Видение

     Люблю, когда пахнет в избе  натуральными запахами, будь то свежесрезанные на Троицу березовые веники, пучком лаванды или дурманящей голову  вязанкой свежей сон - травы у изголовия кровати.

    В моем загородном  доме, где все сделано с любовью и своими руками, где пахнет досками и срубом, свежим мхом и ароматом березовых веников, где полки  старых книг, где свет сквозь  шторы на втором этаже делают процесс  общения с Морфеем особенно приятным, я оказался один на один со своими думами, кошками и тихой осенней погодой…

     И снится мне, как в звенящем от холода лесу, в одной заброшенной  избенке, где на простых полатях  с охапкой сена и  душистых трав, я оказался у огня, у  жаркой печки, где только слышно  завывание ветра, редкий стук ставень, да редкий треск бревен от нешуточного мороза.

И никого во всей округе!  Лежу один и сон уж клонит, и кошки рядом - кто в ногах, кто в голове. И все урчат! Тепло и сытно.  Кругом мороз, дорог уж нету и в окнах света – нет и не ищи! Свеча или лампадка,- суть не помню, была, я помню,  на столе. Свет приглушен и потому немного волшебства все это придавало. И я затих, глаза прикрыв рукой, и сквозь ресницы, как кино, смотрел на свет и дремотой  меня опутывал туман…

    Под полушубком разомлело мое  еще младое тело, я уже не ждал известий… Как на дворе ступенька скрипнула и ты впорхнула в избу как замерзшая  синичка. А на щеках румянец, словно солнце, в руках охотничье ружье. Я: – «Как ты пришла, как ты дошла, как можно было вообще сюда добраться?» - вопросов глупых я не задавал. Но только пальтецо твое слетело и руки зябкие твои согреть ты попросила взглядом.  Что я раздет, что разомлевший был, что рот  открыт от удивления той картины и  неземного чуда  в феврале…? И вдруг,  ты вмиг, когда успела?  как я, раздеться? Одежи  ворох прочь! Не помню я, но только руки нежные твои своим дыханием и жарким  поцелуем, увы, не смог мгновенно отогреть. И тут я взял твои ладони и нежно, тихо,  – ты не бойся! Я их прижал туда, где мой костер горел  и клокотало все в груди. И ты послушно их прижала. И видел я,  как в твоих глазах зажглась сверхновая звезда. И я восстал!  И ты восстала. Румянцем полыхало все  твое лицо. И пламя  после было,  ты кричала, а я  тебя лишь тормозил. Но ненасытною была твоя услада. Лишь я просил тебя не торопить…  Вот было чувство – лед и пламень… Что было дальше, помню плохо, но только что-то мягкое,  упругое  и с женским запахом твоим,  меня коснулось рядом с носом. Тут силы все мои иссякли … Я проснулся.

    Мороз и солнце – день чудесный… Что ж я вижу - Масяня, любушка хвостатая моя, та, что способна  боль и грусть  унять мурлыканьем своим, на грудь мне прыгнула и хвостиком своим - как будто ты  мне  пальчиком своим шутливо приоткрыла губы... Бог весть, но весь во сне, смущенный, в распаленной неге, смотрел и не увидел никого. Я для тебя одной скажу, хотел я просто рассказать, что вертится в мозгу, да на утре, на сладкой зорьке…  Прости, меня,  коль я задел твои безхитростные чувства… Но было сладко, не оттого, что мы едины стали телом, хотя безумно этого  хотел… А от того, что ты восстала, душой, и сердцем, и согрелась!!!
Усе, я уже притомился малость, пойду прилягу до утра, Бог весть, что день грядущий нам готовит, но мы друг другу скажем, милая! - Пока!


Рецензии
Ах-ах-ах! Какая красивая история! Жаль, что во сне!

Ирина Петровна Громова   11.03.2016 21:05     Заявить о нарушении