Глава 87. Левша

…Прошло шестнадцать лет с тех пор, как впервые был опубликован очерк «Леди Макбет нашего уезда». Много событий, много перемен случилось в судьбе Николая Семёновича Лескова. Все это время писатель жил с клеймом «шпиона», добровольно работающего на Третье отделение*. Так называемые «передовые» издания и слышать не желали его имени. Первоначально сотрудничал Николай Семёнович с журналом М.Н. Каткова** «Русский вестник», занимавшим «охранительные» позиции. Но очень скоро Лесков понял, что как раз именно такие защитники формальной государственности (а точнее — оправдыватели аристократии, капитала и бюрократии в их чванстве, лихоимстве, фальши и подлости) есть ещё большее зло, чем революционеры, и предпочёл расстаться с ними.
______________________
* Третье отделение — орган политической полиции, осуществлявший, в частности, цензуру и наём писателей и журналистов для проведения в печати нужной точки зрения. В целом же, по словам А.И. Герцена, это была «центральная шпионская контора» в дореволюционной России.
** Михаил Никифорович Катков (1818—1887) — видный общественный деятель России, близкий к славянофильским кругам; философ. С 1856 г. редактор «Русского вестника».

Именно в эти годы Лескову было дано особенно глубоко прочувствовать и осознать пушкинско-гоголевское противоречие России*. Вспомним пушкинское: Романовы — главные революционеры! А страдания Гоголя по поводу того, что мало веры в Бога на Руси, и самое ужасное — идёт это неверие сверху, от российской аристократии? Лесков стал первым, кто осознал и отразил в своём творчестве ещё одно: насквозь фальшивы и пустопорожни патриотизм правящей элиты и её любовь к народу. Плевать они хотели на тот народ и на ту Россию, пока живут в роскоши и довольстве, а единицы искренних патриотов и благотворителей в их кругах есть всего лишь исключение из правил, да и те далеко не народны в своих устремлениях. Возвышенное же патриотическое пустословие в пореформенной России Лесков улавливал очень чутко и воспринимал с омерзением.
_____________________
* Отметим, противоречия эти одинаково присущи всем обществам, государствам и народам, но почему-то именно русскими богоискателями они воспринимались особенно тяжело, и именно русским богоискателям было дано выявить их особенно ярко, отчего эти противоречия зачастую представляются нам сугубо русским явлением.

Уже в июле 1875 г. в письме к историку и публицисту Петру Карловичу Щебальскому (1810—1886) Николай Семёнович сообщил: «Я лечусь, хандрю и не работаю ничего от хандры безысходной, но много, очень много прочёл и духом возмутился: “зачем читать учился”. Вообще сделался “перевертнем” и не жгу фимиама многим старым богам. Более всего разладил с церковностью, по вопросам которой всласть начитался вещей, в Россию не допускаемых… Более чем когда-либо верю в великое значение церкви, но не вижу нигде того духа, который приличествует обществу, носящему Христово имя. …меня подёргивает теперь написать русского еретика — умного, начитанного и свободомысленного духовного христианина, прошедшего все колебания ради искания истины Христовой и нашедшего её только в одной душе своей»*.
___________________
* Н.С. Лесков. Собрание сочинений в 11-ти томах. Т. 10. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958.

Строки эти были написаны уже после того, как Лесков создал три гениальных произведения, являющихся сегодня основным доказательством православного смиренничества Лескова, его благодатности и верности духу официальной церкви. Это роман «Соборяне» (1872), рассказ «Запечатленный ангел» (1872) и повесть «Очарованный странник» (1873).

На самом деле все три произведения созданы на кратковременном этапе осмысления писателем пропасти, пролегшей между официальной, бюрократической церковью и народным православием, и окончательного становления Лескова на путь богоискательства, или, как определил сам писатель, «ересиаршества». Истинный же смысл своих произведений о праведниках Николай Семёнович разъяснил в позднейшем письме Льву Толстому: «...Я хочу оставаться выметальщиком сора, а не толкователем талмуда...»*.
___________________________
* Н.С. Лесков. Собрание сочинений в 11-ти томах. Т. 11. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958. Далее письма Н.С. Лескова от 1881 г. и позже цитируются по этому изданию.

Отметим, что и роман, и рассказ, и повесть несут на себе печать возрастающего бунтарского настроения Николая Семёновича. Особенно «Соборяне». Главным героем романа стал опальный старгородский протопоп Савелий Туберозов, чья трагедия была определена столкновением его искренней веры в Бога с обывательским миром торгашей, бюрократов и просто безразличных ко всему болтунов. Максималист Лесков приравнял борьбу и страдания Туберозова к яростной борьбе и мукам за старую, народную веру вождя раскольников — протопопа Аввакума (1621—1682)! В этом весь Лесков, вся его личная трагедия, в этом объяснение непонятного страха перед ним российских власть имущих всех времён и строев и их интеллигентской обслуги. Этим объясняются и непрекращающиеся попытки выхолостить мятежную душу Лескова, превратить его в некоего талантливого бытописателя и проповедника православия или истеричного бессмысленного бунтаря (особенно характерно шаблонно повторяющееся в многочисленных изданиях предупреждение, что писатель был человеком тяжёлым и желчным). Трезвый, выверенный максимализм гения всегда страшен для власти, и в миллионы раз страшнее, когда он неопровержим в своей истинности. Великий бунт Лескова нашёл необычное, убийственное выражение — он бунтовал посредством представления на показ светлых, чистейших человеческих душ (которых всегда много в миру), бессильных одолеть мрачное тяжкое зло всесильных хапуг и иждивенцев на муках Христовых (в первую очередь — светских злодеев, церковные лишь производные от них).

Критика советской эпохи упорно навязывала писателю еще и образ стихийного демократа, каковым он никогда не был. По сей день за демократизм Лескова выдаётся его упорное максималистское стремление жить по совести, что неизбежно определяло нравственную высоту его личности и его творчества. И именно из нравственной позиции Николая Семёновича пришла к нему идея «маленьких великих людей», великолепно проанализированная А.М. Горьким: «Такие маленькие великие люди, весёлые великомученики любви своей ради, — они из лучших людей нашей страны, обильной “рыцарями на час” и позорно бедной героями на всю жизнь. Может быть, гордость такими людьми печальна в сущности своей, но всё-таки это люди, о которых можно сказать: они изжили зверя в себе. Величайшая заслуга Лескова в том, что он прекрасно чувствовал этих людей и великолепно изображал их»*.
_________________________
* ИМЛИ РАН. Архив А.М. Горького. Т.1. История русской литературы. М.: Гослитиздат, 1939. Далее цитируется по этому изданию.

Маленькие великие люди — это те, кто живёт вне власти и в стороне от истории, но чьими руками на самом деле и вершится история, которую зачастую впоследствии приписывают малопричастным к делу, но высокопоставленным судьбой (прежде всего рождением и подлостью) особам.

Богоискательство Лескова оказалось резким и вызывающим. Быть может именно поэтому ему было дано наиболее ярко выразить главную идею русского богоискательства — глубинная духовная истина России сокрыта в недрах народных, не видима для образованного, пресытившегося высокими материями глаза и походя никогда не откроется ему. Вначале сам стань частью народа, отбрось корыстную обывательщину и ницшеанский личностный бунт и лишь тогда обретёшь мир истинной свободы.

Отличие Лескова от других великих русских писателей-богоискателей в том, что он оказался среди них самым беззащитным перед российским обществом. Его творчество раздражало, злило и делало непримиримыми врагами писателя буквально все властные и образованные круги общества. Не угодил он и либералам, и консерваторам, и духовным властям, и властям светским, и старикам, и молодежи, и западникам, и славянофилам. Список можно продолжать до бесконечности. А.М. Горький точно отметил: «Жил этот крупный писатель в стороне от публики и литераторов, одинокий и непонятый почти до конца дней».

Великим максималистом-богоискателем оставался Николай Семёнович всю жизнь. В 1874 г., не имея возможности зарабатывать литературным трудом, он пристроился на службу в министерство народного просвещения, откуда был изгнан в 1883 г. «без прошения» именно за своё многолетнее стремление работать честно, не пресмыкаясь и не корыстуясь. Уволен бюрократами царя-«патриота» Александра III. Эти же бюрократы фактически и убили гордость русской литературы — в марте 1895 г. Николай Семёнович умер от сильнейшего приступа стенокардии, случившегося по причине запрета цензурой издания шестого тома его собрания сочинений.

1 марта 1881 г. народовольцами был убит император Александр II. Общество охватило небывалое смятение: подобное случилось впервые в русской истории — безродная голытьба казнила помазанника Божия. До этого убийство венценосца могла позволять себе только аристократия, для которой царь был одним из них и сидел на престоле, опираясь преимущественно на них. В марте же 1881 г. Лесков сообщал видному историку Сергею Николаевичу Шубинскому (1834—1913): «Два дня писал и всё разорвал. Статьи написать не могу, и на меня не рассчитывайте. Я не понимаю, что такое пишут, куда гнут и чего желают. В таком хаосе нечего пытаться говорить правду, а остаётся одно — почтить делом старинный образ “святого молчания”. Я ничего писать не могу».

Но уже в апреле 1881 г. Николай Семёнович небывало быстро создал два сказа — «Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе (Цеховая легенда)» и «Леон — дворецкий сын, застольный хищник». Дело в том, что еще в 1880 г. Лесков согласился написать для юбилейного сборника детской писательницы Елизаветы Николаевны Ахматовой (1820—1904), с которой он долгое время дружил, три маленьких очерка под одним общим заглавием «Исторические характеры в баснословных сказаниях нового сложения». Предполагалось показать, как в народном творчестве отразилось правление трёх императоров — Александра I, Николая I и Александра II (хозяйственного). Работа над очерками шла туго, но вскоре после убийства Александра II произошёл прорыв, неожиданный для самого Лескова, и, что самое удивительное, по его же признанию, так до конца им не осознанный. Единственное, что Николай Семёнович понял сразу, это то, что «Левша» — необыкновенное произведение и что оба сказа есть «легенда о нынешнем государе»*, то есть об Александре III. «Левша» настолько выделялся из всего, что было создано писателем до того, что Лесков, интуитивно чувствуя его громадность, не решился поместить сказ в сборнике Ахматовой, где он, скорее всего, пропал бы в туне, и отдал его для отдельной публикации в газету Ивана Сергеевича Аксакова (1823—1886) «Русь».
_______________________
* Это признание было сделано Н.С. Лесковым в письме И.С. Аксакову от 26 октября 1881 г.

В течение долгих лет со времени первой публикации сказа никто не взялся опровергнуть тот факт, что он написан в значительной мере в связи с убийством Александра II, но образ главного героя, как правило, почему-то рассматривается вне контекста этого события. Возможно потому, что даже сам автор так до конца и не понял, о чем рассказал, и, комментируя своё произведение, предпочитал упирать на вторичные темы сказа. Правда, со временем Лесков твёрдо уверился, что в образе левши создал удивительно ясный обобщенный образ русского народа. Уточним — русского народа как одного из множества народов в том понимании, которое мы рассматривали в главе «Кола Брюньон».

Уточнение это необходимо, поскольку левша стал олицетворением народа в его трагической ипостаси — народа, презираемого и уничжаемого его собственной, стоящей вне него (основное свойство бюрократии!) властью, что характерно, в принципе, для всего человечества. Судьба левши четко предъявила причины убийства Александра II, доказала неизбежность гибели мира, в котором жил левша по вине властителей, и более того — стала оправдавшимся пророчеством неминуемой революции.

Отметим, что гений Лескова раскрывал перед ним столь глубинные характерные черты современного писателю общества, что позволял Николаю Семёновичу делать основополагающие прозрения на столетия вперёд. Только один пример. В письме Льву Толстому в январе 1891 г. Лесков охарактеризовал своё время и одновременно предрёк судьбу (впрочем, ещё не полностью свершившуюся сегодня) постсоветской России конца XX — начала XXI вв: «Вы не ошибаетесь, — жить тут очень тяжело, и что день, то становится ещё тяжелее. “Зверство” и “дикость” растут и смелеют, а люди с незлыми сердцами совершенно бездеятельны до ничтожества. И при этом ещё какой-то шеренговый марш в царство теней — отходят всё люди лучших умов и понятий... Точно магик хочет дать представление и убирает то, что к этому представлению не годно; а годное сохраняется...»

Но вернёмся к левше. Глубоко заблуждается тот, кто, говоря о герое лесковского сказа, пытается писать слово «левша» с прописной буквы — это не имя и даже не кличка, это обозначение ничтожества пред власть имущими и богатыми с их точки зрения, ничтожества, недостойного ни имени (как личность), ни отчества (как дань уважения к его предкам, таким же ничтожествам). Потому и выбран был для обозначения этого работяги его наиболее заметный физический недостаток. Да и в целом облик левши для господ омерзительно-неприглядный: «…косой левша, на щеке пятно родимое, а на висках волосья при ученье выдраны…»* Косоглазие в дореволюционной России считалось приметой изгойства, отверженности от Бога.
________________________
* Н.С. Лесков. Собрание сочинений в 11-ти томах. Т. 7. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958. Далее Сказ цитируется по этому изданию.

Цари в сказе не являются конкретными личностями, но представляют собой очищенные от нюансов олицетворения типов власти, присущих России, — низкопоклонства перед Европейским миром (Александр I) и так называемого патриотического начала (Николай I). Это противоречивое состояние отечественной власти сложилось ещё во времена русской смуты начала XVII в. и развивается по сей день в полном соответствии с биологическими законами, а именно с законом Адельберта фон Шамиссо о чередовании поколений*.
_______________________
* Подробнее об этом см. в «100 великих поэтах», а упрощённо закон толкуется так: характером и повадками внуки в большей мере похожи на кого-нибудь из бабушек или дедушек, чем на родителей. То есть основные свойства организма передаются через поколение.

Закон Шамиссо прямо указывает на то, что оба типа власти имеют один родовой корень и, следовательно, мало чем отличаются друг от друга по внутренней сути. От левши-народа им надо только одно — исполнения их желаний и покорности. А разница их лишь в том, что западники презирают народ изначально, полагая его ущербным и ни к чему не пригодным, а патриоты не прочь поощрить доверчивых радетелей за Отечество и попользовать их в полной мере к своей выгоде.

Талант левши и его сотоварищей мало значим в сказе, хотя именно на него постоянно упирает литературная критика. Ну, сделали без мелкоскопа малюсенькие подковки и совсем малюсенькие гвоздики. Ну, подковали и испортили механическую блоху. Дальше что? Кому нужен талант, пущенный волей власти на бессмыслицу? Фактически не состоявшийся?

Истинно грандиозным и значимым для нас в левше и его товарищах является патриотизм работников, рождённый не из благополучной сытой и богатой жизни, не из призывов, агиток и поучений и тем более не из «материальных стимулов», а из естественной природной потребности народа любить и защищать свою родину, быть готовым, как Христос, положить живот за други своя. Именно на этом паразитирует в сказе власть, с одной стороны, присваивая себе деяния и достижения народа, а с другой — отказывая ему в благодарности и праве жить достойно: народу положено быть патриотом и государственником, куда он от власти денется, он без неё не выживет, а потому всё от неё вытерпит и ещё восхвалять за малейшую подачку станет. Недаром наиболее прозорливые учёные-историки постоянно повторяют, что со времён церковного раскола середины XVII в. народ в России живёт сам по себе, а власть пыжится сама по себе, единство же их — сладенькая выдумка интеллигентской обслуги властителей.

Парадоксально, но доброе слово о левше было сказано только англичанами: «У него хоть и шуба овечкина, да душа человечкина». И здесь приходится признать, что многолетнее смакование литературной критикой противопоставления в сказе русских и англичан — заблуждение. Его не существует, потому что англичан как таковых там нет. Лескову нужен был образ народа-идеала, некоей «народной Утопии», чтобы на контрасте с ней ярче показать трагедию российского народа. Такой Утопией он назначил Англию, к реальной жизни никакого отношения не имеющую.

Впрочем, сказ можно назвать добрым словом Лескова об английском народе, поскольку если исходить из романов того же Чарльза Диккенса,  английская национальная власть относилась к своему народу еще гаже и подлее, чем императорская власть к российскому народу. Зато Николай Семёнович возвеличил английский народ, представив его талантливым, добросердечным и достойным всяческого уважения.

Парадоксально, но забитый неграмотный левша больше ратует за национальные и государственные интересы России, чем императоры и их вельможи! В то время как левша-народ беспокоится о своей стране, о судьбах братьев и детей своих, у императорских вельмож свои заботы — о собственном спокойствии и благополучии, ради которых они предают Отечество на растерзание врагу и множество маленьких великих людей на раннюю смерть. Ведь именно последние, искренне защищая Родину, неизбежно защитили сытое процветание и богатства «чёртовых кукол», как позднее определил Николай Семенович всё тех же вельмож. Не зря приобрела второй смысл знаменитая фраза поэта Сэмюэля Джонсона (1709—1784): «Патриотизм — последнее прибежище негодяя»*.
_____________________
* Первоначально смысл фразы сводился к тому, что даже негодяй может свершить доброе дело, став патриотом; затем вырисовался ее второй смысл: нельзя доверять громким словам о патриотизме и гражданском долге из уст заведомых негодяев. Ныне ко второму разряду следует отнести постоянные вопли с телевизионных экранов: «Ура, Россия!», «Вперед, Россия!», «Смотри, Россия!» — и бесконечные размахивания перед толпой российским триколором.

Левша фактически был убит российской аристократией и бюрократией. Одни отправили безграмотного мужика в Англию для похвальбы, но не удосужились снабдить «тугаментом» — зачем какому-то левше документы? — а другие даже разбираться не стали, отчего у мужика с драными волосьями документа нет, сразу отволокли его в квартал, где «ненароком» или «на всякий случай» «уронили затылком о паратет», по причине чего левша стал не жилец — «у него затылок о паратет раскололся». Дальше больше: не то что лечить, последнее слово его, столь важное для будущего России, никто слушать не пожелал! Вот ответ и на убийство Александра II, и на причины русской революции, и на будущее постсоветской России… Все это результаты паразитизма власть имущих на народном патриотизме, который не бесконечен и в конце концов вынужден искать выход в поиске более разумных властителей.

В искусстве образ левши нашёл достаточно полное отражение, особенно в музыке. С 1954 г. в театрах России идёт балет Б.А. Александрова* «Левша». В 1957 г. появилась оперетта А.Г. Новикова** «Левша». В 1975 г. композитор А.Н. Александров*** создал оперу «Левша».
_______________________
* Борис Александрович Александров (1905—1994) —русский советский композитор и хоровой дирижёр, Народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, генерал-майор. Лауреат Сталинской (Государственной) премии 1950 г. и Ленинской премии 1978 г. Сын создателя музыки советского и российского гимна А.В. Александрова. В 1946 — 1986 гг. художественный руководитель Ансамбля песни и пляски Советской Армии. Наиболее известные произведения Б.А. Александрова — балет «Левша» (1954), оперетта «Свадьба в Малиновке» (1937).
** Анатолий Григорьевич Новиков (1896—1984) — русский советский композитор, Народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, Лауреат Сталинских (Государственных) премий 1946 и 1948 гг.; автор ряда оперетт, в том числе «Левша» и «Василий Теркин» (1971), а также более 600 песен, наиболее известные среди которых «Смуглянка», «Дороги», «Гимн демократической молодежи».
*** Анатолий Николаевич Александров (1888—1982) — русский советский композитор, Народный артист СССР, лауреат Сталинской (Государственной) премии 1951 г.

В 1986 г. в СССР был снят посредственный фильм «Левша». Режиссёр С.М. Овчаров. Шаблонный образ левши исполнил актёр Н.В. Стоцкий.
_______________________
* Сергей Михайлович Овчаров (р. 1955) — отечественный кинорежиссёр второго плана.
** Николай Викторович Стоцкий (р. 1964) — популярный советский киноактер 1980-х гг.


Рецензии