Глаза войны - душа страны

         Лана Аллина

         Глаза войны - душа страны

   (Отрывок из моего романа "Вихреворот сновидений")

          Вероника устало опустилась на освободившееся место в автобусе. День выдался такой тяжелый, строптивый, нескончаемый. Как хорошо спокойно посидеть, ни о чем не думая.

          Иногда её охватывало отчаяние. Стараешься, вкладываешь всю душу в любимое дело – и такие вдруг попадаются дремучие студенты, знать ничего не знают и не хотят знать! Просто руки опускаются! Хотя справедливости ради надо сказать: все-таки нормальных, толковых и любознательных ребят гораздо больше в их университете!

          Ехать, конечно, не очень далеко, и всё же... Вот так бы ехать и ехать. Но, как назло, тут же перед ней возникла молодая женщина, крепко державшая за руку девочку лет четырех-пяти. Ну вот, теперь придется все-таки встать, уступить ребёнку место.

          Но в ту же минуту мужчина, сидевший рядом с Вероникой, вскочил и со словами: – Садись давай, малыш! – усадил девчушку на свое место.

          – Ну? И как же тебя зовут, а, малыш? – полюбопытствовал он, нависая над девочкой и слегка покачиваясь. Не упадет ли он прямо на ребёнка? Вероника бросила на него быстрый взгляд. Был он весь какой-то серый, стертый, лысоватый, и возраст определить невозможно.

          – Ир-ра! – тут же громко, уверенно ответила девочка, чётко выговаривая букву «р» и все время ёрзая на сиденье.

          – Ах, Ир-ра ты! Вот ты какая резвая да храбрая! – одобрил девчушку мужчина. – А ты не боишься меня, нет?

          – Не-а! – помотала головой девочка.

          Мама девочки так и расцвела вся. И когда ответила за дочку, в голосе её прозвучала гордость.

          – А вы знаете, мужчина, она у нас вообще очень общительная, и так с самого начала было – чуть ли не с рождения самого! Никогда чужих людей нисколечко не боялась!

          Мужчина, нависая над ребёнком, стал раскачиваться всё сильнее. «Нет, он точно грохнется сейчас, и прямо на них с девочкой!» – с тревогой подумала Вероника.

          – Да? Ну умница! Хотя... Знаете ли, мадам, чего я вам щас ска-
379

          жу: вот людей-то как раз-таки и надо бояться... Не животных, не зверей там каких диких – не-е, а вот как раз-таки людей...

          – Да что вы? – изумилась мама девочки. – Люди, они же все в общем-то добрые...

          – Да не-ет... – как-то зловеще протянул мужчина. – И вовсе даже нет. Не так это... Люди, они, блин, многие, хуже зверей даже, не, короче, уж это точняк, я вам скажу, мадам! ... Да, вот, не представился – Петя я, Петр... Ну так вот. Правду-матку вам всю щас скажу, мадам... Как на духу прям! Только вы, мадам, меня уж из- вините, конешно... выпил я сегодня, ну это, конешно. А как же! С поминок ведь, блин, еду... как раз. Так уж извините, конешно, если не так что...

          – Ну что вы, ничего, бывает... – поддержала его Ирина мама.

          – Да... поминки... товарища вот реально поминали... погиб он... убили, да... Так вот. А хотите, спину я свою покажу? Ведь уж места живого там нет... Да не, ладно, короче, не бойсь, не буду я ничего показывать! ... Да, так вот, помер товарищ-то мой... Славка... в бою самом настоящем погиб...

          – Да неужели так? – отмерла женщина. – Да как же это вы? Ведь и войны-то сейчас вроде нет никакой?

          – А вот так вот! Мадам, да вы ж не маленькая и сами понимаете, где чисто конкретно горячие точки... Не-е, идет война-то, идет, короче, и не только, это, там, информационная. Ща... такие вот кренделя. Да-а, кренделя такие жизнь печет иной раз... А мы-то с корешом в чем, интересно, участвовали, стесняюсь я спросить? Ну, это, а если так вот посмотреть да рассудить, и не он один ведь, Славка-то, кореш наш! И может, не так уж нам-то с ним и обидно, нам, которые дикие гуси! Хотя... с корешом-то моим, со Славкой... ну, короче, в каких только мы горячих точках с ним не побывали! И в Чечне, и... Да ладно! А вот когда новобранцы – ну чисто мальчишки, сопляки ещё, пороху-то еще и не нюхали, ни хрена, блин, не умеют, молоко еще на губах не обсохло, они-то как, я вас спрашиваю, а?! Они в этих самых... как там их? Ах, да, в гибридных, всплывающих войнах, да еще там, в... ну, на Востоке, скажем так, Ближнем, черт бы их всех побрал... да... И гробы-то всё тоже всплывают,

380

         идут ведь... идут гробы-то, а у нас, как водится, ну эти, короче, делают вид, что вроде как и нету там ничего такого. Во, деловые, короче, нашлись, да? Да... так. И я-то ведь чудом живой... Да... Так вот... Ну, знаешь как... И вот, это, пошли мы, и бой там случился как раз, да как обстреляли нас, а патроны потом закончились... Ну и типа как в штыковую почти что... Типа... да, вот так... Реально типа будто как в атаку штыковую засранцы те поперли... И вот нас, блин, на хер...

         – Ой ты, Господи, бедный вы, бедный, натерпелись-то сколько, одно переживание! – вдруг совсем бабьим, каким-то кликушеским голосом посочувствовала мужичку женщина. – А ведь так вот и живешь на белом свете – да и не знаешь, какие ужасы вокруг творятся, да еще и в мирное-то время, а? Мы-то, простые люди, и знать ничего не знаем про войну, по ящику ведь такого ничего не покажут! Но, слава Богу, вы хоть живой по крайней мере остались. Хоть и ранены, зато, примета есть, долго жить будете... А жена-то, дети есть у вас?

         – Не-а... нету у меня реально ни жены, ни детей вот не нажил... Конечно, дело нехитрое, только чего ж, блин, если всё по горячим точкам – когда же детей-то настрогать было? Никого нету, одна мать только вон, да та за городом живет. А я ведь молодой, полный силы мужской-то покамест, короче, это... мне ж сорока даже еще не стукнуло... Да, а чего вы удивляетесь-то, а? Молодой я ещё... Так вот, кто нас дикими гусями обзывает, кто по-другому как-то, уж и не помню, а в общем-то, реальный я мужик, е-ка- лэ-мэ-нэ. Да... Поеду вот, может, завтра, может, к мамаше. А как же? Мать ведь, всё-таки. А больше никого и нет... А жена... Ну была тут одна... Думал, жена, благоверная подруга, ведь всё-таки целых семь лет прожили почти... расписаться даже вот хотели... а потом...

         Пётр как-то неловко взмахнул рукой и горько, криво усмехнулся:

         – Ну а чего потом, знаешь? Ушла, загуляла, пока я в отъезде всё, ну, а я ж тоже не лох, не пальцем тоже делан, реально, ну, короче, так вот и разбежались, блин, на хрен...

381

         – А в Крыму, а в Крыму, всё в огне и в дыму, – старательно декламировал на весь автобус старенький и хлипкий мужичок-с-ноготок. – Но ничего – мы, русские, и мы победим всё равно!

         «Не в рифму последняя строчка, – машинально подумала Вероника. – Сим победиши – флаг вам в руки, раз уж Крымнаш! А вообще, беда: сколько у нас развелось идиотов!»

         – Эй ты там, дед, а дед? Короче, ты, это, что ль, слышь, там, не бухти, завёл тут шарманку, заткнись, что ли, на хрен, со своими шутками-прибаутками гребаными! – немедленно отреагировал Петр на декламации старичка.

         Вот так идет война, и далеко не первая уже в истории её несчастной страны, а все молчат, делают вид, как будто ничего и нет.


***
 *

         ...И снова флэш-воспоминание.
         ...Они с мужем едут в плацкартном вагоне: купейного не достали. Лето. Яркий солнечный день. На душе хорошо, светло. Предстоит Паланга, отпуск, солнце, море.

         В соседнем отсеке-купе расположились два парня, пьют – не просыхают, видимо, вот уже много часов. Ведут между собой неторопливый разговор. Постепенно к ним присоединяются еще несколько попутчиков, и разговор становится все громче, бессвязнее.

         – А ты, вообще, чево тут выступаешь! Чево влез-то, на хрен, а? Выпить на халяву, что ли, захотел? Ну так давай емкость – ща налью, мне, что ли, жалко?.. И чего там свистишь-то, не слышу я?! Чего еще?.. Завянь на ... Сам там не был, так и нечего тут! Хорош – варежку раззявил, самый умный тут, что ли? И чево там вякаешь, ты, б...? А у меня – вишь, как меня, на ..?! Во рана какая, на х..., щас заживать, правда, малость стала! Чего? Не надо матом? Да ладно... потерпишь, нежный больно! ...Ну и вот как раз к дембелю. Вот мы с Сашком – это да! Прям как раз оттуда сейчас – по домам едем, нам боле-мене по пути, да, Сашок?.. А я, можно сказать, государственную тайну, ну там, разглашаю, это насчет откуда едем-то... А то не видно! Слышь, Сашок, друг, давай, плесни-ка еще, а! Во, уже опять кончается... водяра... А душа-то горит, надо

382

         смотать в вагон-ресторан, да, Сашок? Давай, что ли, по-быстрому, а? На вот, деньгу-то возьми ещё! Ну чего там – не надо, бери, пока дают! Во молодец, Сашок, ща мигом слетает, а то душа-то горит! ...Вот за что воевали?! Что? Молодцы, говоришь, герои, интернациональный долг, говоришь, исполнили, да? А не пошел бы ты на х.., бля, с долгом этим своим интернациональным, а, ты, хрен е...ный? Да, вот, заткни свой фонтан поганый, а то за...л совсем, покамест тут у меня не схлопотал, а? И вообще, давай отседа, чеши на х...!... Тоже, на халяву пристроился тут, надо же, все тут у нас горазды! Хорош, свалил этот... Тоже мне, нашелся, свистит, ученый больно хрен этот, сам-то туда, поди, и носа не сунет, и детей своих от армии откосит, это сто пудов!.. А вот вы скажите, вы под пулями интернациональный долг выполняли, ну, вот так, чтоб сами да под пулями, а? А духов видеть вам не доводилось? Ну просто вот – духов... Душары... на х... А вас там на х... не взрывали, в натуре, и сколько раз? Не-ет? Ну так вот и не хрена на фиг тут про интернациональный долг свистеть да про советскую помощь афганскому народу языки б...-е чесать! А гробов цинковых сколько, и все с ребятами нашими, на родину возвращается, вам про это известно?! И молчат ведь засранцы-то эти, все, как один, е...е, про гробы, про жертвы, и сколько их! Или вот, как это, на хрен, про интернациональную помощь талдычат тут, е-мое! Умные больно, деловые все тут, бля, в натуре, нашлись!

         Тут солдатик схватил лежавшую рядом с ним гитару и хриплым, испитым голосом запел на одной ноте:

                «С неба бомбочка упала
                Прямо к милому в штаны.
                Разорвись там что попало -
                Только б не было войны!»

                – У-ух ты! У-ух ты!

          - Во как, правда, здорово? – засмеялся он, закончив петь. – Эту, на х..., частушку, мне ещё дед мой исполнял, бля, когда я под стол пешком ходил...

          Солдат долго ещё что-то излагал, но уже тихо, почти неслышно.

          Потом, спустя какое-то время, Вероника пошла к проводнику

383
          попросить чаю и столкнулась с этим солдатом лицом к лицу. Афганец. Не просыхающий от водки и пережитого ужаса маленький человек. От него сильно пахло, несло, нет, просто разило за версту близостью смерти, ужасом, пережитой недавно бедой и спиртом, и запах этот становился всё нестерпимее. Бравада, эпатаж: дескать, мы с войны едем, мы крутые! Нет! Она видела его глаза и не могла забыть его взгляд. Он был – бешеный... и смертельно больной.

           Афганский синдром. Жертва интернационального долга. Наверное, человек, прошедший через ад войны, тем более такой неправедной, империалистической, уже не может остаться прежним... Человек сгорел на войне. Его расчеловечили. В нем нарушена мера всех вещей. Человек, державший в руках оружие. Солдат, убивавший людей на войне, видевший много раз, как убивают другие, как убивают людей его друзья... Сможет ли он остаться прежним? Сможет ли он вообще жить дальше? Надолго запомнились его глаза. Нет, не потерянные. Бездонные, пустые, мертвые. Никакие. Они не фиксировались ни на ком и ни на чем, взгляд как-то заполошно бегал по людям, по вещам... беспорядочно перескакивал с предмета на человека..

          Его глаза не выражали ничего.
          Наверное, у зомби – такие глаза.

          Глаза – отражение души.
          Но душа пуста, как и глаза. Война отравила его душу своим зловонным ядом. Война вынула из него душу.


***
 *

         Да, подумала сейчас Вероника, война запечатлела ненависть в душах многих – слишком многих! – людей, выплеснула её полными пригоршнями на их лица. Ведь ненависть – это яд. И растекается яд ненависти морем-океаном, уничтожая все живое вокруг себя. Вкус к оружию, боевое братство – о нет! Это выбитое из нормальной жизни поколение бывших мальчишек, возмужавших теперь, ставших взрослыми мужчинами.

        А что, если речь идёт уже о нескольких поколениях подряд? А что, если ненависть достигнет критического уровня?
        Усталость металла.
        Неустойчивая, несбалансированная конструкция.

        И кто знает?..


        Лана Аллина 2016 ©

        Этот рассказ - отрывок из моего нового романа "Вихреворот сновидений".
        Роман опубликован в марте 2016 года в издательстве "Чешская звезда". Karlovy Vary. 2016. ©
ISBN 978-80-7534-059-7; 978-80-7534-060-3.
400 стр.
ВИХРЕВОРОТ СНОВИДЕНИЙ
© Лана Аллина
© Светлана Князева 2016
Роман "Вихреворот сновидений" доступен на Литрес.ру По адресу:

Так же, как многие мои миниатюры, эта миниатюра выложена на моём сайте lana-allina
.com по адресу:
http://lana-allina.com/articles/tag/lana-allina.com

    Фотография взята из Интернета и принадлежит соответствующему интернет ресурсу


Рецензии
Тяжелым грузом ложится текст на душу. Это очень непросто, воспроизвести бессвязную речь пьяного так, что всё становится невыносимо ясно: что за человек перед тобой, что с ним произошло, что его ждет дальше. У Анатолия Бешенцева есть рассказ "Дар Каиссы". В нем он упоминает такой прием как ретроанализ. Суть его в том, что ситуация на шахматной доске отматывается назад и восстанавливаются ходы вплоть до изначального положения фигур. Вот я и подумал, что такое, наверное, возможно и в случае с Вашими персонажами. Удачи Вам в творчестве

Ник Литвинов   18.02.2017 15:07     Заявить о нарушении
Спасибо Вам большое за внимательное прочтение моей новеллы и за тонкие деликатные советы. Конечно. Я согласна с Вами совершенно: в случае анализа данной проблемы ретроспекция не просто нужна - она необходима.
Другое дело, правда, когда речь идёт о восприятии не просто пьяного, но фактически ЗАБИТОГО ДО СМЕРТИ на войне человека - и не очень ещё взрослой девушки.
Ведь эта новелла - глава из моего романа "Вихреворот сновидений" (точнее - часть главы).
Большое Вам спасибо за неравнодушное отношение к моей новелле.

С уважением,
Удачи Вам!

Лана Аллина   18.02.2017 20:57   Заявить о нарушении
Как я могу давать "деликатные советы" профессионалу, да Боже упаси! Просто я сегодня читал "Дар Каиссы", а в голове засела Ваша сценка в автобусе, потому сама собой возникла аналогия с ретроанализом из шахмат. Может быть, Вам захочется поэкспериментировать в этом направлении? Удачи Вам!


Ник Литвинов   18.02.2017 21:16   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.