Оседлать Дракона. Глава 1. Рождение Дракона ч2

-Как тебя зовут? – человек, задавший это вопрос, говорил с сильным акцентом. Джамаль едва понял, о чем он спрашивает.

Он долго сидел, наскоро привязанный скотчем к стулу. Такая небрежность была крайне неосмотрительной со стороны допрашивающих  Джамаля, но они просто не представляли, с кем имеют дело. Видимо, они приняли его за обычного мальчишку-смертника с выжженными пропагандой мозгами. В кабинете без окон, кроме него находились еще несколько мужчин. Они долго не обращали на Джамаля никакого внимания, одни входили, другие выходили, то вообще выходили все, оставляя его одного . Они о чем то переговаривались между собой, как будто его вообще здесь не было, все время курили.  В комнате было так сильно накурено, что у Джамаля, не привыкшего к табачному дыму, слегка закружилась голова. Однако, это быстро прошло, но этот мерзкий дым, делавший изрыгающих его неверных похожими на ифритов, вызывал у мальчишки отвращение.

Воистину эти существа порождение Геенны! Спаси Аллах, как можно нормальному человеку дышать такой гадостью, даже от запаха которой хочется  извергнуть из себя все, что съел накануне?!

Что Джамаль и сделал, сблевав прямо перед собой.

Не сдержал от рвоту еще и потому, что захотел выразить свое презрение этим помесям шелудивого шакала и краснозадой самки павиана. Часть гадости, правда, попала на штаны, ну да ничего. Джамаль и несколько раз смачно выплюнул остатки на пол. Во рту еще кровило и лужа перед ним представляло собой крайне отвратительное зрелище, но Джамаль с удовольствием смотрел на своё произведение. Путь теперь оттирают!

После этого на него вдруг обратили внимание, как будто только заметили, что он тут…

-Посмотрите, какой красавчик, а?! Как ангелочек! Зачем только господь дал такую внешность тебе, порождение дьявола! Как земля носит такую тварь?! Ты понимаешь меня? Кто ты, откуда, как тебя зовут?

Джамаль не стал отвечать, делая вид, что не слышит или не понимает.

-Не понимаешь, да? Не понимаешь? – уже с издёвкой повторил спрашивавший его здоровенный усатый мужчина. – Ай-яй, как плохо я говорю, да?
Джамаль только покачал головой.

-Ладно, приступим. – Он вдруг резко, несколько раз ударил Джамаля резиновой дубинкой не особо разбирая куда. По телу, по рукам, по голове.

-У меня есть несколько очень простых вопросов. Ты на них отвечаешь и остаешься жив. Или ты молчишь, и я тебя пристрелю, как собаку, раз от тебя толку все равно нет. Потом тебя обольют бензином и сожгут.  И ни в какой рай ты не попадешь. Причем, смотри. Не расскажешь ты - расскажут другие, мы всех взяли. Смотри сюда.
Он достал телефон, открыл фотографии и показал Джамалю  снимки всех его товарищей. Действительно, взяли всех.

Джамаль молча отвернулся и получил еще несколько болезненных ударов.
-Тебе кто разрешал отворачиваться? Я же с тобой говорю, это невежливо! Понятно. Ты – герой. Настоящий шахид. Вас так учат.

Усач вплотную приблизил свое лицо к лицу Джамаля и с шумом втянул в себя воздух носом.

-А-а-х-х-х… Как хорошо пахнет! Свежей кровью, твоей  молодостью, отвагой, шахид. Наслаждение.Только зря ты облевался, рано. Запах блевотины портит впечатление. Хотя, все равно. Через час от тебя будет пахнуть только гавном, мочой, той-же блевотиной и твоим кислым страхом.. Я таких долбаных героев уже перевидал сотни. Вот какой смысл молчать и мучиться?  Облегчи себе жизнь, прекрати боль, это в твоих силах. Просто начни со мной говорить и все!

Говоря это, он начал постукивать по ключице Джамаля резиновой дубинкой. Сначала легонько, потом все сильнее и сильнее, каждую секунду болезненный, мучительный удар. Было так больно, что у Джамаля помутилось в глазах, и, не выдержав, через пару минут он громко закричал.  Крик принес секундное облегчение. От боли опять затошнило, но желудок был уже пуст.

***
Шукрат «Носорог» держал Карима за руку своей мощной, как ковш экскаватора, лапищей. Как будто тонкая одинокая ветка торчала из огромного мшистого пня. Остальные ученики разместились  вокруг этой странной пары – большого, мощного, как гора чеченца, заросшего бородой по самые глаза и обычного мальчишки подростка, сидевшего напротив.
-Сегодня мы поговорим о боли, мюриды. – он слегка сжал своей клешней руку Карима, тот поморщился,  - тебе больно, ты скривился?
-Нет, учитель, просто кое-что вспом…А-а-а-й! – Карим попытался отдернуть руку, которую Носорог сжал еще сильнее.
-А так?– Шукрат не отпускал руку ученика, а у того не было столько сил, чтобы выдернуть её из стальных тисков.
-Совсем чуть-чуть, учитель.
-Ты молодец, Карим, когда у тебя больше не будет сил терпеть, ты знаешь, что делать. Просто хлопни меня по руке. А так? – он еще сильнее сдавил руку Кариму. Видно было, что Карим еле сдерживается, чтоб не закричать.
-Ну, раз ты такой терпеливый, давай продолжим, бисмилля! Так? – Лицо Карима исказила гримаса, он замычал, не разжимая рта. Над верхней губой выступили капельки пота.
-Еще чуть-чуть, потерпи. Так? - Мальчишка уже мычал непрерывно, и вдруг, прорвавшись через стиснутые до побелевших скул зубы, из его горла вырвался дикий рев:
А-а-узубилл-а-а! Учитель, прошу Вас, пустите! – и он отчаянно застучал свободной ладонью по мохнатым тискам Носорога, - прош-у-У! О Алла, как будто ифрит сунул мою руку в Геенну, о-а-Альхамдулиллах! - вырвался у него крик блаженства, когда наконец, ему удалось выдернуть руку из каменной ладони Шукрата.
Он виновато смотрел на учителя. Казалось, что он готов разрыдаться от досады.
-Простите… Я не выдержал.
-Кто следующий? – Носорог обвел учеников глазами.
Несмотря на только что увиденное, все тянули свои ручонки, желая доказать учителю и другим, что уж он-то точно вытерпит все, не то, что этот Карим, с душой цыпленка и соплями вместо мускулов. В результате, через некоторое время, все хмуро сидели, не глядя друг на друга, нянча кто правую, кто левую свои руки.
-Ну что,  моджахеды, где ваша отвага и презрение к боли? И это я просто  слегка пожал вам руки! А что будет, если вам будут поджаривать пятки над огнём?
-Учитель, у вас очень сильные руки, это невозможно вытерпеть! Просто невозможно - Первым подал голос Юнус.
-Вытерпеть?! Запомните! Боль нельзя вытерпеть, мактуб! Она сильнее и запросто сломает вас. А сломанный болью уже не человек, это глупый баран. Все выдаст, всех предаст, пойдет туда, куда поведут, без сопротивления.  Не терпи боль! Живи болью. Наслаждайся болью! Желай еще большей боли! Отдайся ей без остатка, проси её прийти и овладеть тобой!  Позволь ей все, и тогда ты станешь её господином. Тогда боль превратится в наслаждение, которое Аллах не каждому дает испытать в жизни.
-Как же это возможно?

***
Джамаль вдруг замолчал, мутные от боли синие глаза превратились в чистое, как после дождя,  небо,  и  разбитые распухшие губы растянулись безобразной улыбкой. А потом он снова закричал. Сначала бессвязные звуки, из которых постепенно рождалось четкое:
-У-у-а-аллях-у-Акбе-ер! А-а-ашхаду алля иляха илля Ллаху ва ашхаду анна Мухаммадан расулю Ллах!
Джамаль во весь голос, звонко орал шахаду, наслаждаясь болью и желая еще большей…
Через час, с опухшим, отекшим от побоев лицом, розовой пеной изо рта, иглами под каждым ногтем, он все еще улыбался безглазой улыбкой, уже больше похожей на гримасу, наслаждаясь новым, удивительным  чувством. Он уже не мог кричать членораздельно, просто мычал. Но это не был крик страха,  это была дуа, он возносил хвалу Аллаху, Великому, Справедливому.

***
Перед Джамалем стояли двое мужчин и не торопясь разговаривали. Буднично и просто, а что такого. Они же на работе. Выполняют свои ежедневные обязанности, охраняя свою страну от таких вот тварей, как этот.
-Это просто замороженный идиот. Бесполезно, Михаэль.  Он под каким-то новым кайфом. Интересно, чем в этот раз они накачали мелкого гадёныша? На опиум непохоже, слишком долго уже действует. Он, как будто, вообще не чувствует боли.
Как бы желая убедится в своих словах, человек несколько раз ударил дубинкой по локтю Джамаля. Тот даже не поморщился.
-Ты видишь? Надо подождать, когда из него выветрится эта дурь, тогда и продолжим.
-М-м, это точно. Все равно, что бить по груше в спортзале. Ладно, пойдем, пообедаем. А ты никуда не уходи! Я ложку принесу, тоже пообедаешь. Вот этим, – обратился он к Джамалю, показав на лужу блевотины на полу, и оба громко  засмеялись удачной шутке того, кого называли Михаэлем.
 Джамаль понимал их слова, но не слушал их. Он горевал. Он думал о том, что не выполнил волю Аллаха и теперь Аллах может разгневаться на него за это и Врата Джанната не откроются для него.  Да что там ворота. Он даже и по мосту-то теперь вряд ли пройдет. Великое горе, надо хоть как-то попробовать исправить дело.
Допрашивающие его двое военных, еще немного поговорив, вышли из комнаты, Джамаль остался в комнате один.
Сейчас, надо действовать сейчас! Он стал попытался раскачивать и тянуть на себя руку, примотанную скотчем к стулу. Эти движения причиняли боль, но она казалась такой маленькой, как песчинка в пустыне. Джамаль вдруг развеселился от того, что он теперь может отстраняться  и стоять выше боли, насмехаясь над ней, ибо она больше не может его остановить. Освободиться не получалось.
Джамаль взгянул на истерзанные кисти. О награда Аллаха, что кафиры оставили иглы у него в пальцах, ими можно было надорвать  и потом ослабить скотч. Тогда он стал изгибать кисть, стараясь достать пальцами предплечье, постепенно ему это удалось. Ликуя, Джамаль стал рвать иглами  запястье, не разбирая где скотч, а где уже кожа и тело, увидел как на руке выступила кровь.
Пару секунд он спокойно посмотрел на это, но вдруг замер, с отчаянием глядя во внезапно  открывшуюся перед ним черную бездну. Мальчишка чуть не закричал от ужаса. Он же мог вскрыть себе вены, и умереть прежде, чем выпутается! Не контролируемый больше болью он мог убить себя прежде, чем успел бы это осознать, а стать самоубийцей все равно, что впасть в куфр, и тогда уже точно душа Джамаля попала бы в ад! От этой простой мысли моджахеду стало так дурно, что он чуть не бросил своё намерение, но  успокоившись, просто стал действовать более аккуратно.
Он надорвал, сколько мог, скотч, одновременно пытаясь растянуть клейкую ленту. Кряхтя от напряжения, он раз за разом пытался расслабить, расширить вязку. Наконец, вроде бы немного удалось, надорванный с края иглами скотч дал слабину. Тогда Джамаль напрягшись из всех своих сил, потянул руку на себя. Скотч, даже ослабленный, держал крепко, приклеившись. Казалось, выдернуть руку можно только содрав кожу.
Больно, как же ему восхитительно больно!
-Субхана-Ллахи ва би-хамди-хи, какое же это наслаждение!  Иншалла, Носорог оказался прав!
Он все еще находился в эйфории от совершенно безумного, никогда прежде не испытанного чувства. У него случилась поллюция прямо посреди допроса, и Джамаль чувствовал себя от этого восхитительно, хоть и немного неловко, не зная, как относиться к такому.
Он потянул раз, другой, третий и вдруг внезапно почувствовал, как рука медленно стала выползать из липких объятий. Он потянул еще сильнее, сколько хватало сил, и рука вдруг выскочила так, что он стукнул себя ею в лоб!
-Слава Аллаху, Великому, Всемогущему! Он помогает своему верному воину!
Освободиться полностью  было делом двух минут. Джамаль, ликуя от того, что ему все удалось, вдруг почувствовал, как непонятно откуда в него хлынула могучая всесокрушающая сила..
-О, Аллах, Всемогущий,  альхамдулиллях!
Он обвел кабинет глазами, прикидывая, что можно использовать в качестве оружия против неверных, которых он твердо решил отправить в Дхананнам прежде, чем его успеют убить другие. Главным оружием теперь был он сам. Он, Джамаль, воин, оружие Аллаха!
В кабинете было пусто, стол и стул, привинченные наглухо к полу.  Отвинчивать некогда. На столе пусто. Лампочки под потолком слишком высоко, не достать. Но вот же скотч, отличная штука! Слава Аллаху, дающему тем, кто просит! Через минуту в его руках были веревка из скотча, лампочка и несколько игл, которые он вытащил из под ногтей. Этого вполне хватит, чтобы уделать двух кафиров, ведущих допрос, да изваляются их матери в свином дерьме!
Если они войдут вдвоем, то одного поймать  на удавку из скотча, одной иглы ему в глаз хватит, чтоб он сошел с ума от боли. Второй не станет убегать, думая, что справится с  подростком и кинется на Джамаля. Порвать ему  горло лампой и ею же добить первого. Пока остальные очухаются, эти двое уже подохнут.  Может еще и кого-то третьего удастся…
Юный моджахед не жалел о своей такой короткой жизни. Он жалел лишь о том, что он нечист, и не может совершить полное омовение после поллюции, прежде  чем предстать перед Всевышним. Но кто знает, вдруг на пути к мосту  Сират-Аль-Мустаким  есть хоть маленький ручеёк, где правоверный мог бы совершить гусуль. Никто об этом не говорил, но ведь никто из живущих там и не был! Да, обязательно должен быть какой-нибудь, хоть самый маленький! Джамаль ведь все правильно делает, Аллах не может отвратиться от него после того, как верный шахид примет смерть во славу Всевышнего, Могучего и Милосердного!
Замок в двери провернулся два раза и, как в замедленном кино, дверь стала открываться. Джамаль, стоя у стены, приготовился нападать. Вот сейчас!

***
https://www.youtube.com/watch?v=hSUbtfYPfhg

Пустыня никого не оставляет равнодушным. Она чиста, безбрежна и величественна. Кто-то сравнивает её с морем, и в этом есть правда. Так - же, как океан она могущественна и равнодушна к человеку. Она прекрасна в своем однообразии. Песок и горы, за которыми такой же песок. Желтый песок под синим небом, черные камни и редкие островки прекрасных, благословенных зелёных оазисов, с кристальной, чистейшей водой из глубоких колодцев. Такую воду не найти больше нигде во всем мире. Она обжигает губы ледяным холодом посреди палящего зноя. Она холодна, как ночь в пустыне, искрящаяся и сияющая мириадами звезд. Волшебная вода оазиса дарит человеку наслаждение, силу и веру в то, что в мире нет ничего невозможного. Через воду оазисов пустыня делится с живыми существами своим могуществом, дает им неизведанные прежде возможности. И можно снова продолжать свой путь по этой бесконечно разной  в своем однообразии вселенной, провести здесь всю жизнь, ни разу не выйдя за её пределы и никогда не пожалев об этом. 
Да и есть ли они, пределы у этого мира, полного тайн и загадок?
День здесь раскален так, что положив на песок ладонь, можно обжечь её до волдырей, а ночь холодна, словно её специально привозят сюда с полюсов.
Но взглянув этой холодной ночью вверх, можно увидеть самое настоящее чудо. Если нет ветра, перед глазами откроется бездна, полная звезд. Небо ночью не черное, оно переливается бриллиантовым блеском, каждый его миллиметр заполнен тысячами драгоценных камней. Тончайшие серебрянные калямы падающих  звезд,  чертят на небе загадочные, волшебные   письмена. После такого самый богатый фейерверк Эмиратов, бьющий с башни Бурдж Аль-Халиф, покажется бенгальским огоньком на детском утреннике. Стоит проделать далекий путь только чтобы видеть это небо и услышать еще одно из чудес пустыни -  её голос. Поющие пески. Когда дует ветер, пустыня начинает петь. Её голос похож на звук мощнейшего органа или сотен огромных труб. Он так же могуч, как сама пустыня, он завораживает своей мощью. Это звучит пересыпающийся песок. Миллиарды крошечных песчинок, каждая из которых поёт тише комара на шумной улице, вместе дают такой звук, что перед ним меркнет самый мощный саунд, когда либо изданный человеческими творениями.
Человек тут одинок и слаб, он просто букашка перед пустыней, но здесь одно из тех редких мест на Земле где можно реально узнать, как дорог может быть другой, совсем незнакомый человек, и что такое - «вдвоём», и почему это почти бесконечная сила. Просто сидеть, пить обычный растворимый кофе, взбитый в безумно вкусный напиток из нежной пены, и говорить о самом важном в жизни. А именно ни о чем, просто болтать обо всем на свете, мешая арабский с английским и самым понятным и красноречивым - языком жестов. Ощутить всем естеством, до ногтей, бесконечную ценность человеческой жизни и общения.
И ты тоже можешь прийти сюда, если захочешь, и сыграть здесь. Твоим бушующим, как океанский шторм, органом будет бархан, звучащий под низвергающимся на тебя звездным ливнем . Ты, маленький и слабый человек, можешь попросить пески спеть песню вечности. Тебе будет жутко, но твой восторг будет бесконечен, а пустыня будет слушать тебя, безмолвно аплодируя тебе тишиной. После этого можно уже умирать, ибо есть ли хоть что-нибудь более удивительное на этой земле?
Но тебе захочется жить, ценя каждую секунду, проведенную в этом удивительном мире и благодаря всевышнего за чудесную возможность прикоснуться к волшебному величию вселенной.

Так что же это такое – пустыня? Чиста сама, и пытается очистить  собой нас, ведь мы всего лишь люди.
Может быть она – место, где будет Чистилище перед Страшным судом?
А может, она и есть чистилище, и Апокалипсис уже вовсю бушует вокруг нас. И мы, в наивной глупости, смеёмся над предсказаниями о Конце Света, который уже наступает.

Продолжение http://www.proza.ru/2016/02/18/2330


Рецензии
И мне понравилось, Лим.

Леонид Морозов Лим   17.11.2016 21:26     Заявить о нарушении
На это произведение написано 45 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.