Практическая педагогика. Глава 43

                Выговор и подарки

                Не стыдите меня, не стыдите,
                Виновата, я знаю сама.
                Не судите меня, не судите,
                Я люблю, и лишь в этом – вина…

Зима настала, как всегда, вдруг. Просто утром 28 ноября именно в мой день рождения, выпал снег. Я бы и не вспомнила о том, что стала на год старше ( почему-то не люблю я праздновать день рождения), если бы утром не разбудил телефонный звонок. Мама:

- Доча, с праздничком! Мы тебе с папой желаем счастья, здоровья и много – много всего, чего сама хочешь. Там вечерком Владик приедет с подарком.

- Каким подарком? – что-то я не помнила, что бы оговаривали подарок.

- Папа сказал, что это сюрприз. Не буду портить. Легкого тебе дня, Сонечка.

- Спасибо, мам.

Как часто случается, первая непогода в виде совсем незначительного снега, заставляет пассажиров разочароваться в работе городского транспорта.  На остановке было так многолюдно, что даже если бы автобус и пришел, то перспектива  толкаться в переполненном  салоне не привлекала: что-то отдавят, что-то оторвут, да еще и облают.  Как следствие – испорченное настроение на весь день. А у меня впереди еще уроки, на которых и мои милые детки могут спокойно поколдовать над созданием гадкого настроения. Поэтому я не стала ждать, пока приедет автобус, а вышла раньше, чтобы пешком дойти к школе – время позволяло, ведь первого урока по расписанию у меня не было.

Рассчитывала, что подготовлюсь, но на пороге увидела директора.  Шестое чувство подсказало – по мою душу.  В быстром темпе перебирала в памяти, что могли натворить мои, чтобы со мной хотел поговорить  сам Петр Иванович. Обычно разговаривать приходилось с завучами. Петр Иванович пригласил меня в кабинет и предложил сесть.

Он был вежлив, но не улыбался, как всегда. Вообще вел себя неестественно. Начал разговор с какого-то решения РОНО отправить прогрессивную молодежь на двухнедельные компьютерные курсы, и что мне, как молодому специалисту, в пору бы освоить новые технологии, потому как время неумолимо наступает на пятки. Я слушала, кивала головой, но ждала, когда же он начнет говорить по сути. И он начал:

- София Константиновна, вы – молодой  педагог. Очень красивая женщина, но ведь вы понимаете, что  общество сурово  осуждает возникновение нежных чувств между учеником и учителем. Подросток – это не окончательно сформированная личность, он не способен  адекватно и правильно оценить свое увлечение. Вы меня понимаете?

- Да, - соглашалась я, а самой просто стыдно было поднять глаза. – А что мне делать?

- Учитель обязан не допустить таких отношений. Вы взрослый человек. Вам доверили детей обучать, а не соблазнять. И вряд ли это  любовь. Просто  временное увлечение. Эйфория.

- А если любовь? – я решилась наконец-то поднять глаза, и директор сам  засмущался, ведь мне уже давно рассказали, что первый его брак был со  своей студенткой. – Еще великий Пушкин говорил:
Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
В дожде страстей они свежеют,
И обновляются, и зреют -
И жизнь могущая дает
И пышный цвет, и сладкий плод.
Вы любили? Пробовали себе запретить любить? Вот и я не могу убить в нем это чувство. А в себе и подавно. Поверьте, я много перепробовала способов.

- София Константиновна, я понимаю, он необычный ученик, взрослый, мыслит по –взрослому. Очень привлекательный мальчик. Я пытаюсь вас понять. Но он ученик. И общество, в котором мы живем, не позволит такому чувству выжить. Остановите это. У вас еще будет много мужчин. С вашей внешностью – это не проблема. Поймите, все шишки упадут за эту любовь на вас. Попробуйте озвучить чувства его родным, вашим родным. А как учительница вы будете выглядеть такой себе коварной интриганкой, которая «с ума сошла» и задурила голову ребенку.

- Титаренко – ребенок? Это уже перебор! – не выдержала я.

- Но ведь вы понимаете, что в стенах школы Титаренко ребенок. Никто не станет разбираться, каков этот ребенок и не он ли задурил голову этой учительнице, - методически настойчиво внедрял в мой разум свою линию директор.

- В стенах школы Титаренко держится пристойно. Я могу запретить ему выявлять чувства на людях, но запретить любить, к сожалению, не в моей власти.

- Голубушка, я не первый год живу на этом свете. И женщин разных встречал. И знаю точно, что если женщина чего захочет. Одним словом, все в ее власти, абсолютно все. И убить может, и воскресить. Кстати, до меня дошли слухи, что не Титаренком единым…, - директор как-то вызывающе пригвоздил меня взглядом.

- Так под эту дудку мне сейчас половину школы припишут, - не удивилась. Сплетням свойственно преувеличивать, причем очень сильно.

- Вся проблема, София Константиновна, не в том, что вы им нравитесь и они без перебору влюбляются… Все мы учились в школе, молодая учительница, каждый день на глазах, бывает, мальчишки растут, вырабатывается какой-то там идеал женщины… все это не то. Учитель должен быть недосягаем, - директору тяжело было подобрать нужные слова, но он очень старался. – Вы для них должны быть как богиня: красивая, гордая и недосягаемая. А вы?

- А я не богиня, - отрицательно покачала головой. – Обыкновенная женщина. Человек.

- Я не об этом, София Константиновна. Вы превратились для них в подружку. И сутра до вечера играетесь  в эту долбанную, извините, от детей набрался словечек, демократию. Так нельзя!

Эти слова я где-то слышала. Такое мне советовала Жанна Григорьевна. Политика одна на всю школу. И мне вдруг так захотелось сказать все, что я думаю по этому поводу. Я набралась смелости и сказала:

- А как можно? Отгородится от детей уроками и все? Я училась в советской школе, Петр Иванович, и все время нам твердили, что учитель – святой. Мы тяжело представляли, что учитель с плоти и крови! В результате учительство у нас очень сжатое вышло. Как мы удивлялись американцам – у них фотографии любимых и родных – на рабочем столе! А мы все прикрываем, прячем. Все 10 лет  я очень хотела поговорить хотя бы с одним учителем о жизни, а не о математике, литературе, истории. А такого учителя не было. Благо, со мной хоть родители дома говорили, а с этими никто не разговаривает, никто не объясняет. Приоритеты школы давно нужно менять. Раньше учили, чтобы знали, а теперь  нужно учить, чтобы умели жить счастливыми.

- И какую же вы литературу читали, что  таких мыслишек нагреблись, пани? – стоял на своем директор.

- Это не литература. Это практическая педагогика. Вы меня в нее окунули по самое «не хочу», а теперь отчитываете. Это вы мне, молодому специалисту без опыта и стажа, только после института, подарили самый худший класс в школе. Спасибо! Действительно, спасибо! Вы говорили, что для того, чтобы знать, как с ними вести себя, с этими тяжелыми детьми, я должна походить по домам и увидеть, как они живут. Я ходила. Я видела. И знаете, что поняла? Они живут так, как могут, как умеют. И даже, что совсем уж банально, лучше, чем живут их родители. Они и это умудрились сделать. Нет, не   с книг я училась находить с  ними общий язык, а как – то интуитивно, подстраиваясь под их идеал. Хотите меня выгнать со школы? Выгоняйте. Я уже ничего не боюсь. Надоело. Все такие правильные, а простого не хотят понимать.

- Почему же выгонять? – засуетился директор. – Вы с работой своей справляетесь. Дети вас любят, как видим, слишком любят. Просто примите к сведению.

- Приняла. Спасибо за науку. Буду считать это как подарок ко дню рождения. У меня сейчас урок, Петр Иванович, можно, я пойду? – я не чувствовала, что стоило продолжать этот разговор, да и директор сказал мне все, что хотел. Понимала, что  на курсы он меня специально засылает, чтобы подальше от скандала.

Возле кабинета директора  терся Валерий Семенович, переминаясь с ноги на ногу и теребя журнал  какого-то класса. И тут я выхожу. Попался под горячую руку.

- С днем рождения, София Константиновна! – сладко –сладко, аж приторно растянулся в ехидной своей улыбочке.

- Спасибо за подарочек! Я знаю, что это ваших рук дело. Мне нашкодить хотите – себе дороже будет! – бросила я ему.

- Соня, я ничего, честное слово, ничего никому не говорил, - кричал, оправдываясь, Валерик мне вдогонку.

- Для вас, Валерий Семенович, я София Константиновна. Навсегда! И прекращайте  подглядывать и подслушивать. Противно!

Прекрасно начался мой день рождения, ничего не скажешь. Перед своим кабинетом увидела Вовку. В руках шоколадка ( это мне), в глазах любовь, на губах улыбка.

- Ты почему не на алгебре? Опять прогуливаешь? – набросилась я на Вовку, еще не переварив  обиду  на директора и физрука.

- Ты чего? Не с той ноги встала? – нахмурился Вовка. – День рождения. Радоваться надо. Вот тебе, - он  переложил в мои руки шоколадку «Дав», мою любимую, и демонстративно надулся.

- Директор вызывал, - объяснила я и затолкала его в кабинет. – Обсуждали твое поведение, между прочим.

- Прости, что тебе за меня влетело, - он всегда переходил на «ты», когда мы были наедине. – А чего они пихают свой нос не в свое дело? Завидуют, что мы с тобой счастливые?

- Вова, счастлив только ты, а у  меня одни неприятности. Ты разве не видишь?

- Прости, Соня, я в школе не буду тебя любить. Я вечером к тебе приду. Есть офигенный подарок. Тебе понравится. И еще, я твой урок выучил, но не приду. А то начну на тебя смотреть не так. Лучше мне сегодня не потыкаться. Извини, - он мило улыбнулся. – Пожуй, говорят, в шоколаде есть фермент счастья.

 У Вовки был необычный дар возвращать мне хорошее настроение одной только улыбкой. Вот он появился на две минуты, и я уже успокоилась, понимая, что все в жизни  такое относительное.

Сюрпризы на этот день только начинались. После урока в 11 –А я вернулась в свой класс и обмерла: столы были сдвинуты, на них стояли торты, в стаканчики разлит сок, а родительский комитет толкнул речь, от которой полились слезы. Повторить эту речь у меня не получится. Суть в том, что как же им повезло, что последние два года с их детьми  такой классный руководитель, из-за которого те и учиться  захотели, и в школу ходить.

Соколов Эдик от всего класса преподнес коробку, перевязанную бантиком.

- Что это? – спросила я.

- Телефон с факсом и автоответчиком, - признался  Эдик.

- Откуда вы узнали, что я собиралась покупать именно это? – в недоумении.

- Так у вас на самом видном месте прилеплен стикер.  Когда занимались – увидели, - откровенно. А я и не придала значения.

Посидели, почаевали. Весь негатив дня как рукой сняло. Девочки помогли убрать, и к пяти часам я доползла домой.

- Думал, ты вообще не придешь домой, - Владик выбрался из машины, а за ним и Димка. Они, оказывается, ждали меня. – Соня, с днем рождения, сестренка. Тут Димон предложил гульнуть в ресторане. Переодевайся, поехали.

- Мальчики, сил нет, честное слово. Может, дома?

- Дома ты еще успеешь. Одна нога там, другая … Мы тебя ждем, - настаивал брат.

Я сильно не рядилась. Только слегка макияж подправила.

Ресторан был небольшим, но уютным. Дима выкупил вип-зал. Ели, пили, разговаривали. Владик вспоминал, как я появилась в его жизни:

- Димон, ты не представляешь, как мне хотелось, чтобы был брат или сестра. У всех  друзей есть, а я прихожу домой – и тишина. Родители уважили, привезли из роддома вот это счастье. Пока бабки, деды и папа с мамой решали, как назвать, я придумал. Соня! – гордый за себя, Владик выпил вина. Типа тост. И продолжил. – Все думали, потому, что София – мудрая. Нет. Просто  она была такая маленькая и все время спала. Проснется, поагукает и опять на боковую. Так, пьем за Соню, украшение моей жизни, - второй бокал пошел. Дима пил сок, потому что он за рулем. Он просто сидел и  любовался, но я -то понимала, что он не просто так приехал. У меня до этого было много дней рождения, но Дима в них не всегда участвовал. Хотя подарки дарил регулярно.

В какой-то момент Владик вышел, оставив нас наедине. И тут Дима  раскрыл карты.  На столе появилась розовая коробочка с кольцом.

- Сонь, выходи за меня замуж, а? Это последний раз, когда я предлагаю. И не потому, что надоело. Нужно ехать в Швейцарию на  три месяца. Меня не выпустят, если не женюсь. Ты – лучшая кандидатура!

Офигенное предложение! Всю жизнь мечтала именно о таком.

- Я тоже должна буду с тобой поехать? – поинтересовалась.

- Как захочешь. Можешь доучить этих… И присоединиться ко мне.

- А если я не соглашусь, ты продумал план «Б»? – спросила откровенно.

- Как это не согласишься? Мы с тобой друг дружку знаем очень хорошо. Повыделывалась и хватит. Уже даже не интересно.

- Дим, а что я буду делать в Швейцарии? -  хотелось знать программу.

- Что делают нормальные бабы – сидеть дома, листать журналы и растить детей. Мужа ждать с работы, - хорошо, хоть правду говорит.

- Димочка, а я ведь помолвлена, - решила откровенно, на чистоту.

- Ну, пацан жжот. Подсуетился, ничего не скажешь. Недооценил я  этого мачо, - почти смеясь. – Соня, что может тебе дать этот мальчик?

- Я не буду рассказывать тебе этого. Много, Дима, очень много. И это не деньги. Это больше, - почему-то призналась. Разочарованию Димы не было границ.

- Ты представляешь, что скажет твой папа? – это уже было давление.

- Догадываюсь. Я немного нарушаю его планы по всем фронтам: на заводе не работаю, торчу в Киеве, гроблю свои нервы и тому подобное. Слышала не раз.

Как будто почувствовав, что пора, вернулся Владик. Сделал вид, что  не в курсе, о чем должен был говорить со мной  Дима.

- Тут папа и я решили, что ты девочка уже большая, возможно, что-то хочешь купить, о чем мы не  знаем.  Вот, - он протянул пластиковую карточку. – Здесь  деньги. Купишь, что захочешь. Я предлагал папе купить тебе квартиру, но он отказался. Ты же знаешь, он не хочет, чтобы ты здесь жила. Он ждет, когда ты вернешься.

Они завезли меня домой и уехали. Телефонный звонок раздался спустя пять минут, как я вошла в квартиру.  Я узнала голос Вовиной бабушки.

- Сонечка, Вовка просил передать, чтобы ты в 10 часов посмотрела в окно на кухне. Сказал, что это сюрприз и тебе понравится. Расскажешь потом, мне очень интересно.

-  Непременно, Тамара Игнатьевна. Спокойной ночи, - положила трубку и ушла на кухню. Хотя до десяти часов оставалось полчаса, но я  боялась пропустить что-то важное. В окне только темнота. И вдруг взрывы родили яркие водопады фейерверков. Феерия красоты в темноте продолжалась минут пять, но, честно говоря, заставила меня задохнуться от впечатлений. После фейерверков я ждала Вовку в гости. Но он не пришел, оставив меня наедине с моими размышлениями.

Продолжение http://www.proza.ru/2016/03/07/265


Рецензии
...После фейерверков я ждала Вовку в гости. Но он не пришел, оставив меня наедине с моими размышлениями... - мальчик хороший психолог. и тут же мысль: друг что-то случилось?
С теплом,

Любовь Голосуева   31.01.2020 17:30     Заявить о нарушении
Добрый день, Люба!
Ничего плохого не случилось, просто не навязывается)

Ксения Демиденко   01.02.2020 15:49   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.