Среди вечности и бренности

   Я хожу в лес, ищу новые ощущения, и в тонкой прозрачности ищу твой неуловимый образ. А он где-то далеко, на другом конце планеты. В лесу, на озере, реке, высоко в горах. Немного одиноко. И грибов нет в лесу, одно расстройство. Только тонкая летающая паутина затягивает межличностное пространство, лезет в глаза и связывает руки, словно напоминая, что ты оставил всемирную паутину и перешел на уровень ниже, где тоже все связано, дышит вечностью, былой мощью, приглушенным пространством и забвением. Засохшими скелетами стоят молодые елки, вверх поднимающие в мольбе свои тонкие ручонки, исхудалые в страсти, мольбе о свете, тепла и любви всего мира. А матерые, выстоявшие все и вся, и бури, и смерчи, порой без верхушек или со свернутой шеей, в жутком оскале борьбы за выживание показывают фигу молодым, неопытным анорексичкам. А их толстые сперматозоиды - шишки и сейчас готовы к торжеству жизни, жалобно пищат под ногами грибников и охотников.

    Жизнь бурлит в лесу... И только, перешагивая через трухлявое дерево, будучи могучим в прошлой жизни, мы редко когда его погладим, а то и еще поможем ногой успокоиться навечно, чтоб лежать им в более удобной позе... Проходя большие расстояния порой видишь, если увидишь, необычную картину.

    Средь более молодого леса явно старше лет на сто возвышается лесной аксакал, поросший мхом и затянутый паутиной. К нему ведут неведомые тропы. Туда тянется всё зверье и люди, натворившие бед иль просто разнесчастные по жизни... Все в нем, как в тотеме: и тропы вокруг, и записки с мольбой о помощи, поделиться своей могучей силой со слабыми людьми, потерявшими надежду и силы, уставшими  бороться с раком, алкоголизмом, сглазом и неведомой напастью. И еще мокрые от слез шершавые выступы, помнящие мольбы и плач наедине со всем лесом и любопытными зверушками, внимающими и не возможно как желающими вашего скорейшего ухода.

   Выживая в мольбе и устремив руки, мысли, мольбы о помощи, отчаявшиеся люди закладывают под кору приношения лесному духу. А этот дух, в виде лесных слуг, ловко взбирающихся или спускающихся за приношением, и уносят конфеты , печенье, как драгоценный подарок. И молятся люди и возможно, молятся слуги, за небесное послание богов. И вот уже умытые слезами, напитанные надеждой и энергией люди, в последний раз обхватив тело гигантской сосны, прижавшись спиной , затылком и руками, и с молитвой к Слышащему все, отправляются по руслу троп к своим гнездам и больным чадам...

    А в лесу, в этом мире вечной любви, борьбы, рождения и смерти, жизнь поет голосами птиц, скрипит на ветру обнявшимися при падении стволами, словно заколдованными влюбленными, и пахнет ароматом любви, прелой земли и грибницей. Белый гриб, пусть даже старый, поднятый  с земли, обнюханный, как тело младенца, и подвешенный на сучок во благо миллионов его вездесущих спор, станет  подарком белкам, станет  просто вехой, что ты здесь был. На струе ветра надо, раздувая ноздри, поймать аромат белого гриба, что он у тебя остался в памяти и идти, принюхиваясь к вечному, свежему и прошлому...Не пинайте вечную красоту!


Рецензии