Воздушная крепость Глава 12 Голодомор

Весной 2009 года похудевший, словно побывал в концлагере Максим Савчук вернулся домой после прохождения армейской службы, на которую загремел по дурости и первым делом сказал младшему брату:
- Никогда, слышишь никогда, не иди служить в украинскую армию!
- Почему? - удивился Роман.
- Делать там нечего… - заверил Максим. – Я сходил в армию, отдал долг родине и решил больше в такие долги не влезать.
Несмотря на рассказы отца Николая, бывшего офицера вооружённых сил СССР о необходимости каждому парню пройти эту школу жизни, младший Савчук решил последовать совету брата.
- Не пойман - не призывник! - объяснил он свою позицию друзьям.
Роман проходил медкомиссию в военкомате два раза. Все положенные врачи его внимательно осмотрели. Но совершенно независимо от того, что они в нём видели, все, как один, писали однозначный диагноз:
- «Годен»
В последнем кабинете, у психиатра, он даже станцевал лезгинку и сжевал карандаш у него со стола. Но психиатр всё равно написал положительную резолюцию.
- Я и не таких умных видал! - усмехнулся опытный врач.
Во второй раз, когда пришла повестка Савчук был умнее. Он сразу зашёл в кабинет главврача призывной комиссии и спросил с порога:
- Нельзя ли мне не проходить всю эту долгую бодягу?
- Это почему же? - удивился эскулап.
- В прошлый раз вы мне уже написали «годен», - пояснил Рома, - поэтому не вижу смысла тянуть время, поэтому прошу меня немедленно отправить в воинскую часть. Куда-нибудь в десант…
- Однако! - пожилой доктор был ошарашен, но велел всё-таки пройти медкомиссию.
Савчук двинулся в роковой медицинский обход. Разговор с каждым последующим врачом он начинал с того, что просил не осматривать его, а сразу написать положительное заключение.
- Я очень хочу служить в десанте, - уточнял настойчивый призывник, - а это может не получиться, если вы найдёте какое-нибудь заболевание…
Врачи от такого подхода начинали осматривать чудаковатого парня гораздо внимательнее. Терапевт, прослушивая пациента стетоскопом, заподозрила какие-то шумы и хрипы, о чём немедленно сообщила:
- Не нравится мне ваше сердце…
Роман тут же начал агрессивно возражать, активно применяя обычно несвойственную ему непечатную лексику:
- Что за шумы, нет там никаких шумов!
- Есть.
- Это у тебя хреноскоп засорился, а то, что я немножко под кайфом - так разве от этого какие-то шумы бывают?!
- Что вы себя позволяете?
- А ну бросай эти шумы, - настаивал Савчук, - пиши «годен», а то если я из-за тебя в десант не попаду - приду и урою прямо в кабинете!
Его тайные ожидания оправдались: врачиха тоже встала в позу, накричала на наглеца по самые помидоры и написала в медицинской карте гораздо больше всяких шумов и хрипов, чем было на самом деле.
- Задумайтесь о своём здоровье, молодой человек! - посоветовала она напоследок.
Ситуация повторилась с несколькими следующими врачами. Окулиста Рома минут десять убеждал, что зрение у него стопроцентное.
- Просто у тебя таблица неправильная, - громко возмущался он, - еврейская какая-то таблица!
Таким образом к последнему врачу-психиатру Савчук пришёл с полной картой всевозможных болячек.
- Я давно хотел поговорить с умным человеком! - закричал он.
Психиатр попытался избежать разговора, но не тут-то было. Роман доходчиво и агрессивно объяснил мозгоправу:
- У вас тут жидовский заговор, что они делают всё возможное, чтобы святую Киевскую Русь защищали всякие чурки, русские и жиды!
- Ну почему же, - попробовал возразить врач, - мы всех берём!
- Меня же не хотят брать! - возмутился он.
Дальше Савчук начал жаловаться, что врачи-вредители не хотят пускать настоящего украинца в десант. Затем поведал, что Иисус Христос был арийцем, то есть их человеком.
- А евреи всю Россию продали, купили и обратно продали.
- Я к этому процессу какое имею отношение? - картаво спросил психиатр.
- Знаете доктор, - словно не слышал его вопроса Рома, - кокаин сильно расширяет сознание, поэтому я до них ещё доберусь…
Врач впервые за долгую врачебную практику не на шутку испугался. В результате - белый билет.
- Одной проблемой меньше! - обрадовался Савчук.
В последнее время у него начались неприятности по общественной линии. После Майдана Роман присоединился к общественной организации «Сокіл». Эта организация была создана донецкой ячейкой всеукраинского объединения «Свобода» и он принимал активное участие в её жизни, носил форму и шевроны. Однако что-то мучило его.
- После того как «вор-казнокрад» Кучма ушёл, - всё чаще задумывался он, - у нас, почему-то пошёл кризис за кризисом: то «мясной», то «молочный», то гривна скачет и начинаешь вспоминать, что вроде как пару лет назад такого не было…
Наслушавшись нацистских речей Тягнибока Савчук покинул ряды организации и вступил в «Фундацію регіональних ініціатив». Рома был активистом донецкой ячейки, организовывал ряд кэмпов и тренингов, впоследствии стал секретарём местного отделения.
- Вроде победила «народная» революция, но все делят портфели, а те, кто на Майдане в обнимку стоял поливают друг друга грязью: Тимошенко воюет с Ющенко! - раздоры и интриги присутствовали и на более низком уровне, что чрезвычайно расстраивало его. 
Окончательно отходить от воинственного украинского национализма в любых формах Роман начал в 2006 году. Параллельно он работал вместе с Донецким правозащитным центром, был яростным сторонником инициативы «За мирный протест», потом стал участником организации «Институт республика», где вёл правозащитный проект.
- В целом мне интересна тема защиты прав человека! - признался товарищам, когда поступил учиться на исторический факультет.
Тогда же Савчук стал больше читать разнообразные книги и анализировать сложившуюся ситуацию в стране.
- Все обещания, данные на Майдане, не выполняются!.. Тимошенко рвётся к единоличной власти и на народ ей наплевать… - мучился он сомнениями. - После этого я ни в какие партии вступать не буду.
Роман много читал украинских классиков Грушевского и Аркада, которые давно конструировали модный украинский миф. Читал критику этих работ у выдающегося украинского археолога, историка Петра Толочко.
- Не понятно кому верить! - жаловался он друзьям.
- Правильно сделал, что отошёл от нациков! - одобрил его действия Макаренко. - Нужно жить своим умом!
- Умные в советах не нуждаются, дураки - им не следуют. - Смирных как всегда предпочитал отшучиваться. - Так кому они нужны?
На глаза Савчуку попалась книга дончанина Владимира Корнилова о истории создания Донецко-Криворожской республики. Об этом в школьных учебниках практически не говорилось.
- А попытка была зачётная! - одобрил он прошлые старания земляков. 
На летней практике их преподаватель профессор Заднепровский дал некоторым студентам задание по сбору сухих статистических сведений о смертях в Донецкой и Харьковской областях в 1932-33 годах.
- Нужно провести анкетирование очевидцев голода, - инструктировал он желающих заниматься этим вопросом.
Профессор надеялся, что после победы Ющенко ему будут открыты все архивы, и он сможет заниматься сложной темой более плодотворно и, наконец-то, закончить интересную работу.
- А получилось почему-то обратное… - обсуждали студенты задание научного руководителя. - СБУ начало закрывать для него архивы.
- Потому что реальные данные, которые он собирал по архивам ЗАГСов, по смертям, которые могли быть связаны с голодом, оказались слишком низкими - нужны были цифры в разы, а то и на порядок выше.
Во время обязательной летней практики Роман с некоторыми одногруппниками проехал по грустным сёлам Славянского района Донецкой области. Они искали оставшихся в живых после «голодомора» стариков и анкетировали их.
- Для этого у вас будет опросник! - заранее предупредил профессор.
Они получили длиннющую анкету, в которой было чуть ли не сто непонятно как составленных вопросов. Её предоставила украинская Академия наук и по ней должны были работать студенты по всей стране. 
- Руки бы оторвать столичным умникам! - возмущались практиканты.
В процессе анкетирования они быстро поняли, что от опросника особого толка нет, поэтому начали проводить свободные интервью. 
- Не надо зараз об энтом гутарить, - ответил им в Семёновке сгорбленный старик, - мы зараз голодуем…
- Также как в тридцать втором? - не поверил Савчук.
- У нас мизерные пенсии, и мы не понимаем, почему большие деньги тратятся на всякие переписи! - закудахтала его жинка. - Вы лучше накормите голодающих пенсионеров.
Эта экспедиция стала для Романа ещё одной поворотной точкой, которая повлияла на изменение его националистического мировоззрения.
- Раньше они записывали в списки «голодомора» людей, которые умирали от алкогольного опьянения, сейчас туда записывают всех умерших в 1932-33 годах! - делился он своими выводами с Катей Агеевой, которая неожиданно поехала на полевую практику.
- А мне всё равно… - поморщилась холодная красавица.
У неё не было интереса в этой поездке, ведь её парень Смирных предпочёл провести лето за добыванием денег. Их роман развивался стремительно, девушка уже мысленно примеряла свадебное платье.
- Ты же будущий историк… - не выдержал Савчук.
- Отстань.
Он даже забыл на миг, что безнадёжно влюблён в неё и начал обосновывать свою точку зрения:
- Изначально ключевой книгой о «голодоморе» была работа британского историка Роберта Конквеста «Жатва скорби». Она, по всей видимости, написана в рамках программы по дискредитации Советского Союза. После публикации книги, в которой прописана цифра 7 миллионов погибших, цифра жертв в «Книгах памяти» стала расти, очевидно подгоняя результат под цифры заказа сверху.
Инфантильная Екатерина лишь кивала очаровательной головкой, думая о своём. Рома наконец заметил, что тема «голодомора» её совсем не интересует и обиженно замолчал.
- Катю я могу сравнить только с молодой берёзкой, потому что она гораздо выше меня... - злорадно подумал он в конце поездки. - И такая же сообразительная. Хотя от этой девушки можно сойти с ума! Я и сошёл...
 «Переварив» выводы от этих цифр и разговоров со свидетелями, Савчук перестал считать себя украинским националистом. Начал интересоваться идеями марксизма и всяческих «левых» движений.
- Донбасс - это один из уникальных для Украины регионов, как Крым и Галичина. Это области, в которых региональный патриотизм ценится выше, чем общегосударственный! - неистово спорил Роман с Макаренко. - При этом галичане считают себя мессианским субэтносом - самыми правильными украинцами в отличие от остальных и должны строить правильную Украину.
- По-моему эти различия нам навязаны извне! - не соглашался Антон.
С началом нового учебного года споров стало только больше. Правда иногда случались и комичные эпизоды. Сидят они как-то в аудитории 204 на лекции по истории средних веков.
- А где Рома? - спросил друзей Андрей.
- Куда-то убежал… - ответил Макаренко и стал записывать за преподавателем.
Это была не самая удобная поточная аудитория, но окна большие, можно входить и выходить не нагибаясь. На лекции только те, кто приходит учиться – все, кому охота поиграть в карты и попить пивка делали это в других, более походящих местах.
- Странные пошли мужики: откажешь - плачут, согласишься - не могут... - только Женька Ципкина думала как всегда не об учёбе.
Она сидела рядом с Смирных и пыталась привлечь его внимание откровенными признаниями:
- Я так тоскую по сексу!
- Как это?
- Мне даже тяжело смотреть, как паровой молот забивает в почву сваи... Настоящие мужчины, вымерли, как мамонты, а нас окружают только кобели: трусливые, похотливые, а чаще всего и безденежные...
Лекцию читает пожилой бесконечно интеллигентный профессор. Читает негромко, аудитория напряжённо слушает и частично записывает. Вдруг учебную тишину нарушает стук открываемого окна. В широком проёме
появляется странная фигура в противогазе и с букетом цветов в руке.
- Разрешите? - человек невозмутимо входит в окно, оглядывается по сторонам, смешно помахивая резиновым хоботом.
Все изумлённо молчат, включая застывшего, словно соляная жена библейского Лота профессора. Человек в противогазе наконец находит то, что искал – Катю Агееву сидящую во втором ряду. Он подходит к ней, встаёт на одно колено и протягивает букет цветов с жаркими словами:
- Моя королева!
Картина настолько неожиданная и смешная, что народ начинает молча сползать на пол. Девушка тоже понимает нестандартность ситуации, но не может сообразить, как реагировать на чудное явление. Цветы она не берёт, заливается алым цветом и пытается отодвинуться со словами:
- Я вас не знаю…
Юноша в противогазе обиженно оставляет богатый букет на столе, гордо встаёт и удаляется, на этот раз в дверь. Немая сцена. Все, кто ещё не успел упасть на пол, падают, девушка в слезах, профессор у доски в задумчивости продолжает лекцию.
- Мне кажется это был Савчук, - прошептал девчонкам Смирных, - я узнал его по яркой рубашке…
продолжение http://www.proza.ru/2016/01/31/78


Рецензии
Здравствуйте, Владимир. С огромным интересом прочитал первую дюжину глав. И смеялся, и удивлялся. А ещё - вспоминал, каким я сам был этак четверть века назад, в годы студенческой юности и полной дезориентации политических взглядов. Есть параллель, есть. Помню, как в 89-м портрет Горбачёва жгли, да в речку его кидали. А КГБ-шники нас, дураков, за этим занятием фотографировали. И - не тронули. Даже не понимал ведь тогда, как это было опасно. Но да ладно, что было - то было.
К вашему тексту ещё вернусь. Хотя бы для того, чтобы понять, что за дрянь такая сейчас на Украине творится.
С уважением - Дмитрий.

Дмитрий Криушов   27.07.2016 23:51     Заявить о нарушении
Спасибо!

Владимир Шатов   28.07.2016 07:27   Заявить о нарушении