Женщина по имени Космос

         Шоссе гудело тысячами вонючих мобильных клопов. В этом мареве, стоящем над моей мечтой и долгим ожиданием прекрасного и легкого чуда, тонули тщетные надежды увидеть одного мобильного монстра, в своей утробе перевозившего  завернутое в небесно голубую атмосферу платья,  образ человека по имени Планета.

  И этот неторопливый экспресс, ванильный сырок на колесах, вдруг показался на горизонте. У него даже фары горели по - особому, радостно и ярче, чем другие. Элегантно присев в соответствии с волей  водителя и тормозной педали, как  приседает леди перед учтивым кавалером, авто- шкатулка с гордостью трансокеанского лайнера открыла полость в свой фюзеляж , и из нее, в нереально модельном платье, как на алых парусах выплыло космическое чудо, не бывавшее в нашей галактике.

  Нереальность происходящего и появление наяву в этой забытой Богом провинции воздушной сущности в образе эффектной незнакомки, отличающейся от оглядывающегося на неё  многоликого, серого потока муравьев  с кошелками и авоськами, в облегающем фигуру, платье, готовом взлететь вверх при малейшем наддуве снизу, делала этот самый стоп-кадр жизни навечно запечатленным.

  Мозг, как жесткий накопитель, лихорадочно укладывал картинку по полкам, но сей образ, растолкав биты будней, уселось на самом козырном месте и уже оттуда , маняще привлекал  к себе тонким и изящным пальчиком. 

  Выдохнув из груди остатки задержавшегося воздуха и сделав шаг, он ступил на ковровую дорожку, ведущую в сторону своего признания в любви. Что произошло в тот утомительно долгий от ожидания миг, Он поймет лишь много лет спустя.

     Но впереди была долгая дорога, уносящего счастливых мечтателей от городской суеты, в лоно лесной глуши, где один вид лесных великанов, поваленных целиком и изуродованных  смерчем  верхушек  деревьев, придавал таинственности  их побегу от внешнего мира. Это потом поверженная лесная гармония будет ассоциироваться с сумбуром в душе, инъекцией счастья в голову и спящим списком нерешенных проблем.

   Но впереди на верхней полке дороги , взбирающейся на холм, уже распахивал свои объятья простор полей, открывавших панораму подножного мира. А он наяву и в отличном безбрежном горизонте лежал у ног обоих сумасшедших, на высоте 120 метров от уреза полноводной реки, на струе свежего воздуха. Это была высота и там был ветер, носящийся выше крыш и труб,  задыхающегося от собственных выделений и смрада, промышленного города.

     Рыкнув, авто - тыква вынесла обоих помешанных на друг друге, принца и принцессу, перед тоннелем зеленого братства, сомкнувшего свои ветви прямо над ними. Сказать, что идти в нем или лететь по неровностям на хорошей подвеске, это одно и то же, будет неправильно, но движение существ в нем напоминало, движение мужских головастиков по заветной тропе к зачатию Мира.  А место, где происходило таинство и посвящение в чудеса природы, было на краю леса, у лесного озера.
 
 Там же находился крааль неисчерпаемой энергии, неописуемых восторгов, заповедник ночных звуков, массовых соитий подземных жителей в виде выползков, диковинных животных, непуганых еще птиц и вечно круглой, желтушно - печальной и самодовольной рожи у Луны.

    Пересаженные за несколько верст на новое благословенное место девчонки - можжевелихи, увешанные ягодами, как в благодарность своей судьбе, гордились своей принадлежностью к женскому роду множеством своих  зеленых первично - половых признаков. Выросшие в укромных уголках леса, в отсутствии естественной любви, они поначалу были как все девчонки с тонкой талией, нежнейшей мягко- колючей кожей и тонкими гнутыми ручками- ветвями. Но на удобренном месте, на свету и парадном строю, обабились, хлебнув ежедневной мужской ласки, обзавелись в своих волосах - кронах массой чужих жителей, чирикающих, гадящих в гнездах как волосяные гниды, но ставших все же в можжевельниках  маленьким микромиром.

     И только один выдающийся бородач - аксакал, можжевельник - мужчина, у бани выбрасывал для своих любимых подруг такое несметное количество семени - пыли, что всем хватало с лихвой. Даже в отдалении земля была покрыта его продуктом любви. Он стоял и ехидно улыбался, опозорив дедушку Мичурина, утверждавшего, что соседство с ним менее благородных яблонь и груш вызовет ржу на последних. Но многолетнее соседство доказало, что любить своих подруг и залезть своей пыльцой в святые святых завязей плодовых, благородных растений, не только вредит им, но и вызывает почему-то их ежегодное плодоношение.

   Кругом царила необыкновенная атмосфера изобилия, ароматов, пряностей, красоты, мощных ростков неведомой селекции цветов, школки редких и очень полезных растений. Все растения имели свои имена, деревья назывались по именам очень важных и достойных людей, подаривших маленький росточек, прививку или просто в память за свою яркую и простую душу.

  Таков был мир спокойствия и уюта, взаимной любви и поддержки. Туда и прибыла пара безумных друг от друга людей...

   Лишь оставшись наедине в саду, среди цветочного очарования, еще не отойдя от подтвердившейся и укрепленной надежды найти и встретить свою половинку, там, под сенью беременных черешней деревьев был запечатлен на щеке первый поцелуй.
 
 Как дальневосточной лианой - лимонником, рукой, обвив изящный стан, Он притянул Ее к своей груди. И закружилось в голове, и вроде  она не пила, а небо прыгает и скачет и давит на верхние веки. Губки алые, бантиком, развязанные острым языком, остались в блаженной улыбке и не запирались боле на замок...
- О, Бог мой - весть, давайте пить чай в саду и, созерцая буйство красок и цветов, вдыхать пары заварки и настоя!
- И я буду пить непременно с крендельком, и с маком!, не забудьте, граф! и сласти захвати, я все хочу! Сегодня буду все!

    Густая тишина вокруг и поразительный комфорт от еле слышных посторонних звуков вязала руки, пеленала ноги, настраивала на поэтический настрой тонкую натуру. Да и возможности организма были на исходе. Которые сутки на ногах, без сна? Молодой организм, будучи в невесомости, все же требовал реального покоя... А как спать, как парить между небом и землей, когда тело в облаках и душа в космосе, вы не пробовали?

     Окно открыто, свежий воздух ворвался в деревом обитую мансарду, где за окном на расстоянии вытянутой руки огромные яблоки угрожали при сильном ветре стучать, проситься в дом и разбиваться в сок об угол дома.

  Взлетела Она на Его  руках, как та былинка, закрыты очи поцелуем, и погрузилась в сон как в плотные туманы. Так сладкую клубнику опускают в деревенскую живую сметану - и не тонет она, но обволакивает тело так, что разомкнуть глаза хочешь, но уже не можешь, и даже пальцем шевельнуть, - так сладко...

   Так в далекой Якутии и в еще более далеком 75г., Он попадал в природное текучее облако, что с гор струилось рекой - туманом на выступе скалы.

  Там,  где люди шли и видны были головы да слышны только голоса, а иногда и крики, но рук и ног не видно и в помине. Туман такой, что можно было бы его лепить, но на руках лишь оставался влажный и холодный след. Совершенно нереальная картина!

  Но здесь на тонком одеяле , погружена в себя и спит, откинув все условности, дитя природы, совсем немолодая, и в прошлом, поэтесса. Мир и покой твоей душе...

     А перед ее глазами проносятся картины парада празднично- нарядных выпестованных цветов, выращенных из мельчайших семян, череда сменяющих друг друга и передающих привет от весны к лету редких бахромчатых тюльпанов, флоксов, канадских роз, лилий , маков, георгин, и Бог знает еще чего. Он сидел перед уставшей и сладко спящей женщиной и с удивлением улавливал быстрые движения ее глазных яблок за тонкими веками.

  Она проживала сейчас  иную жизнь. Сердце билось в радостном упоении, а душа ее вместе со стрижами уже носилась где-то высоко в небе, наблюдая сверху за бренной землей и яркими цветочными родинками на ее теле...Спи и наслаждайся - ты любима!


Рецензии