Паровозик

Маленький Арег, впечатлительный и ласковый, “домашний” мальчик лет пяти-шести, всем своим многочисленным, но незамысловатым игрушкам предпочитал поезда – паровозики, вагоны. Верхом  его мечтаний была, конечно же, великолепная электрическая железная дорога, что красовалась за огромной витриной “Детского мира” и работала только в редкие часы, обычно в выходные дни, собирая многочисленную восторженную ребятню, завороженно следившую за стремительным змеившимся бегом словно “всамделишнего” поезда по искусно сооруженным горам и ущельям, мостам, эстакадам и тоннелям, лихо проносящегося мимо семафоров с мигающими огоньками, с автоматически поднимающимися перед ним шлагбаумами, с малюсенькими фигурами людей на белеющих станциях и полустанках… Мальчик понимал, что такого чуда у него никогда не будет… Мама ему покупала всякие поезда и паровозики, но все это было не то – размалеванные и окрашенные поделки, имитирующие состав, который надо катать по полу за веревку, не радовали Арега и обычно вскоре валялись поломанными где-то в углу или в чулане.
И вот однажды, вечером, играя с мальчишками во дворе “в прятки”, Арег забежал в соседний дом и спрятался на одном из балконов первого этажа, находившегося вровень с землей. Прятался он довольно долго – никто из ребят не додумался искать его за парапетом чужого балкона. Ему стало неловко – окна квартиры светились, хотя людей и не было видно. Арег уже хотел было выскочить из своего убежища и помчаться к товарищам, как вдруг его взгляд приковала игрушка, небрежно брошенная на бок на подоконнике зарешеченного окна. Это был паровоз! Самый настоящий – черный, с блестящими колесами, с высокой гордой трубой и всеми мельчайшими деталям на длинном, изящном корпусе! Детское сердечко забилось от восхищения и… заныло от боли, что у него самого нет подобной игрушки. Такого чудесного паровоза он не видел никогда ни в одном магазине города – было ясно, что игрушка “заграничная”. Арег бросился опрометью с чужого балкона, возненавидев и этот дом, и неизвестного ему счастливого обладателя паровозика.
С того дня мальчик старался не выходить во двор и тем более появляться около того искушающего его балкона; никто – ни родители, ни друзья – не могли понять, что же случилось с веселым, обычно беззаботным Арегом. Он не находил себе места, отказывался от прогулок с родителями, листал рассеянно давно поднадоевшие старые книжки с картинками, бродил по дому грустный и тоскливый. Любвеобильная бабушка терялась в догадках…
Паровоз ему снился каждую ночь: то мальчик крепко держал его в руках, то катал по двору и квартире, то ласкал его черные полированные бока и колесики, то заглядывал через застекленные миниатюрные окошечки в будку машиниста… Он просыпался, чудо исчезало, и он видел лишь над головой склонившуюся мать и ее беспокойные глаза: “Что тебе, родной?”
Наконец, Арег не выдержал – в один из вечеров, заигравшись во дворе, в наступающей темноте, он помчался к “своему” железному другу – поглядеть на него еще разочек, один-единственный разочек!
Как и тогда, мальчик увидел в освещенном безлюдном квадрате открытого настежь окна черный паровоз, заброшенно лежащий на боку! Он понял, что игрушка так и пролежала все эти дни никому не нужной и ему стало обидно за нее. “Неужели хозяину так и не понадобилась она – ведь прошло столько дней! – лихорадочно думал мальчик, все ближе подкрадываясь к окну. – А может ее просто выбросили?”
Арег затаился и издали любовался паровозом. Длилось это довольно долго; квартира, несмотря на яркую освещенность, как будто не подавала признаков жизни – не слышно было ни разговоров, ни стука, ни шума, ни ходьбы или детских голосов… “Наверное, ушли надолго в гости и понарошку не потушили свет, чтобы не забрались воры…”, - догадался мальчик и тут же его кольнула дерзкая, гадкая мысль. “Нет!!!” Арег испугался ее, похолодело сердце… Однако страстное, он чувствовал – преступное, но непреодолимое уже желание хоть на миг взять в руки бесподобную и заброшенную игрушку, поиграть, ощутить пальцами прелесть его корпуса, колес, ручек, труб, буферов, фонарей, окошек и лестничек, сделанных с большим мастерством, взяло верх и Арег рванулся к подоконнику. Мальчик, недолго колеблясь, просунул дрожащую руку через крупную решетку окна и… дотянулся до вожделенной игрушки! Холодный пот прошиб его, но, ощутив в ладони прохладу черного полированного корпуса паровоза, он не смог уже выпустить его из рук… “Нельзя же, это воровство, что я делаю!” – краснея и бледнея думал ребенок. Ему казалось, что в этот миг разверзнется небо, грянет гром, выскочат и накинутся на него хозяева и какой-то незнакомый, злой мальчик схватит его и все начнут бить Арега яростно и больно, обзывая гнусным воришкой, а затем, скрутив руки, как он видел в кино – за спину, поведут в милицию или прямо в тюрьму! Но… ничего этого не произошло: небо не разверзлось, гром не грянул, хозяев не было ни слышно ни видно, вокруг было удивительно тихо и мирно, а где-то далеко лишь лаял дворовый пес. Арег удивился этому неожиданному спокойствию вокруг, осмелел и быстро, но осторожно, чтобы не звякнуть игрушкой о прутья решетки, вытянул руку обратно. Паровоз, долгожданная и заветная игрушка, был у него! Мальчик крадучись, на цыпочках, бросился вон с балкона и растворился в темноте.
К счастью, родителей еще не было дома, а старенькая бабушка, возившаяся на кухне, не очень-то обратила внимание в полутемном коридоре, что там несет в руке ее любимый внучек. Арег, весь в поту, на дрожащих, ватных ногах пробрался к себе на веранду и затолкал паровоз поглубже в свою огромную коробку для игрушек, стоявшую на полу за спинкой кровати. Лишь плюхнувшись на убранную постель, мальчик перевел дух и тревожно оглянулся. Все в доме дышало покоем, порядком и чистотой. На полке были его любимые книжки, на стенках – нарисованные картинки и вырезанные из журналов красивые фотографии, все было свое, родное и любимое…
Арега словно подменили: что-то сломалось в нем с того вечера… Ему снились кошмары, кто-то его преследовал, кто-то бил, обличал, паровозик превращался в гнусное роботообразное железное чудище, наезжающее на него и превращающее его тело в кровавое месиво… Мальчик вскакивал во сне, что-то кричал, бормотал и звал на помощь…
Прошло несколько мучительных дней. Арег боялся теперь выходить во двор, а если и выходил на короткое время по настоянию бабушки, то избегал даже заглядывать в тот уголок – ему казалось, что все вокруг, в том числе и мама с папой, знают, что он украл паровозик и презрительно тычут в него пальцем: “воришка!” С того рокового дня Арег боялся игрушки: ни разу не вытащил ее, ставшую вмиг ненавистной, и лишь однажды, сильно соскучившись по ней, украдкой от родных вытащил, поставил на пол, полюбовался ею без былой радости. Паровоз обжигал руки, дразнил своим заморским совершенством и в то же время словно укорял его: “ты украл меня… я не твой… ты присвоил меня…     я не твой…” Мальчику было неприятно смотреть на паровоз – он стал немым укором его постыдному, страшному поступку. “Мне нет прощенья… я вор… если мама с папой узнают, они убьют меня или сойдут с ума от боли!” – терзался Арег. Как-то, в отсутствие взрослых, он, не выдержав, громко разрыдался. Уткнувшись в подушку, он заглушал судорожные вопли и, наконец, устав плакать, уснул в одежде.
Испытание для Арега оказалось жестоким и более невыносимым. Слоняясь по дому или по двору, мальчик чувствовал: надо что-то делать, решиться на какой-то смелый шаг, совершить, как говаривал не раз папа, “мужской” поступок. Надо!
…Ему было стыдно и страшно подходить к тому дому, к зловещему балкону, к загадочно освещенному, но мертвому окну… Мальчик, однако, понял, что если не сделает того, что задумал и на что решился, ему не будет покоя – на всю жизнь! Поздним вечером, опять в быстро опускающихся сумерках, улучив момент, Арег выбрался из дому с ненавистным паровозом и подкрался к чужому окну. Опять не было ни души, опять горел яркий свет в безлюдной комнатке, а где-то глухо лаяла собака.
Малыш, как и в тот роковой день, весь покрылся испариной и вновь осторожно, чтобы не выдать себя, протянул игрушку в решетку открытого окна. Рука Арега больше не дрожала – он осознанно расставался со своим недавним кумиром… Мальчик положил, аккуратно и бережно, черный красавец-паровоз на подоконник, так же, как он и лежал тогда, на боку, в тот злополучный и страшный вечер… Лишь на секунду кольнуло в сердце – от сознания того, что он в последний раз видит этот чудо-паровозик. Но это был лишь миг потаенного сожаленья ребенка…
Арег, боясь как бы его не застали хозяева, бросился прочь, чтобы больше никогда-никогда не появляться здесь!
Он бежал все быстрее – к родному дому, гордый сознанием совершенного “честного” поступка и душа ликовала, словно освобожденная из тяжких, омерзительных оков…


*   *   *


Рецензии
Какой чудесный рассказ! Как Вы тонко показали чувства малыша! Хорошо,что ему хватило мужества все исправить, не каждому взрослому это удаётся...
Благодарю Роберт за Ваш талант, мне нравится как Вы пишете. Успехов Вам во всём добром. С уважением, Милка.

Милка Ньюман   27.09.2018 06:09     Заявить о нарушении