Незнайка и поэзия

(Для школьников)

1.
В предыдущей статье (http://www.proza.ru/2008/09/05/6) я определил, что единственный (чаще говорят про главный признак и второстепенные, которых может вообще не быть) признак стихов – разбиение текста на короткие строки. Строка должна быть такой короткой, чтоб хватило дыхания произнести эту строку полностью.

Один писатель мне на это заметил: «Ну, тогда и таблица умножения  – тоже стихи!»
Не в бровь, а в глаз!
Вот слова из песенки:

Дважды два – четыре,
Дважды два – четыре,
Это всем известно в целом мире!
Дважды два – четыре,
Дважды два – четыре,
А не три, а не пять –
Это надо знать!
Дважды два – четыре,
Дважды два – четыре,
А не шесть, а не семь –
Это ясно всем!
(М. Пляцковский)

Так это здорово! Это ведь очень просто: взял текст, разломал его на кусочки и – вот они, стихи! И вот родился настоящий стихотворец!

Осталось за малым: всунуть что-то в эти короткие строчки:

Я – поэт, зовусь Незнайка,
От меня вам – балалайка!

Ура!
Пушкин бы заценил!

А если серьёзно?
А если серьёзно, то отчего-то какие-то стихи читаются с удовольствием, другие – очень трудно. А есть такие, которые и читать не хочется!
И тут я вспоминаю, что стихи называют «дополнительным» словом: «поэзия». Что это за зверь такой? А это слово тоже имеет два значения, второе означает: «Лиризм, повышенная чувствительность, эмоциональность».

И оказывается, что мало нарубить текст на строки, нужно наполнить его этой самой «поэзией»! Более того, поэзией обладают не только стихи, но и самая настоящая проза!

2.
Давайте немножко поразмышляем.

Помните?

Я – поэт, зовусь я Светик.
От меня вам всем – приветик!

О чём это стихотворение? Да всего лишь о том, что некий поэт передаёт всем привет. Этот текст можно произнести иначе:

«Всем привет! Светик.»

Но в книге Николая Носова «Приключения Незнайки» разве одно это стихотворение?

Почитаем ещё одно:

В траве сидел кузнечик,
В траве сидел кузнечик,
Совсем как огуречик
Зелёненький он был!

Читаем внимательно.

Первая строка... Это просто. Про кузнечика, который сидел в траве. Можно прозой сказать: «Кузнечик в траве», и ничего не изменится!

Вторая строка. Это уже интересно. А зачем автор два раза повторил один и тот же стих? Слов что ли не хватило? Неееет, всё гораздо хитрее. Когда мы во второй раз читаем одну и ту же фразу, то кажется, что кузнечик сидел в траве долго! Он сидит и сидит, никого не трогает, его никто не трогает. Наверное, усиками шевелит, ножками дрыгает.
Но ведь можно было сказать: «Кузнечик сидел в траве долго»! Но поэт зачем-то это сказал не прямо, а заставил читателя самому догадаться!

А третья и четвёртая строки ещё интереснее!
Оказывается, кузнечик был зелёненьким, как огурчик.
Почему же автор написал «как огуречик», а не просто: «зелёный»?
Любитель стихов сразу подумает, что только из-за рифмы «кузнечик-огуречик».
Может и так, но прочту ещё раз внимательнее.

«Совсем как огуречик» – я вот сразу вижу маленького толстенького кузнечика в пупырышках... Вы не согласны? Он гладенький? Ну, тут у каждого своё мнение! Но обязательно маленьким. Или наоборот, большим как маленький огурчик. Но обязательно зелёным, не коричневым, не серым, потому что он как маленький огурчик. Поэт ещё не сказал, что он зелёный, а он у нас в голове уже зелёный!

Здесь автор применил один поэтический приём «сравнение». Он пишет о кузнечике и огурчике одновременно! И это сразу даёт читателю возможность понять, каким хотел видеть кузнечика автор!

И вот тут уже кратко пересказать текст (прозаически) невозможно. Придётся применить гораздо больше слов (сравните, сколько понадобилось мне слов, чтоб описать кузнечика, которого Николай Носов описал поэтически тремя словами)!

Вот оно, отличие просто стихотворчества от поэзии: поэтически можно сказать гораздо больше, чем написано.

Всё то, о чём мы говорили в первой статье – это техника, которая превратит текст в стихи. Но.
Недостаточно придумать рифму, недостаточно придерживаться ритма, недостаточно придумать особенную схему, недостаточно вложить смысл. Эти важные вещи только подчёркивают замысел поэта, помогают ему. Они не должны быть самодостаточными, потому что тогда стихи останутся просто стихами.

3.
Какие же ещё хитрые приёмы придумали поэты, чтоб вкладывать в стихи поэзию?

Если разобраться, то таких хитростей очень много на любой вкус. Они, эти хитрости, называются специальными литературными терминами. И с некоторыми я постараюсь вас познакомить.

4.
Один из таких приёмов мы уже увидели: это сравнение (прямое сравнение кузнечика и огурчика).
Сравнение передаётся словом «как». Но поэты уже давно очень редко применяют такой очевидный приём. Даже посмеиваются над «каками», которые нет-нет да встречаются в стихотворении неоправданно.

А вот то же сравнение может быть «отрицательным»:
Не тростник высок колышется,
Не дубравушки шумят,
Молодецкий посвист слышится,
Под ногой сучки трещат.
(Н. Некрасов)

Тут нет прямого «как что-то», «не как что-то»! А что напоминают эти стихи? Вспомнили? Русские былины!

Вообще-то «сравнение» очень близко к большой группе поэтических приёмов, которые все вместе называются термином «троп».
Троп – слово или выражение, которое используется автором в переносном значении. Зачем? А чтоб усилить образность языка, художественную выразительность речи.

Вот строки:

В саду горит костёр рябины красной,
Но никого не может он согреть.
(С. Есенин)

Читаем и видим не костёр, а куст рябины, усыпанный ягодами, и замечаем гениальную мысль: хоть и ярко «горит» рябина, но разве от неё тепло? Этот приём называется «метафора».

А вот ещё:

В лесу родилась ёлочка,
В лесу она росла.
(Р. Кудашева)

Но ведь ёлочка не может родиться! Она не человек и не зверь какой! А с другой стороны за ёлочкой звери и сама природа ухаживали, как за младенцем: и песенки пели, и укачивали... Здесь применён приём «олицетворение».

А ещё есть такие тропы, как аллегория, гипербола, ирония, каламбур, эпитет...

Для чего это всё? С одной единственной целью: у текста должна появиться эмоциональная окраска. Читатель должен не просто прочесть о ёлке в лесу, а «увидеть», что она – дитя. Именно такое отношение к ёлочке делает Новогоднюю историю сказочной. И поэтому отношение у нас к ёлочке сразу трогательное и восторженное!

5.
Читаем и наблюдаем за рифмой, которая по сути – тоже всего лишь один из поэтических приёмов (а вовсе не отличительный признак стихов):

Мой дядя самых честных пр|авил,
Когда не в шутку за|немог,
Он уважать себя заст|авил
И лучше выдумать | не мог
(А. Пушкин).

Что видим? Регулярный звуковой повтор. Он связывает воедино строки и формирует строфы. Маяковский писал, что рифма должна возвращать к предыдущей строке. Вот так особенный акустический эффект создаёт эффект эмоциональный!
Но с рифмой не всё так просто (кстати, в этих стихах Пушкина есть точная рифма и составная рифма-каламбур). В стихах может чередоваться определённым образом ударение. И в этом смысле рифма – это финал строки, её самое главное ударение. Маяковский рифмовал самое важное слово в строке. И, заметьте, он мог размещать рифму в конце строки, начале строки, в её середине, если это было важно для замысла.

Но вот что нужно помнить: без особой нужды нельзя применять банальные рифмы, нельзя без особой надобности менять рифмовую схему посреди стихотворения, надо избегать рифмовки однородными частями речи, местоимениями, иначе стихотворение получится «наивным», «некачественным».
Но не нужно бояться искать новую рифму. Например, рифмовка женской рифмы с гипердактилической придаёт стихотворению особенную музыкальность, убивает монотонность:

Вы ушли,
         как говорится,
                      в мир иной.
Пустота...
         Летите,
               в звёзды врезываясь.
Ни тебе аванса,
              ни пивной.
Трезвость.
(В. Маяковский)

6.
Прочтём это четверостишье ещё раз. Поэт тут разрушил ещё и ритмический рисунок! Обычно русские поэты применяют силлабо-тоническую систему (равенство длины строк, равенство числа стоп в строке, равенство числа и закономерность чередования ударных и безударных слогов и т.д.). А Маяковский применял тоническую или акцентную (с более или менее постоянном числе ударений в каждой строке, а число безударных слогов может быть любым)! И от этого стихи не стали хуже! Они, наоборот, подчёркивают мысль автора. А если учесть его новаторство в рифмовке, звукописи, стихи вообще становятся легко узнаваемыми: это стиль Маяковского!
Но.
Выбор ритмического рисунка всегда должен подчиняться замыслу и соответствовать смыслу сказанного. Я бы не взялся частушками описывать трагические сюжеты.

7.
Скажи погромче
Слово «Гром» —
Грохочет слово,
Словно гром.
Скажи потише:
«Шесть мышат» —
И сразу мыши
Зашуршат.
(А. Барто)

А что интересного здесь?
Конечно, звукопись!

8.
Сказка о курочке Рябе:

...Мышка бежала,
хвостиком махнула,
яичко упало
и разбилось...
– Не плачь дед,
Не плачь баба,
я снесу вам яичко другое,
не золотое – простое!

Этак сказка так хорошо известна, что в ней мало кто замечает «эффект нарушенного ожидания». Последние слова курочки переворачивают смысл сказки с ног на голову: оказывается, деду и бабе невдомёк, что золотой скорлупы хватит на целую кучу яиц. Старикам жаль разбитого, кушать хочется!
По большому счёту эффект нарушенного ожидания – суть такого приёма, как трансгрессия, когда читатель внезапно посреди текста понимает, что произведение говорит совсем не о том, что подумалось в начале.

Смех девушки

На жёлтых обоях ромбами –
портрет смеющейся девушки,
глаза искрятся огромные,
в руке – акации веточка.

Под фото, у стенки – тумбочка
с зелёной лампой потухшею,
с томами – стопкой, уступочками,
с вазоном, снегом задушенным. –

У этих останков Ушедшего
бессводье, лишь небо из копоти,
бесстенье, на пепле замешанное,
бествердье, лишь пропасть некрополя

и город, войною разрушенный...
Смех девушки – прошлое? будущее?

9.
Цвет

Сергей Есенин. Как его называют? Певцом голубой Руси, поэтом золотой деревенской избы, алых зорь... Понятно, что поэт применял такой приём, как «цветопись», при котором художественный образ создаётся посредством колористики.
«Не жалею, не зову, не плачу...».
«...белых яблонь дым», «страна берёзового ситца» – образ мифологический.
А образ розового коня – символический, это не только конь, но и рассвет, цветение – тот же дым белых яблонь, освещённый восходящим солнцем. Это сон, мираж.

10.
Смех.

Юмор, сатира – это не просто смешные персонажи, это и их поступки и слова. Приём примитивизма: а) герой примитивно говорит/думает/действует; б) автор прикалывается, разводит читателя:

Я вернусь , сверкая бляшкой на своём ремне
Даже встречная дворняжка улыбнётся мне
Путь укажет дым печурки над моей избой
В ноги кинеться дочурка шумною гурьбой
(Э. Шляпников)

11.
Чуть раньше я говорил уже о том, чего надо избегать в стихах. Но есть ещё такая ошибка, как «языковые красивости».
Как правило это – смысловые ошибки. Один критик в своей статье, посвящённой в том числе и «языковым красивостям», написал, что однажды нашёл у себя фразу: «...пыль летит из-под всадника копыт». Сначала критик ужаснулся ляпу, а потом упал со стула от смеха.
С другой стороны я с удовольствием применил знаменитые «янтарные зубки» в стихотворении о вреде курения.

Я слышу загадочную хрипотцу,
я вижу узорчатость зубок янтарных...

12.
Темы и слова
Считается, что запретных тем в поэзии нет, за исключением запрещённых законом (разжигание религиозной розни, нацизм, призывы к террору и пр.). С другой стороны, у авторов должен быть собственный закон выбора тем. А.Пушкин, например, в своём творчестве тем не стеснялся, но прекрасно понимал, ДЛЯ КОГО он пишет, и сомнительного содержания произведения открыто не публиковал!

Что касается тем... Разве ВСЕ они не придуманы десять тысяч лет назад?

Вот стихи:

Владыка в сиянье великом!
Нинурта, вождь, кто в могучей силе
Один проносится над горами,
Потоп ревущий, неустающий,
Кто низвергается на вражьи страны,
Герой, кто отдаётся битве,
Повелитель, кто, крепкой рукой зажав булаву боевую,
Дробит, подобно зерну, затылки людей непокорных.
Нинурта, царь, сын отца, радующегося сыновней силе,
Воитель, кто, южному вихрю подобный,
Обволакивает горы!
(Подвиги и деяния Нинурты, Вавилон)

И батальные сцены, и тропы, и эпитеты...

13.
Вот теперь напишем! Вот теперь всё про поэзию известно!
О чём бы написать?
Например, о любви с первого взгляда. Вставим туда сравнение. Даже два. Юноша не может забыть ту встречу: так ему понравилась та девушка! Но это проза, конечно, а вот стихи:

Я помню чудное мгновенье,
Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты...

Как писали Ильф и Петров в своём романе, «...только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика! А?»

Так что же делать? Темы все исписаны, слова все произнесены, а новые уже придуманы. Стихи теперь не пишут, а конструируют... Есть программы для написания стихов! И даже сами компьютеры пишут стихи!

А зачем Маяковский перебирал «единого слова ради тысячи тонн словесной руды»? Чего он искал? Каких слов?

От себя добавлю: каких тем?

Дело в том, что любую тему можно подать иначе, не так, «как принято».

Вот «избитая» тема про кошку:

Серая кошка вечернего сумрака хочет,
чёрная кошка живёт ожиданием ночи,
рыжая кошка ждёт осени пёстрой и пегой, –
белая кошка мечтает, чтоб не было снега.

Как ни мяукай, как лапкой снежинки ни трогай,
снег не теплеет на крыше, окне, у порога.
Каждая кошка по снегу идёт хромоножко,
только обидней всего бедной беленькой кошке.

И слова можно находить такие, которые в таком контексте не встречались. И образность можно применять свою. Да и язык не стоит на месте, развивается. И кто напишет на этом новом языке стихи по-новому? Да и наши взгляды на окружающее меняются, потому что меняется окружающее. И кто напишет о новом мире? И разве можно о новом писать по-старому?

И что? Получается, что человечество за эти десять тысяч лет ещё написало не все стихи?

Конечно!
Именно поэтому поэзия не умирает, а развивается.

Ноябрь 2015

**************************************
Приложение

Примеры тропов

Каламбур:

Заявил попугай попугаю:
– Я тебя, попугай, попугаю!
– И ответил ему попугай:
– Попугай, попугай, попугай!
( В. Бахревский)
Слово «попугай» дано в двух значениях, что создаёт комический эффект.

Нивы сжаты, рощи голы,
От воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилось.
(С. Есенин)

Солнце колесом скатилось? Это – метафора, автор не сравнивает солнце с колесом, он подметил их общий признак.

Добрались до эпитетов – это определение, которое делает слово более выразительным.

Все, как было. Только странная
Воцарилась тишина.
И в окне твоём – туманная
Только улица страшна.
(А. Блок)

«Странная тишина» – и тишина получилась разорванной, а после слова «туманная» появляется таинственность и гулкое эхо. Вот так эпитеты уточняют мысль автора.

*
«Эффект нарушенного ожидания»

Две бабушки на лавочке
Сидели на пригорке.
Рассказывали бабушки:
– У нас одни пятёрки!
Друг друга поздравляли,
Друг другу жали руки,
Хотя экзамен сдали
Не бабушки, а внуки!
(А. Барто)

*
Рифмы:

Диссонансная рифма

Сисадмины – по всему миру
Простоев знают меру
Хоть в Дели,
Хоть в Дили,
Хоть в Ростове,
Хоть в Рустави.

Составная рифма

Господа поэты,
неужели не наскучили
пажи,
дворцы,
любовь,
сирени куст вам?
Если
такие, как вы,
творцы –
мне наплевать на всякое искусство.
(В. Маяковский)   

Банальные рифмы

Вновь – любовь – кровь. Ночь – дочь – прочь.  Тебя – любя. Трудный – чудный. Поздравляю – желаю. Радость – младость.
Вечер – встреча – свечи. Слёзы – морозы – грёзы – розы. Борьба – судьба. Век – человек. Чувство – искусство. Ночи – очи... и т.п.
«Гениальная» рифма:
Ботинок – полуботинок.

Слова-затычки (осуждались ещё В.К.Тредьяковским в XVIII в.):
уж, все, весь, там, тут, тот, и, а, о! (и прочие междометия) и пр.
Например,

Я – поэт, зовусь я Светик.
От меня вам всем – приветик!

Второе слово "я" лишнее и по смыслу (одно уже было), и грамматически (слово "зовусь" – возвратная форма глагола, в котором уже заключено "я"), это самая настоящая затычка. Тем более, что "зовусь я" произносится как "зовуся", просторечиво.
Слова "всем" или "вам" – затычки, без одного из них можно вполне обойтись!
Но! Зачем Носов написал за Светика это стихотворение так, а не иначе? Не сознательно ли?


Рецензии