крепились на обшивке, в шахматном порядке, от капитанского мостика до силовой установки с внешним модулем термоядерного реактора, предназначенным для захвата атомов водорода, которые обогащались системами корабля и использовались в качестве термоядерного топлива. Фокусы камер пересекались, что позволяло видеть панорамную картину всего, что происходит снаружи. Поначалу мало кто понимал идею конструкторов – смысл смотреть просто так во мрак, когда на борту установлено новейшее навигационное оборудование, вплоть до нейтринного радара, способного «заглянуть» даже в лоно сверхмассивного космического объекта? Да, не в нутро чёрной дыры, но и близкого знакомства с Юпитером экипажу «Икара» хватило вполне!
Так или иначе, вскоре после отлёта со станции «Перевал», появилась эта аномалия – круглые шары разного диаметра, ярко-белого цвета, что возникали из ниоткуда, какое-то время вились вокруг межпланетника, засвечивая объективы камер, после чего просто исчезали, словно ничего и не было. В радиоэфире при этом царила непонятная вакханалия звуков, пробивающаяся сквозь стандартный «белый шум» ненастроенного на волну передатчика. Радары ничего не фиксировали, снимки не получались, домыслы противоречили логике. На Землю ничего не отсылали, опасаясь быть неправильно понятыми и отозванными... Затем просто привыкли. Шары не чинили вреда, такое ощущение, просто наблюдали. Кое-кто предположил, что это некая, малоизученная форма жизни, способная существовать в открытом космосе, не страшась ни абсолютного нуля, ни смертоносной радиации, ни вакуума. Другие отвечали, что даже если шары разумны – скорее, имеют некие задатки интеллекта, – они не в состоянии установить контакт с землянами, потому что наши жизненные формы слишком отличаются друг от друга.
За играми шаров во тьме стали просто наблюдать, как за плясками заплутавших на Земле светлячков.
- Сколько сегодня? – спросил Подорогин, не желая больше прислушиваться к тишине.
Грешник странно улыбнулся.
- Опять этот большой... А под углом к нему, чуть ниже, ещё четыре поменьше выстроенные в линию, и самый маленький – отстаёт на пару градусов. Занимательно.
- Что именно? – заинтересовался Подорогин.
- Именно эти могут говорить.
- Ты это о чём сейчас? – Подорогин подозрительно уставился на Грешника; тот подмигнул.
- Знаешь, я в детстве увлекался радиоастрономией – даже свой приёмник смастерил, чтобы с крыши дома принимать сигналы далёкого космоса...
- И что, принял?
- Смеёшься? – Грешник тут же посерьёзнел. – Мне же всего двенадцать лет тогда было... Что я мог смастерить из допотопного радиоприёмника? Если только мечту быть рано или поздно кем-либо услышанным... или чем-либо.
- Неужели совсем ничего?
- Отчего же... – проникновенно отозвался Грешник, пристально следя за метаниями шаров. – Я слышал голоса, вздохи в радиоэфире, чей-то шепот и даже плачь. Но вряд ли эти звуки были порождены в глубинах холодного космоса.
- А вдруг?
Грешник покачал головой.
- Из-за «солнечного ветра» атмосфера Земли сильно загрязнена ионизированными частицами. Да и в современных мегаполисах, из-за большого количества электроники, наводятся мощные электромагнитные поля, мешающие дальнейшему распространению радиолуча. Так что моей мечте уже изначально не суждено было сбыться.
- Так зачем пошёл в космонавты? Не лучше ли было заняться любимым делом – слушать далёкие миры?
Грешник скривил челюсть.
- Да, так, возможно, было бы лучше – для меня. Но я слишком рано понял, что всех нас дурят. По эту грань нельзя никого услышать. Потому что человечество просто закрыли – заперли в клетке или в кольце. Не знаю почему, не спрашивай. Возможно, чтобы уберечь, а может быть, страшась нас самих.
- Дико звучит, – сухо заметил Подорогин.
- Отнюдь, – кисло улыбнулся Грешник. – Чуть более ста лет назад некоторые философы на Земле считали, что причина постоянного стремления что-то преодолеть, заключается вовсе не в любознательности человека и даже не в его попытке что-то кому-то доказать. А в его дьявольской сущности. Ведь именно за попытку встать вровень с богом дьявол и оказался в столь незавидном положении. Хм... А теперь, то же самое задумал и человек.
Грешник умолк. Тронул рукоятку джойстика. Переместился к коротковолновому радиопередатчику.
- Солнечная система – не вечна, – задумчиво сказал Подорогин, наблюдая за тем, как группа шаров зависает над одной из камер, отчего на экране монитора появляются блики. – Нам нужно что-то предпринимать, иначе весь род людской попросту вымрет.
Грешник никак не отреагировал на слова напарника, продолжив усердно корпеть над вареньером поиска частот.
- Так что там на счёт разговора с шарами? Мы слегка удалились от темы...
- Где они сейчас?
Подорогин склонился над мониторами.
- У грузового шлюза.
- Смотрят внутрь?
Подорогин покосился на Грешника, как на душевнобольного.
- Что? Повтори? – сказал он, включая внутреннюю камеру шлюза, расположенную непосредственно над створками. Но ответа не потребовалось. Шары и впрямь «смотрели» внутрь, так что Подорогин невольно отшатнулся от монитора. Свет болидов сделался не таким ярким, стала заметна тусклая внешняя оболочка, переливающаяся всеми цветами радуги, словно поверхность мыльного пузыря. – Почему ты никому ничего не сказал? – с трепетом проговорил Подорогин, не понимая, что такое происходит всего в каких-то десятках метров от него.
- Я думаю, если бы они захотели, чтобы их услышали все остальные, то непременно добились бы этого. Всё дело в частоте дискретизации...
Шары отозвались яркой вспышкой, и в этот самый момент ожил динамик под потолком:
«Папа! Стой!»
Подорогин почувствовал, как на голове шевелятся волосы. Он знал этот голос. Он не перепутал бы его ни чьим другим на свете!
Подорогин сглотнул ком.
- Юрка...
Грешник рядом судорожно вращал вареньер, но динамик больше не ожил. Шары на экране монитора ярко вспыхнули и унеслись прочь, оставив Подорогина наедине с разрозненными мыслями, относительно судьбы своего уже взрослого сына... да и всего человечества в целом.

ГЛАВА 7. НЕОБЫЧНАЯ ВСТРЕЧА.

Димка попрыгал на одной ноге по скрипучим ступенькам крыльца, спрыгнул на голый пятак, вокруг которого разросся высокий цикорий. В зарослях вкрадчиво пиликал кузнечик – словно чему уча. Димка тут же сообразил, чему именно: оглянулся на ступеньки, подпрыгнул на одном месте, развернув корпус тела на триста шестьдесят градусов. Мол, вон как я могу, если что! Кузнечик тут же умолк, будто обмозговывая только что увиденное. Димка показал язык, улыбнулся и шагнул на тропинку.
В цикории кто-то заворочался, отчего цветки синхронно качнули голубыми соцветиями. Из зарослей выглянула ехидная морда Разбойника. Оскалилась и зашипела, показав жёлтые клыки.
Димка махнул ногой, но кот от такой наглости разозлился только пуще прежнего. Высунулся наполовину и показал когти – мимо такой злюки уж точно без проблем не проскочишь!
Димка почесал макушку, соображая, как быть. Потом резко сорвался с места и кинулся на Разбойника. Кот, видимо, не ожидал такого поворота событий, а потому подскочил на месте, точно брошенный оземь мяч, что-то прогнусавил и поспешил скрыться в душных зарослях – только плаксиво кивнули цветки. Димка свистнул вслед незадачливому охотнику и, не дожидаясь ответной реакции, бодро зашагал по тропинке, вертя головой по сторонам.
Двор основательно зарос – Димка только лишний раз убедился в данности. А это значит, что в доме давно никто не живёт. Почёму? Да вроде бы всё логично: кому придётся по душе хижина на отшибе городка со звучным названием Нижняя Топь? К тому же по соседству с болотом... Дурачков нет! Только обездоленные, на вроде их семьи, вынужденные ютиться где попало, была бы только крыша над головой. Димка покосился на козырёк чердака – туда он пока ещё не лазил, но задумка на уме уже вертелась. Что-то в душе подсказывало: не так просто разместилась на крыше эта старомодная пристройка. Для чего-то она была задумана, не для красоты же. Да и какая тут красота?.. Сплошь убогость, куда ни глянь.
Димка вздохнул: ничего не поделаешь, придётся приспосабливаться, а там видно будет... И с чердаком он обязательно разберётся!
Отец ещё спозаранку укатил в больницу, проведать маму и Олега, – Димку с собой в очередной раз не взял, сославшись на то, что за домом нужно присматривать. Хотя чего за ним присматривать? Ножки, что ли, куриные отрастит, как избушка Бабы Яги, и в лес убежит? Вот уж дудки! Века наверняка стоял и ещё столько же простоит, если лес сам не проглотит его... Точнее топь. Настоящая, а не с названия.
Димка поёжился. Оглянулся по сторонам. Направо и налево – застыл, в безветрии, бурьян. За ним – столбы развалившегося забора. Ещё дальше – такие же недвижимые деревья. Кажется, специально замерли, как бы подманивая. Не поверишь, что идиллия настоящая, подойдёшь, желая развеять сомнения, а тебя, хвать, сучком за шхибот и в топь!..
И поминай, как звали.
Димка мотнул головой.
Со стороны рощи дунул прокисший ветерок, потревожив цикорий и слегка разбавив духоту. Неприятные мысли унесло прочь. По дороге прочухал старенький самосвал, нагруженный стволами вековых деревьев. Поравнявшись с домиком, басисто посигналил – видимо заскучавший в пути водитель так поздоровался.
Димка улыбнулся и охотно помахал в ответ.
Нужно было возвращаться в дом, разбирать вещи – так велел папа. Но разве хочется сидеть целый день под прелой крышей, между обшарпанных временем стен, и вынимать из коробок разные предметы? Да и куда их ставить?.. Мебель, оставленная грузчиками в прихожей, – или на терраске... или как тут вообще комнаты называются? – так и стояла наподобие вросших в пол изваяний, вокруг которых можно только бродить, страшась прикоснуться, потому что может случиться всякое. Раскурочь дом и вещи в день новоселья – не очень-то хотелось. Да и взбучки потом не избежать, с соответствующими последствиями. А Димку, ох как не прельщала перспектива окультуривания здешнего двора.
Так, за шорохом мыслей, Димка невольно удалялся от дома всё дальше и дальше, не замечая, как за ним по пятам крадётся раздосадованный недавней осечкой британец.
«Уж лучше прогуляюсь, – думал Димка, насвистывая под нос незатейливый мотивчик. – Непонятно только, куда папа мог засунуть планшет... Ну, да ладно. Будет возможность оглядеться. А как вернусь, обязательно примусь за вещи – папа всё равно пробудет в больнице до двенадцать. Потом мама спровадит его кормить меня обедом. Интересно, как там Олег?..»
Димка перешёл дорогу. Какое-то время постоял у кованой оградки. Подивился сказочным созданиям на орнаменте. Потом перемахнул через острые конусы металлических прутков и зашагал в сторону болота. Он шёл неосознанно – его манили за собой невиданные персонажи дюралевого узора. А в голове вертелось одно и то же:
«Олег, как ты там?..»

Мальчик шёл неимоверно долго по пепелищу. Хотя пепелищем это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Просто других аналогий в голове не возникало. Вокруг царила пустошь серого цвета: ни росточка, ни стебелька, ни деревца. Животных тоже не было... Как не было и людей.
Он уже давно не испытывал чувства голода – кажется целую вечность. Собственно, столько и шёл по пустоши. Не было усталости. Не хотелось пить или спать. Нужды тоже не было. Как отсутствовала и цель. Мальчик не знал, куда держит путь. Но иногда он слышал голоса извне – они плакали и называли его по имени, которое он забыл. Точнее утратил, оказавшись неведомо где. В такие моменты свинцовое небо раскалывалось напополам – именно через образовавшуюся щель и доносились голоса. Но недолго. Спустя какое-то время, – которое именно тут не имело значения, – полусфера над головой восстанавливалась, голоса стихали, а путь продолжался дальше.
Недвижимое солнце не грело. Оно просто наблюдало, по всей видимости, тоже не зная, зачем.
Мальчик давно привык к рассветам и закатам, которых тут попросту не было.
На заре по небу проносилось огненно-рыжее существо, отдалённо напоминавшее птицу. Огромные крылья сотрясали пустошь. За хвостом тянулись полупрозрачные нити невидимого кукловода – со стороны походило на низкие слоистые облака или на сильно вытянутые галактики, – птицей, вне сомнений, кто-то управлял. Однако кто именно – было не дозволено знать.
Голова с клювом всегда устремлена вперёд, на невидимый ориентир. Из глотки доносится прерывчатый писк, точь-в-точь трель электрокардиографа в стерильности больничной палаты. Когти что-то сжимают: овальное, белое, так похожее...
Существо всякий раз роняло поклажу и взмывало вверх, исчезая в унылой серости. От него оставалась лишь спиральная воронка, вспышки зарниц вдоль линии горизонта, а в зените – бледное солнце. Скорее всего, именно его и несла в когтях птица, освещая себе путь, а уронив, в страхе, поворачивала обратно.
Мальчик назвал тусклое светило «истинным полднем» и шёл на него в никуда – других ориентиров днём у него не было. Ночь же... Она могла сотворить, всё что угодно.
На закате из-за горизонта высовывалась продолговатая морда ужасного чудовища, – скорее всего, рептилии или земноводного. Раздвигались массивные челюсти, и обречённое светило оказывалось вмиг проглоченным. Однако темнее от этого не становилось – освещённость оставалась в одной поре на протяжении суток. Хотя, если время тут не имело значения – как не было рассвета и заката, – соответственно, не имели смысла и «сутки».
Мальчик всякий раз замирал и молча наблюдал страшную картину: «Монстр пожирает светило». В груди что-то копошилось, но он не знал, что это. Наверное, разочарование, хотя мальчик не помнил и его. Какие при нём ощущения. Приходилось самому выбирать путь, а не двигаться на единственный ориентир. Это было трудно. Очень трудно – намного сложнее, чем идти в никуда. Потому что в голове возникали сомнения.
(а что, если я просто хожу по кругу?.. или и вовсе топчусь на месте?.. а светило вовсе не наблюдает – лишь смеётся над очередным путником...)
Так или иначе, но он продолжал «двигаться» – оставаясь на месте можно было легко свихнуться.
И вот, после очередной кормёжки, на фоне скрывающейся за горизонтом головы чудища, мальчик увидел нечто, похожее на гриб. Но это был вовсе не гриб. Однако понял это мальчик не сразу.
Поначалу он шагал, как и прежде, но странный предмет не приближался, словно двигался и сам. Тогда мальчик побежал. Это было легко, ведь он не чувствовал усталости и мог бежать вечность. Постепенно шляпка гриба преобразовалась в крону дерева, а толстенькая ножка – в массивный ствол. Мальчик подивился про себя чуду и припустил во весь дух.
Он остановился у высокого дуба с молчаливой кроной.
Ветви поникли, листья казались пудовыми гирями. На узловатом стволе зияло дупло. Корни впились в основание пустоши так, что не выдернуть. Похоже, дуб стоял тут всегда, потому что понятие «вечность», было слишком поверхностным и размытым для этого места.
Мальчик повременил и подошёл ближе. Кора оказалась потрескавшейся. В некоторых местах попросту вывороченной, словно по стволу лазило что-то массивное и когтистое. Основание дупла находилось в метре над головой. Мальчику пришлось подтянуться на руках, чтобы заглянул. Пахло тухлятиной – внутри явно что-то разлагалось. В носу засвербело – до этого запахов не было никаких. Мальчик не сдержался и чихнул. Во тьме что-то заворочалось. Вспыхнули два жёлтых уголька. Но только неимоверно далеко, за стволом, чего попросту не могло быть.
Хотя могло запросто показаться.
Мальчик опешил. Медленно вынул голову из дупла, стараясь не делать резких движений – он не знал, почему нужно вести себя именно так, но был уверен, что по-другому – никак. Угольки слегка потускнели, принялись раскачиваться вверх-вниз, словно порхали или прыгали... А скорее всего, стремительно неслись навстречу, совершая могучие скачки через невидимые глазу грани и недоступные сознанию пространства!
Повеяло сквозняком – он утягивал внутрь, во мрак дупла.
Мальчик невольно вскрикнул, отстранился прочь, при этом чуть было не упав. Он взмахнул руками, как потерявший равновесие эквилибрист, и нерешительно пошёл вокруг дуба. От увиденного за деревом, его буквально пригвоздило к пустоши. В груди с неимоверной болью стукнуло: тук... А потом ещё раз. И ещё.
Мальчик прерывисто вздохнул и закашлялся. Ноги налились свинцом, всё тело горело, глаза слезились. Мальчик кое-как поборол дурноту, спросил простуженным голосом:
«Кто ты?»
Мальчик перед ним вздрогнул. Попятился.
«Не бойся меня, – тут же сказал мальчик, опасаясь, что тень другого мальчишки сейчас убежит. – Как тебя зовут?»
Мальчик напротив помотал головой, словно увидел призрака или ощутил наваждение чего-то потустороннего.
«Не убегай, – с мольбой в голосе проговорил мальчик. – Я прошу тебя, не оставляй меня здесь одного! Пожалуйста!»
За спиной что-то хрустнуло.
Мальчик резко обернулся... и осел. Волосы на голове зашевелились, по спине рассыпались мурашки, под ложечкой защемило.
(господи, как же давно я всего этого не чувствовал!!!)
На суку сидело чудище с угольками вместо глаз. Оно дыбило на загривке шерсть и недовольно водило хвостом из стороны в сторону. С жёлтых клыков капала кипящая слизь, полоски на боках мерно вздымались и опадали, в такт их сокращениям из глотки твари доносилось кошачье шипение.
(так это и есть кот!.. только очень большой!.. ну очень!)
Мальчик оглянулся на другого мальчика, но тот исчез.
Тварь улыбнулась. Выгнула спину. Мяукнула, тем самым, подтверждая догадку мальчика. Пасть открылась в неимоверном зевке, обнажив розовую плоть.
На выдохе, кот отчётливо произнёс:
«Ну как? Неужели ты не узнаёшь меня, а?.. Мяу...»
И тут мальчик вспомнил всё... включая нестерпимую боль и то, что последовало сразу за ней.
Его дрожащие губы приоткрылись. Зашелестел в лёгких воздух. Взор сделался близоруким и жалким.
«Мама...» – прошептал мальчик, использовав остатки воздуха, и попытался шагнуть назад. Не получилось. Один из корней дуба пророс наружу и оплёл голень – не двинуться, не убежать, не отбрыкнуться!
Мальчик обречённо посмотрел вниз и понял: пустошь его так просто не отпустит.
Тогда он заплакал.

Димка, без сил, повалился на заросшую скамью. Принялся хлестать себя ладонями по щекам, силясь выбить из головы остатки странного видения.
А видение ли это было? Ведь он только что видел Олега. Своего родного брата! Причём всё выглядело настолько реалистичным, что кажется, протяни Олег руку, получилось бы крепкое рукопожатие.
«Но как?! Как, спрашивается, подобное возможно?! Видеть близких на расстоянии, когда те прикованы к больничной койке и, более того, уже третий месяц не приходят в сознание?!»
Бред? Дурной сон? Иллюзия?
Димка выдохнул. Попытался мысленно прокрутить только что увиденное с самого начала, но ничего не вышло. Образы и эпизоды путались, закручивались в шерстяные клубки, заколотые бабушкиными спицами, так что не размотать! В груди возникло отчаяние. Скорее даже обида – вот он, кончик шнурка, топорщится под пальцами – бери, не хочу, – однако как только надумаешь схватить и потянуть, он тут же лохматится, извивается и ускользает прочь!
Димка зажмурился. Помассировал виски. Заново распахнул трепещущие ресницы.
Забор.
Он только сейчас обратил внимание на конструкцию в целом. Выкованный орнамент, поначалу так восхитивший воображение, затмил наиважнейшее!
Димка почувствовал спиной холодок – летом-то.
Основание – две металлические поперечины – крепилось к врытым в землю столбам. К поперечинам были приварены стальные прутки, а к пруткам – крепления, повторяющие формой уменьшённые мальчишечьи фигуры. Именно на последних и был закреплён кованый орнамент. А фигуры... Фигуры располагались на расстоянии метр друг от друга. Между ними, то улыбалось солнышко, то маячил чёрный диск, как при затмении. И так по кругу, как и всё в этом мире.
Димка сглотнул ком.
Забор впереди действительно изгибался дугой – видимо, он опоясывал парк по кругу.
«А что, если в парке нету ворот?»
Мысль была странной, а потому испугала. Димка пошёл вдоль заграждения, думая о своём видении и обо всём остальном. За ним по пятам по-прежнему семенил Разбойник.
Мальчику хватило сорока минут, чтобы обойти парк по внутреннему радиусу – ворот и впрямь не было. Зато везде был мальчишка.
Странно?
Не то слово.
А ещё – страшно.

Димка толком и не запомнил, как ещё раз перелез через забор и пошёл наугад, изредка прислушиваясь к шороху в траве. Голова была забита скользкими мыслями, которые не желали шевелиться, будто пересытившиеся слизни. Временами между деревьев мелькал хвост Разбойника, но Димка не обращал на британца внимания. Происходящее напоминало дурной сон, в котором кот куда-то его ведёт. Однако на осмысление данности не было ни сил, ни желания.
Лесная подстилка пружинила под ногами. Идти было легко и непринуждённо. Допекала духота, а ещё запахи близкого болота. По спине противно стекал пот.
Внезапно земля ушла из-под ног, и Димка кубарем скатился под откос – лесополоса, огораживавшая парк от топи закончилась. На сколько хватало взора раскинулся пустырь, поросший непроходимым бурьяном.
Солнце неспешно ползло к зениту, тени уменьшались. Кое-где над буйной растительностью дрожало размытое марево – так похоже на открытые червоточины из фантастических фильмов.
Димка повременил, озираясь по сторонам, – и куда его только занесло? Вот почему бы не взять и благополучно вернуться домой? Нет же, надо обязательно найти приключения на причинное место! Хотя пока особыми приключениями не пахло. Пахло так, словно поблизости кто-то издох.
Буквально в метре от Димки закачался камышовник. Послышалось знакомое шипение.
- Разбойник?.. – несмело позвал Димка, пятясь прочь.
Не хватало ещё на какую-нибудь бешеную лису напороться!
Но это и впрямь был Разбойник – видимо, подобно хозяину, исследовал территорию. Димка шикнул в полголоса. Британец на секунду показался из травы, после чего исчез и стал быстро удаляться, сшибая на своём пути всё подряд.
- Вот бестолочь! – выругался Димка, шагая следом. – Потеряешься ведь! Или засосёт...
В нос ударил нестерпимый смрад разлагающейся плоти. Димка сморщился и поскорее укрыл лицо руками. Нерешительно раздвинул ногой траву.
- А, мерзость!.. – Димка чертыхнулся, снова попятился, запутался в стеблях травы и сел в мокрое, не в силах отвести взгляда от увиденного.
Дохлый ёж, не первой свежести, но всё ещё узнаваемый по игольчатой шубке. Наверное, задрали хищники, но отчего-то не съели. Возможно, были сытыми, а может, просто кто-нибудь вспугнул. Да ну... Бред. Смысл животным убивать друг друга, когда не хочется есть? Из-за раздела территории, или в угоду каким-либо другим обстоятельствам?.. Да даже если убили, кого бояться?! Тут не то чтобы человеком не пахнет, дух и тот не учуешь!
Димка кое-как совладал с чувствами, стал дышать ртом. Тем не менее, судьбина ежа не давала покоя, и вскоре Димка смекитил, что к чему. Ну конечно! Животное просто запуталось в траве и умерло от голода естественной смертью. Вот и вся надуманная кабалистика. А есть тухлятину, естественно, никто из представителей местной фауны не пожелал. Если они тут вообще есть, эти представители...
- Ты посмотри только, какой красавчик!
Димка резко обернулся на голос, продолжая сидеть в траве.
На пригорке стояли трое. Коренастые, загорелые, недружелюбные. Один – тот, что справа, – вскинул руку, указывая на Димку.
- А я его, кажись, знаю.
Димка прислушался к голосу и тоже узнал.
«Куда прёшь, урод! С утра, что ли, под дозой уже. Му<...>ак!»
Кожанки, правда, сейчас не было, а вот ветровка с капюшоном осталась. Берцы на ногах выглядели не менее устрашающе, чем при первой встрече, взгляд тоже не сулил ничего хорошего – одно слово, шпана.
Димка понял, что влип. И повинной в столь незадачливом положении оказалась вовсе не топь. Пресловутый человеческий фактор. Проще говоря, его же собственная беспечность.
- Чего, узнал меня? – Парень косорото улыбнулся, продемонстрировав жёлтые зубы. – И кого это к нам занесло в разгар лета?
Димка не знал, что ответить, а потому ляпнул первое, что пришло на ум:
- Нас.
- Да ты Спиноза прям! Слышь, Лысый, как он лихо меня уделал! – Косоротый стукнул по плечу стоявшего рядом Лысого. Тот всецело соответствовал погонялу: бритый наголо череп, низкий лоб, квадратное лицо с красными щеками, здоровенные, точно рычаги, руки, расставленные на ширину плеч ноги. Такого точно не опрокинуть – как «КамАЗ» на трёх мостах! Да и, признаться честно, Димка не был уверен, что ему удастся выстоять один на один хоть с кем-то из этой троицы.
- А вот, мы сейчас и проверим, какой он мастак лялякать, – подключился третий, высокого роста, худощавого телосложения, с лицом, усеянным конопушками.
«Наверняка Рыжий...»
Так и есть.
- Не кепиши, Рыжий. У меня с ним свои счёты.
Димка аж рот разинул: ну вот, не успели переехать, а у него уже контры с местной шпаной. Это надо же так ухитриться!
Рыжий и коренастый легко прыгнули с косогора. Лысому потребовалось некоторое время, чтобы спуститься. Однако первые двое его не ждали: видимо, роль приятеля была иной, не располагающей к длительным дипломатическим беседам, а предусматривающей лишь применение грубой физической силы.
Димка робко поднялся. Уставился перед собой, не зная, куда деть руки.
Коренастый ухватил его за подбородок и бесцеремонно приподнял голову.
- В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю. Понял?
Димка кивнул.
- Знаешь, кто я такой?
Димка отрицательно затряс головой.
- Слышь, Мотыль, ты не переусердствуй так, – ухмыльнулся Рыжий. – Он же сейчас протечёт того и гляди...
- Не протеку! – огрызнулся Димка и резко отстранился.
Как-то легче стало на душе от этого «слышь, Мотыль...»
Мотыль, видимо, тут же отметил промашку дружка. Недобро зыркнул в сторону Рыжего, который по собственной глупости так беспардонно прервал ритуал знакомства.
Рыжий поспешил отвести взор.
Что ж, теперь и кто лидер понятно.
Подошел Лысый.
- Чё ты мычишь, недоразумение? – пропыхтел он, показывая кулак. – Это видел?
Димка невольно попятился вглубь пустыря. Вот ведь напасть, и не убежишь. Если только в обход по косогору рвануть... Так ведь поймают по любому, а тогда разговор совсем другой будет – как с трусом. Сейчас же всё вроде не так уж и плохо. По крайней мере, пока.
Под ногами зачавкало.
Димка машинально глянул вниз и чуть не обмер.
Всё-таки наступил на ежа!
- Э, муля, ты чего? – спросил Мотыль с прищуром. – В обморок только не падай, лады?
- Смотри, ещё один пророс! – Рыжий кинулся к ничего не понимающему Димке и бесцеремонно отпихнул прочь.
- Руками не трогай! – предостерёг Мотыль, подходя ближе.
О Димке на время забыли. Хотя нет. Лысый встал рядом, всем своим видом давая понять, что бежать бессмысленно – будет только хуже.
Димка вздохнул.
- Давнишний уже, – шептал Мотыль, рассматривая находку. – Только посмотри, как она к нему присосалась...
- Кто? – Димка подался всем телом вперёд, но Лысый тут же положил на плечо тяжеленную руку.
- Да ты, чудик, и впрямь не местный, – усмехнулся Мотыль, поднимаясь с колен. – Так а чего в топь полез, раз ничего не знаешь?
Димка, в который уже раз, пожал плечами. А чего говорить? Как видение случилось или...
- За котом погнался. Он из дома убежал.
Рыжий присвистнул.
Мотыль в такт развёл руками.
- Тогда, поминай, как звали. Здесь животина не водится. А которая из города забредает, того... – Парень отошёл в сторону и продемонстрировал опешившему Димке ужасную картину.
Бедный ёжик вовсе не запутался в траве, как предположил в своих суждениях Димка. Отнюдь. Животное оплели тонкие нити, так похожие на кровеносные сосуды человека, не оставив ни единого шанса на спасение. Со стороны и впрямь выглядело так, будто ёж пророс из земли, угодив в смертоносный капкан судьбы.
- Что это такое? – с дрожью в голосе прошептал Димка.
- Это, брат, топь, – широко улыбнулся Рыжий, видимо гордясь своей осведомлённостью.
- Но как же?.. – продолжал сомневаться Димка. – Она же не живая. Зачем ей плоть?
- Затем, зачем и тебе, – мрачно сказал Мотыль. – Чтобы насытиться.
Димка проглотил страх.
- А если человек? – зачем-то спросил он.
- А ты себя человеком считаешь? – встрял Рыжий. – Да хоть и так... Даже слюнявчика не останется, поверь.
- Хорош языком чесать! – скомандовал Мотыль. – И без того уже лишнего наговорил!
Рыжий послушно умолк, а главарь шайки триумфально уставился на жертву.
- Деньги гони, папочкин сынок. Нечего глазки строить.
Димка опешил.
- Какие деньги? За что?
Мотыль выпучился, как нарисованный коллаж.
- Мне твой папочка, знаешь, как кожанку уделал своим дерьмовозом?! Нет? Так я тебе скажу: основательно! Требуется моральный ущерб возместить. Сечёшь?
Димка помотал головой.
- Так он же не нарочно...
Рыжий хрюкнул.
- Не, он не догоняет, – заключил Лысый и потянулся к Димке. – Щас, терапию проведём.
Димка отскочил от медлительного конвоира. Кинулся в заросли бурьяна, сам не понимая, что такое творит.
- Э, держи его! – проорал Рыжий, путаясь в высокой траве.
- Да никуда он отсюда не денется, – прозвучал голос Мотыля. – Не нам, так болоту достанется...
- А деньги как же? – расстроился Лысый.
Дальше Димка не слушал. Попытался сосредоточиться на вставших стеной зарослях.
Бёдра обвивали переплетённые стебли. Каждый очередной шаг так и норовил стать последним. Спустя десяток метров под ногами противно зачавкало, а в голове поселился самый настоящий кавардак. Ещё и сердце трепыхалось под левой лопаткой испуганным зайчонком. Димка из последних сил старался совладать со страхом, но получалось как-то не очень. Точнее совсем не получалось. Хотелось оказаться подальше от этого треклятого болота, желательно дома и с папой. Но до дома предстояло ещё добраться, а прежде было необходимо преодолеть непролазную топь.
«Даже слюнявчика не останется...»
Димка отмахнулся от навязчивых мыслей и заторопился пуще прежнего.
Внезапно бурьян кончился. Димка выскочил на открытое пространство и шлёпнулся в вонючую жижу. Поперхнулся, принялся судорожно откашливаться, понимая, что всё равно наглотался.
Перед глазами плыло. Ресницы щипало. Руки тряслись. И это всё не из-за страха, а от обиды – потому что не заешь, как быть.
И зачем только он побежал? Нужно было принять вызов судьбы у косогора, пускай и неравны были силы. Ведь в мире существует такое понятие, как «справедливость», а значит, случай не преминул бы ему помочь. Подарить искорку надежды, чего бы ни думал по этому поводу папа. Так же... Так получай по заслугам, раз сам напросился. Ведь кроме справедливости на свете есть такое понятие, как «подлость»... или «лицемерие». И хотя порождены они, скорее, во мраке – это мало чего меняет.
Димка поднялся. Осмотрел себя со всех сторон – уделался конечно основательно! Прислушался.
Совсем рядом послышался шорох.
Димка весь сжался.
Кромка воды дрогнула. Из бурьяна, чуть в стороне, высунулась голова Разбойника. Британец глянул на поникшего хозяина и зашипел.
- Разбойник, ты чего?.. – прошептал Димка, силясь сдержать дыхание.
Кот проскрипел какую-то белиберду и мгновенно скрылся. Димка, стремглав, кинулся следом. Тут же на кого-то налетел, сбил с ног.
- Ах ты, пос<...>да!
Вроде как Рыжий. Точно! Руки длиннющие, как хлысты, не ускользнуть!
Димка, не глядя, лягнул преследователя. По натужному мычанию понял, что угодил куда надо, и помчался на четырёх конечностях, как какое-нибудь ополоумевшее животное. Только вновь оказавшись в спасительном бурьяне, поднялся и стал ксыкать.
Разбойник отозвался мгновенно, словно ждал.
Димка уже понял, что не прогадал в своих суждениях – кот и впрямь его куда-то ведёт. Но с какой целью и куда именно – оставалось загадкой. Так или иначе, выбора у него не было. Да и тайное, скорее всего, скоро станет явным.
Димка смахнул с лица грязь и двинулся на приглушаемое шорохом травы мяуканье.
Шагов через пятьдесят на пути начали попадаться кочки. Бурьян сменился осокой, доходящей до колен. Кое-где покосился флегматичный камыш. Дышать было тяжело – над болотом повисли удушливые испарения. Солнце добралось до зенита, а это не сулило ничего хорошего – отец, наверняка, уже вернулся из больницы и ищет непутёвого сына, чтобы отчитать по полной программе.
Звуки преследователей стихли, но Димка старался не сбавлять шагу, понимая, что те знают топь получше него, а потому могут запросто окружить или подкараулить. Однако силы быстро таяли, а мышцы ног деревенели. Откуда-то прилетел слепень, принялся носится над головой, точно стратегический бомбардировщик, не давая ни покоя, ни передышки. Димка махал руками, но всё без толку: ас был проворным, бесстрашным и стремительным. А ещё ВРЕДОНОСНЫМ – не чета противному Разбойнику!
Немного подташнивало, но Димка списал это чувство на общее переутомление от длительного бега. За ворохом мыслей, стуком сердца и шлепками от собственных шагов, он уже и позабыл, когда в последний раз слышал британца – видимо, кот ускакал далеко вперед, а он сам заблудил, оставшись один на один с топью и вездесущими страхами.
Общеизвестно: коты бояться воды, как огня. Их даже просто искупать сложно. Почему же тогда Разбойник так упорно ведёт к центру Нижней Топи? Ведь он – центр – именно тут, а вовсе не в городе!
Димка замер. Запрокинул голову. Разинул рот.
Над горизонтом, на сколько хватало взора, возвышался радужный шпиль. Именно, что радужный, без тусклых основ! Это не было стеклом, пластиком, или подсветкой. Тонкая игла сердцевины, взмывающая вверх, во все стороны от которой, словно лучи, расходятся полупрозрачные конусы, призмы, трапеции разнообразного цвета и сечения, пронизанные в определённых местах наклонными плоскостями с отростками наподобие антенн. Ярко оранжевые, как спелый апельсин. Малиновые, вроде раствора марганцовки в воде. Лазурные, точно полуденное небо. Салатовые, точь-в-точь луговая трава. Огненно-рыжие, напоминающие пламя костра. Фиолетовые, багряные, дымчатые, бирюзовые... Некоторые цвета Димка даже не знал, как и назвать! Огненная феерия уносилась в небеса, подсвечивая высокие облака, и такое ощущение, продолжалась и дальше, за пределами ионосферы Земли! А всё вместе так походило на палитру футуристичного художника, который решил за раз размешать все краски жизни, чтобы сотворить восхитительный шедевр вселенского естества!
Димка почувствовал, как от всей этой цветовой феерии у него начинает кружиться голова... Камыш принялся раскачиваться. Странный шпиль изогнулся рыболовецким крючком. Заворочались под ногами кочки...
А где-то поблизости раздался озорной детский смех.
Да-да, не показалось! Прямо вот за этой рощицей закатывается девчонка. Причём так основательно, будто ей щекочут пятки!
Димка, не задумываясь, шагнул в камыши и раздвинул высокие стебли.
Взору предстал небольшой островок, заросший одуванчиками. У противоположного берега склонилась плакучая ива. К изогнутому стволу прислонилась спиной тонкая девочка в облегающем комбинезоне белого цвета.
На запястии левой руки что-то блестит. В пальцах раскачивается только что сплетённый венок. Глаза следят за маленькой девчушкой, которая ползает на коленках в одуванчиках, силясь поймать довольно мурчащего британца. Разбойнику явно по душе столь пристальное внимание – а это так на него не похоже. Малышка тоже в комбинезоне странного пошива – кажется совсем без застёжек или пуговиц, даже швов не видно. Непонятно как надевается. На ногах – лёгкие сланцы, такие чистые, что кажется, будто подружки прилетели на этот островок по воздуху, а вовсе не месили болотную грязь, как проделал это сам Димка.
А ещё пахло не так.
Димка поначалу не заметил – как и не понял, когда именно возникло это «поначалу», – но сейчас всецело осознал. Смрад бесследно исчез – словно его продезинфицировали, – уступив место запаху озона. Казалось, только-только отгремела гроза.
Димка выбрался из камышовника и робко позвал:
- Ксы-ксы-ксы...
Девочки синхронно обернулись.
Какое-то время царило молчание.
Только что-то приглушённо гудело в небе: может самолёт, а может этот непонятный шпиль.
«И как только я не заметил такую диковину сразу?!»
Разбойник, в несвойственной для себя манере, подбежал к Димке и принялся тереться об ноги.
Девчушка прыснула.
- Это он тебя так от грязи оттирает? Какой смышлёный. Ой!.. Так он твой? А как зовут? Я не видела никогда такой породы... – Глазёнки лукаво заблестели.
- Это – британец. Разбойником кличут, потому что подлый, – прохрипел Димка, отшвыривая кота ногой. – Обычно он злой. Не знаю, что сейчас нашло.
- Ионизация, – сказала девочка у ивы, пристально изучая Димку голубым взором. – От неё у некоторых животных побочный эффект. Хотя теперь редко бывает – генетики постарались.
- Теперь? Генетики?.. – Димка оказался совершенно сбит с толку.
Девочка кивнула.
- Ну да... Твой кот редкой породы. Я тоже такой не видела. Какой, говоришь?
- Британец.
Девочка задумалась.
- Такая ведь страна была...
- Почему была? – не понял Димка.
Девочка прищурилась.
- Потому что больше нету, – она закусила фалангу пальца. – Почему ты так странно одет? Ты – беглый?
Малышка в траве испуганно оглянулась на подружку.
- Сами вы беглые! – вспыхнул Димка. – Заблудился просто.
Девочка недоверчиво прищурилась.
- А одет, как беглый. Их именно такими и отлавливают, прежде чем определить в стационар.
- А чего это они беглые? И что за стационар?
- Потому что от порядка установленного бегут, – девочка поманила к себе младшую подружку. – А в стационарах им мозги на место вставляют.
Димка шмыгнул носом. Оценил собственный прикид. Вздохнул.
- За этим, вот, погнался, а он – в болото, как назло.
Девочки переглянулись.
- А вы сами кто такие? – попытался перехватить инициативу Димка.
- Меня Иринкой зовут, – затараторила мелкая. – А это – Светка.
Светка погрозила пальцем.
- А у тебя какое имя? – Иринка невинно хлопала длинными ресницами, игнорируя назидания старшей.
- Димка.
- Откуда ты? – спросила Светка, поднимаясь.
Иринка, между делом, вновь потянулась к коту.
Димка пожал плечами.
- Мы вчера только приехали. С папой... А чего это за штука разноцветная? – Он указал пальцем на шпиль.
Девочки какое-то время молчали.
- Странный ты, – заключила Светка. – Это шпиль «Хроноса». Такие в каждом городе есть.
- В нашем не было, – покачал головой Димка. – А зачем он нужен?
- Как это зачем... – Светка вытянула руку с радужным браслетом – это именно он блестел. – Они контролируют время.
- Да ну... – не поверил Димка.
- Чего «да ну»?.. Это всем известно!
- Зачем его контролировать – время? И как?
- Откуда мне знать?! Я в школе только учусь! – разозлилась Светка. – Ты поиздеваться вздумал?
- Нет. Я, правда, не знал. Увидел этот шпиль, только когда по болоту убегал...
- Значит всё же беглый, – Светка отступила на шаг, вытянула руку. – Иришка, ну-ка живо ко мне!
- Да чего ты заладила: беглый, да беглый! Никакой я не беглый! Говорю же, за котом погнался! А там, на косогоре, шпана ваша, местная, прицепилась: мол, деньги гони! Их – трое, а я – один! Чего мне делать было?..
Светка поджала губы.
Иринка потянула за руку.
- Свет, ну видно же, что правду говорит. Чего ты цепляешься?
- Правду легко выдать за ложь, – медленно проговорила Светка, следя за Димкиной реакцией. – Особенно, когда общаешься с незнакомым человеком.
Из камыша, за спиной Димки высунулась ободранная рожа Рыжего.
- Вот ты где, гад, прижух!.. Э, пацаны, нашёл! Тут он, на островке! И не один, – парень, заигрывая, подмигнул Светке.
Девочка фыркнула, поскорее пряча Иринку за спину.
- А это что ещё за комикс? – съязвила она. – От них убегал? Иди сюда!
Димка удивился, как быстро подчинились ноги. Но к Светке он подходить не стал – остановился посреди островка, развернулся и посмотрел в глаза Рыжему.
- Вам я нужен, а девчонки пусть уходят! – Даже сам не поверил в такой поворот событий и внезапно накатившее бесстрашие.
- Так мы сейчас и поговорим на счёт того, кто кому нужен и чего должен. Тогда и разойдёмся. Если милаха, конечно, не будет против...
Димка почувствовал, как внутри у него разгорается огонь злости – и с чего только? – шагнул навстречу преследователю.
- Димка, не глупи! – сказала Светка, выходя из-за спины.
- Ничего себе! – Рыжий, похоже, был несказанно удивлён подобным поступком девочки. – Вот это чика! И одёжка – просто не встать! Э, пацаны, скорее: тут такой колумбарий расцвёл!
Димка невольно покосился на внезапно обретённую союзницу. Светка глянула в ответ и тут же потупила взор. На щеках девочки проступил чуть заметный румянец.
- А я! А я! – напирала сзади возмущённая Иринка. – Я тоже взрослая!
Светка цыкнула:
- Так, хватит паясничать! Быстро отошла!
Димка улыбнулся, невольно вспомнив фрагмент из кинофильма «Человек с бульвара Капуцинов», там, где про «фильму»...
- Что-то не так? – сверкнула глазами Светка, давая понять, что с шутками на время покончено.
Иринка послушно отошла.
На авансцену наконец-то выбрался предводитель шайки; выглядел Мотыль не под стать занимаемому статусу. С волос свисала тина, ветровка еле виднелась под толстым слоем ряски, на лице застыла маска двояких чувств: некая смесь переутомления и желания, как можно скорее выплеснуть на кого-нибудь всю накопленную за время погони злость. Димка явно прогадал на счёт познаний местных хулиганов болотных троп. По всей видимости, те, в страхе, отродясь не совались в топь, а за жертвой погнались, только чтобы не утратить авторитета в глазах друг друга.
- Чё за тёлка? – ухмыльнулся Лысый, утирая огромной пятернёй пот с пунцового, как свёкла, лица.
- Да это просто редкостный вид какой-то! – заорал Рыжий. – Нет, я просто должен к такой подкатить!
- А не обломишься? – наехал Лысый.
- А вы оба не сдуетесь? – парировала вышедшая из себя Светка. – Кто вы, вообще, такие и откуда взялись?!
- Борзая, – заметил пришедший в себя Мотыль. – А чего так вырядилась? В психушке сегодня день открытых дверей?
Димка краем глаза заметил, как раздулись Светкины ноздри.
- Ты сам больше на психа похож, – сказала девочка и уже шепотом Димке: – У тебя план есть какой-нибудь?
Димка принялся усиленно соображать, хотя соображать, собственно, было нечего. Трое на трое, за малым исключением: он и две девчонки, против шайки отморозков, которые неизвестно, на какую планку способны.
Такие, вот, помидоры.
Светка терпеливо ждала – выдержке девочки можно было только позавидовать.
- Чего там перешёптываетесь? – спросил Мотыль, карабкаясь на островок. – Снюхались, что ли, уже? Или ещё изначально заодно были?
- Да ладно тебе ломаться, – расплылся в самодовольной улыбке Рыжий. – Ну сама не хочешь, так хоть малую с нами отпусти...
Все посмотрели на испуганную Иринку; малышка часто-часто хлопала ресницами и мотала головёнкой из стороны в сторону: мол, и не вздумайте отдавать!
Светка резко обернулась.
- Извращенец, – прошипела она, с трудом удерживая себя на месте.
- А наша киска, оказывается с коготками! – проржал в ответ Рыжий.
Димка, не зная зачем, уставился на шпиль «Хроноса».
Лысый сработал, как противоракетная система обнаружения – тут же проследил траекторию взгляда.
- Чё это? – только и спросил он, вглядываясь в цветное неистовство.
Рыжий с Мотылём повернули головы вслед за дружком.
Димка уже собирался схватить Светку за руку и скомандовать: бежим! Не успел. Да и Иринка с испугу вцепилась в ногу – непонятно только почему именно в его, – ни шагнуть, ни повернуться! Димка зашатался, чуть было не упав. Махнул руками и невольно обнял Светку. Девочка оказалась неимоверно крепкой: о такой не скажешь, ромашка, там, или незабудка. Стойкая, как оловянный солдатик... только, в придачу, красивая.
Димка покраснел.
А Светкино лицо оказалось совсем близко. Эти синие глаза и локон белоснежных волос, что чертит по носу и щекочет... А ещё размеренное дыхание. Так дышит смельчак перед лицом опасности, но никак не плакса, прежде чем зареветь.
Светка ответила проникновенным взглядом. Видимо тоже что-то почувствовала, потому что сразу смутилась. А может, просто догадалась, что собирался крикнуть мгновением раньше Димка. Только непонятно, как отнеслась к этому...
- Что здесь происходит?!
Димка резко обернулся. Прямо так: в обнимку со Светкой и мычащей Иринкой на ноге.
У ивы стояли ещё трое в серых комбинезонах и сланцах. Хотя нет, один был босиком. Димка глянул тому в лицо и понял, что это озорник, который вечно попадает в истории – потому, собственно, и босиком.
(интересно, как кличут?..)
По центру – чернявый паренёк с браслетом на руке, как и у Светки. Левее – мальчишка среднего роста в очках с погнутой дужкой и палкой в забинтованной руке. Все потрёпаны, вымазаны в грязи – точь-в-точь сам Димка, – но серьёзны и напряжены. Говорил явно чернявый, потому что и поза тому соответствовала и взгляд, да и сама ситуация в целом.
- А это что за глюки? – прохрипел Мотыль, отрываясь от созерцания шпиля «Хроноса».
- Сам ты баг отформатированный! – парировал босой и показал язык.
Димка невольно улыбнулся.
- Умолкни, стручок, а то пропишу! – рявкнул Лысый.
- Мы сами, кому хочешь прописать можем, – ухмыльнулся в ответ мальчик в очках, ложа дубину на плечо. – Пока устно предупреждаю, потом могу на пальцах повторить, а если не дойдёт, у меня и контраргумент имеется...
- Чё умный, да? – прищурился Лысый.
- Отойди от них, – сухо приказал чернявый, обращаясь к Димке.
- Юр, нет! – воскликнула Светка. – Он свой.
- Это они его сюда загнали, – плаксиво сообщила Иринка, указывая пальчиком на притихшую шпану. – Поколотить хотели! И нас заодно!
- Трое на одного? – босой ухватился за живот. – Ой, сейчас смешинками подавлюсь!
- Он чё, больной? – указал пятернёй Лысый.
- Вон пошли отсюда, – тихо сказал чернявый Юрка. – Дальше бегите, а то служба контроля догонит.
Повисла тишина.
Юрка явно был лидером компании и, для продолжения дискуссии, требовалась реплика Мотыля. Однако тот молчал, видимо прикидывая расклад сил. Потом посмотрел на шпиль, ещё раз окинул взглядом ребят, оценил по достоинству контраргумент мальчика в очках и решил дать задний ход, не желая испытывать судьбу прямо сейчас.
- Ладно. Уходим, – он мотнул головой, отзывая верных дворняжек.
- А чё это? – не понял Лысый.
- Потом поговорим с этими... Не сейчас.
- А как же киска? – промурлыкал Рыжий.
- Подождёт твоя киска. Надо кое-что обмозговать.
Димке сразу не понравился тон, каким говорил Мотыль – явно что-то замыслил.
(или понял, где оказался?)
Но в данный момент утверждать что-то конкретное было преждевременно. А потому он промолчал. Только выпустил из объятий возбуждённо сопящую Светку и склонился над трясущейся Иринкой.
- Ты как? Сильно испугалась?
Девочка кивнула.
- Я испугалась, что они сестрёнке больно сделают.
- Так Светка...
Иринка снова кивнула.
- Спасибо, что вступился.
Димка поднял голову.
Чернявый парень протянул руку, помогая вставать.
- Юрка.
- Димка.
- Тот, что с дубиной – это Вадик, а вон тот, каламбур, – Ярик.
- Егорка, – Ярик деловито шмыгнул носом и протянул грязную пятерню. – А ты молоток, не струхнул!
Димка смущённо улыбнулся, вспомнив все свои недавние мысли.
- Так это кодла просто, – усмехнулся Вадик, поглядывая на раскачивающиеся камыши. – Но всё равно нужно держать ухо востро и сообщить, куда следует. Эти так просто не отстанут. Эх... Даже не припомню, когда столь агрессивных беглых в последний раз встречал...
Ребята отошли, давая Димке возможность собраться с мыслями.
Иринка дёргала за хвост урчащего, точно тигр Разбойника.
Подошла Светка.
- Прости.
- За что? – не понял Димка.
Девочка потупила взор.
- Что накинулась сразу, – губы сложились в улыбку. – Понимаешь, шило в одном месте... А так, ты классный!
- Это тебе спасибо.
- А мне-то за что? – Светка обдала синей волной.
- Если не ты, я убежал бы просто.
Светка рассмеялась.
- От этих, что ли? Брось! Идём.
Димка шагнул, но тут же оступился. В траве, под ногами, лежал оброненный венок. Цветки увяли, но стебли по-прежнему были эластичными. Димка наклонился, подобрал. В бисеринках влаги отражался шпиль загадочного «Хроноса». Высоко в небе пронеслась механическая стрекоза. Человек в разгрузке под брюхом помахал рукой.
Димка понял, что средь бела дня столкнулся с иллюзией.

ГЛАВА 8. ГОСТЬ ИЗ ПРОШЛОГО.

- Вы где так уделались? – спросила Светка, пристально изучая комбинезоны ребят и их запачканные лица. – По земле, что ли, валялись на спор, выясняя, у кого дурилка больше?
Компания расположилась на бережке, под ивой. Ярик сразу же, как слиняла шпана, забрался на сук и, свесившись, мотался вниз головой, строя смешные рожицы. Однако никто не обращал на его выкрутасы внимания – даже посмелевшая Иринка, – видимо привыкли уже. Вадик бросил в траву палку, вертел в руках сломанные очки. Юрка сидел на склоне, наблюдал за плавающими в заводи кувшинками и о чём-то размышлял.
- В топь забрели... – сказал Егорка, ловко принимая сидячее положение. – Насилу вырвались!
Юрка резко обернулся. Взглянул на Ярика. Отрицательно качнул головой.
Егорка тут же притих.
- А я говорила, что нечего туда соваться, – рассудительно заметила Светка, дёргая Иринку за косу; мелкая, в свою очередь, таскала за хвост кота. – Не мучай животное! Тебе, вот, приятно?
Иринка помотала головкой. Вздохнула, но британца всё же отпустила.
Почувствовав свободу, Разбойник тут же скрылся в камышах.
- Чего там приключилось ещё? – спросила Светка.
Ребята дружно потупили взоры.
- Ну и молчите, – Светка изобразила на лице полнейшее безразличие и обернулась к Димке. – Партизаны, честное слово.
Димка невольно улыбнулся. Протянул венок.
Светка кивнула.
- Спасибо. Я и не думала, что получится.
- Здорово вышло! – похвалил Димка. – А ты никогда до этого не плела?
Светка отрицательно мотнула головой.
- Где ты на этих наткнулся? – спросил Юрка. – Чего им от тебя было нужно?
Димка пожал плечами, смутился, ощутив на себе пристальные взоры. Потом всё же собрался с мыслями и заговорил:
- Как вниз от лесополосы спустился, так и повстречал. Хотя... Одного ещё вчера днём видел. Мы с папкой только приехали... Точнее ехали... – Димка нервно выдохнул, чувствуя, что задыхается.
- Да успокойся ты, – сказал Вадик. – Не на допросе же. А мы не изуверы какие... Я прав? – И мальчик проницательно заглянул в глаза сосредоточенному Юрке.
- Не на допросе, – кивнул тот. – Но в свете последних событий, важна любая информация об этих беглых.
Светка виновато посмотрела на Димку.
- Так что было-то? – не утерпел Ярик и чуть было не полетел вверх тормашками.
- Непревзойдённый макак, – констатировал Вадик, глядя через оправу очков в вытянутых руках.
Егорка, естественно, показал язык.
Иринка засмеялась, пытаясь добраться до Светкиного венка.
- Руки! – скомандовала старшая.
- Мы на светофоре остановились в центре города, – медленно продолжил Димка. – А там этот – Мотыль его прозвище, – словно из ниоткуда, шасть, и под колёса бросился! Папка вроде среагировал, затормозил! Просто этот дождь... Видимость плохая была. Вот и окатили его.
- Дождь? – Вадик с прищуром посмотрел на Юрку; тот мысленно был где-то далеко.
- Да, – кивнул Димка, силясь не упустить нить повествования. – Я тогда толком и внимания не обратил на произошедшее, а Мотыль тот случай запомнил и, видимо, обиду затаил. Вот и подкараулил с дружками, чтобы компенсировать моральный ущерб.
- Как это? – не понял Юрка.
- Денег требовал, – пожал плечами Димка. – Только у меня их и не было отродясь. Разве кто даст... Ведь «на ерунду всякую потрачу». Родители даже школьную столовую оплатили, чтобы обезопаситься.
Повисла тишина.
В небе вновь что-то прожужжало. Димка кое-как поборол любопытство – сейчас было необходимо сохранять концентрацию и ни на что не отвлекаться – ведь решалась его судьба в новом коллективе. А то, что группа ребят являлась именно коллективом, сомнений не было никаких.
- Ладно, пусть так, – согласился Юрка, поднимаясь и подходя ближе. – Деньги, говоришь... Но беглые не могут просто так расхаживать по городу. Это противоправно. Служба контроля не допустит. Их бы тут же задержали.
Димка втянул голову в плечи.
- Но он сам сказал, что видел меня в машине. А я его даже толком и не запомнил. По голосу только узнал. Да и смысл мне врать? – Димка с надеждой заглянул в глаза Светки; девочка отвела взор.
- Смысл врать, говоришь... – Юрка медленно обошёл вокруг Димки. – А что, если ты один из них?
- Да брось ты, Юрик, – Вадик серьёзно посмотрел на друга. – Так не бывает. Ну глянь на него... Сам-то веришь?
- А у тебя есть другое объяснение?
Вадик замялся.
- После того, что случилось в лесу, я в чёрта лысого готов поверить, – Юрка остановился напротив Димки. – Но никак не в сказку о троице беглых, что разгуливают средь бела дня по городу. Да он и сам, в этой одежде, вполне сойдёт за одного из них.
- Он же защитил нас! – вступилась Иринка.
- Ириш, помолчи, прошу тебя, – Светка нервно тряслась; она обхватила себя руками за плечи. – Скажи правду – кто ты такой? Прошу.
Димка вздохнул.
- Ты беглый? – спросил с дерева Ярик. – Пришёл поиграть?
Димка развёл руками.
- Да объясните толком, кто такие эти беглые? Поймите, я в таком же положении, что и вы – ничего не могу понять! Отличие только в том, что вас – много и вы знаете, где находитесь, а я – один... и понятия не имею, куда попал.
- Беглые – это те, кто сопротивляются системе. Они бегут от режима тотального контроля, поклоняются богам, желают, во что бы то ни стало, вернуть прежний порядок, с границами, конфессиями и языковым барьером, – Юрка умолк. – Они верят в священное писание, а вовсе не научным фактам.
Димка испуганно сглотнул.
- А это место – окраины города Снежинска, – подытожил Вадик.
- Теперь твоя очередь отвечать, – подмигнул с сука Ярик и вновь свесился вниз головой.
Димка не знал, что сказать... Но сказать что-то было нужно. Потому что ждали ребята. Ждала, закусив губу Светка. Ждала Иринка, не смея шелохнуться. Даже Разбойник вынырнул из камышей, сонно зевая: мол, ну же, скажи хоть что-нибудь!
- Мой брат, Олег... – неуверенно начал Димка. – Он попал в аварию... Сильно разбился. Сейчас в коме лежит. На лечение нужно много денег. Поэтому родители продали старую квартиру, и на часть вырученных денег приобрели домик тут, в Нижней Топи. Вчера мы с папкой как раз и переехали. Мама не смогла – она в больнице с братом сейчас.
Димка умолк. Обречённо глянул на ребят; те поочерёдно смотрели друг на друга. Наконец Юрка сказал:
- Я очень тебе соболезную. Мы все соболезнуем твоей семье, но... Пойми. Здесь нет города с названием «Нижняя Топь». У нас нет денежной системы. И у нас дети не лежат в коме... Их отпускают, чтобы ни мучить.
- А как же родители?
Дети синхронно отвели глаза.
Димка почувствовал, как пространство вокруг него принимается снова раскручиваться – в ушах засвистело, в глазах зарябило, в голове что-то щёлкнуло.
- Да чего ты пристал к нему! – прозвучал откуда-то издалека рассерженный голос Светки. – Он же не такой, как те, другие! Даже если беглый! Неужели для тебя это так важно?!
Удушье отпустило, и Димка вздохнул полной грудью. Картинка замерла.
- Ты как? – перед взором материализовалось встревоженное лицо Светки. – Они больше не пристанут, я ручаюсь!
- Домик со смешным чердаком, – зачем-то сказал Димка. – На окраине города, рядом с парком. Ведь есть такой в вашем Снежинске на Затинной?
Светка попятилась.
Юрка побледнел.
Ярик разинул рот, а Иринка просто хлопала длинными ресницами – для неё разговоры старших ребят были пока непролазными дебрями.
И только один Вадик сохранил самообладание.
- Это «Хронос», – тихо сказал он. – Они там, у себя, что-то испытывают. На нас.
- Ты уверен? – спросил Юрка.
Вадик кивнул.
- Видишь кота? Это – британец. Такой породы не существует уже более ста лет. Потому что её вывели искусственно, поработав над геномом. Все экземпляры были умерщвлены генетиками по приказу «Хроноса». Ты ведь и сам это прекрасно знаешь. А вот ещё... – Вадик подошёл к Димке и указал на язычок кед. – Это эмблема фирмы, изготовившей продукт, – реклама.
- Ты не беглый! – скакала на одной ноге радостная Иринка.
Светка кивнула.
- Да, не беглый. Но тогда кто ты такой... и откуда?
Вадик загадочно улыбнулся.
- Думаю, всё просто: он из прошлого.
Ярик всё же сорвался...

- И что же, совсем никаких границ? – Димка шокировано изучал линии на ладонях, словно те остались единственными преградами на всём белом свете.
- Согласен, в твоём понимании, это звучит, как нонсенс или парадокс, – Вадик развёл руками. – Но так есть... Точнее стало за полтора века, через которые ты по какой-то неимоверной причине перескочил.
Димка нервно сглотнул.
- Так, получается, и войн больше нету? – спросил он, почему-то обращаясь к задумчивому Юрке.
- А смысл теперь в них? – отозвался мальчик.
Димка пожал плечами.
- Доказано, – встрял Вадик, – что за всю историю человечества войны провоцировали всего три фактора. Это религия, деньги и желание захватить новые территории – то есть, битва за господство. Когда же три основные догмы войны утратили вес, надобность или потребность в силовых конфликтах отпала сама собой. Ну, сам посуди: сидя в своей квартире, ты никогда и ни за что не возьмёшь топор и не станешь рубить новую дверь рядом со старой – потому что глупо. Или, на примере с человеком: разве сможешь ты обидеть младшую сестрёнку только потому, что у неё сегодня настроение лучше, чем у тебя? Ответ так же очевиден – нет! – Вадик раскраснелся. – Все люди – братья и сёстры. Да, они продолжают соревноваться, кто более умный или ловкий. Но такое соперничество вовсе не отдаёт запахом пороха или следами радиоактивного заражения, как то было раньше... – Вадик осёкся, виновато покосился на притихшего Димку. – Прости... Я, не подумав, ляпнул.
- Да всё в норме, – натужно улыбнулся Димка. – Я просто даже не могу представить то, о чём ты рассказываешь. В моём времени подобным единением и не пахнет. Человечество, словно с цепи сорвались! Единственная цель – это причинить страдания. Неважно кому, лишь бы насладиться собственным величием... а ещё безнаказанностью, плюс понаблюдать за тем, как кто-нибудь мучается. Хотя... Последнее время в Интернете стали появляться видеоролики расправы над военнопленными. Их снимают и выкладывают религиозные фанатики на Ближнем Востоке. С одной лишь целью: чтобы запугать до умопомрачения. А наказание... Они уверены, что ведут священную войну против неверных – своего рода, выполняют волю Аллаха, который не приемлет иных вер или конфессии. Соответственно, ярый его приверженник, после смерти попадёт в небесный рай, где ему будут оказаны всяческие почести за непоколебимую веру и заслуги.
- Мамочки, – Светка обхватила себя руками за плечи. – Это же варварство.
Димка кивнул.
- Даже животные себя так не ведут, – заметил Юрка. – А тут существа, наделённые самосознанием.
- А я ещё отцу не верил, когда он рассуждал на тему Бога, – Димка сокрушенно вздохнул.
- А чем он занимается? – поинтересовалась Светка.
- Он писатель.
- Ничего себе! – Ярик даже позабыл про отбитые конечности. – И о чём пишет?
- В основном, фантастика. Но последнее время, всё больше философствует. Особенно после того, как Олег попал в больницу. Мне кажется, отца что-то грызёт изнутри.
- Совесть? – осторожно предположил Вадик.
- Нет, не думаю, – Димка помолчал, глядя на шпиль «Хроноса». – Мне кажется, отец пытается разобраться в сути происходящего на Земле. В таких понятиях, как «случайность» и «закономерность». Если приключившееся с братом – случайность, то как можно было её избежать. А если – закономерность, тогда кто именно за ней стоит... Или что.
Светка поёжилась.
- Он думает, что это бог?
- Мой отец – атеист. Он не верит в того бога, которому покланяются в моём времени. Хотя он и допускает причастность неких сверхъестественных сил к происхождению человеческого вида на Земле, – Димка закусил губу. – И, кажется, теперь я понимаю его. Ведь сами подумайте: если Бог действительно есть, тогда как он может смотреть на царящий кругом беспредел и ничего не предпринимать?
- Только по той простой причине, что его нет, – заключил Ярик и, видимо, остался доволен таким выводом.
Какое-то время молчали.
Димка пытался разобраться в собственных мыслях. Егорка изучал синяки и ссадины на пятках. Юрка по-прежнему оставался задумчивым. Вадик старательно выправлял дужку очков. Светка смотрела на возящуюся с Разбойником Иринку; веки девочки дрожали – не то от перенапряжения, не то от дневного света.
Полдень давно миновал.
Яркое светило неспешно плыло на запад.
- Так как же пали границы? – тихо спросил Димка.
- Во второй половине двадцать первого века, – охотно отозвался Вадик, – разразился энергетический кризис. В учебниках по истории этому периоду дали определение «Сдвиг».
- Почему сдвиг?
- Потому что во время него наметился сдвиг прежней системы. Так как было до этого, уже не будет. Человечеству необходимо было это уяснить и попытаться что-то изменить. Запасы углеводородов оказались на грани исчезновения, резко взлетели цены на нефть и бензин. Экономики тогдашних государств оказались не готовыми к подобному повороту событий: начались локальные войны, в основном на Ближнем Востоке. Активировались исламские террористы, о которых ты упоминал. Они пытались наладить контроль над иранской нефтью. Соединённые Штаты Америки так же не преминули воспользоваться ситуацией: развернули крупномасштабную информационную войну против Российской Федерации и Европы. Странам Евросоюза подсовывались ложные данные относительно того, что добыча русской нефти и газа находятся на прежнем уровне, однако делиться вожделенными углеводородами Россия не намерена. Поначалу европейские страны – в частности, Франция и Германия – поверили сфальсифицированным данным американской агентуры, однако чем дальше усугублялся кризис, тем всё чаще руководители стран старого света обращали взгляды в сторону своего извечного противника. Потому что Соединённые Штаты никак не способствовали налаживанию разрушенных экономик, а напротив, делали всё возможное, для того чтобы спровоцировать вдобавок ещё и политический кризис некомпетентной власти. Штатам, кровь из носу, нужна была очередная война! И не где-нибудь, а в самом сердце Европы. Тем более, и за примером далеко ходить не нужно. Достаточно было вспомнить Украинский конфликт, где американцы выставили дураками не только вшивый Евросоюз, но и куда более рентабельную организацию, такую как ООН. Последней каплей в политике умалчивания стало разоблачение тайного соглашения, подписанного между США и Великобританией, о размещении на островах Соединённого Королевства крылатых ракет. Тревогу забили ирландцы, которых совсем не прельщал вид шахт в собственном огороде, и в придачу, перспектива попасть в прицел российских ракет. Когда же на Украине заново набрало обороты националистическое движение, финансируемое Белым Домом, Европа сделала исторический выбор: она обернулась к России, заморозив всяческие отношения с США и Великобританией. Мир оказался на грани атомной войны. Курок был взведён, – Вадик изобразил правой ладонью пистолетик. – Никогда ещё до этого США не оказывались выдворенными с политической авансцены так беспардонно. По всей Европе начали расформировываться военные базы НАТО, упразднялись спецотделы ЦРУ, высылались на родину представители посольств. За год с небольшим от американцев в Восточном полушарии не осталось и следа. Дрогнувшая Великобритания была вынуждена признать собственную ошибку и присоединиться к новому союзу стран Европы и России. На первом заседании глав правительств были оговорены все пункты дальнейшего сотрудничества. Россия вынесла на общественный суд скопившиеся за годы затворничества проблемы. Энергетический коллапс был вовсе не фальсификацией, как то стремились преподнести штаты. Он оказался реальным, крупномасштабным и неизбежным. Для того чтобы его преодолеть нужно мыслить глобально. А для того чтобы мыслить глобально, необходимо сформировать единый центр – или верхушку власти, – которому будет подчиняться новая экономика планеты Земля. Многие чиновники того времени были шокированы заявлением Российской Федерации, но предоставленный масс-медиа проект под названием «Грань» вывел переговоры и в поистине невообразимое русло. Российские учёные изобрели термоядерный двигатель и рассчитали возможность вывода его на орбиту Луны. Будущий космический корабль «Икар», построенный вокруг силовой установки, доставил бы свой экипаж за пределы Солнечной системы...
- Но зачем? – перебил Димка. – Что бы это дало?
Вадик улыбнулся.
- На брифинге, в поддержку слияния экономик государств, основной экспонентой «за» явились доводы российского правительства, относительно того, что необходимо искать новый «дом». Земля – не вечна. Не вечна и Солнечная система. Рано или поздно всё здесь закончится. Как закончится и путь человечества. Первый «Сдвиг» – это начало конца. Вслед за углеводородами иссякнут урановые и плутониевые руды. Пересохнут реки. Угаснут земные недра... А Солнце и вовсе превратится в прожорливого монстра, который сойдёт с небес на землю, дабы чинить боль и страдания! Наступит коллапс, – Вадик помолчал, давая слушателям возможность наглядно представить надвигающийся армагеддон. – Чтобы у человечества появился шанс выжить – или хотя бы продлить время своего существования, – необходимо обратиться к бездне, потому что раз есть одна такая Земля, вероятно, где-нибудь в ледяном сиянии звёзд есть и другая земля, пусть и не точно такая же, но сходная по составу своей атмосферы и величине гравитации, богатая природными ресурсами, пищей, а главное, способная принять переселенцев. Был выбран курс на Седну – транснептуновый объект, входящий в Облако Оорта. Ввиду небывалого эксцентриситета орбиты планетоида высказывались мнения, что поблизости дрейфует таинственная Немезида.
- Немезида? – переспросил Димка.
- Предположение о существовании такой звезды было сделано в попытке объяснить наблюдаемую периодичность массовых вымираний биологических видов на Земле, которые, по мнению некоторых учёных двадцать первого века, происходят примерно каждые двадцать шесть миллиардов лет, – Светка посмотрела на Вадика; тот кивнул и добавил:
- Да, Немезида – предположительно красный, белый или коричневый карлик, обращающийся вокруг Солнца на расстоянии пятьдесят – сто астрономических единиц, за пределами Облака Оорта. Но более детальные наблюдения выявили резкое возрастание гравитации внутри пояса Койпера, что свидетельствует о наличии вблизи скопления сверхмассивного тела, которое не излучает ни в одном из доступных диапазонов. Так ведёт себя только монстр.
- Монстр? – Димка невольно вздрогнул.
Вадик спокойно кивнул.
- Чёрная дыра. Учёные предположили, что пройдя сквозь горизонт событий, можно совершить гиперпространственный скачёк и переместиться на колоссальное расстояние, или же и вовсе открыть путь в альтернативную вселенную!
- Но ведь это невозможно, – прошептал шокированный Димка.
Вадик поджал губы.
- Неизвестность пугает, а отсюда и произрастает отрицание. До этого никто не задавался целью использовать гравитацию чёрной дыры в конструктивных целях. А ведь, возможно, что это и впрямь выход!
Юрка вздохнул, но ничего не сказал.
- Главным аргументом в пользу снаряжения экспедиции явилась гипотеза руководителя проекта «Грань» Самохина, – Светка посмотрела на небо. – Он высказал предположение, что чёрная дыра оказалась не просто так спрятанной вблизи Солнечной системы. Её разместили тут осознанно.
- Но кто?! – не сдержался Димка.
- Наши предки, кто же ещё, – деловито ответил Ярик.
- Да, – согласился Вадик, в очередной раз примеряя очки. – Ведь Земля вовсе не наша колыбель. Она – «дом». Очередной дом на пути эволюции. А червоточина на отшибе, скорее всего, та самая кротовая нора, ведущая в зазеркалье. В новый мир, который уже сейчас готов приютить переселенцев. Нужно только поверить, как поверили те, кто летят на борту «Икара», – Вадик умолк.
Юрка повёл плечом, отвернулся.
- Так как же Земля объединилась? – Димка решил вернуть разговор в прежнее русло, потому что уже мало что понимал.
- Поначалу постоянно возникали трения, – продолжил Вадик, крутя в руках очки. – В основном на религиозной почве. Тогда было принято решение отказаться от веры. Всем сразу. Наиболее болезненно данный вопрос восприняли в мусульманских государствах. Если христианам и католикам для отречения от бога хватило осознания того, что иначе они все умрут, то сломить веру в Аллаха и Пророка оказалось не так-то просто. А вот индуисты отнеслись к переменам довольно позитивно, тем более что новая концепция мироздания очень походила на признанную ими Реинкорнацию. Вновь начались военные конфликты, однако после устранения фанатичных террористических группировок, удалось убедить и Ближний Восток – арабы, евреи, мусульмане присоединились к общим правилам становления единого государства. Границы пали, но оружие осталось. Хотя главным условием Евросоюза, ещё на стадии переговоров, было решение атомной угрозы. Россия была согласна демонтировать крылатые ракеты, законсервировать заводы по обогащению урана и плутония, свернуть разработки по термоядерной энергетике и прекратить создание вакуумных бомб, колоссальной разрушительной способности. Однако осталось одно «но». Соединённые Штаты Америки, которые продолжали терроризировать новый союз, попутно ведя мощную агитационную компанию в поддержку собственных идеалов в Западном полушарии. Неизвестно, как бы далеко всё зашло, если бы не случай... Обойдя плотный «занавес» население штатов всё же обличило собственное правительство в двойственных стандартах. Не смотря на озвученное стремление к миру, экономика США работала исправно только в том случае, когда на планете Земля велись войны. Где угодно, но только не на территории самих штатов. Как только начинался очередной конфликт с применением оружия массового поражения, ВВП США оказывался загруженным заказами оборонки. Предприятия, концерны, монополии – поставляли участникам заварушки вооружение, самоходную технику, новейшие системы обнаружения крылатых ракет. При этом доход от налогообложения превышал все мыслимые пределы! США могли даже «забить» на фермерское хозяйство, лёгкую промышленность, социальные структуры... Их бы вынес на себе мощнейший бюджет оборонки. В мире же лишённом войн Соединённым Штатам отводилась роль взбешённого шакала – он может кружить вокруг добычи, делать нападки, истекать слюной – и только. Через каких-то пять-десять лет после разрыва отношений с Европой в США грянул мощнейший финансовый кризис. За сто баксов на европейской фондовой бирже не дали бы и евроцента! Мир стал плоским. Бенджамин пал ниже плинтуса. В крупнейших городах – таких как Нью-Йорк, Чикаго, Лос-Анджелес, Детройт – прошли демонстрации возмущённых политикой Белого Дома. На юге страны выступили аграрии, которые и при нормальной экономической обстановке в стране получали крупицы на развитие своего бизнеса, а в условиях обострившегося кризиса – оставшиеся просто брошенными на произвол судьбы. Дело запахло жаренным. Начался отток населения из страны. Вскоре Канада была вынуждена закрыть границу с США. Поток беженцев двинулся на юг, в Мексику и, дальше, в Панаму. Ситуация в самой стране больше напоминала гражданскую войну. Правительство впервые со времён войны между Севером и Югом было вынуждено применить оружие против своих же граждан. Так начался закат сверхмощной супердержавы, которая на протяжении порядка двухсот лет диктовала свои условия всему миру. В конце концов, верхушка власти бежала. Однако отряды гражданской обороны выследили кортеж и расправились со всеми виновными, по их мнению. Сформировалось правительство Новых Соединённых Штатов, которое тут же направило делегацию в Париж, чтобы обговорить условия вступления в Союз Земли. Так начался «Второй сдвиг». Далее, всеобщее разоружение, окончательное упразднение границ и конфессии, присоединение новых стран – в частности НСШ и стран Латинской Америки. Последним из развитых государств к Союзу присоединился Китай. Некоторые, бежавшие из США магнаты пытались разжечь очередной очаг локальных войн, но их быстро вычислили объединённые службы контроля, после чего незамедлительно ликвидировали, как представляющих угрозу безопасности.
- Как в фантастическом фильме, – невольно выдохнул Димка.
- Я, если честно, завидую тебе, – улыбнулась в ответ Светка. – Ты ведь сейчас узнал историю Земли на полтора века вперёд!
Ребята переглянулись.
- А это не опасно? – спросил Ярик. – Вдруг континуум нарушится?
- Да ладно вам, – несмело усмехнулся Димка. – Даже если кому расскажу, думаете, поверят?
Ребята молчали, сверля гостя пристальными взорами.
- Да бросьте! Чего я, секреты, что ли, хранить не могу!
- Дим, не в том дело, – спокойно сказала Светка. – Просто, мы, вот, говорим сейчас, а ведь никто – даже я сама – до конца не поверил в произошедшее. Я права?
Ответом была тишина. Да, собственно, ответа и не требовалось. И так всё было ясно...
Что ничего не понятно.
- А Африка как же? – спросил Димка.
- Потом и до Африки дело дошло. Экономика к тому времени окрепла, так что удалось за каких-то пятнадцать лет вытащить население чёрного континента из нищеты. В Сахаре построили крупнейшую ветряную станцию. После ввода в эксплуатацию всех энергоблоков, стали упразднять атомную энергетику. Утилизировали последние атомные бомбы, разобрали вооружение, распустили армии. На Земле осталась одна-единственная силовая структура – служба тотального контроля. Одновременно провели перепрофилирование медицины. Перестали лечит безнадёжных больных – их просто отпускают на покой, в другую жизнь. Запретили все исследования в области генома человека, утилизировали гибриды, искусственно выведенные породы животных и сорта растений.
- Но почему так? – не понял Димка.
- Чтобы заново не наломать дров, – прохрипел Юрка. – И так сколько уже раз на одни и те же грабли наступали.
Димка кивнул.
- Но кто же тогда всё это контролирует? – спросил он.
- «Хронос» – глобальная нейросеть, – Вадик указал на Светкин браслет. – Появляясь на свет, каждый человек получает свой таймер, который, в дальнейшем, контролирует его биоритм и астральное эго, вплоть до самого исхода.
- Да ну! – не поверил Димка. – Это как?
- Соприкасаясь с кожей, датчики таймера собирают разнообразную информацию о физиологическом и ментальном состоянии каждого отдельно взятого индивида, после чего передают по лучу связи всю считанную информацию на региональный сервер «Хроноса», – Вадик указал на шпиль. – Там информация обрабатывается и пересылается дальше. И так, по цепочке, глобальная сеть собирает данные о носителях со всего мира.
- А это не опасно? – усомнился Димка. – Ведь это самая настоящая шпионская программа!
Вадик отрицательно мотнул головой.
- Не преувеличивай. Такой подход к решению поставленных перед системой задач – самый целесообразный. Центральный сервер «Хроноса» постоянно связан со своими носителями и если на каком-нибудь континенте происходит ЧП, сразу же принимаются соответствующие меры. Пойми, иначе нынешнему государству не выжить. Когда все равны. Только полнейшая огласка способна сохранить на планете мир.
- Всё равно страшновато, – Димка поёжился. – Похоже на какой-то коллективный разум, как у муравьёв.
- В общем, да, – Вадик о чём-то задумался.
Пользуясь заминкой рассказчика, Димка тут же задал очередной вопрос:
- А если эта система неправильно расценит тот или иной поступок какого-нибудь гражданина и вынесет некорректный вердикт? Или просто сломается и стравит население планеты между собой?
- В вирте пересидел, – Ярик покрутил пальцем у виска. – Мне тоже иногда всякая глупость в голову лезет.
- Умолкни, а! – резко оборвал Юрка.
Ребята тут же покосились на друга.
Юрка встал и посмотрел Димке в глаза.
- Ты сам сравнил нас с муравьями. Так? А теперь подумай: если не лезть в природу разве с муравейником что-нибудь случится?! Разве озвереют они просто так и примутся уничтожать собственные личинки?!
Димка молчал, не зная, что ответить.
- Не думаю, – ответил за него Юрка. – Если что и способно вывести их инстинкты из равновесия, так это всякие вмешательства извне! Ультразвуковые волны или химикаты... А ещё эксперименты над геномом! «Хронос» очистил планету от задатков божественного «я». Он сделал этот мир проще. Внёс частицу порядка. А это значит, Земля проживёт дольше.
- Он научил вас убивать больных, – сипло сказал Димка. – Но они имеют такое же право на жизнь, как и остальные. Я, думаю, так не правильно.
Юрка свернул глазами.
- Вот именно, имеют. А когда одни выбрасывают баснословные суммы на пластические подтяжки, а другие вынуждены смотреть на них и медленно умирать от страшных болячек, потому что элементарно не на что жить, – это, по-твоему, правильно?
- Так, хватит, – Светка вклинилась между мальчишками. – Какая муха тебя сегодня укусила? – спросила она Юрку; мальчик махнул рукой.
- А твой браслет где же? – спросил Димка, косясь на руку Вадика; тот беззаботно улыбнулся.
- Не поверишь...
- Разобрал он его, а собрать не может! – Ярик покатился.
Вадик тут же отреагировал на колкость:
- Да хоть и так. Некоторым, между прочим, родители таймер только в школу позволяют носить – бояться, что потеряет.
Егорка показал язык, зачем-то принялся тереть запястье, словно колдуя.
- А я на шее ношу, – охотно призналась Иринка. – Так точно не потеряю.
Все засмеялись, радуясь тому, как малышка легко и непринуждённо разрядила ситуацию.
Светка посмотрела Димке в глаза.
- А хочешь на город посмотреть?
Димка пожал плечами.
- А можно?
- Его служба контроля остановит, – серьёзно сказал Ярик. – Ты посмотри на его одежду.
Димка заново оглядел себя с головы до ног.
Светка сразу погрустнела.
- А мы кое-что сделаем, – загадочно проговорил Вадик, жестом подзывая друзей к себе.
- Что?! – тут же подскочила Иринка, позабыв об урчащем Разбойнике.
Вадик медлил, а кольцо вокруг него сжималось всё плотнее; только Юрка стоял обособленно в сторонке, но тоже слушал.
- Говори! – приказала Светка тоном, не терпящим возражений. – Ну же!..
- Скоро ведь день Ивана Купалы... Помните?
- И?! – Светка чуть было не схватила Вадика за грудки.
- И этим можно воспользоваться. Скажем, что на Димке костюм... водяного. А в школе нам по истории лженаук дали задание разыграть сценку про хтонических чудовищ!
- Про кого? – не понял Ярик.
- Это существа, которые во многих изживших себя религиях и мифологиях, олицетворяли собой дикую природную мощь земли, подземное царство и т.д. и т.п. В общем, гады.
- А может ну их, этих гадов? – тихо попросила Иринка.
- Ириш, это же всё понарошку, – успокоила Светка. – Мы просто сделаем вид, чтобы Димку в город провести.
Иринка кивнула: мол, поняла. Тут же беспечно заулыбалась.
- А прокатит? – с сомнением спросил Димка. – У вас ведь тут, насколько я погляжу, никто в чудищ не верит, да и в праздники, там, всякие языческие...
- Так мы же праздновать не собираемся, – развёл руками рассудительный Вадик. – Просто школьное задание и всё. Только нужно тебя загримировать как следует.
- А может не нужно?.. – затея Вадика нравилась Димке всё меньше и меньше, но так хотелось взглянуть на город будущего, что все страхи и сомнения были тут же сметены, как сор.
- Брось, – улыбнулась Светка. – Наш Снежинск такой красивый! Вот увидишь!
Димка невольно улыбнулся в ответ.
В голове зажужжало.
Димка серьёзно посмотрел на Светку.
- В каком ухе у меня жужжит?
Девочка рассмеялась; запрокинула голову.
Иринка вскочила и скакала на одной ноге, звонко вопя:
- Стриколёт-стриколёт,
Забери меня в полёт!
А в полёте пусто,
Выросла капуста!
А в капусте червяки,
Все мальчишки дураки!
Ярик кинулся на Иринку, позабыв про синяки да ссадины; девочка завизжала и поспешила наутёк.
- Света, чего он!..
- Сама виновата, – заключила Светка, с улыбкой наблюдая, как Егорка гонит мелкую по кочкам.
Механическая стрекоза в небе сделала сальто.
- А почему именно Снежинск? – спросил Димка, про себя восхищаясь невиданными пируэтами.
Светка улыбнулась.
- Так тополей много. Круглый год снег, да снег под ногами...

ГЛАВА 9. НА КРАЮ.

Холмин съехал с проезжей части, потрясся по брусчатке и затормозил в зарослях цикория. В голове кис сладкий морс. Мысли слиплись и просто лежали штабелями, как какие-нибудь окислившиеся кондуиты в ржавых проборках. Размышлять было неимоверно сложно – требовалось установить хотя бы одну перемычку, дабы отсечь зависшие отделы головного мозга от оперативного пространства памяти... Там, где обычно царила повседневность, напичканная всевозможными банальностями и плоскими штампами, сейчас блекло жирное гало иррациональных событий. Нечто необъяснимое, не поддающееся здравой логике, что случилось несколькими часами ранее в больнице, не давало покоя.
«Оно давит на виски, застит глаза пеленой, силится подавить морально. Действует осознанно и методично, как патологоанатом, разрезающий грудную клетку трупа. Только под скальпелем вовсе не задубевшая плоть покойника. Под острым – исключительно чувства! А от того, стократ больнее!»
Холмин не знал, что с этим делать. Хотя нет, знал: нужно как можно скорее добраться до аптечки!
Но поступил он совершенно иначе: схватил с заднего сиденья продуктовые пакеты и принялся нервно потрошить их. Блеснуло зелёное стекло. Этикетка «Carlsberg». В груди застучало.
Холмин откинул пакеты. Сунул бутылку в держатель стаканчиков между кресел и уткнулся лбом в рулевую стойку.
Двигатель по-прежнему работал, отчего всё тело затряслось мелкой дрожью.
В голове что-то щёлкнуло.
Холмин почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы.

Врачи так и не смогли объяснить произошедшего.
Холмин молча смотрел на осунувшееся от бессонных ночей лицо жены, как вдруг услышал отчаянный крик. Это был Олег. Он сидел на кровати и смотрел мутной бездной в незанавешенное окно. Холмин не сразу понял, что именно случилось. Догадка настигла спустя пару секунд. И ударила под дых, особо не заботясь о последствиях. Олег прокричал: «Мама!» – причём так, словно на него напало что-то в ночи... Ужасный, кровожадный зверь, не знающий пощады. Самое настоящее чудовище, а может и вовсе исчадие ада!
Сын всё сидел, а они с женой смотрели на него и не могли пошевелиться. Им будто запретили двигаться с места. Хотя это был всего лишь шок. И абсолютная тишина, что придавила к полу, точно многотонный пресс. Умолк даже электрокардиограф, словно и он испугался крика. Ещё бы, ведь аппарат искусственного дыхания сроду не слышал голосов своих пациентов!
Затем прозвучала сирена о клинической смерти, и Галина бросилась к сыну; Олег опал в руки матери, а на экране электрокардиографа зажглась яркая горизонтальная линия. Она заполнила собой всё окружающее пространство, скользнула под лобную кость, заворочалась ленточным червём в животе.
Холмин понял, что куда-то проваливается. Его утягивало с головой всё глубже и глубже. Он будто тонул в трясине, чувствуя на голенях холодные объятия смерти. Он пытался их стряхнуть, но ничего не получалось. Хватка была крепка. В сознании возникла страшная мысль: «Так тащат только в одно место, и место это – ад!»
Прибежали санитары, кое-как высвободили Олега из объятий рыдающей Галины... А Холомина из объятий безумия. Принялись делать искусственное дыхание, непрямой массаж сердца, потом достали электроды... Это и впрямь было безумие – как-то иначе происходящее Холмин охарактеризовать попросту не мог. Удар. Выгнувшееся тело сына... Кратковременный писк кардиографа... Снова линия. Удар. Забившаяся в угол жена... Писк... Всхлипы... Линия. Удар... Встревоженные лица... Крики: «Коли адреналин!» Писк... Линия.
Холомин понял, что это вовсе не линия. Черта. Причём последняя, возле которой они все столпились, не зная, как быть дальше. И относилась данная преамбула не только к тем людям, что находились в палате. Она охватывала мир целиком, потому что касалась каждого живущего, который рано или поздно умрёт. Окажется у последней черты – у запредельной грани, – не зная, совершить шаг вперёд, или, в который уже раз, оглянуться назад... Потому что разверзшаяся в сознании бездна страшит до умопомрачения!
А ведь всё только начинается.
Холмин не знал, что именно двигало в тот момент сознанием сына. Да и двигало ли хоть что-нибудь! Ведь Олег лежал в коме: его разум был отключен.
Тогда снова привязалось это треклятое: «Сон разума рождает чудовищ». А что, если так? И, когда угасает сознание, душа оказывается один на один с полчищами страшных гадов, прибывших из преисподней. С теми самыми, что только и ждут момента, чтобы утянуть на веки вечные в бездну!
Последний удар был самым мощным.
И сын «вернулся». Он не стал ступать за грань, отбился от засевших в голове зверей, просто оглянулся, о чём засвидетельствовал редкий писк кардиографа. Серена утихла. Галина грызла на руках ногти. Санитары стирали со лбов испарину. Холмин трясся нервной дрожью, чувствуя, что вот-вот утратит рассудок. Это был страх. Истинный. Первобытный. Несокрушимый. Об него можно колошматиться с разбегу вечность. Без видимой пользы. Лишь забавляя столпившихся по ту сторону грани. Ожидающих своего часа. Явившихся не просто так.
Естественно, в крик сына никто из врачей не поверил. Пришлось смотреть записи камер видеонаблюдения. Хотя звука и не было, по губам Олега Холмин отчётливо прочитал то самое слово, что слышал несколькими минутами ранее...
«Мама!» – и больше ничего, только бездна в глазах и сжатая в кулаках простыня.

Холмин резко отстранился от руля. Схватил трясущимися руками бутылку. Кое-как извлёк пробку и припал пересохшими губами к прохладному горлышку.
Он выпил пиво залпом и снова потянулся к пакетам.
Это был ужас. Самый настоящий кошмар, что сплёлся в единое целое с реальностью. И это было понятно. Непонятным было, как теперь со всем этим жить. Во что верить, как себя вести, над чем задумываться в первую очередь?
- Бред, – выдохнул Холмин и заглушил двигатель. – Надо успокоиться. Димке не стоит видеть меня таким.
Он отстегнул ремень безопасности, откинулся в кресле. Сжал переносицу двумя пальцами, силясь сосредоточится на реальном и материальном.
- Как, оказывается, мало нужно для того, чтобы заново поверить чёрт-те во что... – Холмин отставил вторую бутылку, отрыл дверцу.
В лицо дохнуло полуденным зноем. Дворовый бурьян встретил, как вымуштрованная рать, – не шелохнувшись. Солнце пылало точно в зените.
Холмин сощурился.
Алкоголь немного помутил рассудок. Некоторые из проблем отпали. Но полнейшее непонимание происходящего всё ещё было рядом. Впрочем, его теперь ни таблетками, ни спиртным, ничем не выгонишь!
Холмин глянул в сторону дома. Дверь на крыльце была приоткрыта – не иначе Димка уже вышел осмотреть новые владения. Видимо, набрался впечатлений и, от скуки, снова спрятался под крышу. А, может, от жары.
«Наверняка распаковывает свои комиксы...»
- Вот ведь, забулдыга, – выругался в полголоса Холмин, захлопывая дверцу. – Про планшет совсем забыл... – Он, было, собирался заново вернуться в машину, как краем глаза заметил в стороне от дома какое-то движение.
Ну точно. Напротив их участка, за дорогой, у оградки парка, замерла чуть различимая тень. Старичок-Лесовичок, иначе не скажешь. Рядом, на обочине, стоит маленькая тачка. Рядом с ней, на земле, в ряд, выстроены откупоренные металлические банки. Скорее всего, из-под краски. И точно! На голове старичка надета сложенная из газеты кепка – своеобразный бумажный кораблик кверху дном, – а в руках играет кисточка. С ворсинок капает густая жидкость – видимо старичок заприметил его уже давно и так же давно смотрит.
Холмин невольно огляделся по сторонам.
Никого.
Хмель в голове сделал своё дело, и Холмин помахал рукой, приветствуя странного маляра. Тот лишь скупо кивнул головой в ответ.
Так или иначе, своеобразное знакомство состоялось, и нужно было делать что-то дальше. Холмин плюнул на приличия и направился через дорогу.
По ту сторону сгрудилась приятная тень. Трава доходила до колен, мерно покачивались в такт шагам головки седых одуванчиков. Над головой шуршала листва, переговариваясь с остановившимся передохнуть ветерком.
Старичок был одет в полинялую фланелевую рубаху с закатанными по локоть рукавами, затёртые брюки старинного покроя и галоши со стоптанными задниками. Он аккуратно положил кисточку в обрезок от пластиковой бутылки, откуда явственно запахло бензином. Затем тщательно вытер ладони куском ветоши и протянул руку навстречу Холмину.
- Здрав будешь, мил человек, – старичок поклонился, отчего из-под кепки выбелись густые седины.
- Здравствуйте, – улыбнулся в ответ Холмин. – Да будет вам, право, это я кланяться должен!
Старичок выпрямился. Серьёзно посмотрел в глаза Холмину.
- Поклон – это знак мира. Своеобразный жест доброй воли. Он не отнимает сил. Только показывает проявление уважения, и личность такой, какой она сотворена.
Холмин разинул рот, не в силах что-либо ответить. Так и таращился на старичка, продолжая сжимать его тёплую ладонь в своих трясущихся пальцах.
- Надолго к нам? – как бы между делом спросил старичок и тут же добавил: – Ох, и печёт сегодня...
Холмин разжал пальцы, кивнул.
- Да, душновато.
Старичок отошёл к забору, присел на корточки, принялся, между делом, размешивать краску.
- Значит навсегда.
- Что навсегда? – не понял Холмин, подходя ближе.
- Жить ведь тут останетесь.
- Ну... Пока так складываются обстоятельства, что чего-то другого мы себе позволить не можем.
- Мы...
- Я ведь с семьёй.
Старичок кивнул.
- Семья – это хорошо. А трудности, с которыми вы столкнулись – не вечны. Господь просто проверяет, насколько крепка ваша вера. Поступки – вот из чего складывается человеческий путь. Шагать всегда сложно, особенно выбирать направление. Но, если, всякий раз прислушиваться к сердцу, любые преграды падут, и тогда вам откроется истинное совершенство.
- Но как? – не понял Холмин.
Старичок вздохнул.
- Вижу, вас терзают сомнения. Ваша вера хрупка. Оттого вам так непросто шагать.
- Откуда вам это известно? Кто вы?
Старичок оставил вопрос без ответа, вынул из-за пазухи крестик.
- Он всегда со мной. В радости и в несчастиях. Хранит чистым дух, помогает не сбиться с пути, укрепляет веру. Даже если возникают сомнения, достаточно просто помолиться, и услужники тьмы тут же бегут, – старичок задумался. – Вы ведь никогда не молились.
- А смысл?
- Хм... Смысл есть во всём. Просто за недальновидностью мышления современный человек не видит его. Или не хочет видеть. Ведь так просто списать всё на волю случая... на судьбу... на злой рок или неизбежность.
- Что? – Холмин почувствовал, как враз протрезвел.
Старичок глянул ему в глаза.
Холмину показалось, что он смотрит вглубь полноводного озера, на дне которого разыгрывается некий библейский сюжет. Полуголые люди, с безумными глазами, тащат на плечах крест, с распятым телом...
- О, господи!.. – прошептал Холмин, чувствуя всем телом озноб – вода в озере была ледяной, видимо, где-то поблизости бил родник.
- Это – вера. Видишь, как они с ней?
Холмин подавленно кивнул.
- А вот ещё, – прошептал старичок, и Холмин увидел чуть в стороне странное приспособление, похожее на гимнастический турник: к перекладинам на цепях крепились крючья, а на крючьях раскачивалось худое тело девочки; голова поникла, руки безжизненно повисли в пустоте, на пальцах застыли капли крови... – Надежда умирала долго... В муках.
Холмин зажмурился; наваждение тут же исчезло.
- И сколько их таких? – спросил он, не открывая глаз.
- В бесчувственном мире слепцов – их бесконечное множество.
Холмин с трудом разлепил веки. Уставился на орнамент.
- Этих вы сделали? И в городской аллее тоже?
Старичок убрал крестик, положил руку на застывшего в прыжке единорога.
- Этот мир наводнён множеством необъяснимых вещей. Однако то, что они непонятны человеку, ещё не говорит о том, что они нереальны. Циклы неизменно повторяются, эпохи сменяют друг друга, проносятся года и тысячелетия. А днём сегодняшним мы живы. Именно он, этот день, и несёт первозданную информацию. Достаточно только задаться целью, поверить в несбыточное, как можно легко всё изменить. Наступит ночь, – старичок указал на чёрный блин, приваренный к забору. – Придёт забвение, – кот на цепи, сидящий на дубе, улыбался подобно Чеширскому собрату. – Затем новый день, в котором больше не будет иллюзий, – жест в сторону стрекозы, несущей в лапах человека. – Только так ли всё, как кажется?.. Или это очередная ложь? И дальше снова ночь, – палец уткнулся в чернь.
Холмин привстал. Подошёл к блину с нарисованным солнцем, у которого «вилась» странная стрекоза. На яркой поверхности было нацарапано гвоздём: «Здесь был Мотыль».
- Сволочи, – прохрипел Холмин. – Мелкие идиоты.
- А в чём их вина? – спросил старичок, поднимаясь и беря в пальцы кисть. – Ребёнок, есть существо несмышлёное, которое только учится ходить, читай, совершать поступки. В его грехах повинны взрослые. Родители, что так и не научились нести со знаниями свет.
- В полицию бы таких сдать, – искренне сказал Холмин.
- У вас ведь тоже сын? – спросил старичок, макая кисть в краску.
- Да, – Холмин замялся. – Два сына.
Старичок замешкался, чуть было не уронил с кисти каплю.
- Два?.. – как-то странно спросил он.
Холмин кивнул.
- Один при смерти – в больнице. Олег.
- Олег... – Старичок всё же совладал с собой и обернулся к поцарапанному солнцу. – Тогда вы должны знать правду о топи. Раз у вас есть... сыновья, и вы решили тут поселиться навсегда.
- Я не говорил, что навсегда.
Старичок сделал первый мазок.
Мотыль превратился в ...тыль...
- А что не так с болотом? – спросил Холмин, обходя старичка справа, чтобы видеть его лицо.
- С топью. Болота тут нет. Только топь. И временами, она забирает самое дорогое. Особенно, если не ценишь его по достоинству.
- О чём это вы?
- Огни. Путники страшатся их, бегут незнамо куда, попадают в трясину и больше не возвращаются. А всё дело в страхе. В отсутствии веры.
- Огни?
Старичок кивнул.
- Если увидите их, не приближайтесь. И сыну не позволяйте играть на болоте – знаете, местных мальчишек, как магнитом притягивает топь. Хотя в этом нет ничего странного – дети, они на то и дети. Стремятся быть друг с другом, обособленно от взрослых.
- О чём вы, вообще, говорите? Я ничего не понимаю.
- Просто держитесь подальше от топи, и всё будет хорошо. А ещё сходите в церковь, поставьте свечку и помолитесь за сына – вам это нужно.
- Не думаю.
Старичок замер. Сказал, не оборачиваясь:
- Вы уверены, что в данный момент вашему сыну ничто не угрожает?
Холмин хотел спросить, какого сына старичок имеет в виду, но лишь попятился.
- А вы сами местный? – зачем-то спросил он.
Старичок махнул свободной рукой в сторону высоких деревьев за парком.
- Я думал, что мы на самом краю... – задумчиво проговорил Холмин.
- Вы – нет. Пока нет. Но очень близки. Особенно, если не послушаетесь моего совета.
Холмин отшатнулся.
- Сумасшедший, – пронеслось в голове и тут же утвердилось в качестве факта: – А я стою, уши развесил.
Старичок, то ли не услышал этих слов, то ли попросту не обратил на них внимания; склонился над исцарапанным «солнцем» и принялся старательно замазывать следы малолетних мародёров.
Холмин, спотыкаясь, вернулся к машине. Достал пакеты с продуктами, сунул в них планшет, перехватил всё в левую руку. Пальцами правой ухватился за непочатую бутылку пива. Ногой захлопнул дверцу и, не оборачиваясь, направился к крыльцу. В голове вертелось одно и то же:
«Вы – нет. Пока нет. Но очень близки. Особенно, если не послушаетесь моего совета».
- Поставить свечку? – Холмин резко выдохнул. – Этот урод только что посоветовал мне поставить свечку за упокой сына! Чёртов псих! Ведь Олег жив, и сегодня я в этом только лишний раз убедился! Не было никакой мистики или чертовщины – просто сын пошёл на поправку. А врачи перестраховываются – потому и не говорят ничего дельного. Боятся сглазить или показать свою некомпетентность...
Приветливо скрипнули под ногами ступеньки.
Приоткрылась пнутая ногой дверь.
Жар подотстал, со всех сторон навалилась ветхость.
- Димка! – крикнул Холмин, ставя пакеты к стене. – Ты где?
Ответом явилась тишина.
Холмин выдохнул. Собирался было обойти дом, как в кармане ожил мобильник. Надпись на дисплее переворошила содержимое желудка:
«Галя».
Холмин нажал клавишу приёма, медленно поднёс мобильник к уху, готовя себя к худшему.
- Да...
- Серёжа?.. – Голос жены был каким-то приглушенным, такое ощущение, простуженным. Словно Галина наглоталась кусков льда или битого стекла...
Холмин невольно сглотнул.
- Что-нибудь случилось?
Галина всхлипнула.
- Олегу сделали томографию. Там что-то с мозгом... Похоже, он повреждён. Необратимо. Это из-за того, что случилось сегодня утром. Серёжа, наш мальчик никогда не очнётся.
Холмин сполз по стене. В голове царила адская вакханалия. Сквозь череду стонов и всхлипов, протиснулась страшная мысль:
«Откуда старик знал? Как?! Ведь не знал даже я сам!»

ГЛАВА 10. ПРЫЖОК ЗА ГРАНЬ.

«Икар» достиг пункта назначения. Для того чтобы преодолеть расстояние более ста астрономических единиц ему потребовались семнадцать лет, четыре месяца, девять дней, шесть часов, сорок три минуты, пятнадцать секунд...
Подорогин невольно взглянул на часы – а ему и того меньше.
За спиной остался непроглядный мрак, сожравший Землю, добрую часть воспоминаний и личность каждого из них. Но то, что поджидало впереди и вровень не шло с уже перенесёнными утратами.
Солнце превратилось в яркую звезду. Оно походило на ориентир, что указывает путь домой. Однако взоры исследователей далёкого космоса были устремлены вовсе не на него. Они ощупывали испещренное морщинами лицо Седны – дряхлой старухи, изгнанной из дома, дабы навечно исчезнуть во мраке бездны. У неё не осталось души. Не осталось плоти. Не осталось надежд. Лишь чёрный скелет, брошенный на забаву хищникам. И один из них прямо сейчас следил за тенью межпланетника, зависшего на стационарной орбите таинственного планетоида.
- Ближе подлетать нельзя, – сообщил из-за своего монитора астрофизик. – Горизонт событий может исказить континуум.
- Что случится в этом случае? – осторожно спросил второй пилот.
- Ничего хорошо, – откашлялся капитан. – Возможно искривление пространства-времени. А в этом случае, тысячелетия на Земле пролетят для нас за часы, а то и за секунды.
Повисла гнетущая тишина.
Подорогин уставился на мониторы камер внешнего обзора.
Седна неслась в пустоте, словно беглянка. Она не желала, чтобы её видели именно такой: использованной, обманутой, кинутой с поруганной честью на задворках Солнечной системы. Она, вне сомнений, заслуживала большего, но судьба, в свойственной для себя манере, распорядилась иначе. Судьбе было плевать на частности, её заботили лишь глобальные вопросы. Вопросы Вселенского естества. Крамольные личности лишь чинили преграды, отнимали время, сеяли смуту. От них следовало поскорее избавляться, либо держать в узде, стерев волю, память, самосознание. Оставить лишь изуродованную оболочку, как назидание, – дабы впредь никому не было повадно повторять ошибки прошлого.
Сейчас, вблизи, планетоид не казался столь ужасающим, что на расстоянии. Ярко-красный, местами оранжевый цвет, сменился на темно-коричневый. Точь-в-точь корка давнишней болячки.
Хотя рана и покрылась коростой, следы насилия никуда не делись: остались шрамы давних битв, подёрнутые инеем, как гноем. Далёкое Солнце освещало фурункулы и унылый пейзаж мёртвых равнин. Метеоритные кратеры походили на отверстия от пуль. Пологие хребты – на проступившие сквозь кожу рёбра. Молоко Млечного Пути в черноте – на отлетающую душу...
- Ты только представь, сколько крови они здесь пролили, прежде чем уйти, – шептал Грешник, словно прочтя мысли Подорогина. – Недаром и солнце перестало освещать пути господни. Никто из них даже не понял, что поверил антихристу. Второго пришествия не случилось. С небес спустился огнедышащий змей. Он выжег земную плоть, подчинил себе души страждущих, посеял всюду хаос. А потом скрылся в облаке пепла, даже не заботясь заметать следы...
Капитан откашлялся. Сложил руки на груди. Глянул на астрофизика; тот словно ждал, а может, просто тоже услышал Грешника.
- Майор...
Грешник обратил к говорившему глаза, полные скорби.
Астрофизик невольно осёкся, однако тут же взял себя в руки и заговорил ровным голосом:
- Кроваво-красный цвет Седны обусловлен тем, что её поверхность покрыта углеводородным осадком или толином, образованным из более простых органических соединений вследствие длительного воздействия ультрафиолетового излучения, – астрофизик перевёл взгляд на капитана. – Дело в физике, а вовсе не...
- Мы вас поняли, спасибо, – кивнул капитан.
Астрофизик облегчённо выдохнул – видимо он и впрямь расслышал обрывок фразы Грешника, а может весь монолог целиком.
- Толины, – подключился главный врач, – это органические вещества, линии поглощения которых обнаружены в спектрах многих ледяных тел внешней Солнечной системы. Как полагают, толины являются химическими предшественниками жизни.
Грешник хмыкнул.
- Жизни именно здесь больше не будет.
- Что вы такое говорите? – не понял доктор.
Капитан шагнул к Грешнику.
- Майор.
Грешник изобразил некое подобие стойки смирно.
- Вы сегодня слегка не в себе. Спишем это на общее переутомление. Я освобождаю вас от несения вахты, вплоть до схода с орбиты, – капитан обернулся; собравшиеся на мостике молчали. – Товарищи, наша миссия вступила в решающую стадию. Объявляю обратный отчёт. Старт к горизонту событий через двое стандартных суток. Попрошу членов экипажа не терять самообладания. Ваши навыки необходимы сейчас как никогда. Потому что от наших синхронизированных действий зависти судьба всей экспедиции, – последовала пауза. – Земля надеется на вас. И ждёт.
По мостику прокатился встревоженный шепот.
- Штурману, – продолжил капитан, – повторно рассчитать данные траектории полёта. У нас будет всего один шанс преодолеть горизонт событий. Ошибки недопустимы.
Штурман поднёс правую руку со сжатым кулаком к груди.
- Есть, капитан.
- Астрофизику – постоянно наблюдать за нарастанием гравитации. В случае критического изменения величин, незамедлительно докладывать мне лично.
Астрофизик кивнул.
Дальнейшие слова капитана сопровождались кивками и короткими репликами «есть, капитан».
- Пилотам провести тщательную диагностику силовой установки. Сисадминам протестировать бортовой компьютер и все нейронные системы корабля. Главному врачу расконсервировать противоперегрузочные ванны, настроить предохранительные клапаны ребризеров...
Подорогин слушал капитана, мысленно пребывая где-то далеко. Перед взором носились огненные шары. Они плясали на фоне коричневого планетоида и кричали детскими голосами: «Папа!.. Папа!.. Папа!.. Стой!» Они махали руками, строили рожицы, как никогда силились привлечь к себе внимание. Они хотели что-то сказать, но за всё время полёта Подорогин так и не понял, что именно. Точнее понял, но не поверил. Возможно, это был крест. Неспособность проникнуться чувствами мыслящих существ, которые на протяжении семнадцати с небольшим лет пытались предупредить горстку отважных космонавтов о смертельной опасности, что таится по ту сторону горизонта. Но что это за угроза? Действительно ли она существует? Или, может быть, всё наоборот, а шары лишь пытаются сбить с толку?!
«Так есть ли бог, или Грешник просто спятил, как и мы все, не сумев сохранить рассудок здравым вдали от дома?»
- Вы слышите меня?
Подорогин вздрогнул.
- Да-да, конечно!..
Капитан нахмурился.
- Почему вы летите на «Икаре»?
- Я... Я... – Подорогин тряхнул головой. – Потому что на Земле выбрали меня.
Капитан кивнул. Сказал шепотом так, чтобы слышал только Подорогин:
- В таком случае, не обманите их доверия. Пока Грешник не возьмёт себя в руки, под вашу ответственность попадает подведомственная ему служба контроля.
Подорогин приложил кулак к груди.
- Есть, капитан!
Капитан отошёл.
- Товарищи, а теперь попрошу всех вас заняться своими прямыми обязанностями. Вахтовый режим сохраняется, но, по возможности, старайтесь не засиживаться за личными делами, и всё свободное время посвящайте отдыху. Нас ждут непростые двое суток. Неопознанные горизонты. Возможно, боль... Я закончил. Спасибо.
Мостик постепенно пустел.
Подошёл Грешник.
- Он забыл добавить всего одно слово...
- Аминь, – кивнул Подорогин. – Это слово «аминь».

Подорогин лежал в противоперегрузочной ванне и прислушивался к пульсу в ушах. Казалось, в голове поселился маленький плотник. Он что-то строил, в угоду собственному желанию. На запросы носителя не отвечал. Только истошно колошматил киянкой по основанию черепа, всецело занятый собственным делом... А возможно, он кого-то звал – силился привлечь монотонным стуком внимание. Так матросы гибнущей подводной лодки выстукивают в необъятной пучине сигал SOS по внутренней обшивке судна.
«Спасите наши души!» – хотел закричать Подорогин, в так ходу мыслей, однако не проронил ни слова, потому что в зубах был зажат мундштук шланга, подающего кислородосодержащую смесь.
Дышать было тяжело – автономная установка системы жизнеобеспечения ванны, не шла ни в какое сравнение с внешними устройствами фильтрации воздуха «Икара». Подаваемая в лёгкие смесь газа отдавала резиной, раздражала гортань, провоцировала кашель. Маска, защищавшая глаза от стазиса, запотела изнутри, от чего чувство удушья только стократ возросло. Хотелось пошевелиться, оттянуть ремешок на затылке и просунуть пальцы под резину. Но повышенная гравитация вдавила тело в основание спинки, сковав движения. Изредка мышцы на руках и ногах сводила болезненная судорога, после чего конечности немели, – Подорогин мечтал об одном: выбраться из своего «саркофага», добраться до людей, придумавших его, и устроить самосуд. Страшный самосуд. Самое настоящее линчевание, с вилами, горящими в ночи факелами и пущенными по следам беглецов псами!
Масла в огонь подливал неугомонный плотник.
Этот маленький паразит, рубящий ход незнамо куда!
За последние двое суток гравитация увеличилась почти вдвое. Экипаж корабля походил на дождевых червей, брошенных на солнцепёке, в закупоренной железной банке – каких-то других аналогий у Подорогина не возникало. Мозг отказывался работать сносно, когда этого так требовали обстоятельства. Спина постоянно ныла: казалось, что на шею надели колодки, или посадили верхом ещё одного человека, который постоянно ерзает, не зная, как ещё усугубить муки. С конечностями и вовсе царила беда. Сосуды, по всей видимости, атрофировались за время полёта, отвыкли от земных нагрузок, утратили былую пропускную способность. Повышенная гравитация и вовсе устроила адское пекло, самый настоящий котёл, из которого невозможно выбраться! Постоянные отёки, спазмы, крики среди ночи... Корабельный лазарет был переполнен. И это в решающий момент. Когда до прыжка за грань остались какие-то двое суток. Точнее не осталось и их.
«Осталось» – какое же жалкое, банальное, бессмысленное слово.
Подорогин лежал и обдумывал страшную мысль: на Земле поспешили. Бросили экипаж «Икара» на произвол судьбы – будь, как будет, – не просчитали всех возможных вариантов развития событий, пошли на поводу у сверхуверенности. А расплачиваться за проявленную халатность теперь были вынуждены космонавты. И ведь кара только началась. Что-то будет на той стороне, когда включится термоядерный реактор, и «Икар» преодолеет порог скорости света?.. Ведь иначе не выбраться – монстр не отпустит просто так! Это будет кромешный ад. И каждому воздастся по мере заслуг.
«Особенно мне. Ведь я бросил родного сына. Он сейчас один, на расстоянии больше четырёх с половиной миллиардов километров... и семнадцати лет. А я тут – неведомо где, – держу ответ за то, чего не совершал! Или совершал?..»
Видимо гравитация увеличилась ещё на одну единицу, потому что Подорогин перестал соображать. В ушах повисла тоника – словно бьется в паутине на последнем издыхании муха. На плечи надавил многотонный пресс. Складывалось впечатление, что его хоронят в не заколоченном гробу, кидая землю прямо на грудь. Садисты! Звери! Нелюди! Кто позволил им так с ним поступать?! За какие смертные грехи, спрашивается, он расплачивается?! И где этот чёртов бог, когда он так нужен?! По каким срочным делам отлучился на сей раз?!
Где-то в переборках заработала помпа. Стазиса добавилось. На подбородок накатила тёплая волна. Подорогин знал, что постепенно жидкость накроет с головой – и лучше бы к тому времени он уже отключился! – станет охлаждаться, а потом и вовсе застынет.
Он окажется комаром в янтаре.
«Может быть, на той стороне нас всех найдут именно такими комарами, по беспечности, застывшими в первозданном естестве. Как археологические артефакты. Как музейные экспонаты. Как научный материал, предназначенный для изучения... Но это всё, если мы всё же выплывем».
Подорогин почувствовал на языке вкус крови. Дышать он не мог. Сердце молотило на износ. Кажется, ещё чуть-чуть и случится инфаркт. Но нет, человеческое тело неимоверно выносливое, а попав в родную стихию – то бишь в воду – и вовсе начинает работать на пределе своих возможностей.
Это был уже бред.
В ушах забулькало...
Он забыл про беруши!
Теперь с барабанными перепонками наверняка придётся распрощаться. А может и не придётся...
(смотря сколько времени я проведу в этой камере пыток)
...ведь Грешник сказал, что пути господни неисповедимы.
Стазис сомкнулся над головой.
Наступило облегчение.
Тело вновь сделалось невесомым.
Боль отступила.
Подорогин понял, что погорячился в своих суждениях относительно учёных Земли. Эти люди знали своё дело. И ещё они знали, что другого такого шанса не будет, а потому выполнили свой долг до конца. То, что они изобрели и назвали «стазисом» спасёт космонавтам жизнь. Тут и там, по разные стороны горизонта.
Внезапно Подорогин почувствовал, что больше не испытывает потребность в воздухе. А ещё престало биться сердце...
(плотника кто-то услышал?)
Спустя какое-то время утратились чувства. Все до единого. А потом настал абсолютный мрак.

Межпланетник «Икар» достиг горизонта событий чёрного монстра. Какое-то время он летел без единого ориентира, словно батисфера, спускающаяся в неизвестность Марианской впадины. Разглядеть чёрную дыру в открытом космосе невозможно. Она идеально поглощает всякий спектр излучения. Она умело маскируется, заявляя о себе в самый последний момент, когда ничего уже невозможно изменить. Она ведёт себя, как хищник в ночи. Ловит и больше не отпускает.
Точно так же случилось и с «Икаром». Межпланетник оказался захваченным невидимыми щупальцами гравитации монстра. Он понёсся навстречу неизвестности, не испытывая при этом страха, с неработающей силовой установкой. Постепенно на борту отключались системы, гасли экраны мониторов, вспыхивали красным аварийные огни... Однако и они светили недолго. Спустя энный промежуток времени, «Икар» слился в одно целое с монстром, стал не различим на фоне мрака, попросту исчез, оказавшись недоступным в различных диапазонах радиоэфира.
Обшивка распалась. Межпланетник перестал существовать в доступном для человеческого понимания трёхмерном мире. Он перешёл на высшую ступень эволюции вселенной. Он оказался за гранью рационального, познанного, изученного. Он оказался в нуль-пространстве, где не действует ни один из законов физики. Он открыл для себя сингулярность... Таймеры встали. Всякие понятия утратили смысл. Остался лишь код гравитации, сохранивший материальную сущность распавшегося челнока и его экипажа. Код, который ещё нужно было собрать заново на другой стороне.

Подорогин открыл глаза. Его обступила абсолютная темень. Хоть глаз выколи, а может, и того хуже. От изнурённости не осталось и следа – он чувствовал небывалый прилив сил, а также отсутствие в потребности дышать. Сердце в груди по-прежнему молчало. Было тихо, как на погосте, но не долго.
Внезапно Подорогин услышал поблизости голоса. Говорили явно дети. Да, вне сомнений, дети, и, более того, один из голосов он знал!
Подорогин шагнул в темноте и вдруг понял, что она больше не абсолютная – она обычная, земная, наполненная запахами и шумами. Совсем недавно случился закат. Пахнет дымом от костра. Где-то под ногами в траве тренькает кузнечик... Чертят по волосам ветви деревьев. А над головой...
Подорогин чуть было не воскликнул в ночи.
Над головой раскинулось звёздное небо! Такое... Такое... Каким он не видел его вот уже бессчётное количество лет.
Но почему?
Что с ним случилось?! Может быть травма? Или болезнь?.. Хотя, скорее, командировка! Вот только куда?..
Ноги затряслись. Коленки просели, пространство вокруг принялось стремительно раскручиваться. Подорогин вскинул руку и опёрся о дерево. Невольно глянул на углепластик, что укрывал плоть. Вновь чуть было не закричал. Он был в скафандре, который...
Воспоминания накрыли с головой, буквально оглушили.
Пульс так и не появился, а вот из носа полилось, как из пожарного брандспойта! В голове отошёл от спячки самый настоящий термитник, перед взором повисла багровая пелена. Шатнуло, да так, что Подорогин чуть было не выкорчевал дерево.
Он всё же рухнул на колени и почему-то заплакал. Сквозь слёзы и кровь, Подорогин различил вдалеке, на пригорке, крохотную искорку – это был догорающий в ночи костёр. Он даже услышал, как потрескивают угли и пахнет печёной картошкой. А потом вновь появились голоса.
- Юрка... – прохрипел Подорогин, не понимая, как у него вообще получается говорить. О том, где именно он оказался, Подорогин старался не думать. И без того отдавало перегибом всего иррационального. Хотя... Чёрная дыра, вне сомнений, издевается над ним, даря напоследок – прежде чем сожрать – кратковременную иллюзию воссоединения с сыном.
«Она насмехается над всеми нами, над нашим примитивным мышлением, попутно умело играя в чувства».
Внезапно голоса затихли.
Подорогин насторожился.
На пригорке маячили тени: ребята явно что-то замышляли. Потом с криками понеслись на него!
(совсем как огни!!!)
Такого поворота событий Подорогин не ожидал; он кое-как поднялся по стволу, принял вертикальное положение и поскорее отпрянул в тень.
«Тень?»
Подорогин вновь вскинул голову и только сейчас увидел зарево от далёкого шпиля «Хроноса». Он, вне сомнений, был на Земле, причём в своём времени! Сомнений не было никаких. Подорогин опасливо стянул с ладони перчатку, засучил ткань скафандра, глянул на часы... Стрелки неслись вперёд, а на запястии другой руки тревожно пищал таймер – ему что-то угрожает!
И тут на него налетели, чуть было не повалив с ног.
Подорогин обернулся и уставился в испуганное лицо мальчишки.
- Папа?.. – донёсся до слуха еле различимый шёпот.
Подорогин сорвался с места и, не помня себя от страха, побежал, спотыкаясь о сучки и кочки, в изобилии попадающиеся на пути. За спиной звучал встревоженный говор других детей, а в груди кристаллизовался мрак. Наваждение не могло явиться просто так – оно, по любому, что-то значит! Но вот только что именно?
На этот вопрос ответа не было. Возможно, его вообще не существовало на этом свете. Лишь там, за гранью, куда они все так стремились... а очутились заново на Земле. Небеса посмеялись над ними. Посмеялся космос. Даже мироздание, и то ущипнуло исподтишка, как взрослый младенца за щёку: мол, ой какие мы любопытные! С таким стремлением – только в песочнице порядок наводить, а не гоняться за обретением смысла, который стоит много выше, – истина же и вовсе способна свести с ума.
В общем, так оно и вышло.
Подорогин потерял опору под ногами и кубарем скатился под откос. Тут ударился лбом обо что-то твёрдое, утратив способность нормально мыслить. В ушах по-прежнему звенело, только непонятно от чего, а над головой...
«И тут огни!» – пронеслась одинокая мысль и исчезла под пластами дум относительно того, как быть дальше.
Да и как быть, когда даже сердце не бьётся?! Что это такое? Выход души в ментал или энергии тела в астрал?.. Или всё вместе, от чего не легче?!
Подорогин, в отчаянии, попытался сломать возникшую на пути корягу, но та ловко изогнулась, хлестнула по пальцам и самым неимоверным образом вцепилась когтями в горло. Подорогин крякнул, не зная, как трактовать происходящее, однако трезвый расчёт тут же поумерил панику: гад не знает с кем связался, иначе бы непременно разорвал. Смысл душить противника, который не дышит?.. Но Подорогин ошибся в своих суждениях. Невидимая в ночи тварь вовсе не собиралась его ни душить, ни разрывать, ни кромсать просто так – она желала одного: утянуть. И надо заметить, в этом вопросе она оказалась профи.
Подорогин и пальцем пошевелить не успел, как начал тонуть в смрадной жиже, отдалённо напоминавшей болотную трясину. Он попытался вывернуться из объятий бездны, но та держала крепко, явно проделывая данный приём не в первый раз.
«Но ведь мы первые. До нас никого и ничего не было!»
- Папа!..
Подорогин вздрогнул всем телом. Напрягся, предпринял последнюю отчаянную попытку вырваться. Тщетно. Клешня утягивала всё глубже. Последнее, что успел прохрипеть Подорогин, прежде чем над его головой утробно булькнуло, это:
- Юрка, беги!.. – Но он не был уверен, что сын услышит его предсмертное предупреждение.
Но сын всё прекрасно слышал.
Тот сын, который был в курсе вещей.

- Адреналин, срочно! Иначе мы его потеряем!
Подорогин отвернулся от ослепительного света.
- Есть реакция на свет!
- Всё равно коли!
- Организм может не выдержать!
- Уверен?
- Да ты посмотри на него!
- Что ж, тебе виднее, ты тут главный.
Подорогин судорожно вздохнул. Казалось, что глаза вот-вот вылезут из орбит. В висках упруго стучало. Свет, хотя и отодвинулся, по-прежнему чинил боль. В воздухе витал запах спирта. А ещё не покидало странное ощущение покоя, словно это была обычная стационарная больница на планете Земля.
Подорогин резко поднялся.
На него тут же кто-то навалился, прижал руки к простыням.
- Коли успокоительное, – приказал знакомый голос с командирской ноткой.
Подорогин опал, как осенний лист. В глазах рябило. Каждое движение сопровождалось тянущей болью.
- Капитан, – прохрипел Подорогин, не узнавая собственного голоса. – Где мы?
Ответом явилась тишина.
- Мы смогли? – снова спросил Подорогин, прислушиваясь к внутренним чувствам. В голове опять стучал плотник.
- Смотря, что ты имеешь в виду, под этим своим «мы смогли?»
- Не стоит, – проговорил кто-то ещё, судя по всему доктор. – Он слишком эмоционален. Пусть слегка придёт в себя.
- Я чувствую гравитацию, – поморщился Подорогин, попутно сжимая кулаки. – Мы где-то сели?
- Нет, – ответил капитан. – Но так тут есть. Гравитация один «же», как на Земле.
- Но как? – не понял Подорогин.
- Пока слишком мало данных, чтобы строить какие-либо предположения, – капитан вздохнул. – Набирайтесь сил.
- Что со мной случилось?
- Вам повезло, – ответил доктор. – Всего лишь кратковременный сбой системы жизнеобеспечения противоперегрузочной ванны. Организм впал в кому, но мы успели вернуть вашу ментальную. Теперь вы снова с нами, вы член экипажа «Икара». Добро пожаловать!
- Кто-нибудь погиб? – почему-то спросил Подорогин.
Ответа не последовало, и тогда Подорогин вновь провалился во мрак.
Это был всего лишь глубокий сон. Сон без сновидений.

Подорогин лежал с закрытыми глазами и прислушивался к собственным мыслям. Он, в который уже раз, прокручивал в голове увиденное в момент перехода сквозь горизонт событий. В который уже раз пытался сопоставить произошедшее с его сознанием и научно обоснованные факты. В который уже раз приходил к вполне рациональному объяснению:
«Всего лишь кислородное голодание. Отсюда видения, запахи, голоса... Но эта хватка за горло! Сумасшедший ход часов, и бледный, точно привидение Юрка!..»
Нет, Подорогин отказывался верить тому, к чему склонялся здравый рассудок.
Всё было не так. Всё обстояло иначе. Но, вот, как и почему именно таким образом?..
«Грешник сказал бы, бог его знает, и был бы прав».
В палату кто-то вошёл.
Подорогин открыл глаза, кивнул.
Грешник пододвинул к кровати стул, неловко присел, как марионетка, лишившаяся помощи кукловода.
- Как себя чувствуешь? – спросил он, испытующе глядя в глаза Подорогину.
Подорогин отвернулся.
- Как дерьмо, которое отскребли от стенки.
- Всем сейчас нелегко. Хм... Я про тех, кто всё же выжил, – Грешник помолчал. – На мостике – дурдом. Никого не пускают в исповедальню. Да и иллюминаторы по всему космолёту задраили.
- Почему?
Грешник улыбнулся.
- Потому что там что-то есть. Снаружи. Что-то такое, чего они не могут объяснить.
- Кто – они?
- Капитан и его приближённые. Те, кто по каким либо причинам всё же увидели. Правящая коалиция, обладающая информацией.
- Но ведь так не должно быть!
- А как должно?
Подорогин нахмурился.
- Мы должны доверять друг другу. Политика умалчивания ещё никого до добра не довела. Вспомни историю.
Грешник придвинулся.
- Мне кажется, я знаю, что этим всем движет.
- Что? – Подорогин и сам невольно подался навстречу Грешнику, напрочь игнорируя боль во всём теле.
- Им страшно.
Подорогин откинулся на мягкую спинку.
- Ты ведь что-то видел в момент прыжка... – растянуто проговорил Грешник. – Бьюсь об заклад, каждый видел, даже те, кого так и не откачали.
- А ты сам? – в лоб спросил Подорогин.
Грешник смутился.
- Думаю, это личное дело каждого из нас. Ты ведь и сам так считаешь, верно? Не пробил ещё час откровений.
Подорогин молча кивнул.
Грешник помолчал. Потом разродился цитатой:
- После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.
- И что же там может быть? – хрипло спросил Подорогин, смотря в потолок.
Грешник медлил.
- Что, нет подходящей цитаты? – Подорогин насмешливо глянул на друга.
Грешник качнул головой.
- И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий.
- Брось.
- Что именно?
- Нести бред.
- Тогда, может быть, ты объяснишь мне, что именно происходит? – Грешник крамольно воздел руки перед собой.
Подорогин отвернулся.
- Скорее всего, просто аномалия, с которой человечество ещё не сталкивалось.
- И ты веришь в ничто?
- А во что мне верить? В то, что мы все мертвы? Ну же, подумай. Если верить твоей логике, значит мы предстали перед Ним. Тогда что же сталось с теми, кого так и не откачали?.. Они всё ещё живы?!
- Нет. Просто сейчас они в другом месте, так как открыть книгу о семи печатях может не всякий.
- Да ну! И кем же нужно для этого быть? Агнцем?
- Юмор тут не уместен, – сухо проронил Грешник. – Пойми, если мы очутились здесь и всё ещё способны здраво мыслить, значит Ему от нас что-то нужно. Потому что никто и ничто не способно уцелеть внутри чёрной дыры. Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь.
Подорогин ухватился за голову.
- Ведь это было известно ещё изначально, до старта экспедиции. Мы все были смертниками, потому ко всем нам так трепетно относились. Как к агнцам, тянущим нелёгкую ношу, – Грешник встал. – Поправляйся, а мне нужно идти.
- Постой!
- Что-то ещё? – Грешник терпеливо ждал.
Подорогин сглотнул ком.
- На борту есть человек по имени Олег?
Грешник задумался.
- Нет, – ответил он спустя какое-то время. – Могу побиться об заклад. Никакого Олега нет, да и не было.
Подорогин выдохнул.
- А почему, собственно, Олег? – Грешник возвышался как изваяние на фоне подсвеченных стен.
- Не знаю. Но знаю другое: я должен найти этого Олега. Он где-то тут.
Грешник кивнул. Направился прочь, смешно подгибая коленки.
Подорогин дождался, пока за другом не закроется люк, после чего поднёс левую руку к лицу. Часы шли. Резво скакала с деления на деление секундная стрелка. Медленно ползла вслед за ней минутная. Скучала часовая... Каюту наполняло дивное тиканье. Подорогин поборол желание залезть с головой под одеяло – так он поступал в детстве, играя в путешественников во времени. Тогда он и представить себе не мог, что восторженные мечты в скором времени воплотятся в реальность. Но так случилось. Непонятно, по чьей-либо воле, или по случайному стечению обстоятельств, но Подорогин всё же столкнулся с фундаментальным порядком, выстроенным могущественным существом с известной только ему одному целью. Да, происходящее казалось абсурдом, но тот факт, что «Икар» уцелел в лоне чёрной дыры и впрямь свидетельствовал о некоей цели, что вынашивало в отношении космолёта и его экипажа некая, неизвестная на Земле сущность. Возможно, именно божественная. Грешник был прав. В который уже раз прав. А вот воспетая на Земле наука плелась позади обоза, не в силах привести ни одного очевидного аргумента в свою поддержку.
Часы отставали на тридцать секунд. И это значило только одно: Подорогин и впрямь где-то побывал во время скачка. Там, где нагнал упущенное перед стартом время. Там, где слышал детей, видел свет и чувствовал кожей хватку невиданной твари, что утянула в бездну, – всё это было реальным! Только, что значили оставшиеся тридцать секунд?.. Обратный отсчёт? Бред. И кто такой этот Олег, которого нужно разыскать? Откуда он, вообще, взялся в его голове?.. Почему не сын Юрка, а именно он?!
Подорогин нажал кнопку сбоку на часах. Циферблат откинулся в сторону на миниатюрной пружинке, открыв гравировку компаса. Стрелка безумно вращалась то в одну, то в другую сторону, не находя ориентира. Горизонта не было. Как не было и массивного тела, способного породить магнитное поле, подобно земному. Но что же тогда царило за бортом? И царило ли хоть что-нибудь?
«И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий».
Подорогин опусти руку. Поднял другую, взглянул на таймер. На монохромном дисплее мерцали непонятные символы – по всему, прибор утратил связь с «Хроносом», утратил заложенный в электронную память алгоритм, сделался элементарно бесполезным.
- Сидящий... – прошептал Подорогин, чувствуя животом страх. – Но ведь он может быть кем угодно. Или чем угодно... Но тогда получается, бездне и впрямь что-то нужно от нас. Если, конечно, это не последний суд. Самый страшный.

ГЛАВА 11. СНЕЖИНСК.

Снежинск и впрямь оказался прекрасен!
Нечета заросшей Нижней Топи.
Светлый, красочный, свежий на привкус – он был идеальным местом для идеального общества.
Высотки уносились в небеса на сколько хватало взора. В стеклянных гранях играли разноцветные блики летнего солнца. Из приоткрытых дверей подъездов сквозило кондиционированной прохладой. Клумбы пестрели ромашками, подстриженный кустарник забавлялся с пронырой-ветерком, тропинки были изрисованы цветными мелками – складывалось впечатление, что повсюду тут царит детство.
Вдоль тенистых аллей скучали каштаны, чуть в стороне над ними высились тополя. Заборчик с диковинным орнаментом так никуда и не делся. Добавились, правда, фонарики, мерцающие дивным зеленоватым светом – точно дымка от испарений. Рядом высились непонятные конструкции, вроде фонарных столбов. Только вместо лампочек их верхние основания венчали прямоугольные пластины, закрепленные под определённым углом.
Вадик принялся объяснять, что это за диковина такая, но Димка и сам быстро сообразил: солнечные батареи, от которых, по всему, и питаются светильники! Тем более, и проводов никаких нету.
Под ногами друзей поскрипывали квадратные плиты – своей обуви Димка лишился, так что вышагивал босиком, дивясь тому, как приятно пружинит загадочная поверхность. Не то пластик, какой, не то пластмасса – кто его знает?.. По мостовой, жужжа, носились каплеобразные автомобили без колёс – видимо на воздушной подушке, – Светка называла их «карами». Работают на жидком азоте, вместо оксидов углерода, вызывающих парниковый эффект, выделяют обычную воду, которая потом преобразуется в специальных криогенных установках и вновь превращается в топливо. Замкнутый цикл и здоровая природа. Таково оно, светлое будущее.
Димка помотал головой, и впрямь не увидел ни одной чадящей трубы – одна из наиглавнейших проблем начала двадцать первого века была решена пытливыми умами прогрессивного человечества.
К бордюру прижался прозрачный параллелепипед. Вкрадчиво что-то прожужжал. Блеснул отполированными гранями. Посередине фигуры обозначился голубоватый прямоугольник с закруглёнными углами. Внутри его плоскости пошла рябь, похожая на «белый шум» экрана ненастроенного телевизора. Постепенно «мошкара» рассеялась, а свечение осталось только по контуру. «Скорее! – крикнул Ярик. – А то утренькает!» Димка не успел ничего сообразить, как Светка схватила его за руку и потянула за собой.
Подсвеченный контур оказался дверным проёмом, а параллелепипед – общественным транспортом. Как-то так. Димка сразу же обернулся. Взглянул на голубую муть, которая тут же поблекла, став прозрачной, как стекло. Параллелепипед вновь был монолитен, словно запаянная колба. В ушах затрещало, руки обвила невидимая паутина, волосы встали дыбом. Димка поднёс к носу руку, с торчащими во все стороны волосинками.
- Ха-ха-ха! – закатывалась Иринка, тыча пальчиком то в Ярика, то в Вадика, то в Димку; в руках малышки возмущённо фыркал взлохмаченный Разбойник.
- Это от того, что таймеров нет, – улыбнулся Вадик, силясь пригладить непослушные волосы. – Статика.
Димка взглянул на друзей, и сам чуть было не ухватился за живот: Вадик и Ярик простодушно улыбались, как два малолетних практиканта, решивших провести эксперимент со статическим электричеством.
- На себя посмотри, – Ярик заученным жестом показал язык и прикоснулся к блестящему поручню; его волосы тут же опали.
Примеру друга последовал Вадик, а вслед за ним и Димка; Разбойнику так легко отделаться не удалось – пришлось терпеть заботу малышки из будущего.
- Прикольно, – сказал Димка. – И что, так всегда?
- Не-а, – отозвался Ярик. – Обычно мы бегом! Просто тебе показать хотели.
Светка взяла Иринку за руку и подвела к противоположной от входа стене. Девочки озорно переглянулись, стали медленно садиться на пустое место. Димка наблюдал пантомиму, ожидая очередного подвоха. И точно! Вновь что-то затрещало, по рукам скользнула всё та же статическая паутина, а на стене под сестрёнками исказилась грань. Светка невинно улыбнулась; Иринка прыснула, но поспешила прикрыть губы пальчиками.
- Силовое поле, – пожал плечами Вадик. – А ты чего ждал?
Димка помотал головой.
- А у меня получится?
- Попробуй, – отозвался от «входа» молчавший до сих пор Юрка.
Димка вжался спиной в прозрачный бок «трамвая» и стал сползать, как размазанный по стене лизун. Некоторое время движению ничто не мешало... Однако затем что-то произошло. Походило на то, как накачиваешь велосипедную шину. Поначалу ручка насоса опускается легко, без усилия, потом с трудом, а под конец и вовсе хоть всем телом наваливайся. Димка так и сделал – оторвал ноги от пола и тут же пожалел о проявленной беспечности: полетел вверх тормашками. Свалял дурака, что называется! Как с циркового мячика кувырнулся, на каком гимнасты упражняются!
Иринка закатывалась уже в открытую.
Ярик хрюкнул.
Юрка разочарованно поджал губы.
Вадик оказался человеком – протянул руку.
- Ты как турист. Поднимайся, давай.
- Почему как? – отшутился Димка.
- Ребят, хватит, а, – сказала Светка со своего места. – Вам, может быть и смешно, а Димке – вряд ли.
- Да всё нормально, – улыбнулся Димка, вставая. – Прикольная штука!
- Да, у нас тут весело, – охотно согласился Ярик, зависая вниз головой, как заправский йог.
- Клоун, – констатировала Светка и отвернулась в окно.
Параллелепипед тем временем тронулся с места, набрал ход и легко скользил над проезжей частью, изредка жужжа и тренькая на поворотах. До Димки только сейчас дошёл смысл оброненной Егоркой фразы «утренькает».
- А этот тоже на азоте работает? – спросил Димка, смотря в прозрачный пол.
- Нет, этот кар электрический, – разъяснил Вадик.
- А откуда ток тогда поступает? – не понял Димка и задрал голову. Ни трамвайной дуги, ни рогов троллейбусных, ни пантографа локомотивного. Даже ничего похожего на контактный рельс, как в метро, под ногами нету.
- Он использует магнитное поле Земли, – сказал Вадик поучительным тоном. – Наведённую магмой статику. Движется по силовым линиям.
- Это что получается, дорогу для него специально прокладывали? – подивился Димка. – Все эти повороты, разъезды, остановки...
- Да нет же, – подмигнул Ярик, принимая нормальное положение. – Он просто скачет между отдельными линиями – то за одну ухватится, то за другую, как паучок! Мы точно так же на болоте с кочки на кочку перепрыгиваем! Понимаешь?
Димка медленно кивнул.
- Здорово придумано! Ни колёс не надо, ни приёмных устройств... А почему никто, кроме нас не едет? – Димка озадаченно оглядел пустой салон.
- Так лето ведь, – пожал плечами Юрка. – Кому охота в городе сидеть.
- А, ясно.
- Да и хорошо, что никого нет, – добавил Юрка. – Тебя такого сейчас точно бы заприметили.
Димка оглядел свой наряд, подкорректированный Вадиком. Собственно, особым дизайном и не пахло. Точнее, наоборот, разило сплошным дилетантством. Вадик добавил к разводам на одежде побольше грязи, разорвал штанины в самом низу, заставил намочить волосы в болотной воде. Димка сначала не понял зачем, но через пару минут ответ настиг: волосы слиплись, сделались засаленными и неприятными на ощупь. Выпрямились только тут, в электромагнитном каре, под действием силовых линий, наведённых магмой. Что поделаешь, видимо именно таким Вадик видел водяного. Ещё и кеды снять заставил, для завершения образа, так сказать. Обули Ярика. Тот теперь щеголял в обуви прошлого, как гордый гусак. «Невеста на выданье», – пошутил Вадик, но Егорка только лихо сплясал, что на его немом языке значило: завидуйте молча в сторонке!
Димка старался не думать о своём внешнем виде. Если это избавит от лишних вопросов – так тому и быть. Хотя пока, этих самых вопросов задавать было некому.
- А как же водитель? – спросил Димка, косясь на переднюю грань, по которой скользили потоки информации: спирали, графики, объёмные кубы.
- А зачем водитель? – пожал плечами Вадик. – Кар управляется «Хроносом», посредством нейронной сети. Всё просто.
«Куда уж проще», – подумал Димка, устремляя взор на проплывающие за стеклом улочки.
Высотные здания сменились розовыми призмами. Народа заметно прибавилось – по всему кар приближался к центру Снежинска.
В небо ударила упругая струя воды.
Димка вытянул шею, ожидая россыпи фонтанных брызг. Но ничего не произошло. Капли зависли в воздухе, подчиняясь некой невидимой силе, принялись закручиваться в спираль. Походило на кружащие за гранью стакана пузырьки. Только масштабы поражали. Добрая часть небесной сферы оказалась возмущённой невиданным водоворотом! Малышня носилась по овальной площади, тыча пальчиками вверх. Даже спокойная до этого Иринка привстала, уткнувшись носом в прозрачную стену, напрочь позабыв про Разбойника и назидания сестры не прикасаться лицом к стеклу.
А капли тем временем прекратили хоровод, собрались в продолговатое облако и стали раскачиваться, подобно волнам в океане. Зрелище завораживало. В груди поселилось любопытство: чем же закончится эта водная феерия? Димка и сам невольно клюнул носом бок кара. А волны прошлись вдоль облака в одном направлении, нездорово вздрогнули и...
И принялись расти в девятый вал!
По окружности фонтана забили резвые гейзеры, чем-то напоминающие растущие прямо из мостовой пальмы. Малышня восторженно заулюлюкала, кинулась к ним наперегонки. Димка, разинув рот, наблюдал за тем, как отважный мальчишка седлает растущий фонтанчик... Миг! И, о чудо, мальчик начал подниматься над площадью, подталкиваемый снизу! Иллюзия заполнила собой сознание. Десятки мальчишек и девчонок бесстрашно взмывали в небеса верхом на струях воды, несясь навстречу ужасному шквалу.
- А это ничего? – спросил Димка, оглядываясь на ребят.
- Дальше смотри, – кивнул Вадик.
Смотреть действительно было на что!
Фонтанчики доставили детей на верхушку гребня волны, где густела зелёная пена, и опали грибным дождём. Девятый вал ждал участников аттракциона, чтобы обрушиться вместе с ними с небесных высот! Вспыхнул жёлтый всполох – словно махнул своим флажком судья на старте, – и стихия ринулась вниз.
Димка зажмурился.
- Ты чего! – кричала Иринка. – Пропустишь же всё!
Димка резко открыл глаза.
Девятый вал канул в россыпи переливчатых брызг. Через всю площадь перекинулась яркая радуга. Дети опускались внутри прозрачных шаров, неистово визжа от переизбытка эмоций.
- Вот это да... – подивился Димка, не в силах оторвать взора от шаропада. – Нам бы такой аттракцион... От желающих прохода бы не было.
Шары касались мостовой и лопались, как мыльные пузыри. Вокруг приземлившейся ребятни оставались мокрые круги, которые исчезали в лучах палящего солнца буквально на глазах.
Кар свернул, оставив веселье за очередным поворотом.
- Эх, вот бы тоже так... – Димка вздохнул.
- А чего?! – подскочил Ярик. – Айда, скатимся! Вот и остановка!
Кар тренькнул, предусмотрительно снизил скорость, но останавливаться не спешил: видимо ждал, окончательного решения всех пассажиров.
- Без таймера нельзя, – тихо сказала Светка, заглядывая Димке в глаза. – Если что-нибудь пойдёт не так, система не сможет тебя защитить. А эта волна... Она и отсюда кажется устрашающей – ведь всё сильно приближенно к реальности. Понимаешь, Димка? Несмотря на веселье, вверху очень опасно, – девочка потупила взор, словно была виноватой.
- Да ничего, переживу! – отмахнулся Димка, смотря, как очередной шаролёт спикировал на крону каштана и, лопнув, оставил ревущего малыша, сидящим на суку. – О нём ведь позаботятся?
- Да, – Юрка проследил Димкин взгляд. – Служба контроля прибудет с минуту на минуту.
- Давайте лучше в «планетарий», – предложила Светка.
- Опять? – Ярик состроил кислую мину. – Чего ты там не видела?
- Умник, да?! – разозлилась Светка. – Помолчи лучше, если ничего путного предложить не можешь!
Егорка послушно притих; принялся изучать эглеты на шнурках.
- Димка, хочешь? – Светка снова посмотрела прямо в глаза. – Ты должен это увидеть, ведь... – Девочка внезапно осеклась и прикрыла ладошкой губы, как совсем недавно младшая сестрёнка.
Иринка испуганно хлопала ресницами.
Краем глаза Димка заметил, как Юрка провёл указательным пальцем по горлу: мол, поумерь пыл!
Димка не знал, что ответить, а потому сказал очередную нелепость:
- Я, вообще, был в планетарии, но тут он, по любому, другой. Так что, если никто не против, то айда!
Иринка подскочила, как ужаленная, чуть было не выронив задремавшего на руках Разбойника.
- Хочу в планетарий! Хочу! Хочу!..
- А хотелка не лопнет? – погрозила пальцем Светка, явно радуясь уходу от неприятной темы.
Планетарий располагался через остановку.
Димка помахал вслед удаляющемуся кару; тот, в ответ, протренькал что-то непонятное на своём языке.
Молоденькие тополя напротив остановки изнывали в горячем мареве. На проезжую часть выпрыгнул механический кузнечик.
- О, «Мистер Джамп», – улыбнулся Ярик. – Мне родители обещали своего на день рождения подарить!
- Какой тебе попрыгун, – засмеялась Светка. – Последние мозги растрясёшь.
- Не растрясу, – обиделся Ярик и, отвернувшись, снова показал язык.
Мистер Джамп помотал головой, словно примеряясь, куда скакнуть дальше, и ловко сиганул через заросли тополей.
- Ого! – невольно воскликнул Димка. – Вот это кузнечик!
- Всего лишь экзоскелет, сделанный под насекомое, – Вадик махнул рукой. – Ребячество.
- А вот и нет, – запротивился Егорка. – Он вестибулярный аппарат развивает!
- Ещё скажи, мозжечок, – подначила Светка.
- Да ну вас! – Ярик окончательно разобиделся, зашагал впереди всех.
Планетарий занимал трапециевидное здание, выполненное целиком из светоотражающих стёкол. В плоскость крыши упирался зеленоватый луч, исходящий от шпиля «Хроноса». Он рассеивался в мутноватое облако загадочным приспособлением, похожим на решето, и обволакивал левое покатое крыло здания прозрачным туманом, похожим на серпантин – как будто дневной свет пробивается сквозь задёрнутую шторку. Противоположное – играло солнечными бликами, так что невозможно смотреть. Димка сощурился. Странно, но вывеска над центральным входом гласила иное: «Многомерный туристический центр». И чуть сбоку, шрифтом помельче: «Мы открываем для вас небывалые чудеса мирозданья!»
Димка вопросительно посмотрел на Светку; девочка улыбнулась.
- Я просто подумала, что планетарий – так понятнее. Впрочем, сам увидишь, тогда и решишь, как назвать.
Они прошли квадратную площадь с устремлёнными ввысь стелами. Одна как несущаяся по волнам бригантина, с надутыми парусами. Надпись на гранитном борту гласила: «Мужество, стремление, решимость!» Напротив застыло звёздное скопление: туманность, спираль, видимо очерчивающая траекторию орбиты, и летящая по ней ракета. Текст, так же привязанный к основанию орбиты утверждал: «Обретение смысла – есть первостепенная цель!» Чуть дальше к небу тянулся тонкий мальчишка. На арматурной нити завис воздушный змей. Однако мальчик вовсе не радовался: его голова была повёрнута назад – он словно оглядывался на что-то позади. Надпись на хвосте змея взывала: «Стремясь навстречу мечте, не забывай о тех, кто понёс утрату и сбился с пути».
- Что это всё значит? – спросил Димка, обращаясь ко всем сразу.
Ответил, как всегда, Вадик:
- «Мужество, стремление, решимость!» – это девиз Союза Земли. Нельзя стоять на месте, нужно постоянно двигаться вперёд, как бы сложно при этом ни было и какие бы преграды ни возникали на пути. Только так можно обрести смысл и приблизиться к звёздам. При этом нельзя забывать о тех, кто остались на Земле. Потому что они ждут и верят, к тому же затратили много эмоциональных и физических сил. Экспедиции должны возвращаться назад, иначе – никак. А информация обязана окупать те средства, что были затрачены, в стремлении её заполучить. В противном случае, всё начнётся заново, как жизнь отдельно взятого человека, – Вадик указал на ещё одну стелу сбоку.
Димка обернулся.
Путник тянул обоз с поклажей в гору. Вены на руках и ногах вздулись. Лицо покрывала сеть морщин. Безвольный взгляд терялся в пустоте. Однако впечатлило вовсе не это. У обоза не было колёс – он и вовсе походил на гроб! Вот это было самым страшным, как и то, в угоду чему путник двигался вперёд.
Димка поёжился, гоня прочь жуть.
- «Сидящий протянет руку всякому страждущему. А где Сидящий – там вечные муки», – прочитал Вадик. – Идём. Это всё лозунги. Политика. У вас, по любому, так же.
Димка сглотнул.
Отчего-то именно сейчас Снежинск больше не казался лучистым и светлым. Городком, в котором на каждом углу царит веселье. В подворотнях звенит детский смех, а с лиц не сходят улыбки. Где по улицам ходят тренькающие кары, скачут через заросли прыгуны в экзоскелетах и носятся в облаках, средь мыльных пузырей, механические стрекозы. Нет. Всё это враз угасло, разложилось, осело серым пеплом безысходности, по которому брёл уставший путник. Вокруг раскинулась пустошь – на ней вовеки веков не прорастёт не единого семени! И Димка отчётливо видел вдали сидящего мальчишку. Он видел Олега. Своего родного брата.
«Сидящий протянет руку всякому страждущему. А где Сидящий – там вечные муки», – мысль буквально парализовала, и Димка встал, как вкопанный.
- Ты чего? – тут же обеспокоилась Светка.
Димка вздрогнул. Помотал головой, силясь избавиться от очередного наваждения. Вроде полегчало: пустошь исчезла, как и поблек на фоне переливающегося серпантина фантом Олега.
- Дим, с тобой всё в порядке? – спросила Светка, беря мальчика за руку.
Димка быстро кивнул.
- Ага. Жарко что-то очень...
Светка, без тени смущения, взлохматила волосы на Димкиной голове.
- Вадик, это из-за тебя всё! Потрогай, у него голова, как сковородка горячая! Нашёл выход из проблемы, называется!
Вадик пожал плечами: мол, хотел, как лучше.
- Ага, – всплеснула руками Светка. – А получилось, как всегда!
- Ты мысли читать умеешь? – усмехнулся Юрка.
- Можно подумать, я и так не знаю, что в ваших мальчишечьих бестолковках творится! – Светка потянула Димку за собой. – Идём скорее, пока окончательно не напекло!
Все заторопились, не желая перечить и впадать в немилость.
Димка всё же улыбнулся, наблюдая за тем как, играют под комбинезоном острые лопатки девочки. Светка была не такой как все. Она разительно отличалась от виденных ранее девчонок. Ещё бы, ведь такими женщины станут только по прошествии ста с лишним лет, когда он сам...
Снова сделалось нехорошо, но Димка постарался сосредоточиться на прогулке. Со смертью он ещё успеет столкнуться. Вне сомнений. Так зачем думать о ней сейчас, когда всё так хорошо и хочется жить вечно?

Внутри Многомерного Туристического Центра было прохладно. На входе царил полумрак. Сыпалась с невидимого потолка прозрачная конфетти. Димка подставил ладонь, но трёхмерные хлопья прошли сквозь плоть. Разочаровали и, одновременно, впечатлили. Колонны, видимо подпиравшие свод, играли зеркальными гранями, создавая ощущение людного места. Однако кроме ребят и одинокого вахтёра на проходной поблизости никого видно не было. Возможно, все уже внутри. А может, и впрямь за городом: на дачах, полют грядки и поливают цветы, как то сказал Юрка. Да и какая разница, кто где? Вот Димка, например, в будущем! И разве об этом кто-нибудь догадывается, тем более, думает вообще?! Вряд ли.
Вахтёр ничего не сказал, но на Димку взглянул с явным подозрением.
Откуда не возьмись, прискакал Ярик – словно ждал именно этого момента, – шкодливо улыбнулся и заявил:
- А чего, если в школе задали! Хотите, сами спросите, каково, вот так, по жарище шляться!
Юрка поскорее отпихнул друга, пока тот не наговорил лишнего, мотнул головой, приглашая всех следовать за собой.
- А билет как же? – шёпотом спросил Димка.
- У нас же нет денег, – улыбнулась Светка. – Идём. Бьюсь об заклад, такого ты ещё не видел.
Димка кивнул.

Такого он и впрямь не видел... Тёмный коридор вывел в большой зал, с выкрашенными в зёлёный цвет стенами, полом и потолком. Точно сцена для съёмок крутого блокбастера, в который напичкана куча компьютерных спецэффектов! Димка даже невольно стал высматривать оператора с камерой... Хотя что он смыслил в кинематографе будущего?.. А зал был абсолютно пустым, только над головой нависло непонятное оборудование: какие-то окуляры, линзы, зеркала, закреплённые на торчащих из потолка штативах. Неужели и впрямь кино? Димка растерялся.
«Почему же тогда “планетарий”? – немо вопрошал его взор, обращённый к невозмутимой Светке. – И при чём тут Многомерный Туристический Центр?..»
Девочка лишь кивнула: мол, сейчас всё будет, не паникуй, раньше времени! Она поднесла к груди руку с таймером. Свободной ладонью смахнула с монохромного дисплея пылинки... И вот тут-то у Димки и отвисла челюсть. Пыль взвилась, подобно миниатюрному торнадо, окрасилась всеми цветами радуги – так походило на капли акварели, залившие тетрадный лист, – после чего зависла над запястьем, трансформировавшись в объёмный дисплей, с расходящимися в разные стороны конусами света.
- Мы ведь в планетарий шли? – спросила Светка, загадочно улыбаясь.
Димка кивнул.
- Тогда начнём с экскурсии по Солнечной системе, – и девочка дунула на кристаллизовавшуюся перед лицом пыль.
Димка пришибленно взвизгнул, силясь увернуться от пронёсшегося мимо болида.
- Ёшки-макарошки! – воскликнул где-то поблизости Ярик. – Целый астероид!
Димка проводил планетоид безумным взором и только после того, как хулиган скрылся в глубинах необъятного космоса, сообразил, что вокруг низги не видно! От зелёного убранства залы не осталось и следа – кругом царила непроглядная бездна. Хотя... Димка присмотрелся и понял, что поспешил с выводами. Мрак вовсе не был абсолютным, совсем не походил на чернила в чернильнице или на уродливую кляксу. Отнюдь. То тут, то там зажигались и гасли крохотные огоньки – скорее всего, остатки пыли со Светкиного таймера.
«А может, звёзды?.. Стоп, где же все остальные?!» – Димка принялся озираться, вытянув перед собой руки.
- Ха!.. Смешной какой! – послышался откуда-то сбоку звенящий голосок Иринки.
Тут же, рядом, проскрипел Разбойник, видимо раздосадованный сменой декораций.
- Димка, оглянись, – сказала Светка.
Димка оглянулся и понял, что на него надвигается коричневый шар. Только не цельный, точно мячик, а составленный из отдельных слоёв – как новогодний пирог, – где между тёмными коржами тянется сгущёнка. Своеобразный курник, выстроенный из блинов различного диаметра, – вот крутотень! В ушах повисла тоника, постепенно она заслонилась нарастающим гулом. Последний перерос в неоднородный скрежет – звук словно то приближался, то удалялся, или просто распространялся по синусоиде, раздражая барабанные перепонки постоянной сменой высоких частот.
Слои вздрогнули и принялись вращаться с разной скоростью. В одном месте пекарь явно переборщил с яичными желтками, в результате чего образовалось ярко-оранжевое пятно. Оно было возмущенным, закручивающимся по спирали, перемешивающимся – видимо от высокой температуры. А шар приближался, становясь всё больше и больше. В конце концов, он перестал расти и повис рядом с опешившим Димкой, подмигивая фиолетовыми зарницами на полюсах.
- Это что, Юпитер? – спросил Димка дрожащим голосом.
- Ага, – отозвался незнамо откуда Вадик. – Гигант Солнечной системы. По своим размерам он уступает только Солнцу. Его гравитация настолько колоссальна, что позволила создать систему внутри системы.
- Как это? – не понял Димка.
- Юпитер со спутниками сравнивают с планетарной системой, в первую очередь, ввиду большого количества небесных тел. Кое-кто даже считает, что на заре становления Солнечной системы газовый гигант и сам мог стать коричневым карликом – не хватило температуры, – Светка помолчала. – Однако основная значимость Юпитера заключается в ином: он работает, как громоотвод.
- Громоотвод? – переспросил окончательно сбитый с толку Димка.
- Да, – подтвердил Вадик. – Сам посмотри...
Из глубин космоса вынырнул давешний астероид. Пронёсся по крутой дуге мимо Димки и направился прямиком к висящему в пустоте гиганту. Тот ждал, никак не реагируя на взбалмошного наглеца. Походило на схватку голодного шакала и льва в африканской саванне. Однако исход поединка пока оставался неясным. Да, Юпитер был значительно больше, однако болид набрал приличную скорость, так что мог дать фору любому хищнику, замеченному в пределах Солнечной системы.
Внезапно картинка вздрогнула. Преломилась, точно в выпуклой линзе, и снова обрела привычный трёхмерный вид.
Димка взмахнул руками, силясь сохранить равновесие.
Диск Юпитера исчез, а куда ни глянь, плыли огненно-рыжие полосы. Медленно вращалось под ногами ярко-красное пятно. Вихревые облака походили на взлохмаченных чудовищ, что выползли на охоту. В чреве одной из тварей что-то сверкнуло. Спустя миг оглушительно грохнуло, да так, что грудную клетку сдавило!
Димка обхватил руками голову, не зная, в какую щель забиться.
- Гроза, – спокойно сказал Вадик. – Просто Юпитер очень большой, а оттого такие спецэффекты.
«Ничего себе гроза!» – подумал Димка, понимая, что Юпитер никуда не делся, просто приблизился ещё на пару сотен тысяч миль, оказавшись буквально на расстоянии вытянутой руки.
- Эти полосы, похожие на слоёный пирог, называются «джетами», – пояснила Светка. – Они создаются бушующими внутри планеты ураганами.
- На что же похожи эти ураганы? – шёпотом спросил Димка.
- Бьюсь об заклад – стоящее зрелище! – восторженно сказал Вадик.
- Только не для посторонних глаз, – откликнулся Юрка. – Притяжение настолько колоссально, что любой космический аппарат, что осмелится приблизиться на небезопасное расстояние, будет попросту разорван гравитацией на части, после чего испарится в верхних слоях ионосферы.
- А вот и наш камушек! – воскликнул Ярик. – Сейчас такое начнётся!
Димка присмотрелся и увидел внизу маленькую песчинку. Слон рядом с моськой – отдыхает. Астероид оказался ничем по сравнению с газовым гигантом Солнечной системы. Жалким ничтожеством, что совершенно не понимает, чему именно бросает вызов! Абсурдность ситуации настолько поразила, что Димка, сам того не желая, сморозил очередную нелепость:
- Зачем же он туда летит?
- Летит? – Вадик помолчал, наблюдая за вспыхнувшим астероидом, прочертившим в атмосфере сверхгиганта яркую черту. – Хм... Думаю, сейчас он рад бы повернуть назад, но уже поздно.
- И совсем ничего нельзя поделать? – сокрушённо спросил Димка; болид просто испарился в белом мареве, как кусок натрия в воде, не оставив и следа. Даже черта – точно отчаянный крик, – и та поглотилась очередным ураганом. Астероид был и не стал. Точно человек.
- В конце двадцать первого века учёные пытались спустить в атмосферу Юпитера роботизированный зонд. Но ничего не вышло, – Вадик помолчал. – Планировалось спускаться соплом вниз, чтобы при непредвиденных обстоятельствах, сразу же вырваться из гравитационного плена. Однако случился мощнейший шторм, ракету развернуло и аппарат погиб. Больше с того времени вызов Юпитеру так никто и не бросил. На данный момент человечество слишком слабо, чтобы тягаться со столь сильным противником.
- Слабо, говоришь? – задумчиво проговорил Юрка. – А как же Немезида?
- Ты о чёрном монстре, что, скорее всего, поджидает в её логове? – парировал Вадик.
- Ребят, может не будем?.. – осторожно заметила Светка.
- И так грустно, – поддержал девочку Димка.
- А чего эт вы загрустили? – появился Ярик.
- Тебя забыли спросить! – по традиции огрызнулась Светка.
- Просто этот астероид... он как человек, – Димка запнулся. – Как тот искусственный интеллект, что бросил вызов неизвестности... Как те люди, что летят в самом «Икаре». Как те, что остались ждать на Земле. Они все не побоялись рискнуть. А вдруг получится! Ведь вы сами говорили, насколько высоко ценится в вашем мире информация. Обретение знаний.
Повисла тишина.
Только негромко хрипел Юпитер, переваривая наивную жертву.
Хотя, скорее, мурчал в объятиях Иринки Разбойник.
- Да ладно вам. Глупо сравнивать астероид с человеком, – Егорка цокнул языком.
- А, знаете, мне кажется, Димка в чём-то прав, – Вадик задумался.
- А мне не кажется, – тихо проронила из темноты Светка. – Он полностью прав.
- Объясни, – велел Юрка.
- Лучше давайте посмотрим, что сталось бы, не поглоти Юпитер астероид, – голос Вадика дрожал.
Димка почувствовал дурноту. Его словно вытолкнули из самолёта без парашюта, предварительно связав по рукам и ногам и накинув на голову мешок. Так, что и желудок взбунтовался, и под ложечкой защемило, даже сердце в пятки ухнуло – как пить дать!
Круговерть закончилась так же внезапно, что и началась. Юпитер снова находился на значительном расстоянии – властно оглядывал свои владения. Изредка протяжно хрипел, всем своим видом демонстрируя высшую степень недовольства проявленным вниманием.
Внезапно из-за его подёрнутого пеленой бока выскочил тот самый астероид, что минутой ранее канул в белом облачке испарений, пронёсся по немыслимой траектории, словно дразня гиганта, и устремился прямиком на Димку.
«Да чего тебе от меня надо?!» – Димка чудом сохранил самообладание; только и успел, что сделать шаг в сторону, дабы поскорее убраться с пути. А то чего доброго и впрямь сшибёт. Кто его знает, насколько реальна данная симуляция. Явно не 3D – что-то покруче!
Болид промелькнул на расстоянии вытянутой руки и скрылся во мраке.
- Айда, за ним! – кричал Ярик во всё горло. – Уйдёт же сейчас!
- Никуда он не денется, – подавленно сказала Светка. – Теперь он вовсе не добыча. Он хищник, так что будет прятаться только до поры до времени.
- Как это? – не понял Димка, стараясь выследить беглеца. Однако тщетно.
- Видишь ли, сценарий теперь разыгрывается так, что Юпитер не смог поймать астероид, и тот движет к центру Солнечной системы, под действием сил гравитации звезды, – Вадик умолк.
- А это значит, что на его пути может повстречаться Земля, – сам домыслил Димка. – Эта проблема актуальна и в нашем времени. Была. Потому что учёные не знали, как бороться с космическими пришельцами. Подходящего оружия не было, так что в случае реальной угрозы, человечеству не осталось бы ничего другого, как просто дожидаться конца... и молиться. Тем, кто верит в Бога.
Вновь сгустилась тишина.
- Эта проблема не решена до сих пор, – сказал Юрка. – Потому «Икар» и полетел искать другие миры.
- Может сначала взглянем на финал? – предложил Вадик. – Прежде чем делать поспешные выводы.
Никто не ответил, а декорации вновь поменялись.
Далёкое Солнце было подёрнуто катарактой. Однако, не смотря на скудное освещение, виднелись стада чёрных существ, медленно ползущих по проторенным века назад тропам – среди разрозненных фрагментов разрушенных миллионы лет назад космических тел, прятался астероид-убийца.
- Это пояс астероидов, расположенный между орбитами Марса и Юпитера, – вступил с речью Вадик. – Он является местом скопления множества объектов всевозможных размеров, преимущественно неправильной формы, называемых астероидами или малыми планетами.
- А так же он является логовом ужасных монстров, каждый из которых, либо самостоятельно, либо посредством сговора с себе же подобными тварями может выйти на лимес Земли и погубить на нашей планете всё живое, – Светка вздохнула. – Вот один из сценариев судного дня...
- А что такое лимес? – сам не зная зачем спросил Димка.
- Лимес – это последний форпост, откуда уже нельзя отступать, – ответил Вадик холодным тоном. – В средние века именно с них лили кипящую смолу на головы варварам, осаждающим города и крепости цивилизованных государств.
- Мамочки, – пропищала где-то рядом Иринка.
- Кошмар, – констатировала Светка.
Однако истинный кошмар разыгрывался в чёрном скоплении: разбойник, прибывший из глубин космоса, не желал марать собственных рук. Он израсходовал много сил во время бегства от Юпитера и, возможно, страшился гравитационных объятий сверхгиганта даже сейчас. Ведь он, как никто другой, почувствовал их на себе. Они скручивали, подтягивали ближе, просто разрывали плоть на куски – это было пострашнее ада, в вечном пламени которого познаются прижизненные грехи! Но разбойник вырвался, он поверил во вседозволенность.
Астероид-беглец, подсвеченный туманной бирюзой, подкрался к уродливому монстру, флегматично пасущемуся в безвоздушном пространстве, и назидательно толкнул того в бок. Миг, и две глыбы отпрянули друг от друга на немыслимых скоростях. Бирюзовый болид шарахнулся во мрак, не желая выдавать собственной причастности к содеянному, а его оппонент устремился к тусклому Солнцу.
Он почувствовал кровь и плоть, радость и печаль, жизнь и смерть. Он познал жуткую истину собственного предназначения. И он принял её, ринувшись нести Страшный суд!
Муки, боль, угнетение, отчаяние, скорбь – таков был финал трагедии под лучистым солнцем.
Земля неслась, как невесомая балерина, – она и помыслить не могла, что край сцены неимоверно близок. Никогда до этого она не задумывалась, что представление может закончиться просто так, по велению сумасшедшего дирижёра, который кроется в оркестровой яме и рвёт ноты непревзойдённого творения. Но даже величайшие шедевры искусства, ох как быстро чернеют в языках бушующего пламени. Точно ночные мотыльки, достигшие света фонарного столба: миг, и в ночи кружат опалённые крылья...
Как много осталось надежд, какими радужными казались мечты, как легко и непринуждённо было бежать под лучами заботливого солнца! И вот, ничего этого больше нет. Балерина лежит у подмостков сцены, считая про себя последние удары сердца. Она хочет одного: заново подняться на ноги и кружить вновь и вновь, даря зрителям только позитив!
Но этого хотят все.
А судьба распорядилась иначе. Злой рок подкараулил, а пассивность статистов не позволила предотвратить трагедии. Ничего не стало. Только пепел и пыль. А ещё багряный свет скорбящего солнца, утратившего смысл своего немого существования. Ведь никто больше не улыбнётся, не протянет руки, не назовёт по имени.
Внезапно всё и впрямь прекратилось. Даже мгла и та исчезла, словно затянутая в раструб гигантского пылесоса. Остался лишь прежний зелёный свет и мелодичное побрякивание штативов с зеркальцами над головой.
Димка сглотнул ком: второй раз, за время пребывания в Снежинске, он столкнулся со страхом. Будущее вовсе не выглядело безоблачным. Напортив, оно обволакивало сознание страхами прошлого, которые так никуда и не делись по пришествие сотни лет, не смотря на безудержный прогресс, постигший население планеты Земля. А оттого, безысходность в груди только стократ возросла. Нет, это ещё не было отчаяние. Но и не твёрдая уверенность в завтрашнем дне. Он мог и впрямь не настать. Просто по нелепой случайности, или потому что так пожелал кто-то свыше.
- А ведь и впрямь похоже на человека, – Вадик стоял напротив Димки и смотрел тому в глаза. – Я только сейчас окончательно понял. Как увидел сценарий.
- А по мне, так словно по настоящему всё было, – Светка прижала к груди всхлипывающую Иринку. – Ириш, ну ты чего? Мы больше не будем это виртить. Обещаю.
- Честно?
- Честно-честно.
Иринка доверчиво кивнула; принялась ксыкать, силясь разыскать запропастившегося невесть куда Разбойника.
Вадик откашлялся.
- Точно так и с личностью может случиться.
- Ты это о чём? – насторожился Юрка.
Вадик почесал лоб.
- Человек способен терпеть муки, вплоть до самой смерти. А может чинить их, превратившись в монстра, способного убивать. Достаточно лишь проникнуться тем или иным событием. Или во что-то сильно поверить.
- Или понести утрату... – прошептал Димка. – Тогда вообще всё равно.
- Свет, а давай на антилопу лучше посмотрим? – попросила Иринка, щекоча отыскавшегося Разбойника за ухом.
- Да, давайте уж лучше эту вашу тилопу, – голосом умудрённого опытом взрослого проговорил Ярик. – А то что-то вообще настроение испортилось после всего услышанного.
Светка пожала плечами.
- А что, прикольное местечко!
Димка напрягся всем телом, подготавливая себя к очередному вращению в темноте... Однако на сей раз он оказался внутри разрезанного на две половики арбуза! По крайней мере, так показалось в самом начале, как только потух зелёный свет, и принялись звенеть над головой штативы.
- Каньон Антилопы, – заговорила Светка на манер телевизионного диктора, – каньон, расположенный на севере Аризоны, рядом с городом Пейдж, в двухстах сорока километрах от Великого Колорадского Каньона. Каньон получил своё название, благодаря рыже-красным стенам, напоминающим шкуру антилопы.
(Димка аж покраснел от аналогии с арбузом, что возникла в его голове)
- Каньон Антилопы не является национальным парком и, вероятно, поэтому не известен так широко, как Великий Каньон или каньон Брайс. Он лежит на землях племени Навахо и принадлежит индейцам этого племени. Чтобы попасть туда, согласно легенде, нужно заплатить пошлину за проход по индейской территории и нанять проводника. Существует два каньона Антилопы – Верхний и Нижний. Они знамениты среди фотографов всего мира из-за причудливой формы скал, освещённых восхитительным магическим светом. Оба каньона представляют собой естественно возникшие гигантские щели в песчаных скалах. В течение нескольких столетий вода и ветер вытачивали в красном песчанике углубления на несколько сотен метров. Раз в несколько лет, во время ливневых дождей, каждый каньон, обычно пересыхающий в течение года, затопляется водой. Именно дождевая вода, медленно стекая и унося с собой песчинки, за много лет сформировала эти изящные рельефные линии внутри скал.
- Ничего себе горы! – Ярик, по обыкновению, скакнул на округлый выступ и сполз по нему, как студень, продолжая широко улыбаться.
- Руки прочь, вандал! – замахнулась Светка.
- Так не настоящие ведь! – Егорка поскорее отполз от возбуждённой спутницы. – Вам нельзя в вирт, вы какие-то неадекватные становитесь!
Димка осторожно дотронулся до ближайшего массива, растущего из идеально ровной поверхности песчаника.
Гладкий... Тёплый! Как настоящий!
- Мы совершенно случайно с Иринкой наткнулись на это место, – Светка потеряла интерес к Ярику и смотрела на уносящиеся вверх уступы. – Так красиво!
- Ага, – подбежала Иринка. – И не страшно бродить. В реальности потеряться можно запросто, а тут – нет!
- В реальности и не попадёшь так просто, – улыбнулась Светка. – Племена Навахо трепетно относятся к былой культуре и обычаям, а потому даже сейчас сложно с ними договориться. Да и фотографии не получаются на местности.
- Почему это? – спросил Димка.
- Слишком широкий диапазон яркости, созданный лёгким отражением стен каньона, – объяснил Вадик, наткнувшись на Светкин взор о помощи.
- А, ясно, – без выражения сказал Димка, смотря на полосатый бело-оранжевый массив, отдалённо напоминающий куколку гигантского насекомого. В средней части песчаной аномалии зиял провал, из которого сыпалась невесомая пыль – неведомое существо давно вышло на свет и где-то затаилось... а может, улетело, став гигантской бабочкой.
А вдруг так?
- Выветривание, – Вадик положил руку на Димкино плечо. – Ну а сам-то ты, где бы хотел побывать? Что увидеть? Только не говори, что будущее!
- Да, правда! – спохватилась Светка. – А то мы всё со своим лезем, будто первый раз в Центре...
Димка смутился, не зная, что сказать, дабы не обидеть друзей.
Иринка потянула за штанину.
Разбойник широко зевнул, словно напоминая о времени.
- А на берег океана можно попасть? – шёпотом спросил Димка. – Думаю, мне вживую никогда не увидеть. Именно океан.
Светка широко улыбнулась; она угадала Димкину мысль с точностью, на какую не способна ни одна вычислительная машина на свете – только человек, наделённый самосознанием, душой, верой.
Димка содрогнулся от мощнейшего порыва, метившего в грудь. Огромные волны с воем накатывали на скалистый берег, мерно оседали возмущённой пеной, откатывались назад, словно щупальца реликтового монстра, поднявшегося из неизведанных глубин. Над головой нависло свинцовое небо. Лицо обожгли мелкие брызги. В груди заклокотало. Дыхание сбилось... А вот душа просто пела, не в силах усмирить восторженных чувств! Такое невозможно передать словами. Нужно испытать самому. И для этого вовсе необязательно покидать родную планету. Вот оно, совершенство живого естества, которое большинство из людей современности попросту не замечают. А оно – повсюду, достаточно оглянуться по сторонам. Царит совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, словно в назидание нам всем: пользуйтесь моментом, цените, как нечто сокровенное, потому что повторить заново будет проблематично. Пока проблематично. И совсем скоро – невозможно. Когда балерина оступится...
- Почему ты думаешь, что не увидишь всего этого вживую?! – прокричала Светка, силясь совладать с непокорными волосами.
Димка пожал плечами.
- Слишком неправдоподобно!
- Скажи это тем, кто летят на «Икаре» – они от души посмеются, – Ярик подмигнул.
Светка коснулась таймера.
Буйство стихии тут же прекратилось.
Димка вздохнул.
- Как же много всего неисследованного ещё осталось, не смотря на прогресс. А если потянуться к небесам или нырнуть в океанические глубины – так просто дух захватывает! Только познать всё равно не получится...
- Отчего же? – усмехнулся Вадик. – Учись. И наука падёт к твоим ногам.
- Фу, опять эта наука, – Иринка наморщила носик. – Ничего непонятно, страшно только.
Димка присел рядом с девчушкой.
- А ты, Иришка, кем мечтаешь стать, когда вырастешь?
Иринка широко улыбнулась, намотала на палец пучок волос и выдала с заумным видом такое, чего Димка ну никак не ожидал:
- Парикмахером!
Все засмеялись, а Димка так и сидел, ошарашено смотря на девочку из будущего. Нет, она вовсе не сочиняла. Она действительно не хотела становиться супермоделью, бизнесвумен или звездой телевизионных шоу, как то повелось в среде детей Димкиного времени. В первую очередь, она желала оставаться собой. А кем по профессии, – какая разница? Лишь бы приносить пользу обществу и оставаться человечной. И многие взрослые из Димкиного мира могли многому поучиться у этой не по годам смышлёной малышки.

Затем они снова бродили по улицам Снежинска, лакомились невиданными сладостями, гоняли голубей. Даже взлетели в овальном лифте на крышу стеклянной многоэтажки. Димка, как ни старался, так и не сумел сосчитать всех этажей – уж слишком велика была скорость. Ноги сделались ватными, а коленки так и норовили просесть. От греха подальше, Димка вцепился руками в поручень, чувствуя, как маленькая Иринка опасливо держит его за штанину. Это было так трогательно и мило, что кольнуло в груди.
С крыши они любовались шпилем «Хроноса». В оранжевых лучах предзакатного солнца тот немного поблек, однако по-прежнему возвышался над городком, точно невиданный колосс, спустившийся с небес в сказочной колеснице. Радужные поводья опали, огнедышащих коней отвели в хлев, осталась только первозданная информация, посланная глобальной сетью жителям Снежинска при помощи нейропосыльного. Что именно она в себе несла, Димка не знал, хотя и догадывался. Наверняка сводки последних новостей, прогноз погоды на завтра и что-нибудь занимательное, что можно посмотреть на ночь, лёжа на диване у распахнутого окна. Ведь за сотни лет, как он уже смог убедиться, мало что изменилось. Разве что стало меньше войн. Точнее совсем не стало. Однако та война, что разыгрывалась в человеческих сердцах, в полнейшей тишине, ужасала стократ больше самой длительной и кровопролитной бойни. Она просто ввергала в оцепенение – ведь человек новый утратил всякую веру, оставшись один на один со своей тёмной сущностью.
Солнце нависло над парком, коснулось крон тополей. Повеяло свежестью. «Хронос» медленно гас в такт уходящему дню. Его плоскости и конусы бледнели, а антенны разворачивались параболами вверх. Небесная сфера с тусклыми звёздочками дрожала, как в кромке возмущённой воды. Потом резко приблизилась и раскинулась россыпью встревоженных светлячков! Походило на то, как будто всё тот же могущественный художник-футурист, взмахнул на ночь глядя своей кистью, оставив на небе след красок, брызги и незавершённые контуры чего-то необъятного. И всё это не просто так, а с одной-единственной целью: чтобы всяк смотрящий на небеса имел возможность фантазировать, лепить из мерцающей звёздной материи что-то своё! Несбыточное, загадочное, таинственное... А может, наоборот, повседневное и такое домашнее.
Димка выдохнул.
- Млечный путь...
- Ага, – кивнул Ярик, ковыряясь в ухе. – Самый что ни на есть настоящий!
Светка огрела по рукам. Усмехнулась:
- Перепонные барабанки проткнёшь!
Димка не обратил внимания на каламбур, придуманный девочкой.
- Но отчего он такой яркий?!
- Просто «Хронос» добавил в видимый спектр волны радиочастот. Получилась, своего рода, «подсветка».
- Светка-подсветка! – отшутился Ярик, поскорее отбегая на безопасное расстояние.
Димка оглянулся на готовящийся ко сну Снежинск.
- Ребята, мне правда очень здорово с вами, но уже поздно, а дома и без того от папы влетит...
Юрка отвернулся к небесам.
- Без спросу слинял? – спросил Егорка, с почтением смотря на друга.
Димка кивнул.
- Давай мы тебя проводим? – предложила Светка, а Иринка утвердительно кивнула, тиская мурчащего Разбойника.
- Даже не знаю... – Димка искренне оглядел ребят. – А вам самим не влетит, что допоздна пропадаете?
Вадик махнул рукой: мол, это ещё никого не останавливало.
- А куда ты собираешься его провожать? – серьёзно спросил Юрка, обращаясь к Светке.
- Домой, куда же ещё!
Юрка как-то странно повёл плечом.
- До дома, говоришь... Ну что ж, тогда идём.
Димке не понравился Юркин тон, однако с расспросами он не полез – нужно было спешить.

- Если честно, я до последнего надеялся, что это игра, – Вадик смотрел на развалины домика, на покосившуюся крышу с провалом чердака, на полуразрушенный сарай в лебеде и чесал макушку.
- И чего теперь делать? – спросил Егорка, расшнуровывая кеды. – Не будет же Димка в этих руинах ночевать...
 Все уставились на Димку.
Светка сочувственно взяла за руку.
- Дим, не переживай, мы обязательно что-нибудь придумаем. Вадик, ведь правда? – Однако в глазах девочки отражалась иное: она не хотела, чтобы Вадик что-то придумывал.
Вадик промолчал.
Димку обуревали противоречивые чувства: вроде бы логично испугаться, ведь он оказался без родителей в будущем, на расстоянии ста пятидесяти лет от дома, который теперь разрушен, а как вернуться обратно – никто не знает. По крайней мере сейчас. Однако за ширмой восторженных чувств опасность отошла на второй план, сделалась не столь значимой, хотя на деле оставалась, реальной, материальной, существенной. Но с другой стороны, в Снежинске теперь были новые друзья, расставаться с которыми ох как не хотелось, потому что вероятность повторной встречи – ничтожно мала. Практически невозможна. А от того Димка не знал, как быть, что говорить, чего желать, в первую очередь. Он окончательно запутался в чувствах, а судьба не собиралась просто так выдавать подсказки на все имеющиеся вопросы.
Внезапно Разбойник зашипел, вырвался из Иринкиных рук и пулей полетел в сторону парка.
- Разбойник, стой! – крикнул Димка и, недолго думая, кинулся вслед за убегающим котом.
- Димка, осторожно, там ограда острая! – предупредила Светка, но Димка не слушал.
Он кубарем скатился под откос, преодолел разросшийся кустарник и со всего разбега налетел на заборчик. Из глаз посыпались искры, дыхание сбилось, пространство закрутилось.
Димка кое-как разобрался в отбитых конечностях, поднялся, принялся ксыкать.
Внезапно он понял, что сделалось темнее. Оглянулся.
Шпиль «Хроноса» пропал. Дорога была пустынной. В окнах его нового дома горел свет.
- Нет... – Димка помотал пудовой головой, кинулся обратно, но, самым непостижимым образом, снова наткнулся на забор, словно находился с другой стороны, внутри окружности парка, откуда и начал путь!
Мысли окончательно запутались.
- Светка! – кричал Димка, преодолевая очередное препятствие, попутно, в душе, страшась одного: он никогда больше не увидит ребят из будущего! – Иринка! Вадик!.. Где вы?!
Он выскочил на проезжую часть, позабыв про боль в босых ступнях – Ярик так и не успел вернуть кеды. Принялся озираться по сторонам, но тщетно. Ребят нигде не было, как не было «Хроноса», Снежинска, светлого будущего... Им даже не пахло. Смердело болотной тиной, вокруг раскинулась Нижняя Топь.
Димка беззвучно взвыл, что есть мочи закусил нижнюю губу. Принялся скакать по суглинку, сбивая пятки в кровь. Странно, но такого отчаяния он ещё не испытывал. Даже когда разбился Олег. А от того на душе становилось ещё больше не по себе.
В кустах, у обочины, что-то прошуршало.
Димка замер.
- Иринка? – Он не знал, почему подумал о крохе. Наверное, потому что звук был тихим, еле уловимым, как будто в ночи дрожит испуганная девочка.
Но это был Разбойник. Кот выбежал на дорогу, принюхался и скользнул в сторону дома.
Димка безвольно поплёлся следом.
Входная дверь была не заперта. В комнатах разило спиртным. Димка тщательно вытер ноги и прошёл в гостиную.
Холмин сидел в углу, у коробок с вещами, и держался обеими руками за голову.
- Папа? – Димка споткнулся об оброненную посреди комнаты бутылку. – Ты пил?
Холмин усмехнулся. С трудом сфокусировал взгляд на сыне. Прохрипел:
- Марш в комнату, засранец. И чтобы носу не высовывал, пока не разрешу.
Димка попятился, не понимая, свидетелем он чего только что стал.

ГЛАВА 12. НЕБЫВАЛЫЙ РАССВЕТ.

- Тсс...
Подорогин открыл глаза и уставился в лицо Грешника; товарищ склонился над его лежбищем – как-то иначе больничную койку Подорогин не называл.
- Что случилось?
- Не задавай лишних вопросов, – Грешник выпрямился. – Идём. Я хочу тебе кое-что показать.
- Посреди ночи?
- Это не важно. Именно тут – не важно.
- Что ты опять такое несёшь? – Подорогин взглянул на часы: без четверти пять. – До утра нельзя было подождать?
Грешник мотнул головой, направляясь прочь из корабельного лазарета.
Подорогин, кряхтя, поднялся. Гравитация в один «же» всё ещё казалась непосильной ношей. А ведь когда-то он, невзирая на неё, носился по улице, играл в футбол, прыгал с трамплина... И никогда ещё вес собственного тела не казался столь обременительным. До недавнего времени. До часа «ч». До времени «x».
В центральном коридоре тускло мерцал свет. Лампы в кожухах над головой казались живыми организмами – некими симбионтами пауков и светлячков. О первых складывались аналогии с тщательно завёрнутыми коконами паутины, внутри которых переваривается будущая пища. О вторых – белый свет, колышущийся в такт спонтанным движениям: туда-сюда, вверх-вниз, вправо-влево... Дышала сквозняком вентиляция. Подмигивали сигнальные светодиоды на панелях в стенах. Не смотря ни на что, корабль оставался живым. Вот только Подорогин, как ни хотел, не мог сравнить своё нынешнее состояние с жизнью. Даже наблюдая пульсацию света, слыша шорохи и всхлипы...
«Всхлипы?»
Подорогин встал, как вкопанный; Грешник, видимо, почувствовал, обернулся.
- Мы – счастливчики. В смысле, легко отделались. Многих, даже если они выживут и вернутся на Землю, не узнают близкие.
- А ты веришь, что есть этот путь: путь назад? Разве может, пущенный по волнам кораблик приплыть к истокам реки?
Грешник странно засопел – так стараются скрыть чувства, когда не желают выдавать очевидного.
- Пути Господни неисповедимы. Будет так, какова на то воля Его. Хм... Ты только представь, как мы могли прогневить Его своим поступком.
Подорогин почувствовал спиной мурашки.
- То, что творится за переборками общего лазарета, выглядит пострашнее ада. Хотя и не может быть ничего на свете страшнее него, – Грешник помолчал. – Смотря на их муки, начинаешь как-то иначе воспринимать действительность. Что-то меняется здесь... – Грешник коснулся груди. – Точнее сжимается, словно в предчувствии кары. Мне кажется, это именно душа. Она страшится уготованной ей участи.
- Прекрати! – Подорогин подошёл к товарищу, встряхнул за плечи. – Идём. Ты хотел мне что-то показать.
Грешник глупо уставился перед собой – мысленно он явно пребывал где-то далеко, возможно именно там, в гиене огненной, поджариваясь на сковороде или ожидая того момента, когда вода в котле всё же закипит, а кожа на теле пойдёт болезненными волдырями.
Подорогин тряхнул головой: похоже, апатия Грешника перекинулась и на него.
- Ну же, – Подорогин напряг связки, радуясь тому, как звук собственного голоса возвращает к реальности, гоня религиозную тарабарщину прочь.
- Да-да, – быстро закивал Грешник. – Просто не по себе как-то, прости. Идём скорее, а то можем пропустить.
- Что – пропустить?
- Увидишь. Это происходит постоянно в одно и то же время. Если понятие «время» тут всё ещё имеет смысл...
Подорогин машинально вскинул руку с часами – стрелки шли ровно. Но вот тиканья слышно не было. Хотя... Это вроде как и не важно вовсе. Ведь за бортом, в вакууме, его тоже нет, однако данность ещё ничего не доказывает. Точнее не определяет, как факт. Да взять хоть те же релятивистские закономерности при движении на скоростях, близких к скорости света, – теория специальной относительности не пытается их оспорить, более того принимает, – время начинает течь медленнее, относительно земного, и дело тут вовсе не в чертовщине или мистификации. Дело в скорости. В пространстве-времени. Так устроена наша вселенная, и не человеку оспаривать действующие внутри неё законы. Человеку свойственно выживать. А может быть, просто верить в чудодейственное избавление, как то считает Грешник. Плыть по волнам судьбы.
Они прошли центральный коридор. Украдкой миновали кают-компанию – внутри царила непроглядная темень. На пути никто не встречался, будто экипаж целиком вымер. Даже вахтовые.
Грешник вёл к шлюзовым камерам – Подорогин в этом уже не сомневался.
Только сейчас до него всё же дошло, что иллюминаторы на всём межпланетнике и впрямь задраены. В результате данной метаморфозы внутренние помещения «Икара» превратились в какие-то катакомбы. Подорогин ни разу в жизни не бывал в крематории, но был уверен, что всё там именно так – в этих своих суждениях он был чем-то схож с Грешником, который сравнивал корабельный лазарет с преисподней.
«Икар» и впрямь больше не казался живым – остатки жизни паразитировали на нём, так вернее.
По спине вновь поползли мурашки.
Грешник замер у внутренней двери шлюза. Оглянулся и поднёс руку с неработающим таймером к панели управления герметичным замком. Внутри устройства что-то зажужжало, потом щёлкнуло и принялось скрежетать. В небывалой тишине звук показался сродни раскатами грома. Подорогин невольно оглянулся. Никого.
- А где все? – шёпотом спросил он.
- Думаю, борются с внутренними демонами, – мрачно отозвался Грешник. – Может быть у нас и цела плоть, благодаря чему мы не испытываем физических мук, но вот неопределённость, подкреплённая страхами, – она куда страшнее. Уж поверь.
Подорогин сглотнул, поражаясь тому, насколько Грешник точно охарактеризовал его внутреннее состояние. Да, это сопротивление бездне – иначе не скажешь. Бездне, что намеревается поглотить сознание, предварительно изрядно обработав его подсознательными страхами.
Пискнул зуммер. Не смотря на неработающий таймер на руке Грешника, красный светодиод сменился на зелёный. Дверь дрогнула и отползла внутрь переборки, пропуская товарищей внутрь шлюзовой камеры.
Подорогину не нравилось это место. По нескольким причинам: дальше – абсолютный ноль, полнейший мрак, пустота. А ещё неизвестность. И плотоядный космос, что только и ждёт момента, чтобы разорвать твою плоть. Вывернуть наизнанку лёгкие. Выдавить глаза. Вспороть вены.
«Причинить адские муки – вот он ад, Грешник, а вовсе не в наших головах, как ты думаешь!»
Пусть и кратковременный, но такой полный, логичный, всеобъемлющий. Средневековый палач и мастер пыток сравнил бы его с высшим естеством. Благоговением. Именно сюда он бы устремился в последний путь, дабы испытать на себе обжигающий холод бездны, вскормившей его тёмную душу.
Подорогин невольно отшатнулся от раскачивающихся на подвесках скафандров – в тусклом освещении шлюза те походили на повешенных мертвецов! В голове вновь засел паразит безумия. И этого гада было не так-то легко выдавить.
- Аккуратнее, – предупредил Грешник, мелькая впереди, на фоне панорамного иллюминатора системы стыковочного прицеливания.
Подорогин встал.
Этого не могло быть.
С той стороны брезжил свет: серый, словно низкая облачность перед грозой. Не хватало только порывов ветра, запаха поднятой с земли пыли и вспышек молний.
«А ведь они будут! Грешник привёл меня сюда что-то показать. А что ещё может привлечь внимание в подобной серости, как не яркий свет и раскаты грома?»
Грешник поманил к себе, и Подорогин пошёл.
Каждый очередной шаг давался с трудом, но дело сейчас было вовсе не в отсутствии сил. Сознание попросту страшилось того, что раскинулось за обшивкой челнока. Нервная система была перегружена. Кажется ещё миг – или шаг, – и рассудок попросту утратится.
Но с ним ничего не произошло.
Подорогин встал рядом с Грешником и уставился...
Он не знал, чем это было. Вроде газовая туманность, а вроде и впрямь облака. С одной стороны, как бы закручено в спираль, хотя если присмотришься, кажется, прослеживаются кучевые слои... Или массивы гор. А может...
«Замки! Невиданные дворцы! Царские палаты!»
Подорогин зажмурился, понимая, что окончательно теряет контроль над собственным разумом! Бред! Это чья-то глупая шутка! Какого-нибудь спятившего вдали от дома дебила! Возможно, того же Грешника. Скорее всего, и скачка никакого не было, просто показалось, как кажется теперь всё это!
«Но что может вызвать столь реалистичные галлюцинации? Газ? Лекарства? Гипноз?.. А что если... – Подорогин с трудом сохранил равновесие. – Что если я и впрямь спятил?! Съехал с катушек! Растерял шарики да ролики. А кто-то на мостике просто воспользовался душевным расстройством одного из членов экипажа, чтобы так развлечься – ведь достало же всё! В особенности, люди».
Внезапно он ощутил прикосновение к плечу.
Резко открыл глаза.
Грешник скорбно улыбался.
- Что это такое?.. – спросил Подорогин срывающимся голосом. – Где мы и что происходит?
- Мы за гранью дозволенного, – прошептал Грешник, указывая перстом в сторону волнующейся аномалии – сейчас та походила на бушующее море. – А первостепенный вопрос в том, как нам всё же удалось вломиться сюда, сохранив плоть нетронутой тленом.
Подорогин всё же совладал с эмоциями и подошёл вплотную к иллюминатору. Дотронулся ладонью, словно с той стороны барабанил весенний дождик, напев которого хочется просто уловить. Система автонаведения тут же отреагировала на изменение плотности молекул стекла и открыла оперативное меню стыковки.
«Желаете подтвердить выбранный ранее ориентир?» – прозвучало из встроенного в стену динамика.
Подорогин молча уставился на Грешника; тот кивнул, словно искусственный мозг «Икара» мог уловить этот его жест.
- Подтверждаю, – всё же отчётливо выговорил Грешник, чтобы система верно поняла команду.
«Подтверждение принято. Проверяю курс, координаты, угловую скорость, линейную... Ориентир не найден. Сбой в гироскопической системе прицеливания. Подтвердите перезапуск...»
Подорогин немо воззрился на Грешника.
- Понимаю твою реакцию. Я поначалу тут не один час провёл – думал, действительно сбой. Но нет, – Грешник медленно покачал головой. – Это не сбой. Это чертовщина какая-то.
- Какая к чёрту чертовщина?! – заорал Подорогин не своим голосом, даже не задумавшись на счёт того, насколько нелепо прозвучала фраза.
Грешник приложил указательный палец к губам.
- Нас могут услышать.
- И что с того?
Грешник облизал пересохшие губы.
- Пойми, корабль не движется. Мы висим на одном месте, как подвешенный мертвяк. Лазерные дальномеры ничего не видят. Нейтринный радар попросту бесполезен, так как тут нет каких бы то ни было заряженных частиц. Силовая установка тоже, скорее всего, не фурычит! – Грешник и сам невольно сорвался на крик.
Подорогин отшатнулся.
- Но ведь так не бывает.
Грешник резко умолк, отвернулся.
- Ты чего? – не понял Подорогин.
- Я привёл неверную аналогию. Не как подвешенный мертвяк. Нас точно прикололи к месту, дабы мы не смогли бежать. Лишь оставаться на месте и ждать.
- Чего ждать?
Грешник пожал плечами.
- Послушай, – Подорогин собрался с мыслями. – То, что мы не можем объяснить происходящего, ещё не позволяет делать выводы, что всё настолько плохо, как кажется тебе. Ведь у тебя нет доказательств! Возможно, наша орбита и орбита этой аномалии синхронизированы настолько точно, что приборы «Икара» просто не могут уловить разницы! А отсутствие гравитации...
- А это ты как объяснишь? – Грешник стоял спиной к иллюминатору, не оборачиваясь, а над его головой разрастался огненный нимб.
Подорогин, не понимая, что делает, выглянул из-за плеча товарища.
По ту сторону вновь клубились слоистые облака. Рыжие, как языки умиротворённого пламени. Хотя больше походило на жерло отходящего ото сна вулкана, внутри которого закипает лава. Медленно, не спеша, поднимаясь всё выше и выше, чтобы выплеснуться на ничего не подозревающий мир, неся боль и страдания. Но... Очаг больше не стоял на одном месте, он перемещался из стороны в сторону, точно живой организм. Движения носили хаотичный характер – походило на то, как будто некое невидимое во мгле млекопитающее то выныривает, то заново погружается в морскую пучину. Под покровом облаков явно что-то происходило, однако оборудование межпланетника никак на это не реагировало. Точно ослепло.
- Да что же это за дрянь такая? – прошептал Подорогин, всё тщательнее всматриваясь в подёрнутый рыжими всполохами горизонт. – Гроза?
Грешник мотнул головой.
- Думаю, это рассвет.
- Какой ещё рассвет?
- Сказочный.
Подорогин обошёл застывшего в сгорбленной позе Грешника, вновь коснулся стекла. Ничего не почувствовал. Словно тут, на борту, и снаружи царила абсолютно одинаковая температура. До этого он не обратил на это внимания. Однако домыслить мысль до конца Подорогин так и не успел.
Из огненного водоворота вынырнуло продолговатое тело, с крыльями, изогнутой шеей и оперением на хвосте. В скрюченных лапах птица – а, судя по голове и клюву, это была именно птица! – несла овальный предмет. И Подорогин знал, что это такое. Знал и не мог поверить. Это и впрямь была иллюзия, сказка, вымысел. Но это было таким же реальным, что и запахи на борту, звуки, ощущения предметов... стук сердца.
А птица тем временем принялась кружить в облачности, словно чего-то ища. Вслед за хвостом скользнул чёрный протуберанец. Беззвучно открылся исполинский клюв. С крыльев посыпалась звёздная пыль...
- Гнездо. Она ищет гнездо.
Подорогин не слушал.
А птица металась из стороны в сторону, будто потеряв всякие ориентиры. Это была птаха внутри грозового облака – иначе не скажешь, – и было видно, как с каждым новым взмахов огромных крыльев, силы покидают её. Наконец когти разжались. Продолговатый предмет камнем рухнул вниз. Птица выгнула шею, вновь беззвучно закричала. Потом сделала прощальный круг над местом падения ноши и, в отчаянии, бросилась прочь. Мелькнул, словно комета, радужный хвост и всё успокоилось.
- Куда она делась? – спросил шокированный Подорогин, скача взором по бескрайней панораме.
- Я не знаю. Но взгляни на облака.
Подорогин посмотрел куда велено.
- Это что, солнце? – В свинцовом скоплении повис серый шар: он не светил, не грел, скорее всего, не излучал вообще.
- Да, – Грешник всё же обернулся. – Так в этом мире происходит «рассвет». Каждый божий день – хотя богом тут и не пахнет, – в одно и то же время по корабельному времени прилетает птица и роняет яйцо. Неизменно в одну точку.
- А как же закат?
Грешник медлил.
- Куда девается шар, когда наступает ночь? – уточнил Подорогин.
- «Ночь», «день» – эти понятия не имеют тут смысла. Освещённость остаётся в одной поре.
- Так может это и не солнце вовсе.
- Солнце, что же ещё. Или тебе не читали в детстве сказок? – Грешник улыбнулся. – Я предполагаю, как именно тут вершится закат, но боюсь, сперва нужно основательно взвесить все «за» и «против». Прежде, чем что-то утверждать. Ты ведь и сам так считаешь. Или считал...
Подорогин ничего не ответил; он просто стоял и не понимал, почему его до сих пор держат ноги.
«Кажется, существовало давным-давно такое выражение, как “выпасть в осадок”. Так вот, я хочу вовсе не в осадок, хочу просто распасться на атомы, чтобы ни о чём больше не думать!»
Занятый мыслями, Подорогин не сразу заметил, как ладонь Грешника скользнула к пластине принудительного открытия внешней двери шлюза. Когда всё же заметил, попросту не смог пошевелиться – оцепенение сковало по рукам и ногам. В груди кристаллизовался страх. Он принялся рвать грудную клетку изнутри, выворачивая наружу рёбра! Дыхание сдавило, а глаза полезли из орбит...
Подорогин знал, что случается с человеческим организмом при декомпрессионном взрыве. Возможно, именно поэтому он и испытал разом все эти фантомные симптомы. Хотя на деле, ничего не было и в помине.
Не сработала аварийная сигнализация, не захлопнулась посредством автоматики внутренняя дверь, не засвистел в переборках воздух. Только внешний люк, с несвойственным для себя щелчком, вышел из пазов и откатился в сторону, тем самым, стерев последнюю преграду перед неизведанным.
Подорогин почувствовал в горле тошноту.
Грешник, не оборачиваясь, шагнул наружу.
Он полетел на свет... Как ангел.

ГЛАВА  13. СТРАШНОЕ ОТКРЫТИЕ.

Холмин перешагнул очередную кочку и остановился передохнуть. Похмелье давило на виски, высушило гортань, теребило сердце. В ногах не было сил. Хотелось просто рухнуть в топь и дожидаться момента пока та не засосёт с головой. Так, по крайней мере, можно избавиться от неприятных ощущений. Спасал только нудный дождь, приятно стекающий по шее за шиворот. Даже расползшаяся вдоль болота духота отстала, волочась где-то позади. Проклятая карга забила бронхи, так что каждый вздох превращался в хрип, словно Холмин пропорол себе лёгкие. Приходилось останавливаться, как сейчас, отхаркивать противную мокроту, сплёвывать её в родную стихию и шагать дальше, попутно пытаться восстановить сбившееся дыхание.
Он уже и не помнил, когда в последний раз напивался до такой стадии. Точнее до чёртиков. Даже когда разбился Олег, ничем подобным не пахло и в помине. Но тогда рядом была Галина, а вдвоём противостоять горю – проще. Галина была и сейчас... но где-то далеко. На расстоянии сотен километров. В часах езды от дома... А он каждый вечер слышал её плачь в телефонной трубке и чувствовал душевное состояние, которое можно было охарактеризовать всего одним словом: безысходность. Соответственно, впал в безысходность и он сам. Не смог выстоять в борьбе с эфемерным существом. Проиграл финальную битву, и, вот он, гонг под лобной костью, как напоминание о допущенных ошибках... и о вчерашнем дне.
«Ещё и на Димку сорвался, идиот. Он-то тут причём... Живёт весь последний месяц с собственными «тараканами» в голове, а я только и делаю, что масла в огонь подливаю. То словами, то делом. Состроил из себя загнанную лошадку и трясусь за поношенную шкуру – как будто она имеет какую-либо ценность! А думать о сыне надо – о том, которому я ещё в силах помочь. И это не эгоизм. Это та палка, которой ещё вчера нужно было огреть безысходность, а не думать, кто или что повинно во всём случившемся! Ведь Димка всё это время был рядом, безвозмездно подставлял своё детское плечико – и впрямь говорят, что только дети способны на искреннюю любовь, к тому же они легко всё чувствуют и понимают, – а я его так бессовестно предал».
Собственно, Холмин потому и отправился блуждать по топи спозаранок – потому что не мог заставить себя посмотреть в глаза Димке. К безысходности и духоте добавилась совесть – с этими тремя «тараканами» он и брёл по колено в воде, спотыкаясь о редкие кочки. Перешагивать стал, лишь когда совладал с двумя из трёх эфемерных существ. Осталось всего одно. Но самое коварное, что будет точить грудь изнутри до тех самых пор, пока что-то для себя не решишь. Точнее не покаешься.
Холмин смахнул со лба дождевую влагу и зашагал снова.
Складывалось впечатление, что погода не особо радует жителей Нижней Топи погожими деньками. Надо думать, всё дело в географическом положении – близлежащее болото установило на многие километры вокруг свои порядки. Постоянная низкая облачность, не прекращающийся дождь, духота вперемежку со смрадом. Исполинские деревья, что день изо дня насыщают атмосферу собственными испарениями. Всё сводится к неписаной истине: хочешь, живи и приспосабливайся, не хочешь – беги прочь, по добру. Пока не врос, не всосался, не сделался частью мерзостного скопления.
Чтобы прорости где-нибудь ещё.
Холмин споткнулся, подняв россыпь брызг. Чертыхаясь, принялся соскребать со штанин тину. Потом обернулся.
Среди ряски и клочков выдранной с корнями осоки что-то синело.
С трудом сдерживая рвотные позывы, Холмин наклонился, чтобы рассмотреть, обо что споткнулся. То ли проволока, какая, то ли шнур непонятно от чего... или и вовсе электрический кабель. Хотя откуда здесь взяться последнему?..
«А откуда взяться детским прыгалкам?»
Холмин протянул трясущуюся руку. Ухватился за выцветшую резину. Осторожно потянул на себя, страшась одного: того, что может быть привязано к противоположному концу странной находки. Прыгалки и впрямь не подались с первого раза. Скорее всего, за что-нибудь зацепились. В предыдущие домыслы Холмин отказывался верить наотрез. Кабалистика какая-то получалась, отдающая явным помешательством.
«Или белой горячкой! Хотя за что тут можно зацепиться? Деревьев поблизости нет, так что о подводных корнях не может идти и речи. Коряг вроде тоже не видно... Да и дно кажется сносным: в смысле, без тины».
Внезапно Холмин почувствовал, как у него трясутся ноги – нет, не от холода и не от чрезмерно выпитого. А от подсознательного голоса, который именно сейчас принадлежал отнюдь не ему. Но он был, он шептал, он предупреждал:
«...Знаете, местных мальчишек, как магнитом притягивает топь. Хотя в этом нет ничего странного – дети, они на то и дети... И сыну не позволяйте играть на болоте... Огни. Всё дело в них. Путники страшатся их, бегут незнамо куда, попадают в трясину и больше не возвращаются...»
Холмин побледнел... но, если сравнивать его теперешний цвет лица с прежним, сизо-зелёным, – он, вроде как, казался здоровее.
- Блаженный старик, – прошептал Холмин, ослабляя хватку. – Он вовсе не безумец. Это я – глупец.
Дальше Холмин сделал то, что не поддавалось никакому логическому объяснению. Его движение можно было списать лишь на спонтанность... или на любопытство. По крайней мере, так казалось ему самому в тот момент, когда он, взмахом кисти, наматывал торчащий из воды конец шнура на запястье и тянул на себя.
Топь забурлила. Такое ощущение, что под кромкой зловонной воды проснулся грязевой гейзер. Хотя, скорее, просто обвалилось дно, и вода заполнила невидимую подземную нишу, ранее заполненную болотным газом. Так или иначе, на глубине что-то происходило, причём Холмин не мог однозначно сказать, что именно. Однако он не стал ослаблять хватки и принялся тянуть рывками, с каждым разом всё увеличивая амплитуду движений.
И самое невероятное, что у него стало получаться!
Холмин вошёл в раж, от былого страха не осталось и следа – только непонятное щемящее ощущение в груди. Предчувствие чего-то такого, что он не сможет потом объяснить. Ни себе, ни другим. Даже поверить не получится, при том, что фактов будет хоть отбавляй.
Собственно, так и вышло.
Внезапно натяжение на противоположном конце прыгалок пропало. Холмин потерял равновесие и плашмя рухнул в воду. Во все стороны пошли мутные волны, поплыли лепестки оторванных кувшинок, закружилась, будто в водовороте ряска.
Первая мысль оглушила:
«А что если тут пробка, как в ванной?! Потянул за цепочку – и открылся слив! Только куда смоет – вопрос!»
Потом в нос хлынула вода, и стало уже не до бредовых мыслей. Холмин взмахнул руками. Резко выдохнул, разгибаясь по пояс в воде. Потом спохватился и принял стоячее положение. Из карманов брюк и куртки потекло.
- Чтоб тебя!.. – выругался Холмин, чувствуя, как неприятно липнет к телу намокшая одежда.
Дождь продолжал накрапывать, демонстрируя полнейшее безразличие к произошедшему с человеком.
Холмин свободной рукой смахнул с головы ряску. Злобно глянул на обвивший запястье шнур. Другой конец прыгалок по-прежнему скрывался в возмущённой воде. Однако было видно, что его больше ничто не держит. Да, тянет на дно, но этак без упорства. Просто усилием незначительного веса.
Холмин, позабыв про всё на свете, принялся наматывать прыгалки на локоть, как шпагат. Поначалу шнур оставался синим, поблекшим, однако потом позеленел, сделался скользким и почему-то неимоверно холодным, будто из морозилки только что. По всему, предмет детского озорства пробыл на дне не день и не два. Значительно дольше: может месяц, а то и год. Мелькнуло что-то белое, округлое, с множеством лапок.
Холмин невольно замер.
В голове одна через другую скакали разрозненные мысли:
«Что за тварь болотная? Рак? Нет, не может быть. Раки живут в проточной воде, в болотной мути им и часа не продержаться!»
Тут же возникли аналогии с фильмом про пришельцев. «Чужие». У них точно такие же личинки, которые откладывают эмбрион в пищевод человека. Там гад развивается, крепнет, после чего вырывается наружу сквозь грудную клетку.
- Так, спокойствие, – Холмин выдохнул, задержал дыхание и, вздохнув полной грудью, принялся рассуждать, как ему казалось здраво: – Это вовсе не инопланетный монстр. Какая-нибудь отожравшаяся сколопендра. Или любая друга болотная тварь – много ли ты о них знаешь, ботаник хренов?
Сердце забилось ровнее, и Холмин снова потянул за прыгалки.
По воде пошла волна. Докатилась до ног. Разошлась по сторонам. Сомкнулась позади.
Об глень что-то стукнулось.
Холмин кое-как преодолел себя, поднял руку.
То, что предстало его взору и впрямь не поддавалось никакому логическому объяснению. Хотя было реальным, материальным и осязаемым. Вопрос в том: что теперь с ним делать, раз уж выудил на свой риск и страх?
«Лучше бы и впрямь сколопендра была! Или мокрица. Последних ведь даже в банки консервные иногда случайно закатывают вместе с рыбой! Гадость хоть и несусветная, но хотя бы от мира сего. А так...»
Холмин смотрел на белую перчатку от скафандра и медленно сходил с ума. Пальцы держали намертво, так, словно данная часть экипировки космонавта принадлежала человеку, столкнувшемуся с чем-то ужасным. Он ухватился за единственную «соломинку», в надежде спастись, но не вышло. Его удержали. Что-то с той стороны оказалось намного сильнее Холмина. Сильнее и осведомлённее. Оно просто играло. А победив, принялось просто наблюдать за поверженным противником, который именно сейчас походил на маленького мальчика, отыскавшего в песочнице оброненную взрослым вещь. Он не знает, что с ней делать, хотя и знает, для чего именно она предназначена. Так и Холмин не знал, что теперь ему со всем этим делать.
На всякий случай он обернулся. Потом посмотрел по сторонам.
На серое небо.
И тут его осенило: если что и есть, то оно непременно прячется под водой! Снуёт по вязкой тине. Пускает зловонные пузыри.
Подкрадывается.
Словно подтверждая мысль, чуть в стороне булькнуло.
Холмин попятился. Споткнулся. Вновь шлёпнулся в воду. Попытался тут же подняться, но не вышло – прыгалки опутали предплечье, не позволяя нормально двигаться. Рядом продрейфовала, как айсберг, перчатка.
И Холмин понял, что знает, кому она принадлежит! Давно уже знает, просто боится принять страшную данность.
«Подорогин шёл по светлому коридору...» – пронеслось в голове, а на рукаве перчатки отчётливо блеснул символ «Икара»: человек с крыльями вместо рук, летящий на тусклое солнце, и клубящиеся повсюду облака, так похожие на горы.
Холмин потерял дар речи.
Его фантазии стали реальностью.
Обрели первозданный смысл.
Просто проросли на болоте, как вездесущий камыш.
Холмин вскочил на ноги, в остервенении сдёрнул с руки прыгалки, отбросил их подальше. Помчался, не помня себе от страха по топи, шатаясь из стороны в сторону, думая лишь об одном:
«Это тот самый «Икар», что я запустил к чёрной дыре позапрошлым вечером! Тот самый экипаж, которому было суждено заглянуть за грань, чтобы больше никогда не выйти на связь! Это тот чёртов проект «Грань», основная цель которого: заставить население планеты Земля поверить в отсутствие запретов!.. Господи, что же я такое натворил! – Холмин терялся в догадках, падал, снова вставал и продолжал бежать, словно хотел убежать от собственных мыслей. – И Димка вчера перед сном долдонил про какой-то Снежинск... Про треклятые таймеры!.. Про сына, отец которого отважился бросить вызов бездне!»
Холмин затормозил. Выбрался на ближайший островок. Сел, обхватил колени руками и принялся раскачиваться, как даун.
Он то и дело повторял:
- Откуда Димка узнал? Ведь я ничего ему не говорил. Нашёл планшет?.. Да ну, нет. Вот же он...
Холмин прекратил качели и вынул из внутреннего кармана куртки гаджет. Стерев с дисплея влагу, он собирался было открыть мультимедиа, но внезапно услышал шёпот:
«Отпустите... Слышите? Отпустите нас!»
Холмин резко обернулся.
От противоположного берега островка на высоте метр-полтора к нему приближались два светящихся шара, размером приблизительно с теннисный мячик: один чуть побольше, другой чуть поменьше.
- Огни... – прошептал Холмин, машинально открывая приложение «камера».

ГЛАВА  14. ТАЙНИК.

Димка весь день просидел на подоконнике. Делать ничего не хотелось, хотя нужно было разбирать вещи – отец и так вчера расстроился из-за его непослушания. Даже напился. Скорее всего переживал, не находил себе места, потому что не знал, где бродит его непутёвый сын. Да Димка и сам не знал, где побывал. Тогда, то есть вчера, Снежинск казался таким же реальным, что и вот этот облупившийся подоконник. Даже приснился ночью во всём своём великолепии. Правда потом заслонился веснушчатым лицом девочки из будущего – Светки. Димка не знал, почему приснилась именно она. Ни рассудительный Вадик, например, ни молчаливый Юрка... ни озорной Ярик, ни, даже, пугливая Иринка. Именно Светка смотрела сквозь тополиный пух синевой и улыбалась только ему, Димке. А высоко в небе стрекотала механическая стрекоза...
Где-то в шесть утра щёлкнул дверной замок, проскрипели ступеньки крыльца. Димка понятия не имел, куда направляется отец, но догнать и спросить не решился. Это вымораживающее «засранец» засело глубоко под ложечкой, протянуло жгутик наружу и неизменно нажимало на маленький язычок, вызывая нестерпимое желание разреветься. Было обидно, хотя Димка и понимал, что виноват, в первую очередь, он сам.
Но откуда ему было знать, что банальная прогулка по парку, обернётся самым невероятным приключением на свете, в реальность которого теперь даже не верится?!
Димка тёр засаленные волосы и, попутно, вспоминал, как Вадик старательно вымазывал его в болотной тине. Потом чесал отбитые пятки, на которых больше не было кед. В конце концов, просто закрывал глаза, во всех подробностях представляя Снежинск – город будущего, что через полтора века взрастёт на месте унылой Нижней Топи.
«Димка!» – кричали в голове множество голосов наперебой.
Димка мысленно оборачивался и видел в конце улицы машущих ему ребят.
«Димка, иди к нам! – вопил во всё горло Ярик. – Мы ещё так много не успели тебе показать! Ну же, скорее!..»
Димка махал в ответ и отрицательно качал головой.
«Но почему? – спрашивала вмиг посерьёзневшая Светка. – Что-нибудь случилось? Я жду тебя вот уже вечность... Где ты?»
Димка хотел ответить, но не знал, что.
«Ему нельзя, – тихо говорил Юрка. – Ему запретили общаться с нами».
«Но кто же такой вредный?» – всхлипывала Иринка.
«Хронос», – задумчиво отвечал Вадик.
Димка чувствовал всем телом мурашки и открывал глаза. Потому что улица резко темнела, словно собиралась буря – чудовищный ураган, что сметает на своём пути всё подряд. От него невозможно укрыться, от него не дозволено бежать. Он просто налетает и уносит неведомо куда. Как девочку Элли из сказки... Но оставшиеся ребята молчали. Они мужественно противостояли взбешённой стихии. Даже Иринка не плакала.
Димка смотрел в окно.
На улице накрапывал мелкий дождь.
По наружному стеклу ударяли редкие капли. Они медленно стекали вниз, искажая мир. Замирали грязными озерцами на скате подоконника, чего-то ждали. Внутреннее стекло запотело. На нём можно было рисовать пальцем. Димка пододвинулся вплотную к раме и коснулся лицом влажной прохлады. Немного подождал и отпрянул.
На него смотрел череп.
Пустые глазницы, провал носа, уродливый рот. Такое ощущение, что из всепоглощающей мглы выглянул скелет, а ещё точнее – сама смерть. Она пожелала взглянуть на наглеца, что так просто наплевал на запреты и печати, а, возможно, если понадобится, утянуть к себе, чтобы неповадно было впредь безобразничать!
Димка испугался и спрыгнул с подоконника.
Остаток дня он в одиночку разбирал коробки с вещами – даже записавшийся в друзья Разбойник куда-то запропастился. Димка старался ни о чём не думать. Лишние мысли только чинили беспорядок в голове, запутывали клубок событий, растили заросли противоречий... Просто сбивали с толку. Если и нужно было о чём думать, так это о том, как нечто подобное, вообще, случилось! По чьей прихоти или же по случайному стечению обстоятельств? А этот ребус не поддался даже отцу. Выходит, у него, Димки, шансов и сроду нет.
Смысл тогда думать, вороша воспоминания, которые даже не назовёшь собственными?

Отец вернулся в девять вечера. Молча оценил проделанную сыном работу. Что-то бессвязно пробормотал и направился в свой кабинет – каким-то непостижимым образом он там вчера всё обустроил.
Димка постоял у зловонной лужи, натёкшей с одежды отца, подобрал оброненную куртку – та была насквозь мокрой. Во внутреннем кармане что-то тихонько тренькало.
- Совсем как кар...
Димка почувствовал, как зашлось в груди сердце.
«Димка, скорее, а то утренькает!» – орал в голове неугомонный Егорка, бросаясь вслед за параллелепипедом.
Руку кольнуло.
Димка невольно вскрикнул, чуть было не выронив куртку. Потом всё же собрал волю в кулак и повторно полез в подкладку. Знакомые формы тут же успокоили. Планшет. Разряжен до основания. Влажный. Непонятно, как вообще работает.
«Ну конечно, он у папки ещё с позавчера. Я ведь уснул, так и не зарядив его, – Димка отнёс куртку в ванную комнату, обтёр полотенцем планшет. – Теперь всё понятно: папка услышал писк, зарядил и сунул в карман. Так и ходил двое суток, обо всём позабыв. Это на него похоже, особенно, когда он о чём-нибудь думает... Он думает об Олеге. Это только я сам по себе, со своими заморочками. Ничего не ценю. А ведь совсем скоро люди перестанут ценить жизнь. Наверняка всё пошло именно с таких, как я».
Димка добрёл до окна и вновь вскарабкался на подоконник. От лика смерти не осталось ни следа, ни капельки – утекло сквозь щели в раме наружу, скатилось на землю, впиталось в грунт, ожидая в гости.
Он долго смотрел на темнеющее небо, размышляя о чём-то своём.
В конце концов, в голове возникли развалины этого самого домика, увиденные сутки назад.
Ещё не понимая до конца, что именно затеял, Димка поднялся на чердак.
Спустился сумрак, когда ему всё же удалось расшатать одну из дощечек, устилавших пол. Не зная, что спрятать, Димка просунул в щель единственную вещь, которую захватил с собой – планшет.
Потом он заделал тайник и спустился вниз.
Тогда Димка ещё и не представлял, что натворил...

ГЛАВА 15. ГИЕНА ОГНЕННАЯ.

- Стоять!
Подорогин резко обернулся.
У внутренней двери шлюза стояли капитан, доктор, астрофизик и второй пилот.
- Я сказал ни с места! – повторил капитан, смотря мимо Подорогина. – Вы не понимаете, что такое делаете!
- Мы всего лишь хотим познать истину, – сипло проговорил Грешник. – От вашей правды – нас уже тошнит.
- Благодаря нашей правде мы все ещё живы... и в здравом рассудке, – капитан замер возле ничего не понимающего Подорогина. – Давайте пройдём на мостик и там всё обсудим.
Подорогин промычал что-то невнятное.
- Не слушай его, – сказал Грешник. – Если мы сейчас уйдём отсюда, она заварят дверь шлюза и никого даже близко не подпустят!
- Как же я был слеп, не сумев выявить потенциального зачинщика саботажа, – капитан вздохнул. – Во время полёта я позволял экипажу творить, что заблагорассудится, закрывал глаза на эти цепочки и бечевки на шеях, на исповедальню – наблюдал. И всё равно не смог.
- Так это была игра? – спросил Подорогин.
- Психологический тест, – вставил доктор. – Как поведёт себя сознание человека вдали от дома.
- Да, – подхватил капитан. – Ведь мы отправились на поиски других миров. А смысл в них, если человек сходит с ума, не успев покинуть пределов солнечной системы?
Подорогин облизал пересохшие губы.
- А почта? – хрипло спросил он, смотря в глаза капитану. – Письма действительно шли так долго?.. Или это тоже, своего рода, эксперимент? Потому никто и не дождался ответа!
Капитан напряг скулы.
- Это теория относительность, – подал голос астрофизик. – Релятивистское время. Мы не можем с этим ничего поделать, ведь...
- Вы не знаете и сотой части устройства Вселенной, – перебил Грешник. – А ещё играетесь с нею в игры.
- Согласен, – кивнул капитан. – И давайте не будем усугублять всего того, что уже есть. Вы ведь и сами представления не имеете, навстречу чему собираетесь сделать шаг.
Подорогин глянул на Грешника; тот блаженно улыбался на фоне бушующего за спиной пламени.
- Я, Иоанн... был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа... и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есьм Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу...
Спиной Подорогин почувствовал, как капитан попятился.
- Я иду за истиной, – продолжил Грешник уже от себя. – Чтобы познать её и пересказать земным слепцам, дабы они не строили очередной Вавилон, потому что и он падёт, как только заново вылетит зверь.
По шлюзу пролетело робкое роптание.
- Ты не в своём уме, – шептал капитан, продолжая отступать в сторону внутренней переборки.
- Вовсе нет, – ответил Грешник. – Не в себе были все те, кто создали проект «Грань», те, кто запустили «Икар», те, кто обрекли дочерей и сыновей своих на бесконечное ожидание, – Грешник вздохнул. – Пока единственная надежда висит здесь, приколотая булавкой, как насекомое в музее естествознания, умами детей земли можно легко повелевать, выдавая желаемое за действительность. Вершить ложь, как правду, придумывая ересь, что способна вознести на небеса, минуя волю Творца. А теперь подумайте, в обход чему, проторена эта прямая тропа... Кого по ней ведут и чему навстречу...
Повисла гнетущая тишина; молчал даже капитан.
- Для того же, чтобы обрести истинное счастье и покой, – Грешник выждал паузу, – нужно совсем ничего. Крупица. Толика хлеба. Капля росы. Росток веры... Нужно покаяться в грехах, и тогда Он снова возьмёт нас под своё крыло. Ведь, какими бы гадкими и лицемерными мы ни были, мы по-прежнему Его дети. А родитель никогда не отвернётся от своего чада, ведь именно он в ответе за его неразумные поступки.
Подорогин пытался обмозговать услышанное, но его тут же сбил с мысли выкрик второго пилота:
- Грешник, брось! Иди внутрь, закрой эту чёртову дверь и давай потолкуем, без всей этой твоей мракобесии, о том, как нам выбираться из этой жопы!
Грешник отрицательно качнул головой.
- Вам нужен путь? Так вот он, смотрите...
Подорогин собирался что-то сказать, но снова не успел; Грешник медленно отлетел в сторону, а шлюзовую камеру озарил луч ослепительного света. Тени исчезли. Казалось, всё вокруг залило густое молоко. Но больно не было – зрительный нерв ничто не раздражало, – только немного не по себе, потому что исчезли ориентиры.
Хотя их и без того уже не было. Причём ещё до старта экспедиции. Так как душами людей на Земле завладели демоны. Не просто так, а ради корысти. С одной единственной целью: приблизить конец.
Подорогин сглотнул – впервые за всё время полёта, он искренне поверил Грешнику.
- Стой! – воскликнул капитан, но Подорогин не слушал; ноги двигались сами собой, а на душе было отчего-то так легко и непринуждённо, словно его оболванили лёгким наркотиком. Казалось, всё напрочь утратило смысл; остался только он сам и его вера, которая ещё никогда в этой жизни ни была столь крепка. Подорогин знал, что где-то там, за этой молочной пеленой его ждёт человек по имени Олег. Человек, который способен вернуть ему смысл жизни. Способен вернуть сына.
Грешник протянул руку.
Подорогин потянулся в ответ...
В голове лопнул стеклянный шар, окатив россыпью болезненных осколков. Подорогин закусил губу, осел на колени, ухватился обеими руками за саднящий затылок. Перед глазами всё плыло.
- Что вы делаете?! – послышался выкрик доктора. – Немедленно прекратите!
Подорогин кое-как обернулся.
Над ним застыл второй пилот с баллоном огнетушителя в руках. Дрожит. В глазах кристаллизовался истинный страх. Возможно, даже безумие. Губы что-то шепчут. Но не разобрать, что именно. Да это и не важно, и без того понятно, сколько эфемерных тварей в одночасье разлетелось по кораблю. Они гложут экипаж, не дают покоя, чинят нестерпимую душевную боль. А самое страшное заключается в том, что спастись ото всего этого невозможно – обратного пути нет. Шагнуть нужно вслед за Грешником. Тот, кто так и не решится сделать этого – навеки останется здесь, приколотым булавкой. Ну, или не навеки, а до тех пор, пока не утратится последняя капля рассудка.
- Опустите баллон, – сухо приказал астрофизик.
Второй пилот резко разжал пальцы. По шлюзу прокатился грохот падающего металла.
- Откуда у вас оружие? – спросил капитан, глядя на плазменный излучатель в руках одного из членов своего экипажа.
- За семнадцать с небольшим лет полёта можно собрать из корабельного хлама и не такое, уж поверьте, – невозмутимо ответил астрофизик, кивком головы отгоняя второго пилота назад. – Вы, двое – освободите шлюз и закройте за собой внутреннюю дверь. Не уверен, что эта штука тут работает, но если у меня не будет иного выбора, я нажму на курок. Не хотелось бы выставлять вас в роли лабораторных крыс...
- Вы пойдёте под трибунал! – грозно сказал капитан. – Вы понимаете, что такое творите?!
Астрофизик кивнул.
- Я понимаю одно: покинуть «Икар» можно только выйдя наружу. Оставаться здесь и пытаться что-то постичь и дальше – бессмысленно. Не для того всё затевалось, чтобы мы сидели в клетке и щебетали дивными голосами.
- Согласен, – неожиданно кивнул доктор. – Не возражаете, если я надену скафандр? – Он глянул на Грешника; тот покачал головой. – Просто мне так спокойнее.
Подорогин наблюдал диспут, пытаясь восстановить размеренный ход мыслей. Он как-то выпал из всего происходящего после подлого удара со спины. Требовалась передышка. Но события развивались с неимоверной быстротой, так что голова просто шла кругом.
- Вот, – доктор сорвал со стены аптечку первой помощи. – Приложите холодный компресс, должно помочь.
Подорогин кивнул.
- Поторопитесь, я считаю до трёх, – сказал астрофизик, глядя на оппонентов. – Потом у вас появится шанс ознакомиться с тем, насколько я сведущ в оружейном деле. Три...
Второй пилот попятился.
- Два...
Капитан негодующе стиснул зубы.
- Вы об этом пожалеете. Мы заварим шлюз! Попомните моё слово!
- Несомненно, – кивнул астрофизик, выходя на центр шлюза. – Один.
Второй пилот споткнулся об переборку; плюхнулся на зад и пополз спиной вперёд, не в силах оторвать взора от оружия.
- Вы сделали правильный выбор, – сказал Грешник, обращаясь к оставшимся в шлюзе. – Да, пока что вас всё ещё терзают сомнения, но это нормально. Выбить демонов из головы не так-то просто. Нужно время.
Астрофизик подождал пока за капитаном и вторым пилотом не закроется дверь, после чего выдохнул и обернулся.
- Всего лишь вакуумная горелка, – улыбнулся он, вертя в руках «оружие». – Никогда ещё не приходилось так откровенно блефовать. Похоже, все на этом корабле на грани.
- Это ещё мягко сказано, – согласился доктор, облачаясь в скафандр. – Подобного формата экспедиции нельзя было допускать изначально!
- Вы это о чём? – сипло спросил Подорогин.
- А вы не понимаете? – Доктор обвёл всех присутствующих пристальным взором. – Когда не во что верить, человек верит в собственное величие. Так уж мы устроены. Своего рода, палка о двух концах. Потому что то же самое можно сказать и о сверхуверенности: когда она достигает своего пика, человек перестаёт воспринимать страх.
- Но достаточно всего ростка сомнений, как крепость былых идеалов даёт трещину, – Грешник помолчал. – С таким внутренним миром, заражённым проказой ложных стереотипов, нельзя было отправляться на поиски истины. Вот, что явилось итогом. Полнейший крах. Тьма и боль.
Подорогин отбросил в сторону компресс.
- Надо идти, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Эти так просто не отстанут.
Они переглянулись.
- Разве никто больше не наденет скафандр? – удивился доктор.
Его вопрос остался без ответа.
Грешник молча развернулся. Следом последовал Подорогин. За ним астрофизик, отбросив горелку. Доктор мялся дольше всех. Однако, в конце концов, и он поборол сомнения и сделал шаг навстречу неизвестности.
Свет больше не слепил. Он превратился в луч путеводного маяка, построенного на высокой скале. Повсюду клубились низкие облака, как взвесь от разбившихся о скалы волн. Даже внизу, под ногами! Но именно здесь они обретали земную твердь. Подорогин даже остановился и стукнул каблуком: сначала в пол силы, осторожно, потом всё сильнее и сильнее, словно собирался прорубить в пустоте дыру. Поверхность походила на кусок прозрачного ламината. Воздух ничем не пах, а температура не отличалась от температуры на борту «Икара». Гравитация тоже была прежней.
Подорогин невольно обернулся. Межпланетник висел в черноте, скорбно следя тёмными иллюминаторами за горсткой людей, отважившихся бросить вызов непознанному. Он знал, что никогда не увидит их, как был уверен в том, что и сам больше не полетит. Он достиг пункта своего назначения. Встал у последней черты, выполнил своё предназначение.
«Но вот только в чём именно оно заключалось?..»
Подорогин вновь зашагал, силясь не потерять из виду спину идущего впереди Грешника. Но не успел он совершить и двух шагов, как услышал крик доктора:
- Посмотрите! Что это такое? Ну же!..
Все синхронно обернулись.
Из мрака космоса на «Икар» что-то надвигалось. Громадное. Озаряемое алыми вспышками. Такое похожее на реликтового ящера, наделённого перепончатыми крыльями.
Подорогин, в страхе, попятился. Уткнулся спиной в недвижимого Грешника, да так и остался стоять, не в силах ни пошевелиться, ни что-либо сказать, ни просто вздохнуть. Обдало жаром. Нестерпимым. Адским. Всепоглощающим. Из глаз потекли слёзы. Запахло серой.
- Этого не может быть, – только и сумел выговорить астрофизик, после чего всё вокруг поглотил чудовищный рёв.
Казалось, где-то совсем рядом стартует космический корабль. Или воет на полных оборотах вышедшая из-под контроля турбина... Аналогий можно было выстроить сколько угодно, но они и рядом не стояли с тем, что слышали пригвожденные к месту люди – Подорогин мог в этом поклясться!
- Зверь вылетел на охоту, – сказал Грешник, когда вой немного поутих. – Идёмте, нам лучше не видеть этого.
- Не видеть чего? – спросил срывающимся голосом доктор.
- Кормежки, – Грешник зашагал на свет, словно знал, чем именно всё закончится.
Подорогин не мог заставить себя оторваться от светопреставления. Что-то размытое, огненное, извивающееся в языках пламени, кружило вокруг неподвижного челнока, который на протяжении семнадцать последних лет был для них родным домом. Домом, что вот-вот канет в раскалённой бездне.
- Там же остались люди, – прошептал астрофизик, оборачиваясь на Подорогина. – Нужно хотя бы попытаться их предупредить!
- Как? – спросил Подорогин, хотя и без того знал, что ни у кого из его спутников нет ответа на этот вопрос.
А огненная гиена продолжала носиться вокруг «Икара», то закручиваясь в спираль, то оседая языками умиротворённого пламени, то взметаясь неистовым торнадо.
- Похоже, это плазма, – заключил астрофизик. – Но я ещё никогда в жизни не видел, чтобы плазма так себя вела при нулевой гравитации. Она... Она...
- Словно наделена интеллектом, – подсказал Подорогин.
- Или ею кто-то управляет, – эхом отозвался астрофизик. – Или что-то...
- Но почему эта штука появилась только после того, как мы покинули корабль? – спросил доктор. – Случайность?
- Не думаю, – эхом отозвался Подорогин. – Нам нужно идти. Если кто и в силах вывести нас отсюда, так это Грешник. Не стоит упускать его из виду.
- Он же не в себе, – доктор, в сомнениях, покачал головой. – Вы только послушайте его.
- Да, может быть Грешник порою и несёт ахинею, но она стократ логичнее вашей долбаной физики, как бы парадоксально это ни прозвучало, – Подорогин демонстративно развернулся спиной к «Икару» и монстру. – Оставшиеся на борту уверовали в научный факт, и бездна пришла за ними, чтобы низвергнуть на самые низы. Вы же, хотя бы частично, доверились Грешнику, раз увязались за ним, – и случилось избавление. Коней не принято менять на переправе. Разве я не прав?.. И глумиться над чудом, тоже нехорошо.
Краем глаза Подорогин всё же заметил, как аномалия отклонилась в сторону. Затем пронеслась по дуге и ринулась в атаку.
Подорогин глянул через плечо.
Огненная струя, похожая на трезубец, поглотила «Икар» за считанные секунды. От межпланетника не осталось и следа. А «монстр», сделав страшное дело, ретиво нёсся обратно в непроглядную темень, оставляя за собой клубы удушливого дыма.

ГЛАВА 16. НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ.

Димка проснулся от ненавязчивого стука в окно. Открыл глаза. Уставился в потолок.
Уже рассвело.
Несмотря на тусклый свет, просачивающийся сквозь прозрачную шторку, предметы внутреннего убранства комнаты были хорошо различимы. Комод, похожий на скучающего слона, нерешительно тёрся об стену. Тумбочка, в виде пугливого гиппопотама, пыталась скрыться за спинкой кровати. Стулья разбрелись по комнате на вроде хищников саванны: по всему, караулили добычу. Старенький фетровый мобиль под люстрой порхал изнурёнными жарой птахами. Еле различимые вблизи двери антресоли, с раскачивающейся на сквозняке дверкой, были под стать смакующему жирафу.
Димка помотал головой, силясь разогнать полуночные сны. Хотя он толком и не помнил, что именно снилось, да и снилось ли вообще. Если сновидения и приходили, то наверняка в образе загадочного Снежинска, а уж никак не в виде какой-то там прожаренной саванны. Дела-то до неё именно сейчас...
Мебель, словно по команде, приняла первозданный неодушевлённый вид.
В раму окна снова что-то ударило.
«Дождь?.. Не похоже. Тогда что же?»
Димка поднялся. Зевнул. Откинул прочь одеяло. Поёжился от утренней свежести. Вставать не хотелось, тем более что и общая душевная атмосфера не способствовала пробуждению. Конфликт с отцом, проступки, осознание собственной вины – всё это легло на плечи тяжким грузом, который не стряхнуть.
Ещё Светка.
«Почему же она так запала в память? Ведь виделись от силы часов девять. Толком даже не поговорили с глазу на глаз. Непонятно... Словно знал её и раньше».
Холодный паркет неприятно лип к пяткам. Приходилось с трудом отрывать ступни от пола и ступать заново на носочках.
Так, на цыпочках, Димка медленно, но верно досеменил до окна.
Отодвинул шторку, выглянул наружу...
И чуть не обмер, столкнувшись нос к носу с Егоркой!
Ярик тоже, по всей видимости, не ожидал столь внезапного появления Димки – покатился в буерак, только пятки сверкнули в кедах.
Димка, не понимая, что творит, откинул прочь непослушную шторку; ломая ногти, выдернул из пазов закрашенный шпингалет и силой собственного тела вытолкнул створку наружу. Та звякнула о раму; Димка весь сжался.
«Сейчас папка, как услышит, будет тогда, доброе утро!»
Из-за ската подоконника выглянула грязная рожица Ярика: глаза прищурены, уши навострены, волосы торчат во все стороны, точно шипы у дикобраза. Но не от страха, а по причине взбалмошности, не иначе.
Ребята с минуту смотрели друг на друга, прислушиваясь к окружающим звукам: шлёпались во дворе жирные капли, поскрипывала на ветру распахнутая настежь створка, шуршал в кронах деревьев ветер. Больше ничего.
В доме стояла абсолютная тишина.
Наконец Ярик вернул лицу прежнее озорное выражение и подмигнул Димке.
- Айда! Дело есть.
- Как ты сюда попал?! – выпалил Димка и тут же ухватился обеими руками за рот.
Егорка покрутил пальцем у виска.
- Чего ты орёшь? Весь дом переполошишь сейчас.
- Тут кроме меня и папы нет никого.
Ярик сокрушённо вздохнул: мол, пала на мои плечи сама беспечность.
- Так как ты меня нашёл? – повторил Димка в полголоса, по-прежнему держась за губы, чтобы, чего доброго, не сорваться.
- Сам ведь дом показал, – Егорка зыркнул по сторонам. – А ничего так... Не то, что у нас там.
Димка по пояс высунулся из окна.
- Не навернись, смотри, – предупредил Ярик, отходя назад. – Ты нам живой нужен. Пока.
Димка разинул рот.
Ярик расплылся в плутовской улыбке.
- Да шучу я, чего ты весь, как студень растёкся...
- Холодно просто, – соврал Димка. – Так как?
- Друг твой на топь прискакал, – расплывчато ответил Егорка.
- Какой ещё друг?
- Тот самый, – Ярик кивнул в сторону притоптанного бурьяна; там мялся, стараясь не замочить лап Разбойник. Фыркал, стряхивал с усов капли дождя, жмурился.
- Так это он у вас вторые сутки бродит?! – не сдержался Димка.
Ярик постучал себя по лбу.
- Да спокойнее ты. Сейчас застукают, сроду ничего дельного не сделаем.
- А чего надо делать?
Егорка огляделся по сторонам.
- Это тебе лучше пускай Вадик расскажет.
- А он тут? А Светка?!
Ярик аж развернулся на одном месте, словно юла, всем своим видом показывая, как ему не нравится нездоровая Димкина реакция.
- Нет, не здесь. Я – один, – Егорка поксыкал; Разбойник быстренько подбежал, принялся тереться об ноги. – Это Иринка его притащила. Говорит, в парке нашла. Светка сразу нас собрала, говорит, нужно за Димкой идти. Что, якобы, только кот способен провести за грань.
- За какую грань?
Ярик отмахнулся.
- Там у нас случилось кое-что. Непредвиденное. Скорее даже... – Егорка принялся тереть макушку, что-то припоминая. – Экстраординарное – во! Так сам Вадик сказал!
- А я-то чем могу помочь? – Димка покосился на свои худые руки.
Ярик проследил взгляд.
- Да чего ты по себе меряешься? Один, это так... Как у вас говорят: в поле не воин. А вот если ты среди нас будешь, то это совсем другой компот получится! Потому что мы без тебя – тоже одни. Усёк?
Димка обрадовано кивнул.
- Уф, даже голова разболелась, – Ярик шутливо промокнул рукавом комбинезона лоб. – Давай, собирайся скорее, а то холодно тут у вас, да и ребята могут тревогу забить.
- Я мигом! – Димка собирался уже оттолкнуться от подоконника, чтобы кинуться за одеждой, как вдруг весь замер, скукожился, погрустнел.
- Чего ещё?
- Папка.
- Наказан?
Димка кивнул.
- Вот ведь! – Ярик крутанулся на носке правой ноги, левой притопнул, отчего Разбойник пулей скрылся в бурьяне.
- Егорка, я, правда, не могу. Тут не в наказании дело. Я ведь даже и не обещал ничего – в смысле, что не сбегу больше без спросу, – Димка вздохнул. –  А так ещё подлее получится.
Ярик тут же подскочил.
Димка отпрянул.
- Придумал! – Егорка чуть было не запрыгнул на подоконник, минуя все законы гравитации. – Записку напиши!
- Какую ещё записку?
- Да обычную. На листке бумаги. Папа, я с друзьями, спасаю будущее! Ну, или сочини что-нибудь, а то не поверит. Хотя чего тут не верить?! Ты ведь правду напишешь, в этом случае.
Димка задумался.
«Да, Ярик в чём-то прав. Если есть записка – это уже не бегство. Да, без спросу, но ведь ребятам нужна помощь! Не просто же так Ярик отважился на путешествие во времени. Он понятия не имел, где окажется. Да и окажется ли вообще. Ведь Разбойник мог запросто сбиться с пути – он же не собака-поводырь».
- А почему тебя отправили? – сам не зная зачем спросил Димка.
Ярик насупился – вопрос явно смутил его.
- Ой, прости, – тут же спохватился Димка. – Я глупость спросил.
- Ничего и не глупость. Правильно ты всё спросил, – Ярик шмыгнул носом. – Убежал я. Вот.
Димка непроизвольно хрюкнул.
- Чего? – Ярик смотрел с вызовом, скривив подбородок.
- Ничего. Влетит теперь от Светки.
Егорка махнул рукой: мол, пустяки.
- Скорее от Юрки. Он по-настоящему поколотить может. За самодеятельность. Ну так чего? Пиши, давай, записку, и погнали. Надо всё решить, пока служба контроля не прознала, что у них под носом творится.
Димка кивнул – для себя он всё уже решил. Хотя... Глубоко в душе Димка понимал, что решился на столь отчаянный шаг вовсе не потому, что хотел помочь ребятам из будущего – нет, он конечно же хотел! – но куда в большей степени, ему не терпелось увидеть Светку. Это и предопределило конечный исход.
- Я мигом! – Димка спрыгнул обратно в комнату, принялся скакать на одной ноге, натягивая брюки – на поднимаемый шум он уже попросту не обращал внимания: какой толк, если иного пути просто нет. Затрещала ветровка. Куртку Димка надевал, уже строча одной рукой записку:

«Папа, прости, но я должен идти. Помнишь, ты говорил, что не знаешь, как проще объяснить, чтобы было понятно? Вот и я сейчас тоже не знаю, как проще... А врать не хочу. Мои новые друзья нуждаются в помощи. Я не могу их просто так бросить. В особенности, после того, что уже между нами было. Думаю, ты поймёшь меня и отпустишь... Точнее понял бы и отпустил. Но времени нет. Мы можем не успеть. Я вас люблю.
Димка».
Димка отложил ручку.
«Олег... Я забыл о тебе. Совсем. Во всей этой кутерьме. А ребята говорили, что у них, там, больных просто отпускают. Только вот куда?.. Я тогда упёрся и не стал слушать до конца, поверив, что их убивают. Но вдруг всё не так? А путь мёртвого простирается и дальше... Тогда я тебя непременно найду! Где бы ты ни был! Как бы далеко ни ушёл! Может быть даже сегодня, но только после того, как помогу друзьям».
Димка вскочил. Даже не оглянулся на грохнувшийся стул. Кинулся к окну.
- Чего ты там, как доярка с бидонами! – беспокоился снаружи Ярик.
Димка уже собирался сигануть в окно, как вспомнил про обувь.
- Блин!
- Чего ещё?
- Кеды. Придётся через гостиную.
- Стой!
Димка чуть было не выворотил подоконник, тормозя.
- Босиком, что ли?
Ярик подмигнул.
- На, вот, – он протянул кеды.
- А ты как же?
- Мне не привыкать!
Димка невольно улыбнулся.
- Серьёзно?
- Да я, правда, привык уже. От твоих кед мозоли только и пальцы чешутся. Но всё равно спасибо, что дал потаскать!
- Не за что, – Димка стремглав обулся и перемахнул через подоконник. – Разбойник, ты где?!
Под ногами метнулась тёмно-серая тень, сказала «мяу».
- Так куда? – спросил Димка.
- В парк, куда же, – развёл руками Ярик. – Ребята там были, когда я слинял.
- Ищут наверняка.
- Ага, – Ярик передёрнул плечами. – Ох, и правда, влетит теперь...
- Так тебе не привыкать! – подмигнул Димка, дивясь тому, насколько он легко сошёлся с проказником из будущего.
Ярик показал язык и припустил во весь дух через двор, сверкая босыми пятками. Следом прыгнул Разбойник.
Димка оглянулся.
На душе было тоскливо. Но перед отправлением в путь всегда так. Нужно просто пересилить чувства и тогда станет легче. Не сразу, спустя время. Но станет. Непременно.
Димка сорвался с места и побежал, заставляя себя думать, что поступает правильно.

С заборчиком, опоясывающим парк, произошли изменения: круглые блины, с изображением солнца и тьмы больше не чередовались, как прежде, а шли в хаотической последовательности. Причём темноты было явно больше. В остальном, всё вроде бы осталось без изменений. Только животные поблекли, сделались тусклыми и невзрачными. Такое ощущение, они бежали от наступающего со всех сторон мрака, спасая свою жизнь. Но, возможно, всему виной был непрекращающийся дождь.
Димка остановился в зарослях кустарника. Зачем-то дотронулся до заборчика. Прутки были холодными и скользкими, словно их покрывала наледь. Но откуда взяться последней?
Непонятно.
Подул ветер и за шиворот обрушился ледяной водопад.
Димка аж вскрикнул от неожиданности.
- Ну где ты там? – слышался из-за заборчика приглушённый голос Ярика; такое ощущение, будто он кричал со дна глубокого колодца, из которого даже средь бела дня можно разглядеть звёзды.
Димка заторопился. Вскарабкался на прутки и попытался спрыгнуть. Штанина брюк зацепилась за острый конус. Затрещала ткань... Подошвы кед предательски заскользили по мокрому металлу. Димка взмахнул руками и сорвался вниз. Правую голень обожгло. Это было последним, что запомнил, падая, Димка.

ГЛАВА 17. СНОВА ВМЕСТЕ.

- Да отойдите вы! Чего столпились!..
Димка приоткрыл веки.
Сквозь кроны исполинских тополей проглядывало голубое небо. Мягко шелестела высоко над головой листва. Покалывали шею былки тимофеевки. Было тепло и снова пахло свежестью.
Снежинск!
Димка попытался резко подняться, но на небо легла тень. Плечи что-то вдавило в землю, не позволяя двинуться. Не сильно: мягко и заботливо, стараясь не причинить боли.
- Не шевелись. У тебя переломы могут быть.
Димка вопросительно моргнул.
Сознание тут же обдало синей волной.
- Светка!
Девочка улыбалась, сидя на коленях. Её нежные пальчики с аккуратными ноготками сжимали Димкину ладонь – он только сейчас это заметил! Точнее почувствовал.
В груди дёрнула струна...
И с чего вдруг?
- Димка, сильно болит? – рядом уселась расстроенная Иринка; подбежал Разбойник, заурчал, пристроившись под боком.
- Вы только посмотрите, – послышался поучительный голос Вадика. – Давным-давно хаживали слухи, что коты и кошки могут лечить всякую хворь.
- Ещё бы, ведь у них девять жизней. Ай!.. – Послышался звук тумака; Ярик явно получал за самодеятельность.
- О чём только думал, когда сбежал?! – Юрка также склонился над Димкой. – Пальцами пошевели на руках и ногах.
Димка пошевелил.
- Ай!
- Что?! – тут же всполошилась Светка. – Где болит?!
- Нога!.. – Димка, преодолевая сопротивление девочки, принял сидячее положение, закатал разодранную штанину.
- Ой, кровь! – Иринка закрыла ладошками глаза.
- Свет, отведи её, а! – Юрка проницательно глянул на девочку, так, что той осталось только повиноваться.
- Угораздило же тебя... – сочувственно сказал Вадик. – На, вот, к порезу приложи.
- Опять ты со свой травой лезешь! – вскипел Юрка. – Не помнишь, что в прошлый раз было? Знахарь!
Вадик пожал плечами. Сдёрнул с руки повязку.
- Так ведь это всего лишь подорожник.
Юрка сопел, изучая Димкину рану.
- А всё из-за шил, которым не сидится на месте.
- Я ж не знал, что так всё обернётся, – Ярик топтался в стороне, потирая затылок. – Но ведь получилось же!
- Не то слово! – Юрка помолчал, потом обратился к Вадику: – Ладно, давай этот свой подорожник, всё равно ничего больше под руками нет.
- В больницу надо, – подола голос Светка, но на неё никто даже не посмотрел.
- Ребят, да ладно вам из-за меня ссориться, – Димка выхватил из пальцев Вадика подорожник, приложил к ране на голени, раскатал штанину, и заправил её под носок. – Вот и всё! Я ж не при смерти.
- Лихо, – одобрил Вадик. – Я бы никогда так не додумался сделать.
- Всё равно, это не стерильно, – продолжала настаивать на своём Светка. – Вдруг там бактерии какие...
- Свет, всё правда хорошо, – Димка улыбнулся. – Я так рад всех вас снова видеть!
Ребята молчали. Топтались. Переглядывались. Сопели. Нет, они конечно тоже были рады. Просто за ворохом скопившихся проблем, не знали, как правильнее выразить свои настоящие чувства. Но так и должно быть. Ведь именно в этом и заключается настоящая дружба: когда понимаешь друг друга, не то чтобы с полуслова, но даже вообще не раскрывая рта!
Димка попробовал подняться; Иринка тут же оказалась тут как тут.
- Дим, давай помогу! Ты обопрись, не боись, я сильная! Правда! Не смотри, что маленькая!
Все засмеялись.
Нет, Иринка была просто мастером разряжать напряжённые ситуации. Ей не в парикмахеры, а в психологи надо, как пить дать!
Димка улыбнулся, протянул крохе руку. Та принялась тянуть на себя, словно Димка был репкой. Тут уж все совсем покатились. Ярик в буквальном смысле слова.
- Вон, посмотрите на него... – усмехался Юрка. – Дров наломал, и ни сном, ни духом.
Димка выпрямился во весь рост под смешки ребят. В ушах зашумело. Перед глазами вилась мошкара. Немного подташнивало.
- Ты как? – спросила Светка. – Голова не кружится?
- Нет, – соврал Димка. – Просто шиворот на выворот никак на место не встанет.
- Шиворот на выворот на место не встанет? – Вадик ушёл в себя, обмозговывая фразу.
Постепенно дурнота сошла на нет. Мошкара развеялась, а в ушах осталась лишь чуть уловимая тоника, которая совсем не мешала. Нога тоже особо не беспокоила.
Димка обвёл взором вмиг посерьёзневших ребят – они ждали вопроса. То, что происходило до этого, было лишь прелюдией. Возможно, все даже были рады тому, что Димка, прежде чем снова попасть к ним, полетел вверх тормашками. Потому что сразу вдаваться в подробности никто не хотел: объяснить было сложно. Ведь происходящее уже давно перестало подчиняться логике.
- Что случилось? – спросил Димка, смотря по очереди на ребят.
Юрка, по обыкновению, сопел. Вадик прибывал в себе: что именно происходило у него в голове, было не понять. Ярик закинул взор на кроны тополей, беспечно почёсывал задранную голень. Девочки стояли, взявшись за руки, на Димку не смотрели.
Явно стряслось что-то такое, о чём никто не желал говорить вслух.
Димка ждал. На душе было не совсем хорошо. Точнее совсем не хорошо. Томно – вот верное словечко. Но деваться было не куда. Не бежать же, как трус. Тем более, какую возвышенную записку он оставил папке. И Олег... Что бы ни происходило прямо здесь и сейчас, Димка был уверен, что спасти брата от мрака он может только при помощи ребят. А они помогут, вне сомнений! Вот только поделятся своими проблемами.
- У нас магазин обворовали на днях, – сказал Ярик.
Все уставились на него, как на диктора озвучившего сенсационную новость. Егорка даже отполз.
- Ну а чего, так и будем в молчанку играть? – тоном взрослого заключил он.
- Магазин? – Димка опешил. – А я-то тут при чём?
- Ты ни при чём, – сказал Вадик. – Дело в том, что последнее ограбление в Снежинске случилось более пятидесяти лет назад. Да и не только ограбление. Вообще, преступление закона.
Димка почувствовал, как нездорово затряслось в груди сердце.
- И вы решили, что я к этому причастен? – спросил он, почему-то обращаясь к Светке.
- Димка, что ты! – Девочка отпустила руку сестры, подошла ближе. – Мы и подумать такого не могли!
- Тогда что происходит? Я ничего не понимаю.
- Да мы тоже не сразу додумались, – Юрка выждал паузу. – Помнишь ту троицу на болоте?
Димка хлопнул себя ладонью по лбу.
- Ну, конечно! – воскликнул он, чувствуя, как с души свалился груз непонимания. – А я и забыл о них!
- Вот и мы забыли, – тихо сказал Вадик.
- А они тут хулиганят теперь, – плаксиво заявила Иринка. – Свет, мне страшно. Вдруг они поблизости, где...
Светка прижала сестру к груди.
- Ириш, успокойся. Нет их тут. Даже если есть, посмотри, сколько нас, а их всего трое. Набуздаем как следует, чтобы неповадно было впредь безобразничать!
Иринка шмыгнула носом, но вроде успокоилась.
- И чего будем делать? – спросил Димка.
Вадик пожал плечами.
- Ну, тут вариант один прорисовывается: нужно их назад вернуть, в своё время. И как можно скорее.
- Они магазин спорттоваров обворовали, – Юрка пожевал губу и добавил полушепотом, чтобы не расслышали девочки: – Две бейсбольные биты пропали. Так что теперь наша дружелюбная троица, вдобавок ко всему, ещё и вооружена.
- Представляю их рожи, когда они денег не нашли, – Ярик злорадно улыбнулся.
- Вопрос в том, догадались ли они, где находятся, – сказал Вадик. – Если нет, то можно их просто сюда сманить или на топь, и вслед за Разбойником пустить...
- А если догадались? – перебил Димка.
Вадик тёр подбородок.
- В принципе, план остаётся прежним. Только его будет труднее осуществить.
- Это ещё почему? – подал голос Ярик.
- Потому что они будут осторожничать, – ответил Юрка. – К тому же могут заподозрить, что именно мы собираемся провернуть.
- То есть, получается, мы для них представляем угрозу? – Димка глянул в глаза Юрке.
- Если они хотят остаться тут, у нас, – тогда да.
Снова повисла тишина.
- Чего вы там шепчетесь? – спросила Светка.
- С этой минуты нужно держаться вместе, – сказал Вадик. – И поскорее отыскать эту троицу.
- Так айда! – воскликнул Ярик. – Чего зря время терять?!
- Успокойся, выкрутаса! – Юрка посмотрел на Вадика. – Как ты думаешь, где они могут быть?
- Вряд ли в городе. Там служба контроля повсюду, – Вадик покосился на Димку. – Тебе тоже теперь нельзя в Снежинск.
Димка послушно кивнул. Хотя на душе повис груз обиды – красочный город будущего закрыт для него навсегда. Рок, судьба, происки небесных сил – называй, как хочешь, но всё останется, как есть. Это не его время, и оно не звало его.
- В болоте они сидят, – сказал Ярик. – Таким слизнякам только там и место.
- А эта ваша служба контроля разве ничего не может сделать? – Димка не знал, зачем спросил.
- Может поймать, – сухо ответил Вадик. – Но лучше бы она этого не делала. Потому что со временем шутить нельзя. А в «Хроносе» любят его изучать. Один «Ящик Пандоры» они уже открыли, судя по тому, как всё закрутилось. А вот как далеко они попытаются зайти, если им приведут этих троих... – или, что самое страшное, тебя – неизвестно.
Димка почувствовал, как по спине прогулялся выводок мурашек.
- Значит идём на болото, – рассудил Юрка, пока Димка пребывал в ступоре от услышанного.
В голове уже изначально вертелось много всего. А последняя фраза Вадика просто огорошила. Выходит, будущее неимоверно опасно. Особенно для таких путешественников, каким являлся сам Димка: неопытных, любопытных, беспомощных. Если бы случай не свёл его тогда на болоте с ребятами, ещё неизвестно, как бы всё закончилось. В смысле, сумел бы он самостоятельно вернуться назад, в своё время, или произошло бы что-нибудь страшное...
В своё время.
Димка вздрогнул.
«Сейчас или никогда!» – Он заглянул в глаза Юрке.
- А можно сначала на руины дома взглянуть?
- Зачем это тебе? – подозрительно отозвался Юрка.
Димка замялся.
- Просто не успел в тот раз. Хоть глазочком...
- Юр, ну позволь, – вступилась, краснея, Светка. – Всё-таки это его дом. Мало ли...
Юрка задумался; потом кивнул.
- Хорошо. Только быстро. А то время работает не на нас, – он зашагал в сторону забора.
- Погоди! – окликнул Вадик. – Давай лучше через ворота, а то так можем к Димке угодить.
- Верняк! – подхватил Ярик, зябко ёжась. – Там, у него, холодрыга такая... И дождик.
- Да, Юр, – Светка покосилась на сестрёнку. – Иринке не перелезть ни за что, да и Димка, думаю, не горит желанием заново скакать. Пока, – Девочка улыбнулась. – Только не обижайся! А то пропадёшь снова, не попрощавшись...
Димка вспыхнул.
- Да куда он без тебя теперь, – усмехнулся Егорка. – Тили-тили тесто!
- Сейчас как дам! – Светка замахнулась.
Ярик тушканчиком понёсся по тропинке, изредка плаксиво вереща.
- Значит ворота всё же есть... – прошептал Димка.
- Ты это о чём? – не понял Вадик.
Димка вздрогнул, припоминая свой «круг» по парку.
- Да это я так, – отмахнулся он. – У меня заросло всё там, сто сорок лет назад. Не пройти... А у вас семьи тут существуют? – спросил Димка, чтобы уйти от неприятной темы. – Ну, в смысле, женятся люди или выходят замуж?
Светка отвела взор.
- Да, – отозвался Юрка. – Чтобы потом покинуть семью. У вас тоже так?
- Что? – не понял Димка.
Но Юрка больше ничего не сказал. Так и пошёл, не оборачиваясь, вслед за ускакавшим Егоркой.
- Он всегда такой? – спросил Димка.
- С тех пор, как отец ушёл в поиск, да, – Светка вздохнула. – Я боюсь даже представить, что с ним станет в дальнейшем...
- В дальнейшем? – перебил Димка.
- Полёт до Седны займёт порядка двадцати лет, – отозвался Вадик. – Это при лучших раскладах.
- А при худших? – прошептал Димка.
Вадик не ответил. Да, собственно, ответа и не требовалось. Лучшие расклады шокировали своими тёмными горизонтами, так что о чём-то другом не хотелось даже задумываться.
На выходе из парка деревья дружно расступились. Жаркое солнце лениво ползло к зениту. Тени становились меньше, а утренние облака редели. Над дорогой дрожало раскалённое марево. На фоне лазурного неба высился шпиль «Хроноса». Сегодня цвета казались более насыщенными, а антенны были направлены не под углом к горизонту, как прежде, а сюда, в сторону болота.
- Прощупывают биоритмы, – сказал Вадик, предупредив Димкин вопрос. – Похоже, что-то заподозрили.
Димка обернулся.
Светка отстала, пытаясь вытащить из муравейника ревущую Иринку; малышка, видимо, погналась за Разбойником и угодила на тот самый муравьиный лимес, отступать с которого разозлённые насекомые не пожелали.
- А что если они всё уже знают? – спросил Димка.
Вадик нахмурился.
- Вряд ли. Хотя...
- Что? Вадик, что ты хотел сказать?
Вадик медлил, о чём-то усиленно размышляя; потом всё же сказал:
- Не думаю, иначе служба контроля была бы уже здесь.
Димка непроизвольно поёжился, чувствуя кожей рук грубые прикосновения, толчки и холод металла на запястьях. Вряд ли метод задержания силовиков существенно изменился за какие-то полтора века: всё те же проблесковые маячки, вой сирен, хрипы радиостанций. Если только...
Но додумать не дали.
Юрка налетел коршуном, повалил с ног и потащил в сторону придорожной рощицы. Падая, Димка прикусил язык – ещё нога не преминула напомнить о себе, – оттого не сразу понял, что происходит. Но, по всему, стряслось что-то важное: нависла реальная угроза!
Полость рта наполнилась привкусом меди. Димка попытался сплюнуть, но ничего не вышло: кто-то из ребят зажал ему губы, так что не вздохнуть, не вякнуть. Оставалось только давиться и глотать.
- Тише, не дрыгайся, – прошипел Юрка, а свободной рукой пригладил траву. – Вон, видишь, на дороге?
Димка пригляделся.
На обочине припарковался кар – серебристая капля с хвостиком фаркопа, – похожий на поваленную запятую. По бокам прочерчены две параллельные линии голубого цвета. Своего рода, служебная окраска, дабы транспортное средство было заметно в общем потоке во время движения. Никаких сигнальных маячков видно не было, только задранные вверх дверцы, точно уши филина. Рядом топтались двое субъектов в серых комбинезонах. На груди у каждого эластичная разгрузка, напичканная всевозможными приспособлениями, о назначении которых Димка мог только догадываться. Однако предметов, похожих на оружие видно не было – это немного успокоило.
- Чего это они тут вынюхивают? – шёпотом спросил Вадик.
- Видимо что-то их заинтересовало, – медленно проговорил Юрка, гоня жестом притихших девочек вглубь парка, попутно силясь отыскать взглядом запропастившегося невесть куда Ярика.
Пользуясь случаем, Димка высвободился из цепких объятий и принялся лёжа отплёвываться.
- Тише ты! – снова зашипел Юрка. – Если заметят, проблем не оберёшься!
Димка послушно притих.
- Кажись, сваливают, – прокомментировал действия силовиков Вадик. – Принесла ведь нелёгкая, как нельзя кстати!
Люди в сером перекинулись парой фраз, после чего неспешно погрузились в кар и укатили... или улетели – Димка не рассмотрел из-за высокой травы.
Юрка выждал какое-то время, затем сделал знак подниматься.
Тут же налетела Светка; Иринка трепыхалась сзади, как позабытая игрушка на верёвочке.
- Не заметили?! – был единственный вопрос.
Юрка смахнул с комбинезона пыль. Глянул на девочку. Поджал губы.
- Уехали бы они тогда...
Светка огляделась по сторонам.
- Странно очень, – поёжилась она. – Редко когда их тут встретишь.
- Закон ведь нарушен, – пожал плечами Вадик. – В первую очередь, будут вычислять незарегистрированных беглых. А где их ещё искать, как не на болоте... По крайней мере, вблизи Снежинска.
Светка кивнула, удовлетворённая ответом.
- Свет, рука! – Иринка извернулась и отскочила от встревоженной сестры. – А Ярик где?
- Отлёживается наверняка где-нибудь, – Юрка сплюнул. – Идём.
- Может подождём ещё немного? – предложила Светка. – Вдруг они вернутся...
- Не думаю, – отозвался Юрка и зашагал по направлению к дороге.
- Вот ведь противный. Хуже Ярика, – Светка покачала головой. – Ириш, давай руку, идти надо.
Малышка вроде бы собиралась закапризничать, но грациозные прыжки Разбойника через былки тимофеевки, быстро вернули оранжевое настроение, и уже Светка моталась позади младшей, силясь не завалиться в траву.
В обычной ситуации Димка не преминул бы от души посмеяться, однако именно сейчас веселиться особо не хотелось.
На дороге, за поворотом, их поджидал Ярик.
Юрка прошёл мимо, всем своим видом показывая, что он осуждает Егоркино поведение. Светка пронеслась по инерции, вслед за Иринкой и Разбойником, не в силах что-либо поделать. Вадик остановился. А с ним и Димка.
- Нарвёшься ты когда-нибудь по-настоящему, – Вадик поправил очки. – И других подставишь.
Ярик вздохнул:
- Ну чего опять?.. Я же просто послушать хотел, о чём они говорят.
- А если бы заметили? Ты не подумал, что бы в этом случае было?.. У тебя ведь даже таймера с собой нет.
Ярик беспечно мотнул головой: мол, куда им со мной тягаться!
- А следовало бы, – Вадик поманил за собой, возобновляя движение. – Так о чём они говорили? – спросил он, как ни в чём не бывало.
Егорка тут же приободрился, даже грудь колесом выпятил, словно в ожидании ордена за заслуги.
- Говорят, что топь растёт.
- Чего? – Юрка резко обернулся.
Ярик сжался, как намоченный кулёчек. От былой грации и намёка не осталось.
Светка с неимоверным трудом остановила Иринку; даже Разбойник навострил уши, словно понимал, о чём идёт речь.
- Повтори, – сказал Юрка, подходя ближе.
Егорка перед ним совсем изничтожился. Кажется, ещё шаг и хлоп... совсем ничего не останется. Только глаза с дрожащими зрачками, как в аниме.
- Ну! – Юрка навис.
- Юр, легче, – попросила Светка. – Ты его совсем застращал.
Димка глянул на Юрку и не поверил своим глазам: лицо друга было напряжено до предела. Такое ощущение, коснись пальцем и разлетится на куски, как маска из папье-маше. Было видно каждое сухожилие на шее, проступившие под скулами вены, голубые прожилки на висках. Всё внутреннее существо Юрки сейчас рвалось наружу, желая поскорее узнать, что именно пытается сказать Егорка! Рвалось так, что, самого того не желая, подавляло волю невольного лазутчика.
- Егорка, выдохни, – посоветовал Димка. – Легче станет.
Он не помнил, откуда узнал про этот дыхательный приём, но был уверен, что непременно поможет.
(так телевизионные дикторы делают перед прямым эфиром!)
Ярик выдохнул. Потом вдохнул полной грудью и задержал дыхание, по-прежнему не мигая смотря в глаза вздрогнувшему Юрке.
Димка заметил, как сошла с лица Егорки бледность, а щёки порозовели.
Отошёл.
- Ну, это... говори, давай, не тяни, – как мог примирительно проговорил Юрка, отходя прочь. По всему, он осознал, что повёл себя грубо и сейчас испытывал чувство вины.
Димка глянул на Светку; девочка одобрительно кивнула.
- Не знаю, чего они там имели в виду, – начал Ярик, – но говорят, будто бы спутники на орбите фиксируют постоянное увеличение площади болота...
- Но это невозможно! – перебил Вадик. – Тут же магистрали кругом, заводы, инженерные сооружения – топь не может расти! Просто некуда!
Ярик подождал, пока Вадик не закончит, и вынес вердикт:
- Дело – дрянь. В службе контроля собираются выставить оцепление вокруг болота. Не сегодня, так завтра, – топь закроют.
Димка посмотрел на Юрку, немо вопрошая: что делать?!
Юрка молчал. Потом сипло сказал:
- Идём. Живее.

ГЛАВА 18. ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ...

Навес крылечка осел на ступеньки. Для того чтобы расчистить дверной проём пришлось изрядно попотеть. Но работали дружно – помогала даже Иринка, – так что спустя какой-то час пробрались внутрь. Сумрак не помешал – таймеры на запястьях Юрки и Светки превратились в миниатюрные фонарики, – а вот с лесенкой, ведущей на чердак, возникли проблемы. Та основательно прогнила, отчего ступать на скрипучие перекладины было страшновато. Выручил Ярик, который, гремя и чертыхаясь в полутьме, притащил оттуда-то верёвочную лесенку от детского городка. Затем образцовой мартышкой вскарабкался наверх и укрепил её на петлях уже несуществующей чердачной крышки.
Дело оставалось за малым: побороть страх и подняться вслед за Егоркой.
Девочек решили оставить внизу; Светка не возражала, тем более, что и Иринку, не смотря на нытьё, она наверх пускать наотрез отказалась; как и не желала оставлять одну в полуразрушенном коридоре. Малышка состроила недовольную гримасу и отвернулась, демонстрируя обиду. Разреветься, правда, не успела – Димка выступил ингибитором. Он присел рядом с девчушкой и прошептал:
- Ирин, мы быстро. Одним глазочком глянем и сразу вниз.
- Я тоже хочу одним глазочком!
- Я расскажу, обещаю. Только потерпи.
Иринка оживилась, предвкушая обещанную историю. Глаза лукаво заблестели в свете таймера сестры.
- Осторожнее там, – напутствовала Светка. – Дом очень старый. Может всякое случиться.
Димка выпрямился и на какой-то миг оказался нос к носу с девочкой. На этот раз Светка не отвела глаз. А её губы беззвучно прошептали:
«Береги себя».

На чердаке было заметно светлее. Маленькое окошко заросло паутиной, но солнечные лучи всё же проникали внутрь – тут повисали в пространстве, точно струны невиданных гуслей. Казалось, если дотронуться до них пальцами, тотчас зазвучит чудесная музыка.
Поднятая с пола пыль лезла в нос и глаза.
Повсюду царил бедлам.
Юрка, то ли шутя, то ли на полном серьёзе, спросил:
- Ярик, это ты тут всё перевернул?
Егорка сидел у окна и вертел в руках пожелтевший комикс.
- Прикольно, – заключил он, пропуская Юркины слова мимо ушей. – Как мультик в вирте, только нарисован на страницах.
- Ну-ка покажи, – Вадик протиснулся к Ярику, стараясь ни к чему не прикасаться. – Интересно...
Димка пребывал в какой-то прострации. Он понимал, что угадывает некоторые вещи, но... Они были не такими, как прежде. Они были ветхими, старыми, разложившимися – один в один, лицо вмиг постаревшего человека, которого ты запомнил молодым! Время нещадно поиграло в них, после чего бросило на чердаке полуразрушенного дома, в котором Димка сроду и не жил. Но наверняка проживёт ещё не год и не два, где-то там, в мире, который канул века назад.
Димка ухватился руками за грудь; под ложечкой всё сжалось.
- Ты чего? – спросил Юрка.
- Дежавю, – обернулся Вадик, аккуратно перелистывая страницы комикса.
Димка мотнул головой.
- Нет, так просто. Сейчас пройдёт, – он выдохнул и вдохнул, как совсем недавно советовал сделать Егорке.
Юрка огляделся по сторонам.
- Ты именно на это хотел взглянуть?
- Да... Нет, – Димка стряхнул с плеч оцепенение и принялся исследовать каждый сантиметр пола. – Ну-ка посвети.
Юрка наклонился.
Испещрённый трещинами пол устилала бахрома пыли. От возбуждённого Димкиного дыхания она пошла волнами. Затем поднялась над головой душной взвесью. Сердце в груди застучало. Появилась одышка. Конечности налились свинцом.
- Что ты ищешь? – пророкотал откуда-то сверху похожий на восковое изваяние Юрка.
Димка вздрогнул, глянул снизу вверх на расплывающийся силуэт друга, вытер со лба пот.
- Сейчас увидишь, – с трудом ответил он, вновь сосредотачиваясь на линиях пола. – Кажется здесь. Не помню точно из-за этого беспорядка.
- А ты глаза закрой, – посоветовал Ярик. – Я так обычно в своей комнате потерянные вещи ищу. Подсознательная память. Во!
Вадик только покачал головой.
Несмотря на скепсис друзей, Димка всё же последовал совету Егорки: зажмурился и коснулся ладонями пола. Вот рубчик... Рядом выщерблена на месте сучка. А вот торчащая в сторону лучина – но её раньше не было! Значит с досками в этом месте что-то делали. Может просто поцарапали, когда перетаскивали наверх ненужный хлам, а возможно, пытались что-то достать!
«Что-то такое, на что наткнулись случайно».
Димка резко открыл глаза.
Пальцы сами собой шарили по пустому тайнику, а мысли носились туда-сюда, перескакивая друг через друга.
Кто-то его опередил! Нашёл тайник и вынул из него планшет! А это значит!.. Это значит!..
В голове что-то щёлкнуло, словно сработало реле безопасности электроприбора:
«А что, если и не было никакого планшета? Точнее был, но вовсе не здесь. И это сроду не будущее, а что-то ещё. Параллельный мир или альтернативная вселенная, где всё, с одной стороны, повторяет историю твоего мира, а с другой – является лишь имитацией, умелой подделкой, копией, придуманной неким могущественным интеллектом, с одному ему известной целью!»
Димка сел. Принялся раскачиваться, никак не реагируя на слова друзей. Те что-то спрашивали, говорили наперебой, пытались растормошить, но Димка не отвечал. Он вообще отключился от реальности. Ему было на неё плевать. Потому что кому-то, стоящему свыше, было плевать на него самого, на его родных и близких, на друзей! На жизнь вообще. Просто плевать! Потому что всё происходящее – не более чем банальность. Чувства, свет, эмоции – это всего лишь подогнанные под шаблон понятия, которые на деле не несут никакого смысла.
Щёку обожгло. Голову откинуло назад. Хрустнули шейные позвонки.
Ширма подсознания пала, заново обнажив чувства.
Было больно.
А ещё стыдно, что так себя повёл.
Реальность насела со всех сторон.
- Отошёл? – спросил Юрка, отступая. – Извини, что ударил. Но у тебя, похоже, шок.
Димка ощупал горящую щёку.
- Его нет.
- Чего нет? – спокойно спросил Вадик.
- Ты что-то тут спрятал? – догадался Ярик.
Димка кивнул.
- Планшет. Больше не было ничего под рукой...
- Что это? – сухо спросил Юрка.
- Компьютер, – Димка стёр с ладоней пыль. – Типа ваших таймеров, только плоский, как книга.
- А, ясно, – кивнул Вадик. – Материнская плата, ядра, графический интерфейс...
- Только мобильный, – вставил Димка. – От аккумулятора работает.
- Зачем ты его спрятал? – Юрка, не мигая, смотрел в глаза.
- Я проверить хотел, что это действительно будущее, – Димка помолчал. – Что всё взаправду происходит... а не кажется.
- И что мы имеем? – подал голос Ярик. – Выходит, нас нету?
- Помолчи, – приказал Юрка. – Ты можешь это как-нибудь объяснить? – спросил он, оборачиваясь к Вадику; тот пожал плечами:
- Ответ до банальности прост: кто-то обнаружил тайник раньше нас. Ведь ты же не думаешь, что Димка действительно выдумал нас...
- А может, это те двое из службы контроля стибрили? – перебил Ярик. – Рыскали тут, по окраинам болота, набрели на дом... ну и пошарили тут малясь.
- Ты лестницу видел? – вздохнул Юрка. – Да и вход завален был. Мы-то еле пролезли – куда уж тут двоим взрослым соваться.
- Но тогда кто?! – в отчаянии спросил Димка.
Ребята молчали.
Снизу послышался шорох. Потом что-то затрещало, а следом донёсся Светкин крик:
- Ай!
Ребята только переглянулись, а Димка был уже на полпути вниз.
- Осторожнее! – предупредил Вадик. – Под ноги смотри – расшибёшься!
Димка не слушал друга. Всё его внимание было сосредоточено на спуске. Даже саднящая нога отошла на второй план. И мыслей не было. Никаких. Голова походила на покинутый скворечник. Кинь внутрь горстку шариков от подшипника, раскачай как следует жердину – и зазвенит!
Лестница трещала, раскачивалась, так и норовила оборваться. Темень накрыла с головой, точно покрывало. Перед взором плясали оранжевые кляксы.
Пол возник из ниоткуда, да так, что осушило пятки. Димка охнул, присел, пытаясь смягчить посадку, но было поздно: букет болезненных ощущений ждал именно его. Доски натужно крякнули, снова запахло пылью, за шиворот что-то посыпалось. Над головой шумно топали.
Димка резко разогнулся и огляделся по сторонам. Глаза медленно привыкали к сумраку, а оттого пришлось какое-то время стоять не шевелясь.
За штанину что-то потянуло...
Димка чуть было не взвизгнул, но вовремя совладал с эмоциями и проглотил страх. Под ногами заурчало, посыпались искры статики, вспыхнули два глаза-катафота. Точь-в-точь блюдца из маминого серванта!
- Дим, это ты?
- Иринка?! Что случилось?! – Димка наклонился и оторвал от штанины липкие пальчики девочки. – Где Светка?
- Она дальше пошла... – Иринка всхлипнула. – Говорила, что не оставит меня одну... А сама оставила!
- Ириш, тише, – как мог спокойно сказал Димка. – Сейчас мы её найдём, вот только ребята спустятся...
- Эй, народ, а ну расступись! Освободите посадочную полосу!
Димка только успел оттащить Иринку в сторону, как сверху десантировалась тень. Маленькая, стремительная, юркая – по всему, Ярик снова всех опередил! Потом блеснул свет – это, скорее всего, Юрка. Как спускался Вадик, Димка уже не видел.
- Ребята, вы только посмотрите, что я нашла!
Димка резко развернулся на голос, так что Иринка чуть было не отлетела по инерции в сторону.
Светка была в полном порядке, даже улыбалась, спеша поделиться находкой.
- Ты чего орала? – спросил Юрка. – Этот, вон, так прямо и сиганул с чердака, без страховки! – Кивок в сторону Димки.
- Да не, – улыбнулся Ярик. – По лесенке он. Так просто даже с моим весом опасно прыгать. Уж я-то знаю!
Вадик шикнул; Егорка, как по команде, умолк, превратившись в тень.
- Что ты нашла? – спросил Димка, отпуская взлохмаченную Иринку; ты улыбалась от уха до уха, видимо довольная стремительным разворотом, – от былого страха не осталось и следа.
- Я сначала подумала, что фоторамка просто – свечу таймером под стол, а она мне блики в ответ посылает. Ну, я и полезла от любопытства... а там эта штука. Вот, – Светка протянула исцарапанный планшет. – Стол, правда, зацепила, а он на честном слове держался...
Димка почувствовал, как колени неумолимо проседают.
- Это он? – спросил Вадик, бесцеремонно отодвигая прочь тень любопытного Ярика.
- Ага, – кивнул Димка.
- Значит всё по-настоящему, – тем не менее, влез Ярик. – Мы – не придуманные.
- О чём это он? – спросила Светка.
- Да пустозвонит, как всегда, – отмахнулся Юрка.
Светка тут же потеряла к тени Ярика интерес.
- А вы знаете, что это такое? – Девочка отдала планшет Вадику. – Я такого и не видела...
- Эта штука из Димкиного времени, – тихо объяснил Вадик. – Из прошлого.
Светка разинула рот, да так, что и притихшая рядом Иринка машинально последовала примеру сестры.
- Хотя тут много чего из его времени, если разобраться, – уточнил Вадик.
- Работает? – спросил Юрка.
- Вряд ли, – отозвался немного успокоившийся Димка. – Там от батареи наверняка ничего не осталось.
- Почему? – Стоящий на носочках Ярик очень походил на заинтересованного суриката.
- Окислилась, – пояснил всезнающий Вадик. – Тогда и прибору хана. Хотя нет!
- Что? – Юрка посветил таймером.
- Батареи нет! – Вадик перевернул планшет и указал на пустующий паз. – Тут ведь она должна стоять?
Димка кивнул.
- А как эта штука тут вообще оказалась? – спросила Светка, глядя на ребят. – Как вы о ней узнали?
- Димка у себя спрятал, чтобы убедиться, что мы действительно из будущего, а не из его головы, – Ярик лукаво подмигнул. – А то мало ли...
- Доверяй, но проверяй, – тихо сказал Вадик, ни к кому не обращаясь. – Димка всё правильно сделал.
- Правильно? – перебил Юрка. – Да ведь эту штуку кто-то нашёл! Вы понимаете, как это могло сказаться на истории?!
- Тихо! – Вадик заново перевернул планшет. – Ничего страшного не случилось. Эта штука не перемещалась во времени, как Димка. Верно?
Юрка неохотно кивнул, соглашаясь.
- Она просто оказалась потерянной, а потом кем-то найденной, – Вадик ждал реакции друзей.
Сказала Светка:
- Вадик, но ведь Димка не спрятал бы этот... как его... планшет, не попади двумя днями ранее к нам, в будущее. Я не знаю, как там всё устроено с точки зрения теории относительности и пространства-времени, но, мне кажется, мы всё же на что-то влияем. По крайней мере, сеем парадоксы. И, возможно, именно поэтому растёт топь. А вовсе не из-за экспериментов «Хроноса».
- Но ведь батареи всё равно нет, – заметил Егорка. – Даже если его кто и нашёл, то просто повертел в руках и зашвырнул под стол. И дел-то!
- Как у тебя всё просто выходит, – Вадик протёр планшет от пыли.
- А чего сразу в дебри лезть? – огрызнулся Ярик.
- Допустим, штука была утеряна, – Юрка посмотрел в глаза Димке. – На ней могла быть какая-либо информация, указывающая на твоё пребывание в будущем? Любая, даже косвенная?
Димка задумался. Потом решительно сказал:
- Нет. С ним весь день папка мотался. Я его в руки всего лишь на несколько минут взял, прежде чем спрятать. Да и то он разряжен был до основания... – Димка осёкся.
- Что? – хором спросили ребята.
Димка почувствовал, как встают дыбом на затылке волосы.
- Накануне вечером, перед переездом, папка заряжал планшет. Он не мог так быстро разрядиться в режиме ожидания. Днём папка использовал его. Только я не знаю, как и где.
- В каком случае планшет работает с максимальной производительностью? – спросил Вадик.
Димка было замялся, но тут же ответил:
- Музыку если слушаешь. Игрушки. Видеосъемка... Ещё Интернет, но у меня нет... не было «сим-карты». Всё остальное, вроде, в режиме энергосбережения работает...
- А теперь методом исключения, – прошептала Светка, не сводя с Димки пристального взора.
- Музыку папка не слушает... Не слушал. По крайней мере такую, какая была закачена, – Димка вздохнул: говорить о своей жизни в прошедшем времени было не так-то просто. – Игрушки тоже ему ни к чему... Были.
- Остаётся видео, – сказал Вадик. – Он мог в тот день что-нибудь снимать?
- Я... – Димка опустил голову. – Я, правда, не знаю. Голова не тем была забита после вашего Снежинска.
- Дим, не переживай ты так, – Светка подошла и взяла за руку. – Всё будет хорошо. Честно-честно. Я тебе обещаю.
Димка приподнял подбородок, попытался изобразить некое подобие улыбки.
- А включить сможем? – спросил Юрка, обращаясь к Вадику.
- Можно попробовать, – охотно откликнулся тот. – Только понадобиться твой таймер.
Юрка, без лишних слов, протянул руку – действуй!
- Крутотень, – прошептал Ярик, не в силах унять нетерпение.
- Видишь клеммы? – говорил Вадик, указывая на паз для батареи. – Нужно создать внешний источник постоянного тока, для того чтобы запитать «материнку».
- Чего? – не понял Юрка.
- Так на сленге хакеров называли материнскую плату, – пояснил Вадик. – На ней установлены ядра. Это центральная часть операционной системы, обеспечивающая приложениям координированный доступ к ресурсам компьютера. Прошлый век. С нейросетью куда всё проще.
- Откуда ты всё это знаешь? – удивился Ярик.
- Информатику надо учить в школе, – отрезал Вадик. – Если получится запитать ядра, то планшет заработает. Только, вот, есть одно «но»...
- Какое? – спросил Юрка, колдуя свободной рукой над таймером.
- Жёсткий диск мог пострадать, – ответил за Вадика Димка. – В этом случае, планшет не включится.
- Действительно, ведь столько времени прошло... – содрогаясь, прошептала Светка.
- Великие открытия на Земле совершались методом проб и ошибок, – заявил непрошибаемый Вадик. – Не рискнув, не узнаешь. Да и других вариантов у нас нет.
Димка наблюдал, как над дисплеем Юркиного таймера вспыхнул разноцветный веер, похожий на хвост павлина. Только эти «перья» постоянно меняли цвета, как в неоновой подсветке рекламной вывески. Синий постепенно переливался в тёмно-красный, зелёный переходил в жёлтый. Фиолетовый становился ярко-белым, так что даже немного слепил. В ушах поселилась тоника.
Сделалось не по себе, и Димка покрепче сжал Светкину ладонь; девочка не возражала.
А Юрка перебирал «перья», будто те – страницы цветной раскладки, изредка присматриваясь то к одному, то к другому оттенку. В конце концов, он остановился на огненно-рыжем пере и выдёрнул его. «Перо» отпало, тут же скрутилось в колечко и, точно осенний лист, спикировало в нутро планшета. Сразу что-то затрещало. Запахло горелой изоляцией. Потом вспыхнуло.
Димка непроизвольно вытянул шею.
Экран планшета больше не был тёмным. Светодиодная подсветка работала. Из матовой пустоты возникло гало запустившегося «БИОСа». Мигнул, отходя ото сна, курсор. Затем экран снова потух, и началось томительное ожидание, под шум раскручивающихся кулеров.
- Свет, я тоже хочу посмотреть! – Иринка топнула ножкой и протянула к сестре руки ладонями вверх. – Ну, Свет!..
Светка вздрогнула. Неловко высвободила ладонь из липких пальцев Димки. Подхватила малышку на руки. В глазах Иринки заиграли разноцветные блики собирающегося логотипа «Windows». Прозвучал приветственный сигнал... и все уставились на Димку.
- Работает, – прошептал Димка, не веря своим глазам. – Но как такое возможно?!
- Энергия кристаллов таймера. Заряда хватит ненадолго, хотя Юрка его и закольцевал, – Вадик почтительно кивнул, одобряя идею друга. – Так что у нас мало времени.
Юрка медленно отпрянул назад.
Вадик протянул Димке планшет: мол, действуй, твоя штука!
Иринка не находила себе места, отчего Светка раскачивалась из стороны в сторону, как сломанная кукла на шарнирах.
Димка взял планшет. Провёл пальцами по пыльному корпусу. Дотронулся до экрана, который тут же ярко вспыхнул, подтверждая готовность к работе. Гаджет был рад компании ребят. И он не собирался от них ничего скрывать. Пускай лишь спросят, что хотят знать. Конкретно сформулируют вопрос. Просто введут ключевое слово. Тэг. Он ответит, несмотря на то, что провёл в забвении больше сотни лет.
Димка медлил. Не от страха, а потому что знал: на диске планшета и впрямь что-то есть. Что-то такое, что перевернёт их игру в обретение смысла с ног на голову. А в этом случае, будет уже не до веселья. Придётся мыслить, как взрослые, просчитывать поступки наперёд, анализировать, прикрывать друг друга, заботится о маленькой Иринке. Хотя... Это и без того уже есть! А значит...
«Значит нужно сделать очередной шаг. Иначе так и будем топтаться на месте, как... Как... Как взрослые».
Димка понял, что необходимо переселить себя. И сделать это нужно прямо сейчас. Иначе ожидание выработается в чувство привычки. А последняя связывает по рукам и ногам, достаточно вспомнить обыденную жизнь – как всё валится из рук, случись средь бела дня перемены. Свет больше не кажется ярким и тёплым, увлечения не несут положительных эмоций, даже просто сидеть на одном месте – в тягость. Возникает непреодолимое желание, подобно страусу, воткнуть голову в песок и от всего отстраниться. Не важно, что проблемы так никуда и не делись. Главное, что они остались где-то там... и противостоять им вынужден кто-то другой, а не ты, целиком увязший в собственной неполноценности.
- Дим, – Вадик указал на планшет. – Время уходит.
Димка кивнул, для уверенности глянул на Светку; девочка кивнула в ответ.
Иринка, от избытка чувств, сунула палец в рот. Сестра этого даже не заметила, что было совершенно несвойственно ей.
Димка дотронулся до окна мультимедиа. Иконка увеличилась в размерах. Из папки выглянули корешки недавних документов. Димка дважды ударил подушечкой пальца по экрану. Открылась библиотека, а с ней запустился и проводник. В разделе «Моё видео» были две новых видеозаписи. Одна внимание Димки не привлекла, хотя дата указывала на момент их переезда. Другая выносила мозг вместе с шифером и перерубами крыши!
Димка глянул на ребят.
- Чего там? – спросил Юрка, потирая запястье под таймером.
- Две новых видеозаписи, – сипло ответил Димка. – Причём последняя сделана не так давно, в вашем времени.
- Чушь! – Юрка мотнул головой, отказываясь верить услышанному.
- Вот это ёшки-макарошки! – Ярик завертелся юлой.
- Давай по порядку, – велел невозмутимый Вадик. – Сначала то, которое сделал твой отец.
Димка вопросительно глянул на друга.
- Ты ведь сам сказал, что кроме твоего папки устройством в Нижней Топи больше никто не пользовался.
- Ребята, а вам не кажется всё это очень странным? – заметила Светка, не отпуская вертящую головкой Иринку.
- Кажется, – кивнул Вадик. – Потому и нужно смотреть.
Ребята обступили Димку полукругом; Ярик по привычке повис на плече.
Димка дважды ударил по иконке видео.
Экран погас – планшет, по-видимому, подбирал кодаки. Потом вновь засветился, отображая сплошную рябь. Послышалось чавканье, шелест травы, сбивчивое дыхание... а потом голос:
- Огни!..
Иринка вскрикнула. Светка по инерции отшатнулась. Ярик сорвался с плеча.
На месте устояли только Вадик с Юркой, да Димка, который толком ничего не понимал.
Изображение на мониторе всё же стабилизировалось. Стал виден болотный пейзаж: заросли осоки, поросшие камышом кочки, небольшой островок, совсем как тот, на котором Димка впервые увидел Светку и Иринку. Серый клочок неба казался грязной ширмой дешёвой декорации. Деревья на заднем плане застыли, словно невольные статисты, которым запретили всяческое шевеление. Двигались только огни: они летели с противоположного края островка и что-то шептали.
- Легенды, говоришь? – сглотнул Вадик, не в силах оторвать взора от экрана. – Я, так вот, теперь в этом совсем не уверен.
- Выходит, всё уже давно началось, – прошептал в ответ Юрка. – О чём они говорят? Можешь разобрать?
- Кто – они? – спросил Димка, силясь не выронить планшет из взмокших пальцев.
- Огни, – ответил Вадик. – Это давнишняя легенда о том, что если основательно углубиться в топь, то она обязательно назовёт по имени.
- Чего? – Димка уставился на Вадика. – Как это – «назовёт по имени»?
- Непонятно, что это такое, – сказала из-за спины Светка. – Но оно влезает в голову и не позволяет повернуть назад.
- Детей другие дети зовут, – вставил Ярик. – Или ушедшие родители. Взрослых... Тоже что-то зовёт.
- Так топь заманивает своих жертв, – прохрипел Юрка. – Чтобы больше не отпустить.
Димка почувствовал озноб, а ещё вспомнил слова Мотыля.
- Она, что ли, и правда живая?
- Вряд ли, – ответил Вадик, пристально следя за игрой огней. – И то, что всё это создаёт, – тоже навряд ли.
- Тогда что это такое? – в лоб спросил Ярик.
Вадик покачал головой – он не знал ответа.
- Юр, а ты чего молчишь? – подала голос Светка. – Ведь ты же спец по страшилкам, касаемо болота. Помнишь, ты нам совсем недавно про девочек рассказывал?
Вадик выхватил из Димкиных рук планшет.
- Эй, ты чего?..
- В каком состоянии твой отец вернулся с болота? – Вадик просто проигнорировал невнятный Димкин вопрос.
- Ни в каком, – буркнул Димка, вспоминая опустошенный взгляд отца в коридоре. – Словно приведение повстречал.
- Привидение? – плаксиво прошептала Иринка.
- Ириш, не время сейчас, – сказала Светка. – Не перебивай.
Иринка послушно умолкла.
- Как тут назад всё вернуть? – Вадик вертел планшет в руках, не зная, на что нажать или над чем поколдовать.
- Вот сюда прикоснись пальцем, – Димка показал куда.
Вадик быстро освоился и, для открытия последнего видео, помощь ему уже не потребовалась.
Экран мигнул.
Димка подался вперёд.
Детская. На полу валяются куклы. У стены стоит трёхъярусная кровать. В объектив камеры осторожно заглядывают три озорные рожицы. Девочки. Чуть постарше Иринки. Игриво раскачиваются косички с заплетёнными бантами. Удивлённо хлопают длинные ресницы. Губы что-то шепчут.
Димка прислушался.
- Вера, получилось! Работает!
- Я же говорила, что разберёмся, – отвечает Вера, протирая объектив пальцем.
- Не нужно было это трогать, – серьёзно говорит третья, держась в стороне. – Мама бы не одобрила.
- Любовь, мы же ничего плохого не делаем, – замечает Вера. – Надежда, тут даты столетней давности! Ты только взгляни!
Картинка размазывается, дробится на квадратики, заслоняется сизым гало. Детская начинает плясать, переворачиваться. По всему, девочки вертят планшет в руках, силясь разобраться в незнакомом интерфейсе.
- Хватит, – резко одёрнула Светка.
Вадик оглянулся.
- Ты чего?
- Ничего, – Светка прижала ладонь к дрожащим губам. – Вы ещё не поняли, кто это такие?
- Так это те три девчушки! – выпалил Ярик. – Которые пропали...
- Умолкни, – сказал Юрка. – Сами видим, что они.
- Что за девчушки? – настороженно спросил Димка, понимая, что ничего хорошего в ответ не услышит.
- Они жили тут с мамой, по всей видимости, уже после вас, – Светка помолчала. – До тех пор, как девочки не пропали на болоте.
- В смысле – не пропали? – не понял Димка.
- Да в прямом! – не сдержался Юрка. – Ты слушал, о чём мы только что при тебе говорили? Топи нужны люди. Потому она их сначала заманивает, а потом просто забирает навсегда. Что дальше – неизвестно!
Димка глянул на Вадика; у того было напряженное лицо.
- После того, как пропали девочки, женщина сошла с ума, – тихо сказала Светка. – Ещё бы, потерять в одночасье трёх дочерей...
- Но почему она отпустила их на болото одних? – спросил Димка, мысленно уже достигнув ужасного инсайта.
- А она их и не отпускала, – хрипло ответил Вадик. – Девочки сбежали посмотреть на огни, которые заснял твой отец.
- Она их до сих пор не отпустила, – эхом отозвалась Светка.
Димка почувствовал, как пол слизнем ползёт из-под ног. Только сейчас до него дошёл окончательный смысл вчерашнего проступка. А с тем и последовавший кошмар, который теперь невозможно изменить, как ни старайся: своими же собственными руками он подписал смертный приговор трём любопытным девочкам. Трём милым крохам, которые играли на чердаке, наткнулись на его тайник и нашли планшет. Нашли истину, которая таилась в сумраке больше сотни лет!.. А смысла не было. Отнюдь. Он остался где-то там, на болоте, охраняемый ужасной тварью, что крадёт чужих детей.
«Как же, оказывается, легко стать монстром – Вадик в планетарии был прав».
На плечо легла ладонь.
Димка вздрогнул.
- Ты ведь не знал, как всё будет, – прошептала Светка, глотая слёзы. – Ты не виноват. Ребята, ведь правда?
Все молчали. А Димка был бы рад, чтобы его сейчас поколотили. До крови, до боли, так, чтобы даже страшно стало! Но никто его и пальцем не тронул. А от того на душе сделалось ещё гаже.
- Дай-ка мне, – сказал Юрка.
Вадик молча протянул планшет.
- Ну ты же правда не знал, – попытался в свою очередь утешить Ярик. – Время, это такая штука... Даже учёные ничего с ним поделать не могут! А тут мы...
Димка ухватился руками за голову. В груди всё разрывалось. Нестерпимо хотелось плакать. Но слёзы – это признак слабости. А надежда... Она всё ещё есть!
- Как вернусь, обязательно выну его из тайника, – Димка шмыгнул носом. – Они будут жить! Топь не заполучит их души! Я клянусь!
- Постойте! – Вадик поднял руку, чтобы привлечь внимание; обернулись все, кроме Юрки, который копался в планшете чуть в стороне. – Но, в этом случае, получается, что Димка и впрямь всех нас выдумал. Ведь именно от его действий в прошлом, зависит наше настоящее. Оно постоянно меняется, подстраиваясь под события минувших дней. А значит... я уже не могу с уверенностью сказать, что на днях мы с вами сидели на опушке леса и пекли картошку в углях. Да и с чего начнётся завтра, я тоже понятия не имею...
Взоры переметнулись на Димку.
- Дим, ты нас правда выдумал? – спросила Иринка. – Но как?!
Димка не знал, что ответить.
Светка обхватила себя руками за плечи.
- Он не выдумывал, Ириш. Просто события оказались закольцованными из-за этих перемещений, – девочка потупила взор. – Дим, ты не сможешь изъять планшет, потому что девочки уже нашли его. Тайник – пуст везде.
И тут сказал Юрка:
- Что это такое? – Он дважды ударил пальцем по экрану планшета.
Зашуршала статика. Сквозь хрипы помех донеслись слова:
- Подорогин шёл по светлому коридору...
Юрка отшвырнул планшет в сторону. С вызовом глянул на Димку. Буквально прорычал:
- Да откуда ты свалился на наши головы?!

ГЛАВА 19. ПУСТОШЬ.

Плато казалось бескрайним. Куда ни глянь – всюду унылая серость, как внутренний микрокосм до отупения безразличного человека. Тусклое светило было под стать капле ртути: всё тот же металлический отблеск и пластика – сунь палец, перемешай, и некое подражание солнцу превратится во что-то ещё, столь же бессмысленное, что и его предшествие. Воздух ничем не пах. Он был сух и в меру нагрет.
Подорогин глянул в ту сторону, откуда, как ему казалось, они пришли.
Ничего.
Бесконечное плато уходило в никуда, размывая линию горизонта, искажая перспективу – просто водя за нос. Ни хребта, ни холмика, ни хлябкой кочки. Даже рытвины и той, пожалуй, не повстречаешь, пройди не одну сотню миль! Что уж говорить о том, по чему можно было бы спуститься с небес.
- Знаете, – откашлялся астрофизик и добавил спустя пару секунд, словно прочитал мысли Подорогина: – А на самом деле горизонта не существует.
- Как это не существует? – Доктор недоверчиво глянул на попутчика.
- Об этом ещё в школе рассказывают, – эхом отозвался Подорогин. – Горизонт – это очередная иллюзия нашего логичного мирка.
- Да бросьте, – отмахнулся доктор. – На счёт того места, куда нас занесло я, конечно, с вами спорить не стану – действительно всё может обстоять как угодно. Но на Земле... – Он взмахнул руками, словно хотел объять необъятное... Но вспомнив, где находится, отказался от этой пустой затеи.
Астрофизик улыбнулся.
- Видите ли, друг мой, тут вы не одиноки в своих заблуждениях. Только не обижайтесь, прошу! Большинство обитателей планеты Земля так же склонны верить в то, что горизонт есть что-то фундаментальное, эмпирически доказуемое, что можно, так сказать, если не потрогать пальцем, то хотя бы представить в виде формул или каких бы то ни было зависимостей, дабы объединить с другими физическими единицами и, тем самым, отождествить с уже известным нам понятием.
- Ну а как же видимый и истинный горизонты?! Такое понятие, как «видимость»... Да и расстояние до видимого горизонта рассчитывают при помощи теоремы Пифагора! – Доктор азартно заглянул в глаза астрофизику.
Подорогин невольно улыбнулся.
- Им просто так проще, – шепнул как бы между делом Грешник. – Проникнуться задачей, которую, как им самим кажется, они в силах решить.
- А разве нет? – спросил Подорогин.
- Именно эту? – Грешник улыбнулся в ответ. – Думаю, в конце концов, они придут к единому знаменателю.
- Брось. Это не ответ.
Грешник развёл руками.
- ...В том-то и оно! – рукоплескал вошедший в раж астрофизик. – Что такое геометрия? Это раздел математики, который изучает пространственные структуры. То есть, она не задаётся вопросом «где, как и при помощи каких обстоятельств в данной точке фазового пространства появилась материальная сущность?» Отнюдь. Геометрия рассматривает взаимное расположение тел, которое выражается путём проникновения или прилегания их друг к другу, величиной – то есть, понятиями о равенстве тел, – а так же различными преобразованиями.
Доктор фыркнул.
- Не хотите ли вы сказать, что и геометрия, по сути, есть абстракция?
Астрофизика понесло:
- Так ведь и есть! Геометрическое тело представляет собой абстракцию ещё со времён Евклида! Исследуя реальные предметы, геометрия рассматривает только их форму и расположение относительно друг друга, отвлекаясь от других свойств. Это позволяет перейти от пространственных отношений между реальными объектами к любым отношениям и формам, возникающим при рассмотрении однородных объектов, сходных с пространственными, – Астрофизик выдохнул.
- И? – По внешнему виду доктора было непонятно, желает ли он выслушать оппонента и дальше или просто ёрничает.
- Говоря проще, – пришёл на помощь Подорогин, – горизонт – это воображаемая линия, по которой небо кажется граничащим с поверхностью Земли, а так же сфера неба над этой границей, и видимая наблюдателем поверхность Земли. И всё видимое вокруг пространство...
- До конечных пределов его, – закончил Грешник тоном пророка.
Повисла тишина.
- Но ведь это и впрямь нелепо, – тихо согласился доктор, глядя в мутную пелену. – О каких пределах мы говорим?
Астрофизик улыбнулся.
- О тех пределах, за границы которых лучше не соваться по собственной воле, – снова заладил своё Грешник.
- А иначе что? – усмехнулся астрофизик. – Страшный суд и последующая за ним кара небес?
- Вы сами всё видели, – лаконично заявил Грешник, поднимая осунувшееся лицо к небу.
Хотя какое это небо!
Подорогин сплюнул. Поднёс левую руку к лицу, взглянул на компас. Стрелка сходила с ума, как и на борту канувшего в раскалённом смерче «Икара».
«А ведь мне совсем их не жалко. Тех, что остались на борту. Ни капельки, будто это были чужие люди. Более того, я даже рад, что больше не увижу этих чёртовых ублюдков! Гори они веки вечные в том самом месте!»
Подорогин вздрогнул. Невольно глянул на умолкших спутников, желая убедиться, что те не расслышали его последних мыслей. Не расслышали. Вот и хорошо. Он наклонился и прикоснулся к серым камням.
Что это? Вибрация?
«Как будто в глубинных недрах гудит встревоженный улей».
Подорогин резко выпрямился.
- У кого-нибудь появились мысли, относительно того, куда мы попали? – спросил он, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений.
Все мялись в нерешительности.
Тогда астрофизик снова взял слово:
- У меня есть одна мыслишка... Но, боюсь, она отдаёт безумием.
- И всё же, – доктор окинул присутствующих обеспокоенным взором, – за неимением других версий, мы были бы рады услышать и её.
Астрофизик о чём-то задумался, но потом выдохнул и принялся излагать мысль, словно находясь перед аудиторией:
- Мы ведь прошли сквозь горизонт событий чёрной дыры. Соприкоснулись с тёмной материей. Совершили шаг за грань, если будет так угодно, доступного нашему пониманию мира. Не буду в который уже раз твердить о том, что выжить в подобных условиях невозможно. По крайней мере, согласно теории относительности, данная авантюра не должна была закончиться ничем хорошим. Однако мы живы – и это неоспоримый факт. Не берусь говорить о чуде – сами понимаете... Так что, дабы сэкономить время, опустим то, что не можем понять, а, следовательно, и объяснить. Пока не можем, за неимением данных.
- Бытует мнение, что мы вовсе не выжили, а попали прямиком в преисподнюю, – проникновенно заметил доктор, косясь на притихшего в стороне Грешника.
- Это тоже нельзя исключать.
- Но как же? – Глаза доктора округлились. – Я дышу, у меня в груди бьётся сердце, я чувствую, в конце-то концов! Это не может быть смертью, потому что... потому что...
- Потому что и этого нам пока понять не дозволено, – терпеливо сказал астрофизик. – Тем не менее, мы где-то. И это где-то тоже где-то есть. Простите за каламбур. А раз мы внутри этого где-то, соответственно, имеем неплохие шансы досконально изучить это что-то. Для этого, перво-наперво, нам необходимо поставить перед собой конкретную задачу. Затем попытаться собрать как можно больше информации о том месте, где очутились, и обобщить её. И уже после всего, сделать какие-никакие выводы.
- Чего тут искать-то... – Подорогин махнул рукой. – Пустошь, одно слово.
- Значит, будем исследовать пустошь. А первую вводную я вам сейчас, как уже сказал, подкину. Думаю, в это легче поверить, нежели в потусторонний, и уж тем более загробный мир, – астрофизик глянул на зашевелившегося Грешника. – Только без обид. Ваше мнение мы уже выслушали.
Грешник никак не отреагировал.
- Так вот, – продолжил Астрофизик. – В среде земных учёных – в частности астрофизиков – бытует сумасшедшая версия, что чёрная дыра, есть не что иное, как вселенная.
- Час от часу не легче, – не сдержался Подорогин. – Как такое может быть?
- Чёрная дыра возникает после взрыва сверхновой. Светило обрушивается внутрь себя. Возникают чудовищные гравитационные силы, которые запаковывают звёздное вещество внутрь горизонта событий. Вы только вслушайтесь: даже свет, и тот не в силах вырваться, что уж говорить о живой материи! А взрыв сверхновой – это тот самый взрыв, который мы привыкли называть «Большим взрывом».
- Но всё это, опять же, антинаучно! – воскликнул доктор. – До этого мы имели мнение религиозного фанатика. Теперь, простите за сравнение, сумасшедшего учёного.
- А если вдуматься, не так уж этот учёный далёк от истины, – Подорогин тёр подбородок. – Чёрная дыра вовсе не ход, как мы думали изначально. Это другой мир, иная реальность, альтернативная вселенная, куда мы все так стремились попасть.
- Вполне возможно, и мы с вами раньше жили в своей собственной чёрной дыре и в ус не дули, – астрофизик невинно улыбнулся. – Поймите, я не хочу никому навязывать своё мнение. Просто... Всё действительно может обстоять именно так. Ведь никто ещё не прорвался в наш мир извне, а мы, сколько не бились, до недавнего времени не могли заглянуть в соседнюю вселенную.
- Теперь, вот, смогли, – подвёл итог Подорогин. – И не знаем, что со всем этим делать.
- Просто пока мало информации, – развёл руками астрофизик. – Мир тоже познавался не сразу.
- Лучше бы совсем не познавался, – вздохнул Подорогин. – Если уж на то пошло.
- Так к чему мы пришли? – спросил доктор. – Что мы попали в другое измерение?
Астрофизик пожал плечами.
- Мы с готовностью выслушаем вашу точку зрения.
Вновь повисла тишина.
- Я... Я не знаю, – доктор с мольбой посмотрел на Подорогина. – А вы?.. Вы как считаете, где мы оказались?
Подорогин облизал пересохшие губы.
А он и не подозревал, сколько мыслей одновременно скачет под лобной костью. Десяток? Сотня? А может и того больше?.. Сколько вообще существует вариантов развития вселенной? Бесконечность в «энной» степени? Или квадриллионный корень из ничего? Скорее некое закодированное в гравитационном взаимодействии тождество, неподвластное человеческому разуму, по причине того, что распознание его повлечёт за собой крах всего живого и сущего. Или просто безумие. Но тогда что всем этим движет? И какому оператору под силу одновременно контролировать столь обширные потоки информации? Вопросы, вопросы... И снова вопросы. А думал Подорогин совершенно о другом:
«Коллизия. Вот что это такое. Столкновение – лоб в лоб! И тот окажется на коне, у кого черепушка крепче. А наблюдатели, они так просто... Проведут черту под очередным ужасным экспериментом, соберутся на диспут, озвучат закономерный итог. Что станется со сворой отбегавших своё лабораторных крыс? Думается, ничего хорошего. В лучшем случае усыпят. Что в худшем – не хочется даже задумываться».
Подорогин уставился на часы.
- Непонятное что-то с магнитосферой творится.
- И это всё, что вы можете сказать?! – крикнул фальцетом доктор. – А как же теория?
- Нет никакой теории, – сухо отрезал Подорогин. – Но есть предположение.
- Какое? – перебил доктор.
Подорогин сказал на выдохе первое, что пришло на ум:
- В детстве я читал Лавкрафта... Он писал про страшное плато.
- Лэнг? – спросил доктор. – Час от часу не легче.
- Зато как похоже, – задумчиво сказал астрофизик. – И без разницы, что антинаучно.
- Нам нужно идти, – шёпотом поторопил Грешник. – Зверь может вернуться.
- Какой ещё зверь? – тут же переспросил доктор. – Вы о том сгустке плазмы, что уничтожил корабль? Считаете его живым?
Грешник ничего не ответил.
- Он прав, – тут же нашёлся Подорогин, радуясь уходу от скользкой темы. – Нельзя оставаться на открытой местности, пока мы окончательно не убедились в том, что нам ничто не угрожает.
- Мне кажется, мы уже убедились в обратном, – сказал астрофизик. – Чем бы ни была та тварь, настроена она была весьма недружелюбно.
- Так куда идти? – развёл руками доктор. – С равным успехом можно двигаться в любом из направлений.
- То-то и оно, – вздохнул Подорогин. – Но главное, нужно просто начать движение...
Поверхность под ногами вздрогнула.
- Там! – доктор вскинул руку, указывая на что-то за спиной Подорогина. – Смотрите!
- Что это такое? – растянуто проговорил астрофизик.
Подорогин обернулся.
В дрожащем мареве возвышался горный хребет. Он был под стать декорации, которую возвели для очередной сцены разыгрывающейся трагедии. Пики изгибались, гнулись, ломались... Не смотря ни на что, росли заново.
Подорогин почувствовал, как стало труднее дышать.
- Нам туда, – прохрипел Грешник, возобновляя путь. – Поторопимся же.

ГЛАВА 20. ДЕТСКАЯ СКАЗКА.

Они шли по пустоши бесконечно долго.
Подорогин раз за разом смотрел на часы. Делал в уме заметки. Силился на взгляд прикинуть расстояние до извивающегося массива, чтобы рассчитать оставшееся время пути. Однако все выкладки оседали прахом за спинами изнеможенных первооткрывателей. Пространство вокруг дрожало, сеяло многочисленные миражи, изгибало их в бликующей линзе, под стать атмосфере планеты Венера. Пустошь играла в жуткую игру, правила которой были известны лишь только ей одной. Если эти правила вообще были.
«Глупо, но даже в игре на поддавки они есть. А в этом случае, смысл утрачивается окончательно».
Подорогин поёжился, чувствуя, как вдоль спины стекает струйка пота – хоть что-то, дающее понять, что всё взаправду, а он сам – жив.
В горле неприятно жгло. Язык лип к нёбу. Появились первые признаки жажды. А ещё горечь и дурнота.
«Естественно, семнадцать лет покоя не могли пройти просто так. Организм отвык от подобных нагрузок. Ему стали непосильны перегрузки в один же».
Подорогин остановился, перевёл дух. Глянул, сквозь застилающий глаза пот на спины удаляющегося Грешника и бредущего вслед за ним астрофизика.
Рядом замерли шаги.
Подорогин нехотя обернулся.
- Может всё же снимите? – Он кивнул на скафандр; в пунцовое лицо попутчика смотреть не хотелось.
Доктор поморщился, отстегнул скобу на воротнике, выбросил шлем.
- Смысл в нём? Сами подумайте... – Подорогин попытался сплюнуть, но ничего не вышло. – Ведь теперь даже гермошлема нет.
- Всё равно так спокойнее.
- Что ж, вам виднее, – Подорогин пожал плечами.
- У вас остался на Земле ребёнок? – ни с того, ни с сего спросил доктор.
Подорогин молча жевал спёкшиеся губы.
- Вы не подумайте, я не собираюсь лезть в душу, – тут же оговорился доктор, возобновляя движение. – И плакаться тоже не стану.
- При чём тут это... – Подорогин поплёлся следом. – Да, остался сын. Юрка.
«Который не ответил ни на одно письмо».
- А у меня была дочка... Вот чёрт!
- Что-то не так?
- Нет-нет, всё в норме. Если такое понятие, как норма применимо для нашего случая, – доктор помолчал, потом спохватился: – Просто допекает это прошедшее время!
Подорогин кивнул.
- Такое ощущение, что больше не увижу кроху. Хотя... Ведь и впрямь не увижу, ведь так?
- Думаю, отчаиваться пока преждевременно.
- Вы и впрямь так думаете?! – с надеждой спросил доктор.
Подорогин хрустнул шеей.
- За последние сутки случилось много всего невероятного. Так что, не ровен час, произойдёт и вовсе немыслимое. Но...
- Что?!
- Прошло больше семнадцати лет. Вы ведь понимаете?..
Доктор засопел.
- Да, конечно. Я реалист и пребывать в плену иллюзий – это не моё.
Какое-то время шли молча, пытаясь нагнать ушедших далеко вперёд спутников. Потом Подорогин спросил:
- Почему вы заговорили о детях?
- Что, простите? – Мысленно доктор пребывал где-то далеко. – Ах, да! Дети... Знаете, однажды я читал дочурке на ночь сказку! Уже и не помню, как именно она называлась. Простите.
Подорогин повёл плечом.
- Да это и не столь важно! – оживился доктор. – Дело в другом! Там лошадь и жаба поспорили, кто из них первым увидит рассвет. Так вот, оказалось, смотрящий на запад увидит его первым. Нет, конечно, не само солнце, а лишь зарево от него, потому что так всё устроено, что сначала лучи освещают часть небесной сферы на западе, и уж спустя какое-то время начинается настоящий рассвет на востоке! Интересно, правда? Вот уж бы никогда не подумал!
Подорогин хмыкнул.
- Вы не понимаете, куда я клоню, верно? – вздохнул доктор.
- Если честно, нет.
Доктор указал на массив.
- Что если тут так же?
- О чём вы?
- Ну... не те ориентиры верные, которые видно. Ведь вы сами рассуждали, что мы ничего не знаем об этом месте. Вдруг идти нужно в противоположную сторону, и только в этом случае, мы всё же куда-нибудь выйдем! Как в сказке, понимаете?
Подорогин принялся тереть подбородок.
- Ну вот, и до сказок добрались, – сказал он спустя пару секунд. – И вы верите в это?
Доктор пожал плечами.
- Ведь это была книжка для детей – смысл автору врать? Я про восход, не подумайте чего...
Подорогин не знал, что ответить. Каждый тут что-то чувствовал. Каждый что-то искал. Каждый был уверен в своей правоте. Даже он сам. Тогда, спрашивается, и впрямь, почему бы не развернуться и не пойти вспять? Ведь этого тоже кто-то хочет.
«Хм... Нас четверо, как раз по сторонам света».
- С вами всё в порядке? – для проформы осведомился доктор.
- Думаю, да, – как мог утвердительно кивнул Подорогин. – Нам нельзя разделяться.
- Разделяться? – опешил доктор. – С чего вы решили, что я призываю именно к этому?
Подорогин открыл рот, мимоходом осознавая, что сморозил глупость, но пояснить собственную мысль так и не успел.
- Эй, вы видите это?! – Астрофизик помахал рукой и указал на невидимый Подорогину ориентир.
- Чего там у них ещё? – обеспокоенно спросил доктор.
- Бежим! – Подорогин сам не знал, куда подевалась усталость, а когда всё же понял, стоял вровень с астрофизиком и Грешником.
- Вы верите в сказки? – почему-то спросил астрофизик и указал на растущий посреди пустоши дуб.

ГЛАВА 21. ВНЕЗАПНОЕ НАПАДЕНИЕ.

Подорогин утёр со лба испарину.
«Если один и тот же вопрос повторяется разными людьми с интервалом в несколько минут, то он, по любому, что-то значит. Чтоб мне треснуть, как этот дуб! Вот только что?..»
Три человека в белых комбинезонах и один в лёгком разведывательном скафандре без шлема смотрели на торчащий посреди пустоши дуб и терялись в догадках. Что это? Очередной мираж?.. Обман зрения?.. Групповое помешательство?.. Или местная форма растительной жизни – что не многим лучше всего остального, поскольку о ней ничего неизвестно. А раз неизвестно, следовательно, и ожидать от этой самой жизни можно чего угодно.
- Откуда эта дрянь тут взялась? – нервно спросил доктор, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Думаю, росла всегда, – в тон ему ответил астрофизик.
- А это вы видели? – Грешник протянул указующий перст.
Подорогин проследил взглядом жест.
- Тебя-то за ногу! – невольно вырвалось у него. – Не хочешь ли ты сказать, что этот... что это проросло тут за какие-то секунды?!
Грешник молча чего-то ждал.
- Вы как хотите, а я голосую за то, чтобы немедленно поворачивать назад, – доктор скрытно взглянул на мнущегося в нерешительности Подорогина. – Обеими руками!
- Тут и впрямь не всё ладно, – нахмурился астрофизик. – Бьюсь об заклад, мы всё время шли прямо, никуда не сворачивая...
- И никуда не пришли! – съязвил доктор. – Да по чём вам знать, что прямо?! Не на что же ориентироваться! Даже солнце, и то, на одном месте!
Астрофизик качнул головой.
- Нет, я в этом уверен. К тому же в детстве я занимался в кружке по пространственному ориентированию. Могу поклясться чем угодно на свете, что наш маршрут пролегал по прямой! Более того, я смотрел только вперёд – на секунду лишь отвлёкся, чтобы оглянуться на вас, – это растение просто появилось из ниоткуда!
- Но это невозможно, – сказал Подорогин.
- Я говорю, что видел, – спокойно отозвался астрофизик.
- Мы... давно в пути, – сбивчиво говорил доктор. – Силы... на исходе. Движемся... так сказать... на морально-волевых. В подобном состоянии... и не такое может привидеться.
- Моряки в древности даже слышали голоса сирен, после недельного штиля, – зачем-то сказал Подорогин.
Все посмотрели на него как на дебила – по крайней мере, так показалось самому Подорогину.
 - Не верите, – тихо сказал астрофизик. – Так посмотрите на скалы у камней. Это недавний разлом. Идёмте, я докажу!
- Стоять! – рявкнул Подорогин, сам не понимая, что такое на него нашло.
Все переглянулись; даже Грешник оторвался от монотонного созерцания выросшей на пути диковины.
- Никто не назначал вас главным, – не мигая, проговорил астрофизик. – Если нет желания разбираться в происходящем, можете оставаться на месте. Убедиться в достоверности увиденного необходимо мне самому.
Астрофизик обошёл сопящего Подорогина и двинулся к дереву, однако на полпути остановился и оглянулся, словно ожидая, что его всё же кто-нибудь остановит.
- «От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познаний добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь».
Подорогин отчётливо увидел, как от произнесённых вполголоса слов Грешника лицо астрофизика приняло недвусмысленное выражение ужаса. Так боятся не чего-то конкретного. Так боятся неизвестности. Так боятся смерти.
Сделалось не по себе, и Подорогин отвёл взгляд.
А астрофизик сказал:
- Бред. Только послушайте себя.
- Идёмте, – Подорогин почувствовал прикосновение к собственному локтю. – Сами же говорили, что нужно держаться вместе.
Первый шаг дался с трудом – мышцы словно задервенели, – однако затем чувства пришли в норму, и Подорогин пошёл самостоятельно, уткнувшись взором в широкую спину доктора.
Грешник никак не препятствовал, но и следом не двинул. Остался стоять в стороне, размышляя о чём-то своём.
Вопреки ожиданиям дуб приближался: становился выше, массивнее, объёмнее – нечета иллюзорному массиву, достичь подножий которого казалось немыслимым. Проступила потрескавшаяся в некоторых местах кора, узловатые завязи сучьев, взрыхлившие каменистую поверхность плато корни.
- Видите, на глыбах нет пыли, которая тут повсюду, – астрофизик, не оборачиваясь, указал себе под ноги; потом наклонился и подобрал один из булыжников. – Следовательно, данные новообразования вышли на поверхность совсем недавно, как я и говорил. Дерево проросло не больше часа назад, в противном случае, на камнях образовался бы налёт.
- Но вам же говорят, что это невозможно, – не унимался доктор. – Деревья так быстро не растут! Мне кажется, вы всё же заблуждаетесь...
- Я рад бы заблуждаться, но факты говорят за себя!
Подорогин медленно шёл в обход спорящих, краем уха прислушиваясь к шаблонным фразам: невозможно, кажется, заблуждаетесь... И так с тех самых пор, как его разбудил Грешник.
«Разбудил?.. А ведь и впрямь. Иначе ничего этого просто бы не было. Как не было бы меня, надежды... памяти... Юрки... памяти, надежды, меня, ужаса...»
Подорогин старался игнорировать мысли, как и то, что предстало перед глазами. Он заставлял себя воспринимать происходящее, как что-то само собой разумеющееся – но не чувствовать это было нельзя. Как невозможно было не видеть.
«Разве только взять в руки по вязальной спице и выколоть собственные глаза. Хотя и подобная экзекуция мало что изменит. Ведь факты – как там было сказано? – говорят за себя».
Подорогин остановился. Присел. Принялся массировать переносицу. Он даже не сразу заметил, как за спиной кто-то замер. В нерешительности, по всей видимости, испытывая те же самые чувства, что и он сам.
- Откуда это? – прохрипел незнакомый голос доктора.
- Понятия не имею, – отрешённо вторил астрофизик. – Выходит, мы здесь далеко не первые...
- Как и не последние, – заключил Грешник. – Нам нужно идти. Незачем туда соваться. Любопытство ещё никого до добра не довело.
- Соваться куда? – Подорогин схватил с камней оброненную детскую сандалию и уставился на Грешника; тот просто взмахнул рукой, указывая на что-то за спиной Подорогина на уровне затылка.
- Да что тут происходит?! – Доктор в ужасе отшатнулся прочь.
- Тише, – предостерёг астрофизик. – Возможно, там кто-нибудь таится. Не вспугните.
- Таится?! Не вспугните?.. – Голос доктора вновь сорвался на фальцет. – Что вы такое несёте?! Откуда эта чёртова сандалия?! И кто её владелец?!
- Это – ребёнок, – прохрипел Подорогин, на сей раз не узнавая своего голоса.
- Что? – Доктор вмиг позабыл про дупло, уставился на детскую сандалию, как на что-то в высшей степени иррациональное. – Повторите, что вы только что сказали?..
- Эта сандалия принадлежала ребёнку, – отчётливо выговорил Подорогин, в первую очередь для самого себя, потому что и впрямь не верилось в реальность всего происходящего. – Лет, этак, девять-десять.
- Тогда где же этот ребёнок? – прошептал астрофизик и невольно обернулся к дереву.
- Даже не вздумайте! – крикнул доктор.
- И я не советую, – эхом вторил Грешник.
- Пойдите прочь! – возмутился астрофизик. – Возможно, этому ребёнку угрожает смертельная опасность, а мы тут с вами в пересуды играем, да домыслы сеем, когда на счету каждая секунда!
Подорогин ухватился за виски, потом снова за переносицу. Приступ мигрени походил на обоюдоострый клинок, что медленно вонзают в мозг... или на ушат ледяной воды, который опрокидывают в умело вскрытую черепную коробку.
«Кажется, в средние века даже был такой метод пыток... – Боль стремительно отступила. – Откуда эта треклятая мигрень?..» Пальцы свободной руки, сами собой, скользнули к верхней губе.
Снова кровотечение?
«Снова. Хм... Ты сам-то помнишь, когда это “снова” было в последний раз?»
Кровь не шла и, собрав волю в кулак, Подорогин выпрямился.
За время его душевных метаний склока набрала полный ход. Разве что только кулаки в ход не шли, а в остальном эмоций хватало, даже через край. Люди будущего ничем не отличались от своих примитивных предшественников только-только слезших с деревьев. Шагов они сделали много, только вот на одном месте, как ни крути.
- Тихо! – Подорогин, вновь не понимая, откуда берутся силы, раскидал спорящих в разные стороны, после чего, как ни в чём не бывало, подошёл вплотную к стволу дуба.
Волосы на макушке зашевелились... Но нет, это был вовсе не страх.
- Что вы себе позволяете! – возмущался доктор, потирая ушибленный при падении затылок.
- Чувствуете? – прошептал Подорогин, поднимая руку. – Ветер...
- Но как? – Астрофизик шагнул к Подорогину, поднёс руку к дуплу. – И впрямь дует! Нет, вы сами попробуйте! Это сквозняк!
Сзади послышался нездоровый смех.
Подорогин с астрофизиком синхронно обернулись.
Доктор явно был не в себе.
- Нет, вы только послушайте их! Сквозняк!.. Да откуда ему тут взяться? Вы, случаем, не того?! Нет? А очень похоже! Нет, сквозняк, подумайте только!..
Астрофизик подошёл к смеющемуся и встряхнул за грудки.
- Успокойтесь. Слышите меня? Дышите реже. У вас нервный срыв. Нужно себя контролировать. Ни к чему излишние эмоции. Именно сейчас – они вам только во вред. Вот, видите... Всё ведь прекрасно. Можете поплакать. Станет легче, уверяю вас.
Подорогин наблюдал за тем, как всхлипывающий доктор опал в объятия астрофизика. Со стороны сцена выглядела нелепо: человек в разведывательном скафандре плачется в жилетку какого-то физика с нашивками офицера космического флота на рукаве. Ну не бред ли?
Отнюдь.
Подорогин отвернулся. Повременил и прикоснулся к основанию дупла.
- Что б тебя!
- Всё в норме? – Астрофизик усадил более-менее успокоившегося доктора на камни и кинулся к Подорогину. – Что случилось?!
- Холодно, – только и сумел выговорить тот.
- Что – холодно?
- Там, внутри, – Подорогин кивнул на чёрную муть. – Бьюсь об заклад, намного ниже нуля, – и чуть повременив: – Только не начинай опять.
Астрофизик отрицательно мотнул головой: мол, и не собирался!
- Грешник, как думаешь, чем это может быть? – спросил Подорогин, обращаясь к товарищу.
- Ничем хорошим, – отрезал тот. – Нам лучше помолиться и идти своей тропой. Незачем испытывать судьбу. Она сама испытает нас при первом же удобном случае.
- А что если это и есть тот самый случай? – сказал астрофизик.
Грешник улыбнулся.
- Да, это испытание, вне сомнений. Но нацелено оно на то, чтобы отвадить чересчур любопытных совать нос куда не следует.
- Послушай, – Подорогин выдохнул. – Можешь сказать толком, есть внутри что-нибудь или нет?
- Даже в Эдемском саду, помимо Адама и Евы, что-то было, – кивнул Грешник. – Вне сомнений, есть и тут.
- Что? – спросил доктор, раскачиваясь на одном месте.
- А вот это мы сейчас и выясним. Позволите?.. – Астрофизик шагнул к доктору и бесцеремонно сорвал с руки того перчатку с эмблемой экспедиции.
- Если вам так необходимо... – Пользуясь случаем, доктор обтёр вспотевшие пальцы об углепластик скафандра.
- Что ты задумал? – бесцеремонно спросил Подорогин.
- Сейчас увидишь, – подмигнул в ответ астрофизик, направляясь к дубу.
С каждой минутой происходящее нравилось Подорогину всё меньше и меньше. А всё по тому, что в своих действиях и поступках каждый из них напоминал несмышлёного ребёнка. Ребёнка, который увлёкся занимательной игрой, так что на какое-то время напрочь утратил связь с действительностью. Следовательно, потерял чувство опасности, мысленно абстрагировался от реальных угроз, просто ослеп. А что бывает в таких случаях доподлинно известно: ничего хорошего – и это ещё в лучшем случае.
- Слушай, – как мог убедительно сказал Подорогин, – я не думаю, что это хорошая затея: соваться невесть куда, просто так, наобум.
- Да это вообще идиотизм! Чистой воды авантюра! – Доктор поднялся на ноги, но ближе подойти не посмел. – Что если, это ловушка?!
- Вот сейчас и увидим, – отозвался астрофизик, шаря рукой в перчатке внутри чёрной мути. – Ловушка это, или просто фактор живой природы.
Подорогин зашёл сзади, не зная, куда деть руки.
«А что, собственно, может произойти? Внутри если что и сидит, так, наверняка, какая-нибудь ночная птица. Отверстие небольшое, значит и хозяин гнезда не превышает в размерах стандартного филина. Да даже если и превышает, утянуть человека он вряд ли сможет. Голова ещё пролезет, а вот всё остальное – навряд ли...»
Подорогин продолжал раз за разом успокаивать себя мысленно, хотя клочком подсознания понимал: всё это так, проформы ради, чтобы была возможность уцепиться за соломинку рациональности, дабы не спятить окончательно. А верит ли он сам в надуманное? Ох, и не лёгкий это вопрос...
- Подсади! – оглянулся астрофизик. – Ствол гладкий, а с одной рукой не так-то просто карабкаться.
Подорогин послушно выполнил просьбу: подставил колено, позволил опереться на плечо. Лицо отвернул, готовый, в случае чего, прийти на выручку.
- Уф... – отдувался астрофизик, покрепче цепляясь за края дупла. – Так дует, что аж дыхание сводит! Тут действительно намного ниже нуля! Небывалое явление.
- Что-нибудь видишь? – спросил Подорогин, переступая с ноги на ногу.
- Сплошная темень! Можешь повыше поднять?
- Сейчас попробую...
- Вот так. Не шевелись. Вот чёрт!
- Что ещё? – Подорогин напрягся.
- Я попытался нащупать противоположное основание... но ничего!
- Как это, ничего? – Доктор всё же пересилил страх и подошёл ближе.
- Я не могу взять в толк, как такое возможно, но внутренний объём ствола никак не соизмеряется с тем, что мы видим снаружи! Такое ощущение, что тут разверзлась самая настоящая бездна!
- Насколько там много свободного пространства? – спросил Подорогин, чтобы хоть как-то взять под контроль ситуацию.
- Сейчас попытаюсь выяснить.
«Ма...»
Подорогин вздрогнул. Еле устоял на ногах. Обернулся.
- Аккуратнее там, сорвусь! – предупредил занятый своим делом астрофизик.
- Что ты сказал? – подавленно произнёс Подорогин, понимая, что они все не контролируют ситуацию.
- Я говорю, не дрыгайся там!
- Что вы видите? – спросил подошедший вплотную доктор.
- Тут реально ничего нет! Ни стен, ни, скорее всего, дна... ни чего бы то ни было! Сплошной мрак, хоть глаз выколи! Хотя...
- Что? – Доктор побледнел.
- Что-то всё же есть. Какой-то провод.
- Ты уверен? – спросил Подорогин. – Так или иначе, не вздумай прикасаться к нему!
- Попробую потянуть...
«Ма...»
- Вы слышали?! – Подорогин резко оглянулся на доктора.
- Что я должен был слышать? – опешил тот.
- Кто-то сказал «ма».
- Ма? Но кто?.. И что это, вообще, значит?
- Я понятия не имею, – выдохнул Подорогин, изгибая шею. – Но я уверен, что это оттуда.
В тот же миг груз с плеча и колена пропал.
Подорогин даже руки поднять не успел, как от астрофизика остались лишь раздвинутые в стороны ноги – они-то и удерживали тело в подвешенном положении. Картина поражала своей нелепостью, но надо было что-то делать, потому что кроме него, Подорогина, на помощь астрофизику никто не спешил: Грешник нёс какую-то ахинею на счёт «терпения Его, и годины искушения, которая придёт, дабы испытать живущих на земле»; доктор просто пятился прочь, выкатив глаза и спотыкаясь о разбросанные у подножья ствола каменюки.
Подорогин стряхнул с себя оцепенение и ухватился за дрыгающиеся голени астрофизика. Действовал он по большей части спонтанно, так что буквально сразу же словил удар пяткой в нос. В мозгу расцвёл букет из лезвий. Веки защипало. Дышать стало нечем.
Хрипя и отплёвываясь, Подорогин осел на камни, попутно укрывая голову руками, дабы не получить ещё. Но угроза пришла именно снизу: острое крошево скал впилось в коленные чашечки, породив нестерпимую боль. Однако эта боль, как ни странно, подействовала отрезвляюще – Подорогин вскочил и снова вцепился в икры астрофизика. Силы явно покидали того.
«Хотя, скорее, просто сообразил, что своими отмашками мешает оказывать помощь!»
Так или иначе, но теперь появилась возможность тянуть, что Подорогин и сделал, молясь, чтобы его примеру последовал хотя бы доктор – ждать вмешательства Грешника было, по крайней мере, опрометчиво: для этого должно произойти что-то поистине знаменательное.
Тем временем астрофизика втянули в темень ещё сантиметров на десять, а осознание данности вело за собой два вывода. Первое. То, что тянет с той стороны намного сильнее их двоих. Второе. За исключением Подорогина, астрофизика больше ничто не удерживает. Ответственность легла на плечи тяжким грузом. Ладони моментально вспотели, и астрофизик стал медленно выскальзывать.
Самое интересное, что в этот самый момент Подорогин думал отнюдь не о том, что товарища могут элементарно утянуть. Нет. Он мыслил намного глубже, а именно:
«За всё время противоборства, астрофизик не проронил ни слова! И тут верно одно из двух: либо он потерял дар речи от увиденного, либо его уже нет. В смысле, той части, которая внутри. А ноги... Что ноги? Просто рефлекс».
Однако трезвая логика всё же взяла верх над паникой – мёртвые так не отбрыкиваются, только живые! – и Подорогин потянул из последних сил.
Когда он уже уверовал в собственное поражение, перед носом мелькнули бледные руки. Подорогин крякнул от неожиданности и обернулся. Рядом возникла такая же бледная физиономия доктора; он просто кивнул – как бы спрашивая, ну что, на раз-два? – после чего они дёрнули вместе.
Совместные усилия сразу же принесли плоды: сначала из темноты появились припорошённые инеем бёдра, а спустя ещё миг – спина. Блеснула в унылой серости корка льда, и Подорогин почувствовал, как уверенность снова покидает его. Вместе с уверенностью таяли и силы... Вместе с силами испарилась надежда на благополучный исход.
Доктор что-то кричал, однако там-там в голове бил сильнее.
От последнего удара Подорогин чуть было не отключился. Он тут же встрепенулся, попытался сообразить, что именно происходит... и буквально уже на возу догадался, что их троих утягивает в темень некая потусторонняя сила, совладать с которой они попросту не в состоянии!
«Но как? – вертелось в голове на стремительной карусели. – Как, спрашивается, три взрослых человека могут проскочить в крохотное отверстие и поместиться внутри ствола дерева! Такого быть не может! Ни здесь, ни где бы то ни было!»
Но так было. А везение и удача просто отвернулись от них, бросив на произвол судьбы.
Как это банально. Как жизненно. Как по-человечески.
- Да что ты за тварь такая! – взревел Подорогин, собираясь с остатками сил. Жилы на руках вздулись – кажется, ещё чуть-чуть и лопнут, окропив ствол рубинами артериальной крови!
Рядом стонал доктор. Стонал, но не отпускал, и Подорогин был благодарен ему за это. Не потому, что в одиночку не удержал бы – весь экипаж «Икара», будь он тут, не совладал бы с чудовищной силой, приложенной извне, – а потому что лишился бы рассудка, останься наедине с проблемой, которую невозможно решить. Ни одним из доступных способов.
«А ведь чудовища и впрямь существуют. Они вовсе не порождения разума, они реальные и материальные, просто до поры до времени запертые за печатями. А вот когда одна из печатей рушится – потому что кто-то сказал “я могу!” – тогда-то и начинается самое страшное».
- Отпусти!
Подорогин замер. Медленно обернулся, попутно понимая, что их больше ничто не тянет. Метрах в пяти стоял тонконогий мальчишка, с копной русых волос, курносым носом и выпяченной чуть вперёд нижней губой. В водянистых глазах отражалось ртутное светило. Круги под глазами указывали на не одну бессонную ночь. Руки вытянуты по швам. Грудь недвижима. На ногах боты – сандалия явно не его. Одет в пижаму. Больничную пижаму в синюю полоску, словно, как был в неглиже, отправился прогуляться по скверику стационара и по какой-то неведомой причине очутился здесь, в странном, непонятном, жутком месте, куда все остальные участники представления попали прямиком сквозь чёрную дыру, потратив на путешествие, ни много, ни мало, семнадцать с половиной лет жизни!
«Где же ты был всё это время? Ведь тебе, по самым смелым прикидкам, лет этак пятнадцать».
Подорогин сглотнул. Хотел что-то сказать, но тут же просел под тяжестью рухнувшего сверху тела.
Доктор предусмотрительно отскочил, замер, пригнувшись; таращился на мальчонку, словно тот был призраком или инопланетянином. Хотя, по сути, так оно и было... то ли в действительности, то ли в бреду.
А мальчик шагнул навстречу и звонко сказал:
- Взрослые все такие. Любопытные. Не могут вовремя остановиться.
Подорогин протёр кулаками глаза...
(Ма...)
...вскинул голову, но лишь встретился с безумным взором астрофизика и невольно вскрикнул.
- Ма!.. – донеслось уже более отчётливо из дупла.
Доктор попятился и сел на зад.
Подорогин мотнул головой, гоня наваждение прочь. На всякий случай ещё раз оглянулся – мальчишка никуда не делся, только протянул руку, словно подманивал щенка или собирался накормить голодную птаху, – затем сосредоточился на астрофизике, ощупал шею, тщательно вгляделся в перекошенное от страха лицо.
- Там... Там... Там ничего нет, – шептали синюшные губы, а рука, с которой сорвали перчатку, гуляла перед безумным взором. – Я всего лишь потянул за провод... И оно потянуло в ответ... Господи, как же холодно, – из уголка рта свесилась густая слюна.
- Тише. Успокойся, – шептал Подорогин, бросая взор то на ствол дуба, то на мальчишку, то на своих шокированных попутчиков, неизменно натыкаясь на маску ужаса, в которую превратилось лицо астрофизика. – Что это было?
Астрофизик замер. Помотал головой.
- Говорю же, что ничего, – он затрясся мелкой дрожью. – Там – пусто. Одна сплошная темень на многие парсеки! И протянутый провод, за который дёргают любопытные...
Подорогин принялся тереть подбородок.
- Послушай. Это же бред.
Астрофизик ухватился руками за голову, стиснул зубы, замычал, как умалишенный.
- Да очнись же ты! – Подорогин замахнулся и отвесил пощёчину; он никогда не верил, что подобным способом можно вывести человека из состояния шока, но оказывается и впрямь можно. – Что всё это значит?!
Астрофизик снова замер, уставился на Подорогина... но постепенно этот его взгляд стал тускнеть.
- Я видел... Да, я видел. Глаза. Большие глаза. Они появились из ниоткуда. Я отвлёкся на них и всё же отпустил, – астрофизик заплакал.
Подорогин положил трясущуюся ладонь на белые волосы... Он ожидал почувствовать что угодно – обжигающий холод, противную слизь, даже, чёрт с ним, повреждённый эпидермис с разрушенными фолликулами! – ведь за что-то же тянули. Но нет. Ничего этого не было и в помине. Зато было кое-что другое, и в данную минуту Подорогин был готов отдать полжизни за то, чтобы не видеть седину, покрывшую голову астрофизика белым налётом.
- Господи... – прошептал он, смотря на свои пальцы, словно те были всему виной. – Доктор, вы должны как-то ему помочь.
Подорогин поднял трясущегося астрофизика и отвёл прочь от дерева. Доктор кивнул.
- Похоже шок. Но я даже понятия не имею, что послужило причиной...
- А я, кажется, могу, – Подорогин смотрел в темень и понимал, что медленно сходит с ума. Точно так же, как несколькими минутами ранее спятил наиболее адекватный член их экспедиции.
- Что это такое? – шептал доктор, напрочь позабыв о своём пациенте.
- Грешник? – Подорогин кинул взгляд на друга.
Тот перекрестился.
Мальчик уверенно шагнул к дубу.
- Стой! – предостерёг Подорогин, но мальчишка на него даже не оглянулся. – Там что-то прячется!
Там действительно что-то было. Что именно не разобрать ввиду всепоглощающей тьмы. Из мрака глубинного космоса вырывался только зелёный взгляд, пристально следящий за происходящим снаружи. И взгляд этот – пробирал до костей.
Подорогин обхватил руками бока – казалось, что-то гложет плоть изнутри.
Мальчик всё же обернулся.
- Я знаю, – тихо сказал он. – Не бойтесь. Он просто хочет поиграть.
- Он? – Подорогин шагнул вслед за мальчиком, мысленно ругая себя на чём свет стоит. – Кто он?
- Просто он, – мальчик пожал плечами. – Ну же, не бойся. Выходи.
И он вышел.
- Ма... Ма!.. Маю! Мяу.
Подорогин на силу сдержал руками рвущийся из глотки крик.

ГЛАВА 22. ВСТРЕЧА С ЧУДОВИЩАМИ.

Он никогда не верил в чудовищ. Не верил в параллельные миры. Не верил в загробную жизнь. Он, как и все, смеялся над религиозными фанатиками, кои возносили в ранг истины строки священного писания. Он брезгливо плевался при виде человека совершавшего обряд животворящего креста. Он отмахивался ото всего иррационального, считая иллюзию – расстройством сознания, а призрачных фантомов – игрой воображения. Он предпочитал печатям Господа, научно обоснованный факт. И вот где он с этим всем оказался. В самом начале. Но теперь он верил в чудовищ, а значит, дело осталось за малым(?).
Они в ужасе смотрели на выпрыгнувшее из тьмы существо, а то таращилось в ответ зелёными глазищами, размером с теннисный мяч каждое. Дыбилась чёрная шерсть на загривке. Недовольно дрыгался из стороны в сторону гибкий хвост с белой кисточкой на конце. Чертили по камням длинные усы... Поза напоминала кошачью: подогнутые передние лапы и подтянутые под пузо задние – своеобразная стойка хищника перед броском. Клыков не видно, а вот когти впились в пустошь мертвецкой хваткой. Странно даже, как астрофизик сумел избежать этих колючих объятий.
- Это что, кот? – с дрожью в голосе спросил доктор.
Существо замурчало, словно так отвечало на поставленный вопрос. Потом плюхнулось на зад и принялось тщательно рассматривать замерших людей своими вращающимися катафотами.
- Ты уже встречал здесь это существо? – осторожно спросил Подорогин, обращаясь к мальчику.
Тот кивнул.
- Ага. Не бойтесь. Он не опасен.
- Тогда почему же напал?! – с вызовом спросил доктор.
Грешник читал «Отче наш».
- Он не нападал, – пожал плечами мальчик. – Ваш друг сам виноват – не нужно хватать впотьмах что ни попадя.
Подорогин переступил с ноги на ногу, разминая затёкшее от напряжения тело.
- Это и впрямь кот?
- Кот? – Мальчик задумался. – Что такое «кот»?
- Ну, животное такое, – принялся неумело объяснять доктор. – Уши, лапы, хвост. Когти ещё, чтобы на мышей охотиться...
- Мышей? – Мальчик выглядел окончательно сбитым с толку.
Доктор вздохнул. Покачал головой. Отвернулся к находящемуся в прострации астрофизику.
- Откуда ты? – спросил Подорогин.
Мальчик в очередной раз пожал плечами.
- Ты здесь живёшь? – не унимался Подорогин, стараясь наладить контакт.
- Нет... Не здесь. Но сейчас... здесь.
- Значит, ты прибыл из другого мира? С другой планеты? Как мы?..
Доктор обернулся ещё более бледным, чем был до этого.
Мальчик медлил. Потом подошёл к «коту» и почесал за ухом.
Урчание поднялось на октаву выше. Веки блаженно запали. Хвост завернулся пружинкой, как у анимированного Вофти.
Подорогин в отчаянии массировал виски.
- Ты тут один?
- Нет. С ним.
- А этот тогда чьё?
Мальчик посмотрел на свою обувь, потом на протянутую сандалию и пожал плечами.
- Хорошо, – вздохнул Подорогин. – Ты наткнулся на существо случайно?
- Да. Я шёл... Увидел дерево. В дереве – дупло. Мне стало интересно. А потом... – Мальчик весь сжался.
- Что было потом? – Подорогин спросил и тут же пожалел об этом – давить было слишком рано: сейчас мальчуган замкнётся и тогда из него слова не вытянешь – подростки, они такие.
Но мальчик совладал с чувствами. Решительно посмотрел в глаза Подорогину.
- Он спас меня.
- Спас? – Подорогин почувствовал, как по спине прогулялся выводок мурашек, а волосы на затылке зашевелились.
- От кого? – спросил доктор. – Здесь есть другие... существа?
- Я... Я не знаю, – мальчик явно растерялся. – Именно здесь – нет.
- Тогда откуда же они приходят? – шёпотом спросил Подорогин.
Мальчик присел. Коснулся ладонями камней. Сипло проговорил:
- Они под землёй. Слушают.
- Нас?
- Не только вас. Всех, кто ходит по поверхности.
«Значит, всё же что-то есть», – напряжённо подумал Подорогин. Вслух он спросил:
- Они опасны?
- Да.
Подорогин огляделся по сторонам, однако взгляд, сам собой, опустился под ноги.
- И ты видел их?
«Кот» встревоженно навострил уши. Поднялся. Принялся ходить кругами вокруг мальчишки, принюхиваясь.
- На что они похожи?
- Я... не помню.
Подорогин жевал губу.
Когда казалось бы дальше некуда, судьба закрутила новый сюжет.
Пустошь дирижировала сумасшедшим оркестром, и тот всё трубил и трубил, предвещая поднимающееся из каменных недр безумие.
Плато задрожало. И впрямь послышался протяжный трубный гул – словно сигнал к началу атаки.
Мальчик вскрикнул.
Подорогин невольно присел.
Доктор подскочил к астрофизику и принялся поднимать за грудки.
Грешник крестился, в сотый раз читая по памяти «Отче наш».
«Кот» скакнул на сук и принялся там орать, что есть мочи:
- Мяу!.. Мяу!.. Спасаю!..
Подорогин мотнул головой.
«Нет, это всё от перенапряжения. Ну не могут коты разговаривать! Даже такие огромные! И трубы!.. Это просто местное, пока ещё мало знакомое явление природы, а вовсе...»
Подорогин не успел додумать мысль – плато затрещало, вверх взметнулись клубы пыли, а на голенях обеих ног сомкнулись болезненные оковы – щёлк, будто захлопнулись колодки охотничьего капкана! Подорогин открыл рот, чтобы закричать, но тут же провалился по колено, понимая одно: его тянут вниз, да так, что вот-вот оторвут ноги!
Странно, но что-то подобное он уже когда-то испытывал...

Дальнейшие события развивались как в кошмарном сне: логики было мало, а вот мельтешения и суеты – хоть отбавляй!
Подорогин глянул вниз и обмер. Его утягивала сквозь камни какая-то скрюченная коряга, от которой отходили подвижные отростки, похожие на щупальца осьминога, только не эластичные и гладкие, с множеством присосок, как у большинства головоногих, а угловатые и суставчатые, поросшие обилием острых шипов, на которых блестела янтарная слизь. Последнее совсем не понравилось, и Подорогин, что есть сил, дернулся, силясь высвободиться.
Штанина из углеволокна затрещала, разрываясь. Это не сулило ничего хорошего: острые шипы, непонятно чем являющиеся капли, обнажённая кожа – концовку, как в телевикторине, додумайте сами!
Подорогин сразу же поумерил пыл, однако провалившись в образовавшуюся под ногами воронку по пояс, дёрнулся так, словно бежал прямиком из преисподней.
Непонятно на что именно он рассчитывал: для спасения нужен был ясный рассудок и полнейшая концентрация, однако происходящее безумие напрочь перегрузило мыслительные интерфейсы мозга, так что осталась лишь неуёмная тяга к жизни, подкреплённая инстинктом самосохранения.
Откуда не возьмись, подскочил мальчишка с палкой в руках – скорее всего, сук от засохшего дуба отломил! – принялся что есть мочи дубасить копошащиеся в воронке коряги. Или чем это там было на самом деле...
В творящейся сумятице, краем глаза, Подорогин заметил, как ещё две подземные твари тянутся к застывшему в ужасе Грешнику и доктору, пытающемуся поставить на ноги не реагирующего на внешние раздражители астрофизика. «Кот» сидел на дубе и завывал на всю округу, точно авиационная сирена. Вдалеке в небо ударило ещё штук десять пылевых фонтанов – к гадам спешило подкрепление!
- Дядя, помогай! – крикнул мальчишка, продолжая молотить коряги. – Утянут ведь!
Подорогин скользнул руками вниз, стараясь ослабить оковы. В простецкой ситуации можно было сказать: глаза разбежались – проклятые шипы были повсюду, – но только не сейчас, потому что весельем и не пахло! По штанине стекала клейкая слизь...
- Нет! – Мальчика то ли случайно, то ли нарочно огрел Подорогина по рукам. – Просто вверх карабкайтесь, а с ними я сам слажу! Нельзя прикасаться!
Подорогин обиженно кивнул, потирая отбитые костяшки – совсем как малолетний ребёнок, схлопотавший за тягу к засовыванию пальцев в рот! Зачем-то заново глянул вниз. Лучше бы не смотрел.
Слизь и впрямь была скверной дрянью. Чем-то поистине невообразимым, что запросто нарушало всяческие законы физики. Нет, она не разъедала, не обжигала, скорее всего, даже не отравила бы, попади в рот... однако то, что она чинила с комбинезоном и тканями организма, вгоняло в оцепенение похлеще реакции на шевеление коряг!
Влажные места на обеих штанинах потемнели, покрылись похожей на плесень бахромой, расплылись – однако только визуально, словно смотришь через запотевшую линзу. Какого-то дискомфорта при этом, за исключением боли, Подорогин не испытывал. Правда лишь до тех пор, пока одна из коряг не прикоснулась к голени на месте такого вот пятна... Прикоснулась и тоже расплылась. Вроде как исчезла из виду, но так никуда и не делась – Подорогин по-прежнему чувствовал прикосновение, только уже внутри себя... под кожей, под сплетением сухожилий и мышц, на оголённой кости!
Подорогин зажмурился и снова открыл глаза. Ничего не изменилось, только влажных пятен на комбинезоне и коряг поблизости стало значительно больше! А нога уже ныла в бедре, что не предвещало ничего хорошего.
Гоня прочь обволакивающий сознание ужас, Подорогин вопросительно уставился на мальчишку: как так?
Мальчишка вытер нос, кивнул:
- Эка пакость, – сказал он, вновь принимаясь за дело; только тут Подорогин всё же заметил, что скалистое дно воронки усеяно щепками и подрыгивающими шипами разломанных в труху коряг.
Осознание того, что с гадами можно сладить придало небывалой уверенности. Подорогин дёрнулся, но тут же взвыл от жуткой боли в паху – проклятая тварь обвила под плотью ногу и стремилась ещё выше!
«Твою-то мать! – мысленно воскликнул Подорогин, извиваясь всем телом, дабы не насажать на себя ещё паразитов. – Да ведь этим гадам нужна моя шкура!»
Тем временем мальчишка куда-то пропал, оставив Подорогина наедине с собственными страхами. Но всё было не так плохо. Вниз больше ничто не тянуло. Шевеление внутри прекратилось. Новых шипов не наблюдалось... Только тут Подорогин сообразил, что битва кончена – выводок уничтожен, а он сам похож на заплаканную зюзю, которую непременно бы задразнили в детсаде. Мысль больно ударила по самолюбию, однако делать было нечего. Точнее нужно было сделать кое-какие выводы. И первый: данная планета смертельно опасна для человека! А они прогуливались тут несколькими мгновениями раньше, делясь предположениями относительно того, как устроено здешнее мироздание. Подумать только, насколько порою бывает беспечен человек! Если бы не мальчишка, их давно бы нашинковали, как брокколи!
Стоп!
Вывод второй: битва ещё не закончена. Это лишь локальный успех, да и то не их! А корить себя за проявленную беспечность пока преждевременно, как рано впадать в эйфорию от столь чудесного избавления.
Подорогин глянул в том направлении, где несколькими минутами ранее были замечены доктор с астрофизиком. Увиденное снова повергло в шок. Доктор из последних сил пихал слабо шевелящегося астрофизика на сук дуба. Самого его со всех сторон окружили волнующиеся твари...
(совсем как ковыль в степи на ветру!)
...Сверху тянул Грешник, попеременно соскальзывая и бросая тревожные взоры по сторонам. Мальчишка с «котом» атаковали лезущую из-под земли нежить, которой не было конца.
Бездействовал только один Подорогин – и это в конец добило!
Вытащить из себя издохшего гада оказалось самым сложным. Такое ощущение, что без анестезии дёргают зуб, – только стократ больнее. Кажется, будто нервы намотаны на огромный буравчик, который с переменным успехом скользит вниз; Подорогин даже пару раз «поплыл», но всё же отогнал от себя наступающий мрак и продолжил мучительные попытки избавиться от инородной сущности.
Слизь застывала буквально на глазах, и в какой-то момент стало понятно, что поступательное движение узловатого тела напрямую зависит от степени консистенции вещества. Очаг боли фонтанировал нейронами в районе голени, когда Подорогин всё же решился на последний рывок – медлить и дальше было нельзя.
Вспышка боли на какое-то время ослепила, однако буквально тут же сошла на нет, словно ничего и не было. Подорогин сидел на краю воронки, подавленно разглядывал идеально чистую поверхность комбинезона, с которой опали остатки запёкшейся слизи, и не понимал, что такое с ним вообще случилось. Как инопланетный гад сумел попасть внутрь, не сделав разреза? Как удалось извлечь труп, без видимых последствий для собственного организма? Почему нет, не то чтобы боли – да хоть дискомфорта теперь?!
Подорогин понял, что может задавать подобные вопросы самому себе до скончания времён – видимого результата, в плане познания местной фауны, ему не найти, – а потому просто вскочил на ноги и поспешил на выручку друзьям.
Перевес сил был явно не в их пользу.
Бесчувственное тело астрофизика на сук всё же затащили.
«Почему вот только бесчувственное?»
Мальчишка с «котом» основательно выдохлись; усатый то и дело заскакивал в дупло и поджимал хвост, дабы не быть застигнутым врасплох. Мальчишка бросал испуганные взоры по сторонам и тихо вскрикивал, когда какой-нибудь из коряг удавалось прочертить по его конечностям или телу. Грешник был бы рад спуститься на подмогу, но быстро растущие твари не давали ему такой возможности, вынуждая вновь и вновь прикрывать поникшее тело астрофизика. С доктором дела обстояли совсем худо – конечно, насколько об этом мог судить сам Подорогин, опираясь на недавнее знакомство с колючками и слизью обитателей местных недр.
Скафандр заметно стеснял движения, не позволяя отбить всех атак. Капало не только с рук и ног, но и с ворота отсутствующего шлема. Обширные участки на груди зияли разводами, за которыми даже на расстоянии угадывалась пульсация. Оттуда же, с груди, свисали, точно ненасытные пиявки, узловатые побеги. Но доктор, не обращал на них внимания: он продолжал оказывать сопротивление, орудуя рукой в единственной перчатке, сминая гадов и втаптывая их в твёрдую поверхность плато магнитными башмаками.
Чувствуя в груди клокочущий страх перед лицом опасности, Подорогин издал воинственный клич – совсем как когда-то давным-давно делали его дикие предки! – и ринулся в атаку.
Он не успел самую малость. Поверхность под ногами доктора просела, и тот рухнул вниз, оставив Подорогину на прощание взгляд, полный отчаяния.
За спиной воскликнул мальчишка.
Подорогин резко обернулся; «кот» бросился наперерез, но тоже не успел. Замер у края воронки, на дне которой что-то бурлило. Жалобно мяукнул.
Подорогин обернулся. Тут же отступил назад, напоровшись на стену из раскачивающихся коряг.
- Надо ему помочь! – кричал во всё горло мальчишка.
- Но что мы можем поделать? – Подорогин в очередной раз не знал, как поступить. А должен был знать, затем он и зашёл так далеко!
Рядом спрыгнул Грешник.
- Да чего вы замерли?! Его же сейчас уволокут! – Он ринулся к краю воронки, но лес из коряг вырос перед ним непреступной стеной.
- Нет, не пустят, – грустно сказал мальчишка, опуская палку. – Они получили, что хотели.
- А что они хотели? – спросил Подорогин, чувствуя озноб.
- Плоть, – ответил Грешник. – Разве сам не видел, на что способны эти твари? Бьюсь об заклад, перед нами предстали услужники истинной тьмы!
- Тогда бы попытались завладеть душами, – сам не зная, зачем сказал Подорогин.
- Плоть важнее, – тихо сказал мальчик. – Она нужна, чтобы насытиться – это примитивные организмы. Они причиняют только физическую боль.
- Устами младенца глаголет истина, – констатировал Грешник, подальше обходя скрипящего «кота». – Кажется, отступают.
- Ага, – кивнул мальчишка. – Мне очень жаль вашего друга. Но их было так много! Сроду так много не было! Они пришли за вами. Кто вы такие?
Подорогин наткнулся на пристальный взгляд, не свойственный ребёнку, и попросту опешил.
- Значит, они вернутся, – вздохнул Грешник, игнорируя вопрос насупившегося мальчугана. – Раз пришли за нами.
Внизу снова забулькало.
Мальчик вздрогнул. Откинул дубинку. Поксыкал «кота»; существо отпрыгнуло от края воронки, из которой сочилась вода, такая же ртутная, что и небо.
- Что происходит? – спросил Подорогин.
- Кто вы такие?! – дерзко ответил вопросом на вопрос мальчишка.
«Кот» громко мяукнул.
- Хорошо, – поник мальчик. – Нам нужно уходить.
- Что ещё? – спросил Грешник.
- Собирается дождь. Скоро всё тут зарастет этими гадами. Если останемся на пустоши – нам несдобровать!
Подорогин медленно запрокинул голову; светило так никуда и не делось; высокая облачность не сулила обещанного дождя.
- Ты уверен?
Мальчишка кивнул, без тени сомнения.
- Скорее! Нужно снять его от туда, – Грешник заторопился. – Помоги мне. А ты, мальчик, смотри по сторонам – не хватало нам ещё непрошеных гостей.
- А как же доктор? – отрешённо спросил Подорогин, наблюдая за тем, как последняя коряга исчезает в воронке. – Неужели мы так и бросим его после всего, что случилось?
- Он был смелым космонавтом и верным товарищем, – хрипло ответил Грешник, нагибая сук. – Я помолюсь за его душу. Плоть нам уже не спасти.
Подорогин в очередной раз подивился выдержке друга; тут же мотнул головой, заставляя шестерни вертеться в другую сторону, потому что других слов, кроме тех, что озвучил Грешник, попросту не было. А говорить банальности он не хотел.
 «А ведь здешние твари каким-то образом исказили грань реальности, – Подорогин содрогнулся от надуманного. – Именно! Создали при помощи слизи искусственную червоточину и цапнули до кости, не нарушая при этом поверхностной структуры кожи, мышц, сухожилий! Язык не повернётся назвать их примитивными... Но ведь и тот же земной вирус устроен как мегазавод».
- Подхвати! – крикнул Грешник и нагнул ветку.
Астрофизик, охнув, оказался на руках Подорогина.
- Что случилось? – спросил он, близоруко оглядываясь по сторонам. – Откуда все эти ямы?
- Ты разве ничего не помнишь? – Подорогин недоверчиво глянул в водянистые глаза попутчика.
Грешник указал на затылок, весь в проплешинах – похоже следы от слизи.
Подорогина замутило.
- Помню, холодно было... – Астрофизик посмотрел на сбитые в кровь пальцы. – А потом меня куда-то тянули... Больше ничего.
- Ясно, – кивнул Грешник, опасливо оглядываясь на бурлящую в воронках воду. – Идти сможешь?
- Постараюсь, – астрофизик отстранился от Подорогина, пробуя опереться на непослушные ноги; но сразу повалился на бок.
- Так... У нас проблема, – сказал Грешник.
- Не предлагаешь же ты его бросить?! – непонятно с чего вспылил Подорогин. – Или, может быть, и за его душу помолишься?!
Грешник покачал головой. Обернулся к осматривающему пустошь мальчику. Указал на массив вдалеке.
- Этот хребет далеко, если идти по прямой?
Мальчишка усмехнулся.
- По прямой туда никогда не дойти. Вы, дяденька, совсем, что ли, ничего не знаете об этом месте?
- А что с ним не так? – спросил Подорогин.
- Массив вдалеке – это приманка. А прямая, по которой вы, надо полагать, шли – на самом деле петля, – мальчик изобразил удавку на шее. – Дальше рассказывать?
Подорогин отрицательно качнул головой.
- Так как же теперь быть? – с тревогой в голосе спросил Грешник.
- Поплывём.
Подорогин посмотрел на мальчика, как на душевно больного.
- Объясни, – терпеливо попросил Грешник.
Мальчик пожал плечами, достал из кармана мятый блокнот и вырвал из него листок. Затем уселся на колени, положил бумагу перед собой, тщательно разгладил.
Глубоко в подсознании Подорогин уже знал, что именно сейчас произойдёт; и мальчик оправдал его ожидания, принявшись складывать кораблик.

ГЛАВА 23. НА ВОЛНЕ ИЛЛЮЗИИ.

Пошёл дождь; все тотчас забыли о мальчике и его занятии.
Поверхность воды в каждой из воронок забурлила, словно подогретая на медленном огне. Пошла пузырями, которые, лопаясь, образовывали тоненькие иглы. Эти иглы, не спеша, тянулись вверх, как намагниченная стружка металла. Затем принялись по очереди отрываться от общей массы и зависать над своеобразными кипящими озерцами. Походило на сюрреалистичный сон, что на какой-то миг завладел реальностью. И вот одна из игл-капель первой взметнулась вверх. Точно реактивный снаряд, прочертивший за собой отчётливый инверсионный след!
Подорогин пригляделся и понял, что это вовсе не след – мириады капель неслись в мутную облачность, сливаясь в единый поток, порождая шорох, какой обычно сопровождает обычный земной дождь. Только всё это снизу вверх, наоборот – поистине невообразимо, но так прекрасно, что затмевает рассудок!
Над головой перекинулась серебристо-белая радуга, отдающая ядовитой ртутью.
Подорогин ухватился за сук.
- Ты можешь это как-то объяснить? – обратился он к крутящему головой астрофизику. – Я приму любую версию – даже самую безумную, как в тот раз, про чёрные дыры, – только скажи хоть что-нибудь!
Астрофизик улыбнулся.
- Есть одна мысль, но я приберегу её на потом. А пока же... Это просто восхитительно!
- Обычный дождь, – отозвался мальчишка, заканчивая творить. – Готово!
- И что теперь? – спросил Грешник.
- Сейчас подрастет, и прошу всех на борт!
- Бред какой-то... – прошептал Подорогин, наблюдая за стихией; захотелось подставить под капли ладонь, но он удержал себя от столь опрометчивого поступка.
Мальчишка подхватил кораблик, подбежал к одной из воронок и спустил суденышко на возмущённую воду. Потом обернулся к озадаченным мужчинам.
- Это быстро, лишь бы не перевернулся пока мал! Идите сюда!
Подорогин с Грешником переглянулись.
- Берём, – сказал Грешник, подхватывая астрофизика под руку.
- Стойте, а где же доктор? – обеспокоился тот.
Подорогин стиснул зубы.
- Его больше нет, – ответил Грешник. – Мне очень жаль.
- Как это, нет?
- Пока вы были в беспамятстве, на нас напали.
- Оно? – Астрофизик, содрогаясь, указал в сторону недовольно шипящего на дождь «кота».
- Нет, – Грешник проследил жест. – Оно... Он вам помог.
Астрофизик сглотнул.
- Господи, боже мой... – невольно слетело с его уст; а может и осознанно – Подорогин не мог сказать с уверенностью.
Когда они приблизились к водоёму, кораблик был уже размером с тачанку и продолжал расти буквально на глазах; мальчик терпеливо ждал.
- Не могу поверить, что всё происходит взаправду! – только и смог выговорить астрофизик, опираясь на плечи друзей.
Рядом фыркнул «кот». Потрогал лапой воду, вздыбил шерсть на загривке и сказал недовольное «мяу».
Когда кораблик стал вровень автомобилю, мальчик скомандовал:
- Грузимся!
Подорогин, не веря тому, что делает, перемахнул через неимоверно прочный бумажный борт и принял астрофизика. Тут же отполз вместе с раненным товарищем на руках к парусу, уступая место Грешнику. Тот перекрестился и полез следом. Потом прыгнул «кот». Последним на борт ступил мальчик.
Кораблик дождался, пока все погрузятся, и стал медленно подниматься в россыпи остроконечных брызг.
Лишь сейчас Подорогин заметил, что вымок до нитки. Это была обычная вода. Только немного мутная и тёплая, очевидно вровень с температурой тела. Он попробовал на вкус. Ничего. Даже скальной крошки нет. То ли испарение, то ли некое гравитационное взаимодействие, то ли ещё что, не поддающееся логическому объяснению... Впрочем, как и всё тут.
Кораблик легко порхнул над кроной дуба. Сучья потянулись вслед, словно в попытке ухватить за корму. Подорогин перегнулся через борт, глянул вниз. О, ужас! Дуб больше не был одинок. Пустошь поросла непроходимой чащей, тянущей вверх сучья-клешни. Жуткие монстры утробно гудели, порождая тот самый гул, что Подорогин слышал несколькими минутами раньше.
- Чтоб вас всех! – выругался Подорогин, отступая назад.
- Что там? – спросил астрофизик, силясь подняться.
- Ничего занимательного, – отозвался Грешник, наблюдая ужасную картину. – Сад чудовищ. Во всей своей красе.
- После кормёжки всегда так, – задумчиво сказал мальчик. – Потом пустошь снова засохнет.
- Куда мы направляемся? – спросил Грешник.
- Там пещеры, – мальчик махнул в сторону туманного массива. – Есть где спрятаться, когда наступит ночь.
- От кого? – не сдержался Подорогин.
Мальчик ответил серьёзным взглядом.
- От зверя, который плюётся огнём.
- Что он такое? – спросил астрофизик.
- Я... Я не знаю. А может, не помню.
- Почему ты ничего не помнишь? – надавил Подорогин.
Мальчик пожал плечами.
- Наверное, потому что так нужно.
Подорогин открыл было рот, чтобы спросить ещё что-то, но не смог выдавит из себя ни слова.
Мимо продефилировала флегматичная медуза. Зацепилась бахромой нижних отростков за парус, качнула корабль. «Кот» среагировал молниеносно: прыжок, и от обитателя морских глубин осталась лишь студенистая масса. Зверь фыркнул, видимо ужаленный, но быстро умял нежданный обед и спустился вниз.
- Смышлёный, – подивился астрофизик. – Как его зовут?
- Баюн, – ответил мальчик.
Все переглянулись.
- Славная кличка, – попытался пошутить астрофизик. – Сам придумал?
Мальчик мотнул головой.
- Нет. Он сказал.
- Сказал? – Подорогин уставился на свернувшегося рядом с астрофизиком котяру.
- Да, – мальчик беспечно отогнал от кормы двух лупоглазых рыбин, соревнующихся у кого рот шире. – Только потом я попросил его больше не разговаривать со мной, и на утро Баюн умолк.
- Но почему?! – в один голос спросили Подорогин и астрофизик.
Мальчик вздохнул, что-то припоминая.
- Он рассказывал страшные сказки... Наверное, именно поэтому я не могу заснуть. Не помню.
- Про что были эти сказки? – спросил Грешник.
Мальчик долго мялся. Потом окончательно сник.
- В основном про людей, которые на него когда-то охотились. Что с ними стало.
- И что стало? – Подорогин аж взмок.
- Я не хочу об этом, – мальчик отвернулся, принялся следить за траверзом. – Я не помню.
- А когда на него охотились в последний раз? – спросил астрофизик.
- Давно.
Больше мальчик ничего не сказал, как ни пытались Подорогин с астрофизиком его разговорить – то ли не хотел, то ли снова не помнил, то ли вредничал; просто висел на борту и размышлял о чём-то своём.
На небе ожили тени.
Подорогин обеспокоенно глянул вверх; там вместо облаков волновалась кромка воды. Они медленно поднимались с глубин в крохотном бумажном кораблике, который заменил им субмарину. Дна было уже не разглядеть. Совсем рядом послышался озорной смех.
Мальчик обернулся; на его лице играла лучезарная улыбка, совершенно не вяжущаяся с этим местом.
- Дельфины! – крикнул он во всё горло и принялся скакать на одной ноге, размахивая руками.
Подорогин было забеспокоился за сохранность судёнышка, но кораблик шёл уверенно, даже не смотря на танцы своего малолетнего капитана, – так что всё было в порядке.
- Откуда им тут взяться? – подивился астрофизик, вытягивая шею.
- Сейчас помчим! – пообещал мальчик, на что Баюн лениво зевнул, показав остры клыки.
Смех повторился, и из свинцовой серости вынырнул весёлый дельфин. Он снова засмеялся. Потом кувырнулся через голову и устремился ввысь. Кораблик пошёл следом.
Внезапно промозглость куда-то делась. Пелена тоже отступила, как поблекло и солнце. Над головой повисли звёзды – крупные и блестящие, – точь-в-точь консервные банки на витрине магазина.
Подорогин протянул руку и сорвал жестянку с небосвода.
- Повесь на место! – приказал мальчишка. – Так корабли сбиваются с пути, неужели не ясно?!
Грешник кивнул: мол, не чини беспорядка в чужом доме.
Подорогин послушно вернул «звезду» на прежнее место. Кораблик, словно повинуясь жесту, притормозил, после чего заново ринулся вперёд, навстречу шквалу!
Девятый вал накрыл с головой.
Подорогин на силу успел задержать дыхание и ухватиться за борт. Когда открыл глаза и отплевался, увидел внизу бездну – кораблик скользил вниз по волне, как заправский серфер. Впереди мелькала спина стремительного дельфина. Позади, насколько хватало взора, вздымался покрытый пенной сединой гребень. Сбоку, на траверзе левого борта, что-то сверкнуло...
- Нам туда! – крикнул мальчишка, и кораблик послушно сменил направление. – Спасибо! – кричал капитан уже дельфину, а тот игриво махал хвостом в знак прощания.
- Маяк, – прохрипел Грешник, вытирая со лба влагу. – И вы ещё не верите в благосклонность небесных сил?
- Да тут и неба нет! – огрызнулся Подорогин, указывая на блямбы звёзд.
- Меня на кафедре засмеют, – улыбался астрофизик. – Точно на смех поднимут, если вернусь.
Баюн, фыркнув, отряхнулся от брызг.
Все заслонились ладонями.
Когда вновь посмотрели вперёд, чуть в стороне по курсу возвышался мыс с маяком.
Кораблик размяк и стал тонуть, попутно уменьшаясь в размерах.
- Ой-ёй! – Мальчик взмахнул руками, силясь удержаться. – Дальше вплавь придётся! Говорил же, не надо было звезду трогать – вот и сбились малясь!
Баюн зашипел на Подорогина, мелко семеня на толстых лапах, – по всему, купание было ему в тягость.
Но окунуться пришлось.
Благо мальчик знал, где отмель, иначе стремительное течение унесло бы путников невесть куда, особенно барахтающегося астрофизика. Баюн плыл, как заправский пёс: фыркал, топорщил усы, но не отставал.
Девятый вал закинул их на седьмые небеса.
Под ногами возникли скалы. Утёс навис над головой уродливой гильотиной. Звёзды померкли. На линии соприкосновения воды и неба щурилось флегматичное солнце – оно словно не решалось оставить небосвод. По всему, приближались сумерки, и Подорогин заторопился.
- Вы посмотрите только!.. – прошептал астрофизик, отпихивая заботливые руки Грешника.
Подорогин оглянулся. Вертикальный дождь, прожорливые твари, прогулка на бумажном кораблике – всё отошло на второй план, сделавшись блеклым и самом собой разумеющимся по сравнению с вновь увиденным.
- Теперь понятно из-за чего такое стремительное течение на отмели, – астрофизик всё же выпрямился во весь рост. – Только не понятно, как такое возможно...
Рядом с утёсом бушевал водопад.
Тонны морской воды подходили вплотную к утёсу, дыбились под действием некой невиданной силы и извергались вертикально на высоту не менее пятидесяти метров! Там поток изгибался под прямым углом, повторяя очертания береговой линии, и терялся из виду за кромкой скал. В воздухе кружила мутная взвесь – она не желала оседать обратно в море, напротив, стремилась вглубь утёса, к истоку, вместе с остальной массой воды. Захваченные потоком морские обитатели разлетались в разные стороны подобно воздушным шарикам, переворачивались, шевелили плавниками и ластами, лупили глаза-блюдца, открывали молчаливые рты.
- Уму непостижимо... – выдохнул Подорогин, смотря во все глаза на необычный водопад. – Ведь это же и есть путь к истоку. Он всё же существует.
- Сдаётся мне, миссия «Икара» оказалась успешной, – тихо сказал астрофизик. – Не смотря ни на что.
- Действительно, кто бы мог подумать, что мы столкнёмся с подобными чудесами, – Грешник впервые за всё время экспедиции излучал оптимизм.
- Вы чего, водопада не видели? – Мальчик выловил остатки кораблика из воды, скомкал и запихал в карман.
- Такого – нет, – ответил за всех астрофизик.
- А разве бывают другие?.. – Мальчик осёкся, ухватился за голову.
- С тобой всё в порядке? – тут же озаботился Грешник.
Мальчик кивнул; заслонился руками от брызг, летящих с шерсти отряхивающегося кота.
- Так иногда бывает, – сказал он, как ни в чём не бывало, поднимаясь вверх по скалам. – Идёмте, а то скоро закат.
- Вот бы посмотреть! – размечтался астрофизик.
Мальчик обернулся.
- Хм... Если бы вы только знали, сколько разумных существ погибает во время него.
Путники переглянулись между собой, а мальчик продолжил восхождение, временами хватая прыгающего с уступа на уступ кота за хвост.
- Скорее, – поторопил Грешник. – Что-то не нравится мне здешние устои. Да и с нашим проводником, уверен, не всё ладно.
- Думаешь, он чего-то недоговаривает? – спросил Подорогин, подхватывая астрофизика и возобновляя путь.
Грешник лишь пожал плечами.
- Похоже, у него частично стёрта память, – сказал астрофизик. – Но, признаться, я не представляю, кому или чему потребовалось проводить столь ужасные эксперименты с детским сознанием. Хотя, возможно, всё дело случая: произошло что-то страшное, и теперь мозг блокирует отдельные воспоминания, чтобы не спровоцировать шок.
- Так или иначе, выбора у нас нет, – подвёл итог Подорогин. – К тому же, без этого мальчишки, нас с вами давно бы уже не было в живых.
- Думаю, вода пресная, – сказал астрофизик. – Пока есть такая возможность, не мешало бы утолить жажду.

Подъём был недолгим и самую малость утомительным. Проблемы возникли лишь в самом конце, когда продолговатые валуны, по которым было удобно ступать, сменились каменистым крошевом, скользящим под подошвой сланцев. Но это препятствие не шло ни в какое сравнение со всеми теми, которые уже удалось преодолеть.
Путники взошли на уступ и огляделись.
Вправо и влево, насколько хватало взора, тянулась горная гряда – своеобразный водораздел между соседними климатическими зонами. А может раздел между сном и явью. Как знать... Вперёд и вверх уносился пик, в основании которого зиял провал. Скорее всего, пещера. Верхушки видно не было, но вокруг, по спирали, шла узкая тропка. По соседству громоздились массивные скалы, однако ни одна из них так же не желала выдавать своих тайн. Сзади торчал старый маяк. По всему, не работал он уже давно. Стены потрескались, на месте осыпавшейся верхушки примостилось что-то отдалённо напоминающее гигантское птичье гнездо, окна зияли чёрными дырами.
Выходит, свет исходил вовсе не от него.
Мальчик нетерпеливо поманил за собой, направляясь к провалу в скале.
Напоследок Подорогин бросил взгляд на светило; возможно, ему показалось, но по бокам того обозначилась еле различимая тень.
«Наверное, туман после дождя... или облака».
Внутри Баюн включил свои катафоты на полную мощь. По стенам и потолку заплясали изумрудные тени. Под ногами вилась пыль – видимо прибирались тут не часто. Пол был ровный, слегка покатый к выходу. Потолок в меру высокий, чтобы стоять не горбясь. Ничем не пахло, и это слегка успокаивало.
Пещера оказалась небольшой. Метров десять в длину и пять в ширину – только лишь укрыться от непогоды. Хотя от чего тут укрываться? От дождя, идущего снизу вверх, или от девятого вала, бушующего где-то на небесах? Так или иначе, но убежище оказалось как нельзя кстати – ведь не ясно, на что ещё горазда местная флора и фауна.
- Ложитесь тут и спите, – приказал мальчик. – Завтра я покажу вам путь наверх.
- А как же ты? – осведомился Грешник.
- Я не сплю.
- Что, совсем? – удивился астрофизик.
- Совсем. Мне этого не требуется.
- А зачем нам наверх? – подал голос Подорогин.
- Ну как же... – развёл руками мальчик. – Вы ведь ищите смотрителя. Я вспомнил.
- Кого-кого? – переспросил сбитый с толку Подорогин.
- Смотрителя, – мальчик сел к стене. – Все ищут его.
- Кто – все? – Подорогин опустился рядом.
- Кто забредает сюда. До вас уже приходили. И тоже спрашивали дорогу. Одни серые и вытянутые, другие с собачьими головами... Ещё были похожие на рептилий, но эти – давно. И люди были, как вы. Даже птицы с рыбьими хвостами и скелеты, у которых за спиной перепончатые крылья!
Повисла гнетущая тишина.
- А этот смотритель... – Грешник замялся. – Кто он такой?
Мальчик пожал плечами; подозвал кота и принялся чесать того за ухом. Баюн блаженно заурчал.
- Я не знаю. Но он может исполнить любое желание. Только за определённую плату.
- За какую плату?! – в один голос спросили Подорогин с астрофизиком.
- Не знаю.
- А разве те, кто вернулись, ничего не рассказывали? – Грешник был предельно сосредоточен.
Мальчик мотнул головой.
- Так никто не возвращался. Ой!.. – Он ухватился за голову. – Постойте! Один всё же вернулся. Он живёт поблизости, в маяке, который покинул смотритель. Могу показать.
- Хорошо, – кивнул Грешник. – Завтра и покажешь. Ещё один вопрос, прежде чем мы ляжем. Разрешишь?
Мальчик кивнул.
- От кого ты узнал про смотрителя?
Баюн недовольно заворчал.
Мальчик вздрогнул.
Подорогин с ужасом смотрел в эти сузившиеся зрачки.
- Я... Я попал к нему... Сразу как... – Мальчик схватился за голову, потом принялся стучать себя по лбу, словно силясь выбить изнутри что-то чинящее боль.
- Успокойся. Тише, – Грешник протянул руку, дотронулся до плеча мальчика; тот замер, сказал полушёпотом:
- Он спросил, хочу ли я обратно. А я... Я... Я не смог.
- Почему? – прошептал Подорогин.
- Потому что он просит взамен самое дорогое! – воскликнул мальчик, стряхивая руку Грешника. – А так нельзя! Каждый должен быть на своём месте! Каждому, что заслужил! Иначе... Иначе...
Мальчик стал задыхаться, и Грешник молчаливым жестом погнал Подорогина с астрофизиком прочь.
Баюн суетился рядом, что-то вкрадчиво урчал, разбрасывал по стенам изумруды.
- Мне кажется, или мы все медленно сходим с ума? – Астрофизик сел у входа.
Подорогин не знал, что ответить. Но он знал, кто может помочь ему вновь увидеть сына.

Ночью его по традиции разбудил Грешник.
Астрофизик мерно посапывал рядом.
Мальчик с котом сидели в стороне – не понятно, то ли спали, то ли просто пребывали в себе.
- Хочешь взглянуть на закат? – спросил Грешник и, не дожидаясь ответа, направился к выходу из пещеры.
Подорогин, кряхтя, размял затёкшие мышцы, поднялся. Ещё раз бросил взгляд на недвижимого мальчика с котом – те никак не отреагировали на их движения – и побрёл вслед за Грешником.
Освещённость снаружи осталась в прежней поре, а вот светило...
Подорогин чудом подавил возглас изумления.
Из-за горизонта высунулась морда реликтового монстра – массивные челюсти, гребень, как у динозавра, вздутости и округлости на месте глаз и носа. Всего лишь контур, недвижимая тень, проекция – но столь же реальная, что и застывший рядом Грешник.
Светило закатилось в зев и сгинуло.
Челюсти беззвучно сомкнулись.
Монстр исчез.
Вот он, закат.
«Если бы вы только знали, сколько разумных существ погибает во время него...»
Подорогин почувствовал, как от страха у него трясутся поджилки.
- Похоже, это и впрямь сказка, – обернулся Грешник. – Только, вот, пока непонятно, со счастливым концом или нет.
Подорогин вздрогнул. Опрометью бросился внутрь пещеры. Кое-как отыскал застывшего у стены мальчишку. Сел рядом. Перевёл дух и спросил то, что уже давно крутилось на языке, просто раз за разом отодвигалось на второй план более насущными проблемами:
- Тебя зовут Олег, ведь так?!
Мальчик отстранился.
- Откуда вы меня знаете?

ГЛАВА 24. В ПЛЕНУ У ВРЕМЕНИ.

Димка нёсся во весь дух по заросшей лесной тропинке. По щекам текли слёзы. Волосы на макушке растрепались. Руки прижимали к сердцу тренькающий планшет.
В груди царила пустота: огромная, уродливая дыра, внутри которой тонула обида на весь белый свет за то, что его так запросто обвинили во всех смертных грехах! А еще, потому что так легко разревелся.
Да, как нюня. Ну и что с того?!
Попробуй, совладай с эмоциями, когда портив тебя одного выступает сразу несколько человек! Можно сколько угодно кричать, размахивать кулаками, даже в нос дать одному-двум, доказывая правоту, – толку-то, – всё равно всех не переспоришь! Хотя лучше бы надавали ему! Чем эти упрёки пенять: о чём ты думал? Как узнал? Что нам теперь делать?..
Да откуда ему знать, что делать?! Сам вляпался по самые уши! Увяз как поросёнок в мультике, так что снаружи только хвостик-закорючка вопросительным знаком! Да и поделом! Неповадно будет впредь совать нос куда не попадя!
Пораненная нога подвернулась, и Димка полетел. Приложился грудью об утоптанную землю, выдохнул. Потом кое-как поднялся, убедился в целостности планшета – на отбитые бока было плевать! – и снова побежал.
Изредка его звали по имени. Сначала Светка. Потом Вадик. Даже Иринка, кажется, пыталась докричаться... Но вдогонку никто не бросился. Разбойник, и тот, оказался предателем.
Ну и чёрт с ними!
Пускай нежатся в своём Снежинске, он сам всё исправит, дел-то. Лишь бы поскорее вернуться домой! А Светка... Светка могла ошибаться.
И тут Димка встал как вкопанный. Даже обиду проглотил.
Отнял руки от сердца. Посмотрел на планшет.
Нагнавшее озарение перевернуло всё вверх дном. Точнее запутало. Дело даже было не в том, что планшет исчез из тайника и, вернувшись в своё время, Димка ничего бы внутри не обнаружил – что стало бы с этим планшетом, который в руках, он понятия не имел. Да и бог с ним, с парадоксом – и так уже чёрт-те что натворил! Испугало другое: что станется с сегодняшним днём, с ребятами, с маленькой Иринкой?.. Как здешняя реальность отреагирует на очередные изменения в прошлом? Как уже отреагировала?.. Те ли это ребята, с которыми он познакомился несколькими днями ранее? И если не те, тогда что сталось с прежними?.. В каком чудовищном водовороте они канули?
«Или оказались проглоченными...»
Димка почувствовал, как в груди копошится ненасытный червь сомнения.
- Что же происходит? – прошептал он, оглядываясь по сторонам.
Ближайший к тропинке куст качнулся. Сзади что-то налетело и повалило с ног. Послышался довольный смех.
- Это ты нам скажи, что происходит.
Краем глаза Димка заметил, как из-за куста вышел Мотыль, вращая в руке бейсбольной битой.
- Отбегался, милок, – дыхнул в нос Рыжий. – Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл...
- А от нас никуда не денешься! – Лысый одной левой схватил Димку за шкирку и поставил на ноги – как нашкодившего щенка, ей богу!
- Чё это у нас тут такое? – Мотыль попытался добраться до планшета, но Димка отдёрнулся.
- Не дрыгайся, ванька-встанька, – Рыжий больно надавил под лопатки, так что Димка, сам того не желая, выпустил драгоценную вещь; планшет упал точно в свободную пятерню Мотыля.
- Не тронь! – взмолился Димка, вырываясь из уз.
- Утихни, тебе сказано, нервный, – Лысый пихнул кулаком под дых, так что Димка утратил способность нормально мыслить; бита пока в ход не шла – и на том спасибо!
- Чё эт за фигня? – Мотыль зашвырнул разряженный планшет подальше в кусты. – Кристаллы гони! Слышь, нытик!
Димка попытался отползти в сторону, но его тут же прищучили и заново поставили на ноги.
- Чего жмуришься?! – рыкнул Лысый. – Отдавай, чего сказано!
- У меня нет! – выдохнул Димка, силясь восстановить дыхание.
- Чё ты нам мозги орошаешь?! – взвился Рыжий. – У вас, у всех, эти штуки есть! Без них в город не пускают!
- Хорош глазами хлопать! – Мотыль замахнулся битой. – Гони браслетики, а то я тебя сейчас по этой тропинке размажу!
Димка почувствовал, как в груди заколотилось сердце.
- Или ты думаешь, мы не в курсе, где оказались? – промурлыкал Рыжий.
- В глаза смотри, недоразумение! – скомандовал Мотыль.
Подошёл Лысый и снова ткнул под рёбра; Димка вскрикнул от боли.
- Ничего я не думаю! – выкрикнул он. – Чего вы тут творите?!
- Чего хотим, того и воротим! – рассмеялся Мотыль. – А зачем вы к нам пожаловали? Чтобы будущее своё получше устроить?
- Разгубастились! – засмеялся Рыжий. – Мы вам тут сами все порядки переиначим! Верно, Мотыль?
- А то... Впредь неповадно будет к нам соваться, чтобы делишки свои поправить. Гони побрякушку, а то... Рыжий, скажи.
- А то время – деньги.
Шпана заржала.
Димка огляделся по сторонам, сам не зная, в поисках чего. Силы были явно не равны, да и убежать так просто не получится.
«Собственно и бежать нельзя – с отморозками нужно что-то делать! Тем более, они в курсе происходящего. Точнее знают, где очутились. А это смерти подобно: достаточно представить, чего они тут и впрямь могут наворотить!»
- Хорошо, – сказал Димка. – Так и быть, отдам. Только таймер на отдельно взятого индивида запрограммирован. Вам от него никакого проку не будет!
- Ты смотри-ка, грамотный, – усмехнулся Рыжий, прохаживаясь мимо. – Ты отдай только, а там мы уж сами разберёмся, что к чему. Наверняка перепрошить можно.
Димка отчаянно тянул время – сначала принялся шарить по карманам, потом теребить одежду, будто потерял, в конце концов, стал просто топтаться на месте, – хотя по-прежнему толком не знал, чего дожидается.
- Только не говори, что посеял, – усмехнулся Мотыль, подходя вплотную. – Сейчас как Буратино на сук подвесим, посмотрим, как тогда запоёшь.
Димка от страха сглотнул.
- Да у него правда нет ничего, – Рыжий проникновенно заглянул жертве в глаза. – Он просто время тянет, дружков своих поджидает.
- У той бешеной точно такая штука есть, – заключил Лысый тоном эксперта. – Предлагаю этого подвесить.
- Приманка?.. – Мотыль тщательно обдумал предложение. – А что, вдруг действительно прокатит.
- Вы чего, больные? – шёпотом спросил Димка. – Не понимаете, что ли, ничего?
- Да всё мы понимаем, – отозвался Рыжий, ставя подножку. – Теперь ясно, почему на топи всякая нечисть творится.
Димка попытался перевернуться на живот, но ничего не вышло – его тут же подмяли, скрутили и потащили в сторону от тропы. При этом особо не церемонились: пинали, выкручивали руки, дёргали за волосы.
- Вон тот как раз подойдёт, – Мотыль указал на толстый сук.
- А за чё вешать-то? – впал в ступор Лысый.
- Так за шхибот, – улыбнулся Рыжий. – Вот смеху-то будет!
Димку швырнули к массивному стволу. Порядка ради наподдали ещё, чтобы особо не дрыгался.
- Лезь, давай, – скомандовал Мотыль Рыжему.
- А чего я сразу?
- Так твоя идея, тебе и карты в руки!
Рыжий было засомневался... И пулей взлетел наверх! Только кроссовки брыкнулись на лесную подстилку. Димка даже толком сообразить не успел, что произошло. Просто запрокинул голову и наблюдал за тем, как Рыжий извивается в ветвях, на вроде пойманной хищником жертвы.
- Это чего за фигня? – спросил Лысый, пятясь прочь от взбесившегося дерева.
- По ходу, мутант какой-то... – Мотыль старался всем своим внешним видом демонстрировать спокойствие, но получалось это у него как-то не очень. – У вас тут атомные боеголовки, что ли, закапывают?!
Димка тем временем вовсю полз подальше от дерева.
- Э, куда! – гаркнул Лысый.
- Да оставьте вы его! – орал в ветвях Рыжий. – Сделайте что-нибудь!
Но делать ничего не пришлось. Дерево наигралось вволю, после чего швырнуло тело Рыжего наземь. Парень охнул, вскочил, словно не чувствуя боли, метнулся к застывшим в нерешительности дружкам. Уже вместе они принялись таращиться на раскачивающиеся ветви. В листве клокотало и булькало, только не понятно, что именно. Потом всё стихло. Даже птицы в чаще умолкли.
Мотыль глянул на замершего Димку.
- Твоих дружков проделки?
Димка пожал плечами.
- И много тут у вас таких гадов?! – заорал Рыжий, рассматривая во что превратилась его одежда. – Оно меня чуть не разодрало! Не, вы видели?..
- Да успокойся ты, – отмахнулся Мотыль. – Разберёмся сейчас.
- Иди ты! Сам разбирайся, если так хочется! – Рыжий откровенно «поплыл», хотя с любым в его положении, думается, случилось бы то же самое.
Димка понял: другого такого шанса у него не будет и задал стрекоча. Он думал, что в подобной ситуации за ним не погонятся, но он ошибся. Нагнали быстро. Снова повалили и навешали уже по полной, возмещая моральный ущерб за испуг, причинённый непонятной тварью, засевшей в кроне дерева.
Радовало одно: больше в лес не потащат.
- И не стыдно вам, втроём на одного?
Все замерли.
Димка кое-как отпихнул прочь настырные руки, зажимавшие рот.
На краю поляны стояла Иринка и грозно сверкала глазёнками.
- Это что ещё за киндер-сюрприз? – не понял Мотыль.
- Это ты сейчас сюрпризом станешь, – из-за дерева, чуть в стороне, вышла Светка. – Точнее загадкой для патологоанатома, если лапы от него не уберёшь.
- Опять эта неадекватная, – выдохнул Лысый, ползая в траве, в поисках оброненной биты.
- Надо понимать, остальные тоже тут, – нервно ухмыльнулся Рыжий, оглядываясь по сторонам.
- А ты как думал? – на суку, над Светкой, сидел Ярик и строил обидные рожицы. – Ну и потрепало тебя!.. В курятник, что ли, без спросу петуха залез? Ха!..
Рыжий вытер листву с подбородка.
- Ну, мелкий, только спустись!..
- Твоих рук дело? – Мотыль кивнул на всклокоченного товарища.
Егорка чуть не брыкнулся со смеху.
- Было бы моих, этот клоун давно бы уже цирковые штанишки стирал!
Рыжий бросился к дереву, но тут столкнулся с серьёзным Юркой и как-то сразу утратил боевой пыл. Что-то такое было в лице мальчика – отдающее ледяной бездной, напополам с безмятежным спокойствием, – отчего становилось не по себе.
- Ты как, жив?
Димка вздрогнул. Оторвал взгляд от лица Юрки, глянул на протянутую руку; Вадик улыбнулся, поправил очки.
- Чего ты убежал-то сразу?
Димка пожал плечами.
- Я планшет потерял, – растерянно сказал он. – Что теперь будет...
- Да разберёмся как-нибудь, – Вадик глянул на шпану. – Сейчас, только с этими недоразумениями закончим.
- Чего ты там ляпнул, очкарик? – Лысый решительно направился к Димке и Вадику; занёс для удара биту.
- Даже не думай, – предупредительно сказала Светка, протягивая руку запястьем вперёд. – Один разряд и тебя на атомы разнесёт!
Лысый остановился, уставился на разноцветный веер, окутавший ладонь девочки.
- Сейчас как бабахнет! – крикнула Иринка. – Пойдут клочки по закоулочкам!
- Это если повезёт, – серьёзно заметил Вадик. – В худшем случае, наизнанку вывернет, но жив останешься.
Мотыль жестом отозвал Лысого обратно.
Димка понимал, что друзья блефуют, но на подонков ложь, по всей видимости, произвела должный эффект. Особенно на фоне недавнего конфуза с бешеным деревом.
- Юрик, лучше в грязи их изваляй, – Ярик спрыгнул с сука. – А то Светка и впрямь погорячиться может. Она у нас такая, вспыльчивая. С пол оборота заводится.
Девочка нахмурилась.
- Ладно, – Мотыль включил политика и откинул оружие. – Мы против вас ничего не имеем. Так просто, пошутили.
- Так мы тоже любим шутки, – выдал Юрка с таким лицом, какому позавидовал бы самый отпетый мафиози.
Димке даже смешно стало; но Вадик предупредительно шикнул: мол, играй по правилам, шансы сладить с вооружённой бандой – микроскопические.
- О чём разговор... – усмехнулся Мотыль. – Было весело. Так что, расходимся?
- Нет, – сказал Юрка; и уже Вадику, но так, чтобы слышали все: – Вы оставайтесь, а мы впятером пойдём. Разбойник... – Однако кот куда-то запропастился.
- Чего ты удумал? – спросила Светка. – С кем это – впятером?!
- Ничего, – Юрка отвернулся. – Эти трое, и я с Димкой. Не собираешься же ты его с отморозками снова наедине оставить?..
- Э, нет, – улыбнулся пришедший в себя Рыжий. – Так дела не делаются. Верно, Мотыль?
Главарь кивнул.
- Я, так понимаю, собираетесь нас обратно вернуть?
Юрка серьёзно кивнул.
- Не выйдет, – пожал плечами Мотыль. – Мы тут остаёмся. Нам здесь очень понравилось. Правда, Рыжий?
Рыжий потёр шею.
- Вам нельзя тут оставаться, – сказал Вадик так, словно разговаривал с малолетними детьми или с умственно отсталыми. – Попадётесь в лапы «Хроноса» – вашей дальнейшей судьбе не позавидуешь. Посадят в лабораторию и станут изучать, как крыс. Даже беглым лучше живётся.
- Так мы, авось, не пропадём, – подмигнул Мотыль. – Да и вам зачем лишние проблемы? Ведь не погладят по головке, когда узнают, чего вы тут заварили...
- Это вы заварили! – гневно сказала Светка.
- Спокойнее. Мы как раз пытаемся найти компромисс, – Вадик поправил очки. – А вы только проблемы создаёте.
- Так я и предлагаю решить всё тихо-мирно, – Мотыль наклонился и принялся шнуровать кеды. – Вы идёте своей дорогой, а мы уж как-нибудь – своей.
- Нет. Так не пойдёт, – Юрка решительно шагнул к Мотылю... но это было ошибкой.
Лысый налетел и подмял под себя. Сам Мотыль схватил оброненную биту; недолго думая, зашвырнул снаряд в Светку. Девочка ойкнула; успела увернуться, однако удар всё же пришёлся по касательной в плечо.
- Ах ты гад! – закричал Ярик, бросаясь на обидчика подружки.
- Егорка, нет! – Вадик попытался удержать ураганчик, но схватил лишь поднятую им листву.
Димка подскочил к Светке.
- Ты как?
- Иринка...
Димка поздно спохватился; пользуясь заварушкой, Рыжий скользнул к малышке и схватил за руку. Иринка попыталась отбиться, но силы были явно не равны.
- Ну-ка успокоились, живо! – рявкнул Рыжий. – А то я ей шею сверну!
- Молоток! – похвалил Лысый, отталкивая Юрку. – Место.
Ярик был просто отброшен в сторону – весовые категории у него и Мотыля не шли ни в какое сравнение.
- Только без глупостей, – сказал Вадик. – Отпусти её.
- Вам предлагали без глупостей, – оскалился Рыжий. – Сами не захотели по добру!
- Кристаллы сняли! – скомандовал Мотыль. – Живо!
Ребята мялись в нерешительности.
Гад Рыжий заломил Иринке кисть; девочка заревела.
- А у мелкой тоже есть, на шее. Ну-ка отдавай, плутовка, не жмись...
- Хватит! – Светка отпихнула Димку, сорвала с руки таймер, бросила в траву. – Вот, доволен?! А теперь отпусти! Прошу!!!
- Э, нет. Пускай и дружочек твой снимет.
Юрка стиснул зубы до скрипа.
- Давай, не быкуй, – Лысый пихнул под дых в своей манере, но уже битой. – Или помочь?..
Иринка рыдала навзрыд, ни сколько от боли, сколько от страха.
- Снимай, – приказал Вадик. – Ну чего ты?
Юрка молча стянул таймер с руки, бросил под ноги Лысому; тот довольно оскалился.
- Уходим, – Мотыль подобрал оба таймера, выхватил третий из рук Рыжего и жестом скомандовал дружкам следовать за собой.
- Не поминайте лихом! – заржал Рыжий. – Славная малышка!
Иринка, почувствовав свободу, бросилась в объятия Светки.
Юрка дёрнулся было вслед за подонками, но Вадик его остановил.
- Пусть уходят.
- И вы так просто отпустите их?! – Ярик раскраснелся похлеще переваренного рака.
- Никуда они не денутся.
- А таймеры?!
- Егорка, – Вадик задумчиво смотрел в спины удаляющейся троице, – таймеры – это всего лишь идентификаторы личности. Они не идут ни в какое сравнение с человеческой жизнью. Понимаешь?
- Но ведь Юрка и Светка теперь получаются беглыми! – Ярик испуганно хлопал длинными ресницами.
- А разве беглые – не люди? – глубокомысленно заметил Вадик. – Заметь, у тебя таймера тоже с собой нет. Думаешь, случайно?.. Или родители не хотят, чтобы ты его носил...
Егорка так и остался стоять с открытым ртом, обмозговывая Вадиковы слова.
- Падаль, – прошипел Юрка. – Они мне за всё ответят. А за Иринку в особенности.
- Так что будем делать? – спросила Светка после того, как сестра немного успокоилась.
- Для начала нужно Димку домой вернуть, – сказал Вадик.
- Нет! – Димка вложил в возглас столько эмоций, что ребята невольно переглянулись.
- Тебе и без того влетит, – заметил Ярик.
- Ну и что! Всё равно планшет потерял. Толку-то мне теперь возвращаться!..
- Так надо, – Вадик был неумолим. – Прости.
Димка, в отчаянии, глянул на Светку.
- Но... Я ведь... Мы ведь можем больше не увидеться. Никогда! Сами же позвали, а теперь гоните!
Светка закусила губу.
- Димка, не говори так. Вадик, чего ты опять начинаешь?!
Вадик вздохнул.
- Никогда – страшное слово. Да, мы допустили ошибку. Но нужно как-то это преодолеть. Нужно жить дальше.
Димка почувствовал, что вот-вот разревётся от безысходности. Но делать было нечего. Вадик как всегда прав, и не его вина в том, что Димку приспичило забрести в будущее. Их встречи не суждено было быть...
«Как же жутко звучит, когда подразумеваешь под этим «не суждено было быть» дружбу. Счастье. Светку...»
Иринка снова заревела.
- Дим, не уходи, а!.. – Она прерывисто выдохнула. – Ну чего тебе стоит?!
«Действительно, чего?»
Димка понял, что в данную минуту нужно быть сильным, в первую очередь, ему самому, и он сказал:
- Ириш, да встретимся ещё.
- Честно?
Светка отвернулась; плечи девочки затряслись. Но сейчас она даже не представляла, как больно будет потом.
Димка кивнул.
- Вот Разбойник снова погулять попросится, так я – сразу к вам!
- А где, кстати, он? – Вадик встревоженно огляделся.
Ярик стоял в стороне, как вкопанный, и смотрел под ноги.
- Эй, ты чего? – одёрнул Юрка.
Егорка поднял лицо с дрожащими губами.
- Иринка, отвернись! – Светка быстро встала перед сестрой, но та и сама не особо рвалась смотреть, чего там ещё отыскал Ярик.
Димка подошёл вплотную к Егорке, опустился на колени.
Брошенная мотылём бита, отскочив от плеча Светки, угодила коту в голову... Зелёные глаза остекленели. На усах застыли бисеринки крови. Тело изогнулось в неестественной позе.
- Сволочи, – прошептал Ярик, сжимая кулаки. – Уроды! Гады! Нелюди!
- Дим, как же ты теперь? – испуганно спросила Светка.
Димка просто пожал плечами – откуда ему знать, как?
- Всё равно... надо попробовать, – запинаясь, проговорил Вадик. – Может... дело вовсе не в Разбойнике.
- Ты сам-то в это веришь? – сухо спросил Юрка, подбирая тушку кота. – Идёмте, надо похоронить.
- Но это Димкин кот! – воспрепятствовала было Светка, однако увидев в каком подавленном состоянии находится сам Димка, тут же умолкла.
- За что они его? – лепетала Иринка, растирая по щекам слёзы. – Он ничего им не сделал. Он ведь просто кот.
- Последний британец, – сипло поправил Вадик, но никто не обратил внимания на очередное уточнение.

Разбойника закопали под странным деревом – тем самым, что схватило за шхибот Рыжего, – Димка сам выбрал место. Он не знал, почему именно тут. Просто захотел и всё – ведь это был его кот.
Потом до самого вечера они пытались выйти в Нижнюю Топь. Все вместе. Но тщетно. Не помогли ни блуждание по болоту, ни прыжки через забор в парке, ни просто метания по придорожным кустам. Проход закрылся вместе со смертью Разбойника – и в этом не приходилось сомневаться. То был состоявшийся факт.
Димка не мог точно охарактеризовать собственных чувств. Всё было как-то расплывчато и туманно... Скорее всего, он просто ещё не осознал до конца своей участи: участи остаться до скончания дней в будущем. Глобальный парадокс или порядок вещей – вот в чём заключался основной вопрос. Но тогда ещё Димка не думал о нём. Было не до того. Как аквалангист на глубине, который знает, что через пару минут у него закончится кислород, но до последнего вздоха не верит в неизбежную смерть, так и Димка не верил, что всё взаправду. Хотя всё не так. У аквалангиста всё отчётливо и ясно, здесь же... С одной стороны – дом, родители, брат при смерти, и цель, деградировавшая в помешательство. С другой – новые друзья, которые могут помочь, и смысл. Да, всё не просто так. Это только кажется, что мостик разрушился, но он цел, просто двигаться нужно в другом направлении! Вот и Юрка так считает.
- Надо к Игнату идти, – сказал Юрка, когда все выбились из сил и попадали на скамейку в парке; только Ярик повис.
- Нет, я не пойду! – решительно заявила Иринка. – Светка говорит, что он сумасшедший!
Светка тут же отвела взор, но Юрка не был настроен ни шутить, ни пререкаться.
- Мы с Димкой идём, – лишь сухо вымолвил он. – А вы уж сами решайте...
- А чего это вы с Димкой сразу? – вспыхнул Ярик.
Юрка больше ничего не сказал; встал и пошёл, даже Димку не поманил.
- Он прав, – вздохнул Вадик. – Тут случилось кое-что... На нас что-то напало на болоте. И это было не отсюда.
Ярик надулся.
- Ну вот, самим можно, а меня затыкали. Как всегда.
Вадик никак не отреагировал.
- Что значит, не отсюда? – спросила Светка.
- Я думаю, дело вовсе не в Димке или в Разбойнике, – Вадик помолчал. – Причина в чём-то ещё. А Димка такой же заложник обстоятельств, что и мы все. Идёмте. По дороге расскажу.

ГЛАВА 25. ИГНАТ.

Они основательно углубились в чащу леса. Под ногами чавкало, тропинка затерялась между исполинских стволов. По головам то и дело скользили колючие ветви, цеплялись за воротник, царапали руки. Солнце село и сделалось совсем жутко. Даже свет от шпиля «Хроноса» до сюда не доставал. У чёрта на куличках – вот самое верное слово для этого места.
Юрка шёл впереди – от него остался лишь силуэт, но ребята почему-то совсем не опасались потеряться. Наверное, и сами знали, где живёт этот таинственный Игнат. А может просто заслушались Вадика, поскольку тот рассказывал поистине невообразимое.
- А ты уверен, что всё было именно так? – временами спрашивала Светка, озираясь по сторонам; девочка, вне сомнений, ждала, что, вот, сейчас в ночи раздастся страшный вой и на них набросится что-то поистине ужасное, порождённое чьим-то больным воображением.
- Я тоже видел, – рискнул признаться Димка.
- Когда? – тут же спросил Вадик.
- Несколько минут назад. На одного из этих подонков напало дерево. Но потом отпустило.
- И ты молчал? – Светка округлила глаза. – Ладно эти!..
- Вы бы подумали, что я от страха спятил.
- И что это за дрянь такая? – спросил Ярик.
- Думаю, если кто и может ответить на твой вопрос, то только Игнат, – Вадик кивнул вперёд, подразумевая тем самым, что они уже почти пришли.
- А кто он такой, этот Игнат? – спросил Димка.
- Один из беглых, – охотно отозвался Вадик. – Только его почему-то не трогают.
- Почему-то? – подхватил Ярик. – Говорят, он какой-то потомственный колдун!
- Не мели ерунды! – перебила Светка.
- А я и не мелю! Так люди говорят!
- Побольше слушай всяких пустозвонов!
- Вряд ли он колдун в прямом смысле этого слова, – задумчиво проговорил Вадик. – Но он что-то знает. Что-то такое, чему современная наука не может дать объяснения. Наверное, именно поэтому его и не трогают.
- В смысле? – не понял Ярик.
- Потому что опасаются, – заключил Димка.
- Что-то не верится мне, что в «Хроносе» могут кого-то бояться, – не унимался Ярик.
- А ты думаешь, они тебе так об этом в открытую и сказали?
- Ты это о чём?
Вадик покачал головой.
- Опасного человека, который по какой-то причине необходим тебе самому, проще дискредитировать в глазах общественности, понимаешь?
- Чего-чего? – Ярик почесал макушку.
- Оговорить или оклеветать, – пояснила Светка. – Ты ведь к этому клонишь?
- Просто на это указывают все факты, – пожал плечами Вадик. – Да и Юрка...
- А что с ним не так? – спросил Димка.
Вадик улыбнулся в темноте.
- Юрка так устроен... Сложно. Он хорошо разбирается в людях. Заметил, как он к тебе постоянно цепляется?
- Мне показалось он со всеми такой...
- В том-то и дело, – вздохнул Вадик. – Юрка не любит изливать людям душу. Хотя сам требует от остальных именно этого – открытости.
- Вредный он просто, – подвёл итог Ярик и остался доволен собственным умозаключением.
- Ты-то тогда какой? – заметила Светка, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу разговора.
- Взбалмошный!
- Сам придумал?
- Ты же сама так постоянно говоришь!
- Егоза, вот ты кто, – усмехнулся Вадик.
- А я? А я кто?.. – пристала Иринка.
- Ты Иринка-картинка! – засмеялся Ярик.
- Не хочу я быть картинкой!
- Значит косынка.
- И косынкой не хочу! Свет, чего он обзывается!
Тут уж засмеялись все. Только всё равно как-то нервно.

Когда мрак окончательно сгустился, взялись за руки – так было спокойнее. Да и уверенность друзей передавалась через крепкое рукопожатие, точно электрические заряды через плотно прикрученные клеммы. Иринка и та увлеклась игрой – хотя игрой и не пахло, особенно в свете всех недавних событий! – перестала жаловаться на усталость, испуг и скоропостижную смерть Разбойника.
Один лишь Юрка упрямо шагал впереди, как бесстрашный проводник, держась на некотором расстоянии. Временами он останавливался и поджидал отстающих друзей – таймеров больше не было, а потому уповать приходилось лишь на собственное зрение. В такие секунды затишья Юркиных шагов, группа резко ускорялась, передвигаясь гуськом, след в след, силясь поскорее сократить расстояние. Затем Юрка вздыхал в ночи, и размеренное движение возобновлялось.
- Смотрите, – прошептал Ярик, невольно разрывая цепь; Вадик тут же недовольно засопел.
- Чего вытворяешь? – так же шёпотом попенял он. – Сейчас потеряемся, чего доброго, совсем не до веселья будет!
- Да ты глянь! – не унимался Ярик.
Димка машинально закрутил головой по сторонам.
Сделалось заметно светлее. Но небо по-прежнему оставалось чёрным. Свет исходил от земли. А может, из-под неё... Сначала тусклая дымка, стелящаяся вдоль кочек, разглядеть которую можно только на фоне силуэтов деревьев. Затем что-то похожее на зимнюю вьюгу закружилось между стволов и пошло веретеном, словно кто-то незримый ткал в ночи загадочный узор. И всё это – в полнейшей тишине!
- Свет, мне страшно, – пропищала рядом Иринка.
- Что это такое? – спросила Светка.
- Понятия не имею, – отозвался Вадик и сам опуская руки. – В жизни не видел ничего подобного.
А веретено тем временем развернулось на девяносто градусов и ковырнулось наземь незримым покрывалом. Снова спустился абсолютный мрак. Да такой, что трудно удержать равновесие. Кажется, куда ни ступи, – всюду разверзлась бездна. Один неверный шаг – и всё закончится головокружительным падением. Падением в никуда.
Димке невольно вспомнились приключения в местном «планетарии». Он даже голову запрокинул, силясь уловить перезвон штативов и зеркал. Но ничего не услышал – здесь и сейчас всё было взаправду. И страхи были самые что ни на есть реальные: скрывающиеся в черноте, крадущиеся, тянущие к ногам гибкие хвосты.
Димка зацепился за корягу и полетел носом в грязь.
- Эй, с тобой всё в порядке? – пришёл на помощь Вадик. – Под ноги смотри.
Димка собирался уже взвиться – ну, какое тут, «под ноги смотри»?! – как вдруг понял, что мрак снова отстал. Тогда он медленно поднялся, опираясь на руку Вадика.
С редких стебельков осоки срывались невесомые пушинки – точно искорки костра в ночи, только голубоватого оттенка, – сбивались в хороводы, кружили, поднимаясь всё выше и выше. Отдельные хороводы собирались в скопления, объединялись в целые системы, внутри которых, на первый взгляд, царил самый настоящий беспорядок. Однако если приглядеться более внимательно, становилось ясно, что каждая искорка играет свою партию: ведёт или оказывается ведомой, танцуя у более решительного партнёра. А никакого намёка на ветер по-прежнему не было! Искры порхали сами по себе, хороводы кружились под действием собственных инерционных сил, системы и вовсе вытворяли невиданные пируэты, смысл которых, скорее всего, заключался в ещё не выведенных на Земле уравнениях. И всё это движение – в обход повисших в темноте сучьев – те, если бы даже захотели схватить одну из искорок, – вряд ли бы смогли. Всё было задумано именно так. Незримый сценарист просчитал все возможные варианты развития событий, а чудо-режиссёр воплотил придуманный сюжет в жизнь. Точнее в невиданный танец непонятных сгустков энергии, а может мыслящих существ – ведь об этом мире Димка практически ничего не знал.
Судя по выражению лиц, и ребята не знали, с чем именно столкнулись... а оттого сделалось вдвойне не по себе.
- Чего замерли? – сухо спросил Юрка. – Идёмте. Пришли уже, считай.
- Юр, а что это такое? – спросила Иринка, восторженно хлопая ресницами.
Юрка хмыкнул.
- Огни.
- Что?! – Светка отдернулась от очередного скопления, подлетевшего на расстояние вытянутой руки.
- Но они же не такие, как описывают... – растянуто проговорил Вадик.
- Разные бывают, – отозвался Юрка. – Такие, маленькие, тут, у Игната, целыми роями вьются. Особенно на день летнего солнцестояния...
- Так сегодня же канун Ивана Купалы! – воскликнул Ярик, непроизвольно заигрывая с одним из огоньков.
Светка долбанула по руке.
- С ума сошёл?! Они же людей в топи губят!
- Так эти вроде совсем не такие...
- Конечно, не такие.
Все синхронно обернулись.
Димка чуть дух не испустил. А когда всё же вдохнул, понял, что не может дышать. Такое ощущение, что в грудь бил шквалистый ветер, хотя вокруг по-прежнему царило полное затишье.
Странно.
Чуть в стороне сгорбился маленький старичок. В сказках таких называют лесовичками. Скорее всего, именно лесовичком и был. Хотя и звучит глупо, других аналогий в голове просто не возникало. То ли от страха, то ли от неожиданности, то ли ещё по какой другой причине – Димка сказать с точностью не мог, – но мозг настаивал на своём. Да и одет старичок был под стать: на ногах – галоши, широкие штанины заправлены в носки – видимо, чтобы не запачкались, – фланелевая рубаха, с закатанными по локоть рукавами, подпоясана красной бечевкой, волосы торчат во все стороны, на круглом лице – борода и усы. В одной руке – посох, в другой – керосиновая лампа с закопченным стеклом, так что света от такого светильника – кот наплакал.
В остальном, обычный человек, каких сотни. Только за последние дня два-три Димка уже настолько привык к странностям, что и сейчас ожидал любого подвоха.
- Игнат, – Юрка поманил ребят за собой. – А мы как раз к тебе.
- И очень вовремя, – кивнул старичок, переминаясь с ноги на ногу. – Медлить нельзя. Началось...
- Что началось? – с вызовом спросила Светка. – Может объясните, вообще, что происходит?
Игнат кивнул.
- Чего ты начинаешь?! – осадил девочку Юрка. – Правила хорошего тона нам не писаны?
- Кто бы говорил! – огрызнулась Светка, оттягивая любопытную Иринку от стайки вьющихся огоньков.
- Так, значит, огни бывают разные? – уточнил Вадик.
Старичок улыбнулся.
- Да, разные. Есть добрые, есть злые. Одним всё больше хочется пошутить или поиграть, но есть и такие, которые прикидываются дружелюбными, хотя на деле являются подлецами.
- Как люди, что ли? – не сдержался Ярик.
Юрка назидательно отвесил подзатыльник.
- Ты чего?! – обиделся Егорка.
- А чего перебиваешь? Человек же объясняет!
- Не надо, Юра, – Игнат поманил посохом ребят к себе. – И так много зла на этом свете. Не уподобляйся ему, иначе будет совсем худо.
- Это ведь и есть люди, – не то спросил, не то сказал Вадик.
- Сбрендил, – Ярик покрутил пальцем у виска.
- Отнюдь, – вздохнул Игнат, наблюдая за искрящимся скоплением, подлетевшим к его тусклой лампадке. – Это то, что остаётся от вас. От тех, кого так и не отпустили.
- От нас?! – Светка совсем поменялась в лице.
- Что вы такое говорите? – ужаснулся Димка.
Игнат тщательно всмотрелся в его лицо.
- А вот и путешественник во времени. Сыскался.
- Так я и не терялся! – в порыве чувств заявил Димка.
- Хоть бы так, – кивнул в ответ Игнат. – Но для того, чтобы не потеряться тут, нужно будет преодолеть немало трудностей.
- И в чём они заключаются? – спросил Ярик.
- В преодолении. В преодолении самого себя, дабы не стать злом.
- Но как можно стать злом? – сипло спросил Димка.
- Да, вот злым, я ещё понимаю, как. А тут... – Ярик растерянно пожал плечами.
Игнат долго молчал, потом всё же заговорил:
- Ступая за грань после смерти, каждый из вас попадает в судное место, где сталкивается лицом к лицу со своими страхами. А это, всё чаще, зло. От того, как та или иная сущность поведёт себя в противостоянии с ним, и зависит дальнейший расклад сил. По ту и по эту стороны бытия.
- Так жизнь после смерти и впрямь существует? – подал голос Вадик.
- Это нельзя назвать жизнью в буквальном смысле, но путь души продолжается и после смерти физической оболочки. При определённых условиях, он и вовсе бесконечен.
- Так кто вы такой? – спросила Светка. – Вы ведь не ставите себя вровень с нами. Вровень с человеком.
- Я и не есть человек. Я тут и везде. Контролирую порядок и ход вещей. Когда появляется необходимость, вмешиваюсь в континуум, дабы исправить допущенные человечеством ошибки. Скажем так, я корректор.
- И что сейчас не так? – Вадик переглянулся с товарищами. – Ведь явно что-то не то.
- Многое. Проект «Грань» нарушил законы. Те самые, что сдерживали бездну. И теперь услужники тьмы имеют возможность проникать в этот мир. Более того, они способны влиять на ход событий. А это непозволительно, так как приближает хаос.
- Игнат, так что пошло не так? – спросил Юрка. – От чего ты спас нас тогда в лесу?!
Игнат вздохнул, отогнал взмахом руки приставучие огоньки.
- Всё пошло не так. «Икар» достиг намеченной цели. Он прошёл сквозь горизонт событий чёрной дыры нетронутым и открыл для человечества другую реальность. Иной мир. Альтернативную вселенную.
- Но этого не может быть, – качнула головой Светка. – Экспедиция ведь только отправилась.
- Да, на этом пространственно-временном отрезке. А на другом, совершила скачок за грань дозволенного. Они прошли сквозь врата безумия, и континуум перестал существовать как одно целое.
- Но как такое возможно? – спросил Вадик. – Ведь это нарушает теорию относительности.
- Вовсе нет. Потому что и самой теории относительности больше нет. Точнее её и не было. Были печати, которые установили, стараясь навести в этой вселенной порядок.
- Чтобы защитить нас от чудовищ, – сказал Вадик. – Но при этом нужно соблюдать законы.
- Но кем установлены эти законы? – сглотнул Димка. – Или печати?
- Тем, кто стоит свыше.
- Кошмар... – Светка поёжилась. – Я даже представить этого не могу.
- Вот видишь, – вздохнул Игнат. – Ты не в состоянии представить, а Он может запросто пообщаться с тобой даже после того, как твоя физическая оболочка перестанет функционировать... Однако это уже не Его прерогатива. Внимает после смерти совершенно иное существо.
- Я больше не хочу слушать! – взвизгнула Иринка, зажимая уши ладонями.
Димка открыл рот, собираясь задать тот самый вопрос, но Юрка жестом показал, что не стоит.
На помощь пришёл Вадик.
- Так как же теперь быть? Если «Икар» уже там, на другой стороне, то, получается, мы не в силах что-либо изменить.
- В силах, – кивнул Игнат. – Спираль времени разрушена. Континуум раздробился на отрезки, отдельные из которых пересекаются – так стало возможным перемещение во времени, потому что, по сути, пространство и время – неразделимы. Именно благодаря данному парадоксу вы и встретили нового друга.
- А почему сейчас всё закрылось? – спросил Вадик. – Мы пытались отправить Димку домой, но ничего не вышло.
Игнат потёр подбородок.
- Думаю, тут ответ один: «Икара» больше нет. Но связь вовсе не нарушалась.
- Как это «Икара» больше нет? – Димке показалось, что голос Юрки дрогнул.
- Оно уничтожило его. Точнее он. Потому что теперь он сам за бога. Там, у себя. Но в сложившихся обстоятельствах, он будет стараться завладеть новыми мирами, потому что они питают его.
- Кто он? – всё же спросил Вадик.
- Его имя нельзя упоминать всуе, – тихо сказал Игнат. – Потому что когда это случается – гибнут целые миры. И смотреть ему в глаза тоже нельзя – иначе утратишь рассудок. Перед ним предстают на коленях, уходя в последний путь. Вот тогда-то и начинается противоборство, потому что эта дрянь способна исполнить последнее желание.
Какое-то время просто молчали, пытаясь осмыслить услышанное.
Потом Юрка спросил:
- Так что нам нужно делать?
- А почему именно нам? – спросила в свою очередь Светка.
- Потому что дело в одном из вас, – сказал Игнат. – Скажи, Юра, что тебя связывает с отцом именно сейчас?
Юрка сглотнул. Нерешительно поднял руку. Блеснул во тьме циферблатом часов.
- Это всё «Хронос», – прошептал он. – Они ведь специально так сделали. Чтобы не ждать. Совсем! А ещё устроили всю эту показуху с атеизмом, в качестве задуривания масс!
- Вы о чём? – спросила Светка. – Думаете, всё дело в каких-то часах? И в тотальной службе?..
- В них, – кивнул Игнат. – А ещё в чувствах между отцом и сыном. Юра, твой отец не должен полететь на прошлой неделе. Этого нельзя допустить ни в коем случае! Только тогда всё вернётся на круге своя, и все эти твари уберутся восвояси. К сожалению, угроза пришла оттуда, откуда человечество и не помышляло ждать. Вы сами это допустили, должны сами и исправить – доказать свою рентабельность. И я вам помогу. Иначе случится страшное.
- Значит, мы не допустим, – сквозь зубы прошипел Юрка.
- Простите, но как вы себе это представляете... – Светка, по очереди, обвела взором всех присутствующих. – Не допустить то, что уже произошло?
- А Димка... – тут же отреагировал Юрка. – Вот же наглядный пример! Он совершает там, у себя, различные поступки, и наша реальность подстраивается под них!
- Нет, – Вадик категорично мотнул головой. – Тут всё намного сложнее.
- Да что не так-то?! – недоумевал Юрка.
- В событийности, – медленно проговорил Вадик, смотря перед собой. – Всё что произошло – было уже предначертано. Даже появление Димки в Снежинске. Понимаете?
- То есть как? – не поняла Светка.
- Уже изначально предполагалось, что «Икар» долетит! Ещё до старта, – Вадик взглянул на Игната. – Ведь всё то, что сейчас происходит, – всего лишь вариант. Один из миллиона, а может быть из миллиарда миллионов вариантов того, что было изменено в одной конкретной точке фазового пространства!
- Хочешь сказать, что наша жизнь предопределена?! – крикнул Юрка.
- Да ничего я не хочу сказать. Просто размышляю, – Вадик помолчал. – Нужно понять, с чего следует начать, чтобы снова не наломать дров! Где именно расположена эта самая «точка», на которую уже воздействовали, чтобы всё обстояло именно так, как сейчас. И кто воздействовал.
Все уставились на Игната; тот в очередной раз кивнул.
- Боюсь, Юра, твой друг в какой-то степени прав. Сейчас именно здесь ничего изменить нельзя. Только события за гранью способны повлиять на здешнюю реальность. Разрушить сложившийся парадокс.
- Вы это серьёзно сейчас? – спросила Светка. – Но это же абсурд.
- А то, что происходит – нет? – подначил Юрка.
- Это чего же?.. – Ярик с трудом сдерживал эмоции в узде. – Мы в другую вселенную отправляемся?!
- Ты и Вадик – Светку с Иринкой домой проводите, – сухо сказал Юрка. – А ты, Димка... Я даже не знаю... Игнат, ты что скажешь?
Игнат улыбнулся в голубом сиянии.
- Говорить должны те, кто тебе дорог. Не пора ли выслушать их, Юра?
Юрка пристыжено глянул на друзей.
- Это ведь всё очень опасно, так? – спросила Светка непонятно кого; да никто и не ответил. – Ириш, мы же справимся?
Иринка кивнула и обвила шею сестры ручонками.
- Я зажмурюсь, если что.
- Я сам по себе иду, – гордо заявил Егорка, отворачиваясь; но через плечо всё равно подслушивал.
- Куда им без меня, – на полном серьёзе сказал Вадик. – Передерутся ведь.
Внезапно Димка понял, что он остался один, кто так ничего и не сказал, а все ребята с нетерпением ждут его решения.
И тогда он решился.
- Папка тоже говорил, что инсайт просто так не настанет. Нужно бороться! К тому же я уверен, что встречу Олега. Он тоже где-то там... За гранью. Я должен её преодолеть и вернуть брата домой.
Повисла тишина, и Димка увидел, как губы Юрки дрожат; но это была лишь кратковременная слабина, которую тот позволил себе, в знак благодарности верным друзьям, никто из которых даже не помыслил сомневаться, после чего вернул чертам лица прежний непроницаемый вид.
- Вам нужен цветок папоротника, – тихо сказал Игнат. – Именно он открывает владельцу клады и тайны мира, дарует ясновидение и власть над нечистым духом. Думаю, сейчас самое время, чего бы об этом не думала общественность, – он взмахнул рукой, и рой искр устремился вперёд, озаряя путь бледно-голубым сиянием. – Да и я заодно с вами прогуляюсь. Когда ещё повстречается столь дружная компания...
Димка сглотнул.
Ему было стыдно.
Ведь он шёл вовсе не за Юркиным отцом и не для того, чтобы спасти мир – он шёл за братом, в надежде восстановить справедливость. А в его голове вновь и вновь прокручивалась одна и та же фраза:
«Вот тогда-то и начинается противоборство, потому что эта дрянь способна исполнить последнее желание».

ГЛАВА 26. ПРОГУЛКА.

Поутру Грешник с Олегом и котом ушли. Подорогин остался обхаживать астрофизика, который был пока слаб. Идея разделиться им не понравилась, однако Грешник всё же настоял. По его мнению, соваться к смотрителю просто так, неподготовленными – если не верх безумия, то крайне самонадеянно. Необходимо сперва разобраться, что к чему, затем уже и решать, как быть дальше.
Подорогин не знал, что именно для себя решил он сам. Если смотритель и впрямь выполняет желания, как об этом утверждает мальчик Олег, тогда он их единственный шанс вернуться домой к родным и близким. Причём не по прошествии семнадцать с половиной лет, а например, в день после старта, чтобы не спровоцировать «парадокс близнецов», когда в одном и том же месте возможно существование сразу двух Подорогиных, Грешников и астрофизиков, в нарушении общепризнанной концепции теории относительности. Хотя, признаться, беспокоило, в первую очередь, вовсе не это. Подорогин и помыслить не мог, чем являлось по своей природе существо, именуемое «смотрителем». Уж больно всё происходящее смахивало на сказку, а если нет, тогда... Тогда... Впору и впрямь помолиться, после чего без оглядки бежать прочь, подальше от этого жуткого места, где поселилось истинное воплощение зла.
Подорогин не смог объяснить Олегу, откуда знает его. Олег тоже не сказал ничего вразумительного. Но от него и не следовало ожидать детальной информации – непонятно с чем связанная амнезия, периодически повторяющиеся головные боли... А та прострация, в которую мальчуган впал ночью больше походила на летаргический сон, или на состояние комы. Вне сомнений, это были последствия перенесённой травмы. Но что стряслось, как давно и насколько всё было серьёзно – оставалось загадкой. Чего и говорить, вопросов накопилась уйма, а единственный человек, который хоть что-то понимал в медицине, выпал из их связки навсегда, отдав жизнь во спасение идеи.
За всю «ночь» Подорогин не сомкнул глаз. Поначалу мешал Баюн – кот ворочался в темноте, недобро шипел и изредка зажигал катафоты. Пару раз подбегал к выходу, заслонив тусклый свет своей исполинской тушей. Наружу не сунулся: то ли побоялся, то ли не посчитал нужным – вернулся на своё место и свернулся лохматым клубком рядом с мальчиком. Потом наступил черёд Олега пугать гостей неадекватным поведением – мальчик скрипел зубами и что-то бубнил на непонятном языке, после чего замирал на продолжительное время, так что Подорогину и Грешнику приходилось поочерёдно проверять его пульс... Точнее просто убеждаться в том, что мальчик всё ещё с ними. Пульса у Олега не было, да и кожа была ледяной, как у мертвеца. Подорогин даже мог поклясться, что мальчик не дышит! Однако заводить на ночь беседы ещё и об этом – не решились. Легли спать. А Грешник, прежде, – ещё раз помолился.
Где-то посреди ночи снаружи послышались взмахи исполинских крыльев. А чуть позже, крик полуночной птахи. Подорогин снова мог поклясться, что слышит писк кардиографа. Но он не стал себя накручивать, понимая, что и без того, дальше некуда.
Он помнил, как в детстве отец брал его в лес по грибы. Однажды они потеряли дорогу. Стемнело, и лес ожил, наполнившись жуткими звуками. Скрипы. Шорохи. Стоны. Допекла одна галка, плакавшая голосом младенца. Маленький Подорогин до последнего не верил, что это птица. Так и думал, будто где-то в лесу обронили грудничка. Однако когда увидел, то сразу же поверил глазам, потому что верить подсознательным страхам – было себе дороже. Потом они всё же вышли на дорогу...
Но тот лес и вровень не стоял со здешней пустошью.
Так думы о прошлом навели на свежие воспоминания. Подорогин вспомнил, как вечером видел на верхнем основании маяка огромное гнездо. Скорее всего, ночные звуки принадлежали его обитателю... или обитателям. Только какого размера они были?.. Баюн ночью так и не вышел. Значит огромного. Просто колоссального. Да и под утро, помнится, что-то скребло у входа... Не пролезли? Или просто мелкий грызун пожаловал, чем поживиться?
Дальше одолел голод... а потом рассвело.
Подорогин почувствовал жар и запах серы. Он поднялся, уставился на противоположную от входа стену, на которой играли розовые тени. Грешник в углу молился. Ночь и для него стала очередным испытанием.
Потом долго решали, кто отправится с мальчиком, а кому сидеть с астрофизиком. Последний утверждал, что в норме и способен самостоятельно преодолеть путь по скалам от пещеры до маяка, но в пылу чувств настолько вымотался, что под конец спора с трудом справлялся с одышкой. Стало ясно, что прав Грешник, сразу же выбравший позицию ярого сторонника разделения на две группы.
Между собой спорить не стали. Грешник вызвался добровольцем, так ему и карты в руки. Как говорили в старину: назвался груздем – полезай в кузов. В данном случае – топай, раз ног не жалко и не ведом страх.
Астрофизик был несказанно рад такой раскладке – по всему, остаться наедине с Грешником его не прельщало. Да и Баюн был тем ещё раздражителем, несмотря на оказанную в схватке помощь. Подорогин и сам выдохнул не без облегчения, когда усатый полосатый ускакал на толстых лапах вслед за Олегом. Кот, сам по себе, опасное животное, потому что от него не знаешь, чего ждать: то ли поиграть захочет, то ли цапнуть побольнее! Большой кот, соответственно, опасен вдвойне. Особенно Баюн. И не важно, на каком он счету, когда на него не охотишься ты сам.

Какое-то время сидели молча. Потом астрофизик сказал:
- Прогуляемся по склону? Я бы хотел ещё раз взглянуть на реку и «водопад»... Заодно, может, разыщем чего съестного.
Подорогин, скрепя сердцем, согласился. Да, голод не тётка, но неизвестно, какие ещё опасности поджидают снаружи. Вчерашний день позволил сполна удостовериться в том, насколько опасны местные обитатели. Не хотелось повторять допущенных ранее ошибок, но астрофизик прав – не мешало бы чем поживиться. Да и на реку – грех не взглянуть. Когда ещё придётся...
Снаружи всё было как вчера: тускло, серо, уныло. Светило скучало над головой, а скалы под ногами были забрызганы кровью.
Подорогин сглотнул ком, отметив про себя, что есть он уже не хочет.
- Интересно, кого это так... – в тему подметил астрофизик.
- Меня, в большей степени, интересует, кто, – отозвался Подорогин, оглядываясь по сторонам.
Но вокруг было тихо и пустынно. Вчерашний охотник бесследно исчез, оставив после себя множество улик.
Подорогин невольно переступил с ноги на ногу – так и казалось, что сейчас скалы треснут, а из образовавшихся щелей полезут своры хищных щупалец... Опасения передались и астрофизику; хотя он по большей части и пропустил кульминацию битвы, рассказ наверняка оставил в его сознании яркий след.
- Нет, – сказал Подорогин, в большей степени для себя самого. – Тут метров сто – сто пятьдесят. Не думаю, чтобы те существа были способны пробить столь прочный массив.
Астрофизик кивнул.
- Ты только посмотри! – воскликнул он спустя пару секунд.
- Что ещё?
- Это немыслимо! – Астрофизик указывал на что-то белое у края выступа.
- Похоже на птицу, – заметил Подорогин, направляясь быстрым шагом к странной находке.
- Я так не думаю...
Чем ближе Подорогин подходил к краю, тем меньше мыслей оставалось в голове. А их место занимала безудержная паника, потому что то, что открывалось глазам, нельзя было охарактеризовать нормальным человеческим языком.
«На Земле ещё быть может. А тут... Тут это может являться чем угодно».
Он припал на колено. Зажал пальцами нос. Наконец-то его обоняния настиг запах. Но это отнюдь не принесло положительных эмоций. Напротив, вызывало дурноту, совладать с которой казалось немыслимым.
«Уж лучше бы по-прежнему “пахло” пустошью».
Рядом присел астрофизик.
- Знаю, что скажу ерунду, но это ходило на двух ногах.
- Даже не спрашиваю, почему ты так решил.
- А тут всё просто, – охотно отозвался астрофизик; по всей видимости, находка его ничуть не шокировала, а напротив, вызвала неподдельный интерес. – Форма лопатки такая же, как у прямоходящего существа.
- Которое, вдобавок, летало, – Подорогин встал. – А что-то летало выше...
- Ночью на него напали. Думаю, хищник, – астрофизик перевернул крыло с вывороченной частью лопатки, смахнул ладонью окровавленный пух. – А на это что скажешь? – И он что-то протянул.
Подорогин глянул и испытал ещё одни шок.
- Похоже на гильзу от патрона.
- Но ведь ночью было тихо.
- Сравнительно тихо – я так и не смог заснуть.
- Я не о том. Разве был слышен звук от выстрела?
Астрофизик отрицательно мотнул головой. Потом понюхал продолговатую гильзу и сказал:
- Пахнет озоном. Возможно, пуляет пучками плазмы.
- Плазмы? Но на борту не было оружия... – Подорогин, как ни сдерживался, всё же ухватился за подбородок.
- У нас – нет. А у других – возможно.
- Других?
- Олег ведь вчера рассказывал про существ, которые тоже попали сюда. И большинство из них отличались от людей. Я про анатомическое строение.
- Думаешь, с ними со всеми поступили так же, как с нами?
Астрофизик пожал плечами.
- Скорее они сами с собой... Меня больше интересует другой вопрос: почему мы все оказались именно тут?
- За последние сутки этот вопрос был задан как минимум десять раз, и мне кажется, что ответа на него просто не существует.
- Отчего же... – усмехнулся астрофизик. – Именно на этот вопрос, какой-никакой ответ у меня имеется.
Подорогин молча ждал, не зная, как вести себя – радоваться или заново впадать в отчаяние.
- Они все попытались ступить за грань – в точности, как и мы. А вот что из этого вышло, – астрофизик отшвырнул гильзу, – нам ещё предстоит узнать.
- Лишь бы не свихнуться раньше времени. Лишь бы не сойти с ума.

Затем они подошли к обрыву.
Океан внизу бесследно исчез. Как и предрекал Олег, всё заросло непроходимой чащей.
- Интересно, что сталось с рекой!.. – Астрофизик с трудом сдерживал волнение.
- Погоди, – удержал его Подорогин. – Глянь-ка вон туда.
Астрофизик послушно обернулся.
Развалины маяка остались на прежнем месте. Скалистый утёс далеко вдавался в прибрежные заросли – такое ощущение, его самоходом спустили с самой верхотуры, так что тонны базальта и гранита, вспахав пустошь на вроде крестьянского плуга, остановились лишь под действием собственного веса, навеки изменив ландшафт. Но местная флора не стеснялась в гостеприимстве. Сотни вьющихся побегов оплели скалы, повисли на валунах, проросли сквозь трещины и расколы. Такое ощущение, что пустошь не желала отпускать утёс обратно. Он был ей зачем-то нужен. И возможно, не только ей одной.
Чуть в стороне от основания маяка мельтешили три точки: две – совсем крохотные, одна – чуть побольше.
- Это же Грешник с проводниками! – воскликнул астрофизик. – Думаешь, растительность им угрожает?
- Кто её знает... – хрипло отозвался Подорогин. – Посмотри на верхнее основание.
Астрофизик тут же послушался и вскрикнул не то от страха, не то от неожиданности.
- Бог ты мой!
Подорогин пропустил эту эмоцию мимо ушей, так как и сам был на пределе.
Из того самого гнезда выглядывал уродливый птенец с рыбьей головой, крыльями летучей мыши и крысиным хвостом. Вращались мутные глаза, силясь сфокусироваться на непрошеных гостях. Противно шлёпали по гладким бокам кожаные крылья. Лип к костяным челюстям пух...
- Это самое настоящее чистилище... – выдохнул астрофизик, отступая назад. – Вот куда заводят пути поиска истины.
- Они и впрямь тернисты, – поддакнул Подорогин. – А как иначе...

ГЛАВА 27. МАЯК.

Баюн дыбил на загривке шерсть. Гнусаво ворчал. То и дело припадал на передние лапы, готовясь к прыжку. Что являлось причиной обеспокоенности кота – оставалось загадкой. Но Грешник на всякий случай ещё раз прочитал про себя «Отче наш».
Мальчик оставался спокоен. Разросшаяся за ночь чащоба, казалось, совсем не беспокоила его, как и то, что могло таиться среди ветвей. А там, вне сомнений, что-то было – достаточно отвернуться, как за спиной слышалось шевеление, под томный перестук сухих веток.
- Как мы попадём внутрь? – спросил Грешник после очередного круга, вдоль основания маяка.
Олег остановился. Почесал затылок.
- Сейчас вспомню. Вы не волнуйтесь, дядя. Со мной так иногда бывает.
- Главное не спеши. У нас есть ещё время.
Грешник окинул взглядом массивную конструкцию. Скалы вблизи основания вздымались небывалым нагромождением. Такое ощущение, что на месте ещё не существующего маяка рванула мощная бомба. Само основание потрескалось. Но вовсе не от времени и не ввиду веса конструкции. Столь логичное умозаключение не имело никакого смысла – царящие именно тут порядки считались лишь с самими собой. Маяк просто вогнали в утёс – как дротик в мишень! – он был таким всегда. Старым, наполовину развалившимся, без окон и дверей, потому что и цель его существования была совершенно иной, нежели спасать в шторм корабли. Он освещал путь заблудшим душам, чтобы те не сбились с тропы в кромешной тьме. И именно это Грешник отчётливо уяснил для себя. И ужаснулся.
- А, вспомнил! – Олег улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках.
«Как же нелепо всё устроено в этом мире!» – размышлял между делом Грешник.
Подскочил Баюн и принялся тереться, чуть было не повали мальчика с ног. Комичность ситуации просто добила!
- Брысь! – в шутку сказал Грешник.
Кот сверкнул катафотами и зашипел; юмор и впрямь был неуместен.
Олег тем временем пошарил по карманам. Нашёл в одном порядочный кусок известняка и решительно шагнул к фундаменту.
- Ты уверен, что всё делаешь правильно? – тихо спросил Грешник.
- Ага. Вот увидите, дядя. Я знаю.
Грешник отошёл в сторону и принялся наблюдать, изредка косясь то на шныряющего поблизости кота, то на притихшие заросли.
Всё было просто, как в детской игре: Олег нарисовал в основании вытянутую дугу, метра полтора высотой, нижние концы которой упиралась в скалы. Потом отошёл чуть назад и поманил кота. Баюн радостно скакнул, словно метил в руки, чтобы почесали за ушком. Олег быстро достал из другого кармана вчерашний блокнот и катушку с нитками – Грешник даже подивился: насколько много всего в карманах больничной пижамы! Легко соорудил бабочку на верёвочке и принялся заигрывать с котом-переростком. Баюн, присел в свойственной для всех котов манере, подобрал передние лапы под себя, принялся топтаться на месте, нетерпеливо дрыгая хвостом. Потом прыгнул, как закреплённый на пружине, и... пропал.
Грешник открыл рот, вглядываясь в спиральную муть на месте нарисованной Олегом дуги; мальчик довольно улыбался.
- Я же сказал, что знаю, – усмехнулся он. – Вот.
- А это не опасно? – засомневался Грешник. – Ходить сквозь стены... – Он помолчал и добавил, чтобы успокоить как-то сразу разволновавшегося Олега: – Вдруг хозяину не понравится?
- Да нет, – Олег махнул свободной рукой, другой принялся рассовывать вещи по карманам. – Хозяина давно уже нет. А тот, кто вместо него, – всегда рад поболтать. Правда, всё по пустоте. Но это его вина... что всё так.
- Что ж, тогда вперёд, – Грешник шагнул было к успокоившейся воронке, но тут же отпрянул, поскольку на месте той буквально из ничего материализовалась скалящаяся пасть... потом лапа и голова целиком; Баюн шипел, вращал глазами, видимо негодуя по случаю того, что его так бесхитростно обманули.
Олег громко рассмеялся, и они вошли внутрь.

Крохотный тамбур вывел на просторную площадку, в центре которой возвышалась колонна. Вокруг неё шла винтовая лестница с хлябкими перилами. Верхнего основания видно не было.
Грешник повременил, давая глазам возможность привыкнуть к царящему внутри полумраку. Баюн, напротив, сразу же метнулся к лестнице, но заметив напавшее на спутников оцепенение, вернулся обратно и принялся нетерпеливо вертеться вокруг Олега. Грешник глянул на мальчика и понял, что тот, в отличие от него, прислушивается.
- Что-то не так? – спросил Грешник полушёпотом.
- Тсс, – Олег прижал указательный палец к губам. – Не нужно шуметь, а то он испугается.
Грешник кивнул.
Немая сцена продолжалась с минуту, после чего Олег поманил за собой. Грешник не заставил себя ждать, хотя на душе и повисло неприятное ощущение тревоги. Не потому что существовала реальная угроза, а потому что не понятно, что именно существовало в этом полуразрушенном маяке.
Скрипнула первая ступенька...
Грешник невольно глянул вниз. Обычный металл, покрывшийся во многих местах ржавой коростой. Пахло тоже ржавчиной, а ещё туалетом и... псиной. Да так сдобно, будто наверху затаилась свора истекающих слюной собак.
Баюн тоже это почувствовал – принялся фыркать и недовольно вращать глазами. Однако Олег почесал лохматого друга между ушами, и тревога кота мгновенно сошла на нет.
Грешник попытался и сам расслабиться, но ничего не вышло – нервы были натянуты до предела, так что только не звенели в унисон со ступеньками. Да и винтовая лестница сделала своё дело: на половине пути Грешник уже не мог даже приблизительно сказать в каком направлении находится «выход». Случись спешно отступать, правильнее будет сразу броситься вниз головой! По крайней мере, не почувствуешь, как станут разрывать твои покалеченные останки.
Так, за страшными мыслями, они осилили подъём. Точнее Грешник – что проворачивалось в голове мальчика, и уж тем более кота, осталось загадкой.
На верхней площадке было сыро. Явно чувствовались животные выделения. Да чего уж там – разило мочой! Причём так основательно, что заслезились глаза. Грешник попытался дышать ртом, но отвратный смрад, такое ощущение, проникал сквозь кожу! Атмосфера на фабрике, производящей аммиак, покажется освежающим бризом по сравнению с витающим под сводами духом – Фриц Габер, вне сомнений, подтвердил бы это, будь жив. Да и привокзальный туалет сойдёт за райский пляж. Если не за сам рай.
Грешник не на шутку испугался этих подсознательных сопоставлений, так что вновь зашептал молитву. Попутно он оглядывался по сторонам и силился унять слёзы.
По стёклам стекала конденсированная влага. Нижние части рам поросли сизым налётом. Пол устилала клейкая слизь. В центре площадки, на выступе, где когда-то размещалась линза, было обустроено не то лежбище, не то гнездо, не то отхожее место. Последнее было вернее всего, особенно если учесть сопутствующие обонятельные спецэффекты. По всему, если помещение и было жилым, обитало тут существо, напрочь лишённое самых примитивных задатков разума.
- Ты уверен, что мы пришли по адресу? – спросил Грешник.
Мальчик, зажав нос, крутил головой, явно что-то высматривая. Потом кивнул, довольный увиденным, и решительно шагнул в противоположную от Грешника сторону, превратившись в еле различимую тень на фоне мрачных окон. Баюн куда-то запропастился, однако по приглушённому фырканью и изумрудным пятнам на сводчатом потолке можно было судить, что не так далеко.
- Опять сломался?
Грешник вздрогнул.
- Олег?..
В ответ послышалось ворчание... но это был не Баюн – к «говору» кота Грешник более-менее привык.
«Тогда кто это... или что?..»
- Смотри, я же показывал, куда нужно просунуть нить, чтобы контур замкнулся!
Олег с кем-то разговаривал в полумраке – сомнений не было никаких; стараясь унять дрожь в коленях, Грешник двинулся на голос.
- Ну вот! – радовался мальчик. – И сам можешь, если постараешься!
В ответ, под сводами маяка, разлился переливчатый щенячий визг.
Грешник остановился. Прижал руки к груди. Для уверенности перекрестился.
- Господи, неужели настолько велик гнев твой... Почему ты не можешь простить заплутавших сынов и дочерей своих? Сколько ещё предстоит испытаний на нашем пути... и во что выльется последний? Вот она, кара. Плата за тягу к познаниям. Но как же поздно снизошла истина. Вровень с тем моментом, когда утратился смысл. Нельзя... Нельзя было возводить очередной Вавилон. Ведь те, кто стремятся встать вровень с Тобой, оказываются проклятыми и низвергнутыми в ад на веки вечные!
Визг прекратился.
Из сумрака вынырнуло белое пятно.
Налетело, подмяло под себя.
Грешник понял, что не может пошевелиться.
- Нет! Не тронь! – закричал Олег, а где-то сбоку вспыхнули катафоты Баюна.
Послышался злобный рык. В лицо дохнуло псиной. Затем груз неожиданно пропал. Грешник сразу же попытался подняться.
Уж лучше бы он этого не делал. А ещё лучше – испустил дух. Но в аду – это невозможно. Тут скупой не платит дважды. А сталкивается лицом к лицу с ужасной истиной.
Над ним возвышалось высокое существо: кривые ноги, больше похожие на лапы животного, рук не видно – прижаты к груди, вместо одежды – какие-то грязные отрепья, а голова... Грешник почувствовал, как медленно сходит с ума.
У человекоподобного существа была голова собаки.
Оно шумно выдохнуло и растворилось в сумраке.
Грешник сглотнул.
- Что это? – выдавил он из себя, стирая со лба слизь.
- Что ты сам?! Ха!.. – Существо суетилось на фоне окна, повернувшись спиной. – Закончил ясли – и сразу же рванул на кафедру? А кишка – не тонка?! Или думаешь: снял ползунки, так теперь тебе все двери открыты? Ха!.. Но не тут-то было! Он всё предусмотрел. Ха!.. Чай не дурак, раз столько всего придумал. Даже таких уродцев, как вы!
Грешник не то чтобы остолбенел, он просто старался вспомнить, где уже видел нечто подобное, – а в том, что видел, сомнений не было!
- Но откуда они знали про вас? – только и сумел выговорить он.
- Ха!.. Печати не всегда были столь крепкими. Некоторым удавалось проскочить в щёлку, когда Сидящий утрачивал бдительность. Но только что потом сталось со всеми этими самопровозглашенными богами, когда Он заново прозрел... Ха!.. Происходящее именно здесь, не идёт ни в какое сравнение с тем кошмаром, что воцарился в подвластных Ему мирах! Вообще ни с чем несравнимо!
Грешник открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но существо его опередило – резко обернулось и буквально пролаяло:
- Зачем пришёл?! Чё надо?!
Грешник попытался ответить, но язык не слушался его.
Человекопёс вынырнул из сумрака.
- Хочешь узнать, что именно попросил я? Ха!..
Грешник кивнул, силясь лучше рассмотреть пришельца из другого мира. Однако ничего нового, за исключением лохматого хвоста, он для себя не открыл.
- Любопытный, – выдохнул человекопёс. – Хотя это норма. Тут ведь все такие, куда не плюнь. Ха!..
- Мы видели чудовищ, – прошептал Грешник.
- Ха!.. Они видели чудовищ... – Человекопёс принялся шумно расхаживать туда обратно, временами спотыкаясь через шипящего кота и задевая притихшего Олега, вертящего что-то в руках. – А как же без них в аду?
- Так это и есть ад?
Человекопёс замер.
- А ты думал – райский уголок, где щебечут пернатые и резвятся морские млекопитающие? Ха!.. Ребёночек оказался совсем слюнтиком. Как его сюда вообще занесло?.. – Суетливые движения возобновились.
Грешник посторонился.
- Мы прошли сквозь горизонт чёрной дыры, – тихо сказал он, в надежде вывести существо на продуктивный контакт. – Вы – тоже?
- Ха!.. Да груднички даже не знали, за какую погремушку они дёрнули! Нет. У нас всё было не так. Мы сами придумали гравитационный двигатель! Ха!.. Столько крови пролилось во время тотального режима и экспериментов... – Человекопёс остановился, задрал морду вверх, заскулил, что-то припоминая.
Грешник перекрестился.
- Да прекрати ты жестикулировать! – пролаял инопланетянин. – Бесит уже!
- Хорошо. Но как вам это удалось? Ведь теория относительности утверждает, что гравитацию невозможно преодолеть.
- Ха!.. Мама тебя не доносила? Или все вы – недоноски?! Какой же примитивизм можно повстречать на закате эпох! О, вселенная гуманна, раз вскармливает такие ничтожества.
- Так как? – не унимался Грешник, пропуская оскорбления мимо ушей.
- Да всё дело в материи, дурья твоя голова! Знаешь, в виду чего так проблематично совершить скачок?
Грешник отрицательно мотнул головой.
- Ха!.. То-то и оно, сосунок! – Существо выхватило из рук Олега какой-то предмет. – Потому что передать на колоссальное расстояние можно только энергию – читай душу! А вот материю – ха! – никак. Твоя шкурка в точке «А» умрёт во время старта. А новая шкурка на финише, в точке «Б», – не предусмотрена. Ха!..
- Если честно, я задумывался об этом, – признался Грешник.
- Ха!.. – Человекопёс приблизился. – Никак наша мартышка слезла с дерева и взялась за карандаши.
Грешник отодвинулся, не в силах снести вонь.
- Я рассуждал о телепортации... И пришел к такому же выводу: передать на расстояние можно только информацию.
- Умная мартышка, – на голову Грешника легла волосатая лапа, погладила. – Зачем же вы тогда полезли в сингулярность? Так потянуло к познаниям? Ха!.. Тогда прихватили бы с собой и планету! Чего время тянуть...
- Скоро прихватим, – сказал Грешник, скидывая лапу. – У нас работают над созданием искусственных чёрных дыр.
Существо скривило морду.
- Решили никуда не летать, а просто открыть врата бездне? Да мы, можно сказать, блаженные братья. Ха!.. Убиваем сами себя ради обретения истины.
- Значит после гиперпространственного прыжка вы очутились тут? – Грешник попытался направить диалог в нужное для себя русло. – Сколько вас было?
- Достаточно, чтобы не свихнуться от одиночества. Ха!.. – Человекопёс мотнул головой. – Мартышка снова захотела банан?.. «До», «после», «во время» – тут не существует таких понятий! Точнее спорить о них можно сколь угодно долго – сути вещей это не изменит. Ха!..
- Но почему?
- Пойми, скудный мозг, всё происходящее здесь – закольцовано! Спираль разрушена. Пространственно-временные отрезки либо пересекаются, либо превращены в кольца или петли! Смотритель покинул маяк, так как почувствовал уверенность в своих силах. А виноваты в случившемся разбежавшиеся из клеток мартышки. Ха!.. Он замкнул «полюс» этой вселенной на себя в обратной последовательности, нежели было до этого, когда правил Сидящий, – и теперь питается накопленной ею информацией бесконечно долго. Но вряд ли он остановится на достигнутом. Ведь быть обманутым, да к тому же правителем ада, – это так некрасиво. Он хочет выше. Уж я-то знаю.
- Но это место не очень-то похоже на ад.
- Ха!.. Мартышка сомневается – как же это нелепо! Дело в том, что ты видел только лицевую сторону медали, а вот оборотной – пока нет. А знаешь, насколько богаты здешние недра? Ха!.. Царящее вокруг – это всего лишь лимб, в который попадают некрещеные, дети и те, что по собственному недоразумению бросили вызов Сидящему. Под лимбом же – множество временных промежутков и межпространственных уровней, где кипят котлы, льётся раскаленный свинец и всё пропахло серой. Ха!..
Существо умолкло.
Молчал и Грешник, переваривая услышанное.
«Выходит, не мы одни такие любопытные. В мультиверсуме множество разумных созданий, существующих в своих пространственно-временных коридорах – как пчёлы в сотах, – желающих ступить за грань, чтобы пролить свет на истину. Однако вопреки ожиданиям, путь каждой цивилизации заканчивается тут, на страшном планетоиде, где не действуют законы физики, прорастают из земли кровожадные полипы и правит некое могущественное существо, способное вершить чужую волю, как свою. Чем не ад? Вот она, истина. Но столь ли она желанна, какой казалась вначале пути?.. Вряд ли. Это полуночный кошмар, с которым не так-то просто свыкнуться. Увидев его раз, на остаток жизни утратишь здоровый сон. А возможно, и рассудок. Может быть, именно оттого человеку даровано забвение. Но и то лишь до поры до времени – пока не встанут биологические часы, отмеряющие жизненный путь. Как же это гуманно со стороны Сидящего, не смотря ни на что! Было...»
Человекопёс пихнул Грешнику в нос голубоватую сферу.
- Вот, смотри, мартышка, и учись. Ха!..
- Что это?
- Это капсула, внутри которой заключена живая сущность.
Грешник опешил. Потом всё же собрался с мыслями и прошептал:
- Так вы перемещаетесь сквозь пространство-время?
- Так мы несёмся в ад! – гаркнул инопланетянин, пряча сферу в когтистой пятерне. – Это Гола, моя избранница. Мы вышли на путь вместе. Тогда мы ещё не знали, во что он выльется. Ха!.. Мы надеялись отыскать уединённое место – так как наш мир переселён и завести потомство можно только с одобрения общины, – в котором будет отведено место нашим пока ещё не рождённым детям. Ха!.. Но Сидящий не позволили мечте воплотиться в реальность. Он запер нас здесь. Мучится, надеясь на избавление. Ха!..
- Так о чём ты просил смотрителя? – вновь отважился надавить Грешник.
Человекопёс понурил голову.
- Сначала я хотел попросить за Голу. Чтобы отпустили хотя бы её – это было отчаяние. Ха!.. Но потом я всё же перехитрил их! Не боги обжигают горшки, а существа, мыслящие прагматично, – он выдохнул псиной. – В последний момент я испугался и просто попросил вернуть меня в самое начало – я верил, что таким образом порву это кольцо. Ха!.. Но смотритель тоже оказался не дураком. Он вернул меня в начало – он сделали меня животным, ходящим под себя! Ха!.. Как же наивен я был! Но главное, он не получил Голу. Она всё ещё в скорлупе, смотрит красивые сны.
Грешник не знал, что сказать. Он был просто шокирован, а потому прошептал первое, что пришло на ум:
- А ты уверен, что эти сны красивые?
Человекопёс встрепенулся.
- Ха!.. Уверен ли я?! Да я ни в чём не уверен! Я рад лишь тому, что она не видит меня таким! Она запомнила своего господина великим воином, перед которым падали на колени целые миры, включая ваш! Ха!.. И я рад, что останусь в её воспоминаниях именно таким.
- Кого я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся...
Человекопёс отвернулся.
- Уходи! Ты услышал, что хотел. Но запомни: ничего не проси у смотрителя! А если всё ещё веришь в Сидящего, то молись, и может быть, Он услышит тебя. Тогда ты вновь покаешься и, возможно, обретёшь забвение.

Они вышли из маяка и медленно двинулись вверх по скалам, размышляя каждый о своём. Вслед им нёсся надрывный собачий вой, но никто так и не обернулся. Обернуться, значило соприкоснуться с чужой болью, залезть в душу, увидеть отчаяние нагишом. Нет, это было вовсе не лицемерие, обычная солидарность с горем разумного существа, которому необходимо побыть одному. Хотя... Оно было, отнюдь, не одно. И оно не утратило смысла жизни. Даже не смотря на то состояние, в которое его поверг смотритель – душа никуда не делась. Под грязными отрепьями, среди слезоточивых миазмов нечищеного нужника, в постоянном сумраке – мерцала искорка счастья. Да, это было красиво... и пошло одновременно. Потому что именно так. А должно быть иначе. Так, как это задумали два любящих инопланетных сердца. Ведь они не старались никому ничего доказать. Но оказались заточены внутри системы, с множеством себе подобных индивидов, уверовавших во вседозволенность. Возможно только за то, что отважились просить...
- Он вовсе не сумасшедший, – серьёзно сказал Олег, подзывая кота. – Вы не подумайте, дядя.
- Я не дядя. Я – Грешник. Все мы – грешники. Оттого всё так.

Подорогин с астрофизиком сидели на берегу пересохшей реки и наблюдали за тем, как трёхногий краб таскает по каменистому дну обточенные голыши. То ли забавы ради, то ли повинуясь заложенным инстинктам, то ли по какой ещё, самому крабу известной причине, – кто знает. Движения были неуклюжими, груз то и дело перевешивал, конечностей катастрофически не хватало. Краб постоянно замирал на одной ноге, держа двумя другими поклажу, словно не знал, как быть дальше. Природа от души посмеялась над ним, и в этом гротескном воплощении отчаяния Подорогин видел себя. Нет, не конкретно себя, а человечество в целом. Как бы высока ни была поставленная планка, каким бы тяжёлым ни оказался груз, чего бы ни думали при этом окружающие – вид хомо новум гнул свою линию, особо не заботясь при этом о последствиях совершённого манёвра или озвученной речи. Порой прокатывало, и очередной горизонт открывался нетерпеливым взорам. Иногда на пути возникала рытвина – хорошо, если удавалось обойти. Но чтобы вот так – как этот ущербный краб, – такого раньше никогда не было. Однако, случилось. И всё человечество – в лице трёх взрослых людей, странного мальчишки и непонятно откуда взявшегося кота – было вынуждено стоять на месте, вытягивать шею, щурить глаза, в попытке различить, что там мерещится на горизонте, которого нет.
А там нарождается новое светило. Проклёвывает скорлупу повседневности и устанавливает повсюду свои порядки. Неважно как было раньше, главное, что теперь всё изменится. Камешек больше не станет скакать под откос, он двинется вспять, а гора и впрямь придёт к Магомету. Возможно, именно этого и дожидается маленький краб, а попутно возводит из голышей свою собственную высоту – ведь с неё можно взглянуть гораздо дальше.
- Мне кажется, я понял, как устроен этот мир, – задумчиво сказал астрофизик.
- Да? И как же?.. – Подорогин покрепче сжал в руке подобранный на склоне булыжник; он понимал, что отбиться от матери птенца этим вряд ли удастся, но какое-никакое оружие всё же добавляло уверенности.
- Все эти парадоксы... Точнее метаморфозы с природой – есть не что иное, как отсутствие второго закона термодинамики. Не знаю, кто и как, но он просто взял и отменил его... как уничтожил понятие «гравитация».
- Но мы ведь ходим, а не летим в открытый космос вниз головами...
- То-то и оно, – усмехнулся астрофизик. – Плюс этот сюрреализм с бумажным корабликом... Это вообще нельзя никак объяснить! Ни с научной, ни с религиозной, ни с какой бы то ни было другой точки зрения.
- Согласен, – кивнул Подорогин, вновь наблюдая за крабом; малыш приспособился толкать каменюку одной конечностью, а двумя другими усердно подпихивал своё крохотное тельце следом. – Про разверзшиеся небеса и расступившиеся морские пучины я уже от кого-то слышал...
- Грешник? – вздохнул астрофизик. – Малый конкретно повёрнут на религиозном учении. Как только в члены экипажа попал... Непонятно.
Пришла очередь усмехаться Подорогину.
- Может потому, что этого кто-нибудь захотел?
- Сейчас, вот, не понял.
- Брось. На Земле предполагали всякий исход экспедиции – иначе никак. Если ты изначально не просчитываешь все варианты развития событий – миссия обречена на провал, а экипаж – на гибель, – он помолчал, прислушиваясь к реакции собеседника; тот не отреагировал. – Мы – живы. По крайней мере, чувствуем и мыслим, чего не должно быть при испорченном сознании. То есть, в состоянии смерти.
- Жутко звучит, – всё же отреагировал астрофизик.
- Не то слово. И, не смотря ни на что, на Земле были готовы к подобному. Не спрашивай, откуда я это взял – сам не знаю...
(ох, и не знаешь ли?)
- ...Как и не знаю того, откуда знали на Земле.
- Только если мы вернулись.
- Теперь не понял я, – Подорогин уставился на астрофизика.
- Время – такая штука... Вёрткая, что ли. Не знаю, как точнее аргументировать свою мысль. А пространство – и вовсе – что-то с чем-то!
- Сугубо научный язык...
Астрофизик нервно рассмеялся.
- Я просто не хочу лезть в дебри. Может понести...
- Да, тогда точно не стоит.
Астрофизик помолчал, как бы собираясь с мыслями.
- Что, если мы всё же вернулись?
- Почему ты говоришь в прошедшем времени? – недоумённо спросил Подорогин.
- Вернулись не по прошествии сорока лет, как это предполагалось перед стартом экспедиции, а например, задолго до него... В этом случае, о результатах миссии узнали бы ещё до её реализации.
Подорогин почувствовал озноб. Машинально поднял левую руку, взглянул на циферблат часов. Стрелки перескакивали с деления на деление, отмеряя время чужого мира.
- Что-то не так? – обеспокоился астрофизик. – Всё в порядке?
Подорогин неуверенно кивнул.
- Послушай, – сказал он враз севшим голосом. – А если бы так действительно было... могли бы одновременно существовать две одинаковые человеческие сущности? Мог бы я существовать в двух экземплярах на одном временном промежутке?
Астрофизик задумался. Потом сказал:
- С точки зрения причинно-следственных факторов, это непременно привело бы к парадоксу. То есть, нарушило пространственно-временной континуум. Понимаешь, тут так сложно всё устроено... Да, два одинаковых индивида – читай, дойники – могут одновременно существовать бок о бок, никак при этом не влияя друг на друга. Но вот ментальная сущность – то есть, душа, – дублирующая себя здесь и сейчас... Не знаю. Тут верно одно из двух: либо такие – не знаю, как и сказать... – дубликаты сразу же погибнут, либо не произойдёт ничего. Будут просто два Подорогиных, два Грешника... два астрофизика, – он на секунду умолк, потом спросил: – Почему ты спросил об этом?
Подорогин варился в котле собственных предубеждений, по-прежнему наблюдая за ходом часов. Всё казалось ясным, отчётливо выстроенным в логичную цепочку событий. Однако звенья этой цепочки были залиты кровью. Той самой кровью, о которой он уже и забыл.
- Почему? – повторил астрофизик, и Подорогин сам не понимая, что творит, покрепче сжал камень.
- Я... Мне... Просто любопытно стало... как оно будет.
- Это всего лишь голая теория, ничем особо не подкреплённая. Да и за весь век человечества пришельцы из будущего замечены не были. Так что, в нашем случае, остаётся уповать на чудо и не опускать рук.
Подорогин кивнул.
«Значит ничего не потеряно! К чёрту эти семнадцать лет! К лешему внешний вид! Ещё куда подальше сомнения. Я ведь вернулся! Я никуда не улетал! Но, Господи, как же много всего случилось за те короткие мгновения, что не тикали часы! – Сердце в груди нервно заколотилось. – Нужно спешить! Наверх! Во что бы то ни стало найти то существо... и пусть оно внемлет просьбе любящего отца, раз способно на это! Пусть исполнит последнюю волю и... Господи, ведь это и есть...»
За спиной замерли шаги.
Подорогин с астрофизиком синхронно обернулись – первый замахнулся, второй машинально отпрянул.
На Грешнике не было лица.
Мальчик как всегда мысленно пребывал где-то далеко.
Кот широко зевал.
- Ну, как прошло? – только и смог выдавить из себя Подорогин, опуская руку.
Грешник медленно осел на валун.
Мальчик поочёрёдно смотрел на взрослых; кот самозабвенно вылизывал шерсть.
- Нам нельзя наверх, – тихо сказал Грешник.
- Началось, – недовольно изрёк Подорогин. – Не тут же сидеть веки вечные...
- Если пойдём наверх, так всё и будет. Ты не представляешь, что за существо обосновалось тут. Никто не представляет, что это такое. Но все знают имя – это Дьявол.

ГЛАВА 28. СИДЯЩИЙ.

- Всё началось в незапамятные времена... – вещал на ходу Игнат, отмахиваясь клюкой от назойливых огоньков.
- Так давно?.. – пролепетала Иринка, цепляясь за руку сестры. – А год какой был?
- Ириш, не перебивай, – пеняла Светка. – Вы извините её. Шило, сами понимаете...
Игнат кивал, гладил бороду, что-то подкручивал в своей лампе, хотя света от этого нисколько не прибавлялось. Если бы не составлявшие им компанию огоньки, мрак окончательно бы поглотил.
Димка с Вадиком шли по левую руку от Игната, Юрка – по правую. Девочки чуть в стороне. Ярик по привычке исследовал окрестности болота, временами озаряя топь истошными воплями, в знак очередной бесценной находки. Только кроме старых изодранных сапог да пары ощерившихся галош доброго он так ничего и не принёс. А потому совсем скоро на Егорку перестали обращать внимание, целиком сосредоточившись на рассказе Игната.
Да и послушать было что.
- Существовали на просторах Мультивселенной два божества – назовём их Сидящий и смотритель... Хотя некоторые считают, что одно, только с сильно развитым альтер эго.
- Как это? – встрял непонятно откуда примчавшийся Ярик.
Юрка попытался отвесить затрещину, но промахнулся.
- Это значит, что внутри одного организма одновременно уживались две сущности – но не это столь важно.
- Бог-шизофреник? – подивился Вадик. – Круто. Ой, простите.
Игнат улыбнулся в темноте.
- Не многим они отличимые от вас. Как и вы от них. Так вот, на заре эпох эти два божества посчитали свою жизнь внутри мультиверсума скучной и унылой. Им не хватало задора, не хватало энергии, не хватало информации. А последняя – ценилась на вес золота. Весь поток излучения перехватывался высшими божествами. Оставались полуживые фотоны, еле различимые бозоны, практически неосязаемые нейтрино. При сложившихся обстоятельствах существование казалась убогим, бесперспективным, лишённым смысла. Вот тогда-то Сидящий со смотрителем и отважились на саботаж.
- Они устроили переворот?! – не поверила Светка.
- Нет, зачем же, – отозвался Игнат. – Они воспользовались случаем и создали вселенную внутри Мультивселенной. Они знали, что их попытаются остановить, а потому Сидящий, сославшись на необходимость, замкнул «полюс» этой новой вселенной на себя, чтобы та существовала, не смотря на внешние воздействия вместе с ним бесконечно долго. Смотритель поверил – а что ещё оставалось делать? Но зря он надеялся на сознательность Сидящего – тот, не задумываясь, предал своего сообщника, став высшим божеством нового мира.
- А куда же делся смотритель? – спросила Иринка.
- В ад, куда же ещё, – сухо сказал Вадик.
Иринка с испугу пискнула.
- Смотритель поселился в маяке, – вздохнул Игнат.
- Это как так? – не понял Димка.
- А очень просто. Деваться ему было некуда, так как порвать спираль пространства-времени на тот момент он не мог – не было сил. Пришлось мириться с обстоятельствами, проглотить обиду и злость, выжидать момента, когда подвернётся возможность низвергнуть Сидящего с престола и занять его место.
- Ничего себе! – подивился Ярик. – А где расположен этот маяк?
Светка шикнула, на что Егорка беспардонно показал язык.
- Расположен он на стыке реальности и иллюзии, в месте под названием «лимб».
- Первый круг ада, – тут же пояснил Вадик.
- Да, – кивнул Игнат. – Так принято считать, что идя по тёмному туннелю, когда угасли жизненные силы, человеческая душа видит свет...
- Маяка! – Светка с трудом сдерживала эмоции.
- Но почему все? – не понял Димка. – Я думал, только грешники попадают в ад!
- Это ещё не ад, – прошептал Вадик. – В лимбе оказываются даже дети. Временно. Сорок дней. Верно?
- Так думают, – Игнат помолчал. – Сорок дней душа топчется на развилке. Смотрит в ад и на небесный рай. Видит агонию варящихся в котлах и забвение тех, кому дарована вечная жизнь за чертой рациональности... Только всё это – ложь.
- Но как?! – воскликнул Юрка.
- А очень просто. Сейчас вы всё поймёте. Я объясню, – Игнат погладил бороду. – В Мультивселенной очень скоро прознали о том, что сотворили Сидящий со смотрителем. Корректоры не преминули принять меры, и созданная без их ведома вселенная была отключена от общих информативных каналов Мультивселенной. Теперь она питалась только за счёт энергии Сидящего, который пытался создать идеальный мир, по подобию того, что остался вовне. Но энергии не хватало. Созданные индивиды жили в среднем семьдесят земных лет, после чего старились и умирали. С их смертью пропадала вся накопленная за годы жизни информация. То же самое происходило и в масштабах макро. Вымирали цивилизации, гасли светила, сталкивались галактики, росла энтропия. Вселенная оказалась неполноценной. Она накапливала беспорядок, который со временем перерастал в хаос. В конце концов, наступал такой момент, когда вновь требовалось вмешательство Сидящего, иначе вселенная коллапсировала бы безвозвратно. Сидящий вновь и вновь перезапускал систему, надеясь на то, что каждый новый мир будет лучше прежнего. Но... проходило время и всё повторялось заново. И так бесконечно долго: промежуток за взрывом, взрыв... и новый промежуток, лишённый доподлинного смысла.
- А все эти повторы? – тихо спросил Димка. – Они были совершенно одинаковыми?
- Да? – подхватила Светка. – Вы ведь не хотите сказать, что происходящее здесь уже повторялось не одну сотню раз?..
Игнат молчал.
- Ужас, – только и сумел выговорить Вадик.
- Такова ваша участь, – вздохнул Игнат. – Проживать жизнь в забвении, после чего умирать и возрождаться заново. Не ваша в этом вина, а тех, что не пожелали мириться с порядком, уверовав во вседозволенность.
- Но ведь это и впрямь бессмысленно, – пожал плечами Юрка.
- Сидящий тоже понял это. На тот момент Он потратил на перевоплощения своего мира большую часть накопленной ранее энергии. А рассчитывал наоборот, безвозмездно получать её от духовно развитых миров в виде первозданной информации. Тогда Он отважился на беспрецедентный шаг: сымитировал одну и ту же вселенную в различных временных и пространственных промежутках, в надежде, что один из миров всё же сумеет преодолеть «барьер». Вот тогда-то шестерни и завертелись на износ. Множество миров, не похожих один на другой, различные индивиды, стремящиеся прорваться за грань, потоки информации, обволакивающие сознание столь вожделенной пеленой!.. Сидящий понял, что ему вовсе не нужно, чтобы такие миры жили вечно. Ему стало хватить – даже с избытком, – и Он перестал экспериментировать, довольствовавшись уже достигнутым, попутно понимая, что создать точную копию Мультивселенной у него не получится.
- И он перестал приходить, чтобы вмешиваться, – закончил Вадик.
- Да, Он абстрагировался от участия в эволюции индивидов, отдав их жизни и души на откуп смотрителю. Тот встречал умерших в маяке, что-то показывал – скорее всего, самое страшное из того, что было, – после чего предлагал заключить сделку: любое пожелание в обмен на забвение и новую жизнь.
- И ему верили, – еле выговорила Светка. – Как Сидящему.
- В него верят до сих пор. Более того, его отождествили с Сидящим.
- Но ведь это неправильно! – ужаснулся Димка, попутно вспоминая свои недавние мысли. – Нельзя верить в лжепророка!
- Страх сводит с ума, – медленно проговорил Игнат. – Ослепляет, не позволяя отличить правду ото лжи. Забвение же, напротив, исцеляет душу.
- Но что смотритель получает взамен? – подал голос заинтересовавшийся Ярик.
- Контроль. Над сознанием, телом и душой. Если раньше он не мог проникать в мир живых, то теперь, благодаря «сделкам», вполне способен тут «наследить». И он пойдёт на что угодно, лишь бы как можно скорее свергнуть Сидящего.
- А Сидящему, выходит, плевать на нас? – разочарованно спросила Иринка.
Игнат помолчал.
- Видишь, ли, детка. Он создал вас, чтобы вы «любили» Его – большего Ему не надо. Он всем доволен. Особенно если учесть, как много сил пришлось потратить на обустройство порядка в этой вселенной. Но мало кто возлюбил Его по-настоящему. Большинство хочет встать вровень. Как смотритель.
- А что будет, когда придёт смотритель? – сухо сказал Юрка. – Об этом он не думает?
- Боюсь, Он этого просто не замечает, – вздохнул Игнат. – Смотритель уже закольцевал время на некоторых прямых участках континуума. Определённые события, случайности, повседневность – всё лишь кажется малозаметным и сопутствующим. Но на деле, является чёткой стратегией по захвату власти.
- Так что случится, когда эта тварь в открытую сунется к нам? – в лоб спросил Вадик.
- Ничего хорошего. Это будет закат духовно развитых миров. Вы будете проживать одну и ту де жизнь бесконечное число раз, как было в самом начале. Большего смотрителю, увы, не нужно. В отличие от Сидящего, он вовсе не жаждет любви. Как не способен и развиваться. Напротив, его удел – примитивизм и всякое отсутствие логики. Благо, недостатка в желаниях он испытывать не будет.
- Надо что-то делать! – запальчиво крикнул Ярик.
- Что ты собрался делать?! – взорвался Юрка. – Ты представляешь, что это за тварь?! Она же, вообще, из другого мира! И живёт вечно! И убить это тоже наверняка нельзя! – Юрка краем глаза глянул на Игната; тот отрицательно качнул головой.
- Его сущность простирается за пределы этого трёхмерного мира. К сожалению, именно тут тягаться с ним бессмысленно – я уже говорил об этом. Но... смотрителя можно остановить.
- Как?! – в один голос выпалили Юрка с Вадиком, так что Иринка чуть было не села от испугу.
Димка и сам поёжился, наблюдая за тем, как Светка в который уже раз успокаивает сестру. Происходящее затмевало здравый рассудок, но... нужно как-то с этим бороться, потому что иначе – никак! Утратится воля, а злобный смотритель только и ждёт этого, – чтобы сломить окончательно.
«Ведь он способен влиять на подсознание даже находясь на расстоянии!»
- Достаточно исправить событийность на своём прямом участке – не допустить произошедшего с «Икаром». Тогда кольцо лопнет и установится прежняя прямая – отрезок спирали. Только в этом случае Сидящий заметит вмешательство смотрителя и пресечёт его попытки захватить власть себе.
- А захочет ли он помогать нам? – засомневалась Светка, удерживая Иринку за руку. – Вы ведь сами чуть ранее говорили, что мы ему в тягость. От нас мало проку... потому что мы вышли ущербными.
- Не забывай, «полюс» именно этого мира по-прежнему замкнут на Сидящего. А Он, в отличие от смотрителя, не приемлет беспорядка. К тому же всё только-только пошло на лад.
- То есть, вы хотите сказать, что у нашей вселенной есть шанс стать оптимальной и совершенной? – Вадик поправил съехавшие с носа очки.
- Ну... – замялся Игнат. – Мультивселенная и сама – бесконечно далека от идеала. Так что говорить о совершенстве пока ещё рано.
- Особенно у нас тут, да? Гы... – по внешнему виду Ярика было понятно, что он готов встать за свою вселенную грудью.
- Я не о том, – спохватился Игнат. – Она станет более стабильной, поскольку и сам Сидящий, поглощая накопленную вами информацию, эволюционирует, становясь всё могущественнее и опытнее. Ведь, сами посудите, даже у малыша, который впервые вышел во двор поиграть в песочнице, поначалу не будут получаться простые куличи, что уж там говорить про дивный замок.
- Первый блин всегда комом, – кивнул Вадик. И добавил полушёпотом: – Просто шокируют размеры строительства. Это какая же ответственность нужна...
Игнат остановился и взглянул на ребят.
- Вы очень быстро осознали данность. Я уверен, если у вас всё получится, Сидящий обомлеет, завидя то, что создал своими руками. А путь человеческой души выльется в бесконечность.
- Может он просто не верит в нас? – предположила Светка.
- Так значит нужно доказать обратное! – напыжился Ярик. – Айда, устроим этому смотрителю тёмную! Чтобы неповадно было чужие миры воровать!
Вадик покачал головой.
- Смотри не лопни от заносчивости, – заметил он. – Смотритель, по любому, так же начинал.
- Нет, он терпеливее, – заметил Юрка. – Вон сколько времени прождал... и сколько народу с пути сбил.

ГЛАВА 29. ЦВЕТОК.

Так, за разговорами дошли до места. Огоньки отстали, в результате чего окрестности погрузились во мрак. Игнат продолжал накручивать лампу, но та лишь утробно булькала, да фыркала, изрыгая язычки голубоватого пламени. Потом и вовсе погасла, испустив едкий керосиновый дух.
- Всё, притопали, – констатировал Ярик.
- Куда? – всхлипнула Иринка.
- Да на Кудыкину гору, куда же ещё!
- Умолкни, острослов, – без эмоций сказала Светка.
- А точно это место? – спросил Вадик.
- Ребята, смотрите... – прошептал Димка, не веря своим глазам.
На абсолютно чёрном фоне алела капелька. Точнее даже не капелька, а маленькая сфера – шарик, утерянный кем-то в ночи. Невиданная жемчужина, рождённая в глубинной бездне. А, возможно, угасающее светило, что сжалось под действием колоссальных сил гравитации до размеров бусины. Может по банальной случайности, а может – повинуясь трезвому расчету, потому что так было задумано изначально. Когда, кем и почему?.. Да кто его знает. Скорее всего, ответа просто нет. А если он всё же существует... тогда там, за гранью, куда ведёт путь обретения истины.
- Не тронь, – на всякий случай прошептал Юрка, завидя как Вадик осторожно пробирается к тусклой крохе.
- Я только посмотреть...
- Посмотрел уже однажды, – язвительно заметил Ярик.
- Нет. Тот не такой был, – Вадик всё же остановился.
- А какой? – спросила Светка.
- Как сказать... Сами же видели.
- Это вообще на цветок не похоже, – рассудительно заметила Иринка.
Все синхронно обернулись на Игната; тот старательно корпел над своей лампой.
- И всё же это цветок, – кивнул он, чиркая спичку. – Не важно, на что он похож именно тут. Всё дело в измерениях. Да и не стоит так ревностно верить увиденному глазами. Порой уповать нужно только на чувства. Именно так истина отфильтровывается от правды, а соответственно и ото лжи.
- Папка тоже говорил об этом, – осторожно подметил Димка. – Что не всё правда, чему мы привыкли верить.
- Вот это и есть истина. Её не нужно никому доказывать с пеной у рта. Её вообще не нужно никому навязывать, потому что она постигается отдельными индивидами самостоятельно. А уж верить ей или нет – сугубо личное дело каждого из вас.
В ночи дрогнул синий язычок пламени; вновь запахло керосином. Капелька сжалась, словно испугавшись.
- Ребята, поблекла! – Светка во все глаза смотрела на шарик.
- Не бойся, никуда не денется, – подмигнул Ярик. – Щас поймаем!
- А ну не двигайся! – приказал Юрка. – Забыл, что в прошлый раз нас тут подкараулило?
Егорка замер, тут же утратив всю свою решимость; присел и загнанно огляделся по сторонам.
Было тихо. Как в гробу на глубине в полтора метра.
«Хотя там, по любому, слышно, как ползают в земле червяки!»
Димку аж передёрнуло от подобных мыслей.
- А это вы видали? – И Вадик решительно направился к какому-то холму.
- Ты чего, с ума сошёл?! – Юрка инстинктивно двинулся вслед за другом, но вовсе не от любопытства, а желая остановить того.
Вадик, не оборачиваясь, присел. Принялся ощупывать землю руками. Потом зачем-то понюхал пальцы, повернулся к застывшим в нерешительности ребятам и продемонстрировал руки ладонями вверх.
- И чего? – Ярик щурился, силясь хоть что-нибудь рассмотреть в тусклом свете лампы Игната; щурились все, но в упор ничего не видели.
- Твари больше нет, – Вадик подобрал несколько комьев вывороченной земли и швырнул их с обрыва. – Её выкурили. Похоже на высокотемпературный взрыв, вон, даже почва спеклась.
- И что ты этим хочешь сказать? – недоумённо спросила Светка. – А, Вадик? Что это всё значит?!
- Они тоже его ищут, – сипло отозвался Юрка.
- Кто? – подал голос Димка.
- Служба контроля, – пояснил Вадик. – Подобное оружие, если и изобретено, то есть только у них.
- Получается, тварь тоже напала на них? – У Ярика округлились глаза. – Ничего себе помидоры!
- Тут не помидорами, а напалмом попахивает, – Вадик вытер ладони об комбинезон и присоединился к возбуждённо сопящим друзьям. – Если во всём происходящем и впрямь замешана тотальная служба контроля, то дело – дрянь. В «Хроносе» знали, что что-то должно произойти. И ждали этого.
- Конечно, знали! – вмешалась Светка. – Помните, тех двоих у Димкиного дома? Они явно там что-то вынюхивали!
- Я ничего не понимаю, – Юрка ухватился за голову. – Игнат, что же делать?
- Ты ещё не начал путь, а уже ищешь полустанок для передышки, – Игнат покачал головой. – Смотри, цветок угасает, потому что нет былой уверенности. Во все века, в бесчисленных мирах, в различных пространственно-временных промежутках, за ним неизменно являлся смельчак с добрым сердцем, которому не ведомы ни страх, ни боль, ни сомнения. Для того, что бы с его помощью бросить вызов силам зла и победить, – Игнат вздохнул. – Неуверенность же всегда порождала страх. А испуганный человек стократ опаснее самого гнусного подлеца. Потому что он уже способен предать и сам. А в чём, скажи мне, разница между подлецом и трусом? Ведь предать могут и тот и другой.
Димка, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Юрка опускает руки, оборачивается к «цветку» и совершает первый шаг...
- От подлеца и без того ожидают предательства, а вот от труса... нет. Потому что на то он и трус, чтобы умалчивать о своих страхах... поступках... желаниях.
Шарик вспыхнул. От его внешнего контура протянулись несколько лучиков и поползли по комбинезону Юрки. В ночи проорала галка, а «цветок» отделился от куста папоротника и стал медленно подниматься, раскручиваясь всё быстрее и быстрее, как невиданный пульсар.
- Ух ты!.. – Ярик с трудом сдерживал эмоции.
- Свет, я тоже такой хочу! – заныла по привычке Иринка, но тут же взяла себя в руки, поплотнее прижавшись к сестре.
А сфера тем временем поднялась до уровня Юркиной груди, оплела лучиками клапан кармана и нетерпеливо щёлкнула – скорее даже шваркнула, как капля воды на раскаленной сковороде.
Димка от неожиданности вздрогнул, а рассудительный Вадик шикнул:
- Юрка, клапан!
Юрка нервно выдохнул через нос. Поднял левую руку. Ухватился пальцами за клапан.
Неожиданно сфера метнулась к запястью, обвила лучиками браслет часов, принялась заигрывать со стрелками, от чего Юрка резко осел... и пропал.
- Вадик! – крикнула Светка, но ребята уже все вместе озирались по сторонам. – Куда он делся?!
- Вот же он! – Димка указал на дрыгающееся тело Юрки чуть в стороне.
- Но как?.. – Лицо Вадика выражало недоумение.
Ребята кинулись гурьбой, спеша помочь.
- Чего она прицепилась-то?! – Орал испуганный Ярик, изворачиваясь и так и эдак, чтобы случайно не коснуться локтём мерцающей сферы.
- Да не дрыгайся ты! – приказал Вадик. – Смотри, она их подвела!
- Чего? – Глаза у Ярика сделались, как в японских аниме.
- Нет, серьёзно, – кивнула Светка. – Помните, Юрка рассказывал, как отстали часы? Он ведь их сам так и не подвёл.
- Но почему? – задал вопрос Димка, смотря в стеклянные глаза Юрки.
- А это бы не помогло, – ответил Вадик. – Они синхронизированы с теми, другими, которые у его отца.
Юрка хлопнул ресницами.
- Я видел... – прохрипел он.
- Что?.. Что ты видел?! – тут же накинулась Светка. – Где ты был?
- Разойдитесь! – приказал Вадик. – Ему нужен воздух!
- Как ты? – спросил Ярик, поскорее отбегая подальше.
Юрка выдохнул. Смахнул выступившие слёзы. Покосился на успокоившуюся сферу, что притихла на кончике мизинца. Потом глянул по очереди на друзей.
- Я вас видел... там, у костра. Помните, когда картошку пекли? Потом ещё в чащу кинулись, цветок этот искать...
Вадик со Светкой и Егоркой переглянулись.
- Да, ты нас видел, – согласился Вадик. – Потому что был с нами.
Юрка кивнул.
- Да, я был с вами. И я только что видел того себя со стороны...
Светка зажала руками губы. Ярик икнул. Вадик чесал лоб. Димка ничего не понимал. Иринка пускала пузыри, не в силах отвести взора от загадочного «цветка».
- Спрячь её, – Игнат указал на сферу. – Много злых проходимцев продали бы за обладание цветком не только свою душу, но и души родных и близких. Цени этот дар. И помни: заряд искорки не вечен. Как только стрелки твоих часов нагонят время этого мира – он иссякнет. Поэтому береги цветок, как зеницу ока, иначе всё происходящее здесь утратит смысл. А тогда... в лучшем случае, всё начнётся заново.
Юрка машинально отдёрнул магнитный замок клапана; сфера только и ждала этого – тут же нырнула в карман и погасла.
- Вот это да... – только и могла сказать Иринка, хлопая ресницами.
- И куда теперь? – спросил Ярик.
Игнат улыбнулся, давая ребятам возможность самим принять столь непростое решение.
- Надо сплести венок, – тихо сказала Светка. – И бросить в заводь. Течение укажет путь.
- В болоте? – Ярик недоверчиво хмыкнул.
- Да, – кивнул Вадик. – Я тоже читал об этом. Ты ведь сможешь?
Светка кивнула.
- И правда, поможет? – на всякий случай спросил Юрка, обращаясь к Игнату; тот вновь улыбнулся.
- Похоже, пришла пора в очередной раз прислушаться к мнению друзей. Как бы то ни было, решать только тебе.
Юрка поднялся.
- Тогда идём. По дороге наберём цветов. А там, видно будет...
Спорить никто не стал.

ГЛАВА 30. ВОЙ В НОЧИ.

Светка сплела дивный венок из бутонов болотных цветов; Иринка просто скакала на одной ноге, протягивая ручонки вверх. Да, она не понимала, насколько всё серьёзно. Хотя и из остальных тоже, мало кто представлял, как ужасно всё обстоит в действительности. Силы зла проникли в этот логичный мир, подчинили себе реальность, принялись умело оказывать влияние на пространство и время. А противостоять им в борьбе за справедливость была вынуждена горстка ребят, которым, такое ощущение, неведом страх.
Димка дивился мужеству друзей, в который уже раз не находя ответ на простой вопрос: как во всю эту кутерьму угодил он сам? Однако раз всё обстояло именно так, значит, какой-никакой смысл в этом был. Вот и Игнат так считает, иначе давно бы спровадил домой – с его-то познаниями, думается, это как два пальца обслюнявить.
- А те огоньки, которые нас сопровождали... – не унималась Иринка. – Они и правда все мальчики и девочки?
- Они самые – их неугомонные души, – кивал Игнат, освещая путь.
Под ногами чавкало, а потому снова шли гуськом, ступая след в след. Только первым на сей раз продвигался Игнат – как самый старший. Он вёл за руку любопытную Иринку, следом не отставала Светка – оттащить её от младшей сестры было невозможно, так что Юрке пришлось уступить и идти за девочкой. Дальше в цепочке поставили Ярика – чтобы не слинял, – потом Димку, а замыкал шествие оглядывающийся по сторонам Вадик.
- А не скучно им всё время на болоте? – задавала очередной вопрос Иринка. – В городе ведь веселее.
- В городе, говоришь... – рассуждал Игнат. – Хм... А знаешь, есть такие места – да даже целые миры, – в которых существуют исключительно дети.
- Как это?
- А очень просто. Тем ребятишкам, которым не находится места в других реальностях, открывается путь в специальное место, где живут точно такие же ребятишки, с похожими интересами и увлечениями.
- Но как может не найтись место для ребёнка? – спросила Светка.
- Я уже говорил, что созданные, точнее скопированные Сидящим вселенные – несовершенны. Пока несовершенны – что будет в дальнейшем, поглядим. Так вот и получается, что рождается где-нибудь в Провиденсе одарённое дитя, которое уже с малых лет, например, начинает писать странные вещи. Взрослые уверены, что у ребёнка не всё ненормально с психикой, а дело вовсе не в ней. Просто мальчик видит по ночам, во снах, то, что недоступно другим. В результате недальновидности родителей он попадает в психиатрическую клинику, после чего на его будущем и вовсе ставят крест.
- Вы ведь о Лавкрафте, – подал голос Димка. – У моего папы много его произведений. Ужастики в основном.
- Да. Но, к сожалению, призвание настигло писателя только после его смерти, – Игнат помолчал. – В каждом из вас живёт ребёнок... до поры до времени. Потом все же уходит – особенно, если не сбылась мечта детства, – туда, где он может развивать себя, не опасаясь, при этом, оказаться непонятым, – вновь последовала пауза. – Миров – колоссальное множество. И не все они похожи на этот. Но есть и такие, откуда детей забирают насильственно.
- Насильственно? – испугалась Иринка.
- Это мир пока не рождённых детей, – сухо сказал Игнат. – Что-то вроде яслей – не знаю, как понятнее объяснить. Там дети ещё не решают сложных задач, не грезят полётами к звёздам, не изводят тетрадные листы на стишки или рассказы. Там они просто ждут. Ждут той поры, когда им предстоит воссиять на горизонте одного из миров.
- Вы хотите сказать, родиться? – уточнила Светка.
- А что такое «родиться»? – тут же влезла любопытная Иринка.
- Хорошо, пусть воссиять, – согласилась сконфуженная Светка.
Игнат незаметно улыбнулся.
Юрка открыто улыбнулся в лицо Ярику; тот вспыхнул в ночи в тысячу свечей, не меньше, как осветительная мачта на стадионе!
- Я знаю, откуда берутся дети, – прошипел он так, чтобы никто не услышал.
Но Юрке была важна только немая реакция друга.
- Так вот, дети ждут, а попутно дружат. И порой случается так, что эта дружба перерастает во что-то большее... Особенно между мальчиками и девочками. Дети, не смотря на свой несмышлёный возраст, привязываются друг к другу и больше не могут по отдельности, – Игнат в очередной раз вздохнул. – А потом случается страшное – за одним из них приходят. Друзья не желают расставаться, но мироздание таково, что не может считаться с мнениями – тем более, желаниями – индивидов. Оно вершит свои глобальные планы, потому что иначе всё рухнет так и не успев начаться... Мальчика забирают сразу, а за девочкой обещают вернуться по прошествии ста лет.
- Но ведь мальчик к тому моменту состарится и умрёт, – Иринка дёрнула за руку. – Но почему так?!
- К сожалению, пока это ваш крест, – вздохнул Игнат. – Спасает лишь забвение. После рождения, до самой смерти.
- А такой человек вынужден всю жизнь оставаться один, ведь его вторая половинка родится только через сто лет... – Светка сглотнула ком ужаса. – Кошмар. Я даже не хочу ничего менять. Если бы не эта тварь... если бы не смотритель, я бы хотела, чтобы всё оставалось как прежде. Ведь это и впрямь невозможно постичь! Это не для наших умов! Не для наших тел, наделённых чувствами!
- Но вы – главный элемент конструкции под названием «человечество». Вы шестерёнки эволюции. Поймите, даже Мультивселенная не всегда была такой, как сейчас. Были времена, когда и в ней встречалась гнильца, куда не ступи... Но всё изменилось: стало чуточку лучше. Однако смысл... Его пока не познали даже там, хотя и научились создавать миры, подобные своему.
- Как у нас с клонами, – заметил Вадик. – Ведь могут, при желании, искусственно создать человеческое тело! Но всё равно не могут объяснить, как...
- Поэтому-то и решили всё свернуть... – загадочно проговорил Игнат.
- Так, по крайней мере, никаких смотрителей не появится! – зло сказал Юрка.
- Так появился же, – вмешался Ярик.
- Так ведь и позвали! – парировала Светка. – Где бы он сейчас был, не поверь мы все в идеальное общество?.. Не задайся целью заглянуть за грань! Не запусти «Икар»... – Девочка испуганно обернулась на Юрку. – Сидел бы в своём маяке и пугал души умерших! Теперь... Теперь... Я не знаю, что будет теперь.
- Возможно, вы в чём-то правы, – вздохнул Игнат, – а возможно – нет. Без прогресса – не будет информации. Точнее будет, но очень скудная. Это убьет Сидящего, а соответственно, и созданные Им миры. Напротив, безудержное развитие, влечёт за собой появление бесконечных потоков информации – она и вовсе закольцовывается, при выходе в нуль-пространство. Так, кстати, и случилось с вашей вселенной. Но если в первом случае, вы так бы и не докричались до праотца, то во втором – вам достаточно разрушить кольцо, как всё сразу же изменится.
- Я всё равно не верю, – не унималась Светка. – Чего какому-то высшему существу, которого мы даже представить не можем, до нас – горстки примитивных человечков, не способных, без посторонней помощи, защитить себя от угрозы?!
- Я вам не помощник, – сухо ответил Игнат. – На ту сторону вы отправитесь без меня. Вершить будущее нового мира должны вы сами.
- Но, Игнат! – удивлённо воскликнул Юрка.
- Так нужно. В том мире нет логики, а, следовательно, и корректору там делать нечего. Я стану обузой, дряхлым стариком, который только замедляет путь. Поэтому не той стороне вы должны прислушиваться к голосу своего сердца. Только так получится заточить зло обратно в маяк, где ему и место.

Какое-то время шли молча, обмозговывая информацию. Потом Иринка всё же нарушила тишину:
- А эти огоньки, которые тут, у нас... Почему они не улетят в такой мир, где можно быть понятыми?
- Топь не пускает их, – выдохнул Игнат, отмахиваясь от слезоточивых миазмов. – Точнее те, кто верят и ждут, не смотря ни на что. Родители. Близкие. Друзья... Засевшее тут зло питается эмоциями, а потому – крепко. Всё дело в чувствах – в страхе, – а вовсе не в огнях, как повелось в сказаниях. Так получается, что вы сами порождаете чудовищ. Здесь, – корректор коснулся лба.
Словно подтверждая его слова, во мраке многовекового болота прозвучал протяжный рёв. В ветвях заклокотали встревоженные пернатые. Под ногами забулькало. Димка не на шутку испугался, однако сразу понял, что топь пузырится вовсе не сама по себе, а от их частых шагов – ребята просто топтались на месте, оглядываясь по сторонам, в попытке распознать источник страшного звука.
- А это ещё чего? – испуганно спросил Ярик.
- Посланник другого мира, пришедший за вами.
- За нами?! – Светка часто моргала.
Игнат повыше поднял лампу.
- Да, за вами. Смотритель в курсе, что вы вышли на охоту. И он попытается сбить вас с пути всяческими способами.
- Но как он узнал? – спросил Вадик.
- Он знал это всегда. Просто лишь сейчас нашёл возможность проникнуть в этот мир. Да и вы собрались все вместе – это для него шанс.
- Какой ещё шанс?! – Светка опасливо схватила Иринку за руку.
- Вон там островок, – ушёл от ответа Игнат. – Идёмте скорее.
Ребята, спотыкаясь, добрались до сухого участка. Выбрались на траву и попадали, силясь восстановить дыхание.
- Смотрите, открытая вода, – сказала Светка, указывая на отражение лампы Игната.
- Тогда бросай, – кивнул Юрка. – Это именно то, что мы ищем.
Светка нерешительно подошла к оконечности островка и вытянула шею. Из темноты ухнул «залп» сотен расстроенных дудок. Девочка отпрянула, как от огня, споткнулась о корягу и села. Сзади подскочила Иринка, затараторила:
- Свет, ты в порядке?! Что это было?! Почему ты не отвечаешь?! Свет!..
Светка в ужасе наблюдала за тем, как на заросший травой бережок накатила первая волна резонанса.
- Бросай, времени нет! – скомандовал Юрка.
Светка отбросила венок, как что-то мерзкое, совсем неприятное.
Прозвучал всплеск воды, и всё успокоилось.
- Что это за тварь? – спросил Юрка, пользуясь паузой.
- Кто его знает... – Игнат помолчал. – Может оказаться, чем угодно. Но если учесть, что вокруг раскинулась топь – то, скорее всего, водяной.
- Он же выдуманный, – подал голос Вадик.
- Им только малышей пугать, – поддакнул Ярик.
- Но это мало его заботит. Тем более, вы сами придумали его, – отозвался Игнат. – Нужно спешить. Как только мы коснёмся воды, оно «услышит» нас.
Ребята, в ужасе, переглянулись.
- А другого пути нет? – спросил Ярик, затравленно оглядываясь по сторонам.
Игнат отрицательно качнул головой.
- Только так можно отыскать портал.
- Как же всё антинаучно, – вздохнул Вадик, подходя к кромке воды; тут же накатила волна, намочила сланцы. – Ой!..
- Живо в воду! – прикрикнул Игнат. – Оно знает, где мы!
Ребята, как горох, посыпались в заводь.
Димка не понял, кто конкретно – может быть Ярик? – дёрнул его за руку. Ледяная вода обожгла. В нос ударили колючие брызги. На глаза тут же навернулись слёзы. Димка поскорее проглотил страх, огляделся. Рядом застыла Светка; её взор вопрошал: так ведь правильно? Димка не нашёлся, чего ещё сделать, и кивнул. Правильно, не правильно – какая теперь разница?! Всё заветрелось, так что успевай только конечности отдёргивать – иначе перемелет, порежет, нашинкует!
- Вон венок! – послышался откуда-то сбоку голос Юрки. – Плывёт.
- Тут же вода стоячая, – вновь взялся за своё Егорка.
- Хорош языком чесать! – Вадик толкнул Ярика вслед за Юркой, обернулся. – Иринка где?
Светка в ужасе уставилась на Димку, словно тот знал ответ и на этот вопрос.
- Я боюсь... – прозвучало сверху.
Димка скакнул взором по берегу. Иринка стояла на самом краю, прижав ладошки к груди, и нерешительно переступала с места на место.
В ночи снова взвыли – да так громко, что по воде пошла рябь.
Иринка зажмурилась.
- Ириш, а ты прямо так, не открывая глаз, – посоветовал Вадик; Светка собиралась уже закричать на сестру, но мальчик отрицательно качнул головой, давая понять, что так делу не помочь – только всё испортишь.
- Всё равно страшно.
- Чего ещё? – рядом возник обеспокоенный Юрка.
Димка указал пальцем.
- Ирина, ты лучше глаза открой, а уши зажми, – посоветовал в свою очередь Юрка. – Так ты ничего не услышишь, а смотреть и без того не на что. Темно.
- Правда?
- Ну конечно. Разве я тебя когда-нибудь обманывал?
Иринка замотала головкой; Светка облегчённо выдохнула.
- Вадик, за венком, живо! – продолжал распоряжаться Юрка. – И Игнату скажи, чтобы фонарь повыше поднял!
- А вы как же?.. – засомневался Вадик.
- Догоним.
Вадик кивнул. Поправил очки и побрёл вслед за Игнатом и Егоркой, ориентируясь лишь на звуки.
Иринка тем временем пересилила страх, открыла глаза и зажала ладонями уши.
Юрка поманил к себе; девочка кивнула, но совершить самостоятельный шаг так и не успела.
Поверхность островка вздрогнула, как при землетрясении. С окрестных деревьев сорвались остатки встревоженной живности. Загалдели наперебой, стаей налетели на девочку, чуть было не повалив с ног.
Иринка завизжала на всю топь, вычищая из волос летучую мышь.
- Ирка! – Светка кинулась к сестре.
- Куда?! Стой! – Юрка попытался схватить девочку за руку, но опоздал.
Димка попятился.
Над островком сгустился мрак – именно что мрак, не путать с ночью, – принявший очертания исполинского существа, ростом выше деревьев. Где-то там, высоко над головой, вспыхнули две луны. Только не жёлтые, а кроваво-красные, с вертикальными зрачками горгоны.
Димка потерял дар речи и вцепился в плечо Юрки, пытающегося выбраться из воды к девочкам.
- Да чего?!
Димка просто показал.
Юрка сглотнул.
Светка смотрела на друзей, страшась обернуться; по внешнему виду девочки было понятно, что она догадывается про что-то замершее позади себя и сестры.
- Только не оборачивайтесь, – прошептал Юрка, но в кристаллизовавшейся тишине, этот полушёпот сошёл за крик.
Светку всю трясло – это было отчётливо видно в свете «лун», – но беспокоилась девочка отнюдь не за себя. Первостепенной целью было защитить сестру. А с собой... Будь, что будет с собой, – так думала на тот момент Светка, впрочем, как и всегда.
Она всё же обернулась... а вслед за старшей и Иринка, по-прежнему закрывая ладонями уши...
Над топью вспорхнул очередной детский крик.
«Который уже...» – пронеслось в Димкиной голове, прежде чем он перестал нормально соображать.

ГЛАВА 31. СХВАТКА.

Он толком не запомнил, как получилось стащить девочек в воду – скорее всего, свалились сами, шарахнувшись от истинного воплощения ужаса. Потом кое-как поднялись и побежали, не понимая куда. Побежал вместе с ними и Димка, попав в объятия самой настоящей паники. Доподлинно неизвестно, куда бы их завёл страх – благо не растерялся Юрка. Каким-то непостижимым образом он всё же разыскал друзей в ночи и потянул за собой, двигаясь на только ему одному видимый ориентир.
Вскоре нагнали ушедшую вперёд группу.
- Оно уже тут, – сказал Юрка.
Игнат кивнул и ударил посохом в воду.
Во все стороны разбежались мелкие волны.
- Это запутает наши «следы», – сказал Игнат. – Но ненадолго. Поспешим же!
И они кинулись вслед за плывущим венком, что увлекал в неизвестность.
Шаги бездны возобновились, но звучали всё тише – существо явно двинулось не в ту сторону.
Димка выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Хотя в подобной ситуации самым логичным было – ни о чём не думать. Просто забиться в какую-нибудь щёлку или канаву, зажмуриться и просидеть так до утра! Но ведь не выйдет же – страх выдаст! Сердце в груди колотится так, что слышно в параллельной вселенной – а может быть и во всех сопредельных мирах, вместе взятых! Тварь услышит, найдёт, вытащит! Ведь он далеко не первый, кого сманили в топь. Так уже было бессчётное количество раз! А может бесконечное... Ведь это никогда не прекратится. Даже если удастся победить тварь, топь никуда не денется!
Потому что смотрителя нельзя убить, – как невозможно предотвратить смерть, – он всё просчитал и всякий раз опережает на ход. А это самое страшное: когда противник – непревзойдённый стратег!
Скорее всего, именно поэтому и не стоит думать.
Не думать! Не думать! Не думать!
Нужно всё делать спонтанно, наобум, – только в этом случае появится возможность перехитрить тварь!
Димка настолько увлёкся этим своим «не думать», что не заметил, как все остановились, и на полном ходу врезался в сопящего Ярика: повалил и рухнул следом.
- Ты чего?.. – недоумевал Егорка, силясь подняться на ноги. – Блин, весь ведь уделался!..
Димка выпрямился, обхватил руками плечи, попытался сказать хоть что-нибудь вразумительное, но только прерывисто застучал зубами.
Он не знал, что это было: страх или холод. Все чувства перемешались, так что не разберёшь. В голове царил самый настоящий кавардак – вот что случается, когда отказываешься думать над проблемой: с головой в омут – и то ещё в лучшем случае! А наобум можно зайти далеко...
- Куда он делся? – послышался обеспокоенный голос Вадика.
- Вон там! Игнат, посвети! – Юрка побрёл куда-то в сторону. – Остановился.
- Но почему? – Светка осталась на месте, держа Иринку на руках.
Димка почувствовал стыд. Не тем он занимался. Не в панику нужно было играть, а помочь девочке – сколько она уже несёт сестрёнку...
- Утонул, – сипло проронил Вадик.
Повисла тишина.
- Значит тут надо искать, – решительно сказал Юрка. – Рассредоточимся.
- Так не видно же ничего, – Ярик зябко поёжился, зло зыркнул в сторону обтекающего Димки. – А выловить его и заново пустить никак нельзя?
- Нету его больше, – Юрка прошёл мимо, создавая зыбкие волны. – Игнат, что мы должны найти? Как это выглядит?!
Игнат стоял на месте.
- Что-то не так...
- Чего ещё? – Юрка резко обернулся.
- Мы не одни. Здесь кроме нас кто-то есть.
- Ешки-макарошки! – Ярик присел.
- Свет, я боюсь... – заныла Иринка.
- Ирин, тише, – Светка кружила на месте, как и все. – Ведь ничего не видно.
- Но он же говорит, что кто-то есть.
- Юрка тоже много чего страшного рассказывает. Но ведь не всё из этого – правда.
- А вдруг истина?
Светка замерла, глядя в глаза Димке; по её комбинезону и комбинезону сестры скакали красные точки, как от лазерных прицелов.
Сбоку послышались всплески; крем глаза Димка видел, как Юрка бросил поиски и заспешил к ним.
- В сторону! Прочь! Димка!..
Димка вздрогнул. В тот же момент, не помня себя от страха, налетел на девочек и повалил в воду.
Вовремя.
Холодные волны сомкнулись над головой, оборвав громкий треск. В ушах забурлило. По телу пробежала болезненная судорога. Грудную клетку сковал лёд. Скулы свело так, что раскрошилась эмаль на зубах. Онемевшие пальцы зачерпнули горсть ила.
Димка кое-как сгруппировался, подсунул под себя ноги и оттолкнулся от вязкого дна.
Вода на поверхности кипела. Светки и Иринки нигде не было видно.
В чёрном небе носились два красных шара.
Димка обмер – чудовище вовсе не сбилось с пути, как надеялся Игнат. Отнюдь! Оно шло след в след, шаг в шаг, умело притворяясь, что его вовсе нет! За тысячелетия существования топи, оно изучило все её потаённые тропы, научилось подкрадываться незаметно, нападать когда заплутавшие путники уверуют в собственную безопасность.
- Ирка! – Светка вынырнула в метре и тут же ушла под воду, силясь отыскать сестру.
Димка собирался и сам нырнуть, но огни над головой загипнотизировали. А потом ринулись вниз, породив всё тот же душераздирающий треск.
- В сторону! – Юрка обрушился сверху, и они вместе ушли под воду.
Вдохнуть Димка не успел, а потому сразу же начал захлёбываться. Перед взором заскакали оранжевые кляксы. В ушах упруго застучало. Сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Из последних сил, Димка рванулся вверх, на поверхность, но Юрка не пустил.
«А может это и не Юрка уже?..»
Мысль окончательно подтолкнула к краю бездны... точнее дёрнула на дно холодной клешнёй – не отбрыкнуться, не высвободиться!
Вот они, путы смерти!
Димка открыл рот и закричал. Кругом забурлило. Вниз по носоглотке хлынул вонючий поток.
Внезапно тяжесть с плеч пропала, и Димка стремительно вынырнул на поверхность. Тут царила самая настоящая вакханалия. Огни метались меж сучьев, деревья трещали, исполинские стволы разлетались в щепки – канонада стояла оглушительная. А вдвойне страшно становилось от того, что было непонятно, что всем этим движет.
- Сюда, мы нашли! – пробился сквозь сумасшедший гвалт голос Вадика.
- Ребята, что это?! – Светка брела по жиже, таща волоком орущую Иринку.
- Нас ждали, – коротко ответил Юрка.
- Ждали? Но кто?! – Светка окончательно выбилась из сил и просто рухнула перед друзьями на колени, вновь уйдя под воду.
- Ирку держи! – скомандовал Юрка, бросаясь на выручку.
Димка схватил ледяную девочку. Точнее это ему только так показалось. Иринка сама вцепилась как клещ, обвив ручонками шею, повторяя одно и то же:
- Не отпускай, Дим! Не отпускай меня! Слышишь, Дим? Дим!.. Слышишь?!
Димка стряхнул с себя оцепенение, быстро закивал, подхватывая девочку так, чтобы, чего доброго, не выскользнула – во всей этой кутерьме, могло случиться что угодно. Попутно он пытался высмотреть глаза твари.
Рядом вынырнули Юрка и Светка, но на них Димка даже внимания не обратил.
Огни зависли над кроной ближайшего дерева.
- Уходим, – прохрипел Юрка, стуча зубами.
- Ирин, ты как? – Светка попыталась отлепить сестру от Димки, но ничего не вышло. – Донесёшь?
Димка не ответил. Тогда и Светка увидела тварь.
- Нет...
- Чего ему надо? Почему не нападает? – спросил Димка.
- Идём же! – торопил Юрка.
Димка послушно попятился... и в этот момент произошло то, что окончательно деморализовало.
Всю топь огласил громкий человеческий голос:
- Стоять! Не с места! Вы окружены!
Димка судорожно закрутил головой, силясь определить, где именно находится источник звука. Но в полнейшей темноте, да ещё и в лесу – в топи! – это было немыслимой задачей.
- Отпустите ребёнка и положите руки за головы! В противном случае будет применено оружие! – Огни сорвались с места и, треща точно саранча, ринулись на ребят.
- Стриколёт, – прошептал Димка, понимая, что ничего не понимает.
Юрка тянул за собой изо всех сил.
- Ну же, топай! – орал он, силясь перекричать рёв двигателя. – Если они нас поймают – всё кончено! Чего ты, как деревянный?!
- Дим... Дим... – шептала на груди Иринка. – Унеси меня отсюда! Пожалуйста, унеси! Только им не отдавай! Дим!..
Димка развернулся и, не чувствуя ни страха, ни холода, ни усталости, побрёл на крохотный дрожащий огонёк – единственный ориентир, что остался в кромешной тьме, за исключением трещащих в небе огней.
- Димка, руку! – Непонятно откуда взявшийся Ярик поскакал впереди щенком-поводырём; Юрка куда-то делся, рядом сопела лишь Светка.
Временами девочка оглядывалась, и боковым зрением Димка видел ужас на её лице... а ещё красные маячки внутри зрачков – то больше, то меньше, равносильно мощности звука.
Голос больше ничего не говорил, и Димка был благодарен ему за это.
Дно под ногами дрогнуло. Волны вздыбились, после чего пошли пенистыми водоворотами. В ушах низко пророкотало. Оглядываться Димка не стал и без того уже представляя, что творится за спиной.
Но того, что произошло далее, представить было поистине невозможно.
Протяжно ухнуло. Топь озарила яркая вспышка. Небо резко поднялось над головой. Деревья заплясали в жутком ритуальном танце, отражаясь в тёмной воде горящими факелами. Спустя миг ударная волна расшвыряла их в разные стороны.
Димка почувствовал, как и его самого, вместе с дрожащей Иринкой и улюлюкающим Егоркой, тащит вперёд некая могущественная сила, противостоять которой не в силах даже вековые деревья. За шиворот полетела перемолотая в труху кора, пахнуло гарью, затем на воду посыпались гаснущие искры, как после салюта, и всё стихло. Лишь где-то далеко или высоко трещал воздушный ранец.
- Что это было?! – Светка раскачивалась в полуметре сама не похожая на себя – всклокоченная, грязная, затравленная.
- По ходу, эта дрянь пришла на их голос, – медленно проговорил Ярик, широко открывая и закрывая рот. – Это хорошо! Можно свалить под шумок!
Димка собирался кивнуть, глядя в глаза Егорке... и в тот же миг ослеп. Он вытянул перед собой руки, силясь сохранить равновесие, но вспомнив про Иринку, поспешил подхватить соскальзывающую девочку. Глаза буквально разъедало. Рядом испуганно вскрикнула Светка.
- Ни с места! Вы подвергаете опасности ребёнка! Немедленно прекратите все попытки сопротивления и сдавайтесь! Повторяю...
Вдоль болота пронёсся низкий гул.
Слепящий луч тотчас погас, а вот вспышка над головой выглядела эпической – жаль Димка не рассмотрел её толком. Всё перемешалось в линзе слёз, рассыпалось как в калейдоскопе и медленно померкло.
- В сторону! – запоздало крикнул Юрка.
Димка всё же шагнул... и успел – сам не поверил в благополучный исход. Рядом что-то грохнулось, взметнув вверх тонны воды. Обдало как из ледяного ушата. Иринка только ещё сильнее зажала свои клещи – Димка и подумать не мог, сколько силы заключено в этом крохотном тельце!
- Все целы?! – тут же спросил Юрка.
Димка только кивал, дар речи он утратил уже давно.
- Отлетался, – заключил Ярик, протирая кулаками глаза. – Ведь прямо над нами завис. Ловко ты его... Иначе сцапал бы!
- Это не я, – сипло отозвался Юрка.
- Что? – встрепенулась Светка. – Повтори!
- Стой на месте, – отозвался Юрка. – Как только шагнёшь, оно увидит тебя!
Димка почувствовал, как у него одновременно затекли обе ноги. Вот просто так! Стояли себе до этого, поддерживали его и Иринку, а тут раз... Покалывания, дрожь, вата...
- У меня... ноги... сводит, – прерывисто сказал Димка. – Иринку заберите.
- Нет! – Иринка задрала заплаканную мордашку. – Так не честно! Попробуешь отдать – я руки отпущу!
Все замерли, не зная как быть.
Димка закусил губу, силясь сбалансировать непослушные коленки.
- Ир... – выдохнул он. – Так надо. Понимаешь?.. Я не удержу тебя. Я стараюсь... но сил больше нет.
- Ты бы не сделал этого, – сказала Иринка не своим голосом.
- Что? – не понял Димка.
- Ты бы никогда не сделал этого просто так. Мы знаем, – из-за развороченного взрывом ствола выскочили три розовых шарика и умчались прочь.
Димка разинул рот, позабыв про ноги.
Иринка сопела, глотая слёзы.
- Далеко ещё? – спросил Димка.
- Толку-то, – отозвался Юрка. – Всё равно нам и шагу ступить не дадут.
- Дадут, – сказала Светка. – Вы только за Иринкой присматривайте.
- Ты чего?! – взревел Юрка. – Даже не смей! Слышишь?!
Но Светка уже пятилась... и Димка видел, как кристаллизуется мрак позади девочки.
- Света, нет! – Иринка задёргалась, принялась дрыгать ногами и колотить Димку по лицу ручонками. – Пусти! Пусти меня, дурак!
Димка не мог поверить, что всё происходит взаправду. Совсем недавно все они играли в увлекательную игру. Да, неимоверно реалистичную, но всё же игру. Однако как быстро всё поменялось! Игра перестала быть увлекательной, и... она перестала быть игрой. Кругом, тут, повсюду – царила чёрствая реальность. Реальность, наводнённая хулиганами, спецслужбами и кровожадными монстрами! Реальность, которой просто нечего противопоставить. Реальность, от которой некуда бежать.
Или убежать всё же можно?
Так, как это сейчас собирается сделать Светка.
Она бросает вызов. Этому логичному миру, утратившему парадигму фактов. Неизвестности, что протиснулась извне. Событийности, которая была нарушена этим самым вмешательством. Только ради чего она всё это делает?.. Чтобы что-то познать? Или кому-то доказать?
Вовсе нет.
Димка почувствовал озноб от промелькнувшей догадки.
Светка делает это ради сестры. Ради самого дорого человека на свете, который у неё есть!
«Может именно потому она и Света... А человек – Человек».
Димка понял, что чем бы ни был Сидящий, он и рядом не стоял с этой отважной девочкой – да и Иринка могла запросто дать ему фору, – а потому сомневаться и дальше не имело смысла.
Смысл оказался значительно ближе, нежели все они думали, – буквально под носом. Так же, как и в случае с океаническим побережьем.
Та-та... Та-та... Та-та-та-та...
В небе над головой замигали вспышки выстрелов. Спрятавшиеся на болоте стрелки метили твари в глаза. Однако пучки плазмы просто растворялись на фоне всепоглощающего мрака, так и не достигнув цели. Возможно, они во что-то и попадали, только вот это ЧЕМУ-ТО – было по барабану, ахни хоть «Хэлфайром»!
В тот же миг мимо застывшего Димки пронеслась тень, похожая на нож гильотины – только двигалась она в горизонтальной плоскости. Вода под ногами зашипела. И без того тусклый свет померк вовсе. Звуки выстрелов оборвались.
Димка смотрел во все глаза и все равно не понимал, свидетелем чего стал.
Тот, соседний мир – с засадой, перестрелкой, страшным чудищем в небесах, – что секундой ранее царил буквально в нескольких десятках метров от него – исчез! Растворился мощным реактивом, распался на атомы, просто перестал существовать. Осталась лишь распаханная вдоль болота межа, по краям которой бурлила вода.
Светка оступилась и чуть было не полетела в провал.
Вовремя подоспел Вадик, подхватил.
Юрка с Егоркой заворожённо хлопали ресницами.
- Чего тут у вас? – спросил Вадик.
Светка встрепенулась, отпихнула мальчика, бросилась к Иринке.
Мелкая, в свою очередь, оттолкнула Димкины плечи, спрыгнула и ну давай вставлять опешившей старшей по первое число:
- Как ты могла?! А обо мне ты подумала?! Или только о себе?! Привыкла вечно: раз сестра младшая, значит и не зачем её слушать! Свет... – Из глаз брызнули слёзы.
Сёстры обнялись, а ребята так и стояли, не решаясь сдвинуться с места.
Первым отошёл Юрка. Вытянул шею и глянул вниз. Вода вовсе не кипела, как показалось вначале, а широкой, бесконечной рекой, низвергалась неведомо куда...
(в саму преисподнюю?)
...однако шума разбивающегося о дно потока при этом слышно не было, только постепенно стихающее шипение, как будто где-то рядом притаился злобный змей.
- Глубоко, наверное... – предположил Ярик.
- Не мелко, – кивнул Юрка.
Димка тоже хотел что-то сказать – уже и рот раскрыл...
Новая ударная волна откинула ребят прочь.
Последнее, что Димка успел разглядеть за стеной поднятой воды – это несущееся на него окно. А может экран... Хотя и без того понятно, чем это было: другая половинка реальности, которую существо просто отсекло – непонятно только как.
Поднятая вверх вода хлынула вниз.
Повсюду засверкало и загремело.
- Бежим! – заорал Юрка, срывая голос.
Димке повторять два раза не пришлось, да и остальным тоже.
Скача как взволнованные кенгуру, ребята буквально налетели на очередной островок, выросший посреди топи, и, не останавливаясь, принялись карабкаться вверх по рыхлому берегу.
- Живее, ребятки! – поторапливал встревоженный Игнат. – Времени совсем не осталось!
- Куда надо идти?.. – задыхаясь, спросил Юрка.
Игнат просто показал рукой.
Все проследили жест, приседая от очередных взрывов над головой.
Димка сощурился и увидел.
Посреди острова рос огромный дуб. Даже покосился, не выдержав собственного веса. А может от взрыва. Корни жадно хватались за скудные пяди земли, а среди них, в недрах ствола, белело пятно света – не то нора, не то ход, не то тот самый портал, о котором упоминал Игнат.
- Нам туда? – только и спросил Юрка.
Игнат молча посторонился.
- А вы как же? – забеспокоился Ярик. – Тут сейчас такое начнётся!..
- Действительно, может всё же с нами пойдёте? – Вадик поправил очки.
- Ну, пожалуйста!.. – проскулила Иринка, оттягивая руку сестры.
- Вы не будете обузой, – серьёзно сказала Светка.
Игнат, в чувствах, улыбнулся.
- Спасибо вам, ребятки. Спасибо за всё. За то, что выслушали и поняли. За то, что поверили и не остались безучастными. За то, что не побоялись бросить вызов судьбе. А присутствие этой твари здесь, говорит лишь об одном – смотритель опасается вас. Причём не безосновательно. Сегодня всё решится, и я надеюсь, завтра утром увидеть на небосводе яркое солнце, а не жалкое подражание ему. Да будет с вами удача, и бодрым дух. Аминь.
Димка почувствовал в горле ком, но чувства именно сейчас были лишними – они только мешали, сеяли отчаяние, а с ним – неуверенность и страх. Нужно идти вперед, не оглядываясь, так как это делает корректор, перешагивая с грани на грань, заново открывая глаза ослепшим мирам.
- Спасибо тебе, Игнат, – Юрка пожал руку корректора, которому для этой процедуры пришлось поставить лампу на землю. – Мы ведь ещё увидимся?..
Игнат ничего не ответил, да Юрка и сам всё прекрасно понимал – понимали все, а потому взгрустнули.
Так, по очереди, ребята проходили мимо проводника за грань, говорили «спасибо» и жали его сухую ладонь.
Димка тоже пожал... и что-то почувствовал – кольнуло в груди. Тогда он задержался, пропуская друзей вперёд.
Юрка полез под дерево первым. Следом нырнул Ярик. Затем Вадик. Он сразу же обернулся и принял из рук Светки ладошку то и дело оглядывающейся Иринки. Девочка пискнула и скрылась среди толстых, как змеи корней. Светка осталась ждать Димку, попутно наблюдая за продолжающейся схваткой между тотальной службой и порождённой в недрах болота тварью.
- Вы знаете моего папку, – шёпотом сказал Димка, глядя Игнату в глаза. – Вы ведь всех знаете...
Корректор кивнул.
- Если вдруг увидите его, скажите, что со мной всё в порядке. Я обрёл свой инсайт – он поймёт.
- Ты хочешь вернуть брата, – Игнат помолчал, наблюдая за реакцией Димки. – Знай, всё в твоих руках. Но научись прислушиваться к чувствам близких, как научился внимать просьбам друзей. В этом случае, ты обретёшь истинный инсайт.
- Истинный? – не понял Димка. – Но что это значит?
- Димка, скорее! – поторопила Светка.
- Ступай же, – Игнат подтолкнул Димку к девочке. – И не думай о том, что тут. Сосредоточься на том, что ждёт там. Берегите друг друга и никогда не оборачивайтесь назад. То, что осталось за спиной – уже пройдено. Даже если это и возможно изменить, то только в настоящем... Ведь у вас – всё относительно.
Димка кивнул и выпустил руку Игната.
- Идём, – Светка потянула за собой.
Больше Димка не оборачивался. И впрямь – зачем? Свой выбор он уже сделал. А сомнения, они, как известно, до добра не доведут.
Под деревом был прорыт ход. Диаметром чуть больше метра, так что можно было ступать на прямых ногах, слегка наклонив голову.
- Свет, давай руку! – послышался взволнованный Иринкин голосок. – И Димка пускай тебя тоже за руку возьмёт!
Светка принялась что-то втолковывать сестре, но та снова осадила старшую:
- А чего?! Так Юрка велел сделать! Чтобы не потеряться!

Ноги неприятно вязли в рыхлой земле. Пахло сыростью. Свисающие повсюду корни то и дело проскальзывали за шиворот. Было не по себе, а потому предложение взяться за руки не выглядело таким уж нелепым.
Светка обернулась, протянула ладонь. Тут же отвела взор.
Димка сжал холодные пальцы девочки и пошёл следом.
В груди разрастались непонятные чувства, которых он раньше не испытывал. Это были приятные чувства, но насладиться ими Димка так и не успел. Впереди послышались крики, Светка резко дёрнула за руку, Димка полетел с ног... а потом и вовсе полетел неведомо куда, кувыркаясь через голову, чувствуя, как медленно выскальзывают из ладони Светкины пальцы.
В последний момент пребывания в сознании Димка увидел парящую рядом Светку – остальных видно не было, даже Иринки. Вокруг распростёрлась молочная пелена, сквозь которую невозможно ничего разглядеть. Корни бесследно исчезли, да и сам ход, тоже. Не осталось вообще ничего – звуки и те растворились в пелене, – только он и она. А ещё дикий восторг в груди, что не отпустил!
Светка дрыгнула ногами и прижалась.
- Только не отпускай... – прошептала она.
Хотя, наверное, это была всё же мысль, потому что и собственного вопля Димка не слышал. А орал он давно, как только заорали впереди.
Потом исчезла и пелена, и Светка, и сам Димка.
Его сущность обрела форму сферы.
На небосводе вспыхнули и унеслись в чернь шесть оранжевых шариков.
Земля молча наблюдала, в очередной раз надеясь на чудо.

Игнат подобрал лампу и медленно попятился от вздрогнувшего дуба. Свет под ним пульсировал, угасая. Корректор слышал быстро удаляющиеся крики ребят, а когда над кроной взметнулась шестёрка ярких шариков, на всякий случай перекрестился.
- Бог с вами, – шептали пересохшие губы под канкан выстрелов в ночи. – Я узрел: человечество не только может совершать ошибки, оно научилось распознавать их, а возможно, сумеет и исправить, чтобы впредь двигаться верным курсом. А ещё – любить.
Игнат проводил взглядом огни, развернулся и собирался уже сделать шаг...
- Погоди, дед. Не так быстро, – Лысый замахнулся битой.
Корректор осел на правое колено, поражённый ударом в пах.
- Кто вы такие? – недоумённо вопросил он.
- Те, с кем лучше не связываться, сечёшь? – Рыжий улыбнулся с издёвочкой.
- Но как такое возможно?..
- Да просто, маразматик старый! – Мотыль схватил Игната за грудки и слегка приподнял. – Говори, как нам отсюда свалить, и топай, куда собирался!
- Да, где эта неразлучная компашка зашкерилась? – подмигнул Рыжий. – Ты ведь их спрятал?
- Нет, я никого не прятал, – Игнат попытался высвободиться из захвата, но силы были явно не равны. – Откуда вы?
- Вопросы тут мы задаём, – Мотыль заломил корректору руку, отчего тот невольно застонал.
- Э, братва! – позвал Лысый.
- Отвали! – огрызнулся Мотыль.
- Тут такое дело...
- Чего ещё у тебя? – нехотя обернулся Рыжий.
- Там, под деревом.
Мотыль бросил Игната наземь, поманил дружка за собой.
- Чё за фигня, не пойму... – Лысый чесал битой репу.
- Стойте! – крикнул вслед подонкам Игнат. – Туда нельзя! Пропадёте!
- Ага, как же, – усмехнулся Рыжий. – Много вас тут таких, обеспокоенных чужими проблемами, – знаем.
- За мной! – скомандовал Мотыль, подлезая под дуб.
Игнат уронил голову наземь. Обречённо произнёс, обращаясь к чёрным небесам:
- Во все времена Земля вскармливала не только чистых духом, но и таких... За то и была проклята.
В небе над топью вспыхнул яркий шар.
Воздух раскалился, вода закипела, но ударной волны не последовало.
Мрак поглотил энергию взрыва – когда было нужно, он умел делать и так.
Вой стих, в ночи, как и прежде, хлюпали исполинские шаги...
Над дубом взметнулись ещё три оранжевых шарика.
Земля плакала... Шёл тёплый дождь с привкусом гари.

ГЛАВА 32. ТРЕНИЯ.

- Грешник... Грешник, ты спишь? Грешник...
Грешник вздрогнул. С трудом разлепил ресницы. Потянулся.
В пещере царил обычный полумрак, который въелся в печёнку. Накатило чувство голода, а ещё усталость – чего и говорить, после стольких-то лет бездействия вчерашняя и позавчерашняя прогулки вымотали организм до основания. Нестерпимо хотелось пить, так что остальные неприятные ощущения покорно отодвинулись на второй план.
Грешник постарался сосредоточиться на чём-нибудь нейтральном. Глянул на встревоженного астрофизика.
- Что случилось? – сипло спросил он, разминая затёкшее тело.
- Он ушёл, – в полголоса сказал астрофизик.
- Кто ушёл? Мальчик? Олег?..
- Нет. Подорогин.
- И ты не остановил его?
- Я заснул... Прости.
Грешник резко вскочил на ноги. Надорванная поясница не преминула напомнить о себе. Вместо позвоночника разгорался столб боли.
- Почему ты так решил? Может просто по нужде?..
- Он сам запретил выходить поодиночке, – голос астрофизика дрожал. – Разве забыл?
Грешник мотнул головой.
- Мы давно без еды и питья. Мало ли что могло случиться... – Он зашагал к противоположной стене. – Нужно как можно скорее обследовать окрестности близ пещеры. Олег!..
В ответ раздалось шипение.
Грешник резко остановился.
- Олег?..
- Да, дядя Грешник, – отозвался мальчик. – Баюн, брысь.
Кот сверкнул катафотами и свернулся клубком у ног хозяина.
- Олег, – Грешник, как не хотел, но все, же присел рядом, сторонясь кота. – Ты не видел нашего попутчика? Не заметил, когда он ушёл?
- Да.
- И?
- Вчера. Ещё до предзакатного чудовища. Задолго до того, как мы вернулись из маяка.
- Что? – Астрофизик присел рядом. – Олег, что ты имеешь в виду? Он же был со мной. На берегу реки. Там мы и ждали вас!
- Да, вы ждали, – Олег коснулся руки астрофизика, отчего тот вздрогнул. – А он был уже далеко.
- Но этого не может быть, – астрофизик медленно поднялся. – Я помню наш с ним разговор о...
- Очень даже может, – Грешник перекрестился. – Особенно, если он уже давно всё для себя решил.
- О чём вы говорили? – спросил Олег, под недовольный скрип кота.
Астрофизик помассировал виски.
- О том, что будет, если мы вдруг вернёмся назад.
- Назад? – переспросил Грешник.
- Домой, в день старта. И займём места самих же себя, улетевших к Седне. Абсурд...
- Бог ты мой... – прошептал Грешник.
- Я знаю, где ваш друг, – улыбнулся Олег. – Он пошёл к смотрителю. Но это совсем не хорошо. Это плохо, потому что смотритель непременно обманет его.
- Нужно было ему всё рассказать, – сокрушённо проговорил Грешник. – О том, что произошло в маяке.
- Не помогло бы, – отозвался астрофизик. – Он слышал, как ты обозвал это существо настоящим именем, и всё равно пошёл. Теперь нам – да и всему мирозданию – угрожает смертельная опасность.
Грешник обернулся к выходу.
- Пять минут на сборы! Потом выходим!
Баюн резко подскочил, зажёг катафоты.
- Нужно его остановить. Во что бы то ни стало!

Сборы заняли не больше минуты. Собственно, собирать было и нечего. У Грешника с астрофизиком вещей не было, у Олега – тоже. Разве что только кот. Но Баюн вроде как не предмет обихода, он сам по себе, такой же равноправный член компании, что и все остальные, – попробуй, поспорь. Оставалось собраться с духом. Однако именно это оказалось самым сложным.
- Может, спустимся вниз? – предложил астрофизик. – Наломаем палок – какое-никакое оружие...
Грешник отрицательно мотнул головой.
- Времени нет. Да и опасно соваться в чащу. С десяток тварей вчера чуть было не порезали нас на ленточки. Я боюсь даже представить, что станется, столкнись мы с сотней таких существ...
Астрофизик кивнул.
- Хорошо. Тогда вперёд. Пахнет серой, думаю, «рассвет» уже случился.
Баюн засеменил на толстых лапах к выходу. За котом двинулся Олег. Грешник с астрофизиком переглянулись и пошли следом.
Серая унылость по-прежнему царила во всех направлениях.
Желток светила покрылся налётом. В правой нижней четверти диска набухло пятно, похожее на зародышевый диск яйца. Такое ощущение, что ночью кто-то оплодотворил солнце, и внутри него теперь развивалась новая жизнь.
Астрофизик сглотнул ком желчи.
- Тебе не кажется, что сегодня немного темнее? – спросил он Грешника; тот пожал плечами.
- Всё возможно. Ведь об этом мире, не смотря ни на что, нам практически ничего не известно.
- Просто нужно ещё одно солнце, – безразлично отозвался Олег, ступая одной ногой на тропинку, полого поднимающуюся вокруг скалы.
- Как это? – не понял Грешник.
- Объясни, – попросил астрофизик.
Баюн недовольно фыркнул. Потом сел и принялся умываться лапой, всем своим внешним видом демонстрируя высшую степень недовольства. Хвост нетерпеливо стучал по каменистому крошеву, поднимая флегматичные облачка пыли, которые никуда не спешили.
- Просто так уже было, – пожал плечами Олег. – Когда смотритель нацеливается на очередной мир, первое, что ему необходимо, это новое солнце – фальшивка, в которую поверило бы население присвоенного мира, – мальчик выждал паузу. – Смотритель умеет обманывать. Он великий притворщик и гуманист. Он дарует жизнь, но только в обмен на самое сокровенное.
- Ты хочешь сказать, что из здешнего солнца родится ещё одно? – Астрофизик почесал лоб.
Олег кивнул.
- И что будет потом?
- Оно проглотит истинное солнце, а само будет вечно нарождаться вместо него. Да, немного иначе, но поверьте, этому никто не придаст значения. Так уже случилось здесь.
- Бред какой-то, – прошептал Грешник.
- А я вот так не думаю, – сипло отозвался астрофизик. – Всё выстраивается довольно-таки чётко: Немезида, сквозь которую мы попали сюда, двинется к центру Солнечной системы... По пути она проглотит Юпитер и наберётся дополнительных сил. Потом придёт черёд Солнца. А спустя ещё какое-то время – Земли.
- Смотритель всё предусмотрел, – сказал Олег. – К нему выстроится бесконечная очередь из желающих. Это будет ещё одно кольцо.
- Только не пространственно-временное, а сплошь из испуганных людей, – закончил за мальчика астрофизик.
- И всё это только из-за того, что я упомянул его имя всуе, – Грешник поднёс руки к груди. – Друзья, мне нужно помолиться...
Баюн фыркнул.
Астрофизик прислушался.
- Вы слышите?
- Он просто хочет сказать, что нужно поторапливаться, – объяснил Олег реакцию друга.
- Нет-нет, я вовсе не о коте! Голоса. Я слышу детские голоса!
Баюн вскочил, как по команде. Выгнул спину. Шерсть на его загривке встала дыбом. Острые когти впились в горный массив, а из открытой пасти неслось то, что они все уже когда-то слышали:
- Маю! Мяу! Спасаю!.. Мяу!..
Олег соскочил с тропы.
- Внизу кто-то попал в беду!
Грешник с астрофизиком переглянулись.
Олег пронёсся мимо взрослых, как маленький ураганчик.
- Скорее! – кричал он на бегу, буквально седлая ревущего, точно серена кота. – Дядя Грешник, им нужно помочь!
- Я ничего не слышу, кроме внутреннего голоса, – растянуто проговорил Грешник. – И единственное, что он советует мне – это не спускаться вниз.
Астрофизик глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Потом кивнул и сказал:
- Оставайся тут. Может Подорогин вернётся. А мы – мигом. Оценим ситуацию, если удастся – поможем. Потом сразу назад! – Последние слова астрофизик выкрикнул уже на бегу, силясь не потерять из виду умчавшего далеко вперёд Баюна.
- Подожди! – Грешник кинулся следом, но тут же затормозил и подобрал порядочный булыжник. – Какое-никакое оружие...
Он добежал до края плато и, не глядя вниз, принялся перескакивать с камня на камень. На середине спуска остановился передохнуть. Попутно оценил обстановку. Астрофизик оторвался метров на тридцать по прямой. Олег с котом были уже внизу, у основания маяка, а им навстречу...
(Грешник с трудом устоял на ногах)
... Навстречу этим двоим со всех ног нёсся незнакомый мальчишка, размахивая руками над головой и что-то пронзительно крича, силясь привлечь внимание.
- Когда же всё это закончится? – прошептал Грешник, возобновляя спуск. – Когда же снизойдёт забвение?

ГЛАВА 33. ЗАБЫТОЕ...

- Скажите, у вас не случались размолвки с сыном?
- Простите, что? – Холмин выронил ложку, которой насыпал сахар в чашку с кофе.
Участковый, скучая, надул пухлые щёки.
- Нередко в семьях случается так, что с взрослеющими детьми не сразу получается найти общий язык. Ну, переходный возраст там, половое созревание, тяга к противоположному полу... всё такое... У вас же высшее образование – вы писатель, – наверняка и сами понимаете все эти подростковые нюансы. Чего я буду распинаться почём зря.
Холмин кивнул, поднимая чайный прибор.
- Признаться честно, – начал он, – Димка пока и думать не думает о девочках...
- Так он вам и признался! – Участковый придвинул к себе чашку и принялся дуть на пар. – А вот отсюда и недопонимание произрастает. Вы со своими проблемами к нему, а у него – свои. Так и назревает в семье раздор.
- Да бросьте, – нервно улыбнулся Холмин. – Ничего своего мы на Димку не вешаем, уж поверьте.
- Так и ничего? – лукаво подмигнул участковый.
- Ну, если только по хозяйству что. Просто переезд, дело такое... Муторное. Да, возможно, погрузившись в него с головой, мы что-то и упустили... в плане взаимопонимания. Но ведь не мы первые...
- Это уж точно. Как, скорее всего, и не последние.
- Простите, что?
Участковый отхлебнул из чашки. Поморщился.
- Вот ложка, – засуетился Холмин. – Вы размешайте. Я её вытер.
- По имеющимся у меня сведениям, у вас есть ещё один сын, – участковый отодвинул чашку. – Ничего, пусть поостынет.
Холмин глупо кивнул.
- Так что скажите на этот счёт?
- Да, есть. Старший. Олег. Он сейчас в больнице с Галиной – это моя жена, – Холмин присел. – Олег попал в аварию. Лежит – в коме. Врачи ничего не обещают.
Участковый заворочался.
- Сочувствую. А что случилось, простите? Можно поподробнее?
- Да, конечно, – вздохнул Холмин. – Олег просил на день рождения мотоцикл. Мы с Галиной всё откладывали покупку, хотя и решили, что купим. Олег хорошо учился, занимался в спортивной секции, в свободное время даже книжки пытался писать... Вечно носился с блокнотом.
- Хм... По стопам отца?
- Вовсе нет. Писателем он себя не видел. Так просто, баловался... – Холмин помассировал виски. – Даже не верится, что весь этот кошмар случился взаправду. Так вот, купили мы этот треклятый мотоцикл... Олег сразу же на права выучился – хотя и без того ездить умел. Но он хотел, чтобы всё было по-настоящему... Господи! Какими же мы были тогда дураками! – Холмин ухватился за голову. – Галина звонила утром. У Олега отказало сердце. Врачам пришлось подключить сына к аппарату искусственного кровообращения...
Какое-то время молчали.
Участковый двигал по столу чашку, изредка поглядывая на серость за окном. По стеклу сползали капли дождя. Солнца с утра не было.
- Вы думаете, что Димка сбежал из-за Олега?
- Понимаете, – тут же оживился участковый. – Я не могу исключать эту версию. Ведь наверняка вы с женой с головой погрузились в это несчастье. И думаете вы только об одном: лишь бы выкарабкался Олег. В такой ситуации, поймите меня правильно, невольно утрачиваешь концентрацию. Кажется, что второму сыну оказывается не меньшее внимание, как и прежде. Однако на деле... На деле ребёнок остаётся брошенным один на один с собственными мыслями. А какие в таком возрасте, скажите мне, могут быть мысли?
Холмин произвольно пожал плечами – мозг отказывался работать, когда этого требовали обстоятельства.
- В основном, страхи. Вот от них-то ребёнок и бежит, – участковый поёрзал, видимо удовлетворённый собственной речью. – Но это уже психология, понимаете?
Холмин отрешённо рассматривал линии на ладонях.
- Да, Димка болезненно переживал случившееся с Олегом. Но нет, он не был один. Мы постоянно разговаривали с ним о проблеме и... временами, Димка вёл себя как взрослый – по крайней мере, рассуждал здраво, чего и говорить, – Холмин вздрогнул. – Записка!
- Какая ещё записка? – насторожился участковый.
Холмин порылся в карманах пиджака, протянул измятый тетрадный лист.
- Вот. Димка, как только мы переехали, уже пропадал целый день невесть где. Когда вернулся, я его наказал. Запретил выходить. А наутро он пропал снова.
Участковый читал текст записки и кивал.
- Ну вот, видите. Всё же что-то грызло его душу. Причём не он сам это выдумал, а скорее всего, вы...
Холмин потупил взор.
- Я просто боялся потерять ещё и второго сына. А что бы вы сделали на моём месте?!
Участковый сложил записку.
- Пока оставлю у себя. Улика. И ещё, на будущее: давайте, оставаться каждый на своём месте – ещё неизвестно, где мёд слаще.
Холмин пропустил фабулу мимо ушей.
- Так вы найдёте Димку? Я вас умоляю!
Участковый надулся, как жаба.
- Учитывая местные порядки, искать начнём незамедлительно.
- Какие ещё порядки? – Холмин почувствовал озноб.
- Как давно вы переехали? – прищурился участковый.
- Вчера... То есть, позавчера! Простите. Не помню. Со всем этим просто утратил ход времени. Так какие порядки?
Участковый поднялся из-за стола, оправил форму, залпом выпил кофе, проглотил осевший на дне сахар.
Холмин поморщился.
- Вы, наверное, в курсе, что рядом с городом располагается топь?
- Я думал, болото.
- Нет, топь.
- Разве есть разница?
- Хм... Колоссальная, – участковый гадко облизался. – Прежде чем везти сюда сына, вам не мешало бы почитать в прессе статистику пропаж детей в Нижней Топи за всё время существования городка.
- О чём это вы? – Холмин почувствовал, как шевелятся на затылке волосы.
- Я о статистике, – хмуро повторил участковый, направляясь к выходу. – Топь – не место для игр. Она – обитель зла. Однако местную ребятню, как магнитом притягивает туда. А топь, это помимо мистики и всевозможных сказаний, ещё и трясина... Вы ведь понимаете?
- О, Господи... – прошептал Холмин, вспоминая, что когда-то уже слышал нечто подобное.
- Понимаете. Так вот, к чему я это всё... Раз уже не уследили за сыном, так и думать не помышляйте, чтобы пытаться разыскать его самостоятельно – сгинете. Помяните моё слово, сгинете! И никто не поможет вам. Даже если услышат крики о помощи.
Холмин сглотнул ком.
- Вы же не хотите сказать, что Димка...
Участковый резко обернулся – это было так несвойственно для его пропорций.
- То, что хотел, я сказал. Вы взрослый человек и должны понимать, насколько непредсказуемы детские шалости, в особенности, когда ОНИ прорастают в реальность.
- Перерастают, – на автопилоте поправил Холмин.
Участковый хмыкнул. По всему, замечание задело его самолюбие.
В дверь постучали.
Холмин кинулся открывать, но участковый самым непостижимым образом опередил его, возникнув на пути, как болотная кочка. Холмин затормозил, попутно шаря взглядом по полу, в поисках подходящей обуви. Наткнулся на пустой кошачий лоток.
«Тебя-то где носит, нежить!»
Он не мог точно сказать, когда видел кота в последний раз.
Скрипнула, открываясь, дверь.
Холмин вытянул шею, слепо надеясь на чудо.
На пороге топтался юный сержант в дождевике поверх формы.
- Игорь Сергеевич, вот. Нашли на болоте. С час назад.
- Узнаёте? – Участковый развернулся, что-то протянул.
Холмин утратил дар речи. В груди через раз постукивало сердце. Перед глазами плыла пелена.
- Так узнаёте или нет? – повторил участковый, суя предмет буквально в нос.
- Да-да, конечно... – сбивчиво говорил Холмин, не в силах отвести взор от планшета. – Наверное, Димка обронил...
- Ну, это навряд ли, – усмехнулся сержант. – Штучка проросла!
- Что? – не понял Холмин.
- Это просто местный сленг, – участковый вытолкал патрульного наружу. – Так, значит, признаёте, что вещь принадлежала вашему сыну?
- Да. Нет! Что значит – принадлежала?
Участковый скривил челюсть – вышло примерзко. Как будто жаба подавилась проглоченным только что кузнечиком.
- Перестаньте цепляться к словам, – заговорил он, отведя глаза. – Так его планшет или нет?
Холмин бережно стёр с экрана грязь.
- Да, признаю. Это Димкина вещь.
- Вот и славненько. То есть... Прошу прощения... но я вынужден изъять и его, как улику. Таковы правила.
- Да-да, конечно, – Холмин покорно протянул планшет.
Участковой бодро взял под козырёк.
«Тебе же плевать, чёрт возьми! – внутри у Холмина всё буквально вскипело. – Все эти доводы, аргументы, сочувствие – просто часть отрепетированного шоу! Подделка! Фальшь! Ложь!»
Холмин улыбнулся.
- Вы в норме? – тут же поинтересовался участковый.
Холмин кивнул.
- Я уяснил всё, что вы сказали, – тихо проговорил он. – Держите меня в курсе поисков.
- Непременно, – участковый развернулся и, довольный собой, засеменил к Уазику. – Растеряев, за мной! Ну, живо!
Сержант бросил лазать в бурьяне у сарая, поглощая какие-то синие ягоды; помчал во всю прыть вслед за шефом.
Холмин тёр верхнюю губу, чувствуя, как за шиворот падают капли с навеса крыльца. Желчь рассосалась. Во всю грудную клетку разрослась чёрная дыра отчаяния – она просто поглощала чувства. Питалась, прорастая где-то с изнанки откровенным безумием.
Грязный Уазик завёлся только раза с пятого. Вякнул на всю округу сиреной и исчез в утренней мороси.
Холмин собирался уже вернуться в дом, как боковым зрением уловил на противоположной стороне проезжей части какое-то шевеление. Он резко обернулся... и обомлел. На обочине, в грязи, полулежал, полусидел давешний старичок, говоривший с ним загадками.
Холмин захлопнул дверь и припустил во весь дух.
Скользя и спотыкаясь, он пробежал свой участок, не оглядываясь, перескочил дорогу и склонился над кряхтящим стариком.
- С вами всё в порядке?!
Корректор открыл глаза, подставил под дождик морщинистое лицо, откинул ненужную лампу.
- Что с вами случилось?!
- Не важно, – выдохнул старик. – У нас мало времени. Ты должен меня выслушать. Это вопрос жизни и смерти.
- Давайте я вызову скорую!
Старик отрицательно мотнул головой.
Холмин глянул вслед умчавшемуся Уазику.
- Как они умудрились вас не заметить? Не понимаю...
- Выслушай меня, прошу, – старик закашлялся. – Твоему сыну нужна помощь. Ступай в храм и поставь свечку, если до сих пор не сделал этого.
Холмин так и сел в лужу.
- Вы об Олеге сейчас?
- Нет, – прозвучал ответ, полный свинца. – Я о том сыне, которого ещё можно спасти. Поспеши же!.. У него славные друзья и... – Старичка затрясло. – Он отыскал её.

ГЛАВА 34. СВЕТ В ТЕМНОТЕ.

Мириады звёзд просто ослепили.
Димка попытался зажмуриться, однако ничего не вышло – веки не слушались его. Тело казалось невесомым: ещё бы, ведь повсюду царил необъятный космос. Помехи радиоэфира забили в барабанные перепонки лёгкой канонадой тревоги – это был «Икар», несущийся в вечной ночи навстречу неизвестности. Межпланетник был совсем рядом – он только-только покинул орбиту Луны. Оборотная сторона вызвала недоумение, но Земля молчала, словно это известие нисколько не беспокоило оставшихся на ней... Хотя посвященные в тайны бытия могли знать суть вещей – возможно, тот самый инсайт открылся им значительно раньше, нежели членам экипажа, просто об этом никому не сказали.
Димка помахал оставшемуся позади голубому шарику – он силился привлечь внимание. Но рук, как и век, не оказалось на месте. Их стёрло ластиком... хотя, скорее всего, в его теперешнем состоянии плоть была просто не предусмотрена. Потому что это был уже не прежний трёхмерный мир, внутри которого истинный смысл отводился многострадальному телу и его чувствам. Здесь и сейчас всё обстояло иначе, и реликтовое излучение – как тоника в ушах – лишний раз свидетельствовало об этом.
Димке почудилось, будто он слышит в нём скорбный голос...
Откуда-то сзади вынырнула пятёрка оранжевых шариков – словно с ветвей новогодней ёлки только сорвались! Четверо обогнали и тотчас умчались в неведомую даль. Один отделился. Пронёсся совсем рядом, оставив лёгкий шлейф радиации, – Димка догадался по щекотливому покалыванию. Затем всё же замедлился, вернулся назад и повис, как на стационарной орбите, бликуя и быстро вращаясь вокруг оси.
Димка собрался уже разинуть рот, но вовремя опомнился и предупредил конфуз – интересно, как бы это выглядело в здешнем измерении?! Тот, дружелюбный шарик, по любому бы от души посмеялся! Ну, или просо прыснул, как озорной ребятёнок или вредоносная девчонка, которая только и ждёт момента, чтобы «ущипнуть» побольнее. Но ни того, ни другого так и не случилось – напрасно Димка ждал, накапливая энергию для ответного нагоняя. Шарик просто висел и «любовался». Кажется, даже слегка порозовел от проявленного в ответ внимания.
Однако долго созерцать другу друга им не позволили. Вернулся ещё один шарик – самый маленький. И, как оказалось на деле, самый стремительный! Принялся носиться туда-сюда, так и норовя сбить с орбиты, спровоцировав катастрофу. Хотя о какой именно катастрофе шептало подсознание – оставалось загадкой. Потом и этот шарик замер, вплотную приблизившись к тому, что заприметил Димку первым.
«Спасибо, Димка!» – отчётливо прозвучало где-то внутри, заставив протоны энергии нестись с неимоверной скоростью.
«Свет, смотри, как зарделся твой герой! – пискнул ещё один знакомый голосок. – Сейчас превратится в красного карлика – что потом с ним делать станешь? Тушить, как переспелую свёклу?! А, ха-ха!..»
Шарик большего размера гневно вспыхнул.
«Три секунды, потом не обессудь, малявка!»
Маленький шарик резко скрылся во мраке.
«Свет, это ты?..» – нерешительно подумал Димка.
«А ты сам, как думаешь, сверхновый? – прозвучало в ответ. – Давай, наперегонки – кто первым догонит «Икар»! У тебя фора – мне ещё Ирку проучить надо!»
«Сверхновый?.. – переспросил про себя Димка, и только сейчас догадался, что и его сущность тоже имеет форму сферы – оттого-то и нет тела из плоти, а с ним и привычных ощущений!
Сфера.
Идеальная фигура – всё что нужно, чтобы ступить за грань! Никаких излишеств, ничего обременяющего, только внешняя оболочка, как непознанный горизонт, за которым может простираться всё что угодно... Даже такое, от чего обычный человек просто утратит рассудок.
Но главное произрастает изнутри.
Это душа.
Димка тут же попытался заглянуть внутрь самого же себя, но увидел лишь звёзды... Однако всё было закономерно: его жизнь только начиналась, а поступки – все ещё ждали впереди. Плохие и хорошие, светлые и тёмные, о которых хочется вспоминать каждый день или забыть тотчас – таков микрокосм, и космос вообще. И Димка познал ещё одну истину: Человек и Вселенная – едины! Просто всё дело в размерах. А мироздание, оно такое же: взбалмошное и ветреное, как детство, потому и не ведает, что творит. Оттого и гибнут дети, люди остаются одни, случаются эпидемии. Ведь так хочется заново лизнуть оброненный в грязь леденец, не заботясь о последствиях...
Мир был двояким: одновременно наивным, точно ребёнок, а попутно сумасшедшим, в пример безумному учёному, который творит свои чудовищные эксперименты, отводя подопытным экспонатам место на грязных полках своей захламленной лаборатории.
Свет в их душах зажигался только однажды: когда предстоял последний путь к маяку.
Светка «подмигнула» и понеслась во весь дух за ретивой младшей.
Димка поразмышлял ещё с пару секунд и бросился следом. Звёзды вспыхнули, точно уличные фонари – только не поскрипывали в унисон ветру на кронштейнах. Они мерцали, перемигивались, обменивались информацией – общались, как люди. И в этом немом общении было что-то такое, что Димка не мог охарактеризовать обычным человеческом языком. Это было совершенство – очередная познанная истина!
Игнат оказался прав, и Димка пожалел, что, расставаясь, не спросил, как можно стать корректором.
«Блин, да ведь мы бросили его на произвол судьбы, под жуткой бомбёжкой тотальной службы контроля, рядом с неизвестным чудищем, прибывшим неведомо откуда и способным разрушать грани миров!»
Если бы у Димки было тело, оно бы, вне сомнений, тотчас покрылось холодными мурашками. Но тела не было, а вот тревога рвалась изнутри беснующимися квантами.
(!!!это и впрямь душа!!!)
«Не беспокойся, с Игнатом всё хорошо, – прозвучал уверенный Юркин голос. – Он и сам мастак кромсать пространство-время, так что им до него никогда не добраться!»
«Никогда?» – пожурил Вадик.
«Ой, хватит к словам цепляться! Догоняйте лучше, и так на пол Солнечной системы растянулись!.. Как голова у жирафа! Ха!..» – Это был Ярик.
И только сейчас Димка понял, что скорость света, это трактор МТЗёнок на замедленной!
Он помахал бледной Луне, которая уже сыпала во всех радиодиапазонах информацией о саботаже. Мельком глянул на красные пустыни Марса – на одном полушарии бесчинствовала пылевая буря колоссальных размеров. Хотя, что там размеры... Так, ветерок вдоль сельской дороги, щекочущий волосинки на ногах!
Дальше паслись те самые стада чудовищ, о которых рассказывала Светка, и показывал «планетарий». Они таились в черноте, скрывая всяческое шевеление. Хотя прятаться им было незачем – ринься одна из тварей к Земле в открытую, человечество всё равно бы не нашлось, что сделать. Чудовищ, вне сомнений, тревожил «Икар» – он мог в лёгкую свести на нет смысл их существования.
Потом «джеты» Юпитера и хрип в ушах – такое ощущение, что проносишься мимо логова злющего людоеда. Малейший писк – и всё кончено, лишь растягиваются вдоль орбиты вращения гиганта газовые останки. Такова колоссальная гравитация и гнев планеты, не ставшей солнцем. Хотя на деле Юпитер оказался добрым толстяком – прокатил по гиперболе и зашвырнул далеко-далеко, вслед за поблескивающим в лучах гаснущего солнца «Икаром». Было видно лишь хвостовое оперение межпланетника, но и этого хватало. Слепящий свет маяка был совершенно ни к чему.
Рядом пыхнула метановым выхлопом разукрашенная Ио – она походила на девочку-подростка, дорвавшуюся до маминой пудры. Европа показала изрезанные запястья – девушка несла в себе плод. Он обманул, а она теперь вынуждена мучиться, всякий раз закрывая глаза на яркий свет. Юпитер трогал гравитационным взаимодействием её живот, дабы убедиться, что жизнь ещё есть. Жизнь билась.
Продефилировал важный Ганимед, блеснула Каллисто... но на горизонте уже маячил гламурный Сатурн – он заслонил всё, пригласил поплавать в эфирной ванне, тянул и не отпускал. Его старший сын – Титан – тоже нёс запретный плод, сокрытый под пеленой плотной атмосферы. Димка пригляделся: его взору открылись бескрайние дюны, испещрённые длинными бороздами; метановые озёра и реки; совсем рядом полыхнула вспышка криовулкана. Всё это было так, для отвода глаз. И Димка не полез в непознанные тайны. Потому что так не правильно: без спросу копаться в чужой голове – мало ли что там может оказаться.
Блеснули зелёным и синим Уран и Нептун... а Димка всё слышал, как зовёт отца Юрка. Где-то там, далеко впереди, оторвавшись от друзей на колоссальное расстояние. Но отец не отзывался, он даже представить себе не мог, что в данный момент времени разворачивается за тонкой обшивкой «Икара». Никто не мог представить, потому что и сам Димка с трудом представлял. Если бы не встреча с ребятами из будущего – посчитал бы себя душевнобольным. Спятившим. Беглым...
И оказался бы прав.
Внезапно всё исчезло.
В сознании мерцало всего одно-единственное понятие: «Немезида». И она была уже внутри. Она походила на паразита. На злобного монстра, коему неведомо сострадание. На рак, о котором узнаёшь в самый последний момент, когда уже ничего нельзя поделать. Так было и сейчас: оно знало все его страхи, чувства, мысли. Оно крутило и ломало, показывая истинную жуть, а самым страшным было то, что зажмуриться не получалось. Диафильм, составленный из слайдов подсознательного мрака, прокручивался на фоне гаснущих звёзд, неся самое гадкое и мерзкое, с чем угораздило столкнуться в реальности. Чего не видел сроду, но задумывался. О чём боялся даже помыслить.
Димка чувствовал недетскую скорость. Перед взором, в свете фар, мелькала разделительная полоса шоссе. В забрало шлема ударяли капли дождя. В ушах ревел мотор новенького «Кавасаки». В груди царила тревога, а вниз по бёдрам разливалось возбуждение от прикосновения женских рук. Димка не знал, кто сидит сзади, но он был уверен, что это девушка. И словно подтверждая его немые догадки, прозвучал возглас: «Олег, давай на развязку, влево!.. Там спуск, знаешь, как круто?!» Руль не дрогнул, однако в груди что-то заскребло. «Сыкло! – не унималась стерва. – Пашка Зыкин запросто бы свернул!» Мотоцикл, словно повинуясь чужой воле, забрал влево. Фара осветила несущуюся на полном ходу опору автобана. «Придурок, ты куда рулишь!..»
И всё.
Спустя миг – звон в ушах, вкус крови на губах и боль... везде... Такая... Такая...
Димка почувствовал, как катятся из уголков глаз слёзы.
Но он не мог даже закричать.
«Му<...>ак! Я чуть не ухайдакалась из-за тебя! Ездить научись, чукча!»
И цокот каблучков по мостовой...
Так всё и было.
Но у Олега не было подружки! И Димка знал это! Мрак завладел разумом – когда надо, он умел и так.
Надо бороться!
«Как борется сейчас Олег! И не думать, не думать, не думать!..»
Димка мотнул головой. Под лобной костью копошился термитник. В ушах по-прежнему звенело. Низги не видно, как в колодце или в гробу. Димка присел и ощупал пол – похоже на бетон подвала. Влажный, холодный, отслаивающийся, так что под ногти набивается крошка. Никак и впрямь замуровали... Но как?! Ведь до этого был необъятный космос! Быть не может, чтобы враз с небес под землю! Хотя может быть очередная иллюзия?
- Эй! Здесь есть кто-нибудь?! – Крик отозвался многократным эхом и унёсся в неизвестном направлении.
Димка поднялся. Вытянул руки перед собой и зашагал неведомо куда... Но долго идти не пришлось, его окликнул знакомый голосок:
- Дим, это ты так топаешь?
- Иринка?! – Димка замер, страшась, что от его опрометчивых движений девочка просо сгинет во мраке.
- Где мы? – К ноге прижалось трясущееся тельце, в руку вцепились холодные пальчики. – Где все?!
Димка проглотил страх.
- Думаю, тут где-то. Не могло нас сильно раскидать...
- Раскидать? Как это?
Димка понимал, что ему, как старшему, необходимо сохранять самообладание, но вот получалось как-то не очень.
- Мы же летели до этого, помнишь?
- Ага. Здорово было! А сейчас – страшно, – девочка шмыгнула носом. – Я папу своего видела. Только что.
- Разве это плохо? – попытался поддержать разговор Димка.
- Он умер давно, – ответ просто добил.
Димка чуть было не сморозил нелепость: «Ты уверена?»
Но в этот момент он увидел далеко, в конце туннеля, свет, и вопрос отпал, сам собой, – на незримом горизонте размеренно вращался конус света.
- Маяк... – прошептал Димка.
- Дим, ты уверен?
- Ага. Просто смотрим сверху.
- Сверху?
- Мы ведь живые, – прозвучало совсем рядом.
Димка с Иринкой на пару вскрикнули.
Вадик, по привычке, поправил очки.
- Мы обошли проторенный путь стороной: соответственно, видим момент смерти немного иначе.
- Дим, я боюсь... – Иринка снова превратилась в клеща. – Где Светка?
- Отыщем, не переживай, – кивнул Вадик; Димка, хоть убей, не мог понять, как друг так непринуждённо держится – как будто в диггеры подался и исследует очередную подземную коммуникацию, а не нечто невообразимое, что и представить нельзя.
С Вадика можно было запросто рисовать образ отважного первооткрывателя. Да, именно такими они и были, не знавшими ни меры, ни страха, ни устали.
- Эй, может снимете уже?..
Димка глянул вверх.
Под сводом мотался Ярик. Видимо уже давно, потому что лицо излучало нетерпение, а вовсе ни страх или панику.
- Как это тебя угораздило? – подивился Вадик.
- Сам не знаю, – Егорка уставился в сторону, всем своим внешним видом показывая, что он действительно в беспонятках.
- Застрял наверняка!
- Светка! – Иринка тут же отлипла от Димки и бросилась к сестре.
- А я предупреждала, что не нужно так носиться! И тебя тоже...
Иринка смущённо отвела взор, но завидев распростертые объятия старшей, ничтоже сумняшеся, бросилась в них.
Димка от радости взлохматил на затылке волосы.
- А Юрик где? – встревожился Ярик, как только оказался на ногах.
- Наверное, дальше занесло, – задумчиво проговорил Вадик. – Вы видали, как он за «Икаром» втопил?
- Так это был действительно он? – спросила Светка, подхватывая младшую на руки.
- А ты думала... – Ярик огляделся. – Чё это за место такое?
Все запрокинули головы.
Туннель был необычный. Вместо плит или каменной кладки тут вились хитиновые завязи, смыкаясь над головой извилистыми узорами, – такое ощущение, что попал внутрь непроходимой чащи, в недрах которой нечто неведомое проторило ход. Пол походил на площадку для игры в классики – то тут, то там недоставало плит. Шагать было страшно.
- И куда идти? – спросила Светка, топая по земной тверди. – Не на свет же?..
- Игнат сказал, что назад поворачивать глупо, – заметил Димка.
- И что это могло значить? – эхом отозвался Вадик.
В этот самый момент туннель дрогнул. Завязи стен пришли в движение, принялись переплетаться, точно живые стебли, заслонять свет.
- Чего это они? – попятился Ярик.
- Не пускают, – прошептал Вадик.
- Но почему? – не поняла Светка.
- Дальше путь открыт только мёртвым, – медленно проговорил Вадик. – Там смысл бытия. Ответы на вопросы. Ступать за грань именно так, как пытаемся сделать мы – нельзя. Иначе поймёшь, как устроено мироздание и сойдёшь с ума. Или сможешь потом кому-нибудь рассказать, если всё же сохранишь рассудок.
- И? – Светка по очереди обвела взором ребят.
- И смысл утратится, – договорил Димка. – Потому и есть забвение. Чтобы существовали миры, подобные нашему.
- Иначе каждый возомнит себя богом, как это уже сталось, – Вадик попытался отогнуть упорно растущую на пути корягу, но ничего не вышло – силы явно были не равны. – Думаю, Сидящий когда-то тоже преодолел такой путь. После этого и начался кошмар под названием «планета Земля».
- Ужас, – Светка попятилась от надвигающегося мрака. – Нужно опять за руки взяться, а то потеряемся!
- Свет, не отпускай! – всхлипывала Иринка. – Дим, и ты держись! Вот так, главное не двигайся!
Димка поскорее сжал маленькие пальчики.
- Сейчас мы внутри, – почему-то сказал он.
- Объясни, – попросил Вадик.
- Все же видели что-то, когда погасли звёзды... Нужно преодолеть страх и выбраться наружу.
Ответом была тишина.
- Димка, ты меня пугаешь, – прошептала Светка. – Стократ больше того, что я видела.
- Нужно просто не бояться, – сказал Димка, как мог уверенно. – И верить...
- Смотри! – заорал во весь голос Ярик, так что даже уши заложило.
Проход окончательно зарос, а чуть в стороне плясала еле различимая искорка, оставляя разводы на идеально чёрном фоне стены.
Как свеча в ночи на ветру.
- Юрка?..
- Молчи, – приказал Вадик сквозь стиснутые зубы. – Задуешь.
Огонёк двинулся. Медленно заскользил сквозь завязи чащи. Последние недовольно шипели, однако всякий раз спешно избегали соприкосновения с непонятным источником света, отползая во мрак.
- Скорее! Между ними пролезть можно!
- Стой! – Вадик, как ни пытался изловчиться, схватить ринувшегося в сторону Ярика так и не успел. – Давайте за ним! Только осторожнее!
- А Юрка как же? – воспротивилась Светка.
- Думаю, он уже снаружи, – Вадик помассировал виски. – То есть, с той стороны.
- Ты в этом уверен? – не поддавалась девочка.
Димка не видел лица Вадика в темноте, но отчётливо уяснил жест: нет, но надо Иринку вывести!
Юрка и впрямь был всё ещё с ними... а ещё с ними было что-то ещё; и это что-то жутко ревело во тьме, сотрясая витиеватые своды туннеля.
Юрка налетел на Димку и повалил с ног. Потом схватил за грудки и принялся поднимать, будто Димка рухнул сам, от страха.
- Скорее! – орал Юрка в лицо. – Этот точно сожрёт!
- Что там? – прошептала Светка.
- Может не надо?.. – пролепетала Ирка.
- Бармаглот! – выдохнул Юрка. – Мне папка про него читал в детстве!
- Но это эмпирически невозможно, – медленно проговорил Вадик, наблюдая за тем, как во мраке пляшут угольки зрачков. – Это существо было выдумано Кэрроллом в девятнадцатом веке...
Словно в назидание привыкшему верить фактам мальчику из тьмы возник ужасный монстр. Он опустил поросшую костяными шипами голову, прижал ненужные в туннеле кожаные крылья и ловко сыграл длиннющим хвостом, стараясь выхватить Иринку из рук Светки.
Кроха заорала, и тогда все поняли, что Ярик в кои-то веки прав.
Первым среагировал Димка – наверное, оттого, что тоже не понаслышке знал о Бармаглоте, – выхватил воющую Иринку из рук оторопевшей Светки, пихнул ногой Ярика в лаз между расступившимися завязями стеблей и сунул девочку, как куль с семечками – было не до церемоний! Да и Ирка всё прекрасно понимала: сжалась, подтянула ноги, обняла руками колени, чуть ли не катом.
Остальных Димка загнал вслед за Иринкой и Егоркой пинками – Бармаглот уже полыхал жаром – и, обернувшись, увидел одобрительный взгляд Юрки.
- Молодца! А я вот, в своё время, изрядно этой твари испугался – видал?! Даже тут объявилась!
Димка только кивнул, отстраняясь от нестерпимого жара.
- Давай сначала ты, а я – следом, – предложил он.
Юрка отрицательно мотнул головой.
- Нет. Этой мой страх, значит я должен быть последним.
- Я думал, ты беспокоишься за отца... – оторопел Димка.
- Запомни, детский страх – самый чёткий, – Юрка отстранился от облака пламени – Бармаглот был уже совсем рядом.
- Но почему же тогда я увидел совершенно иное? Брата...
- Смотритель знает, что показать каждому из нас, чтобы запугать. Понимаешь? И ему лучше не показывать моего отца в опасности или мёртвым... Иначе меня уже не остановить.
Димка кивнул.
- Скорее! – скомандовал Юрка, оборачиваясь к монстру лицом.
Тот неуклюже затормозил, принялся топтаться на месте, как петух-задира. Даже вроде как закудахтал.
Димка, пользуясь моментом, скользнул в спасительный лаз, чувствуя, как горят от жара пятки. Кажется, даже запахло жаренным! Но, скорее всего, просто показалось от переизбытка чувств.
В глаза ударил ослепительный свет. По щекам потекли слёзы. Димка принялся усердно моргать, силясь собрать воедино двоящуюся картинку. Пахло болотом... и ещё какими-то животными выделениями.
«Псиной, верняк!»
Димка не успел опомниться, как сзади на него кто-то налетел.
- На землю! Живо! – крикнул Юрка, и все наверняка послушалась, потому что столько колючей проволоки, напополам с острейшей егозой было вплетено в эти две фразы – пасть и не пошевелиться просто!
Ловчая сеть паука и рядом не стояла, а апатия и вовсе не валялась.
Изображение перед глазами закрутилось, холодные Юркины пальцы прошлись по губам, в бок упёрлось что-то твёрдое. Димка кое-как разогнулся, вытер руками лицо.
Из чёрной дырки чуть в стороне вырвался сгусток оранжевого пламени, окрасив унылый пейзаж медным оттенком. Затем мерно осел, как утренний туман. Распался на барашки и задумчивые протуберанцы. Остыл и погас.
Спасительной искорки тоже и след простыл.
Задули(?).
Но кто же тогда зажёг?..

ГЛАВА 35. ХИЩНЫЙ ПУЗЫРЬ.

Димка во все глаза пялился на чащобу, в которую они буквально прорубили ход из непонятного туннеля, снаружи напоминавшего хребет реликтового чудовища, наполовину закопавшегося в грунт. Хотя грунтом то, что было под ногами назвать не получалось, как ни крути. Что-то среднее между дном пересохшего озера и окрестностями курящегося вулкана. Но пепла в воздухе заметно не было, так что последняя версия сразу же отметалась, как неверная. А вот первая вполне могла сойти за факт – между ног копошилось что-то длинное с ластами вместо лап.
 Димка вскрикнул с испугу и колупнул гадину ногой. Та отлетела далеко, разинув огромный рот, похожий на сачок натуралиста.
Явно земноводное.
Но Иринкин рот был шире.
- Ребят, смотрите!..
Все синхронно обернулись, одна только Светка, не отводила взора от хода, с противоположной стороны которого осталось огнедышащее чудище.
- А он не прорвётся наружу? – обеспокоенно спросила девочка.
- Нет, – сказал Юрка, глядя на утёс с маяком. – Я запер его. Глубоко.
- Реальность всё же пострашнее детских страхов, – эхом подтвердил Вадик. – Это нужно уяснить, чего бы там ни пытался доказать смотритель.
- Точняк! – кивнул Ярик.
- Тогда ладно, – успокоилась Светка и обернулась вслед за друзьями и сестрой.
- Но почему он наполовину разрушен? – Димка поднялся на ноги, помог Юрке.
- Хороший вопрос... – растянуто проговорил Вадик. – Видимо что-то случилось.
- А что могло случиться? – встрял Ярик.
- Разберёмся, – поразмыслив, сказал Вадик. – Сперва нужно отыскать «Икар».
- Думаешь, он тут? – Юрка отряхнулся.
Вадик сверкнул глазами, так что устного ответа не понадобилось.
- Тогда что же это за место? – спросила Светка, оглядывая сухие коряги и хитиновый панцирь туннеля. – И сколько прошло времени с тех пор, как мы ступили за грань?
Все глянули на Вадика; тот потупил взор.
- Что с часами? – спросил он спустя паузу.
Юрка нервно искривил шею.
- Норма. Компас только бесится, – мальчик постучал ногтем по стеклу. – Походу, тут что-то фонит изрядно!
Димке не понравился тон друга.
- «Икар» – больше нечему, – заключил Вадик.
- Может это он наворотил? – спросила Светка, указывая на поломанные ветки и провалы в почве. – При посадке.
- Вполне возможно, – кивнул Вадик. – Нужно отыскать экипаж и предупредить об опасности.
- Айда! – кивнул Ярик и засуетился.
- Так сколько времени прошло? – спросила любопытная Иринка.
Светка присела рядом с младшей, заглянула той в глаза, потом покосилась на Юрку; мальчик кивнул.
- Малыш, много. Очень.
- А как же мама? – загрустила Иринка. – Она ведь жива? Я видела папу...
Светка ухватилась за губы.
- Ирин, мы всё исправим, и мир будет, как прежде, – Димка присел рядом. – Даже лучше.
- Обещаешь? – Малая обняла за шею.
Димка почувствовал в груди искры салюта.
- Обещаю, – сипло сказал он.
- И ты никуда не денешься?
- Не денусь, – соврал Димка.
Он не знал почему, но был уверен, что врёт. Однако сейчас так было нужно.
«Как же нелепо устроен мир. И почему нужно жертвовать всем, ради его спасения?! Причём тут наша дружба? Ведь если решить проблему, я больше никогда и ни при каких обстоятельствах не увижу ни рассудительного Вадика, ни заботливую Светку, ни – как он там про себя говорил? – взбалмошного Ярика, ни очаровательную Иринку, ни бесстрашного Юрку...»
Димка почувствовал пустошь. Как она лезет в голову, сминая нейронные связи, кроша ячейки памяти, дробя сознание в пыль. Уже сейчас.
«Я ведь их даже не вспомню!»
- Ты чего? – спросил Вадик.
- Дим, ты в норме? – обеспокоилась Светка.
Димка кивнул, глотая слёзы; подошла Иринка и жестом попросилась на руки.
- Ирин, ты большая уже, – погрозила пальцем Светка. – Не всё тебе на нас ездить!
- Я как лучше хотела, – малышка медленно отошла в сторону, оставшись непонятой.
Димка оглядел унылый горизонт.
- Здесь что-то не так, – заключил Вадик.
- Что именно? – спросил Юрка, наблюдая за неподвижным солнцем точно над головой.
- Всё.
Эхом откликнулись в недрах туннеля дудки.
Ярик невольно опрокинулся.
- Эт чего ещё за симфония?..
- Безумия, – полушёпотом сказал Вадик. – Это гиблое место под названием лимб.
- Значит Игнат был прав?! – ужаснулась Светка.
- А у тебя были на этот счёт сомнения? – Юрка поманил за собой. – Держим курс на развалины маяка; идём цепочкой, как и прежде. И не растягиваться.
Ярик невинно развёл руками.
- Ирин, нет! – Светка сорвалась с места, так что Димка даже сразу не понял, что стряслось; следом бросился Юрка, а за ним и Вадик с Егоркой.
Иринка стояла внутри прозрачного пузыря, диаметром метра два, подвешенного на тонкой гибкой ножке, и корчила рожи. Когда Димка поравнялся с друзьями, то стало понятно, что кроха так вовсе не развлекается – она что-то громко кричит, но прозрачная поверхность не пропускает слов. Вообще звуков. Ни туда, ни обратно. Потому что и сама Иринка не реагирует на успокаивающие слова сестры. Хотя могла запросто испугаться, так что утратилось всяческое восприятие окружающего мира. Точнее шара.
- Откуда он, вообще, взялся? – сказал Юрка, подбирая палку побольше; пока он это делал Ярик уже изловчился и долбанул по прозрачной поверхности пузыря найденной корягой.
- Ай!
- Чего? – испугался Вадик.
- Пальцы осушило! Твёрдый, паразит!
Тут тревога стала нарастать в какой-то чудовищной прогрессии.
- Чего??? – обернулся Юрка.
- Твёрлый, говорю! – Ярик отбросил корягу.
- А после ты что сказал? – Вадик явно терял концентрацию, потому что не понимал, что происходит. Хотя не понимали все, от того и теряли концентрацию.
- Паразит, – растянуто выговорил Егорка, видимо, и сам обмозговывая слово.
- Ребят... Дим. Юр, – Светка была не в силах подняться с пустоши. – Спасите её! Оно же... Оно...
Димка представлялось, что угодно – едкий сок; многочисленные жвала, прорастающие изнутри; простое схлопывание пузыря в бутон, наподобие хищного цветка из мультиков про эру динозавров, – но то, что случилось дальше, по всей видимости, не ожидал никто из ребят.
Иринка начала просто таять.
Как льдинка.
Как фантом.
Как нечто нематериальное.
Светка вскрикнула, принялась царапать неподдающуюся поверхность пузыря ломающимися ногтями. Она бы даже не побрезговала её грызть, но за пеленой страха просто не додумалась этого сделать. Только обречённо стучала по оболочке, раскрывала ладонь с раздвинутыми пальцами, к которой с той стороны тут же пыталась прикоснуться растворяющаяся ладошка Иринки.
Было жутко наблюдать за столь иллюзорной картиной, и Димка был рад, что в эту минуту рядом оказался Юрка.
- Ярик, бегом к утёсу!
- Зачем?
- Там открытое пространство, могут быть люди! Позови на помощь! Живее!!!
Когда было нужно, Егорка умел вести себя правильно: ни единого вопроса – где, как, почему, а вдруг? – только пятки засверкали.
- Вадик! Димка! – продолжал распоряжаться Юрка. – Надо попытаться сломать ножку! Свет, а ты с Иркой будь – она хоть и не слышит, но ты ей нужна! И... сырость убери с лица. Так нужно.
Светка кивнула, утёрла локтем слёзы с подбородка.
- Ириш, – заговорила, сбиваясь, девочка, – помнишь Антилопу?.. Тебе понравилось там, на симуляторе. Мы взглянем на неё по-настоящему! Я обещаю! Вот выберемся отсюда и сразу туда! На стриколёте.
«Стриколёт-стриколёт, забери меня в полёт!..»
(только не в это небо)
Иринка кивнула – она не слышала, но да, она понимала, что в данную минуту говорит сестра. И она верила, хоть и продолжала таять, как та девочка в сказке, что прыгнула через костёр... Только стоя на месте, прерывисто вздрагивая от страха, сжимаясь в трепещущий комочек.
Димка мотнул головой, схватил палку и принялся что есть сил дубасить по ножке. Однако та была не только очень тонкой, но и, одновременно, неимоверно прочной. Пальцы осушало, плоть на ладонях ныла, запястья просто ломило от непосильной натуги. А в голове царил сумбур – всё перемешалось, как в каком-нибудь адском котле, и бурлило... бурлило... бурлило, повышая и без того запредельный градус!
И непонятно было, чем загасить бушующее в недрах подсознания пламя.
Юрка подобрал с земли приличный валун, принялся бить по прозрачной поверхности пузыря. Та резонировала, шла возмущёнными волнами, но никак не поддавалась. Всё было без толку, даже отчаянные попытки Вадика вырвать растение с корнем. Потом силы иссякли окончательно, как растворилась призрачная надежда на избавление, – осталась только обречённость, и ребята стали в ней тонуть.
Димка не помнил такого. Хотя нет, помнил. В палате, рядом с кроватью бесчувственного Олега он испытал те же самые чувства. Полнейшая подавленность и пустота в душе. Всё было банальным и блеклым, такое ощущение разбавленным прозрачной водой повседневности. Особенно улыбки окружающих людей, которые всё ещё могли радоваться.
Хорошо, что именно сейчас улыбок не было. Зато слышались крики. И это были крики взрослого человека.
Димка резко вскинул голову.
Увиденное оборвало последнюю нить души. Струна лопнула, комок обжигающих чувств провалился вниз. Земля стремительно ушла из-под ног, всё принялось быстро вращаться. В ушах зазвенело. Мысли путались, сознание оказалось перегруженным избыточными потоками информации.
- Олег... – прошептал Димка и повалился в объятия ничего не понимающего Вадика.
- Дим, ты чего?
Димка не верил глазам своим, даже зажмурился и снова распахнул веки. Ничего не поменялось, значит всё было взаправду(?).

Со стороны утёса к ним приближался сухопарый человек высокого роста в сером комбинезоне с нашивкой на правом плече. В руках он сжимал палку неимоверных размеров. В голубых глазах зрела тревога... Но поразил вовсе не внешний вид незнакомца и даже не его взгляд. За человеком, след в след, скакало чудо, размером с телёнка, внешне напоминавшее большого кота, верхом на котором восседал его брат. Просто так, в больничной пижаме, шаря пальцами обеих рук по карманам.
- Олег... – повторил Димка, как бы пробуя имя на вкус; точнее ожидая, как на него отреагирует здешняя реальность.
Всё осталось по-прежнему, и Димка отпихнул ошарашенного Вадика в сторону.
- Ребята, быстро назад! – скомандовал человек, борясь с одышкой. – Как она попала внутрь?..
Светка только взвыла, силясь прижаться к еле различимой сестрёнке. Пузырю было всё равно, он действовал согласно заложенной программе, до простых человеческих чувств нисходил.
- Мы только отвернулись... – сбивчиво заговорил Вадик. – А она внутри уже...
- Вы с «Икара», – прошептал Юрка, утратив нить событий.
Рыжие брови человека сошлись у переносицы.
- Вы знаете об экспедиции?.. Кхм! Это сейчас не столь важно. Нужно спасти малышку!
- Но как? – развёл руками Вадик. – Мы уже всё перепробовали! Ему хоть бы хны!
Человек задумался.
В этот момент чудо-зверь резко затормозил у пузыря.
- А ну, расступись! – крикнул восседавший на нём мальчик. – Сейчас Баюн покажет гаду, где раки зимуют!
- Поможет? – спросил Юрка, недоверчиво косясь на кота.
- А то! – пацан подмигнул. – Баюн, давай! Времени – край!
Кот кивнул усатой мордой, словно понимал человеческую речь, подождал, пока мальчик не слезет, после чего припал к земле и запрыгнул на самый верх пузыря.
- Этого не может быть... – Вадик аж споткнулся. – Это же и впрямь Баюн – кот, рассказывающий сказки, чтобы погубить тех, кто за ним охотится!
Светка метнула взор на говорящего Вадика, потом запрокинула голову вверх – сейчас ей было всё равно, что пытается помочь её сестрёнке, лишь бы справилось!
- Иришка! – крикнула Светка. – Шевелись, я тебя не вижу!
Димка присмотрелся: и правда, заметить миниатюрную фигурку девчушки можно было только когда та движется. Вот промелькнуло запястье... Вот завился выпавший из-за уха локон... Вот огромные глаза, полные слёз...
- Что это за дрянь такая?
Димка обернулся.
Рядом застыл ещё один человек в комбинезоне с нашивкой и каменюкой в руке... а рядом...
Димка вскрикнул. Отшатнулся. Упал.
- Ха!.. Ты и сам выглядишь не лучше! – Человек с собачьей головой протянул заросшую шерстью лапу. – Милости просим в преисподнюю!
Димка пополз спиной вперёд, но уткнулся в какой-то пень и продолжил просто работать руками и ногами, собирая пыль в кучу.
- Детёныш. Ха!.. – Существо отвернулось. – Эй, малой! Отзови тварь, ей не успеть сочинить сказку!
Олег обернулся.
- Поможешь?
Человекопёс кивнул. Порылся в отрепьях одежды, извлёк продолговатый предмет, похожий на электрошокер.
- Закройте глаза, сейчас будет что-то. Ха!..
- Ребятки, живо отвернулись все! – скомандовал первый человек, отдёргивая Олега; мальчик орал коту:
- Баюн, ко мне! Псина поможет!
Кот прыгнул и, как белка-летяга, спустился к ногам оторопевших ребят.
- Он не кусается, – сказал Олег, отводя Светку за руку.
Кот сказал «мяу» и принялся тереться об комбинезон, буквально опрокидывая девочку с ног.
- Так это вы стреляли на плато? – спросил астрофизик человекопса; тот в ответ оскалился.
- Когда-то я тоже был богом. Ха!.. Я знаю много Их секретов.
Полыхнула коричневая вспышка.
Димка почувствовал, как встали дыбом волосы. Потом какая-то неведомая сила потянула его к пузырю. Первая мысль оказалась прямой и чёткой: чёртов паразит «переварил» Иринку и теперь ищет новую жертву! Но всё обстояло иначе. От пузыря остался круг слизи, в центре которого обтекала ревущая во всё горло Иринка... а что тянуло – было не понять. Какая-то уменьшающаяся точка, точно свернувшаяся внутрь самой же себя сфера. Фокус глаз сбился. Хлоп... и ничего нет. На пустошь, звякнув, упало металлическое семя.
Светка тут же бросилась к сестре, обняла, принялась шептать что-то на ухо, попутно обирая с волос слизь.
- Не хило, – кивнул астрофизик.
Человекопёс отшвырнул продолговатый предмет.
- Последний заряд. Ха!.. Теперь будет точно весело!
- Спасибо, – сказала Светка. – Большое человеческое вам спасибо!
Человекопёс склонил голову набок.
- Что? Что ты только что сказала?
Светка замерла. Вопросительно глянула на друзей.
- Она благодарит вас за спасение сестры, – Вадик не мог отвести взгляда от жёлтых клыков человекопса.
- Ха!.. Как же низко нужно было пасть, чтобы услышать элементарное спасибо! И не от кого-нибудь высокоразвитого, а от обычного человеческого детёныша!
- Она, правда, тебе благодарна! – вскипятился Юрка. – Может хватит ёрничать?
- Ха!.. Пожалуйста! Всегда рад помочь, – человекопёс отступил, но тут же принялся скакать, пытаясь ухватить клыками пернатую рыбину с огромными, как чашки глазами – явно был не в себе.
- Нет, дома никто не поверит, – качал головой ошарашенный Вадик. – Нам в лагерь для беглых прямая дорога светит.
- Их до сих пор не отменили? – спросил первый человек.
Вадик отрицательно мотнул головой, потом спохватился и затараторил:
- Вы ведь и впрямь с «Икара»! Мы видели ваш полёт до самой Немезиды! Тут такое дело!.. Даже не знаю, как и объяснить...
- Вы улетели позавчера, – сухо сказал Юрка. – По нашему времяисчислению.
Мужчины переглянулись.
- Бог ты мой, – выдохнул второй.
- А ведь Подорогин был прав, – прошептал первый.
- Подорогин?.. – Юрка сделался бледным, как смерть.
Мужчины снова переглянулись, после чего пристально уставились на недвижимого Юрку, словно тот был скульптурой, олицетворяющей смятение в музее естествознания. Потом первый улыбнулся и протянул руку.
- Похож. Вылитый отец.
- И часы, – прохрипел второй. И спустя паузу: – Да, мы с «Икара», которого больше нет. В живых остались только три члена экипажа. Я – Грешник. Астрофизик, – взмах в сторону первого. – И отец этого мальчугана. Подорогин.
- Но как?.. Как вам удалось попасть сюда?! – поразился астрофизик после того, как Грешник умолк, задумавшись.
- Где мой отец? – ответил вопросом на вопрос Юрка.
Астрофизик быстро отвёл глаза.
- Блин, опять я всё пропустил! – выдохнул запыхавшийся Ярик. – Ну и носитесь вы тут!.. Как сайгаки!
- Где? – не унимался Юрка.
Мужчины натужно сопели.
- Девятый вал! Ха!.. – пролаял человекопёс, дожёвывая пернатую рыбину. – Пора делать ноги!
Все обернулись.
Над мысом нависла свинцовая волна. Просто так, ни на что не опираясь и ни к чему не прислоняясь, как бы в раздумье.
- Ничего себе прибой! – крикнул Ярик. – Вы как хотите, а я сруливаю отсюда!
- Постреленок прав. Нужно уходить, – кивнул Грешник. – Это очень опасный шквал. И вокруг тоже очень опасно.
Иринка продолжала реветь.
- Ну чего ты?.. Всё ведь позади уже, – сказал Егорка, подходя ближе.
- Заколку она потеряла, – ответила за сестру Светка. – Не приставай, а!
Ярик встал, как вкопанный. Он медленно поднял руку, отстегнул клапан кармана, порылся внутри и достал заколку.
- Вот, держи, – тихо сказал он. – И пойдём уже.
- Ты где её нашёл? – удивилась Светка.
- Да тут, неподалёку, – соврал Ярик, пряча глаза.
Иринка молча приколола заколку на место, вытерла слёзы, снова прижалась к сестре.
- Свет, я так тебя люблю! Ты даже не знаешь, как!
- Всё я знаю, – улыбнулась в ответ старшая.
Димка осторожно подошёл к брату.
- Олег?..
Мальчик обернулся.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут? – подозрительно спросил он. – Кто ты?
- Я – Димка. Ты... Мы... – Димка сглотнул. – Ты не узнаёшь меня?
- А откуда я должен тебя знать? Мы разве раньше встречались? Я не видел тебя на пустоши. Ты – живой.
Баюн потянул за штанину, что-то промурлыкал; Димка невольно вздрогнул.
- Он тебя знает, – сказал Олег. – Странно...
- Ребятки, нужно уходить, – поторапливал Грешник. – Тут наверху есть плато, а на нём пещера. Внутри мы сможем переждать бурю.
- Ох, и накроет сейчас! – подзадоривал стихию Ярик. – Все мышки под мышки уплывут!
Процессия спешно двинулась вверх по скалам.
- А этот маяк, – говорил попутно Вадик, – вам что-нибудь известно о нём?
- Да, многое, – кивал в ответ Грешник, увеличивая шаг.
- Почему вы ничего не говорите про папку? – продолжал наседать Юрка.
- С ним всё в порядке, – отвечал общими фразами астрофизик. – На месте мы всё тебе расскажем. Потерпи.
- А почему у тебя такие большие зубы? – спрашивала Иринка человекопса.
- Ирин, неприлично же! – отчитывала малую Светка. – Человек... Он тебе жизнь спас.
- Чтобы слопать тебя, Иришка! – смеялся Ярик.
Человекопёс рыком отгонял трещащих статикой медуз.
И только один Димка молчал, идя вслед за Олегом и котом-переростком. Такого он не ожидал. Но оно дождалось его.

ГЛАВА 36. КОРОТКАЯ ПЕРЕДЫШКА.

В пещере ребята сбились в кучку – сумрак обострил и без того оголённые чувства. Олег с котом расположились у своей стены. Мужчины молчали.
Иринка хлопала длинными ресницами, держась за ногу сестры. Юрка с Вадиком оглядывались по сторонам. Ярик зачем-то поксыкал коту; тот фыркнул и выключил катафоты. Человекопёс чесался в стороне, высунув язык.
Димка пытался разобраться с мыслями, но ничего не получалось. Серое вещество в голове загустело, сознание было словно одурманенным.
- Вы знаете, почему разрушен маяк? – спросил Вадик.
Грешник вздохнул.
- Боюсь, в нём отпала необходимость.
- Вам известно и о смотрителе? – Юрка поочерёдно обвёл взором взрослых мужчин.
Астрофизик кивнул.
- Существо покинуло свой пост. Оно пожелало большего. Как и мы все.
- И что мы все имеем? Ха!.. – Человекопёс гавкнул. – Сначала недоумение. Потом страх. А дальше – безумие!
- Свет, мне страшно, – Иринка уткнулась носом в живот старшей.
- Простите, вы не могли бы поумерить пыл, – Светка вскинула подбородок. – Недоумение и страх – ещё ладно. Но вот о безумии... Это уже лишнее. Я бы сказала, сверх меры.
Человекопёс изобразил реверанс.
- Наивные. Ха!.. На то вы и дети.
Астрофизик встал между девочками и инопланетянином.
- Постойте, ребята, но как вы узнали о том, что происходит?! И каким образом, вообще, тут оказались?!
Юрка кивнул Вадику: мол, это по твоей части.
- Сразу после старта экспедиции, – охотно начал Вадик, – в Снежинске стали происходить загадочные события...
- Раньше, – тихо сказал Ярик, рассматривая заколку на головке Иринки. – Как только появилась топь.
Ребята уставились на Димку.
- Да, – согласился Вадик. – Но наиболее чётко всё проявилось несколько дней тому назад – не будем вплетать сюда пропажи людей, огни и прочую кабалистику. На Земле много подобных мест и, думается, происхождение всех их сводится к общему началу.
- К концу, – прошептал Грешник.
- Ха!.. А я про что! – влез человекопёс.
- Так или иначе, у нас всё началось с Димки, – Вадик указал рукой.
Теперь все пялились на Димку, даже Баюн один глаз приоткрыл.
Димка почувствовал, как внутри у него всё буквально скукоживается от этих пробирающих взоров. Нелегко быть центром чего-то. Ох, как нелегко.
- А что с ним не так? – спросил астрофизик.
- Всё так. Он отличный друг, – просто сказал Юрка и тут же умолк, передавая эстафету Вадику.
- Дело в том, что Димка из прошлого. Из начала двадцать первого века. Топь перенесла его к нам, когда «Икар» отправился в путь.
- Но вы ведь и сами, получается, из прошлого, – уточнил астрофизик. – Я ничего не понимаю...
- Они просто совершили скачёк, грамотей! Ха!.. – Человекопёс оскалился, окончательно запугав бедную Иринку. – Гравитационный режим – вот что это такое. Пока вы чахли семнадцать лет в своём космолёте, созерцая бездну за стеклом иллюминаторов, эти крохи пронизали пространство-время усилием мысли! Ха!.. Только хоть убейте меня, не могу понять, как им это удалось.
- Мы встретили корректора, – тихо ответил Вадик. – Он обрисовал ситуацию. Наша цель: не допустить полёт «Икара».
Астрофизик развёл руками.
- Как можно предотвратить старт, перемещаясь в будущее?
- Кто такой корректор? – спросил Грешник.
- Он следит за порядком вещей на Земле. Вмешивается, когда что-то начинает идти не так.
- Божий промысел? – астрофизик был явно в замешательстве.
- Нет, что вы, – улыбнулся Вадик. – Просто Они хотят понаблюдать за процессом эволюции неполноценного мира. Сможет ли он сам вытянуть себя, без вмешательств извне, или коллапсирует, окончательно утратив логику.
- Но ведь этот корректор всё же вмешивается, – уточнил Грешник.
- Он просто даёт советы, указывает путь, силится открыть нам глаза – только мало кто к нему прислушивается. Считают душевнобольным. Беглым.
- Уму непостижимо! – продолжал вздыхать астрофизик.
- Так значит, это он помог вам оказаться тут? – задал вопрос Грешник.
Вадик кивнул.
- Правда мы не совсем понимаем свою роль. Тем более что и маяка больше нет. Ответ заключается в нём, – Вадик кивнул на Юрку, – и, получается, в его отце.
- Где он? – сипло спросил Юрка.
Астрофизик глянул на Грешника.
- Он сам вас найдёт. Точнее сына. Ха!.. Ведь он пошёл продавать душу за желание.
- Нет! – Светка в ужасе уставилась на Юрку.
- Почему вы его не остановили? – спросил Вадик.
Астрофизик поник.
- Мы на тот момент ещё не знали, как всё обстоит.
- Ха!.. А когда прозрели, было уже поздно! – пролаял человекопёс.
- Где этот смотритель? – гневно спросил Юрка. – Псина, сможешь показать дорогу?
Человекопёс отдёрнулся в сторону.
- Один раз я уже побывал у него на приёме. Ха!.. Больше что-то не хочется.
- Я могу показать.
Все обернулись.
Олег привстал, гладил кота по холке на уровне своей груди; зрелище завораживало – Иринка даже за сестру спряталась.
- Как тебя зовут? – спросил Юрка.
- Олег.
Светка вскрикнула. Потом зажала ладонями рот и молча уставилась на Димку: это правда он???
Димка кивнул.
- Он не помнит меня, – прошептал мальчик так, чтобы не расслышал никто, кроме девочки. – Наверное, из-за удара.
Светка положила руку на плечо.
- Так сам скажи.
Димка проглотил ком отчаяния.
- Не сейчас. Надо общее дело делать, за которое взялись. А то всё утратит смысл. Даже эта наша встреча здесь.
- А ты помнишь полёт? – резко сменила тему девочка.
- Когда только ты и я?..
Светка кивнула и обожгла губами щёку.
- Ну, началось... – не удержался Ярик. – Вы другого времени или места найти не могли – целая вселенная за плечами!
Иринка отправилась колотить насмешника.
- Так что, идём? – спросил Олег, не обращая внимания на внутренние разборки.
Юрка кивнул.
- Стойте! – Грешник поспешил пресечь детское самоуправство. – Скоро вечер. По ночам здесь не безопасно.
- Здесь вообще не безопасно, но если молчать, то ничего страшного не случится, – монотонно проговорил Олег. – А утро где-то может больше не настать. Здешнее светило прорастёт туда.
- Он прав, – астрофизик не без труда выдержал суровый взгляд Грешника. – И так уже сколько времени потеряли. Если Подорогин попросит вернуть всё назад... я даже не смею предположить, что произойдет в этом случае.
Грешник долго думал, но все терпеливо ждали.
- Поможешь? – сказал он спустя какое-то время, обращаясь к человекопсу.
- Я к нему – ни ногой.
Грешник кивнул.
- Выходим. Олег, кот и астрофизик – в голове. Я замыкаю. Внутри цепочки распределяйтесь самостоятельно. Всё.
Ребята зашевелились, разбиваясь по парам. Вадик с Юркой тут же подались в начало процессии. За ними покандылял Ярик. Светка потянула за руку Иринку... И только одному Димке ни до чего не было дела.
А в голове вновь зрело семя безумия: совсем рядом есть существо, которое может помочь, вернуть всё как было прежде, и не важно, что это абсурд. Главное, что никто ничего не вспомнит.
Это снова был мрак: когда требовалось, он умел проникать в головы и путать мысли.
Светка протянула руку, смутилась, отвела взор.

ГЛАВА 37. НА САМОМ ВЕРХУ.

Сначала поднимались по тропе, что шла вокруг скалы, в которой была прорублена пещера. Продвигались молча. Олег сказал, что говорить вслух нельзя вообще, а то могут услышать и причинить вред. Кто может услышать и какой вред причинить – не уточнил, потому что сразу же умолк и сам.
На самом верху оказалось ещё одно впалое плато округлой формы, напоминавшее жерло потухшего вулкана. Димка прикинул на глаз размеры – километра два в диаметре, не меньше. Противоположного края даже толком не разглядеть из-за треклятой серости. Да и вообще, здешнему светилу самое место в чёрной топке, освещать сажу. Но то, что стояло в центре плато бросалось в глаза отчётливо – чёрная пирамида, от которой во все стороны расходятся извивающиеся щупальца.
Димка моргнул.
Нет, не показалось, да и Светка обернулась – в глазах ужас напополам ещё непонятно с чем! Наверное, то самое безумие, о котором упоминал человекопёс, не пожелавший участвовать в компании. Да и о какой кампании идёт речь? Самая настоящая авантюра!
Димка мотнул головой, гоня смятение прочь.
Хотел что-то сказать, но нос к носу столкнулся с Олегом, на лице которого застыл немой возглас: только попробуй пискнуть! Таким Димка брата сроду не видал, а если бы увидел, не на шутку бы испугался.
Щупальца вовсе не были щупальцами. Это были бесконечные процессии путников, тянущиеся друг за другом, как колонны неутомимых лангустов. Люди, человекопсы, грифоны, заросшие макаки, твари с большими головами, какими в ужастиках обычно изображают инопланетян. Были и пресмыкающиеся, и даже существа вроде лемуров, с пушистыми хвостами и тёмными окантовками вокруг глаз – Димка сам не понял, как разглядел на таком расстоянии. Но поразило вовсе не шествие. Добило другое: цель. Все шли просить исполнения желания, уверенные в том, что у каждого из них оно – наиглавнейшее. А оттого и изгибались колонны, множились щупальца, рвалась плоть, сносимая с пути руками, клешнями, просто цапками.
Димка невольно взглянул на взрослых. Созерцать вырвавшееся из глубинных недр безумие – не было сил. У мужчин, видимо, тоже: один просто смотрел себе под ноги, второй беззвучно шевелил губами – явно читал по памяти молитву.
«Отче наш, – мысленно подхватил Димка, – сущий на небесах! Да святится имя Твое. Да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя...»
Рука сама шарила по груди в поисках нательного крестика.
(как не противился Холмин, Галина всё же окрестила сыновей)
Закричала Иринка, и Димка зажмурился.
Когда открыл глаза, понял, что малышка испугалась вовсе не ужасного шествия, а чудовище, высунувшееся из-за края плато, чтобы проглотить светило.
Вадика, такое ощущение, парализовало.
Мужчины особо не удивились. Юрка тоже крепился. Ярик, понятное дело, разинул рот. Светка пыталась успокоить зажмурившуюся сестру.
Своего состояния Димка описать не мог. Причём уже давно.
Странно, но эти челюсти в полнеба над головой казались чем-то обыденным, само собой разумеющимся.
«Закат» – вот и всё что нарисовалось на фоне подсознания. Просто тут он именно такой – как в сказке. А сказки, вовсе не сказки. И не верят в них вовсе не по той причине, что опасаются оказаться высмеянными. Страшатся именно вот этого. Увидеть собственными глазами то, что за гранью дозволенного – что нельзя никак объяснить, и что всё равно есть, как ни отрицай.
- Соберитесь кучнее! – скомандовал Олег, сам отходя прочь.
- Что, уже можно говорить? – сморозил глупость Ярик.
- Нас заметили, – говорил астрофизик, наблюдая метаморфозы щупалец. – Некоторые идут сюда.
Иринка, заслышав последние слова, перешла на ультразвук с дикими подвываниями.
- Я ничего не могу поделать, – у Светки тряслись руки. – Простите.
- Что ты придумал? – спросил Грешник Олега, ложа руку на плечо взрослой девочки.
Мальчик подозвал кота.
- Баюн спрячет вас.
- Как?
- Просто сбейтесь в кучу, ему так будет проще.
- А ты?
Олег оставил последний вопрос без ответа.
Все тут же выполнили приказ.
Баюн разместился с краешку, вытянул неимоверно длинный хвост и окинул группу петлёй.
- Так а ты как же?.. – недоумевал Ярик.
- И это всё? – перебил Вадик.
- Ничего себе всё, – прошептал Димка.
Олег кивнул.
- Какой-то магический круг... – Астрофизик всё же подобрал камень. – Они точно не смогут прорваться?
- Не смогут, – спокойно отозвался Олег. – Только не высовывайтесь.
В суматохе Димка невольно коснулся ладони брата – кожа была ледяной! Заглянул в глаза – выцвели и побелели, как у переваренной рыбы. Прислушался к дыханию – и понял, что не слышит его.
Олег был мёртв.
Потому и оказался тут, у неработающего маяка. А не загадал желания по той простой причине, что ничего не помнит, кроме собственного имени. Нет. Даже если бы помнил, не загадал бы – Димка был в этом уверен. Брат всегда оставался рассудительным – нечета ему. Если не получается отыскать дорогу домой, он бы просто пошёл вперёд, спотыкаясь и падая, преодолевая душевную боль, не оборачиваясь назад, потому что там, где начался путь, места именно ему больше нет.
«Он был уверен, что близкие не кинутся следом, в надежде догнать и остановить, а попытаются сделать шаг навстречу. Потому что именно так – правильно, хотя и кажется неправдоподобным. И, похоже, брат оказался прав».
Так было здесь и сейчас.
Но непонятно, чем был Олег.
И неясно, почему всё ещё был.
Димка невольно попятился.
- Осторожнее! – предусмотрительно вскрикнул астрофизик.
Баюн зашипел; Димка понял, что наступил зверю на хвост. На плечи тут же легли холодные клешни.
Иринка завизжала так, что заныли барабанные перепонки.
Первым, как это ни странно, среагировал Ярик. Хотя не странно: всех ближе были только Олег и он. Первый о чём-то задумался, смотря Димке в глаза с другой стороны, так что второму больше ничего не оставалось делать. Да и вовремя подоспел Егорка – промедли чуть, Димку непременно бы утянули, прямо так, за шкирку, как несмышлёного котёнка.
Ребята бухнулись на коленки. Ярик тут же прижался к расположившемуся позади Грешнику. Тот поскорее закрыл мальчишке глаза, прижал к груди. Димка зачем-то обернулся... Тело свела паническая судорога. С той стороны на куриных ногах застыл жуткий монстр из ночных кошмаров, с рогами на черепушке и горящими глазницами. По телику таких не показывают. Да и в книжках разве что мельком упоминают: мол, есть где-то такой гад, что от одного вида воротить начинает, а уж если завоет...
Тварь словно прочла мысли. Взвыла, разметав в стороны перепончатые крылья, вмиг перекрыв писк Иринки. Светка поскорее зажала мелкой уши. Потом развернула к себе лицом и просто прижала, сев на колени, – большего она сделать не могла.
Димка понял, что ползёт спиной вперёд только когда наткнулся на преграду. Это был астрофизик, и Димка был благодарен мужчине, что тот всё же оказался на его пути. Не окажись, уполз бы, прямо вот так, утратив рассудок и дар прямохождения. Вообще, в данную минуту, взрослым было стократ сложнее: тут и с собственными страхами нужно бороться и за детьми смотреть, чтобы не выкинули чего, как Димка только что.
- Чё ему надо-то?! – вскрикнул Ярик, приподняв ногу, как бы отбрыкиваясь.
- Утянуть хочет, – безразлично ответил Олег. – Знаешь, как они все живым завидуют? Ведь жизнь – великий дар, который, к сожалению, не ценится. Разве что только после смерти, когда начинают играть его дудки.
- Какие ещё дудки? – прошептал Вадик, силясь не уронить очки.
- Те самые, – загадочно ответил Олег. – Те самые...
- Так они все жизни вечной, что ли, просят? – спросил Юрка.
- Отчего же, не все, – пожал плечами Олег. – Твой отец, например, ушёл за другим.
- И что будет, когда он попросит?
- Ничего. Смотритель не умеет выполнять желания. А вот коллекционировать страхи – это его удел, – Олег помолчал. – Жаль, не удалось проскочить.
- И сколько теперь ждать? – спросил астрофизик.
- Их память недолговечна – мертвяки же, – сказал Олег. – Скоро потеряет интерес и уйдёт. Но до тех пор лучше не высовываться.
- Это мы и так поняли, – Ярик отряхнулся. – А тебе отчего нипочём?
- Они привыкли ко мне, – пространственно ответил Олег.
Юрка шагнул к границе круга.
- Эй, малец! – тут же отреагировал Грешник.
- Я в норме, – отмахнулся Юрка и стал наклоняться в сторону беснующейся твари. – Ты ведь видишь меня. Они потому тут и вьются стаями, что ты ждёшь. Так знай: я тебя не боюсь, чем бы ты ни был! Гад!!!
- Юрка, хватит, – попросила Светка. – Ты только не начинай, прошу.
Тварь склонила уродливую голову набок. Зашипела, после чего резко бросилась на Юрку.
Баюн флегматично махнул кончиком хвоста и гада откинуло прочь, как из катапульты.
- Что б я сдох, – огульно изрёк Ярик. – Я тоже такого кота хочу! Ну его, этот попрыгун.
Баюн сощурился, явно приняв комплимент на свой счёт, замурчал.
- И что нам теперь делать? – спросил Вадик.
- Спать, – ответил Олег.
- Говорил же, что не нужно спешить, – попенял Грешник.
- Кто ж знал, что всё так обернётся, – вздохнул астрофизик, бросая камень.
- Иринку трясёт всю, – пожаловалась Светка. – Икает.
- Это от страха, – сказал астрофизик. – Не помешало бы воды.
- И одеяло, – заметил Вадик, – чтоб укрыться с головой.
- Боишься, ещё чего принесёт? – Ярик нервно хихикнул.
- Думаю, остальные видели, как отшвырнуло этот экземпляр, – Грешник опустился на колени. – Но они будут поблизости, так что из круга – ни шагу.
Иринка икнула.
- Я в туалет хочу...
- Милая, придётся потерпеть, – Грешник посмотрел на Олега. – Ты упоминал, что твой кот – непревзойдённый сказочник. Позволь ему снова говорить: мне кажется, пугать такую симпатичную девчушку он не станет, а вот отвлечь – получится.
Баюн кивнул усатой мордой, сказал:
- Мяу.
- Нет, – Олег покачал головой. – Можно только закрыть глаза, тогда Баюн покажет.
Ребята переглянулись.
- Давайте попробуем, раз уж всё равно застряли тут на всю ночь, – астрофизик жестом подозвал детей поближе.
- Помните, как тогда у костра... – Вадик задумался. – Мы ещё в лес потом всей гурьбой бегали за цветком.
- Что за цветок? – заинтересовался астрофизик.
- Юр, покажи, – попросила Светка. – Они вряд ли видели такое.
Юрка нерешительно дотронулся до клапана кармана. Огляделся. Потом щёлкнул застёжкой.
- Вот, – он протянул на ладони шарик.
- Что это такое? – спросил Грешник.
- Это цветок папоротника, – объяснил Вадик. – Эмпирическое свидетельство возможности существования парадоксов.
Ярик оттянул нижнюю губу, слушая друга.
- Аккала-каккала, – хрюкнул он. – Я тоже могу непонятно говорить!
Юрка оттопырил мизинец, с которого тут же свесилась алая капелька.
- Но зачем он вам? – прошептал астрофизик, тщательно рассматривая аномалию. – Какой в нём прок?
- С его помощью можно управлять пространством и временем, – отозвался пришедший в чувства Вадик. – Правда механизм действия нам пока неизвестен. Корректор сказал, что нужно использовать цветок в исключительных случаях, потому что заряд его – недолговечен.
- Дивная штука, – устало подивился Грешник. – Но давайте оставим разговоры на завтра, а сейчас попытаемся заснуть.
Юрка кивнул в знак согласия и спрятал цветок обратно в карман.
Стали укладываться.
Взрослые расположились валетом, ребята попадали на них сверху, как на спальные принадлежности. Только Олег остался сидеть в стороне, обхватив коленки руками. О чём размышлял мальчик – никто не знал.
Димка смотрел в осунувшееся личико Светки, чувствуя, как под боком во сне вздрагивает Иринка.
- Спокойной ночи, – сказала Светка. – Спасибо, что ты есть. Дима...
Последнего Димка, в порыве чувств, не понял, а потому ответил лишь на первое пожелание:
- Спокойной ночи.
В серости над пустошью зажужжал трансформаторной будкой Баюн. Звук в пятьдесят герц действовал успокаивающе. Минутой ранее Димка и помыслить не мог о том, чтобы заснуть. Сейчас же веки отяжелели, мышцы налились свинцом, думать ни о чём не хотелось.
Лицо девочки напротив растворилось, сначала став бледной луной, а потом исчезнув и вовсе.

ГЛАВА 38. СКАЗОЧНЫЙ СОН.

Сказка была интересной, но не совсем понятной. Про жизнь лесных зверят, копошившихся под кронами деревьев, не зная ни бед, ни хлопот. Даже в дни осенней промозглости и зимней стужи – уверенность в завтрашнем дне не покидала обитателей леса. Они прятались в глубокие уютные норы, заранее обустроенные к непогоде, питались запасёнными за летние месяцы припасами и играли в увлекательные игры, чтобы не заскучать. Тут были крестики и нолики, пятнашки, даже морской бой и, для самых умных, – шахматы. Малышня носилась в догонялки и весело улюлюкала, предвкушая приход весны. Кое-кто нарисовал на земле куском известняка поля для игры в классики, но прыгать на одной ноге было неудобно – мешали низкие своды. Оттого и ждали оттепели. Но однажды всё изменилось. Размерный ход событий прервался, как только в лес пожаловал отщепенец. Ему стало неуютно на прежнем месте – так рассказал он сам, – хотя потом всем стало ясно, что его просто выгнали, не сумев стерпеть советов. Так вот, этот отщепенец принялся учить жить иначе. Он говорил, что не нужно просто принимать дыры природы – её нужно изучать, чтобы взять ещё больше. Он запретил спускаться на зиму под землю, объяснив это тем, что постоянная смена среды обитания пагубно влияет на эволюцию, замедляя её. Игры тоже оказались неуместны. Они были выметены, как сор. Даже интеллектуальные шахматы. Отщепенец утверждал, что необходимо развивать инфраструктуру, чтобы накопить как можно больше информации. Пытаться увеличить продолжительность жизни, построить рудники, шахты, заводы, а потом музей или библиотеку, где можно было бы сохранить знания нетронутыми. Для чего не говорил, хотя под конец все догадывались без слов: когда раса зверят вымрет, точнее окажется стёртой с лица земли угнетённой природой, придут неимоверно живучие отщепенцы, которые не любят копить знания сами. Их удел – расходовать. Вначале посылать засланца, а потом являться скопом, добивать больных и раненных, насиловать самок и убивать детёнышей, смеяться над калеками, занимать места... Тогда отщепенца погнали палками прочь. Поднялся неимоверный гвалт, и Димка проснулся...

ГЛАВА 39. СКВОЗЬ ПЛАМЕННЫЙ ЖАР.

Странный сон тут же выпал из головы, потому что кричали наяву. Кругом мельтешили тени, в нос лезла удушливая пыль, отдающая серой, пару раз кто-то нечаянно прошёлся по костяшкам пальцев и долбанул под дых. А ещё...
Ещё Светка кричала – звала Иринку по имени, а та почему-то не откликалась.
Димка вскочил, схватил первую подвернувшуюся под руки тень. Это был Вадик с мотающимися на одном ухе очками.
- Что случилось?!
- Ирка пропала!
Димка утратил дар речи.
Над головой что-то ослепительно сверкнуло.
Все синхронно подняли руки вверх, заслоняясь от невидимой опасности.
Огромная птица пронеслась над головами, что-то неистово крича. Затем из конуса пирамиды ударил чёрный луч, поразив птицу в крыло; птаха завалилась на бок, что-то прокурлыкала и обронила ношу.
На небесах набухло тусклое светило.
Птица удалялась, нескладно взмахивая крыльями. Несколько мгновений, и от неё не осталось и следа.
В образовавшейся тишине, не смотря на увиденное, удалось кое-как собраться с мыслями.
Иринка пропала?
Да быть такого не может, Олег же обещал!
Димка обернулся, разыскивая взглядом брата и кота.
Олег приподнял голову, словно угадал Димкины мысли.
- Мёртвые, – сипло сказал он. – Только они не могут преодолеть барьер.
- Ты потому и остался с той стороны? – всё же спросил Димка.
Олег кивнул.
- С вами пришёл кто-то ещё. Живой.
Ребята переглянулись.
Чуть поодаль прозвучал до боли знакомый смешок.
- Чё, не ждали?! – Мотыль соскользнул с края плато. – Отметелить бы вас как следует, да связываться неохота!
Юрка бросился на парня, как хищник.
- Кто это такой? – спросил сбитый с толку астрофизик.
- А, шпана, – сплюнул Ярик. – Видать за нами увязались, когда там припекло.
Юрка тем временем схватил Мотыля за ворот и принялся мотать из стороны в сторону, как собака пойманную крысу.
Вадик нерешительно шагнул в сторону сцепившихся.
Димка и сам не знал, как правильнее поступить. Взрослые впали в какой-то ступор, хотя вполне очевидный, потому что свалилось, по всей видимости, на них за последние дня два-три изрядно всего. Светка металась от валуна к валуну с криком «Иринка»!
- Да отвали ты! – Мотыль извернулся и отпихнул Юрку прочь. – И успокойся, если не хочешь, чтобы с мелкой чего случилось! Сам видишь, какие тут порядки, брат...
- Ах ты сволочь! – Юрка отвесил оплеуху; Мотыль ухватился за отбитое ухо, тут же проорал, обращаясь к взрослым:
- Эй, мужики, успокойте этого буйного! Зуб даю, не увидите больше малявку, если он ко мне ещё подойдёт!
- Юрка! – Светка бросила бесполезные поиски и помчалась к ребятам. – Прекрати! Он же знает, где она!
Юрка снова замахнулся.
Грешник перехватил руку.
- Думаю, у вас были серьёзные основания, чтобы похитить девочку.
Мотыль надулся – грудь колесом, – как гусь важный.
- Ясен пень! Попали хрен знает куда и никаких гарантий, что обратно живыми выберемся!
- А девочка, значит, гарантия, – нахмурился Грешник.
- Ага, – кивнул Мотыль. – Теперь либо вы нам говорите, как отсюда свалить, либо мы эту вашу Иришку-мартышку той твари в пирамиду отнесём, в качестве разменной монеты. Я в курсе вашего вчерашнего трёпа.
- Ах, это ты свою душонку пожалел, гад! – Ярик сорвался с места, но астрофизик вовремя поймал мальчишку под руки.
- Тише. Успокойся. Эмоциями делу не помочь.
- Да я его!.. Да я ему!.. – Из глаз Егорки брызнули слёзы; мальчик явно не мог пересилить тот явный цинизм, которым были пропитаны последние слова Мотыля – они просто встали поперёк горла.
- Сопляк, – усмехнулся Мотыль.
- У тебя нет души, – тихо сказал Димка. – Вам и отдать даже нечего, кроме Иринки.
- Дим!.. – лицо Светки выражало мольбу. – Сделайте что-нибудь!
- Тебя ведь Рыжий научил, – медленно проговорил Олег. – Ты сам не такой отпетый негодяй, каким хочешь выглядеть в глазах окружающих. Просто умеешь сказать последнее слово, взять на себя ответственность, – потому эти шавки и держаться тебя, так как не могут принимать решения самостоятельно, только советовать.
- А ты ещё что за кекс? – Мотыль подозрительно глянул на мальчика.
- Неважно. Просто ты должен уяснить один момент: смотритель ещё никому ничего хорошего не сделал – только плохое. И надеяться на его расположение в том случае, если вы отдадите ему девочку – глупо.
- А вот мы и проверим, – усмехнулся Мотыль. – Трепло.
- Откуда ты знаешь про Рыжего? – удивился Димка.
- Просто знаю и всё, – ответил Олег. – Мне много, чего известно. У вас на Земле осталась больная мама... – Грешник непроизвольно сжал кулаки. – Вы уверены, что никогда больше не увидите её, но вы ошибаетесь, увидите. Вас, – кивок в сторону астрофизика, – бросила девушка – только потому и полетели. Хотя сейчас ничуть не жалеете об этом. Вы её не любили, вам просто свойственно привязываться к людям – это ваш крест, – астрофизик сглотнул.
- Во даёт! – усмехнулся Мотыль. – Сказочник, блин!
- А я? – спросил Ярик.
- Ты хочешь кота, как у меня, или экзоскелет... Только я не знаю, что это такое... а ты пока не решил, что главнее, – Олег сделал паузу. – Ещё ты хочешь сестру, такую как Иринка. Ой... Это секрет, прости.
Ярик покраснел.
- Но как? – спросила Светка.
- А он считает меня своим братом, – Олег кивнул на Димку. – Только я не помню, чтобы у меня был брат.
- Ага, конечно, – рассмеялся Мотыль. – Всё про всех знаешь, а про собственного брата забыл! Сговорились, точняк, и мозг мне орошаете!
Олег опустил голову.
Сзади подкрался Баюн.
- Гада отзови, – насторожился Мотыль. – Заговорить хотел? Уясни, если со мной что-нибудь случится, я ручаюсь, что вот эта, – парень указал пальцем на трясущуюся Светку, – утратит цель в жизни!
- Баюн, – тихо сказал Олег. – Нет.
Кот фыркнул. Сел, вращая огромными глазами.
- Видишь, я тоже в психологии спец, – подмигнул Мотыль. – Так что у вас там, вчера, за камушек волшебный был, а? Не разглядел. Говорите, пространством и временем управлять можно? Эй, ты, питбуль!..
Юрка дёрнулся с «поводка», но Грешник удержал.
- Гони, давай, а то от этого вашего барахла никакого толку! – К ногам Юрки полетели сломанные таймеры.
- Это от вас никакого толку, – съязвил Вадик. – Совершенно. Только приносите несчастия.
- Умолкни, грамотей! Ну, я жду...
Юрка смахнул с плеча руку Грешника.
- Юрик, ты чего? – спохватился Ярик. – Нельзя ведь!
- Они всё равно её не отпустят, – качнул головой Вадик.
- Да сдалась она нам! – сплюнул Мотыль. – Столько шуму от какой-то мелочи!
Юрка почему-то глянул на Димку.
Димка перевёл взгляд на Светку; та молча умоляла: сделайте, что просит!
И тогда Димка кивнул, попутно понимая, что ещё ни разу за свою недолгую жизнь он не принимал столь ответственного решения. Даже когда ушёл без спроса из дому, на кону стояли всего две жизни: его и Олега. Теперь карты легли так, что на одном конце стола обрисовалась судьба вселенной, а на другом – жизнь маленькой девочки, Иринки, Иришки, крохотного огонька, которого так не хватает в бесконечной ночи.
Но почему выбирать должен именно он?!
- Нет! – Димкин крик сорвался, как подстреленная птаха.
Юрка вопросительно глянул на друга, отдёрнув руку от кармана.
- Чего ещё?! – не сдержался Мотыль.
Грешник кивнул.
- Это то, ради чего стоит прожить жизнь, – прохрипел он.
- Хочешь сказать, пролететь большую часть Солнечной системы и нырнуть в чёрную дыру? – уточнил астрофизик.
- Жаль, матушке не увидеть этого, – Грешник откашлялся.
- Вы чё, глюков, что ли, все наловились? – забеспокоился Мотыль.
- Тихо как, – прошептал Вадик.
Димка прислушался: действительно, идеальная тишина, даже тоники в ушах нет.
- Это весы замерли, – предположил Ярик.
- Какие ещё весы? – не поняла Светка.
- Те самые, – сказал Олег, – на чашах которых ещё никогда не оказывались вровень Вселенная и Человек.
- Аминь, – прошептал Грешник. – Вот она, чаша Грааля, которую ищут все, но обретают лишь избранные. И то лишь на какой-то миг.
А потом одна из чаш всё же пошла вниз, перевесив.
- И впрямь обдолбились чем, – Мотыль окончательно потерял терпение, в наглую двинувшись на Юрку.
Но дойти до цели он так и не успел.
В небесах что-то зашипело, зарокотало, после чего громыхнуло где-то на отдалении и стало приближаться с нарастающим гулом.
- Самолёт? – Ярик огляделся.
- Хуже, – сказал Грешник.
- Бог ты мой... – Астрофизик поднёс руку к сведённым у переносицы бровям и всматривался в серость неба.
Димка встал на цыпочки.
- Это эмпирически невозможно, – шептал Вадик.
- Горыныч, блин! – Ярик попятился. – Он же огнём может! Как тот, ваш Бармаглот! Тока из трёх голов!
- Егорка, прекрати! – сорвалась Светка. – Какой Горыныч? Его же придумали! Это сказка!
Ярик молча ткнул пальцем в небеса.
- В том-то и оно, что придумали, – прошептал Вадик.
На них неслось громадное трёхголовое существо с перепончатыми крыльями и длинным хвостом, сотрясая скалы исполинским рыком. Чем это было на самом деле, не знал никто, но все были уверены: встреча с очередным монстром пустоши не принесёт ничего хорошего, а потому принялись спешно пятиться.
- Это оно уничтожило «Икар», – медленно проговорил астрофизик.
- Только не расходиться! – кричал Грешник. – Держитесь все вместе!
От очередного рыка в воздух взметнулись тучи пыли, а видимость сделалась практически нулевой.
- Да ну вас к чёрту! – крикнул Мотыль и помчался куда-то в сторону, раскачиваясь на ватных ногах.
- Стой! – крикнула Светка и рванула следом.
- Свет! – Юрка оглянулся на остальных, отыскал взглядом Димку, вычищающего из глаз пыль. – Дим! Я за ней, а вы слушайтесь Олега! Он тут всё знает!
- Куда?! Пропадёшь! – кричал во всё горло астрофизик, но рёв приближающегося монстра заглушал все звуки.
От взмаха исполинских крыльев налетел шквал, так что ни вздохнуть, ни шагу ступить.
Димка мотал головой из стороны в сторону, не зная, как быть. Чуть в стороне метнулась подвижная тень.
- Баюн!
Из мглы показалась усатая морда кота.
- Мяу!
- Где Олег?
- Мяу-мяу.
- С ним всё хорошо?
- Мяу-мяу-мяу!
Димка не мог сказать почему, но все эти «мяу» придавали ему небывалой уверенности, окончательно сталкивая с тропы благоразумия.
- Поможешь?!
Усатая морда расплылась в улыбке, хотя, наверное, показалось; затем кот молниеносно сгруппировался, припал на передние лапы, стряхнул с усов пыль и вопросительно глянул на ошарашенного Димку.
- Мяу? – спросил Баюн.
- Ты понимаешь! – улыбнулся Димка. – Айда!
Он вскочил верхом на сказочного зверя, обхватил руками мохнатые бока и припал к холке.
Баюн стартовал, как ракета. Только потом до Димки дошло, что они и впрямь не бежали, а летели, изредка касаясь земли, чтобы откорректировать курс.
В ушах свистел ветер, над головой протяжно рокотало, в нос лез удушливый запах серы, а на зубах скрипела пыль. Сознание оказалось в растерянности, подвешенным между явью и навью, а оттого происходящее в конец приняло вид иллюзии, превратилось в сон, сохранив лишь смутные признаки реальности – то бишь чувства. Баюн недовольно ворчал, временами скрипел, как дворовый кот, но по большей части продвигался без звуков. Димке хотелось во всё горло закричать «быстрее!» Но он помалкивал, понимая, что это только помешает зверю отыскивать следы.
В какой-то момент Димка почувствовал за спиной шевеление.
- Как тебе это удалось?! – прокричал из-за плеча Юрка.
- Что?!
- Как оседлал?!
- Не знаю! Но Баюн поможет!
От резкого торможения, ребята чуть было кубарем не скатились со спины кота, так что Димка даже не успел спросить у Юрки, откуда он сам взялся. Зверь остановился, принялся кружить на одном месте, словно силясь ухватить себя за кончик хвоста.
По земле прогулялся огненный шквал, сметая на своём пути скалы. Могучие каменюки разлетелись как кегли в кегельбане, расплавились, превратившись в алую кашицу, которая зашкворчала и пошла чёрными пузырями. Вновь обдало жаром – этакий семидесятиградусный суховей, обжигающий бронхи, – отчего заслезились глаза, и заныла кожа на лице. Дышать сделалось невозможно: Димка укрылся рукавом.
Баюн вовремя сыграл хвостом, отбив ударную волну.
- Чего это?! – закричал Димка, борясь с кашлем.
- Горыныч! – с трудом отозвался Юрка. – Хотел нас поджарить!
Димка почувствовал, как в груди у него всё оборвалось.
- Светка!..
- Да вот же она! – радостно воскликнул Юрка, растирая по лицу грязь.
Димка глянул вниз.
Светка припала к земле, закрыв голову руками. Наверное, уже и с жизнью распрощалось, а тут такое избавление... Точнее команда спасателей верхом на громадном коте!
Теперь Димке сделалось понятным мельтешение Баюна на месте – тот бегал вокруг девочки, вновь создавая некое силовое поле, подобие которого уберегло их ночью от страшных зверюг, коих сейчас и след простыл.
- Скорее всего, этого испугались, – отозвался Юрка, соскакивая с кота.
- Чего? – переспросил Димка.
- Он, наверное, у них тут за главного.
Димка глупо кивнул.
«Ах да, просто мысли вслух, потому-то и ответил Юрка».
- Свет? – Юрка дотронулся до плеча девочки; та вздрогнула. – Не бойся, он улетел дальше. Всё хорошо. Баюн укрыл тебя от огня.
Светка нерешительно убрала руки с головы, разогнулась и села. Потом, содрогаясь, огляделась по сторонам. Приоткрыла трясущиеся губы, вытряхнула из волос мелкие камешки.
- Зачем? – прошептала она.
- Что зачем? – не понял Юрка.
Светка окинула ребят томным взором, заплакала.
- Свет, ну не надо... – Юрка не умел успокаивать, а потому оглянулся на Димку.
- Зачем спасли... – отрывисто говорила Светка, нервно проглатывая окончания слов. – Я не доглядела... Это моя ошибка... Я виновата...
- Да в чём ты виновата? – спросил Юрка.
Димка сдавил плечо друга, но поздно.
Светка посмотрела исподлобья.
- Во всём, – сухо сказала она. – И гореть бы мне теперь за это «всё» в том самом аду, от которого мы все поспешили отречься... да только друзья спасли, – девочка подавленно улыбнулась. – И поделом мне. Так гораздо больнее.
- Чего ты собираешь? – Юрка погладил мурчащего кота. – Отыщем мы Иринку! Баюн след возьмёт, и этим подлецам от нас никуда не деться!
- А если их уже нет? – не унималась Светка.
- Такие в огне не горят и в воде не тонут, – поддержал друга Димка.
Нет, Юрка всё же умел утешать, по-своему!
- Правда? – в глазах Светки блеснула искорка малюсенькой надежды.
- Правда, Баюн? – спросил Димка.
- Мяу-мяу, – утвердительно ответил кот и, ухватив Димку за шнурки кед, потянул за собой.
- А остальные как же? – опомнилась Светка.
- Мяу, – кивал Баюн, уводя детей прочь с открытого пространства; кот знал, что трёхголовый змей вернётся, но его спутникам этого знать было не нужно.

ГЛАВА 40. ПИРАМИДА.

Мгла осела.
Взоры ребят уткнулись в чёрную, как уголь поверхность.
Пирамида...
Димке приходилось видеть шедевры архитектурного мастерства древних египтян только на экране телевизора или в учебнике по истории. В живую – никогда. Но это была точная копия! Только не полуразрушенная, не развеянная суховеями пустыни, не растащенная по крупицам в качестве сувениров оголтелыми туристами – хотя последние, думается, навряд ли бы рискнули прикоснуться к выросшему посреди кратера колоссу. Целая и нерушимая, как воплощение истинного ужаса, что будет жить вечно в сердцах, пирамида уходила ввысь, словно назидание ещё не познавшим истину: всё закончится здесь, под этими сводами, чего бы ни сулили надежды.
- Это вовсе не вулкан, – тихо проговорил Димка.
- Пирамида оставила кратер, – кивнул Юрка.
- Значит она летает? – спросила Светка.
- Не думаю, – отозвался Юрка. – Скорее просто настаёт из ничего.
- Как это? – не понял Димка.
- Как мрак, – выдохнул Юрка, и Димка невольно почувствовал озноб по всему телу. – Смотритель обживается.
- Ты только посмотри... – сказал Димка, протягивая руку к нижнему ярусу пирамиды.
- Не тронь!
Димка поскорее отдёрнул руку. Принялся скакать на одном месте, силясь угомонить разворошённый в голове термитник.
- Дим, ты чего? – Светка опешила.
- Я не хотел! – кричал Димка, размахивая руками. – Понимаешь, я не хотел касаться! А рука... Рука. Она сама!..
- Успокойся, – сухо сказал Юрка, разглядывая угольную муть. – Похоже на защиту... или приманку.
- Конечно. Потому что, когда оказываешься рядом, заходить уже и не хочется, – Светка закусила губу.
Ребята смотрели, как внутри черноты перемешиваются лица, морды, жвала невиданных существ, поверивших в благосклонность смотрителя. Воронка всё расширялась, перекидывалась с яруса на ярус, шла волнами, не желая отпускать взоры. Друзья стояли чудно наклонив головы, не понимая, свидетелями чего стали. Но то, что это было проявлением сил зла – не вызывало сомнений.
Баюн сказал:
- Мяу.
Всё тут же прекратилось.
Воронка исчезла.
Уголь стал углём.
Тени вросли в твердь в жутких позах, как на триптихах Босха.
Димка пошатнулся и упал.
- Безумие, – тихо сказал Юрка. – Это и впрямь не для наших голов. Ты была права, – мальчик кивнул бледной, как привидение Светке.
- Ведь если получится, то мы ничего не вспомним, – девочка по очереди посмотрела на мальчиков. – Всё будет как прежде. С этим ничего не нужно будет делать.
Димка задумался. Действительно, им осталось всего ничего. Только проникнуть внутрь пирамиды, пересилить страх, одолеть смотрителя – точнее каким-то образом не допустить полёта экспедиции, – и всё закончится. По-прежнему будет стоять тут пирамида, как и раньше будут нестись к ней нескончаемым потоком души умерших, учёные зашлют в космос очередных первопроходцев... А они забудут этот кошмар, даже то, как сейчас стоят вместе, размышляя каждый о своём. Это и впрямь кольцо, а одолеть смотрителя нельзя, потому что он на протяжении всего пути, движется за спиной незримой тенью, усмехаясь над наивностью придуманных индивидов. Так автор книги, режиссёр фильма или театра заранее знает шаг того или иного персонажа: куда тот пойдёт, о чём задумается, что скажет. Знает потому что видел сценарий. Вот и смотрителю известен сценарий под названием «Жизнь», ведь поначалу он был партнёром Сидящего, а вовсе не заклятым врагом.
- Ничего не выйдет, – вздохнул Димка.
- Ты это о чём? – спросил Юрка.
- Думаешь, если отменить одну экспедицию, то не будет другой?
Юрка раздул ноздри.
- Будет, – медленно проговорил он. – Но это не наша проблема. А тех ребят, на чью долю выпадет то, другое испытание. Мы, тут, – сами по себе, они, там, – сами по себе. Хотя и решаем общую задачу. Понимаешь, как всё непросто устроено? Миров ведь бессчетное множество! И в каждом из них есть смотритель, потому что все пути сводятся в одно место. Сюда. Потому и не нужен маяк.
Димка внезапно прозрел.
- Простите, – сказал он. – Вечно я торможу.
- Ничего ты и не тормозишь, – поспешила поддержать Светка. – Думаю, за то время, что мы вместе, мысль о безысходности посещала каждого из нас. Причём не раз.
Сзади послышались крики.
Ребята обернулись.
Отставшая часть экспедиции неслась во весь дух по дну кратера, а из-за кромки скал показался трёхглавый змей.
- На второй круг зашёл! – Юрка отбежал от пирамиды, принялся размахивать руками. – Эй, скорее! Сюда!..
- Не успеют... – прошептала Светка, прикрывая губы руками.
- Успеют, – сказал Димка. – Только даже если так, прятаться-то нам негде.
- А кот? – Светка посмотрела на усатого полосатого, вылизывающего шерсть.
- Он нас троих-то еле уберёг, – Юрка всё же вернулся к друзьям, всякий раз оборачиваясь, как со стороны плато слышались детские крики или взрослые проклятия. – Надо внутрь.
Димка глянул на друга, как на душевнобольного.
- Надо, – Юрка пожал плечами и отправился изучать нижний ярус на предмет отверстий или проходов. – Мы и так, где только уже не побывали... Подумаешь, вломимся в гости к адской твари. Так, забавы ради.
Светка нервно хихикнула.
Тем временем воздух вновь наполнился пылью. Видимость ухудшилась, запахло гарью. О приближении задержавшейся процессии можно было судить только по нарастающим крикам.
- В ответ кричите что-нибудь! – попенял Юрка, ползая на коленях. – Собьются ведь!
Димка со Светкой переглянулись, тут же принялись кричать наперебой, срывая голосовые связки, зачем-то махать руками.
Первым из мглы появился Олег. Лицо мальчика не выражало никаких эмоций, словно он каждый день сталкивался с огнедышащими трёхголовыми тварями. Димка и Светка так и умолкли, поверив в обыденность ситуации. Ну а что, подумаешь, Горыныч заскучал, вот и вылетел из норы, малышню попугать!
Димка мотнул головой, гоня прочь лишние мысли. Ситуация вовсе не обыденная, а экстраординарная! Просто Олег тут уже давно, вот и привык.
«А каково ему было в самом начале?..»
Димка в который уже раз почувствовал озноб.
- Так не получится, – сказал Олег, проходя мимо Димки и девочки.
- А как получится? – Юрка поднялся.
- Никак. Смотритель должен сам впустить нас.
- А если не впустит?
- Впустит. Когда посчитает нужным.
- Да нас поджарят к тому времени! – Ярик выдохнул и упал на пятую точку. – Проклятая ящерица! Во!.. Все ресницы опалил, гадюка! Не рожа, а противогаз!
Светка взлохматила пыльную макушку Егорки.
- Цел и ладно! А ресницы новые отрастут.
- Когда только...
- Невеста, блин, расселась, – Юрка покачал головой.
- Где остальные? – спросила Светка.
- Мы тут, – Вадик заинтересованно выглядывал из-за спин раскачивающихся мужчин.
- Бог ты мой!.. – выдохнул Грешник, осматривая пирамиду.
- Это от невесомости? – спросил Юрка, по всей видимости, подразумевая полный упадок сил космонавтов.
Астрофизик кивнул.
- И папка такой же?
- Из нас троих, думается, Подорогин самый крепкий, – обнадёжил Грешник. – Нам нужно внутрь этого склепа?
- Угу. Только не открывает, гад, – Юрка сплюнул.
- Он просто играет, – Олег отвернулся от пирамиды. – Хочет понаблюдать за нашим смятением.
- Фиг ему! – Егорка рассмеялся. – Ты себя-то со стороны видел? Смотрителя стошнит от такой непрошибаемости! Думаю, даже если все наши страхи вместе собрать, он всё равно подавится, глядя на тебя!
Олег моргнул.
- Ты чего? – Ярик поднялся. – Я же шучу просто.
Олег поднёс указательный палец к губам, призывая к тишине. Хотя ни о какой тишине речи и не шло – вокруг всё гремело, ревело, содрогалось и лязгало. Такое ощущение, что не змей летит, а пирамида поднимается, сдавливая плато гравитационным наддувом.
- Иринка! – Светка сорвалась с места, но Юрка на сей раз оказался проворнее и перехватил запястье девочки. – Пусти!
- С ума сошла?! Ни за что!
- Но я, правда, слышала! Олег!..
Олег кивнул.
- Баюн отыщет, – сказал он, когда кота и след простыл.
- Он ведь сможет, – успокаивала сама себя Светка, нервно перебирая пряди волос. – Баюн умный кот.
Баюн явно отыскал, потому что крики возобновились. Невидимая Иринка звала по имени сестру, которую уже вдвоём держали Вадик и Юрка. Из-за грохота и пылевой завесы было не так-то легко определить, откуда именно доносится звук. Складывалось впечатление, что малая так просто дурачится, играя в прятки, – то там прыснет в кулачёк, то тут засмеётся...
Но игрой и не пахло – все это прекрасно понимали, потому то и дело тревожно оглядывались.
- Стена! – крикнул Димка, отскакивая прочь от провала в чёрном боку.
- Так он этих гадов ждёт! – Егорка погрозил темноте кулаком.
- Каких ещё гадов? – не понял астрофизик.
- Которые Иринку похитили!
- Да, ведь они собирались отдать её смотрителю, – Вадик поправил очки. – Я думаю, он знал об этом... ну, или предвидел. А этот змей вовсе не жаждет нашей расправы. Он как пастушья собака, загоняет овец в стойло.
- Все мы агнцы на этом пути, – Грешник перекрестился.
Ярик тем временем уже заглянул в проход.
- Пусти-ка меня первым, сынок, – Грешник отвёл Егорку от пирамиды. – Мало ли какие фокусы тут могут быть понапридуманы.
- Да, кстати, – заметил Вадик. – Я читал, что в египетских пирамидах были оборудованы ловушки: опускающийся потолок, нервнопаралитический газ, змеи, зыбучие пески...
- Хорош, а! – Ярик покрутил пальцем у виска. – Одного потолка уже достаточно!
- Я заметки ради, – пожал плечами Вадик.
- И это не египетская пирамида, – Егорка показал язык.
В этот момент налетел очередной суховей. Мгла заклубилась, приняв форму расправленного капюшона кобры. Мах-мах. Мах-мах. И вот уже клубы пыли разнесло по сторонам, а над головой, в унылой серости, зависло сказочное чудище...
Димка сглотнул. Попятился.
- Иринка! – Светка снова дёрнулась, но Юрка не пустил.
Баюн вёз мелкую на спине. Шпана не отставала. Даже вид грозной твари над пирамидой, такое ощущение, ничуть не пугал их.
- Грешник, забирай детей внутрь! – Астрофизик побежал навстречу новой четвёрке. – Я этим помогу!
- Стой! – Грешник сделал было шаг вслед за попутчиком, но тут же остановился, глядя вверх. – Ребятки, живее!
Димка тоже посмотрел и чуть не сел.
Правая голова змея принялась медленно запрокидываться назад.
- Щас полыхнёт! – Ярик прошмыгнул между ног Грешника, так что тот его даже не заметил.
- Иринка! – продолжала реветь Светка.
- Давай волоком! – крикнул Юрка Димке.
Получилось не с первого раза, но Светку всё же уволокли. Со всех сторон обступила темнота. Из-за спины Грешника Димка видел, как чуть впереди астрофизик взмахами рук подбадривает запыхавшегося кота. На Баюна словно действовало некое силовое поле, не позволяющее подойти к пирамиде. Лишь только спустя какое-то время Димка сообразил, что это ветер, создаваемый крыльями твари. Да и сил, видимо, кот потратил уже изрядно. Всю ночь их оберегал, Юрку на скаку подхватил, потом Светку спас... теперь, вот, Иринку везёт.
- Давай же, котик... – проронил Димка и понял вдруг, что озвучил мысль всех, столпившихся рядом.
Баюн оступился на переднюю лапу.
Сзади настиг Рыжий, схватил Иринку за руку.
Тут же подбежал астрофизик, принялся отбивать девочку.
Мотыль с Лысым и не подумали останавливаться.
Змей сложил крылья...
Светка упала, как подкошенная; все засуетились, так что дальнейшие события Димка внимал эпизодами.
Примчались Мотыль с Лысым, затопали, как слоны; Ярик из вредности принялся пихаться локотками. Вадик, Юрка и Грешник пытались привести в чувства Светку. Баюн волочил задние лапы, словно его переехала машина. Астрофизик с Рыжим рвали на части визжащую Иринку.
Змей выполнил пируэт, заходя на цель.
Из приоткрытых пастей, как из сопел космического корабля, клубами валил оранжевый дым.
Жутко взревело.
Рыжий невольно отпустил руку девочки, оглянулся. Так и застыл, наделав в штаны.
Димка понимал, что так думать нехорошо, но именно сейчас он не испытывал никакого чувства сострадания по отношению к подонку. Только неподдельное отвращение. Душой такого человека, думается, побрезгует даже смотритель.
Астрофизик схватил подмышку Иринку и побежал догонять кота. У основания пирамиды они поравнялись.
Лишь тогда Димка отвернулся, краем глаза заметив залп из трёх пастей. Рыжий даже ничего не почувствовал, растворившись в огненном смерче. А жаль. Таких как он нужно поджаривать на медленном огне. Потому что, по совокупности совершённых гадостей, они заслуживают адских мук.
Астрофизик заслонил проход как раз в момент подхода ударной волны. Тряхнуло, обдало жаром и гарью, на зубах захрустела пыль, с потолка посыпалось.
- Светка!
- Иринка!..
Сёстры обнялись, будто не виделись целую вечность.

ГЛАВА 41. КОРИДОРЫ БЕЗУМИЯ.

Мрачные коридоры были наполнены трубными стонами – некий фьюнерал-дум с вставками из низких строёв на электрогитаре и побрякиванием металлических цепей, отчего складывалось ощущение, будто ступаешь по кафелю крематория или морга. Изредка во тьме под ногами раздавался шипящий гроулинг; Иринка вскрикивала и жалась к сестре. Димке и самому казалось, что вдоль стен шныряют мелкие агрессивные существа, не решающиеся напасть только в угоду роста противников. Шорохи слышались всё чаще, а это значило лишь одно: армия тьмы копит силы, ожидая подкрепления.
- Да аккуратнее, ты! – вскрикнул в очередной раз Ярик, когда Лысый наступил ему на ногу. – Ходить, что ли, от страха разучился?!
- А в репу не хочешь? – отозвался Лысый.
- Тише вы! – зашипел Юрка. – Не по набережной прогуливаемся.
- Чего их, вообще, нужно было с собой брать? – продолжал возмущаться Ярик. – Поналомали дров, вот пускай теперь сами и разгребают!
- Мы, между прочим, из-за вашего дружочка в этой дыре оказались, – прогнусавил Мотыль, на что Вадик рассудительно заметил:
- Только что такого плохого он вам сделал, раз трое на одного...
Мотыль изрыгал проклятья, которые звучали в унисон с местной хрипящей жизнью – если это, вообще, была жизнь, – а процессия медленно продвигалась вперёд.
- Слышите, кто-то кричит? – Голос Светки заставил всех в очередной раз замереть.
- Свет, мне страшно... – заныла Иринка.
- Не бойся, это из-за стены, – сказал Юрка, касаясь ухом идеально ровной и чёрной поверхности.
- Думаю, отсюда малок кто уходил в здравом рассудке, – заметил астрофизик.
Грешник кивнул.
- Никто не уходил, – эхом отозвался Олег.
- А как же пёс? – спросил Грешник.
- Смотрителю нужна сфера, которую он постоянно ломает, чтобы оттянуть срок. В ней заключена неограниченная энергия духовного существа, – Олек вздохнул, погладил недовольно ворчащего кота. – Оттого он и отпустил его. На время.
- Что за сфера? – спросил Юрка.
- Обычный шарик, – ответил Олег. – Как твой цветок, только голубой.
- А ты? – задал вопрос Вадик. – Ты, Олег, как всё это перенёс?
Олег пожал плечами.
- Наверное, я тоже для чего-то нужен. Хм... Я не задумывался.
- Если бы не брат, я не ушёл бы тогда из дома, – Димка шмыгнул носом, чувствуя, как Ярик с сочувствием сдавливает кисть. – Да и авария... Всё было подстроено для того, чтобы мы все собрались здесь. А может, для чего-то ещё... И кем-то другим...
- А вот это мне совсем не нравится... – медленно проговорил Грешник.
- Почему? – машинально спросил Димка и тут же умолк, поздно сообразив, что Грешник реагирует вовсе не на его слова, а на что-то впереди.
Коридор закончился, упершись в треугольный проход. Похоже, всё тут было коническим, потому что и ступеньки, ведущие вниз, расходились как ярусы пирамиды, сливаясь одной стороной с основанием прохода.
- Я думал, мы наверх пойдём... – прошептал Ярик, грызя ногти.
Светка долбанула по руке.
- Тут гады какие-то по углам ползают, а ты – в рот!
Егорка принялся отплёвываться.
С той стороны сочился голубоватый свет. Мелькали тени. Слышались непонятные звуки, похожие на абракадабру. Как будто кто-то сошёл с ума и просто выкрикивает ничего не значащие фразы, приходя в высшую степень эйфории от содеянного. Именно такой говор, скорее всего, стоит в психоневрологической клинике – просто никто из прислушивающихся в ней никогда не бывал, а оттого приходилось лишь догадываться, что происходит на самом деле уровнем ниже.
Грешник наклонился. Тут же отпрянул – его словно что-то оттолкнуло!
- Нет. Не сюда, – сказал он, пряча глаза. – Вон, в стороне ещё один ход. Давайте попробуем через него.
- А тут-то чего не так? – ухмыльнулся Мотыль.
Грешник с презрением глянул на подростка.
- Ты можешь взглянуть. Если, конечно, хочешь.
Мотыль оскалился.
- Чё, думаешь, сыкло перед тобой, да? Не на того напал! Шёл бы в дворники тогда, плевки подчищать, а то, я посмотрю, миры открывать – у тебя кишка тонка!
Юрка дёрнулся на наглеца, но Лысый упёрся на пути, как баран: не обойти, не сдвинуть.
- Ребята, спокойнее, – попросил астрофизик. – Сеять раздор в собственных рядах – это последнее, чем стоит заниматься при сложившихся обстоятельствах.
- Так я и говорю, что нужно было этих Горынычу скормить, – Ярик отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что не сменит точки зрения.
- Сейчас по губам получишь, – предупредила Светка. – С такой позицией, ты и сам не многим отличаешься от них.
- Девочка права, – кивнул астрофизик.
Ярик всё же обернулся.
А Мотыль вошёл в раж. Действительно шагнул к проходу, ведущему вниз.
- Парень, не надо, – в последний раз предостерёг Грешник, вставая на пути.
Мотыль бесцеремонно отодвинул космонавта в сторону. Спустился вниз по ярусам. Замер, на что-то смотря.
- Что там? – шёпотом спросил Юрка.
Грешник отрицательно качнул головой.
Мотыль присел на корячки. Дотронулся трясущимися руками до лица. Димке показалось, что парень хочет просто заслонить глаза, не в силах снести увиденного. Но Мотыль хотел вовсе не этого. Неизвестно хотел ли он вообще хоть чего-нибудь, потому что произошедшее далее утратило всяческую логику, приняв вид жуткой несуразности, порождённой на свет кем-то безумным.
Мотыль развернулся и принялся выцарапывать себе глаза.
Брызнула кровь.
Светка в ужасе заслонила собой Иринку.
Димка смотрел и понимал, что сходит с ума.
Все понимали... но продолжали смотреть... И тогда Димка догадался, что было внизу. Такая же дикая оргия, только стократ ужаснее, потому Грешник и не позволили им спуститься.
Мотыль обвёл окровавленными глазницами застывших зрителей, после чего протянул выковырнутые глаза зажатыми в кулаках. Его до этого безучастное лицо исказила самодовольная ухмылка. Последняя по эту грань естества, потому что говорил за парня уже кто-то другой:
- Етимьзов и етьнусаз хи ебес в упож. Мат ежот йынчев карм.
- Святые небеса... – Грешник невольно попятился.
Мотыль разжал кулаки. На пол шлёпнулись изуродованные органы, а сам парень развернулся, встал на руки, вниз головой, и направился вглубь залы, склонив ноги вперёд, как клешни.
- Мотыль, ты чего? – Лысый всё же не решился спуститься – видимо, здравого рассудка в его скудном мозгу было на грамм больше, чем у дружка.
- Вы хоть поняли, что он сказал? – дрожащим голосом спросил Вадик. – Это вовсе не абракадабра.
Все переглянулись, но никто ничего не ответил.
- Мы так и бросим его здесь? – подал голос астрофизик.
- Он утратил рассудок, – вздохнул Грешник, отворачиваясь от мельтешащих теней. – Боюсь, мы не в силах ему помочь. Как и всем остальным, павшим нравственно.
- Это бесчеловечно, – задумчиво проронил астрофизик. – Рассуждать так.
- Человечество само, по большей части, бесчеловечно, – сказал Юрка. – С Грешником ничего не случилось, когда он заглянул, а этот... Его сразу поддели, как на крючок.
- Давайте уйдём отсюда, – попросила Светка. – Этот запах... Он просто не выносим.
- Да, идёмте, – Грешник заторопился впереди, исследуя очередной конусообразный проход. – Здесь никого. Можете смело спускаться... Надеюсь, подобных зал нам больше не повстречается, – добавил он спустя паузу только для себя.

Внизу протянулся ещё один коридор. На стенах в канделябрах мерцали светильники. Свет от них падал на чёрный пол и просто растворялся. Казалось, поверхность впитывает в себя фотоны, пожирает их, не дав разогнаться. Походило на топь, переваривающую светлячков. Разве что только под ногами не чавкало. Конический потолок светился синим, точно грань аквариума в океанариуме. Временами над головой проскальзывали тени: медленные, флегматичные, ни на что не реагирующие.
Димке послышался крик кита... но вряд ли это было в действительности морское млекопитающее. Скорее напуганное подсознание, которое во всём ищет земное подобие, потому что так проще.
Астрофизик подал в руки Светки Иринку и спустился последним. Зачем-то оглянулся, словно сзади шёл кто-то ещё. Но никого не было. Только чернота. И эта чернота принялась сдавливать грудные клетки.
- Трудно дышать, – пожаловался Вадик. – Вам так не кажется?
- Малой прав, – согласился Грешник. – В воздухе присутствуют какие-то примеси.
- Это опасно? – тут же забеспокоилась Светка, а Иринка надула щёки, задержав дыхание.
Димка осторожно вдохнул.
- Это смог, – сказал он.
Все, за исключением Олега и Лысого, переглянулись.
- Наверное, вы просто отвыкли от него, потому что в вашем времени нет такой проблемы, – Димка развёл руками. – А у меня... У нас, считай, каждое лето смогом дышать приходится. Особенно если засуха. Торфяники начинают под землёй гореть, а потушить их не так-то просто.
- Опять это чёртово болото, – процедил сквозь зубы Юрка. – Не отвяжется никак.
- Откуда тут взяться болоту? – спросил Ярик.
- Скорее это адское пекло, – поделился мыслями Грешник. – Я уверен, что существо, смотритель, совсем рядом.
- Так накурил?.. – Иринка выдохнула и тихонько засопела, морща носик.
- Щас мы ему прикурить дадим, – нервно сказал Ярик. – Верно ведь?
- Давальщик отыскался... – Юрка зашагал по коридору.
Остальные молча последовали следом.
Совсем скоро идти сделалось невмоготу: смог густел, перед глазами плыла пелена, ноги то и дело подкашивались. Сохранять концентрацию не получалось... а потом пол и вовсе начал понижаться.
- А вдруг это ловушка? – спросил Ярик.
- Глупости не сочиняй! – отмахнулся Юрка.
- А что, Вадик ведь сам говорил! – не унимался Егорка. – Да и в сказках так всегда: направо пойдёшь – то-то сыщешь, налево – тем-то станешь, а прямо пойдёшь...
- Так и вовсе сгинешь, – закончил за мальчика Грешник. – Сказка – ложь, да в ней – намёк. Если ситуация не прояснится ещё через десять метров, поворачиваем назад.
- Так сколько прошли-то уже... – заметила Светка.
- Путь позади – проверен, а что ждёт впереди – неизвестно, – астрофизик огляделся по сторонам. – И не теряйте бдительности – в стенах могут быть проходы.
- Нет тут ничего, – сокрушенно выдохнул Вадик, касаясь стены. – Что-то мне нехорошо...
Астрофизик склонился над мальчиком.
- Поворачиваем, – вынес он вердикт. – Глупо было сюда соваться, тем более, с детьми!
- Погоди, – прохрипел Грешник. – Мне кажется, я что-то вижу...
- Туман, – подхватил Юрка.
- Ну уж в него-то мы точно не сунемся! – Светка взяла Иринку на руки.
- Надо, – процедил сквозь зубы Юрка. – Назад пути нет. Вспомни, что Игнат говорил. Повернём – точно сгинем! Нужно идти только вперёд!
- Заметьте, голая теория, – астрофизик помог Вадику подняться.
- А наукой тут и не пахнет, – сверкнул глазами Юрка. – Это вначале была научная фантастика, когда вы только полетели. А после того, как преодолели горизонт событий чёрной дыры – всё слетело под шапку «сказки»! Неужто вы не понимаете, что он специально так делает – создаёт этих сказочных монстров?! Только для того, чтобы мы напрочь утратили логику и перестали воспринимать реальность происходящего!
- А мне, кажется, вовсе не для этого, – Димка сказал и сразу же умолк.
- Что ты имеешь в виду? – спросил астрофизик.
- Ну как... – Димка замялся. – Мы же пришли к выводу, что находимся в самом конце...
- Но у кольца не может быть конца, – выдохнула Светка.
- У некоторых есть, – кратко сказал астрофизик. – При определённых условиях. Продолжай.
- Так вот, скорее всего, всё заканчивается, как началось.
- Те, кто поверили в священное писание, попали сюда, в иррациональное место, с недействующими законами физики, дабы быть подвергнутыми испытанию, – Грешник выждал паузу. – Кто не поверил – разорваны гравитацией чёрной дыры на атомы... Мальчишка в чём-то прав.
- Хочешь сказать, это и впрямь страшный суд? Всё, что произошло, да и происходит с нами? – Астрофизик нервно сглотнул. – Мы внутри сингулярности!
Туман впереди принялся вращаться, закручиваясь в спираль.
- Это телепорт, – сказал Олег. – Я вспомнил. Ядро заработало, значит нас ждут.
- Ждут?.. – Светка покрепче обняла Иринку. – На что он хоть похож?
Олег качнул головой.
- Он существует более чем в трёх измерениях, так что истинный облик смотрителя увидеть не дано. По крайней мере, не здесь.
- Так чему же тогда противостоять? – не понял Ярик.
- А вот сейчас и выясним, – астрофизик скользнул в туман.
Грешник не успел остановить друга и просто смотрел на раскручивающийся вихрь, принявший форму веретена.
- Надо всем сразу, – предупредил Олег. – Иначе потеряемся. Так, если не к смотрителю, то хотя бы в одно место перенесёмся. Не нужно будет потом заново искать друг друга.
- Тогда вперёд, – кивнул Грешник. – Взялись за руки, как в хороводе, и с богом...
Димке досталась рука Светки и Олега – одна влажная и дрожащая, другая сухая и холодная. Так он и ступил в вихрь, всё сильнее сжимая пальцы любимой и брата.

ГЛАВА 42. СМОТРИТЕЛЬ.

Вихры растрепал ветер. Перед глазами мелькали оранжевые пятна. Пол под ногами распался... В груди всё оборвалось, как во время полёта. Димка куда-то провалился... Все они провалились, продолжая удерживать друг друга за руки. Но так продолжалось не долго – некая могущественная сила разорвала объятия, раскидав взрослых и детей в разные стороны. Димка больно обо что-то приложился плечом, поскорее сгруппировался и вскочил на ноги.
Веретено исчезло. Дышать было легко. В груди часто колотилось сердце.
Димка огляделся.
Огромная зала. Тусклый свет едва освещает внутреннее убранство, которого, по сути, и нет. Куда ни глянь – темень, словно всё вокруг задрапировано в чёрный бархат. Что является источником света, тоже непонятно. Хотя нет. Свет исходит от людей. От вновь прибывших и от того, который уже был здесь. В центре залы установлен постамент. Возле него на коленях застыла человеческая фигура, а рядом... Рядом...
Димка протёр кулаками глаза.
Развевающаяся на ветру занавеска – чёрный тюль, – которую венчает маска смерти. Иллюзорность происходящего совершенно запутала мысли. Сознание не понимало, что предстало перед её физической оболочкой, а душа и вовсе забилась в пятки – она уж точно знала, потому и была в ужасе!
- Папка!
Димка вздрогнул от этого крика.
Вздрогнул и человек у постамента.
Качнулся тюль.
- Бог мой... – Рядом с Димкой поднялся Грешник. – Он всё же успел!
- Что успел? – не понял Димка.
Грешник ответил безумным взором.
- Он вовсе не собирался назад, как думали мы. Он просто хотел увидеть сына ещё хотя бы раз. И, вот, сын тут.
Димка нутром ощутил безумие сказанных слов: действительно, Юрка был тут, а значит, Подорогин попросил именно этого. Но как же много судеб оказались переплетены ради того, чтобы сбылась мечта отца, потерявшего сына!
«Мультиверсум таков, – отчётливо прозвучало в голове. – Ничто нигде не происходит просто так. Всё от чего-то зависит и складывается в угоду чему-то. Особенно если сильно захотеть».
Димка мотнул головой и только сейчас увидел, что маска смерти смотрит на него буквально в упор, а тюль и вовсе раскачивается над головой.
«Хочешь узнать, почему на самом деле всё сложилось именно так? Идём, покажу».
Димка заорал во всё горло. Со стороны надвинулась тень. Маска пропала, как оборвался и шёпот внутри головы. Остался только дикий первобытный страх, от которого даже на краю света не скрыться!
- Ты как? – спросил Грешник, обернувшись к Димке.
- Я... Я... – Димка, как ни старался, не мог выстроить ни единую вразумительную цепочку слов. – Оно тут, – он показал на свою голову.
- Я знаю, – кивнул Грешник. – Просто помолись – ты ведь умеешь, – и мрак отстанет от тебя.
Димка закивал, наблюдая за тем, что происходит у постамента.
Незнакомый человек вздрогнул. Медленно обернулся. В его мутных глазах вращалась бездна.
- Папа... – вновь прошептал Юрка, пытаясь высвободиться из объятий астрофизика. – Ты ведь не сделал этого? Ты не попросил?!
- Юрка?.. – Человек попытался подняться на ноги, но тюль обволок его, совсем как медуза добычу.
- Папа, что с тобой?! – Юрка уже просто отбивался, не особо заботясь о том, куда попадает астрофизику; на помощь тому уже спешил Вадик.
- Отпусти его, шторка проклятая! – крикнул Ярик, который от страха, видимо, утратил чувство опасности. – Или думаешь, маску нацепил, значит теперь всё можно?!
Маска качнулась в сторону отважного смельчака.
Миг, и Егорка сидит на коленях, посасывая большой палец; глаза сошлись у переносицы, тело раскачивается, между ног темнеет лужа.
Димка зажмурился. Когда снова открыл глаза, увидел и вовсе жуть: девочки встали перед Егоркой, как это совсем недавно проделал Грешник, укрывая его самого от бездны, и молча внимали неслышимый остальным шёпот.
- Папа! – орал Юрка, и только Лысый с Олегом стояли, никак не реагируя на происходящее, словно это их не касалось: первый, скорее всего, ничего не понимал, второй... Со вторым не так всё было просто.
Баюн припал к полу, вращал глазами, гнусаво скрипел, махая одной лапой, словно силясь полоснуть когтями по тюлю.
- Олег, – прошептал Димка, – сделай хоть что-нибудь, пока никому не навредили, ведь это же зло.
Олег обернулся. Глянул на Димку узкими зрачками. Прошептал:
- Я вспомнил.
- Что? – не понял Димка.
- Всё. Даже то, о чём никто не знает, – по щекам брата текли слёзы. – Вы всё же встретились.
- Встретились?.. Мы с тобой?
Олег качнул головой; Димка, хоть убей, не понимал, о чём говорит брат.
- Дим, это так больно, когда тебя не отпускают, поверь.
- Смотритель не отпускает тебя?
- Нет. Вы.
Димка испытал шок, представив недвижимого Олега на больничной кровати, у изголовья которой плачет мама.
Мысли окончательно перепутались.
- Но как?..
- Не тронь её, гад! – закричала Светка.
Димка метнул взор в направлении девочек.
- Покажи, мне интересно! – громко заявила Иринка, укрываемая – слой за слоем – мрачным тюлем.
- Олег! – тут же отреагировал Димка.
- Баюн!
Кот словно ждал команды: сжался, как пружина, и молниеносно взлетел. Прыгнул на маску, вцепился когтями и принялся что-то мурлыкать.
Светка, пользуясь моментом, отдёрнула Иринку назад и, подняв Ярика, бросилась к астрофизику и Вадику. Юрка всё же вырвался, помогал обессилевшему отцу. А со смотрителем творилось что-то невообразимое: тюль взвился, принялся летать над головами выводком взбесившихся летучих мышей, из прорезей маски бил обжигающий свет, а шёпот в голове превратился в тот самый встревоженный термитник, с которым Димке уже приходилось сталкиваться не раз.
- Баюн не справится с ним, – медленно проговорил Олег. – Смотритель сильнее.
- Отзывай кота, – сухо сказал Грешник.
- Что вы придумали? – спросил Вадик.
- Я его задержу, а вы уходите.
- Самопожертвование – это не наш метод, – серьёзно заметил астрофизик.
- Это не самопожертвование, – улыбнулся в ответ Грешник. – Я просто делаю то, что должен. Судьба даровала мне шанс стать свидетелем невиданных вещей, и сейчас пришло время платить по счетам.
- А мы как же? – шмыгнула носом Иринка.
- А вы помогите Юрке и его отцу, – Грешник отвернулся. – Терпением вашим спасайте души ваши.
И двинулся под развивающуюся мантию.
- И вы так просто позволите ему пойти на верную смерть? – недоумевал Вадик, глядя в глаза астрофизику.
Мужчина потупил взор.
- Боюсь, Грешник прав, – медленно проговорил он. – Одному из нас предначертано остаться здесь. Живее, нужно помочь Юрке.
- А дальше? – топнула ногой Светка. – Что мы будем делать дальше?! Ведь это вовсе не выход! Это глупость. Причём наиполнейшая!
- Нам некуда идти, – прошептал Димка.
- Отсюда нет выхода, – подтвердил Олег, глядя в спину удаляющемуся Грешнику. – Только с позволения смотрителя. Однако Баюн может помочь.
- Правда? – усомнился астрофизик.
- Да. Но для этого придётся его отозвать.
Ребята мялись в нерешительности.
- Решайте скорее! – Астрофизик подставил плечо Подорогину; Юрка с другой стороны облегчённо выдохнул.
- Что задумал Грешник? – спросил Подорогин, вытирая пот со лба.
- Чтобы уйти, нам нужен Баюн, – терпеливо объяснил астрофизик. – Но, при этом кто-то должен остаться, чтобы сдерживать мрак.
- Опять этот старый чёрт за своё. Грешник! – Подорогин просел от свалившегося на плечи кота. – Твою-то!..
- У нас мало времени, – сказал Олег, доставая из кармана клубок. – Баюн давно не играл, так что уйдём быстро.
- Нет! – Подорогин стряхнул с себя тварь. – Грешник!
- Папа! – Юрка вцепился в отца.
Таким друга Димка тоже ещё не видел: в глазах застыли слёзы, губы трясутся, ладони закрыты в замок на запястьях отца. Вся поза характеризует немой крик «папа, не покидай меня снова!» Нет, это был вовсе не эгоизм. Димка знал, чем это было: страхом потерять любимого человека, – а потому испугался вдвойне.
(вы всё же встретились)
Олег бросил клубок; тот откатился к ногам Лысого. Парень отшвырнул вещь ногой, испугавшись приближающегося кота. Сейчас Баюн походил именно что на кота, решившего поиграть.
- Это его выбор. Он сам так решил, – астрофизик встряхнул Подорогина за плечи. – Очнись, у тебя здесь сын! А с ним, его друзья! Ты это понимаешь? Понимаешь, что случилось невероятное, и мы теперь в ответе за них?! Ты хоть предполагал о таком раскладе событий: что снова сможешь о ком-то заботиться?!
Подорогин глупо моргнул.
- Но я не успел, – сказал он. – Я ничего не попросил у этого.
- А просить было и не надо, – Вадик поправил очки. – Мы сами вас отыскали. Все вместе.
Подорогину ничего не оставалось делать, как только развести руками.
- Скорее! – Олег кинулся куда-то в сторону. – Тут лаз! Видимо для тех мелких созданий, что мы слышали на входе! Взрослый тоже сможет пролезть, если постарается!
Все гурьбой кинулись к Олегу и коту.
Только один Димка стоял и смотрел на Грешника, срывающего маску с бездны...
Человек моментально поседел. Глаза полезли из орбит, а изо рта потянулась вязкая слюна – видимо по ту сторону было намного ужаснее, чем рассуждали все известные мыслители.
Димка долго бы ещё так стоял. Наверное, до тех пор, пока бездна не пожелала бы заглянуть и в его глаза, но сильная рука взрослого человека одёрнула за плечо, куда-то поволокла, потом насильно усадила на четвереньки и сунула головой вперёд в узкий лаз.
В голове что-то щёлкнуло.
Димка поверить не мог, что всё это, только из-за него одного.
«Ведь я искал вовсе не Олега. Тогда кого же?..»

ГЛАВА 43. ЗАПЛУТАВШИЕ ВО МГЛЕ.

Димка запомнил, как они долго куда-то ползли, чертыхаясь темноты, ударяясь головами о низкий свод и сбивая ладони в кровь. Сзади слышалось шипение. В стенах скребли. А дышать было просто не чем. Временами всхлипывала Иринка, и в такие моменты ползущей процессии приходилось останавливаться. Пока Светка успокаивала сестру, остальные собирались с духом и силами, выслушивали обнадёживающие слова продвигавшегося последним астрофизика, после чего, стиснув зубы, возобновляли движение.
Перед глазами Димки стояло лицо Грешника. Такое, каким он увидел его в последний раз. Видимо все ужасы, выпавшие на плечи космонавтов за последние несколько суток, не шли ни в какое сравнение с увиденным Грешником по ту сторону бытия. Первый круг ада, который они все познали, не шёл ни в какое сравнение с остальными окружностями, внутри которых правит бал хаос.
Бездна идёт по пятам, потому и нельзя оборачиваться – вот в чём смысл озвученной Игнатом фразы. Иначе мрак заглянет в глаза, уничтожит рассудок, проглотит душу.
Потом Димка задумался над словами Олега. И вновь ужаснулся, так как отчасти брат был прав: они всей семьёй не желали отпускать его, в результате чего он был вынужден томиться в страшном месте, кишащем кровожадными тварями, погруженным в забвение. Он просто не мог сделать шаг прочь от бездны, удерживаемый чувствами близких; и та радовалась этому, храня редкостный экземпляр, как сокровище.
Начался подъём, отнявший остатки сил.
Руки затряслись, и Димка упал на ободранные локотки. В голове зазвенело, из прокушенной губы засочилась кровь, сама плоть тут же увеличилась в размерах, добавив к боли дискомфорт. Хотя о каком комфорте может идти речь, когда находишься неизвестно где, погребённым под чёрной пирамидой, в которой обосновалось истинное зло?
Какое-то время Димка лежал, громко сопя. Выслушивал мольбы астрофизика двигаться дальше и получал лёгкие шлепки по попе рукой. Потом собрался с остатком сил. Пополз, прислушиваясь к оглушительному тамтаму в голове, страшась даже представить, что тот звучит вовсе не внутри, как кажется, а снаружи, предвещая приближение чего-то ужасного.
Туннель оборвался внезапно.
Димка потерял опору и кубарем скатился вниз. Его тут же подхватили заботливые руки, стёрли с лица грязь, оправили волосы.
- Вот чумазик! – Иринка подмигнула.
- У тебя кровь. Здесь, – Светка указал на нижнюю губу.
Димка кое-как выпрямился, разобрался в конечностях, вытер кулаком кровь.
- Ниточка вывела! – плясала Иринка, сжимая в руках шнурок, оставшийся от клубка.
Сзади разогнулся астрофизик. Ухватился руками за поясницу. Охнул.
Откуда-то из пелены возник Подорогин с висящим на одной руке Юркой.
- Нужно подождать, – тихо сказал он. – Возможно, Грешнику удалось бежать.
Димка вздрогнул.
- Нет, – сказал он, борясь с ознобом во всём теле. – У него не было шансов.
- Тебя трясёт всего, – встревожилась Светка.
- Ты что-то видел? – спросил Подорогин, присаживаясь рядом с Димкой.
- Я – нет. А вот Грешник – увидел. Он сорвал со смотрителя маску.
Подорогин ухватился за подбородок.
- Эй, ну чего вы там?! – пылевое завихрение обратилось взволнованным Егоркой. – Нужно бежать скорее!
- Что-то случилось? – Астрофизик оглядел завесу пепла.
- Горыныч где-то тут неподалёку! – крикнул Ярик, видимо, для придания фразе веса. – Олег так сказал!
- Где он? – Астрофизик широким шагом направился вслед за крутящимся, точно юла Егоркой.
- Тут, неподалёку!
Димка поднялся. Глянул на основание пирамиды – макушки было не разглядеть. Он не знал, что люди чувствуют в подобных ситуациях, потому что сам не чувствовал ничего. Только пустоту. Даже не смотря на то, что найденный брат вспомнил его. И так, наверное, было правильно. Лучше отпустить всё наболевшее сразу – сохранить лишь память, не более, – иначе оно потом примется душить. Причём не только живых.
Совсем рядом что-то громко взревело.
Димка с девочками отлетел в сторону. Почувствовал, как занимаются волосы. Тут же принялся хлопать себя по голове. Подле завизжала Иринка, пытаясь задуть вспыхнувший локон. Светка загребла ворох пыли...
Последовала ослепительная вспышка. Сразу же обдало жаром, так что заныла кожа на лице. Вдохнуть не получалось – воздух был раскалён, как после ядерного взрыва.
- Что происходит?! – крикнула Светка и закашлялась.
Димка укрыл лицо воротом куртки.
- Огнём дышит! Надо выбираться как-нибудь!
- Как?!
Вопрос Светки поставил в тупик, но Димка в кои-то веки не растерялся.
- Иринка, пальцы не разжимай!
Малая обернула чумазую мордашку, с дорожками слёз, и кивнула.
- Что ты придумал? – спросила Светка, давясь пеплом и пылью.
- Шнурок, – указал Димка. – Ирка, дёргай сильнее, так чтобы Баюн нас услышал – он на другом конце, играет!
Иринка кивнула. Потянула, но верёвка не поддалась.
- Наверное, зацепилась за что-нибудь, – разочарованно выдохнул Димка. – Придётся самим. Готовы?
Светка подхватила Иринку под руку, кивнула.
- Бежим! – скомандовал Димка, и они побежали буквально на ощупь.
От третьего залпа их раскидало поврозь.
Димка приложился затылком об невидимый булыжник. В голове тут же сгустился туман. Так было совсем некомфортно – когда мгла внутри и снаружи. Конечности налились свинцом, каждое движение давалось с трудом. Тело казалось чужим.
Где-то поблизости кричала Иринка.
Димка с трудом собрал мысли в кучу, поборол боль и поднялся. На него тут же налетела Светка. Повалила.
- Где Ирка?!
- Тут где-то.
Взявшись за руки, они принялись вдвоём метаться в месиве из пыли, пепла и собственных страхов. Каждая кочка или булыжник выступали в роли врага. На коленках не осталось живого места, связки заунывно хрустели, глаза слезились от едкой среды. Но хуже всего было в груди: тревога за Иринку не покидала ни мальчика, ни девочку. И эта тревога и вровень не шла ни с одной болячкой!
- Ирка! – Светка резко остановилась, отчего Димка заскользил по каменистому крошеву, удерживаемый пальцами подружки.
- Свет, прости... – Иринка шмыгнула носом.
Димка стёр с лица грязь и увидел девчушку, стоящей под сенью оседающего пепла. Частички были большими, как хлопья первого снега, только серые и дурно пахнущие. Однако это ничуть не занимало Иринку.
- Ир, ты чего? – встревожилась Светка, отпуская Димкину руку и подбегая к сестре.
- Оборвала.
- Что?
- Верёвочка, – Иринка показала старшей разлохмаченный кончик. – Я потянула от страха, а она, бац, и лопнула.
Светка обняла сестру, прижала к себе.
- Ты не сердишься на меня? – продолжала лопотать мелкая.
- Дурашка ты моя, конечно же нет! Главное что живая!
Иринка уткнулась носом в плечо сестры.
Над головами просвистело. Налетел ураган. Опрокинул. Потащил за собой.
- Это он! Бежим пока назад не вернулся! – Димка вскочил на ноги, не обращая внимания на отбитые бока.
Светка кивнула.
Как это ни удивительно, но мгла начала рассеиваться. С каждым новым шагом дышать становилось легче, видимость улучшалась, а монотонная серость превратилась в отдельные потрёпанные сгустки, похожие на низкие слоистые облака, гонимые ветром.
- Эй, как вы там оказались?!
Димка на бегу вскинул голову.
У кромки скал прыгал Ярик и размахивал руками. Рядом застыли все остальные.
- Давайте сюда, к нам!
Димка с девочками невольно остановились.
- Как же они близко! – подивился Димка. – Я думал, мы сроду не в ту сторону бежим!
За спиной взревело.
Светка оглянулась первой. Следуя примеру сестры, последовала Иринка – тут же завизжала. Затем и Димка решился взглянуть.
- Они так далеко... – шептала Светка, глядя на трехглавую тень, несущуюся прямиком на них. – Нам ни за что не успеть.
Иринка зажмурилась.
Димка тоже хотел, но на кого бы он тогда стал похож в глазах Светки? На маленького мальчика? На труса? На человека, смирившегося с обстоятельствами?.. Какая разница!
Димка схватил девочек за руки и поволок за собой.
Он видел, как навстречу им бросились двое мужчин...
Видел Юрку, бегущего вслед за отцом... Нет, тоже навстречу.
Видел Ярика, не уступающего в скорости ни взрослым, ни Юрке.
Вадика...
Олега...
Кот обгонял всех буквально на глазах, тоже спеша помочь.
Только Лысый устремился в другую сторону, за скалы, подтверждая свою гнилую сущность.
И тогда Димка понял, что и ему нужно в другую сторону, чего бы ни говорил Игнат. А корректор много чего говорил непонятного. Инсайт Димка отыскал. Теперь обрёл истинный инсайт. То, что познаётся за гранью. Он готов заглянуть во мрак.
(там тоже что-то есть – самое важное)
Он разжал пальцы, остановился и какое-то время просто смотрел в спины бегущим девочкам.
Светка затормозила, обернулась.
- Димка, ты чего?! – Но она прекрасно знала «чего». – Даже не вздумай! Иначе и мы!..
Димка мотнул головой. Отвернулся, пряча навернувшиеся на глаза слёзы.
- Дим, – заплакала Иринка, подпрыгивая на дрожащей земле. – А я как же...
Димка почувствовал, как щемит в груди сердце.
Тогда он просто развернулся и побежал судьбе навстречу, силясь не слушать криков Светки.
Но пробежал он не много. Сразу во что-то врезался. Точнее в кого-то.
- Ха!.. Человеческий детёныш, возомнивший себя героем! – Человекопёс поклонился. – Достойно. Очень достойно. Ты совершил настоящий поступок: отважился пожертвовать собственной жизнью, ради жизней друзей!
- Пусти, – тихо сказал Димка. – Пусти, пока не так страшно.
Человекопёс задрал морду и проскулил:
- Сегодня на небесах стало одной звездой больше! Поверь мне. Ха!.. Эта звезда – ты. И ты будешь светить, потому что угаснет другая.
- Что?
Человекопёс бережно извлёк из-за пазухи голубую сферу.
- Гола долго томилась в неведении, смотря сказочные сны. Томился и я, надеясь на чудо. Пробил час расставить всё по местам.
- Но вы даже не знаете, что там, – стуча зубами, прошептал Димка.
Человекопёс изобразил улыбку.
- Ха!.. Разве я похож на идиота, который отважится ринуться в бездну?
- А я?
- Смышлёный, – человекопёс отвернулся. – Уходите. Это моя война. И пора её заканчивать.
Димка попятился.
Из пелены вынырнул змей, сделал пике и понёсся над землёй, резко меняя курс, словно опасаясь встречной атаки.
- Спасибо, – прошептал Димка. – Я... Мы... Почему вы это делаете?
Морда пса обернулась.
- Терпением вашим спасайте души ваши. Я узнал эту истину от вас. Спасибо, человеческий детёныш.
Змей налетел на человекопса, средняя голова раскрыла пасть...
Димку откинуло порывом встречного ветра. Дыхание перехватило – можно было делать ртом, как рыба, – и только. В глаза и нос набилась пыль. За шиворот тоже. Костяшки пальцев звенели от соприкосновения с каменистой поверхностью. В голове всё перемешалось.
Спустя мгновение буря поутихла. Чудище унеслось вверх, точно космический челнок, оставив яркий инверсионный след.

Димка смотрел на оранжевый болид и не понимал, что происходит. Не понимал, и после того, как его силой поставили на ноги. Продолжал не понимать, когда потянули за собой прочь.
Оставалось только судорожно перебирать ногами, силясь не упасть заново.
Сознание пришло в норму лишь только после того, как над головой громыхнуло. А потом ударило в спину. Да так, что чуть все кости не переломало.
Каменистое крошево снова въелось в ладони. Подбородок отшлифовали скалы. Руки больно вывернуло.
Так он и лежал, вдыхая серость пустоши, силясь обрести хоть толику самосознания.
Потом перекатился на спину. Стёр с век пыль.
В небе догорала ярко-голубая звезда. Возможно, сверхновая. А, может быть, та самая сфера, которую показал человекопёс, прежде чем сгинуть. Хотя суть и не в этом. Смысл в том, что монстра больше нет. Одного монстра... А сколько ещё осталось – не перечесть. Потому что мы сами их придумываем. Смотритель же просто воплощает в реальность.
Небесная сфера раскололась надвое. Треснуло как блюдце или зеркало. От змея и человекопса не осталось и следа.
Совсем рядом поднялся астрофизик. В пальцах он сжимал оторванную ногу пупса. В глазах царило безумие.
- Друзья, – говорил он, демонстрируя находку каждому. – Да ведь это же Земля! Мы сами сделали её такой! Сначала отодвинули от «жиреющего» Солнца, затем погрузили в сингулярность, когда этого потребовали обстоятельства. А потом... Потом позвали лжепророка, который пообещал выполнить желание каждого смертного. И вот, чем это всё обернулось...
- Так перезапускается система, – прошептал Вадик. – Пока где-то светит солнце, на противоположном конце системы правит бал хаос.
- Как на заборе в парке, – кивнул Димка. – Но ведь врата всё же есть. Не так ли...

ГЛАВА 44. УСЛЫШАННЫЕ.

- Странно... – Подорогин глянул на часы. – Должен начаться рассвет, а птицы нет.
- Какой птицы? – спросил Ярик.
- Той, что роняет яйцо? – Вадик улыбнулся.
Подорогин кивнул.
- Думаю, всё дело в ней, – Астрофизик кивнул на червоточину в полнеба.
- Значит у нас получилось? – спросила Светка, обнимая сестру.
- Толку-то... – вздохнул Юрка. – Назад всё равно не вернуться.
- Не нужно отчаиваться, – астрофизик положил руку на плечо мальчика. – Кое-что стало не так. Грань треснула. Думаю, сингулярность нарушилась.
- Пока рано судить, – сказал Подорогин. – Часы ведь по-прежнему отстают.
- Как? И у тебя?! – Юрка вскочил, чуть не опрокинув астрофизика.
Компания разместилась за скалами, в нескольких метрах от кратера. Зализывали раны. Пытались осмыслить увиденное. Просто сидели.
- Юр, твои тоже отстают? – Подорогин подвинулся. – На сколько?
- Минута тридцать...
- У меня просто тридцать.
- Нужно синхронизировать часы, – сказал астрофизик. – Всё дело в них.
- И мы выберемся отсюда? – с надеждой спросила Иринка.
- Несомненно, – кивнул астрофизик.
- Но как?! – Юрка вскочил.
- У тебя ведь есть цветок, – Вадик кивнул на клапан кармана.
- Что за цветок? – спросил Подорогин.
- Долгая история, пап, – улыбнулся Юрка, доставая алую капельку.
Иринка встала на цыпочки, разинула рот.
- Он даёт возможность перемещаться во времени и пространстве.
Подорогин ухватился за голову.
- Опушка леса. Вечер. Костёр... Запах картошки...
- Ты о чём? – Астрофизик тёр переносицу.
- Это был ты, – прошептал Юрка. – И я там был. Два меня!
- Из-за этого тебе и было плохо, – сказал Вадик. – Помнишь, кровотечение?
- Две одинаковые ментальные сущности в одном пространственно-временном промежутке, – прошептал астрофизик. – Это парадокс.
Юрка кивнул.
Кивнул Подорогин, понимая, что сходит с ума.
- Олег... – сказал он.
Мальчик тут же подошёл.
- Да, так меня зовут. А это мой брат, – жест в сторону Димки. – Дима.
Подорогин кивнул, добавив улыбку.
- Узнал? – прошептала Светка.
Димка сжал ладонь девочки.
Светка ответила.
Иринка обняла обоих, как маму и папу.
- Юр, это ведь ты мне про него рассказал. Тогда... Давно. Когда пахло картошкой, а мы шли сквозь горизонт.
- Я?.. – Юрка не успел изумиться.
Капля на мизинце вспыхнула, и мальчик исчез.

Над головой неистовствовал ветер. Трещали сучья деревьев. Гнулись стволы.
Юрка выпрямился, силясь всмотреться во мрак. Сделал шаг наугад и кубарем скатился под откос. Тут вляпался во что-то вязкое... Хотя и знал, во что именно.
Руки, сами собой, принялись шарить в вонючей жиже.
Юрка не понимал, что делает.
Внезапно его что-то схватило.
Дёрнуло так, что мальчик окунулся с головой. В нос полилось. Душа ушла в пятки. Сердце отчаянно застучалось в груди.
Юрка собрался с силами и потянул что есть мочи. Даже сухожилия затрещали.
- Папа!
В свете пищащего таймера, Юрка узнал отца. Даже не смотря на грязь и болотную тину, что укрывали его голову.
- Юрка?.. Я же сказал, беги. Тут что-то есть...
- Пап, помоги. Мне нужно тебе кое-что сказать!
- Юр, но как такое возможно? Что, вообще, происходит?..
В ночи что-то затрещало. Замелькали огни. Пробилась сквозь вой ветра человеческая речь.
- Скорее! Времени совсем нет!
Юрка с отцом всё же выбрались из плена трясины.
- Папа, – тут же заговорил Юрка, считая секунды на таймере отца. – Олег... Запомни это имя. Олег. Ты должен его отыскать. Он сам тебе всё объяснит. А мне...
С небес спустился мрак.


- Юра! – Подорогин вскочил, оглядываясь по сторонам.
Подскочили все, за исключением Лысого и кота.
Баюн промурлыкал, шерсть на его боках затрещала статикой.
- Где он? – спросила Светка.
- Он там, – сипло ответил Подорогин. – Достаёт меня из трясины, в которую я сам забрёл, утратив смысл.
- О чём ты, вообще? – Астрофизик выглядел окончательно сбитым с толку.
- Во время преодоления чёрной дыры все что-то видели, – медленно проговорил Подорогин. – Точнее где-то были. Я был в Снежинске, потому что моё место именно там. Место любого отца – рядом с сыном. Я же возжелал истины. Той самой, что сокрыта от человеческих умов. Все мы – дети. Аминь.
Астрофизик осел.
С хлопком заново появился Юрка.
Иринка вскрикнула.
Димка взглянул на друга. Тот вымазался с головы до ног, словно бродил по болоту, даже ряска к комбинезону пристала.
- Юрка! – воскликнул Подорогин, обнимая сына. – Больше так никогда не делай!
Юрка мотнул головой. Сел.
- Они знают.
- Кто? – не понял Вадик.
- Служба контроля. Они были там. Я еле успел вырваться. Это были их фонари, а вовсе не огни, – Юрка глянул на друзей.
- Покажи часы! – Подорогин схватил руку сына. – Тридцать!
Все взволнованно переглянулись.
- А эти где потеряли? – спросил Ярик, ковыряя в носу пальцем.
- Вспоминайте, – судорожно проговорил астрофизик, хрустя пальцами. – Ведь это выход!
- И чего, куда угодно можно перенестись с этой штукой? – заинтересовался Лысый.
Юрка просто кивнул, не желая вдаваться в подробности. А зря.
И бдительность утратил.
Лысый схватил капельку с мизинца и тут же отскочил.
- Стой, стой, стой, стой! – Астрофизик выставил перед собой руки. – Ничего не предпринимай! Это опасно!
- Чего опасного? – Лысый шмыгнул носом. – Огонёк и огонёк.
- Он может разрядиться, – сказал Юрка. – Ты не понимаешь, а должен уяснить, что нам нужно прыгнуть с папкой. У тебя ведь нет часов.
- Скоро будут, – усмехнулся в ответ Лысый. – Разрядиться, говоришь, может...
- С ним бесполезно спорить, – сказала Светка.
И Димка совершил оплошность. Просто испугался за друзей, оттого и дёрнулся.
- Домой хочу! – взревел Лысый.
Капля вспыхнула и погасла. Лысый исчез и появился. На каменистое крошево упал серый шарик от подшипника.
- Нет! – Юрка бросился к цветку, упал на колени, поднял из пыли. – Ну пожалуйста! Всего тридцать секунд! Работай!
Все оцепенели.
Лысый развернулся и побрёл по пустоши. Никто его не остановил. Было не до этого.
- Но почему не получилось? – недоумевал Ярик.
- Хм... Он же не отыскал цветок, – Вадик положил руку на плечо Юрки. – Не носил его у сердца... Да сердца, думаю, у него нет.
- Тогда где же он побывал? – спросил Димка, глядя как негодяй, шатаясь, бредёт в никуда.
Вадик обернулся.
- Скорее всего, «дома». Там, откуда пришли такие. Потому и спятил.
- Цветок жалко, – вздохнула Светка.
И в этот момент из червоточины ударил луч ослепительного света.
Все вскинули руки к лицам.
- Смотрите! – воскликнул астрофизик, выглядывая из-за кромки скал.
Димка помог подняться девочкам, после чего высунулся и сам.
В конус пирамиды уперлась этакая штанга, похожая на бетонный столб, только не из гранул, а целиком состоящая из света.
- Что это такое? – спросил Подорогин.
- Думаю, это Он, – отозвался астрофизик.
- Услышал, – кивнул Вадик.
- И что теперь? – В глазах Ярика отражалась земная радуга.
- Теперь кто-то получит нагоняй, – усмехнулся Вадик.

Внутри пирамиды скукожился смотритель.
- Никак ты тоже стал внимать просьбам, – прошелестел тюль. – Неужели забыл, куда ведёт столь тернистый путь?..
Последовала ослепительная вспышка. Смотритель обратился тенью, бегущей в стену.
Зло было изгнано.

Столб света погас. Исчезла пирамида. Над горизонтом показался багровый диск солнца. Огромный.
- Холодно... – прошептала Светка, дыша на пальцы; с губ девочки срывался пар.
Димка прижал подружку, зная, что это конец. Палец левой руки ныл – Иринка.
- Кто-нибудь понимает, что происходит? – спросил астрофизик.
- К нам что-то летит! – Вадик указал пальцем на приближающуюся точку.
- Тарелка, – сказал Ярик. – Инопланетяне!
Дисколёт приземлился в паре метров. Сразу же открылся люк.
- Тут места на двоих, – сказал Вадик, заглянув внутрь.
- Девочки, сюда! – Астрофизик вырвал Светку и Иринку из рук Димки. – Думаю, это билет домой.
Светка отскочила.
- Нет! Это не правильно! Эти места для людей с часами, разве вы не понимаете?!
- Понимаем, – кивнул астрофизик. – Но полетите всё равно вы. У нас нет права на ошибку!
- Вы сами её провоцируете, – сказал Вадик. – Лететь должны Юрка и его отец. Это пропавшие тридцать секунд. Их.
- Зачем Он так поступает? – спросил Подорогин.
- Он хочет спасти вас, – прошептал Олег. – Теперь, когда тут на какое-то время воцарилась логика, Ему это по силам.
- Нас? А ты как же? – Астрофизик чесал затылок.
- Мой путь – туда, – Олег указал на пустошь внизу. – Дим, отпустите?
Димка почувствовал, как к горлу подкатил ком.
- По-другому нельзя? – спросил он.
Олег улыбнулся.
- Дим, я умер. Знаю, вы не хотите этого принимать, но... Скажи им.
Димка поник.
- Но ведь я ничего не вспомню. Из того, что тут было.
- Вспомнишь! – Ирка сунула заколку.
Димка сжал пальцы, силясь не разреветься.
- По местам! – скомандовал астрофизик. – Подорогин... Не облажайся больше. Посмотри на этих детей, преодолевших вечность. И... Юрка, присматривай за отцом. Править тебе.
Юрка кивнул.
- Мы всё исправим! Правда, пап?
- Я не понимаю, где твои тридцать, – отозвался Подорогин.
Юрка подошёл к Димке.
- Зато я знаю. Дим, вы обязательно вспомните друг друга! Давай заколку.
- Спасибо, – сказал Димка, странно меняясь в лице.
«Но я уже помню...»
Отец с сыном погрузились в дисколёт. Люк закрылся. Тарелка взмыла в небеса.
- А как же ты? – спросил астрофизик Олега. – Если у них получится, ты вернёшься, как и мы.
Олег мотнул головой.
- Баюн...
Кот раскинул хвост. Замкнул кольцо. Наглая рожа улыбнулась, сказав полюбившееся всем «мяу».
Астрофизик перешагнул лохматую конечность.
- Что вы делаете?! – ужаснулась Светка.
- Я остаюсь, – улыбнулся в ответ астрофизик. – Нельзя отпускать мальчика одного. Да и я насмотрелся тут на всё... Забуду ведь. А нельзя. Профессия у меня такая. Постигать суть вещей. А об этом месте, думаю, мало кому известно... Это мой шанс... и смысл.

Светка приблизилась к Димке. Обдала разгорячённым дыханием. Заглянула в глаза, смутилась.
- Да говори уже, – потянула за руку Иринка.
Светка отмахнулась.
- Дим... – заговорила она, прижимаясь всё крепче. – Я не знаю, как я... как мы без тебя. Я не хочу забывать, – закапали слёзы, – после того, как вспомнила. Я так долго тебе ждала! Ты не представляешь...
Мальчик положил подбородок на плечо девочки.
- Я сделаю так, что ты меня снова вспомнишь. Он сказал, что так можно. Лишь бы у Юрки всё вышло.
- Дим...
- Береги Иринку, – он тоже заплакал.
- Я люблю...
Девочка не договорила. Вселенная распалась как пятнашки. Потом собралась заново... Событийность изменилась. Нейронные сети были нарушены. Память – стёрта.

Димка сидел за столом и смотрел на заколку – он обнаружил её два дня назад, лежащей на подоконнике.
Это по любому что-то значило, но Димка не знал, что именно. Хотя уверенность в разговоре, касаемо самочувствия Олега, пришла к нему именно после этого странного события.
- Дим, ты собрался? – спросил Холмин. – Пора.
- Пора что? – Он не знал, почему сформулировал вопрос именно так – «не куда», «не зачем», «не к кому»? Наверное, так было нужно. И Димка не стал изводить себя вопросами, ответов на которые попросту не было.
На улице шёл дождь. Шлёпал по бурьяну. Барабанил по крыше крыльца. Падал холодными каплями за шиворот.
Всё было не так. Но Димка не знал, как надо.
Была Нижняя Топь. И боль в груди, какая бывает, когда вот-вот потеряешь кого-то из близких. Всё вроде бы, как и должно быть... но всё равно не так. Брата он просто отпустил, а кого-то не мог, как ни старался. Наверное, потому что этот человек значил для него намного больше(?).
Олега отключили от аппарата искусственного дыхания на его глазах. Кардиограф тревожно заныл. На экране монитора отобразилась горизонтальная линия. Брат умер, хотя Димка знал это и раньше.
Он ещё долго так стоял, сжимая в руке указательный палец брата. Потом подошёл Холмин.
- Дим...
Димка не отозвался, мысленно пребывая где-то далеко.
- Дим, как ты узнал, что Олег хочет именно этого?
Димка обернулся, шмыгнул носом.
С ресниц скатилась слеза.
- Я не помню! – Димка расплакался, уткнувшись в халат отца.
Холмин был в ужасе. Он знал, что сын где-то пропадал, но только не помнил, где... Он вообще ничего не помнил. Только спич сына о том, что Олегу больно дышать вот так. Потому он и не дышит. Не хочет.
Как ни странно, но Галина первой поверила в это.

В дисколёте было тесно. Непонятные панели, экраны, перемычки – ноги не разогнуть. Иллюминаторов не было вообще. Юрка представил, что они крутятся на неимоверной скорости... и чуть не сделалось плохо.
- Па...
- Что, Юр?
- Там будут ждать.
- Кто?
- Те, кому так хочется заглянуть за грань.
- Кто они?
- Мы сами...
Дисколёт нырнул в нуль-пространство, оборвав фразу мальчика.

...Всю дальнюю стену занимал огромный иллюминатор – метров шесть в ширину и четыре по вертикали. Внутри чёрного квадрата сияла Земля. Она тоскливо наблюдала за «пасынками вселенной», что отважились бросить вызов бесконечности... или бескрайности чувств...
Подорогин вздрогнул в ложе.
На шею легли холодные пальцы, принялись душить.
Подорогин извернулся. Вырвался из душащих объятий. Взглянул в глаза противнику... и ужаснулся.
Это был он сам.
«Я всё же попросил! Но как?..»
- Решил разрушить кольцо? – спросил двойник. – Самонадеянно.
Подорогин окинул взором зал. Увидел пробирающихся к ним по рядам людей из службы тотального контроля, Самохина на трибуне, ещё одного человека, похожего на себя. Крикнул:
- Кровь! Смотрите, у него кровь!
Зал загудел, как встревоженный улей.
Пятнашки зашелестели, передвигаясь...
Это были его последние тридцать секунд.

- Почему мы тут? – спросила Иринка сестру.
Светка проглотила слёзы.
- Я... Я не знаю.
- Кто этот человек? – продолжала расспрашивать мелкая.
На девочках были лёгкие летние платья, а вовсе не комбинезоны. Над городским кладбищем звенели соловьи. Зелёная травка венчала аккуратный холмик могилы. Серый британец стряхивал с усов радужную росу, обнюхивая памятник.
- Я... не помню. Он учёный. Всю жизнь исследовал микрокосм, – Светка рыдала.
- Что?
- Что тут, – Светка коснулась лба сестрёнки.
- А как ты узнала про него? Почему плачешь? Свет?..
Светка пожала плечами.
- В Интернете прочла. Потом пришла. И... тут что-то не так.
- Где?
Светка коснулась груди слева.
- Он давно умер. А я словно знала его при жизни.
- Смотри!
- Что?
- На фото!
- Что-то не так?
Девочки прильнули к памятнику.
- У него на клапане кармана моя заколка! Ну помнишь, которую я потеряла?!
Светка ухватилась за подбородок.
Потом просто упала на колени, не в силах совладать с чувствами.
Надпись, под фотографией Холмина Дмитрия Сергеевича, гласила:
«Светлана, Он выслушивает каждого из нас. Потому и возвращается вновь и вновь – просто в отличие от смотрителя не любит афишировать свои поступки. Он будет приходить, пока мы окончательно не поверим... Люблю».
Светка до боли закусила губу.
Она вспомнила всё! Всё чего не было и что было... а ещё то, что так и не досказала.
- Димка... Пока не поверим, я помню. Любимка ты мой...»

Юрка с отцом пытались запустить в парке змея. Ярик держался за живот. Вадик, разочарованно качал головой.
Ещё выше висел дирижабль.
Рекламный плакат вещал:
«Проект “Оверсан”. Мы воплощаем мечты в реальность!»

ВМЕСТО ЭПИЛОГА. ЗАМЫСЕЛ, О КОТОРОМ НИКТО НЕ ЗНАЛ.

В зале было светло. Белые колонны уносились ввысь насколько хватало взора. Под ногами шуршали слоёные облака. Испуганно перешёптывались другие дети.
...Они смотрели друг другу в глаза и плакали. Плакали, потому что знали: пришла пора расставаться, чтобы больше никогда не увидеться. Или увидеться, но не узнать друг друга, потому что таковы правила.
Грянул сонм труб. Воспитатели упали ниц. В лучах ослепительного света предстал Он.
- Пора, – пророкотал гром. – Ты готов ступить на тропу познаний, чтобы преодолеть жизненный путь? Внизу тебя уже ждут.
Мальчик кивнул, вытирая с подбородка слёзы.
Девочка сжала кисти рук – до боли. Но в груди всё равно было больнее.
- Обещай, что будешь ждать, – прошептала она.
Мальчик кивнул.
- Обещаю.
Девочка вздрогнула от последовавшей догадки:
- Но ведь ты не проживёшь сто сорок лет! Твоё тело умрёт.
Мальчик заглянул в глаза.
- Я что-нибудь придумаю. Верь мне, как Ему.
- Но как?! – последовал вопрос, полный отчаяния.
В небесах назидательно громыхнуло.
- А ты... Ты будешь ждать меня? – затаив дух, спросил мальчик.
Девочка шмыгнула носом.
- Всю жизнь и даже после я буду ждать только тебя. Буду ждать пока не погаснет последняя звезда. Пока эти облака не поглотит мрак. Пока буду способна мыслить и чувствовать сама!.. И потом тоже буду, когда не останется совсем ничего! Ему не убить наших чувств! Не стереть их! Не выжечь!..
Девочка всё удалялась, а мальчик чувствовал свою ладонь зажатой в сухой и тёплой руке, утягивающей прочь.
- За что? – спросил он, когда крики девочки стихли, а воспитатели закрыли за ними кованые врата. – За что Ты так с нами поступаешь?
- Ты спрашиваешь, за что? – пророкотало рядом. – Тебе дарован бесценный дар земной жизни! Ты должен быть благодарен, так как сможешь развиваться, накапливать знания, нести свет. Быть полезным.
- Полезным кому?
Небеса не ответили.
Здесь так было впервые.
Облака налились свинцом, словно в раздумье.
- Так ты готов отдать жизнь за любовь? За чувство?
Мальчик, не задумываясь, кивнул.
Совсем рядом сверкнула молния. Громыхнуло, отчего мальчик весь сжался.
- Жизнь целого мира? – вопрошала стихия.
- Мир – это человек. Разве нет? – шёпотом спросил мальчик. – Если так, то я готов. Забирай. Мне все равно, потому что там, куда Ты ведёшь, – мне не увидеть счастья.
Последовала пауза.
- А я и не подозревал, что мы создали, – прошептал дождь.
- Разве такое возможно? – недоумевал мальчик.
Небосвод тряхнуло, словно кто-то огромный кивнул головой; сорвалась пара комет; звёзды принялись взволнованно мерцать. Далеко-далеко вспыхнула сверхновая.
- Я не могу забрать тебя, потому что это повлечёт за собой гибель Мультивселенной, но я могу сделать так, что ты увидишься с ней... Хотя и знаю, что так поступать нельзя.
- Пожалуйста! – попросил мальчик, от переизбытка эмоций вставая на цыпочки.
- Малыш, – на небе собралось бледное скопление. – Там, на Земле, это будет всего лишь миг. День, может быть, два, после чего вы снова расстанетесь. Навсегда.
- И забудем друг друга?
- При определённом раскладе – нет, – скопление распалось, со всех сторон надвинулся мрак. – Но неужели вы согласны жить, зная о том, что больше никогда не встретитесь?! Это уму непостижимо! – Вокруг заплясали галактики. – Я готов даровать вам забвение. Вы сможете полюбить и быть любимыми! Вы будете счастливы, каждый в своём мире!
Мальчик высвободил руку.
- Если ты сам всё это создал, почему не можешь понять элементарного? Мне нужна только она! И больше никто.
Галактики замерли, исчезли, вокруг разверзлась чернота, изредка озаряемая вспышками белого цвета.
- Простите меня, – прошелестело реликтовое излучение, которое принимают все, но не могут понять. – Простите, что создали вас именно такими. Но... как же это красиво! Ты исключителен, Мальчик!
Мальчик понурил голову.
- Вы сделаете так, чтобы мы встретились? Хотя бы миг!..
- Ступай, – ответила ближайшая радиогалактика. – Твои родители заждались. И она тоже ждёт...
- Как, уже?! – Мальчик не поверил собственным ушам.
- Тут всё относительно, – отозвался спутник, летящий в никуда. – Даже время.
- Спасибо! – воскликнул мальчик, кидаясь на блики света.
- Стой! – окликнул спутник. – Это – маяк. Остерегайся его. Твой дом – там...
Мальчик глянул и обомлел.
Столько голубого и зелёного он ещё не видел! Девочка выпала из памяти. Сидящий гладил бороду.
- Он забыл... – Девочка плакала.
- Ведь ты согласилась ждать вечность.
Девочка, в страхе, отпрянула. Она всегда боялась Сидящего, в особенности, когда Тот разговаривал с ней о мальчике.
Тем не менее, она ответила:
- Да, я согласна.
Сидящий протянул руку, сорвал с небес маленькую звёздочку, переливающуюся всеми цветами радуги.
- Что это?! – воскликнула девочка.
- Это... – Сидящий задумался. – Она поможет тебе скоротать время. Та ещё озорница... Береги её, как зеницу ока.
Девочка протянула ладони ковшиком.
Как только звёздочка коснулась её сущности, тут же обратилась взлохмаченной девчушкой.
Девочка, в изумлении, вскрикнула.
Малая протянула ручонки, захлопала длинными ресницами, улыбнулась.
- Забавляйтесь пока... – Сидящий поднялся. – А мне нужно тщательно всё обдумать. Логика... Они непременно пресекут попытку вседозволенности. Но я должен, потому что мы многим обязаны Им... Без Них, нас бы не было. Не было бы этого Мальчика... Не было бы смысла. А так... Подумаешь, корректором больше, корректором меньше. Но в одиночку у меня ничего не получится. Нужен смотритель, потому что я вновь иду к Ним во плоти.

P. S. Любовь – высшая ступень эволюции, являющаяся всего лишь чувством. Но из-за этого чувства, случается, гибнут целые «миры».

КОНЕЦ.


Рязань
Июль 2015 – март 2016.


Рецензии
Когда читаешь что-то настолько монументальное думаешь - или автору заняться больше нечем, кроме литературного творчества; или человек просто серьёзно считает себя писателем и тратит свободное время на своё дело. Прочитал залпом: всё до последней строчки.
Сначала о достоинствах: не слишком утомительно для чтения, много культурных реминисценций; сложная сюжетная линия с сохранением общего смысла; интересная смесь реализма, научной фантастики, фольклора и религиозных учений...
О недостатках: много абсолютно нелепых ошибок: пропущенные буквы, неуместное употребление слов... И концовка, после столь подробной основной части, кажется очень скомканной. В общем, советую редактировать.
А за продвижение идеи, что, в конечном счёте, всё замыкается на человеке, на его решении как жить - моя отдельная благодарность. С трактовкой Бога и Дьявола не согласен. Но это ведь только одна из теорий. Так что оспаривать не стану.

Михаил Семенков   20.03.2016 14:17     Заявить о нарушении