Девиз моей души. Часть 1. Глава 13

Рано утром, девятого августа, ко мне вошел Ираклий. К моему удивлению, на нем не было его черной одежды, а были обычные рубашка и штаны. Он стоял в дверном проеме и, казалось, выжидающе смотрел на меня.

- Собирайся, – коротко бросил он и, как всегда оставив на спинке дивана одежду, вышел.

Я поняла, что день, которого я так ждала, наступил. Сегодня Ираклий откроет мне правду о моей семье. Каким способом он это сделает, я могла только догадываться, поэтому, сгорая от нетерпения, я начала энергично собираться в путь. Не теряя времени, я быстро оделась в шерстяное вязаное платье белого цвета длиной чуть выше колена, которое, несмотря на свою простоту, было очень элегантным, удобным и мягким. Проведя пару раз по белым волосам расческой, я пулей вылетела из комнаты и понеслась в ванную умываться. Ираклий настоятельно рекомендовал мне позавтракать, но я наотрез отказалась: сейчас мне было не до еды. Я торопилась выйти на свежий воздух, которым не дышала целый месяц. Мне отчего-то казалось, что если я не подышу им сегодня, то точно умру.

Наконец, это случилось. Мы вышли из подъезда, и я полной грудью вдохнула утреннюю прохладу. Как странно. Лето, а на улице нежарко. Должно быть, весь месяц, что я просидела в заточении, стояла прекрасная погода. Ну, и пусть! Ни капельки не жалко. Главное – я все-таки дышу, и в эту минуту даже городской загазованный воздух, который я так часто ругала в первые дни пребывания в городе, кажется мне чистейшим горным озоном. Из головы тут же вылетели все мысли, и я вновь почувствовала себя свежей и отдохнувшей. Мы медленно шли по улице, а я все никак не могла надышаться своей только что обретенной свободой. Нет, никогда мне еще не было так хорошо! Навстречу нам попадались хмурые, суровые, недовольные лица людей, а я, глядя на них, смеялась и не могла сдержать абсолютно дурацкой счастливой улыбки, расплывшейся вдруг на моем лице только оттого, что я, наконец-то, стала как прежде свободной.

Когда мы подошли к заветному дому, сердце мое радостно и вместе с тем взволнованно забилось. Ираклий, напротив, был спокоен и бесстрастен, впрочем, как и всегда. Мы вошли в подъезд, поднялись на пятый этаж и остановились напротив двери в квартиру моей тети.

- Жди меня здесь, – строго сказал Ираклий. – Я позвоню к ним в квартиру и представлюсь твоим знакомым.

- Не выйдет! – я отрицательно покачала головой. - Они не поверят в эту чушь.

- Это еще почему? – надменно спросил он, поглядев на меня свысока.

- Хотя бы потому, что у меня нет знакомых в Перми, кроме них.

- Но ведь ты могла познакомиться с кем-то случайно, скажем, на улице.

Я на секунду задумалась, а потом ответила:

- Чисто теоретически могла бы. Знаешь что? Я придумала! Скажи им, что мы познакомились на открытии летнего фестиваля. Думаю, они поверят.

- Я позвоню в дверь, а ты спустись на четвертый этаж. Скорее всего, в квартиру они меня не пригласят. Стой внизу и слушай, о чем мы будем говорить.

С этими словами Ираклий позвонил в дверь, а я спряталась на четвертом этаже. Сначала ничего интересного не происходило. Наконец, за дверью послышалась какая-то возня, скрипнул пол, раздалось шарканье чьих-то ног, и испуганный голос спросил из-за двери:

- Кто?

- Мне нужна Маргарита Лебедева, – сказал Ираклий как можно более дружелюбным тоном, не оставлявшим сомнений в том, что он пришел с добрыми намерениями. – Мы познакомились с ней на открытии летнего фестиваля. Она дала мне свой домашний адрес и сказала, что я могу просить ее о встречи в любое время.

- Вы хотя бы имя свое назовите, – послышался из-за двери ворчливый голос моей тети.

- Меня зовут Константин, – назвал Ираклий первое имя, пришедшее ему в голову, которое как раз не следовало называть.

Я сразу же вспомнила финалиста конкурса, Константина, который так настойчиво предлагал мне сходить с ним в кафе.

«Боже мой! – подумала я. – Если тетя его запомнила, Ираклию конец!»

Дверь сразу же открылась. Вопреки моим ожиданиям, Ираклия-Константина с лестницы не спустили, однако в квартиру тоже не пригласили. Тетя оглядела его с ног до головы придирчивым взглядом и, по всей видимости, не вспомнив, как выглядел настоящей Константин, сухим тоном произнесла:

- Маргариты нет дома. Я вам больше скажу, она здесь уже давно не живет.

- Могу я узнать, где она?

Я вся напряглась в ожидании ответа. С одной стороны, тетя могла сказать, что не знает, где я нахожусь, но продолжает искать меня и не теряет надежды на мое возвращение. Это было бы лучше всего. Это была бы правда. С другой стороны, тетя могла солгать. Сказать, например, что я вернулась в деревню, переехала куда-нибудь или же снимаю квартиру. Это было бы хуже всего. Это была бы ложь.

Если бы тетя пригласила Ираклия в квартиру. Если бы она выставила его вон, отказавшись выслушать. Если бы она сказала правду. Если бы хоть что-то из этого было, все могло сложиться иначе, и я бы, ни секунды не сомневаясь, сейчас же выбежала бы из своего укрытия, бросилась бы к ней на шею и со слезами на глазах просила бы у нее прощения. Но, увы, тетя сказала то, что сказала, и все было так, как было.

- Маргарита уехала в деревню, и вот уже месяц я ничего о ней не слышала.

Если бы Ираклий вдруг оказался не человеком, а дьяволом, я удивилась бы этому факту значительно меньше, чем словам родной тети. На моих глазах человек, которого я считала своим другом и которым искренне восхищалась, нагло лгал.

- Значит, она уехала, – сказал Ираклий, видимо, напряженно обдумывая сказанные ему слова.

- Еще месяц назад, – повторила тетя.

- Могу я узнать, по какой причине она так поспешно уехала?

Я снова напряглась. Может, хоть сейчас тетя скажет правду. Скажет, что не знает.

- Она не прошла вступительные экзамены и, к сожалению, не поступила в университет. Для нее это стало страшным ударом, впрочем, как и для всех нас. Бедная девушка не выдержала испытаний судьбы и на следующий день, собрав вещи, уехала в родную деревню. С тех пор мы больше не виделись.

Каждое сказанное слово резало мне сердце. Я все еще не могла поверить, что это происходит со мной. Руки предательски задрожали. «Может, это сон? – пронеслось у меня в голове. – Да точно сон! Я сейчас закрою глаза, проснусь в родной деревне и ничего этого больше не увижу. Это сон! Сон!»

Я закрыла глаза и, пребольно ущипнув себя чуть повыше локтя, вновь их открыла. Ничего не исчезло. Послышался тихий голос Ираклия, который спрашивал название моей деревни. Я вся напряглась в ожидании. Ну, хоть здесь она не сможет соврать! Но когда тетя в очередной раз завела пластинку о том, что я никогда не говорила ей и сестрам название своей деревни, видимо, из-за каких-то полученных в детстве психических отклонений, я поняла, что это конец.

- Она вообще очень странная девушка была, – тетя Маша продолжала вешать лапшу на уши Ираклию. – Ее отец писал мне в письме, что потеря матери сказалась на ее психике. Маргарита очень боялась говорить с нами о своей семье, друзьях, деревне. Она не любила, когда ей задавали подобные вопросы, и особо не распространялась на эту тему.

- И все-таки вы должны, наверное, знать название деревни, куда так поспешно уехала ваша племянница, – настаивал на своем Ираклий. – Хотя бы из письма ее отца.

- Мой брат ничего не писал, о том, где сейчас живет, – упрямо стояла на своем тетя. – Мы с ним уже много лет в ссоре и давно не общаемся. Ко мне он обратился пару месяцев назад с просьбой приютить его дочь. Скорее всего, после моего переезда в город он так и остался жить в деревне нашего отца – Авь-Су.

Меня чуть не стошнило, когда я услышала это «Авь-Су». Теперь я окончательно убедилась, что меня не только предали, но еще и посмеялись надо мной.

- Авь-Су? – переспросил тем временем Ираклий, который тоже прекрасно понимал, что все это развод. – Никогда не слышал такой деревни.

- Это маленькая татарская деревушка в двухстах километрах от Перми, – не моргнув глазом соврала тетя, которой, видимо, было не привыкать. – Впрочем, ее уже давно могли сравнять с землей, так что вам вряд ли удастся ее отыскать.

- Да я и не собирался. Просто девушка была хорошая, – от этих слов Ираклия у меня потеплело на душе. – Очень жаль ее. Спасибо за информацию, до свидания.

Тетя как можно вежливее кивнула Ираклию в ответ, но, так и ничего не сказав, закрыла за ним дверь. Я медленно поднялась на пятый этаж и, обессиленная, прислонилась спиной к стене. Ираклий, понимая мое состояние, промолчал. 

- Кого там опять принесло? – вдруг раздался из-за двери раздраженный голос моей сестренки.

Этот голос мгновенно вывел меня из оцепенения, и я, прислонившись ухом к двери, стала жадно ловить каждое слово.

- Дружок нашей доярки заявился, – съязвила тетя Маша. – Костик или как там его.

- Че ему надо было?

- Спрашивал, куда она подевалась.

- Ромео, блин, недоклеенный.

- К счастью, он такой же болван, как и его подружка. Мне ничего не стоило внушить этому наивному идиоту, что наша драгоценная племянница – полусумасшедшая деревенская девка, которая укатила в несуществующую деревню Авь-Су.

За дверью послышался громкий хохот, а у меня по щеке скатилась первая, дрожащая слезинка.

- Авь-Су, – тем временем передразнил Ираклий. – Как можно было такое придумать?

- Авь-Су – это Усьва наоборот, – грустно заметила я. – Она настолько ненавидит меня, что даже в реальную деревню не захотела отправить.

- Нет, а все-таки интересно, куда она могла подеваться после того случая?

- Да какая разница! Главное, что наш план удался, и она убралась подобру-поздорову.

- А-ха-ха. Марго мне рассказала, что она так ее отделала, что на ней и живого места не осталось, она даже встать не могла, а ты говоришь про здоровье!

- Все-таки ловко вы придумали стащить у этой Марго браслет, а потом все свалить на эту дуреху, – похвалила тетя дочерей. – Слава Богу, обе в меня пошли мозгами, а не в папашу!

- А то. Но с конвертом ты тоже ловко.

- Если бы я тогда его не выбросила, она, пожалуй, и в правду могла бы победить в конкурсе и остаться здесь жить.

- Значит, это правда, – ужаснулась я, закрывая лицо руками.– Если бы я тогда не пошла на улицу...

- Скорее всего, она очнулась на улице, доковыляла до вокзала, купила билет на автобус и уехала в родную конуру. А, может, потеряла память. Вот я лично предпочла бы, чтобы она сдохла где-нибудь на вокзале или в переходе, как последняя собака. А еще лучше, чтобы ее изнасиловали перед этим!

- Даже если бы она и пошла писать заявление в полицию, то там бы ей никто не поверил. Свидетелей нет, а она избитая. Ее бы первую засудили. Впрочем, о чем это я? Эта безмозглая курица даже не знает, где у нас отделение полиции находится.

По моему лицу побежали крупные капли слез.

- Хорошо еще, что барахло ее выбросили, – сказала тетя. – Хотя там и выбрасывать-то было нечего: пара тряпок, которые она называла одеждой, да всякая не нужная хрень.

- Это точно. Даже денег взяла кот наплакал. До чего мелочная овца!

- Плевать! Главное - эта колхозница нам заплатила за две недели своего проживания в раю. А то удобно устроилась! Жрет черт знает сколько, спит на шикарной постели, комнату мы ей выделили, а она ни за что не платит. Здесь ей что, отель пятизвездочный?! Может, еще шведский стол да сауну включить в бесплатное проживание? Подушечки шелковые, простыня белоснежная, бархатное покрывало! Она что думала, это все задаром? Как бы ни так! Еще и квартиру чуть не спалила! Одна извилина не весь мозг. Я и так две недели терпела ее нытье и рассказы о деревенской жизни! Все! Сыта по горло! Книгу свою дурацкую еще зачем-то сюда притащила! Триста с лишним страниц накатала! Кто это читать-то будет? Толстой отдыхает! Да у нее же на лице написано, что она бездарность и ее место на помойке, откуда она и приехала. Хорошо все-таки, что Марго разорвала эти записки сумасшедшей, меньше выпендриваться будет в следующий раз. Если, разумеется, этот следующий раз для нее когда-нибудь будет, в чем я очень сильно сомневаюсь!

За дверью раздался дикий хохот моих биологических сестер и тети, хотя на самом деле совершенно чужих мне людей. Что они говорили дальше, мне уже было неинтересно. Я скатилась по стене на грязный пол и, закрыв лицо руками, от чистой души, уже не сдерживая себя, разревелась. Мне было наплевать, что я это делаю на глазах Ираклия. Наплевать, что я сижу на грязном полу в белом платье. Мне даже было наплевать, что, возможно, там, за дверью, меня сейчас слышат эти гадкие люди, разрушившие мою жизнь. Слезы солеными дорожками текли по щекам, капая с подбородка, на одежду. Ираклий, ни слова не говоря, подошел ко мне и, присев на корточки, отнял мои красные руки от мокрого блестящего лица. Он закрыл мне ладонью рот и шепотом произнес:

- Успокойся. Они могут услышать. Вставай, вставай скорее!

Я ничего не соображала и ничего не могла, да и не хотела делать. Ираклий поднял меня на ноги и, взяв за руку, потащил куда-то вниз. Я, не глядя под ноги, споткнулась пару раз, но в чувства так и не пришла. Глаза застилала пелена слез. Сейчас мое лицо, должно быть, красное и опухшее, как месяц назад. Хотя нет. Еще хуже. Месяц назад у меня, по крайне мере, была надежда. Сейчас ее нет. Последний уголек, оставшийся от того неугасимого огня в моем сердце, теперь уже навсегда потух.


Рецензии
Сегодня, 12 июня 2016 года,читатели в моем лице поздравляют юную писательницу с восемнадцатилетием! Девочка обретает статус гражданки России! Ура! Пусть будет счастливым жизненный путь и многочисленными творческие победы! Здоровья и радости! Верных друзей и искренней взаимной любви!

Светлана Борцова   13.06.2016 07:42     Заявить о нарушении
Спасибо за поздравления, Светлана!

Элина13   13.06.2016 10:36   Заявить о нарушении