Салага

         Рассиживаться резона не было, но солнышко соблазняло и Павел присел на лавочку погреться… Последние денёчки, а там слякотная осень, и уж тогда сиднем у телевизора… На скамейке скучал такой же седенький ветеран жизни, он обрадовался компании и бесхитростно наводить стал контакт:
        – Погода хорошая! – Павел с холодком ответил: – Ничо. – Однако старичок не угомонился: – Здоровьишко как? – Павел пробурчал: – Ничо. – А сам подумал – откуда ему быть, когда стольник почти, – и повернулся к зануде спиной. Визави, однако, не отставал, ему был нужен слушатель. Помялся и начал тему личного нездоровья.  Что сердце давит, что давление шалит, что панкреатит, холецистит, радикулит и что особенно замучил запор.
        Павел не мешал соседу, но по ходу стенаний вспоминал историю свою… До войны проводил геодезию в деревнях. Жил на постое и не оберёгся, скрутил брюшной тиф… Какая медицина в тогдашней деревне?!  И в какой-то беспамятный момент отволокли его в мертвецкую… Очнулся от холода, стал звать людей… Спасли, не дали замёрзнуть. А на фронте ранило и завалило в окопе землёй?!  Очнулся в госпитале. 
        Конечно, с годами изнашивается организм, но мудрёные панкреатиты, халециститы – это блажь городской жизни. Проще надо жить. Хлеб, молоко, каша, мясо. От рюмки нос неча воротить и, разумеется, работать. Конечно же, у всего есть венец, но и тут как посмотреть.
        Брат умер в девяносто четыре, а Павла прихватил инсульт в девяносто два. Дети задёргались, врача на порог привели. О чём они там разговаривали дед не ведал, но догадывался - о белых тапках и полотенце метражом.  Это они. Сам он был с этим несогласный и хрипел остервенело: – Ни хрена! Переживу братку!
        Внучка ухаживала за дедом, ставила систему, но вряд ли это бодрило старого солдата… У него был свой устав, привычка не сдаваться. Назло всему и даже себе!  Для мужика это прилично. Неприлично сопли распускать. Даже если на пороге дама с косой. 
       Павел встрепенулся и к соседу: – А годков-то тебе скока? – Старичок фатально: – Уже восемьдесят два!
      Павлушка поднялся, обронил старичку: – Салага ишшо! – И пошёл на угол дома в магазин за сигаретами.


Рецензии