Практическая педагогика. Глава 27

                Спасение

                Я ощущаю – ты мне дорог,
                Как объяснить - не знаю я.
                Перед тобою сто дорог,
                Я уберечь тебя должна…

Второго марта позвонил Владик и, как кипятком облил:

- Там это, мне по делам в Киев ехать  завтра. Я твоему ученику мотик завезу. Уже как-то в гараже порядок хочу навести.

- А до июня никак? – у меня воспитательный процесс срывался. Если Вовка получит мотоцикл раньше оговоренного времени, он вообще школу забросит.

- Так, сестренка, либо я притарабаню это счастье железное завтра, либо отдам Игорьку, он под боком и везти никуда не надо, - знакомый тон и деловой ультиматум. Знала – так и сделает.

- Хорошо, вези, - согласилась. А что оставалось делать.

 Еще на зимних каникулах, как только я заикнулась своему брату о его пылящемся в гараже мотоцикле, он оживился:

- Я уже пять раз хотел его выбросить. Только место в гараже занимает. Может, его и отремонтировать нельзя.

- А кто может посмотреть? Ремонтировать не нужно, просто сказать подлежит или нет, - настаивала я.

- Ты что, по Киеву на мотике ездить собралась? – смеялся, потому что знал – я  к  технике никогда не тянулась.

- Это не мне. Одному ученику. Я дружу с его бабушкой. Мальчик - сирота, - призналась.

- Уже интересно. Я так и знал, что ты там Матерью Терезой заделаешься.

- Владик. Ничего не спрашивай. Просто узнай.

Нужно говорить, что Вовка обрадовался, как слон. И о гараже за один вечер договорился. Витьок его свел с кем нужно,  и Вова снял в аренду недалеко от дома гараж  в гаражном кооперативе.

- Но учти, не сдержишь данное слово, я с тобой разговаривать не буду, - пригрозила.

- Че  так обо мне плохо думаешь, мама Соня? Пацан сказал, пацан сделал.

Вечером сначала прозвенел телефонный звонок, и я выслушала дифирамбы Вовы. О мотоцикле он говорил, как о чем –то очень невообразимо ценном.

- Там это, твой братан денег не взял, но все время так подозрительно смотрел на меня. А он  у тебя классный. Договорились, что в школе - я твой личный телохранитель. Типа работа такая. Как плата за мотик. А че, интересная работка. Следить, чтобы тебя не обижали и уроки не срывали. Кому надо в тыкву вовремя. Я тебе потом расскажу, что входит в мои обязанности. – пообещал Вова.

- Расслабься, это Владик так пошутил, - успокаивала я Вову. Куда там. Он мне все уши прожужжал, как собирается  ремонтировать эту груду металла и что туда еще хочет прицепить, чтобы был похож, как у байкеров.

- Только школу не вздумай прогуливать, - предупредила на всякий случай. – И не сиди в гараже долго, бабушке твое внимание  больше нужно, чем  мотоциклу.

- Слушаюсь, мама Соня. Я теперь не имею права пропускать  ни единого дня школьного.

Потом позвонил брат.

- Соня, ну у тебя и ученики. Парень с меня ростом и … Он – вылитый Макс. Где ты откопала такого?

- Там, где откопала, уже нет.  Ты бы слышал, какой он счастливый. А это еще  мотоцикл не ездит. Что дальше будет, боюсь предположить, - я очень боялась, что  Вовка обо всем забудет, кроме новой игрушки.

- У вас с ним это, уже че-то было? – в открытую спросил  братец.

- Как ты можешь, Влад? Это мой ученик.

- А мы с батей понять не можем, что ты там в этой школе нашла, - рассуждал в трубку дальше Владик. – Ладно, я тебя понимаю, пацан классный, только тебя уволят за  связь с учеником, а его со школы попрут. Вы это там, потише.

- Не вздумай свои предположения папе с мамой рассказать, - предупредила.

- Да я могила. И Димке тоже не скажу. А он, идиот, все надеется тебя в свадебное платье одеть. Ладно, сестренка, пока.

Украшением третьей четверти по праву можно назвать  8 марта. Вот уж кто  в этот день придумал уроки? Их, правда, сделали короткими, всего по 30 минут, а потом учителей и всех желающих собрали в актовом зале и  отгрохали масштабный концерт. От каждого класса готовился номер, а то и не один.  От моего 10-Б был вальс Лены Новиковой с Димой Калашниковым и душевная песня «Мама» в исполнении  Алины. Пробрало до края души не только меня, другие учителя тоже хвалили деток. Ну как тут не порадуешься. Особенно радовало то, что  сами подготовили, сами отрепетировали, сами выступили – стопроцентная самостоятельность.

Дети со всех классов, в которых я преподавала, нанесли столько цветов мне  в кабинет, словно к памятнику.  В какие только можно банки и вазы я наставила цветов, но много оставалось. И как это все перенести домой? Коробки с конфетами и шоколадки я могла  положить в шкафчики до лучших времен, а вот с цветами…

Денис было предложил помочь донести «эти веники», как он выразился, но я не очень –то хотела нагружать парня. К тому же мне только лилий в комнате не хватало, чтобы одуреть от их аромата.

- Да что вы паритесь так сильно, - советовала  толстушка Галя. – Заберите розы, а все остальные оставьте в школе. Полюбовались и хватит.

- Может быть, вы бы девочки, по букетику взяли, мам  поздравили, - просила я.

- Да ну, вам дарили, как-то оно того, - отнекивались девочки.

- А я предлагаю обпатрать розы и сварить из лепестков розовое варенье, - отозвался мой рационализатор  Вигура Саша. – Чего добру пропадать? Все равно день –два и завянут. Тогда выбросить придется.

Я вспомнила, как в детстве мы с бабушкой варили варенье из желтых чайных роз.  Дня два любовались распустившимся кустом, облитым ароматной желтизной, а затем обрывали его, заливали сахарным сиропом лепестки и слегка уваривали. Зимой банка открывалась и  не столько ели медовый деликатес, сколько  нюхали.

Из всей горы цветов девочки быстро извлекли  розы и  принялись обрывать их  прямо на стол. Скоро весь  стол был услан розовыми, красными, бордовыми и пурпурными лепестками. И тут  в кабинет  прибежала взволнованная Жанна Григорьевна.

- София Константиновна, - помпезно начала Жанна Григорьевна, осмотрев моих воспитанников. – Можно вас на минутку? –  она еще раз обвела взглядом детей, мол, без посторонних ушей. Я поняла и вышла в коридор.

- Соня, здесь такое дело… Я даже не знаю, как тебе это говорить…, - Жанна Григорьевна была очень бледной, даже руки тряслись.

- Говорите, как есть. Что случилось? – настаивала я, чувствуя что-то  неладное.

- Твоего красавца Вовку милиция забрала. Я слышала, как директору звонили. Ограбление вроде сегодня ночью совершили. Его какая-то бабушка узнала. Он в нашем отделении. Парень  совершеннолетний. Могут посадить.

- Как посадить? – я не могу передать, что я почувствовала в то мгновение. Меня даже не волновало: виноват Вовка или нет. Единственное я знала наверняка: история с Максом не должна повториться, этого мальчика я не могу потерять. Я бешено начала думать, что делать. И тут подсказала Жанна Григорьевна:

- Срочно нужно алиби. У него девушка есть?

- Он дружит с Леной Новиковой, - первое, что пришло мне в голову.

- С трудом верится, что они только дружат. У них должно быть что-то. Где Лена? – командовала Жанна Григорьевна, видя, как я оторопела.

Лену я нашла в кругу мальчишек 11-Б класса, затянула к себе в подсобку и объяснила ситуацию.

- Но я его не видела уже три дня, - убеждала меня Лена, нервно  заламывая свои красивые пальчики. – Сидит днями и вечерами в ржавом гараже и возится с грудой железа, называющейся мотоцикл. И то я это от Ромки Маркина узнала.

- Девочка, я не спрашиваю тебя, видела ты или нет, просто можешь сказать в милиции, что вчера и позавчера он был с тобой?

- Но ведь не был, - волнуясь возразила красавица.

- Его могут посадить, если не будет алиби, - откровенно призналась я.

- А я здесь при чем? Он крал, а я буду давать ложные показания, чтобы меня же потом и наказали? Меня мать повесит, если узнает , что…

- Но ведь он тебе друг… С песочницы, - у меня не укладывалось в голове, что Лена не понимала, как может помочь Вовке.

- Но и вам он не безразличен. Весь класс это уже давно понял, - цинично заявила девушка и только теперь я сообразила, что Лена в принципе и не нужна.

- Спасибо, Лена, можешь идти, - спокойно проговорила я, счастливая от того, что девушка сама того не ведая, подсказала путь к спасению Вовки.

- За что? Я ничего говорить в милиции не буду, - еще раз настояла на своей позиции Лена.

- Я это поняла. И все же спасибо.

Пришлось разориться на такси, но так я примчалась в отделение милиции всего за двадцать минут. Вся в праздничном восьмимартовском одеянии с роскошным макияжем и завитыми локонами. Перед этим я послала девочек к Вовкиной бабушке, чтобы они побеспокоились о том, чтобы Тамара Игнатьевна  не узнала правды об отсутствии Вовки. Девочки прихватили с собой оборванные розовые лепестки, чтобы вместе и варенье сварить. А я включила весь свой артистизм и шарм, чтобы убедить участкового в том, что всю ночь Вова был у меня дома. Сколько стыда и страха  стоило  мне это его алиби! Чувствовала себя грязной шлюшкой. А что делать?

- Вы уверены, что он провел с вами всю ночь? – переспрашивал участковый Иванов Сергей Петрович, делая ударение на слове «всю», заполняя протокол и одновременно жуя жирную котлету. Он лукаво посматривал то на меня, то на мои колени. – Вован еще  и на такое годится… Вот ведь училки нынче пошли.

Когда в кабинет завели всего побитого Вовку, у меня сердце облилось кровью. Я едва сдерживалась, чтобы не броситься к нему, но только печально взглянула в удивленные глаза юноши.

- Вот Соломина София Константиновна, - который раз раскрывая мой паспорт, проговорил участковый Иванов, - утверждает, что ты провел с ней всю ночь с 7 на 8 марта. Так сказать подарочек для учительницы. Что скажешь, Титаренко Владимир Андреевич?

- Ей виднее, - напряженно выговорил Вовка, явно недовольный тем, что я вмешалась в его дела, но почему-то не отрицал моих слов.

- А чего же ты, подлец, об этом молчал? – резко и грубо крикнул участковый.

- Он не хотел меня подставлять, Сергей Петрович, - выкрикнула я раньше, чем Вовка успел что-то сказать. Он удивленно уставился на меня, ожидая очередной моей версии того, что случилось.- Дело в том, что я его классный руководитель. Вы сами понимаете, могут подумать, сказать.

- Ограждал от злых языков, значит, - участковый морщил лоб и не верил. – А вам известно, София Константиновна, что если вы сказали  неправду, то и вам придется отвечать перед буквой закона? Соучастие.

-Известно. Но Вова ничего плохого не делал. А вот за его побитое состояние я могу  доложить вашему начальству, - решила пойти вообще ва-банк и слегка напугать.

- А это он сам, вот у меня есть расписочка, - подсуетился  участковый и сунул мне под нос какую –то писульку. Я еле разобрала почерк Вовки.

Из отделения мы с Вовкой вышли в девять вечера. Он  побитый физически, а я – морально. Молча шли по улице где-то метров триста, потом Вовка зашел наперед, остановился и сурово спросил:

- Какого х… вы это сделали?

Я ждала благодарности, а вместо этого такая грубость. Почему-то слезы сами накатились, их невозможно было остановить. Вова, увидев меня в таком состоянии, бросился успокаивать. Когда я немного пришла в себя, попробовала объяснить парню, куда он катится,  и какие последствия могла иметь эта его робингудовская выходка.

- Это мои проблемы. Я не хочу, чтобы  вы были втянуты во все это.

- Мне сказали, что ты принимал участие в обворовывании машины предпринимателя, - поделилась я информацией. – Ты обещал не воровать. Почему?

- И вы поверили? Я думал, если прибежали заступаться, значит… Вы поверили…

- А разве нет? - на самом деле мне очень хотелось, чтобы все было неправдой.

- Нет. Вы сказали не воровать – и я больше не воровал. Но некоторым людям это не понравилось. Я ведь был частью банды. Вот решили пугнуть.

- А бабушка –свидетель? – не унималась я.

- Это Зинка, алкоголичка чертова. Развела котов, весь подъезд загадили. Отомстить мне решила, что ее питомцев регулярно выселяю из парадного. Не могла она меня видеть, потому что я в гараже полночи провел. Мы с  Витькой мотик отремонтировали наконец-то. Я вам показать хотел.

- А почему Витьок не сказал, что ты с ним был? Что всю ночь в гараже сидели? – резонное замечание.

- Откуда я знаю, к какой из своих баб он  поехал? Да и никто бы меня не посадил. Просто пресанули. Кстати, бабуля дома одна, волнуется. Нужно срочно найти телефончик и позвонить ей, - он бросился искать телефон-автомат, но я его опередила:

- С нею девочки. Они  успокоят. Твоя бабушка думает, что мы готовимся к контрольной по  алгебре. Я позвоню от себя и скажу ей, что ты переночуешь у меня.

- И с какого удовольствия? – перепугано спросил Вовка, словно боясь перспективы остаться  со мной наедине.

- С такого, что на тебя смотреть страшно. Увидит тебя такого красивого бабушка и что? Инсульт или сразу инфаркт. Подлечить тебя немного нужно. Вон как менты побили. Сопротивлялся, видимо? Хотя бы йода и зеленки хватило. Можешь к Витьку податься, конечно, если он дома, - включила задний ход, чтобы не подумал, что насильно к себе его тяну.

- К Витьку не хочу. Он храпит безбожно. А лечить вы будете? – недоверчиво  спросил Вовка.

- Тебя не устраивает моя кандидатура? Не бойся, я заканчивала при универе  курсы медсестер. Так, на всякий случай. Смотрю, самые нужные курсы оказались. Никогда не думала, что школа – это так экстремально.

- Я чего спрашиваю, там меня отметелили и по ребрам. Очень болят. Как-то можно определить, не сломали ли?

- Разберемся. Может, давай съездим в травмпункт? – предложила, но Вовка отказался.

Когда мы  добрались до моей квартиры, я помогла Вовке снять спортивную курточку и футболку, прощупала все ребра, посчитала синяки, замазала зеленкой все царапины и уложила спать на диване. Ждала, что он быстро уснет, но Вовку словно прорвало. Он решил исповедаться мне, что ли. А мне и не хотелось спать. Я слушала, слушала, слушала, становясь все ближе и ближе к его безграничной жизненной драме.

- Я был отличником до 6 класса. И все мне давалось так легко. Я чувствовал, что очень желанный ребенок в семье. Все носились со мной, как с принцем. Для полного счастья мне не хватало братика или сестрички. Как-то вечером  мама посадила меня на колени и по секрету сообщила, что скоро моя мечта осуществится – у меня будет братик. А через неделю они с отцом погибли в аварии. Какой-то больной выехал на встречку и.. Не стало не только  братика, но и мамы с отцом. Ничего не стало. Только бессонница  и резкие головные боли. Я физически не мог учиться. Оставили на год. Бабушка возила по курортам, санаториям. Мы жили небедно, у бабушки  сбережений было ого-го. А потом дефолт.  Все деньги бабушкины пропали и единственным курортом стала наша дача.  Еще пока бабушка не болела, как-то было ничего. Ее пенсии и моих  выплат как сироте хватало. А потом год моя бабуля пролежала в больнице. Какая тут учеба? Видать, опять бы оставили еще на один год, но по новым правилам и с двойками можно было переводить. А мне было по фиг. Началась другая жизнь. Нужно было искать деньги. Друзья во дворе свели с кем надо, научили. Начинали как карманники. По мелочам шмонали. Все деньги шли на  дорогие индийские лекарства бабушке, потому что от наших у нее была аллергия. Я переклеивал этикетки с ценой и вместо  50 гривен таблетки стоили 5.50. Соня Константиновна, вы, может быть, спать хотите, а  я вам здесь втираю? – вспомнил Вова о моем присутствии в комнате. Я же настроилась слушать, проживать душой чужую жизнь.

- Не спится почему-то, Вова. Ты рассказывай, мне интересно.

- Правда? – как-то недоверчиво спросил Вовка.

- Правда. Выговорись, тебе станет лучше и спокойней. Представь, что я твой личный психолог. И, как вы там говорите, даю голову на отруб, что все это останется между нами.

- Простите, что испортил вам  праздник. Я и сам испугался очень. Вы не подумайте, я не вру, не воровал. София Константиновна, я все не решаюсь спросить, вы бы так замолвили словечко за любого ученика нашего класса? – я поняла, на что намекает Вова, но мне не хотелось открывать перед ним свою тайну, свою к нему привязанность. Улыбнувшись в темноту, я ответила, что нет значения, кто бы это был, я непременно бы попробовала дать второй шанс, потому что мне всех жалко одинаково.

Эта ночь откровения стала каким –то ключевым моментом, ведь Вовка изменился: и учиться стал лучше, и уроки не пропускал, во всем помогал. Тамара Игнатьевна не могла нарадоваться внуком.  Устроился развозчиком пиццы, похудел и вытянулся. На мои вопросы, не тяжело ли, всегда улыбался и шутил:

- Ради вас хоть на луну. Отрабатываю второй шанс.

Признаюсь честно, иногда мне так хотелось провести ладонями по его шелковым густым черным волосам, прижать к себе и поцеловать в щечку, но я позволяла себе это только в мыслях, боясь неправильного понимания  и со стороны учеников, и со стороны самого Вовки. Он и так  очень сильно привязался ко мне, а как там говорил Сент – Экзюпери «Мы в ответе за тех, кого приручили». Поэтому я боялась думать, что будет дальше.

Продолжение   http://www.proza.ru/2016/02/19/241


Рецензии
Вовка классный парень. Что же будет дальше? Ксения, читаю с увлечением.
С теплом,

Любовь Голосуева   23.01.2020 08:11     Заявить о нарушении
А дальше будет веселее)))

Ксения Демиденко   24.01.2020 23:50   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.