Издатель Пьер-Жюль Этцель и Жюль Верн

Пьер-Жюль Этцель (1814—1886), — французский издатель, сыграл огромную роль в писательской судьбе Жюля Верна. Можно сказать, для последнего встреча и знакомство с П.-Ж. Этцелом было своеобразным подарком судьбы. Впрочем, подарком и Александра Дюма, который через посредничество одного из своих приятелей представил Жюля Верна издателю Этцелю.

Пьер-Жюль Этцель был родом из небогатой семьи. В 1835 году, возрасте 21 год, он устроился работать приказчиком в книжный магазин Полена на улице Сены в Париже. Владелец магазина был также издателем и публицистом.  Через два года Полен, отдавая должное одарённости Этцеля сделал его своим компаньоном. Вскоре он включил его в состав редакции "Националь", где стали появляться статьи Этцеля. В 1843 году, в возрасте 29 лет, ему удалось основать свое собственное издательство на улице Сены, 33, приобретя одновременно всю материальную часть одного издательства религиозной литературы. Связанный дружескими отношениями с Бальзаком, Мюссе, Санд, Нодье, Виардо, Жаненом, будучи завсегдатаем "Арсенала", Жюль Этцель и сам стал писателем под псевдонимом Сталя. Убежденный республиканец, он работал на административной должности во Временном правительстве.

 Во время государственного переворота 2 декабря 1852 года Этцель едва избежал ареста, но герцог де Морни предложил ему покинуть Францию. Он отправился в изгнание и подобно многим обосновался в Брюсселе, продолжая держать тесную связь с Виктором Гюго, которому пришлось перебраться на Джерси, а затем на Гернси. И в подполье Этцель неизменно поддерживал своих друзей - и издавал их. Он проявил интерес к Прудону, Луи Блану, Рошфору и несколько позже к Реклю.

Вернувшись на Родину после объявления амнистии, Этцель сразу же возобновил прерванную издательскую деятельность. Он издавал книги преимущественно для юных читателей и подыскивал способных сотрудников для "Журнала воспитания и развлечения", который собирался издавать вместе с видным педагогом Жаном Масе. Как издатель, Этцель свои отношения с авторами строил на полном доверии, взаимопонимании и взаимовыручке. Издатель был сторонником соблюдения авторских прав и даже написал несколько статей в защиту литературной собственности. Он не был богат, но обладая великолепной интуицией, всемерно поддерживал талантливых писателей, хотя и сам порой испытывал финансовые затруднения. Одним из таких писателей оказался и Жюль Верн.

Его первая встреча с издателем состоялась в кабинете Этцеля на улице Жакоб. Жюль Верн робко вручил ему рукопись. Издатель, ознакомившись с содержанием романа, высказал свои замечания и отдал рукопись автору на доработку. Этцель сразу увидел в посетителе талантливого литератора и предложил ему сотрудничество на постоянной основе. 23 ноября 1862 года такой контракт был подписан. В соответствии с контрактом, Жюль Верн был обязан поставлять издателю по три романа в год для публикации в новом "Журнале воспитания и развлечения", а издатель брал на себя обязательство платить по 1925 франков за каждое произведение. По тем временам это была высокая плата. Даже таким знаменитостям, как Бальзак и Жорж Санд, издатель платил за книгу по две тысячи франков. В подписанном контракте особо оговаривался гонорар за возможные книжные издания в случае повышенного читательского интереса к тому или иному произведению.

В январе 1863-го года вышла первая книга Жюля Верна под названием "Пять недель на воздушном шаре". В своём первом романе о воображаемых географических открытиях в Африке, сделанных с птичьего полета, Жюль Верн "сконструировал" аэростат с температурным управлением, безошибочно предсказал местонахождение истоков Нила, а также выдвинул "долгосрочный прогноз" относительно будущего процветания Африканского континента, который, по его мнению, раскроет свои сказочные богатства, когда ресурсы европейских стран в значительной степени истощатся. Успех книги превзошел все ожидания. Уже в первом своём научно-фантастическом романе в полную силу проявил себя талант научного предвидения Жюля Верна.

К примеру, в конце романа он пишет: "...Экспедиция доктора Фергюссона, во-первых, подтвердила самым точным образом все факты, установленные его предшественниками – Бартом, Бёртоном, Спиком и другими. Все съемки, сделанные ими. Экспедиции же, недавно предпринятые Спиком и Грантом, Хейглином и Мунцигером к истокам Нила и в Центральную Африку, вскоре дадут нам возможность проверить открытия, сделанные доктором Фергюссоном на огромном пространстве Африканского континента между четырнадцатым и тридцать третьим градусами восточной долготы...".

Примерно через год, мировые СМИ сообщили о том, что английские путешественники Дж. Спик и Дж. А.Грант достигли того места, где Нил вытекает из озера Виктория, образуя ряд водопадов, точь-в-точь как об этом сказано в романе Жюля Верна.

После "Пяти недель на воздушном шаре" последовали такие публикации Жюля Верна как "Путешествие и приключения капитана Гаттераса", "Путешествие к центру Земли", "С Земли на Луну" и, наконец, одно из лучших произведений Жюля Верна — "Дети капитана Гранта", составившие книжную серию "Необыкновенные путешествия". За три года после подписания контракта с Жюлем Верном, и благодаря выпуску его произведений, финансовое положение издательства  значительно улучшилось. И в декабре 1865 года Этцель заключает с Жюлем Верном новый контракт, согласно которому гонорар за роман увеличивался до 3000 франков.

Летом 1866-го года, желая побыстрее расплатиться с долгами, Жюль Верн берется по заказу Этцеля за дополнительный труд – "Иллюстрированную географию Франции". Обложившись источниками, он успевает делать скрупулезные описания двух департаментов за неделю, выдавая "на-гора" по 800 строк – почти полтора печатных листа в день. И это не считая параллельной работы над "Детьми капитана Гранта"! Завершив выполнение заказа издателя, Жюль Верн пишет отцу: "...Чтобы отдохнуть, принимаюсь за "Путешествие под водой". Это будет для меня наслаждением...".

В конце шестидесятых годов, параллельно с очередными романами, Жюль Верн приступает к выполнению еще одного коммерческого заказа Этцеля – "Истории великих путешествий и великих путешественников", разросшейся до шести книг. В 1871 году Этцель, уже став ближайшим другом и фактически компаньоном Жюля Верна, сократил "норму" до двух романов в год и обязался выплачивать за каждый уже по 6000 франков.

Работа над "Историей великих путешествий и великих путешественников" несколько затянулась из-за "Таинственного острова" и других не поспевавших к сроку романов, но к 1877 году была успешно завершена с помощью сотрудника Национальной библиотеки Габриэля Марселя, подбиравшего для писателя документы и тексты. Этот капитальный труд по истории географических открытий долгое время считался ценнейшим пособием и как свод добросовестно изложенных фактов не потерял значения и поныне. Успех "Истории путешествий" побудил Этцеля обратиться к Жюлю Верну с новым заманчивым предложением – написать четырехтомную популярную работу "Завоевание Земли наукой и промышленностью". Без сомнения Жюль Верн блестяще бы справился и с этим заказом издателя, так как его универсальная картотека, которую он завел еще в юности, содержала множество информации по данной теме. Однако Жюль Верн отказался от заманчивого предложения, понимая, что его организм уже изрядно устал от колоссальной нагрузки последних лет.

Из воспоминаний Жана Жюля Верна о своём знаменитом деде можно узнать и о том, что Жюль Верн в своих письмах к Этцелю (уже не только как к издателю, но и как к своему ближайшему другу) нередко жалуется на то, что нехватка времени мешает ему выработать безукоризненный стиль. Однако он просто не мог разрешить себе такой роскоши, как шлифовка каждой фразы - воображение гнало писателя вперед, стремительно развивающееся действие не позволяло задерживаться. В первые годы своего писательского творчества, Жюль Верн настолько вживался в образы героев и обстановку действия, что, когда, например, писал о путешествии капитана Гаттераса к Северному полюсу, "схватил насморк и чувствовал озноб от холода", "ощущал себя вместе с героями пленником ледяного царства".

По утверждению внука писателя, когда для очередного романа Жюлю Верну требовались конкретные факты, фантаст добросовестно изучал материал, не довольствуясь книжными источниками, – обращался за помощью к учёным и инженерно-техническим работникам, посещал заводы, фабрики, мастерские, чтобы знакомиться на месте с действующими механизмами и технологическими процессами. К примеру, математик Анри Гарсе сделал по его просьбе расчеты для романа "С Земли на Луну", обосновывающие придание снаряду космической скорости, чтобы преодолеть земное притяжение, а во время работы над второй частью писатель обсуждал с академиком Бертраном замысел всей дилогии и возможность возвращения "пассажиров". Инженер Бадуро произвел необходимые вычисления, показывающие, в чем заключалась ошибка математика Мастона, который, как известно, попытался, ни больше ни меньше... сдвинуть земную ось, и какую в действительности пришлось бы для этого приложить силу. Работа Бадуро была напечатана под его именем в качестве математического приложения к роману "Вверх дном". Работая над "Таинственным островом", Жюль Верн изучал на заводах технологию производства различных химикатов, которую применяет в более скромных масштабах инженер Сайрес Смит на острове Линкольн. Перед тем как написать "Черную Индию", писатель отправился в город Анзен (на севере Франции) и 3 ноября 1876 года спустился в одну из самых глубоких угольных шахт, откуда вынес живые наблюдения о труде шахтеров и добыче минерального топлива...

Из переписки Жюля Верна с Этцелем можно узнать, что в процессе подготовки произведений к изданию, их названия менялись не один раз. К примеру, его наиболее популярный роман "Двадцать тысяч лье под морями" имел такие первоначальные названия: "Путешествие под водой", "Путешествие под океаном", "Двадцать пять тысяч лье под морями". В России это произведение издавалось как "80 000 верст под водой" и "80 000 километров под водой".

 
***
Следует отметить и тот факт, что между Жюлем Верном и Жюлем Этцелем не всегда было полное взаимопонимание. Бывало и обратное. Подтверждение тому может служить содержание письма, посланное Жюлю Верну издателем в 1863-ем году, когда рукопись нового романа "Париж в XX веке" была вручена писателем Этцелю для ознакомления. И вот какой последовал ответ:

"Мой дорогой Верн, не знаю, что бы я дал, чтобы мне не пришлось сейчас писать Вам это письмо. Вы взялись за невозможную задачу и, как многие Ваши предшественники, потерпели крушение, не смогли успешно решить ее. На мой взгляд, "Париж в XX веке" на сто футов ниже "Пяти недель на воздушном шаре". Если вы перечитаете свою рукопись через год, Вы, несомненно, согласитесь с моим мнением: это всего лишь история для бульварной газетенки...
Собственно, я и не ждал совершенной вещи. Вы еще не слишком опытны, это должно было сказаться. Но что я получил? В рукописи, которую Вы мне прислали, не ставится и решается ни одного сколько-нибудь серьезного вопроса, в ней не найти критики, которая бы хоть чем-то не напоминала уже кем-то сказанное. И если я все-таки чему-то дивлюсь, так это тому, как это Вам, человеку талантливому, удалось произвести на свет вещь столь искусственную и безжизненную...
Провали Вы театральную пьесу, я бы не удивился, – пьесу легко провалить, там не все зависит от автора. Но и книгу так же легко можно провалить. Когда отправная точка не определена, когда цель не обдумана, ничто не поможет писателю – ни его талант, ни его мастерство. Нельзя спасти того, чего в принципе нельзя спасти. Я не вижу, что собственно можно похвалить в Вашей рукописи и страшно сожалею, что вынужден говорить Вам всё это. Поверьте, было бы истинной катастрофой для Вашей писательской репутации – публиковать сейчас этот роман. У читателей сразу возникло бы неприятное ощущение того, что роман "Пять недель на воздушном шаре" был для Вас всего лишь случайностью. К счастью, у меня лежит первая часть "Капитана Гаттераса", и я знаю, что случайностью является все же не предыдущий роман, а этот, нынешний. Как ни прискорбно, в "Париже" Вы даже о литературе рассуждаете как незрелый светский человек, который лишь слегка прикоснулся к ней и со странным удовлетворением открывает для себя то, что для всех уже давным-давно является общим местом.
Думаю, Вы еще не созрели для книги о будущем. Может, вы ее переделаете через двадцать лет или тридцать. Но стоит ли старить мир на сто лет, чтобы не суметь подняться над тем, что происходит на наших улицах сегодня?
В общем, мой юный друг, это – провал, это откровенный провал.
И если даже сто тысяч человек сейчас придут и скажут мне обратное, я громко повторю: это провал! – и пошлю всех куда подальше.
К несчастью, сто тысяч людей, прочтя вашу рукопись, скажут то же самое, что сейчас пишу Вам я. В вашей рукописи ничто не ранит. В ней нет ни идей, ни чувств. Даже литературная сторона рукописи ниже вас самого в каждой строчке. Ваш Мишель Дюфренуа – резонер. В героях нет ничего забавного, они попросту неприятны. В своей работе Вы ни с того, ни с сего впали вдруг в полную посредственность, и – по самую макушку. Ни оригинальности, ни простоты, ни одного выражения, которое могло бы создать книге успех. Зато в рукописи много такого, что может Вам надолго и непоправимо навредить...
Я говорю жестокие вещи, но говорю их с сожалением, как сказал бы собственному сыну. Надеюсь, Вы понимаете, что я желаю Вам только добра. Бог свидетель: если бы Ваша книга удалась Вам хотя бы на четверть, я признал бы ее хорошей...".

Такой ответ издателя привёл Жюля Верна в страшном смятении: неужели это конец его писательской карьеры?..




Продолжение:
http://www.proza.ru/2016/02/21/640


Предыдущее:
http://www.proza.ru/2016/02/18/564



 


Рецензии