Практическая педагогика. Глава 36

                День учителя


                Я виноват перед тобою,
                Но ты меня простила.
                Люблю, и этого не скрою,
                И ты, наверно, полюбила.

Зачем Вова спрашивал о моем любимом цвете розочек, я узнала на концерте, посвященном Дню учителя. Есть такой благодатный день ( правда, один раз в году), когда  старшеклассники проводят за учителей уроки, а после уроков устраивают все тем же счастливым учителям концерт. Так сказать, бонус за вредность.

Мне повезло в этом году вообще несказанно, потому как  все уроки на пятницу  разобрали старшеклассники. Урок в самом 11-Б взялся проводить… Вова. Когда он пришел на перемене и предложил эту идею, я была в панике.

-  Это будет кинокомедия? Ты подурачиться хочешь? – честно спросила. Другого мотива не видела.

- Не, проведу нормальный урок. Не так, как ты, но, думаю, неплохо, - неубедительно.

- А если честно? – чувствовала, что  причина в другом.

- Хочу проверить, может, во мне умер великий педагог? - шутит. – Все просто, хотел, чтобы ты отдохнула в этот день. Да не боись, все будут сидеть, как мыши и не пикнут.

То, что не пикнут, я и не сомневалась. А еще была уверена, что без шоу не обойдется. Решила сесть на заднюю парту и понаблюдать. Началось с того, что Вова вошел в класс с указкой (где он ее откопал, не знаю) и выдал:

- Сегодня Соней Константиновной буду я. Ша, все сели.

- А как вас величать, Сонь Константинович? – это Соколов  начал сразу портить всю малину. Вова был готов:

- Владимир Павлович я для непосвященных. Соколов, если не заткнешься, вызову дурку, чтобы тебе чего-то укололи или по кумполу настучали. Не забывай, день учителя. Не порть кровь и нервы. Итак, сегодня мы поговорим…, - переключился на тему «Постмодернизм» и  неплохо даже провел урок. Когда Соколов еще раз решил поддеть Вову, спросив о представителях данного литературного периода в разных странах, Титаренко не растерялся и выдал:

- На эту тему прекрасно подготовила доклад наша ученица София Соломина. Она сейчас кратко познакомит нас с выдающимися писателями начала ХХ века, а вы все законспектируете. Конспект у Соколова проверю лично. Два раза.

Я с удовольствием подыграла, изображая  ученицу, выступающую с докладом. Так приятно, что дети стали взрослыми и умеющими брать ответственность. Даже неприязнь Соколова и Титаренко  имела новый уровень – уничтожали друг дружку психологически и морально, по крайней мере словесно.

В конце учебного дня  все поднялись в актовый зал, чтобы насладиться концертом. От каждого класса по номеру – и праздник на всю катушку. Чего только не было на сцене: юмористические сценки, частушки, песни, клоунады. Мои мне ничего не рассказывали, только отпрашивались порепетировать несколько раз и то не все. В результате на сцену вышла Яковенко Маша в парике, как у Аллы Пугачевой, и спела переделанную песню «Миллион розовых роз». Пока она пела, на сцену виртуозно выходили  мальчики моего класса. В руках у каждого было по два букета.  Когда песня закончилась, все парни  вышли со сцены в зал и вручили  один букет  мне, а второй другому учителю. В результате все сидели с цветами, никого не забыли, а я так вообще утопала в розовых розах. Вова тихонько шепнул на ухо:

- Извините, что не миллион. А что с ними делать, вы уже знаете.

Так у меня еще никогда не щемило сердце. Я только дома досмотрела, что мои детки  даже шипы со стеблей удалили.

После концерта я отнесла цветы в кабинет, а сама вернулась, поскольку должна была еще дежурить на дискотеке. На этот раз меня  поставили дежурить  вместе с Валерием Семеновичем, учителем физкультуры. Завуч Елена Дмитриевна почему-то  решила, что мы с Виталием Семеновичем прекрасная пара, поэтому подрабатывала немного свахой, сводя нас с ним в нестандартных ситуациях. Эффект почему-то получался противоположный. Если раньше мы общались на уровне «Добрый день», «Здравствуйте», то теперь было «Это вы опять?» « Я тоже не очень рад вас видеть».

Решения администрации не принято обсуждать, поэтому  во время дежурства нужно было примириться и действовать сообща. Главное задание дежурных оставалось прежним – не дать старшеклассникам напиться и подраться. В принципе, мы уже знали контингент, поэтому внимательнее следили не за всеми, а за отдельными учениками, от которых можно было ожидать неприятностей. Напивались обычно в туалетах, поэтому Валерий Семенович курировал мужской, а я  - женский.

- Слушай, Танька, я думаю, Титаренко серьезно  втюрился в Соню Константиновну. Ты видела, как он на нее смотрит? Ни на шаг не отходит? – услышала я   с дальней кабинки, войдя в женский туалет. Акустика здесь была солидной, поэтому я четко разобрала каждое слово. Я даже знала, кому принадлежит голос. Тане Левченко из 11-А класса.

- Она тоже не промах, влюбила в себя и Титаренка, и Соколова, и Валерик тоже за ней бегает, вот,блин, почему одним все, а тут…, - это с другой кабинки отвечала Зоя Лозинская. Меня уже обсуждали в туалете. Дожилась. Теперь  я нравилась всем.  Только непонятно, что с этим делать.


- Я тебе больше скажу. Вовка  пообещал Эдику, что нос разобьет, если тот к Соне хоть на метр подойдет. Эдик с Лешкой поспорил, что  обязательно с Соней потанцует. Что будет? - дверка открылась и вышла Зоя. Она стыдливо опустила глаза, увидев меня и поняв, что я все слышала, прошла мимо. Таня Левченко даже не стеснялась. Нагло задрав  свой миниатюрный носик, произнесла, млея:

- Проверяете, София Константиновна? Мы не курим, мы пошли танцевать, - выйдя из туалетной комнаты, она прыснула смехом и что-то еле слышно проговорила подружке.

Как я злилась на всех, на Вову и на себя. Не удивительно, что вся школа заметила его неприкрытый интерес ко мне, ведь Вова не сильно старался его прикрывать. Это в прошлом году он опускал глаза  при встрече со мной и пытался куда-нибудь подальше удрать, чтобы расстояние между нами было побольше: принцип магнитов – чем больше расстояние, тем меньше притягиваются. В этом году он откровенно смотрел прямо в глаза. Часто, забывшись, пялился на  мои колени, которые выглядывали  из-под юбки, пытался заглянуть в вырез кофты, а иногда, словно случайно, старался дотронуться ко мне.  Я знала, что мальчики его возраста (да и поменьше тоже) в той или иной степени проявляют интерес  к девочкам. Многие из моих одиннадцатиклассников уже давно активно вели половую жизнь, но не афишировали это, по крайней мере, передо мной. Мне казалось, что интерес Вовы ко мне кратковременный. Он должен исчезнуть со временем, когда парень переключится на другую девушку или объект симпатии исчезнет из  поля его зрения. Меня пугало только то, что Вова свои тайные мысли демонстрирует очень открыто, не стесняясь никого. Я делала ему замечания, но он на них всегда реагировал спокойно и без замешательства.

- Соня Константиновна, ты не тушуйся. Это ведь хорошо. Ты радуйся, что нравишься, - говорил он, улыбаясь от того, что я краснела.

Не то, чтобы я тушевалась, просто хотела разобраться и вырулить такую сложную ситуацию в правильное русло. В какой-то степени я чувствовала ответственность за психику Вовы, поэтому не могла применять такие приемы, которые я часто применяла и к своим одноклассникам, и к одногруппникам по институту, и просто к парням, которые подходили знакомиться на улице. Я умела, как говорят дети, «отшивать». Но здесь был особенный случай. Мне самой нравился этот мальчик. Мальчик? Он был на голову выше меня и «жизненно подкован» по всем пунктам. Сначала мне льстил его интерес, он вызывал во мне легкое приятное внутреннее волнение, возбуждал фантазию и желание чего-то до сих пор неизведанного. Это было не желание секса, нет. Я просто любила с ним говорить, наблюдать за ним, изучать. Долгое время он был красивым интересным мальчиком. Наверное, я хотела быть его матерью. Я бы хотела иметь такого сына. Как-то неосторожно эти мысли были мной озвучены.

- Я идиот? – спросил Вова, когда мы битый час пытались разобраться с интегралами, а результат не совпадал с ответом.

-  С чего это вдруг? Просто пока не понял тему. Как говорят в народе, не святые горшки лепят. Научишься, - попробовала подбодрить его я.

- Но характер у меня паршивый, ага? – никак не мог успокоиться мой ученик.

- Кто тебе такое сказал? Характер как характер. У каждого свои недостатки.

- Ну, вот что тебе во мне не нравится? – Вова как раз настроился на самоанализ. Он никак не ожидал такого моего ответа. Я это поняла  по выражению его лица.

- Если бы у меня был сын, я бы хотела, чтобы у него был именно такой характер, как у тебя. Чтобы был на тебя похож…

Вова мои слова понял по –другому, по –своему, как сам захотел.

- Это реально, Соня Константиновна, - выпалил он, немного поразмыслив.

- Как? – недоуменно спросила я.

- Если это будет и мой сын. Вы и я… А прикольно, - он мило улыбнулся, радуясь такому  дивному раскладу.

- Да не мели глупостей, давай читай условие задачи 357, - потушила я его энтузиазм. И огонек в глазах парня погас.

Я не удивилась, когда Вова подошел ко мне в разгаре дискотеки и пригласил потанцевать. К тому времени я была очень злой. И не столько за то, что собрался танцевать со мной на глазах у всей школы, а за то, что спорил. Я ведь не дорогая игрушка, которая  как трофей, должна достаться победителю.

- Тебе не хватает девчонок? Что и кому ты хочешь доказать?

- Нет настроения, так и скажи… те. Чего на мне зло сгонять? – спокойно ответил Вова и демонстративно ушел выплясывать с Леной Новиковой. Он специально ее обнимал двумя руками за талию, что-то шептал на ухо, все время посматривая, не смотрю ли я на этот спектакль, и как реагирую. А я реагировала, что самое главное. Разум понимал, что все это  чистой воды представление, но… стыдно признаться, я ревновала.

И когда Соколов пригласил меня на медленный танец, я, не просчитав возможные последствия ( а должна была!), согласилась. Эдик боялся лишний раз прикоснуться ко мне и держался на очень пионерском расстоянии, шокированный, что я вообще проявила такой акт милосердия к нему ( вчера только ругала на чем свет стоит), но Вовка и к этому бешено приревновал и… у меня на глазах поцеловал Новикову.

Это был удар ниже пояса. Чтобы не открыть свои чувства, я убежала к себе в кабинет и пока успокаивалась, потеряла бдительность. Вова успел напиться.

Валерий Семенович нашел меня в кабинете с валерьянкой в руках.

- Допинг, София Константиновна? Ну-ну. Он вам, ой, как понадобится. Там ваш Титаренко перебрал лишнего и сейчас такое творит  в зале. Я боюсь, чтобы эти ваши два петуха Титаренко и Соколов не поубивали друг друга.

Когда мы с Валерием Семеновичем пришли в танцзал, Вовка с Эдиком уже ругались. Чувствуя в чем-то и свою вину, я оттянула Вову от Эдика и нежно уговорила отправиться домой.

- Мама Соня, ты меня любишь? – Вовка еле шевелил губами.

- Конечно, - в этот момент я могла согласиться с чем –угодно, если бы только отправить его домой, чтобы избежать ЧП. На мое счастье, всего того, что молол спьяну Вова, никто, кроме меня и Валерия Семеновича, не понимал. А это  стоило записать. Целая ода мне, прекрасному педагогу и великолепной женщине.

- Это он перепил, поэтому несет всякую ахинею, - словно оправдываясь, говорила я физруку, который переводил взгляд то на меня, то на Вову.

- Ага. Пьяный, что дурной. Только Соня Константиновна, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Имейте в виду, - советовал мне Валерий Семенович.

- Если хоть кому ляпните то, что сейчас услышали, - зная какой Валерик сплетник, предупреждала я, - расскажу завучу, как вы о ней сплетничали с молодыми учительницами в подсобке.

- Да оно мне триста лет не надо. Может, помочь с этим влюбленным Ромео? – проявил любезность учитель физкультуры.

- Если не тяжело, вызовите такси и помогите его туда затолкать. Тяжелый.

Тамара Игнатьевна стояла в дверях, когда  водитель такси  и я дотянули  Вовку на  третий этаж.

- Ну  и как это называется, молодчик? – разводила руками перепуганная женщина. – Сонечка, тебе столько хлопот с этим поросенком. Извини.

- Это вы меня извините, не досмотрела. Напился, - я отпустила таксиста и затянула Вовку в его комнату. Повалила его вялое тело на кровать и начала снимать  кроссовки.

- Соня, ты меня раздеваешь? Вот это прикольно! Дождался! – иронизировал Вовка.

- Проспишься, Вова, завтра поговорим, - что  с пьяного возьмешь? Как мне было стыдно!

Я так основательно подготовилась к серьезному разговору с Вовкой, но когда увидела его на следующий день, побитого, печального, с опущенной головой, поняла, что Тамара Игнатьевна меня опередила.

- Соня Константиновна, я так больше не буду, - как-то по – детски просил прощения Вовка.

- Стыдно? – для приличия спросила я, и так видела, что весь горит со стыда.

- Угу! – соглашался Вовка, а глаза не поднимал.

- Да иди уже с глаз моих подальше! – разве могла я долго сердиться на него? Нет. И Вовка это знал, поэтому пользовался таким преимуществом.

Продолжение http://www.proza.ru/2016/02/28/168


Рецензии
Здравствуйте, Ксения!

Соня сама себе противоречит, то говорит о материнских чувствах,
то ревнует, явно не так, как мама своего сына)))
Это потому, что ее чувства к нему противоречивы,
любовь между учителем и учеником обществом не приветствуется.

Рина Филатова   04.12.2018 09:19     Заявить о нарушении
Добрый вечер, Рина!
Конечно противоречит, пытается загнать себя в рамки, обозначенные социумом.
Считает, что получится.
Не только не приветствуется, но и осуждается. В этом конфликт.

Ксения Демиденко   04.12.2018 16:55   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.