Практическая педагогика. Глава 20

                Кто кого достанет первым

                Чем бы дитя не тешилось,
                лишь бы не плакало
                (Пословица)

После очередного визита участкового я решила поговорить с Титаренко и его бригадой откровенно. Собрала после уроков Маркина Рому, Скворцова Диму  и куда ж без Вовы.

- А что это будет? – усаживаясь за первую парту, нагло спросил Вова.

- Поговорить нужно, - сказала я, а сама не знала, с чего бы начать, чтобы дойти до того, что  должна была объяснить  этим взрослым детям.

- А что, чайка у вас, София Константиновна, нет? – спросил Рома и покрутил в руках пустой электрочайник.

- Принеси воды, сделаю чай, - так может и лучше, дружеский разговор под чай лучше получится.

Через десять минут мы сидели вчетвером за столом и пили чай с пряниками. Мальчики  весело рассказывали, как проходил урок, когда  историю заменяла Жанна Григорьевна.

- Мы думали, рявкнет, чтобы книжки открыли и по очереди параграф читали, - начал  Рома. – А она рассказала об Отечественной войне  так, как наша училка никогда не рассказывала. Мне аж почитать приперло.

- Тебе всегда что-то как припрет, - жуя пряник, осадил одноклассника Вова. – Сами пекли  или как?

- Или как Вова. В магазине купила, - быстро ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

- Мент приходил на нас жаловаться? – как-то вдруг спросил Дима и вопросительно взглянул на меня.

- Да. Он собирает информацию о ваших делишках. Может быть, стоит прекращать это вопиющее воровство? Зачем калечить  свою жизнь? – я действительно хотела предостеречь.

- Не боись, Соня Константиновна, - сказал Вова. – Не поймают. Если вы не заложите. Поверьте, по –другому мы никак не можем. Бабло нужно, а заработать нам не дают, потому что ученики, нет образования. Вон у Ромки две сестренки – близняшки. Кормить их нужно, а маман всю зарплату на водку спускает. У меня бабушка, у Димки – долг. Одним словом, мы твою заботу заценили, респект, что не сдала, но… В падло нам жить по  моральным законам. Ведь все же воруют. Только мы сотнями, а  правительство – миллиардами. Такая жизнь.

И что скажешь? Они ведь не слепые и видят, какой бардак в стране твориться.  Ну что же, я попробовала надоумить. Отсутствие результата - тоже результат. Жизнь сама расставит все на свои места, - подумалось мне, и как в воду смотрела. Через неделю после этого разговора у меня своровали из сумочки  в транспорте кошелек с документами. Обычно я пешком ходила в школу, памятуя, что движение – есть жизнь, но в это утро проспала, поэтому, чтобы не опоздать, затолкалась в переполненный автобус. Мне сразу взгляд парня, притиснутого плотно ко мне, не понравился. И ехать-то было  всего остановку.

Прибежала в класс, вытряхнула сумочку, и холод сковал сердце – нет кошелька. А там и проездной, и паспорт. Проводила в этот день уроки на автопилоте, а сама думала, как быть?  Это ж только начало месяца, почти все деньги с зарплаты свистнули. И придется к  родителям ехать, паспорт восстанавливать.  После уроков хотела тетради проверить, но не получалось. Ничего лучше не придумала, как сесть и реветь. Чего –то я в последнее время очень слезливой стала, видать – нервы ни к черту. Первыми заглянули девочки – Катя и Маша. Успокоили и  вытянули из меня до мельчайших подробностей плачевную историю. Потом исчезли,  а через полчаса пришел  Рома и принес кошелек с паспортом.

- На, - протянул он вещи. – Деньги не отдали, но ксиву вернули. Вы их простите, увидели вас такую расфуфыренную, подумали, что фифа богатая. Меньше рядится нужно.

-Значит, я еще и виновата? – возмутилась сначала, но потом поблагодарила.

- Виновата. На подножках не стоит ездить. Там всегда шмонают. Вам денег дать на первое время? – Вова Титаренко вырос надо мной, как каменная глыба.

- Спасибо. Я у родителей попрошу, - выговорила и представила, что бы я делала, если бы не имела, где взять деньги. А за квартиру платить нужно, кушать нужно, транспорт… И посмотрела я на этих детей по –другому, хотя и о воспитательном процессе не забыла:

- Нельзя так жить, мальчики…

-   А мы так живем уже давно. В чужой монастырь не лезь со своим уставом, - как отрезал Вова и изучающе посмотрел. Конечно, я была  не их круга. Для меня только слово «кража» уже значило что-то позорное и ни при каких условиях непозволительное. Этому учили с детского садика. А эти дети так жили. Жили законами улицы.

- Сумочка у вас, Соня Константиновна, сущая дрянь, - начал урок жизни Вова.

- Чего это? Кожаная модельная. Пол моей зарплаты стоит, - возмутилась.

- Не в этом дело. Может, и дорогая, но не практичная. Для большого города не годится. Вытянуть из нее что-угодно – раз плюнуть. Если хотите, могу рассказать, какой должна быть сумочка, чтобы карманники и рыпнуться не захотели в ней рыться, - щедро предложил Вова.

- Отчего же нет. Расскажи.  Кто, как не карманник, может обладать такими ценными знаниями? – резанула по самолюбию, но его сложно было чем –нибудь прошибить.
 
- Во –первых, не такой большой. Во –вторых, в сумочке должно быть много отделений и несколько потайных.И с замками, а не заклепками и магнитами. О кошельке лучше забыть, - я не заметила, как все ученики ушли и мы с Вовой остались одни в кабинете. Он по –свойски восседал на учительском столе и вещал мне, какая должна быть  у меня сумка. Учителя учил ученик. И чему? Жизни. Элементарным правилам жизни.

- Как-же без кошелька?  А деньги где хранить? – возмутилась.

- Лучше разбить деньги на  части и держать в разных кармашках сумочки. И упаси Боже все деньги носить с собой.  И что за дурь паспорт в кошелек класть?

- Я так привыкла.

- А ключи от квартиры чего туда не положили? – съязвил Вова.

- Что, тоже дома паспорт  оставлять? А вдруг понадобится?

- Вот как понадобится – возьмете, а так лучше не нарываться. А то стырят и на вас кредит оформят. По гроб не рассчитаетесь. Так все, я по делам.  Бабушка вас заждалась, а вы все не приходите, - напомнил на прощание и убежал.

Вова, Вова. Он был большим тяжелым подростком. Хотя, он уже перешагнул рубеж взрослости. Ему нужно было заканчивать школу, а знаний  не хватало. Школьных знаний. Жизненных у него было ой как много, я в этом убеждалась часто. И я с энтузиазмом пионера - волонтера  взялась вытягивать его из трясины незнаний.  Это было тяжело. Сначала я просто следила, чтобы он не прогуливал уроки. Не только он, и другие потенциальные сачки тоже. Я логически высчитывала когда и как  он будет «сматываться» со школы. Он после пятого урока в дверях, а я его жду за углом – возвращается. Он в окно вылезает, а я под окном караулю. Злился, ругался, но возвращался на уроки. Потом начала у некоторых учеников своего класса проверять утром выполнение домашних заданий, пока только письменных.

- Тамара Игнатьевна, а почему Вова не поступил в училище или техникум после 9 класса? – как-то при очередном  визите к бабушке Вовы спросила я.

- Не поступил. А денег на взятку у нас не было. У него математика вообще никак, - честно созналась бабушка.
 
- Опять алгебра не сделана, - вертела я перед Вовой  пустой тетрадью.

- Я пропустил и не врубился в эти функции. Как я могу сделать то, че не понимаю? Честно, пытался, но ни фига не кумекаю. Математика – это не мое, - что же, аргумент весьма резонный.  Я подошла к учительнице математики Розалины Павловны с просьбой подтянуть некоторых учеников, но она категорически отказалась.

- Я буду  время тратить, силы и нервы, а оно им триста лет надо, поверьте, я знаю этот контингент. Их будущее – грузчики.

Даже когда я попросила позаниматься только с Вовой за деньги, она все равно сказала свое категорическое «нет»:

- Не стоит он вашего внимания. Пропащий. В тюрьме такие заканчивают свою никчемную жизнь. Они с бандой в районе промышляют. Воруют, - тихо на ушко по секрету  рассказала мне Розалина Павловна.

- А вам откуда это известно? – поинтересовалась.

- Мои детки видели, как они у людей кошельки воровали еще три года назад…

- Интересно. Вы знали о том, что ребенок становится преступником и ничего не делали? – упрекнула я.

-  Оно мне надо? – грубо, но откровенно и честно. – Я в школу пришла работать, а не в колонию. И не просите, я с ним не стану заниматься.

С другим хорошим учителем  математики в нашей школе Степаном Карповичем Токарским Вова, оказывается, на ножах еще с шестого класса. Я даже не стала спрашивать, чтобы не унижаться лишний раз и выслушивать лестные комплименты в адрес учеников и себя. Знакомых – математиков у меня, к сожалению, не было, поэтому пришлось самой взяться за это сложное дело. Спасибо Богу и моему прекрасному преподавателю Гамузовой Анне Прокоповне, знала  математику даже не на «5», а на «5» с тремя плюсами. Не дожила моя хорошая учительница до 12-бальной системы, а то бы радовалась, что  столько много баллов официально можно ставить. У нее была своя система оценивания. Анна Прокоповна дорисовывала в дневниках и своих журналах –дубликатах  плюсы и минусы, причем не один или два, бывало  и более.  Но в журнале и в аттестате оставались лишь одиноко стоящие оценки, без плюсов и минусов.  Поэтому я у нее знала математику на 5 с тремя плюсами.

По вторникам и пятницам я устраивала дополнительные занятия после уроков для тех, кто не понимает математику. Сначала это было человек пять, но потом народу прибыло. Все быстро понимали, а Вова очень медленно. Из –за этого он комплексовал и начал пропускать занятия.

- Я на этих сборищах чувствую себя ущербным, - заявил как-то.

- Это не сборища, - отстаивала я свое ноу-хау.

- А что? Ликбез какой-то. В школе пошли слухи, что  вы платные курсы открыли, - признался Вова.

- Но ведь это не так. Ликвидация безграмотности – да, а лучше неуками ходить? – обиделась. Зря. Вовины слова были первой ласточкой. Потом было предупреждение завуча:

- Прекращайте эту самодеятельность, София Константиновна, - заявила Елена Дмитриевна. – Узнают в РОНО ( а есть такие, что позвонят и расскажут), не только вам по голове стукнут. Кто ж поверит, что за бесплатно?

И что тут скажешь? Докажи, что не верблюд и живешь не в Африке? Дети уже привыкли к занятиям, поэтому перенесли ко мне домой. Моя скучная квартирка немного ожила, когда в ней появлялись дети. Часто  от темы уроков переходили на рассказы о жизни. Вова, стесняясь своего тугодумства в математике, приходил отдельно от всех. Погрызенной ручкой он рисовал графики функций и недоуменно смотрел на  мое удивление:

- А че не так? Кривоватый? Не в той  части  координатной плоскости нарисовал? Че тогда? – реально не понимал.

- Все графики рисуются карандашом, - напоминала.

- А чтоб тебе треснуть, и все? Я думал неправильно.

- А можно без ругани? – по ходу приходилось искоренять нехорошую особенность  не только Вовы, но и многих  в 10-Б – употребление сильного словца.

Зато общаться с Вовой на общие темы было очень познавательно и интересно. Постепенно я поняла, что по жизненному опыту он перерос меня и  всех своих одноклассников, увы, не на один год, а на много. Мальчик рано лишился родителей, поэтому пришлось. Пока бабушка была здоровой и работала – Вова учился, отлично учился. А потом бабушка тяжело заболела и он забросил школу, потому что выхаживал бабушку. Потом связался с бандой. Теперь он – основной добытчик в этой маленькой семье. Я бывала в  этом доме часто, даже  чаще, чем обязывало положение классного руководителя. Бабушка  Вовки называла меня доченькой, а Вовка, шутя, мамулей. Это потому, что я все время его воспитывала. С его легкой руки, все в классе меня начали называть ( за глаза) мамой Соней. Вот и у меня появилось погоняло.

- Посмотри, в чем ты ходишь? – Вова мог позволить  себе прийти в школу в помятой рубашке и грязных джинсах. Вот и теперь он был одет как-нибудь: очень широкие бриджи, грязно –зеленого цвета с безразмерными карманами  и какой –то глупый платочек на голове. – А форма у тебя есть?

- Может еще фрак с галстуком одеть? – дерзил не в меру.

- Вот за каждого ученика не в форме мне  шею  завуч грызет ежедневно, - давлю на жалость.

- А за ваш не грызет? У вас, Соня Константиновна, тоже прикид отстойный, но я ведь молчу. Молчал. До сегодняшнего дня. Вы первая начали, - в плане огрызаться Вове нет равных. Я обиделась, долго не говорила с ним, потом простила – мол, не ведает, что творит.

- И что в моей одежде отстойного? – когда прошла обида, меня охватил даже интерес. Я собой была довольна, когда смотрела в зеркало. Еще бы! Бог подарил мне и красоту, и  шарм. Иначе, почему же на меня  так пялятся мужчины и все время  норовят  познакомиться? А одежда? Ведь то только одежда, оболочка для социума.

- Да все, - рубил мои иллюзии Вова. – Вы молодая женщина, личность публичная. За модой нужно следить. К примеру, вам бы подошел какой-нибудь яркий цвет блузки, а не это серое тряпье, что висит на вас. И юбка ваша, как мешок, - Вова показывал мне иллюстрации из журналов и обучал, как нужно одеваться  современной учительнице. Я была шокирована тем моделям, какие он предлагал. И только при условии, что я сменю свой имидж, Вова обещал прислушаться к моим советам и одеть школьную форму. Более того, он гарантировал, что все в классе будут ходить только в форме и завуч меня грызть по этому вопросу перестанет.

- Хорошо, я с  понедельника хожу в таком, - и указывала на  иллюстрации из журнала мод, а ты в форме, - бросала вызов юноше. В субботу ехала на рынок и покупала обновки. Как же приятно менять имидж! А как на меня смотрел физик Игорь Павлович! Его глаза увеличились в два раза. Ради этого эффекта  стоило так рядиться. Теперь вся школа говорила только о моих ногах. Параллельно появились сплетни, что я  хочу соблазнить директора и увести из семьи  Валерия  Петровича, учителя химии. Смелые у меня были планы, только я о них не в курсе.

- Что, удовлетворен? – почти шипела под конец дня на все того же Вову. – Я сегодня вынуждена была столько услышать  о своих частях тела.

- Мне тоже было в падло одевать этот долбаный костюм, и как я в нем парился все шесть уроков, знаю только я, - сердито  рычал Вова. – Усекла, как херово, когда неудобно?

- Усекла! Ходи, как хочешь, - обиженно тихо проговорила. – Кстати, усекли, - исправляла я. Вова все чаще обращался ко мне на «ты». Это раздражало.

- Э-э-э, нетушки. Я так девкам больше нравлюсь. Малышня с восьмого класса на меня запала, - он жевал жвачку, чавкая, и улыбаясь прямо мне в лицо. Или проверял реакцию, или издевался.

Так мы и ходили: я в  обтягивающей юбке до колен не приседала целый день, боясь, что швы разойдутся, а Вова «парился» в школьном костюме.

Продолжение http://www.proza.ru/2016/02/12/855


Рецензии
Согласна, Ксения, с предыдущей рецкой.
С улыбкой,

Любовь Голосуева   19.01.2020 15:07     Заявить о нарушении
Вова, он такой, втянет и попробуй выберись из этой игры)))

Ксения Демиденко   19.01.2020 21:21   Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.