Мастер Воды

МАСТЕР ВОДЫ


Благородному Дону было немного за 40, но благодаря слегка детскому выражению его круглого с полноватыми губами лица он выглядел моложе своих лет. Стригся он коротко, но достаточно редко, и к описываемому моменту его заметно отросшие волосы торчали в разные стороны. Роста он был среднего. Немного полноват. Одет в растянутую и заметно полинявшую футболку серо-синего цвета, старые синие шорты а-ля семейные трусы и черные хронически пыльные цельнолитые шлепанцы из пористой резины.
За этой внешностью скрывался острый, аналитический ум, бульдожья хватка и воля, которой позавидовали бы даже герои Джека Лондона. Благодаря этим качествам он уже более пяти лет занимал должность руководителя южнороссийского сектора Главной Санитарной Инспекции (ГСИ), которая была создана сразу же после Второй мировой войны в качестве надгосударственного органа, контролирующего человечество с целью пресечения глобально опасной деятельности людей и поиска оптимальной стратегии развития человечества. А так как она была создана на более высоком уровне реальности, подавляющее большинство людей нашего уровня даже не догадывается о ее существовании.
Дело в том, что мультивселенная или мультиверсум состоит из множества не параллельных, а иерархических миров. При этом каждый нижний мир является как бы отражением более высшего. В результате обитатели более высоких миров при наличии соответствующих навыков легко могут перемещаться в более низкие миры и обратно. При этом все, что они приносят с собой, автоматически трансформируется в сознании жителей нижних миров в привычные для них отражения. Проникнуть в более высокий мир способны лишь особо одаренные единицы. На них охотится кадровая служба Инспекции.
Благородный Дон сидел на своей любимой скамейке на краю парка Островского возле сельмашевского ДК и самозабвенно ел мороженое. Был один из тех августовских дней, когда сводящая с ума жара уже спала, и в тени высоких деревьев, скамейка стояла под одним из них, было приятно прохладно. В такой день торчать в офисе было бы преступлением, и Благородный Дон базировался в парке. 
В 14-35 к нему подсел санитарный инспектор Олег Владимирович Климов, высокий, с начинающей появляться сединой в коротких темно русых волосах мужчина с внушительного размера, но не совсем уже безобразным животом. Лицо у него было не то, чтобы красивым, но приятным и располагающим. Серо-синие глаза - живыми и умными. Одет он был в немаркого цвета свободную футболку, серые шорты и босоножки с застежками на липучках. Ему было 35 лет. 
Минут пять они сидели молча, словно наслаждаясь прохладой и относительной тишиной, затем Благородный Дон спросил:
-Ты уже слышал о вчерашнем убийстве?
-Не имею привычки подслушивать, - ответил санитарный инспектор, вспомнив пьесу Уайльда. Он считал, что раз невозможно одновременно думать о нескольких вещах, то, забивая голову бесполезными мыслями, ты собственноручно лишаешь себя шанса подумать о чем-то полезном или приятном, поэтому всячески избегал ненужной информации, а особенно новостей и сплетен.
-Вчера у своего дома был застрелен из проезжающей машины шестью выстрелами в грудь Комиссаров Сергей Викторович. 
-Важная птица?
-Безработный рисователь комиксов. 28 лет. Жил на подачки родителей, так как творчество не принесло ему ни копейки.
-Тогда причем здесь мы?
-Ты не поверишь, но вскрытие показало, что смерть наступила в результате утопления в реке. Более того, состав воды не характерен для водоемов Ростова и области.
-Они не перепутали тела в морге?
-Наши специалисты перепроверили. Если бы они не знали обстоятельств дела, то поручились бы, что убийцы стреляли в труп.
-А насколько вы уверены, что его застрелили у дома, а не где-нибудь еще? – не удержался санитарный инспектор.
-Есть масса свидетелей и запись камер видео наблюдения.
-И как это возможно?
-А это ты мне расскажешь. Причем, надеюсь, в ближайшее время. При нем нашли вот это. Как тебе такое? – спросил Благородный Дон, достав из лежащего рядом с ним пластикового пакета журнал комиксов и передав его санитарному инспектору.
На обложке был нарисован Памятник Неизвестному Неизвестному – этакое трехмерное пятно Роршаха, установленное в этом году на площади перед головным зданием Инспекции в Мелиополисе или городе городов, так как каждый город на нашем уровне реальности является лишь одной из множества его граней. По идее, комиксоваятель никак не мог знать о его существовании.
-Действительно интересно, - только и смог ответить санитарный инспектор.
-Ну, раз тебе уже интересно, можешь приступать к расследованию. Комикс не забудь.
«Родительские подачки» были довольно-таки щедрыми, так как покойный художник жил в двухкомнатной квартире в элитном доме в центре Ростова. В каждом подъезде сидел консьерж-охранник. Рядом, правда, стояли развалины барака времен торжества социализма, с проживающей там соответствующей жилью публикой. Что поделать – в Ростове блеск и нищета еще не расселились по разным районам.
Было бы неплохо просканировать место преступления, но санитарному инспектору с большим трудом давались межпиксельные технологии, и он вряд ли смог бы обнаружить что-либо интересное посреди людной улицы. Отсутствие таланта к изменению состояния сознания компенсировалось развитым чувством опасности и интуицией, которые не раз спасали его от беды.
Несмотря на элитность дома, в нужном подъезде дежурил вахтер из возрожденных казаков. Об этом, в частности, свидетельствовали следы развитого алкоголизма на его лишенном признаков интеллекта лице и какие-то нелепые награды на форменной рубашке. Санитарный инспектор сунул ему под нос удостоверение, которое в сознании охранника трансформировалось в удостоверение офицера ФСБ.
-Где лифт? – спросил он.
-Прямо и направо, - услужливо ответил вахтер.
Квартира была отделана и обставлена прагматично, без лишних затрат, но и без чрезмерной экономии. В комнатах была поклеена светло- и темно-бежевая рогожка на стенах и белая на потолке. На полу лежал линолеум с рисунком под паркет. Не так «круто», как ламинад, зато намного проще в укладке и эксплуатации. На стенах в туалете, ванной и коридоре – панели. Тоже удобная вещь.
Кухня была упакована не только мебелью и посудой, но и хорошей бытовой техникой. Скорее всего, художник любил готовить. 
В тусовочной комнате стоял удобный диван, пара кресел, несколько шкафов, и стол с компьютером. Рядом с монитором лежал графический планшет. У стола стояло дорогое офисное кресло. Кроме этого там был 3д телевизор и дорогущая стереосистема.
В спальне стояла большая кровать с удобным матрасом. Постель была скомкана. Художник не утруждал себя ее застиланием.
Лоджия была превращена в комнату для чайной церемонии. Там стоял сервант с посудой, включающей в себя все необходимое для японского и китайского чаепития, и 21 банка с чаем, причем каждый сорт стоил не менее 20 рублей за 1 грамм.
Короче говоря, жизнь безработного художника состояла не из лишений.
Санитарный инспектор застелил кровать одеялом и лег сверху, даже не сняв босоножки. Расслабив тело, он погрузился в межпиксельное пространство – особое состояние сознания, значительно расширяющее возможности человека, - и начал методично сканировать комнату. Такое сканирование позволяло улавливать еле уловимый след, который остается после каждого события. Провозившись два с половиной часа, санитарный инспектор так и не смог обнаружить ничего необычного, что уже было странно, так как даже опосредованный контакт с Мелиополисом всегда оставлял хорошо заметный специфический след.
Сканирование утомило санитарного инспектора, поэтому, встав с кровати, он заварил и с удовольствием выпил отличный фен-хуан и только потом включил планшет. Там были наброски для новых выпусков комиксов. В компьютере кроме обычного хлама и порнушки хранился архив работ художника. Ни планшет, ни компьютер не были защищены паролем, а электронная почта и страница в ВК (в других социальных сетях художник не был зарегистрирован) были с автоматически запоминающимся паролем, так что с взломом возиться не пришлось. На стене в ВК было несколько перепостов с котами и ссылки на комиксы.
Санитарный инспектор открыл первый номер. Это была фэнтезийная галиматья о временах крещения Руси. Главный герой был командиром языческого отряда из 10 человек. Они искали Ведьму Солнечных Кругов, чтобы с ее помощью проникнуть в закрытый для простых смертных Тайный Город и спрятать там главную языческую святыню, благодаря которой в назначенный час произойдет «возрождение Руси». Герои то и дело попадали в передряги, совершали подвиги и кромсали врагов по сотне за раз. Было удивительно, как, сражаясь с такими умельцами, христианам удалось выиграть войну. Разумеется, язычники все, как на подбор, отличались храбростью и благородством. Что же до христиан, то они были показаны любителями убийств, пыток, грабежей и изнасилований. То есть, в отличие от язычников, выглядели вполне реалистично.
Бумажный журнал был первым номером фантастического романа в картинках, сюжет которого тоже не отличался вкусом и оригинальностью:
Некий гениальный до идиотизма ученый собрал группу из 10 безбашенных парней.
-Так как в то время, когда Альфред Коржибский заявил, что карта это не территория, информатика, как и компьютерная техника, еще не родились, поэтому тогда это была наилучшая метафорическая модель, иллюстрирующая степень соотношения реальности и наших представлений о ней, - начал он свою по идее вдохновляющую на подвиг речь. – Сегодня же то, что Коржибски называл картой, уместней сравнить с картинкой на мониторе компьютера, которой фактически и ограничивается область нашего обитания, так как, привычный нам мир, состоящий из находящихся в трехмерном пространстве предметов, которые все как один, не ломая строй, движутся во времени из прошлого в будущее, существует только в нашем сознании и зависит от вшитых в нас и работающих по умолчанию настроек. Прямо как десктоп, и ярлыки на рабочем столе, которые в привычном нам виде существуют только на экране монитора. Что же до создающего нашу реальность квантового кода, то его свойства настолько противоречат тому, к чему мы привыкли, что ученые способны лишь описывать его математически, без попытки «человеческого» объяснения полученных уравнений. Благо, для использования этих уравнений на практике «человеческое» объяснение не требуется.
Слабым местом научных методов является обеспечивающая их технологическая сторона, позволяющая пока что работать лишь с создающим картинку на мониторе кодом. К счастью, как оказалось, человеческое сознание при правильной перенастройке способно выйти за рамки монитора на простор жесткого диска, и как знать, возможно, дальше в сеть, а может даже в реал.
Разумеется, именно он нашел способ, как это сделать, и теперь предлагает им совершить путешествие за пределы реального мира. Они соглашаются. После чего он надевает им на головы опутанные проводами шлемы и нажимает на кнопку «пуск».
Примерно таким в переводе на слова было содержание первой главы графического романа. Что же до Памятника Неизвестному Неизвестному, он был эмблемой компании ученого и стоял у входа в ее центральный офис.
Просмотрев журнал еще пару раз и не найдя ничего интересного, санитарный инспектор позвонил Благородному Дону.
-Что скажешь? – спросил тот.
-Думаю, нужно бумажный комикс отдать на растерзание нашим любителям шарад. Пусть ищут подсказки в духе Дэна Брауна.
-Хорошо. Еще что-нибудь нашел?
-В том то и дело, что ничего. Совершенно.
-Странно.
-Больше, чем странно.
-Ладно, я позвоню, как только что-то обнаружится. 
Благородный дон позвонил ближе к ночи следующего дня, когда санитарный инспектор собирался ложиться спать.
-Ты прав. Там была ссылка на один файл. Пересылаю, - сообщил он.
Найденным файлом оказался рассказ. На этот раз словесный, с одной единственной картинкой, изображающей обложку книги. На ней было талантливо нарисованное лицо черноволосой красавицы. Казалось бы, в ней не было ничего необычного, однако, нечто неуловимое заставляло санитарного инспектора думать, что эта женщина не из нашего мира.


За здоровенным круглым столом сидело 12 человек. Картинка была расплывчатой, и они видели лишь стол и очертания друг друга. Пространство за их спинами было скрыто за белесым туманом.
-Здравствуйте, господа, - произнес приятный мужской голос, не принадлежавший ни одному из них. Он звучал непосредственно в головах сидящих. – Прошу прощения за бесцеремонность, с которой я пригласил вас в это совместное сновидение, но мое предложение стоит того. Дело в том, что всех нас объединяет иррациональная тоска по неведомому, которая является жаждой пробуждающегося сознания по тому особому пониманию, для которого не существует слов. Так вышло, что я нашел источник, вода из которого способна значительно ускорить этот процесс. Он находится по ту сторону сновидения, во владениях Мастера Воды. Я нашел туда дорогу, и предлагаю вам совершить это увлекательнейшее путешествие.
К моему огромнейшему сожалению, мне придется остаться здесь, чтобы управлять общей картиной сновидения. Без этого вы не сможете выйти за пределы пространства сна. К счастью, у нас есть прекрасный проводник. Прежде, чем пригласить сюда эту удивительную женщину, я возьму на себя смелость дать вам новые имена. Дело в том, что большинство из нас трепетно относится к своей анонимности. К тому же вам придется принимать нелегкие решения, последствия которых никак не должны отразиться на вашей обычной жизни. Поэтому, кстати, я и настроил визуальный ряд так, что вы не можете видеть индивидуальные черты друг друга.
Я предлагаю вам взять на время экспедиции имена рыцарей круглого стола, раз уж вы оказались за его аналогом. По понятным причинам имена  Кей и Мордред мы опускаем, и я нарекаю вас Гавейном, Ланцелотом, Галахадом, Персифалем, Борсом, Гаретом, Уриенсом, Увейном, Оуэном, Бедивером, Гахерисом и Агравейном.
Когда он называл имя, оно появлялось у названного человека в виде надписи на груди и спине.
-Я, как вы понимаете, Артур. Просто Артур. Без намека на титул. Ваши имена тоже выбраны случайно, так что не пытайтесь искать в них подсказку или второй смысл. Теперь позвольте представить вам вашего проводника.
В центре стола появилась сидящая в похожем на готический трон кресле черноволосая красавица. Ее прекрасное лицо казалось нечеловеческим, несмотря на отсутствие каких-либо необычных черт. Одета она была в военизированную форму без знаков отличия и армейские ботинки.
-Госпожа Пасифея или призрак сновидений собственной персоной. Надеюсь, в дальнейших представлениях она не нуждается.
-Ух ты! А ты действительно способна входить в Закрытую комнату? – спросил Оуэн.
Пасифея не ответила.
-И последнее, - продолжил Артур, - для того, чтобы добраться до места назначения, вам придется совершить ряд телепортаций, успех которых напрямую зависит от силы и направленности вашего намерения. Поэтому, если вы не готовы отправиться к источнику прямо сейчас, лучше откажитесь от этой затеи. Для этого вам достаточно высказать намерение проснуться. В дальнейшем возможности выйти легко из игры может и не быть.
После этих слов несколько кресел опустели. 
-Нас покинули Гарет, Уриенс и Агравейн. Так что, Ланцелот, никто не помешает вашей любви. Это, разумеется, шутка. А теперь серьезно: сэр Ланцелот, назначаю вас командиром отряда, так как вы – самый опытный сновидец в группе. А теперь в путь, и да поможет вам все, что только может помочь.
Когда Артур замолчал, Пасифея грациозно поднялась с кресла и легко спрыгнула со стола. Перед ней из тумана возникла массивная дверь, за которой был мрачный, освещенный горящими факелами коридор. Его стены, пол и сводчатый потолок были выложены из красного кирпича. На стенах на расстоянии примерно трех метров друг от друга висели прикованные человеческие скелеты, а на полу то тут, то там были слишком большие, чтобы их можно было перепрыгнуть или обойти, лужи крови.
-За мной, господа рыцари, - сказала она и вышла из зала. Рыцари последовали за ней.
-А это не перебор? – спросил Уриенс, когда один из скелетов поднял голову и окинул отряд взглядом пустых глазниц.
-Не я создаю декорации, - ответила Пасифея. – Я лишь веду вас к вратам.
-А нельзя туда просто телепортироваться? – поинтересовался Оуэн, который, как, впрочем, и все остальные, еле сдерживал тошноту.
-К сожалению, нет. Телепортироваться можно только в пространстве сна. Я бы даже сказала, на сцене этого пространства. Мы же идем по его закулисью к черному ходу.
Из темной ниши со злобным рыком выскочил похожий на Минотавра монстр. Он набросился бы на Пасифею, если бы не Бедивер, который отреагировал мгновенно: сорвал со стены факел и воткнул его монстру в глаз. Тот с достойным собаки Баскервилей воем бросился в темноту.
-Лихо ты! – сказал Борс.
-Ну так. Опыт астральных войн.
-Никогда не участвовал.
-Зря. Это круче любой игры.
-Да я и в игры не играю.
-Тихо! – прервала их разговор Пасифея. Сказав это, она остановилась. Вслед за ней замерли остальные. В наступившей тишине отчетливо был слышен похожий на шепот шум, доносившийся из правого бокового коридора, расположенного в нескольких шагах впереди.
-Хуже быть не может, - прошептала Пасифея.
-Что там? – спросил Ланцелот.
-Тоннельные пауки. Они нападают стаей и съедают живьем, прямо как в фильмах ужасов.
-Другой дороги нет?
-Теперь нет. Сделай мы хоть шаг назад, и вас выбросит из сновидения. Причем вам лет на несколько будет закрыт путь в осознанные сны.
-И что нам делать?
-Стать прозрачными.
-Это как?
-Вы должны быть на сто процентов уверены в том, что вы больше не являетесь плотными телами, а подобно духам, прозрачны и проницаемы. Тогда пауки не смогут причинить вам вред.
-А если не получится? – спросил Ивейн. 
-Тогда вам самим долго не захочется осознавать свои сны.
-Не будем зря тратить время. Докладывайте по мере готовности, - решил Ланцелот. Группа закрыла глаза и на какое-то время погрузилась в себя, словно на уроке медитации. Когда все доложили о готовности, отряд медленно двинулся вперед. На одно мгновение любопытство заставило Гахериса открыть глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы пауки набросились на него. Галахад поспешил на помощь, и тоже стал обедом для пауков. Остальные, стараясь не поддаться страху, продолжили идти вперед. А с костей выбывших сновидцев, распадаясь от яда, стекала ставшая киселем плоть, которую пожирали небольшие, размером с горошины пауки.   
Отойдя на безопасное расстояние, отряд остановился перевести дух. Конечно же, все понимали, что произошедшее было лишь кошмарным сном, и что Гахерис с Галахадом в результате проснулись в реале в своих постелях, и теперь наверняка, повключав везде свет, курят или пьют воду, но нервы у всех были на пределе.
К счастью, остаток пути прошел без происшествий, и вскоре они вышли на свет из полуразвалившегося сарая, стоящего у входа на территорию давно уже заброшенного кладбища.
-Вот мы и пришли. Теперь вам нужно найти врата в мир по ту сторону сновидений, - сообщила Пасифея.
-И что нас там ждет? – спросил Оуэн.
-Не знаю. Мне туда путь заказан, так что дальше вы пойдете одни.
-Зашибись! И как нам искать дорогу?
-Там вы будете знать что делать.
-Откуда?
-Ниоткуда. Там – территория изначального знания. И еще, перейдя туда, вы не проснетесь, если вас убьют.
-Ладно, - как нам найти врата? – спросил Ланцелот.
-Слушайте намерение. Оно подскажет, а если нет, просыпайтесь, иначе пропадете.
Сказав это, она исчезла в лучах солнца.


Санитарный инспектор читал медленно, вглядываясь чуть ли не в каждую букву, чтобы не пропустить ненароком зашифрованное в тексте послание. Такое чтение утомляло, и его вскоре одолел тот внезапный сон, который нападает без объявления войны и валит с ног чуть ли не на ходу. Он требует безоговорочной капитуляции, зато после него чувствуешь себя заново народившимся на свет. Климов был не из тех, кто горит на работе, поэтому, не долго думая, он отложил журнал и лег в постель. Секунд через 5 он уже спал сном младенца. Проснулся он в районе обеда. Право спать без ограничений санитарный инспектор заработал благодаря своей интуиции, которая была его главным козырем в раскрытии дел. Интуиция любила работать, когда тело спит, и, провалявшись полдня в постели, санитарный инспектор мог прийти к неординарному и весьма эффективному решению поставленной задачи, которое находилось во сне. На этот раз ему приснилась только одна фраза, произнесенная мужским, уверенным в своих словах голосом:
-Демон, это достаточно взрослая душа, чтобы, отвергнув бога над собой, обрести божественную природу в себе.
Проснувшись, он почувствовал уверенность, что эти слова - имеющее прямое отношение к делу послание, смысл которого станет ему понятен чуть позднее.
Выпив кофе, он позвонил знакомому чернокнижнику, который занимался всякой чертовщиной и неплохо разбирался в магизме-колдунизме и околомагических практиках. Он не раз помогал санитарному инспектору в работе, а тот периодически выручал его, когда тот вляпывался в неприятности – серьезные мистики зачастую тоже не гнушаются разводить лохов.
-Привет, Димон, - сказал санитарный инспектор, услышав в трубке «алло», - не занят?
-Смотря для чего, - настороженно ответила трубка.
-Нужно поговорить. Желательно срочно.
-Хорошо. Ты знаешь, где меня искать.
-Когда можно подойти?
-Да хоть прямо сейчас.
-Хорошо. Ловлю мотор и еду.
Димон жил в милом домике в пригороде Мелиополиса. Он любил медитировать, возясь в саду, поэтому сад у него был великолепным. Там в окруженной вьющимися розами беседке он и встретил санитарного инспектора. 
-Держи, - сказал тот, ставя на стол прихваченный в доме покойника пакет со сторублевым (за 1 грамм) тигуанинем.
-Ого! – оценил Димон подарок, - где взял?
-Трофейный.
-Понятно. Иду ставить чайник.
-Насколько я понимаю, ты пришел не просто так попить чаю, - приступил Димон к разговору, налив первую порцию в сянбэи.
-Я расследую дело, связанное с осознанными сновидениями. Хочу кое-что спросить в связи с этим, - ответил санитарный инспектор, ловко переворачивая чайную пару. Ему этот процесс почему-то напоминал лохотрон с наперстками и шариком. – Что ты знаешь о призраке сновидения? – спросил он, когда Димон чуть заметно кивнул.
-Смотря кого ты имеешь в виду.
-Ее, - санитарный инспектор положил на стол изображение черноволосой красавицы.
-Фиг его знает. ОСы не квантовая физика. Здесь нет общей терминологии или теории, поэтому каждый несет все, что вздумается.
-Ее зовут Пасифея.
-Извини, - Димон развел руками.
-А что ты знаешь про закрытую комнату?
-Только то, что тебе хочется ее открыть. Мне было бы проще отвечать на вопросы, ели бы ты посвятил меня в суть дела.
-Я прочел об этом в рассказе одного парня.
-Тогда, скорее всего, это плоды его фантазии. Почему бы тебе не спросить у него?
-Потому что его застрелили.
-В таком случае я должен его кое-кому показать.
-Хорошо. Я пришлю его тебе по электронке.
-Я позвоню, как что узнаю или не узнаю. Но ничего не обещаю.
-Я понимаю.
-А чай действительно классный. Давно такой не пил.
Вернувшись домой, санитарный инспектор разделся до трусов, пообедал яичницей с помидорами из 3 яиц, затем сварил и выпил чашку крепкого черного кофе без сахара, после чего продолжил чтение.


Ворот нигде не было, а так как сновидческие приемы здесь не работали, рыцарям пришлось облазить вдоль и поперек все кладбище и прилегающие к нему окрестности. Безрезультатно. Нигде не было даже намека на то, что здесь когда-то были ворота. Чувствуя себя обманутыми и изнемогая от усталости, рыцари собрались на недавно подстриженной зеленой лужайке, расположенной под здоровенным кленом. После непродолжительного совещания поход был признан дурацкой шуткой, в связи с чем было решено немного отдохнуть и возвращаться домой. После того, как эти слова были произнесены, у всех на душе стало легче. Расслабившись, Оуэн лег на спину и... увидел ворота. Их образовывали причудливо переплетенные ветви клена. Буквально в следующий миг магия сна заработала, и участники похода оказались стоящими перед тяжелыми кованными воротами, на которых красовалась массивная табличка с надписью: «Назад дороги не будет!».
-Блин, прямо врата в ад, - вырвалось у Борса.
-Не каркай, - оборвал его Гавейн.
-Ну что, вперед? – спросил Ланцелот и смело шагнул за ворота. Остальные последовали за ним.
Едва они переступили черту, декорации поменялись. Рыцари оказались погруженными по шею в зловонную трясину, которая медленно, но неуклонно затягивала их в бездну. Они безрезультатно пытались проснуться, а когда поняли, что это невозможно, одни начали молиться, другие материться, а третьи истошно вопить. Но им не посчастливилось утонуть в грязи, так как со всей округи к ним устремились похожие на пиявок черви с острыми, как бритва, зубами. Они словно пираньи набросились на людей, пожирая их заживо. На удивление боли не было. Только ужас и понимание того, что скорая смерть по-настоящему станет их финалом, так как отсюда действительно назад дороги нет. Червям потребовалось всего несколько минут, чтобы от людей остались одни кости, которые навсегда остались в трясине...
Рыцари не сразу поняли, что декорации вновь изменились. Теперь они лежали на раскаленном песке посреди пустыни. Вокруг был только песок и скелеты каких-то доисторических гигантов.
-Мы что, умерли? – спросил Гавейн, и в следующую секунду к нему и к другим рыцарям пришло понимание того, что они пересекли черту, а пожирание червями их плоти было символичным сжиганием за собой мостов.
-Все целы? – спросил Ланцелот. Он еще не пришел толком в себя после перенесенного стресса.      
-Кажется, нет Оуэна, - ответил Персифаль.
-Будем надеяться, что он вернулся в тело.
-А я бы с большим удовольствием надеялся на то, что мы не встретим здесь этих тварей живьем, - сказал Бедивер.
-Если уж бояться, то не их, а тех, чьим кормом им не посчастливилось стать, - резонно заметил Персифаль.
-Кажется, у нас гости, - прервал философский диспут Борс, заметив в небе несколько приближающихся существ.
-Давайте уже искать знак и валить отсюда, - предложил Ланцелот, которому с каждой секундой нравилось там все меньше.
-Знать бы еще где, - пробурчал Бедивер, и к ним вновь пришло понимание того, что к поиску надо привлечь находящуюся в животе область намерения.
Точки в небе превратились в дюжину ангелов. 
-Мать честная, мы что в раю? – спросил Гавейн.
-Если это рай, то какой тогда ад? – ответил Борс. 
Один из ангелов издал боевой клич, свернул крылья и бросился камнем вниз. Прежде, чем кто-то успел опомниться, он схватил когтями Увейна и взмыл вверх. Надо сказать, что двигался он неестественно быстро. В следующий миг остальные ангелы тоже сложили крылья и бросились вниз на, казалось, беззащитную добычу.
Положение спас Бедивер.
-Делай, как я, - крикнул он, бросаясь к здоровенному ребру.
Схватив кость, он направил острый конец ребра в небо. В следующий миг на него, как на пику, налетел не успевший сманеврировать ангел. Остальные рыцари успели последовать примеру Бедивера, в результате еще 2 ангела оказались надетыми на ребра, а остальные прекратили атаку и взмыли в небо. Раненые ангелы злобно шипели и беспомощно били крыльями о песок.
Кровь одного из них, заполнив незаметную ложбинку в песке, образовала знак. Теперь путешественникам надо было закрыть глаза, представить точно такой же знак в пункте прибытия, затем совместить оба знака, совмещая одновременно пространства отправной точки и пункта прибытия, после чего отпустить пустыню, оставшись в пункте прибытия. Затем открыть глаза и обнаружить себя в новом месте.


Санитарного инспектора отвлек от чтения телефонный звонок. Звонил Димон.
-Ты не поверишь тому, что я раскопал про твою бабу, - сообщил он, и, судя по возбуждению, с которым он говорил, Димон сам с трудом в это верил. – Как говорят те, кто с ней сталкивался, а мне это сказали люди, которые не станут зря трепаться о подобных вещах, ей удалось перебраться в мир сновидений, в результате она обрела над ним практически абсолютную власть, а заодно и вечную молодость и охрененную продолжительность жизни, так как она будет жить, пока существуют те, кто спит. Ее так и называют: призрак сновидений. Говорят, что закрытая комната принадлежит ей. Насколько, кстати, ты шаришь в этом деле?
-Считай, что не насколько.
-Понял. Тогда нужно кое-что тебе прояснить. Дело в том, что для перемещения в осознанных снах нужно знать координаты того места, где хочешь оказаться. Например, чтобы очутиться в Париже, можно представить себя возле Эйфелевой башни. А чтобы попасть на третью планету какой-нибудь Альфы Центавра, необходимо знать о ее существовании, даже если она существует лишь в воображении сновидящего. Другими словами, подобно тому, как видимая часть вселенной ограничена расстоянием, какое прошел свет с момента ее существования, так и доступная сновидцу область мира сновидений ограничена количеством доступных ему координат. Так вот, закрытая комната – это хранилище, где собраны абсолютно все координаты мира снов. Теперь понятно, какими сокровищами владеет твоя подруга?
-А что-нибудь кроме сказок ты узнал? – спросил санитарный инспектор, которого совершенно не интересовала мифология сновидцев.
-Я бы не советовал тебе относиться к этому, как к сказке.
-Только не говори, что сам в это веришь.
-Когда-то я действительно считал, что сновидение – это лишь ВАК, являющийся побочным эффектом работы мозга в определенной фазе сна, то есть иллюзорная картинка, образованная потоками видео, аудио и кинестетической информации, возникающей в результате решения мозгом каких-то своих задач. Однако со временем я сумел убедиться в том, что это далеко не так. Ведь чем по своей сути отличается сон от бодрствования, если отбросить основанное исключительно на вере в это утверждение, что бодрствуем мы на самом деле, а спим в своем воображении?
-Даже не знаю. Никогда над этим не думал, - немного растерялся санитарный инспектор.
-А я думал, и пришел к выводу, что существует только 2 принципиальных отличия сна от бодрствования. Это режим сериала или продолжающаяся изо дня в день череда событий в режиме бодрствования; и значительно большая степень свободы в плане имеющихся в твоем распоряжении возможностей в режиме сновидения.
-А еще сны принадлежат исключительно тем, кто их видит, тогда как пространство бодрствования находится в коллективном пользовании.
-Так может показаться потому, что большинство людей являются в мире снов, по сути, беспомощными паралитиками. Те же, кто сумел его освоить, обрели способность совместно действовать в пространстве общего сновидения, что доказывает или подтверждает тот факт, что коллективное бессознательное не просто структурный элемент модели личности, а некий общий для всех пласт коллективной психической реальности. Это подтверждает и работа с библиотекой. Так что мистики правы, утверждая, что наша индивидуальность – это волны в океане сознания.
-С какой еще библиотекой?
-Ты что, никогда не слышал о библиотеке сновидений?
-Я же говорю, что никогда не интересовался этим вопросом.
-Об этой библиотеке писал, в частности, Борхес. Так как любая книга состоит из конечного количества символов, количество вариантов расположения этих символов тоже конечно и равно, кажется, факториалу числа символов. Конечное число огромное, но конечное. То есть в некотором идеальном мире или в виде потенциала уже существуют все книги, которые только можно написать. А раз так, то получается, что писатели фактически просто заходят в эту идеальную библиотеку и находят там очередную книгу.
Кому-то эта идея показалась настолько интересной, что он решил воплотить ее в жизнь в мире сновидений. И теперь, когда вхожему в библиотеку человеку надо что-то написать, он работает над идеей текста до четкого понимания того, что ему нужно, затем идет в библиотеку, берет нужную книгу и читает, стараясь ее хорошенько запомнить.
-Если я правильно понимаю, это алгоритм того, что само собой получилось у Менделеева?
-И не только.
-Тогда как попасть в библиотеку?
-Для этого достаточно иметь навыки сновидца и знать о ее существовании. Здесь намного важнее четко понимать, какая книга тебе нужна, так как в случае неправильного запроса можно утонуть в нечитаемом тексте и попросту убить время.
-Понятно. Спасибо, что позвонил.
-Если еще что узнаю – позвоню.
Сделав перерыв на чай, санитарный инспектор вернулся к чтению:


Они сидели за богато нарытым столом, который стоял посреди огромного готического зала, освещенного тысячами свечей. Во главе стола сидел Люцифер. Это был высокий, немного худой мужчина средних лет. Его приятное мужественное лицо излучало глубинную силу. Одет он был в идеально сидящий дорогой черный костюм и белую рубашку. Галстука и украшений на нем не было.
-Без моего света вы не сможете сделать дальше ни шагу, - сообщил он гостям. - Так что угощайтесь, ибо еда и вино на этом столе есть ничто иное, как овеществленный свет.
-Почему ты нам помогаешь? – спросил Персифаль.
-Помогать людям, - он сделал акцент на слове «людям», - мое любимое хобби. Я хозяин огня, суть которого - истинное знание или гнозис. Этим огнем наполнено мое царство, в котором всегда есть место избранным. И если вы читали «Евангелие», вы не могли не обратить внимание на тот факт, что царствие небесное, о котором говорил Иисус, служит прибежищем для нищих, убогих и прочих праведников с мучениками, то есть для тех, кто не в состоянии пройти по пути эволюции собственного духа. Так что это приют для сошедших с дистанции сознаний. В мое же царство приходят лишь те, кто прошел ее до конца.
-Тогда почему ты отрекся от создателя? – спросил Борс. – Отрекся сам и увел за собой целую армию ангелов?
Его слова заставили Люцифера рассмеяться.
-Не стоит верить тому, что болтают боящиеся моего огня дураки. Демон – это душа, которая отринула бога над собой, чтобы взрастить божественность в себе. Мы не армия восставших рабов, как о нас думают рабы добровольные. Мы – достаточно взрослые существа, чтобы идти по жизни своими дорогами.


От этих слов санитарному инспектору стало не по себе. Он вдруг понял, что они обращены именно к нему и являются предтечей событий, которые перевернут его жизнь. Неужели художник смог это предвидеть?


-Благодарю тебя от лица всех нас за беседу и угощение, - сказал Ланцелот, когда рыцари наелись, - но нам предстоит еще долгий путь, поэтому позволь не злоупотреблять твоим гостеприимством.
-Я бы на вашем месте не стал спешить. На улице ночь, а это значит, что ваши сознания слишком устали для дальнейшего продвижения вперед. Поэтому вам лучше остаться и отдохнуть до утра, так как иначе вы можете окончательно заблудиться в поистине бесконечном множестве вариантов здешней реальности. Пойдемте, я покажу ваши комнаты.
Путешественники действительно чувствовали себя уставшими, поэтому не стали спорить.
Гостевые комнаты оказались подстать обеденному залу. Они были просторными, обставленными великолепной мебелью, а кровати были застелены чистейшим дорогим бельем. К каждой спальне прилагалась своя ванная комната. В шифоньерах висела чистая одежда.
-Я подумал, что вы захотите переодеться в чистое, - пояснил Люцифер.
-Как мы сможем вас отблагодарить? – спросил Персифаль, которому было не по себе от этого гостеприимства.
-У меня есть все, что мне нужно, поэтому искреннего чувства благодарности более чем достаточно. Поверьте, у меня нет никакого желания заполучать ваши души или тащить вас в ад.
-Тогда зачем вам это?
-Я переполнен светом, он изливается из меня, приобретая различные формы, в зависимости от потребностей того, что он освещает. Так что я ничего специально не делаю. Желаю вам приятного отдыха.
Купание окончательно расслабило путешественников, и они уснули, едва добравшись до кроватей.
Утром их ждал кофе и горячие пирожки.
-Я позволил себе кое-что собрать вам в дорогу, - сообщил Люцифер, кивнув в сторону лежащих недалеко от стола рюкзаков. Там еда, спальные мешки, полезные мелочи и подношение для ворон, ибо их город будет следующей вашей стоянкой, а без их поддержки вас там ждет настоящий ад. Несмотря на то, что сейчас утро, туда вы прибудете почти ночью, так как вам вновь потребуется отдых. Советую как следует набраться сил, потому что следующий прыжок станет для вас определяющим испытанием.
-Каким?
-Я не знаю, да и не вправе был бы все равно вам рассказывать, так как вы встали на путь, который смогут осилить лишь самые достойные. Не я устанавливал эти правила, не мне их и менять.
Затем Люцифер подробно рассказал, что нужно сделать, оказавшись в Городе Ворон.
-И не забывайте, что вороны не выносят лицемерия, - закончил он свое напутствие. После этого Люцифер открыл возникшую из ниоткуда дверь, за которой раскинулся Вороний город. Это были величественные развалины, давно уже поросшие джунглями. Город изначально был создан в таком виде воронами, сумевшими сотворить эту грань реальности, направив на нее совокупную волю миллионов птиц. Солнце уже готово было зайти за горизонт, и путникам следовало торопиться. Ворон видно не было. Скорее всего, они заняли выжидающую позицию при появлении незваных гостей.
-Мы пришли с миром и уважением, - прокричал им Ланцелот.
Ответа не последовало.
Как и обещал Люцифер, в центре города они нашли алтарь – ровную каменную плиту примерно пять на пять метров. Персифаль достал из рюкзака подношение в виде различных вкусностей и аккуратно разложил их на алтаре.
-Просим вас принять наше угощение и позволить нам остаться здесь до утра, - прокричал он.
Ответа вновь не последовало. Это был хороший знак, так как, придись они не по нраву птицам, полчища ворон набросились бы на них, пока не растерзали бы в клочья. Добившись расположения хозяев, можно было подумать и о собственном ночлеге. Недалеко от алтаря путешественники нашли достаточно сохранившуюся для ночлега комнату. Там они забрались в подаренные Люцифером спальные мешки и уснули. О безопасности можно было не волноваться, так как здесь они находились под охраной птиц.
Утром путешественники позавтракали подаренными Люцифером консервами. Запили еду водой из источника, который бил рядом с алтарем из дна каменной чаши. Знак они обнаружили на ее боку. Он был похож на скрипичный ключ.
-Ну что, готовы? – спросил Ланцелот.
-Там будет видно, - резонно решил Гавейн, и они бросились в неизвестность, которая встретила их песчаной бурей. Ветер нарастал, и укрыться от него не было никакой возможности. Положение усугублялось тем, что путешественники потеряли друг друга из виду в кромешной песчаной тьме, и каждый был сам за себя. Ланцелот уже решил, что останется здесь навсегда, когда внутренний голос подсказал ему, что он должен использовать намерение в качестве удерживающего его на месте якоря. Нечто внутри него знало, что делать, и он действительно ухватился непонятно чем за что-то далекое и столь необходимое, что ради обретения его можно пожертвовать даже жизнью. Следующий порыв ветра чуть не вывернул его на изнанку, но намерение оказалось достаточно сильным, и он сумел удержаться. Вскоре после этого ветер стих. Ошарашенный Ланцелот обнаружил себя в небольшой церквушке, над алтарем в которой возвышалась статуя богодемона. 
-Рад приветствовать тебя, друг мой, в нашей обители, - услышал он приятный мужской голос. Говорящий находился за его спиной.
Обернувшись, Ланцелот увидел мужчину средних лет, одетого в белую рубашку и черные брюки. На ногах у него были черные туфли.
-Вы священник? – на всякий случай спросил Ланцелот.
-Я друг. И да, меня можно назвать священником.
-Я что здесь, один? Что с моими друзьями?
-Вы встали на путь, что ведет к себе. По этой дороге можно идти лишь в одиночестве. Поэтому ты здесь, а каждый из твоих друзей – там, где начинается их природа.
-Никогда бы не подумал, что моя природа начинается в храме.
-Это говорит лишь о том, насколько мало ты себя знаешь.
-Ты поможешь мне найти знак?
-Ты не просто так оказался в храме. Помолись, раз ты уже здесь.
-Я даже не знаю, какие молитвы у вас принято читать.
-Мы молимся от чистого сердца. Просто расскажи богодьяволу, что у тебя на душе.
-А зачем? Если он есть, он и так должен знать, что там, если ему это интересно. А если его нет, то вообще нет смысла сотрясать воздух бесполезными речами.
-Тогда, может, ты хочешь исповедоваться и покаяться в грехах?
-Мне не в чем каяться. Я безгрешен.
-Ты уверен?
-На все сто.
-Подумай хорошенько, ибо неверный ответ может лишить тебя пути.
-Я безгрешен.
-Что ж, я рад, что  ты это понимаешь, так как грешным может быть только бог, так как он один, в случае его существования, отвечает за все происходящее. Мы лишь являемся актерами, развлекающими его своим представлением. Исповедь окончена, друг мой. Готов ли ты причаститься плотью и кровью богодьявола?
-Если честно, я не верю в то, что хлеб и вино превращаются в чью-то кровь и плоть.
-Суть истинного причастия, друг мой, состоит в том, чтобы принять и впитать в себя до полного слияния с собой божественную природу, как таковую. Затем тоже самое необходимо сделать с природой демонической. Ибо лишь в триедином слиянии божественного, демонического и человеческого начал ты сможешь обрести свою целостность.
-Ты прав. Такое причастие стоит принять.
-Тогда смотри: Этот хлеб олицетворяет божественную плоть, - священник положил в бронзовую чашу облатку. – А этот – плоть демоническую, - он положил туда вторую точно такую же облатку. – Они неразделимы. – Говоря это, он растер облатки в порошок бронзовым пестиком. – Как неотделимы друг от друга их кровь, - закончил он, наливая в чашу вино сразу из двух небольших бутылочек.
-Пей.
Ланцелот выпил.
-Теперь можешь идти. 


Снова позвонил Димон.
-Я показал твой рассказ еще кое-кому. Похоже, это последовательность координат, залитая словами, - выпалил он.
-Это как? – спросил ничего не понявший из его слов санитарный инспектор.
-Как шифровки в шпионских фильмах: с виду это лист бумаги с бессмысленным набором символов. Для того чтобы его прочитать, необходимо приложить к нему ключ в виде бумажного листа с вырезанными в нужных местах отверстиями. Думаю, ты понимаешь, о чем речь...
-Ты уже что-то расшифровал?
-Еще нет. У меня нет ключа. К тому же... здесь важнее другое: Скорее всего, твой парень нарвался на что-то очень ценное и весьма хорошо охраняемое. После этого вместо того, чтобы замести следы и затаиться, он написал рассказ с намеком на свою находку. За это его и хлопнули.
-Очень хорошо. Когда ты сможешь расшифровать рассказ?
-Извини, но я не настолько туп, чтобы делать то, за что убивают. Даже для тебя.
-Ты прав. Спасибо за помощь.
-Пойми, я всегда рад помочь, но в разумных пределах.
-Я понимаю. И с меня причитается.
-Тогда до встречи.
-Я позвоню.
-Вот же сукин сын! – улыбнулся санитарный инспектор, кладя телефон на стол рядом с ноутбуком.
Он ни капли не сомневался в том, что этот звонок Димона был попыткой прикрыть свою задницу, а именно сообщить потенциально прослушивающим их разговор людям о своем намерении не лезть слишком глубоко в это дело. Что ж, его легко понять.
С другой стороны, Димон подтвердил уверенность санитарного инспектора в том, что в рассказе спрятана ссылка на следующую хлебную крошку, и до тех пор, пока ее не обнаружат спецы Инспекции, остается наслаждаться чтением.


В то мгновение, как Ланцелот вышел из церкви, она исчезла без следа, словно ее никогда тут и не было. Он стоял посреди бескрайнего цветущего луга, который разрезала внушительных размеров река с кристально чистой водой. Был замечательный летний день. Теплый, но не жаркий. Вокруг пели птицы, стрекотали насекомые, а растения зазывали к себе опылителей, обильно источая «рекламный» аромат.
В нескольких шагах от Ланцелота на берегу реки стояла когда-то белоснежная, а теперь мечтающая о покраске, но, тем не менее, весьма живописная деревянная беседка. За столом в беседке сидел мужчина средних лет. Средний рост, среднее сложение, среднетиповое лицо... Из одежды на нем были только льняные шорты. На столе стоял чайник и 2 чашки.
-Ты вовремя, - обрадовался он Ланцелоту. – Как раз чай успел завариться. Угощайся.
Говоря это, он наливал в чашки прозрачный, как вода чай.
-Какой у вас чудесный чай! – восхищенно сказал привыкший к пакетной дряни Ланцелот, пригубив действительно нежный, с богатым вкусом и ароматом напиток.
-Ты прав, чай у меня действительно хороший, - согласился незнакомец. – Но главный секрет здесь в воде.
-У вас тут, наверно, особенные родники?
-У нас тут особенная река. Можно сказать, единственная в своем роде.
-Да, река впечатляет. А как она называется?
-Лета.
-Та самая? – испуганно спросил Ланцелот.
-Та самая, - спокойно ответил незнакомец.
-Не больно-то вы похожи на Харона.
-Ты путаешь Лету со Стиксом.
-Это что получается... Я умер, и должен теперь здесь кануть в безвестие? – выдавил из себя Ланцелот.
-Да, парень, похоже, вместо знаний у тебя в голове черная дыра, что, собственно, не удивительно. Боюсь тебя разочаровать, но, как говорится в анекдотах, у меня для тебя 2 новости. Начну с хорошей: ты не умер. Плохая новость заключается в том, что, пройдя через врата, ты необратимо разорвал связь с телом, так что живым в привычном смысле тебя тоже нельзя назвать. Сейчас ты, как кот Шредингера. Извини, конечно, за такое сравнение.
Теперь о Лете: Вода этой реки работает в обе стороны. По представлениям античных людей, когда из нее пили прибывающие в царство Аида люди, они находили в ее водах забвение. Те же, кто возвращался назад, пили из нее, чтобы вновь обрести забытое. На деле же все происходит с точность наоборот. Каждый из нас приходит в этот Мир, не помня, кто он, откуда пришел, с какой целью, и куда уйдет, когда придет время. Большинство так и остается в неведении до самой смерти. Лишь единицы находят способ вкусить при жизни воды из Леты и обрести раскрывающее глаза и дарующее предельную свободу понимание.
Дело в том, что жизнь человека похожа на полет пчелы. Существует некое базовое сознание, которое можно сравнить с ульем. Охватывает оно всю вселенную, или же является неким более локальным образованием, я не знаю. Знаю лишь, что все обитатели нашей планеты вышли из этого улья и когда-нибудь вернутся назад. На данном этапе моего, да и твоего существования этого достаточно. Для того чтобы жить, а жить означает эволюционировать, улью нужны впечатления или жизненный опыт. Поэтому он постоянно испускает из себя собственные фрагменты, которые, покидая улей, обрастают панцирем или телом. А так как они должны принести с собой максимум груза, их сознание отправляется в мир с минимальной загрузкой в виде базовых рефлексов. В течение отведенного времени эти единички сознания порхают с одного события на другое, собирая жизненный опыт. Это и представляется им жизнью. Причем, весьма резонно, так как большинство единиц сознаний настолько тесно срастается с приобретаемым опытом, что базовому сознанию приходится глотать их в сборе, освободив лишь от скафандра-тела.
Некоторым счастливцам удается настолько развить за отведенное им время свое сознание, что оно превращается в некий кристалл, который не только легко освобождается от собранного опыта, но и сохраняет автономность во время слияния с базовым сознанием. Зачастую это происходит еще до освобождения такого сознания от тела. Этих людей принято называть реализованными или просветленными. А некоторые из них сохраняют тело и в улье, превращая его в некое подобие той же энергии, из которого состоит сознание. Обычно такая реализация называется реализацией радужного тела.
-И что мне теперь делать? – спросил Ланцелот. Его мало интересовала метафизика в общем виде.
-Ты пришел в интересное место, парень. Здесь находится невидимая черта, готовность пересечь которую определит дальнейшее направление твоего движения. Поэтому мы и беседуем. Если ты откажешься это сделать, то на какое-то время затеряешься в одном из здешних миров, а потом канешь в Лету, вернувшись в свою реальность в виде нескольких килограмм плоти с обнуленным сознанием.
-А что за чертой?
-Восхождение по реке, которое можно совершить, только расставшись с тем, что ты считаешь собой, и что является лишь собранным тобой жизненным опытом. Да ты сам посмотри:
После этих слов декорации поменялись. Теперь Ланцелот с незнакомцем стояли у водопада, вершина которого терялась в небе, а вода с бешеным ревом неслась снизу вверх. Причем вода у водопада как бы висела над бездонной пропастью.
-Если ты не будешь достаточно легким, окажешься там, - пояснил незнакомец, говоря о пропасти.
-Надеюсь, там не вечные муки?
-Что ты, там всего лишь более долгий путь. Ну как, готов рискнуть?
-А что там? – Ланцелот показал пальцем вверх.
-Неведомое во всем его великолепии. 
-Готов, только не знаю, что делать, - неожиданно для себя решил Ланцелот.
-Иди в воду. Напейся, позволь ей войти в тебя и стать с тобой одним целым.
-Последний вопрос, можно?
-Но только последний, - нехотя согласился незнакомец.
-А как мои друзья? Кто-то уже прошел по этому пути?
-Какие еще друзья? – удивился незнакомец.
-С которыми я сюда попал.
-Ты все еще думаешь, что тебя кто-то сопровождал?
-Но разве...
-Иди, пока я не начал сожалеть о потраченном на тебя времени, - оборвал его незнакомец.


-А ты неплохо устроился, - услышал санитарный инспектор приятный, немного насмешливый женский голос. Вздрогнув от неожиданности, он выронил планшет.
-Ты? – удивился он, увидев сидящую с ногами на диване Пасифею. – Как ты сюда попала?
До этого момента он не без основания считал свою квартиру практически неприступной крепостью, так как она была встроенным в многоэтажный дом сейфом.
-Это не я попала. Это ты пришел. Добро пожаловать в мир сновидений.
Надо сказать, что погибший художник несколько приукрасил внешность Пасифеи. В ней не было ничего неземного, а ее лицо было, скорее, милым, чем красивым. Грудь небольшая. Фигура стройная. Ноги длинные. Оценить их форму мешали брюки. Она была одета в темно серый брючный костюм и черные туфли на высоких каблуках.
-Я что, сплю? – спросил санитарный инспектор, не веря в происходящее, так как и его восприятие реальности, и сами декорации были такими же, как обычно. Даже пыль в труднодоступных для уборки углах оставалась прежней.
-Вернее сказать, сновидишь. Разницу некогда объяснять, да ты и сам все видишь. Как ты уже понял, прочитанный тобой рассказ оказался с подвохом. В нем закодировано приглашение, которое погрузило тебя в сновидение.
-А вы не боитесь перенаселения? – съязвил санитарный инспектор, представив, сколько людей сейчас изучает писанину покойного художника.
-Как сказано в книге, которую все цитируют, но почти никто не читал: «Много званых, да мало избранных». Приглашение настроено так, что оно действует только на приглашенного, то есть, на тебя.
-Только не говори мне, что вы укокошили парня лишь затем, чтобы мы могли мило здесь поболтать.
-Начнем с того, что укокошили его не мы, а твои коллеги. К тому же мы не знали, что приглашение адресовано именно тебе. 
-Так это была бутылка с запиской в океане?
-Скорее подающее сигналы нужному человеку устройство. Я не очень сильна в технике, и не знаю, как это правильно называется. Так что ели бы ты даже никак не был связан с расследованием убийства, то довольно скоро сам случайно нарвался бы на рассказ, и наша встреча неминуемо состоялась.
-Ладно, чем обязан такому вниманию к своей персоне?   
-Скоро узнаешь. Я бы с удовольствием с тобой поболтала, но тебя уже ждут.
-Кто и где, если не секрет? – спросил он.
-Не секрет. Тебя ждет ответственный библиотекарь, и он не любит, когда его заставляют ждать, - говоря это, Пасифея встала с дивана и направилась к двери. Санитарный инспектор, автоматически прикинув ее рост, решил, что без каблуков она примерно 170 сантиметров.
-Подожди, мне нужно одеться, - опомнился он. В сновидении он тоже был в одних семейных трусах.
-Не смеши. Ты что, стесняешься персонажей из собственного сна.
-Но разве библиотека существует не в коллективной части сознания?
-Ты затрагиваешь сложную тему. Дело в том, что никто не знает, где она находится, да и многие другие объекты, когда их никто не видит во сне. В приснившемся же виде она превращается в элемент сновидения сновидящего. Так что сейчас – это твоя личная библиотека из твоего личного сна.
-А ты?
-Я другое дело. Но о моей нескромной персоне мы еще поговорим. В следующий раз. А теперь прошу.
После этих слов она демонстративно открыла ближайшую закрытую дверь, - ей оказалась дверь в туалет, - за которой начиналась библиотека.
И где я теперь буду срать? – промелькнуло в голове у санитарного инспектора.
Библиотека его разочаровала. Он надеялся увидеть нечто помпезное с колоннами, позолотой и коврами. Вместо этого перед ним предстали захудалость и уныние в стиле захолустного дома культуры: обшарпанные стены, дешевый подвесной потолок, брошенный кое-как шабаями-алкоголиками, и затертый линолеум на полу. За давно уже просящимся на свалку столом сидела дежурная библиотекарша – этакая невменяемая дамочка предпенсионного возраста, уверенная в том, что ее никому не нужный труд за копеечную зарплату служит каким-то там высоким целям. Она была тощей, носатой, одетой в дешевый мужской костюм и стоптанные туфли без каблуков.
Окинув санитарного инспектора взглядом, она что-то укоризненно пробормотала сама себе, затем деловым тоном спросила:
-Фамилия?
-Чья? – растерялся санитарный инспектор.
-Ну не моя же. Назовите свою фамилию.
-Климов.
-Вот ваша книга, - она положила на стол брошюру без названия. – Выносить из читального зала книги категорически запрещено, - предупредила она и строго посмотрела на санитарного инспектора, словно он собирался дать деру с полученной книгой.
Санитарный инспектор решил проигнорировать ее взгляд. Обернувшись, он увидел несколько столов. За одним из них сидели 2 старшеклассницы. Они хихикали, поглядывая на него. Санитарный инспектор скорчил свирепую рожу, и они тут же уткнулись в свои телефоны.
Сев за ближайший стол, он открыл книгу.


Привет, дружище!
Раз ты это читаешь, я все сделал правильно перед тем, как благополучно издохнуть во славу чего-то там. А если честно, я погиб из-за собственной глупости. Так что не повторяй моей ошибки и держи язык за зубами. Чем меньше людей будет знать, что ты с этим связан, тем выше у тебя шанс не быть замеченным псами, что охраняют отары двуногих овец, демонстративно разрывая на части тех, кто пытается покинуть толпу.
То, что ты сейчас читаешь, вполне можно назвать мой маленькой исповедью, предназначенной ввести тебя в курс дела перед предстоящей тебе встречей. Извини за сумбур. Я и в нормальных обстоятельствах был далеко не Пушкиным (он, кстати, был двоечником), сейчас же, в преддверии смерти, мне вообще не до безупречности стиля.
Если бы я не спешил вываливать в сеть все, что вижу, я бы передал тебе послание при личной встрече. Возможно даже, мы бы стали друзьями. Но сделанного не воротишь...
Короче говоря, не суди меня строго за этот текст.
Сколько я себя помню, я мечтал попасть в волшебный мир. Причем я был совершенно уверен в том, что такой мир существует. Ведут туда спрятанные двери, найти которые можно, прочитав нужные знаки. Забавней всего то, что так, блин и есть! Более того, у каждого из нас есть своя дверь, которую мы носим с собой, как черепаха носит панцирь. Думаю, ты уже знаешь, что этой дверью является наше сознание, а если точнее, то измененные его состояния. Об этом я узнал значительно позже. Тогда же в детстве во время гуляния я внимательно смотрел по сторонам, чтобы не упустить знак. Иногда я принимал за него чью-то промелькнувшую тень, птичий крик, оброненную каким-нибудь странным человеком непонятную фразу... Знаки были повсюду, но я не мог их прочесть. Ты не представляешь, насколько я чувствовал себя беспомощным!
Погоня за знаками прекратилась, когда в моем теле забурлили гормоны, заставившие меня сосредоточиться на поиске женского расположения. Кавалером я был зажатым и неумелым... Короче говоря, дамским любимцем я не стал, но и не остался девственником.
Устремление в волшебный мир во мне не погибло. Оно было вытеснено в подсознание, а оттуда возвращалось ко мне в сновидениях (за время написания этого текста ни одно сновидение не пострадало). Обычно мне снилось, что я захожу в неприметный дом. Там нахожу потайную дверь в подвал, который соединен с лабиринтом подземных ходов, в конце которого меня ждала еще одна неприметная дверь. За ней начинался подземный мир. Обычно он был точно таким же, как наш, но меня пьянила мысль о том, что теперь я приобщен к Тайне, что я один из немногих избранных и далее в том же духе.
Как я теперь понимаю, несколько снов были не просто снами (совы не то, чем они какают, не так ли, агент Купер?). Первый из них приснился мне практически сразу после окончания института.
Я шел по родной улице недалеко от дома. Был летний вечер. Солнце уже село, но в небе еще оставались следы его пребывания. Мое внимание привлекла паутинка на асфальте. Она ничем не выделялась на первый взгляд, но я увидел в ней знак, указывающий на здоровенное офисное здание из стекла и бетона с помпезным парадным входом. В обычном мире ничего подобного на нашей улице не было, но в реальности сна оно стояло на своем месте. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы штурмовать его в лоб, так как охранники попросту послали бы меня подальше. К счастью, одно из окон третьего этажа было не заперто, и над ним словно специально для меня нависала ветка дерева. В реальности я ни за что бы на такое не повелся. В том же сне я решил, что это приглашение, и забрался внутрь.
Офис, где я оказался, был так себе. Панельные стены, подвесной потолок, линолеум на полу, у внутренних стен шкафы-купе. Плюс несколько дешевых столов с компьютерами и телефонами. Короче говоря, задротство. Одним из общих черт у всех связанных с волшебным миром снов было наличие идущего по моим следам противника. В том сне им был один из охранников, который мог войти в любую минуту и поймать меня на месте преступления. Поэтому, едва осмотревшись, я принялся искать потайной ход.
Он обнаружился за съемной задней стенкой нижнего отделения одного из шкафов. Она держалась на магнитах, и за ней открывался вертикальный технический проход, по которому можно было пролезть с этажа на этаж при помощи лестницы из железных скоб в стене. Откуда-то я знал, что надо лезть вниз.
Проход заканчивался на первом этаже. Выбравшись из него, я оказался на кухне, какие обычно бывают в хрущевских квартирах. За дверью послышались приближающиеся шаги моего преследователя. Бежать было некуда. Прятаться негде. Вместе со страхом ко мне пришло понимание того, что пол там не настоящий. Закрыв глаза, я напряг всю свою волю и начал медленно погружаться в пол, который стал густой массой. Несколько раз я думал, что застряну, но воля (тогда я еще ничего не знал о намерении) хоть и медленно, но неуклонно толкала меня вниз.
Открыв глаза в подвале, я увидел перед собой дверь на улицу. За ней начинался волшебный мир. Там было летнее утро. Недавно прошел дождь, и воздух пах свежестью. В небе сияло нечто похожее на северное сияние. Я смотрел на него и наполнялся могуществом, пока по моим венам не потекло электричество.
Проснулся я с какой-то идущей из глубины уверенностью в том, что в моей судьбе что-то свершилось. Найдя вход в волшебный мир, я действительно переступил через некую черту. И что скоро ко мне придет понимание произошедшего.
Разумеется, никакое понимание тогда ко мне не пришло.
В следующий раз дорога в волшебный мир открылась передо мной лишь через несколько лет.
Ночь. Чужой деревенский дом где-то на отшибе. В близи нет ни одного другого жилья. Я в доме. Забрался туда без ведома хозяев.
Я уже собрался ложиться спать, когда в небе взошло нечто невероятных размеров... Наверно, с 5 солнц, если оценивать визуально. Это светило испускало яркий синий свет, похожий на свет синей лампы. Увидев его, я испытал небывалое счастье. Меня перло, как не перло еще ни разу в жизни.
Эйфорию усиливало понимание того, что я нахожусь на другой планете, возможно даже, в другой галактике в макете земного дома. Меня ждала встреча с хозяевами этого мира! Вполне резонные мысли о том, что меня могли похитить ради вивисекции или исследования поведенческих инстинктов, подавлялись синим светом.
Я готов был пуститься в пляс, когда в дом вернулся хозяин. Он вставил ключ в замочную скважину буквально через мгновение после того, как исчез синий свет. Моя эйфория мгновенно сменилась страхом быть застуканным в чужом доме.
Тут пора сказать пару слов об его планировке. Входя, ты попадаешь в большущую кухню. Если смотреть с порога внутрь, то справа, недалеко от входной двери расположен ведущий в дом дверной проем. За ним находится проходная комната, с дверями в 2 спальни. Дверной проем спальни, где я находился, был расположен на одной прямой линии с ведущим в кухню проемом, в результате я мог увидеть входящего в дом человека задолго до того, как он меня. И если бы не решетки на окнах, я бы легко сбежал. Но они были крепкими. Спрятаться там было негде. Под диваном я бы не поместился, а шифоньер был битком набит вещами. Другой мебели кроме пары стульев в спальне не было. (Блин! как писателям удается справляться с описанием интерьера!)
Не зная, что делать, я приготовился к худшему.
В реальном времени сна оценка ситуации заняла каких-то пару мгновений, которые потребовались хозяину, чтобы открыть дверь и войти на кухню. Свет он не зажигал, но на фоне освещенного луной окна он был виден настолько хорошо, что я смог визуально оценить его возраст. Хозяином дома оказался худой, невысокий мужичок примерно 50 лет. Он был один. Пока я мысленно молился всем богам, чтобы он нырнул в боковою спальню или в туалет, который, скорее всего, был на улице, дав тем самым мне шанс тихо убраться восвояси, он обнаружил следы моего пребывания и выскочил из дома. Я перешел на кухню.
Теперь за окном стоял соседский дом. Хозяин был там. Он рассказывал соседу, что к нему кто-то влез. Сказав, я сейчас, сосед вернулся в дом, скорее всего, взять ружье или что-нибудь потяжелее. У меня была пара секунд на принятие решения, и я решил попытать счастья в мирных переговорах. Почему-то тот факт, что они говорили по-русски, вселил в меня надежду на благоприятный исход дела.
Я несколько раз окликнул его через форточку. Затем, когда он меня услышал, извинился и сказал, что сам не знаю, как оказался в его доме. Это была сущая правда, так как сон начался с того, что я был внутри.
В следующее мгновение мы уже сидели возле костра во дворе дома, и я с поистине юношеским восторгом заливался о том, как здорово и удивительно то, что мы поземному сидим возле костра и разговариваем по-русски, находясь, возможно, на другом конце вселенной. Какое-то время он слушал или делал вид, что слушает, а потом посмотрел мне в глаза. В его взгляде было разочарование и досада, а еще понимание чего-то настолько истинного и глубокого, что я до того момента даже не подозревал о существовании чего-либо подобного. А я еще в школе серьезно увлекся идеей трансформации собственного сознания, регулярно медитировал и прочел массу книг на эту тему, включая Ошо, Успенского и Кастанеду. И, тем не менее, глядя в его глаза, я понял, что даже теоретически не знаю ровным счетом ничего. Фонтанируя бесполезным потоком слов, я упустил шанс увидеть в нем человека знания и приобщиться к чему-то настоящему. Увидев, что я это понял, он попросту вышвырнул меня взглядом из сна. Проснувшись, я чуть не разревелся от понимания того, что провалил этот экзамен. Вот только «экзамен» оказался уроком для глубинных слоев моей психики, и когда я его усвоил, волшебный мир напомнил мне о себе.
Это произошло уже после того, как я вплотную занялся освоением осознанных сновидений. Сон, о котором пойдет речь, был обычным, хоть и необычайно ярким. Я не осознавал, что сплю.
Дело было в красивейшем готическом храме. Нас было трое: священник в сутане, одетый в какую-то хламиду мужчина с мечом в руке и я. Мы стояли посреди свободного пространства между скамьями и алтарем. Если честно, я не разбираюсь в устройстве церквей.
-Пришло время покаяться тебе в грехах, - торжественно произнес священник.
Я знал, что стоит мне замешкаться с ответом, показать неуверенность или сказать что-то не так, и мужчина в хламиде в тот же миг отрубит мне голову.
-Мне не в чем каяться, я безгрешен, - ответил я, удивляясь своей смелости.
-Ты прав, хоть и не до конца понимаешь, что грешен может быть лишь господь, да и он стал таковым лишь после того, как провозгласил, что все на свете происходит по воле его. Возблагодари же его в молитве своей.
-Я не стану досаждать ему молитвами.
-Почему?
-Мне это не нужно. Ему тем более.
-Тогда вкуси его плоть и кровь с пониманием того, что суть истинного причастия состоит в том, чтобы принять до полного слияния с ней уже имеющуюся в тебе божественную природу.
Пока священник говорил, в его руках появилась облатка и кубок с вином. Раньше я никогда не причащался, поэтому меня больше занимали вкус облатки и вина, чем связанная с обрядом метафизика. Надо сказать, что облатка оказалась никакой. Вино тоже было не из лучших.
Пока я вкушал символические плоть с кровью, декорации изменились. Теперь вместо бога на алтаре восседал дьявол.
-Подобно тому, как ты принял свое божественное начало, ты должен принять уже имеющуюся в тебе демоническую природу. Поэтому вкуси плоть и кровь равновеликого богу демона, и примири их в своей душе.
Говоря это, он протянул мне точно такую же облатку и тот же кубок с вином.
-Теперь, - продолжил он, - тебе предстоит совершить самое трудное: принять свою человеческую природу. Так вышло по причинам, которые ты узнаешь чуть позднее, что она подвергалась травле на протяжении многих тысячелетий и была загнана в самую темную часть души. Но без нее и божественное, и дьявольское начало в тебе ничего не будут стоить, так как только в абсолютном слиянии и триединстве ты станешь тем, кого действительно можно назвать человеком. Для этого тебе необходимо испить священной воды, которая принесет прозрение. Но все в этом мире имеет свою цену, и открытые глаза означат ответственность за то, что ты видишь. Готов ли ты к этому испытанию?
-Готов, - ответил я, так как всем своим существом чувствовал, что готов.
-Уверен ли ты в этом?
-Да, уверен.
-Понимаешь ли, что назад дороги не будет?
-Да, понимаю. 
-Тогда держи священную чашу и пей из нее до дна.
Священник бережно подал мне похожую на сделанную из необожженной глины каким-то неумехой пиалу с водой. Я выпил ее залпом и вернул чашу священнику. Он чуть кивнул, и в следующее мгновение я услышал свист острия меча. Его лезвие прошло у моего лица. Возможно, оно даже сбрило несколько волосин со щеки. Затем к моим ногам упала черная повязка для глаз.
-Поздравляю, брат мой! – радостно воскликнул священник, стискивая меня в объятиях. – Теперь ты один из нас.
-Теперь ты один из нас, - повторил человек с мечом. Этот лезть обниматься не стал.
-Но прежде, чем ты займешь причитающееся тебе место среди нас, - вновь заговорил священник, - тебе предстоит пройти испытание, которое начнется сразу же за порогом этой церкви.
-Какое? – спросил я.
-Повязка на глазах многое от тебя скрывала. Теперь ты будешь видеть то, что простому смертному видеть не дано. Многое тебя шокирует. Многое будет пугать. Тебе предстоит научиться скрывать сам факт того, что у тебя открыты глаза. Иначе ты навлечешь смерть на себя и на тех, кто будет рядом. Пока это все, что я могу сказать. Остальное ты узнаешь, когда придет время. Сейчас же тебе важно помнить, что каким бы пугающим ни было увиденное, оно существовало и раньше, и пока ты ведешь себя, как слепой, тебе ничего не угрожает. Как только мы поймем, что ты справился с адаптацией, мы тебя найдем. Так что удачи.
Думаю, нет смысла объяснять, что своим напутствием священник серьезно меня напугал. Идя к выходу из церкви, я готовился к встрече с ужасами, которыми нас развлекают фильмы данного жанра, но на улице не было ни чудищ, ни зомби, ни поработивших нас инопланетян. Мир был таким же, как прежде. Но стоило мне решить, что все это пустая болтовня, прилагающаяся к ритуалу...
Это произошло в больнице, где я искал одного человека. Я проходил мимо палаты реанимационного отделения, когда оттуда выскочила медсестра. Она не закрыла дверь, и я заглянул внутрь. Там несколько человек пытались реанимировать умирающего. Вдруг от него отделилось нечто похожее на черное облачко дыма, немного напоминающее своей формой осьминога. На какую-то секунду оно зависло над телом, а затем умчалось прочь. Тогда я списал это на разыгравшееся воображение или игру теней. А буквально через пару дней я впервые обратил внимание на «шмыгающего человека». 
Я стоял в очереди в кассу супермаркета и от нечего делать смотрел по сторонам. В поле моего зрения появилось отвратное существо: старуха неопределенного возраста. На ее крысиной мордашке застыло злобное выражение. Одета она была, как бомжиха, да и воняло от нее не лучше.
Я долго не мог понять, почему так называемые малоимущие вечно ходят в грязном тряпье. Ладно, у них нет денег на что-то более или менее приличное, но принять душ и постирать одежду... неужели это так дорого? Потом до меня дошло, что у этой публики нихрена нет денег потому, что в своем развитии они ушли недалеко от скота. Разумеется, это верно не для всех бедных людей, но такие, как та старуха бедны исключительно в силу ущербности, благодаря которой они не только вполне комфортно себя чувствуют в своей социальной нише, но и, оставаясь практически невидимками (кто на таких обращает внимание), верой и правдой служат своим хозяевам.
Прошмыгнув к полке с дешевой едой, старуха хватила какой-то пакет и, даже не пытаясь его спрятать, в наглую пошла мимо кассы к выходу. Я приготовился к шоу, но никто не попытался ее остановить. С того момента я начал замечать их повсюду. Это они клянчат милостыню, копаются в мусорных ящиках или спят на скамейках. Они везде и всюду. Большинство из нас их не замечает, они же зорко следят за всем и за всеми, выполняя роль глаз и ушей для своих хозяев.
Их я увидел примерно через неделю. Был отличный день для прогулки, и я отправился в станицу Старочеркасскую. Как оказалось, тогда был какой-то религиозный праздник. Кроме рождества и пасхи я знаю лишь успение, покров и вознесение, да и то лишь потому, что эти названия вызывают у меня «ржачные» ассоциации. Успением я называю прерывание полового акта (есть такой способ предохранения от беременности). Покров у меня ассоциируется с днем животновода, а вознесение – с днем сапера. Думаю, теперь тебе понятно, как я отношусь к религии.
В честь праздника в станицу понаехели верующие. Они разительно отличались от далеких от религиозности людей не только ужасными одеждами, но и угрюмо пустыми выражениями лиц, как будто вера выела их изнутри. От шмыгающей публики их отделяла лишь невидимая черта. Кстати, шмыгающие обожают церкви. Многие из них толпятся на папертях в ожидании милостыни или помогают попам.
Там был крестный ход. Увидев его, я чуть не наложил в штаны от страха, так как среди множества участвовавших в нем персон в рясах примерно треть только казалась людьми. Внешне они ничем от нас не отличались, но от них веяло какой-то чужеродной силой и опасностью. Не знаю, как это объяснить, но я нутром чувствовал, что они нелюди, и что именно о них меня предупреждал священник.
Моя несколько необычная реакция привлекла внимание одного из шмыгающих, этакого гопника-алкаша с карикатурно-калоритной внешностью. Он подбежал к чужому, что-то быстро ему сказал и указал в мою сторону кивком головы. На всякий случай я решил убраться, но едва я сделал несколько шагов, ко мне подошел тот самый чужой, которому на меня настучал шмыгающий.
-Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил он.
-В смысле? – закосил я под дурака.
-Вы на меня как-то очень уж пристально смотрели.
-Прошу прощения. Просто издалека вы показались похожим на моего одногруппника, Олега Мишукова. Извините, если побеспокоил.
-Это бывает, - миролюбиво сказал он, одновременно внимательно изучая меня глазами, затем каждый из нас пошел своей дорогой.
Дня через два, когда я вышел прогуляться, передо мной остановилось такси.
-Садись, - сказал водитель, в котором я узнал человека в хламиде. Священник сидел на заднем сиденье. На этот раз они были одеты, как обычные ростовчане.
-Ну и как тебе нелюди? – спросил священник.
В ответ я выматерился.
-Извини, - продолжил он, - но прежде, чем открыть тебе больше, мы должны были убедиться, что ты выдержишь встречу с ними. В противном случае ты бы не только погиб, но и погубил других.
-А так они растерзали бы только меня, - разозлился я, поняв, что они без всякой подготовки забросили меня в тыл врага.
-Извини, необходимость бывает безжалостной. К тому же это ты к нам пришел, так что давай забудем про обиды и перейдем к главному. Пора тебе узнать, с кем мы имеем дело.
-Хорошо, - ответил я.
-Представь себе звероферму, в которой сам скот забоится о своем пропитании, безопасности и приплоде. Который сам строит себе жилье, а когда приходит время, сам идет на убой. Таким скотом являемся мы. Питаются нами нелюди. Не мясом, плотная пища им не нужна, а неким внутренним субстатом, который эзотерики называют энергией. На наше счастье мы – мясомолочный скот, поэтому нас не обязательно убивать, чтобы есть. Из нас можно частично высасывать энергию, оставляя тело едва живым.
Одним из неотъемлемых механизмом пищевой промышленности нелюдей являются институты религии. Животноводы для нас были жрецами, и мы сами приходили к ним на дойку и на убой.
Каждая религия имеет свой связанный с рождением ритуал, во время которого ребенок метится, как скот в зависимости от того, какому хозяину он принадлежит. Затем... Ты заметил, что практически все храмы выглядят, как направленные в небо антенны?
Я кивнул.
-Это потому, что практически каждый храм – играет роль доильного аппарата, в котором вместе с молитвами на стол к богу попадает часть энергии или души верующего. А потом, во время исповеди и причастия операторы доения питаются сами, доедая то, что не выдоил храм. Когда же их рынок требует души целиком, они устраивают охоты на ведьм, межрелигиозные войны или кровавые жертвоприношения.
Ты, кстати, был крещен? – спросил он, и я похолодел от этого вопроса, так как крестился сам, уже будучи двадцатилетним детиной.
-И что теперь? – спросил я.
-Ничего страшного. Выпитая тобой вода очистила тебя от их клейма. Так что теперь ты один из немногих свободных.
-А как же другие? – спросил я.
-Другие... – он вздохнул. – Большинство из них воспримет прозрение, как проклятие, поэтому мы спасаем лишь тех избранных, что сами находят к нам дрогу.
-Как в матрице?
-Как в матрице.
Как же я был счастлив, когда, проснувшись, осознал, что все описанные события произошли во сне. Я как раз собирался попробовать себя в жанре графического романа, и этот сон был бы прекрасным сюжетом. Но позже я решил, что может быть слишком много вони об оскорбленных чувствах, и немного изменил сюжет. Ты читал мой роман? Надеюсь, тебе понравилось.


Лирическое отступление:
Не знаю, как тебя, а меня достали фильмы про тюрягу, куда главный герой попадает за преступление, которое не совершал. Я бы с удовольствием снял фильм про милого парня, который убивает ради искусства убивать, но не как герой сериала «Декстер», который хоть и маньяк, но маньяк правильный, убивающий лишь негодяев. Мой герой мочил бы народ, основываясь лишь на собственной неприязни, и без всякой оглядки на мораль. Например, клоунов. Или нет, пусть лучше убивает старух, похожих на мать Терезу. Почему на нее? Да потому, что она – лживая сука. В остальном же он должен быть милым, обходительным парнем, любимцем женщин и собак, душой компании и далее в том же духе.
А еще бы я обязательно вставил в фильм следующую сцену: Погоня на людной улице или на станции метро. Главный герой гонится за этаким настолько морально положительным уродом, что от него начинает тошнить уже с первых минут фильма. Он планирует обнародовать попавший к нему в руки компромат, отравив, тем самым, жизнь любимой женщине нашего героя. Хотя, к черту романтику! Пусть он стал свидетелем, как наш герой выпотрошил очередную жертву и тут же бросился звать на помощь. В данной сцене главное не это.
Так вот, бегут они, расталкивая людей. Еще немного, и герой догонит злодея. Но тут появляется торговка еблом с младенцем на руках. Злодей ее нечаянно толкает. Она роняет младенца, герой поскальзывается, наступив на него, и падает. Злодей уходит. Тогда герой начинает матерно крыть всех и вся от досады, а потом набрасывается на начавшую истерить теперь уже бывшую мамашу и забивает ее ногами до смерти.
Причем данный его поступок не должен испортить общее положительное впечатление о герое у зрителей.


Я довольно-таки поздно всерьез занялся осознанными сновидениями. Тому было 2 причины: Во-первых, я долго относился к ним, как к забаве; а во-вторых, я не из сновидящих, поэтому продвижение в мир осознанных снов мне давалось с большим трудом.
Впервые я загорелся ими после прочтения соответствующей книги Карлоса Кастанеды. Где-то с месяц я доставал соседей громкой декламацией намерения увидеть свои руки во сне, а потом мой запал пропал.
Вторая попытка взять их штурмом была предпринята после просмотра видеосеминара Михаила Радуги. Он так заразительно рассказывал о вхождении в фазу и о легкости получения результата, что заразил меня своим энтузиазмом, и я с месяц доставал соседей поставленным на 6 утра будильником. Несмотря на кажущуюся легкость, мне ни разу не удалось вспомнить сразу после последующего пробуждения ни о каких осознанных снах. А это главное условие вхождения в осознанное сновидение или фазу при использовании непрямых методов. В основе их лежит пробуждение часов через шесть после отбоя и последующем засыпании с намерением проснуться и разделиться с физическим телом в первые секунды после пробуждения.
Недавно я нашел в сети «Методичку по осознанным сновидениям». Там предлагается довольно-таки простой способ осознания сновидений, требующий выполнения всего 2 вещей, а именно ведения дневника сновидений и проверки реальности в течение дня. Дневник сновидений – это тетрадь, в которой надо подробно описывать сны. Это улучшает способность запоминать сновидения, а заодно делает их более яркими. Проверка реальности осуществляется следующим образом: Примерно каждый час (на практике получается реже), вспомнив о том, что нужно совершить проверку, следует внутренне встрепенуться (напрячь внимание), посмотреть на свои руки и задать себе мысленно вопрос: сплю я или нет? Затем осмотреться и попытаться на полном серьезе на него ответить. Эта практика вырабатывает рефлекс, благодаря которому можно вот так встрепенуться во сне и начать его осознавать.
Еще мне понравилась техника SSILD, которую я переименовал для себя в ВАК (видео, аудио, кинестетика). Осознанию снов она не помогла, зато сам сон заметно улучшила. Для осознания сновидений ее рекомендуется выполнять после 4-5 часов сна. Чтобы гарантированно проснуться, можно поставить будильник. Проснувшись, следует повошкаться минут 10 (сходить в туалет, выпить воды...), затем нужно вернуться в постель и лечь удобно. Чтобы не заснуть слишком рано лучше ложиться не в привычную позу засыпания, но если с засыпанием возникают проблемы, можно лечь так, как ложишься, когда хочешь уснуть. 
После этого следует без какого-либо напряжения и без фанатизма сконцентрировать внимание на картинке перед закрытыми глазами. Скорее всего, это будет тот самый пустой экран, который мы обычно видим, закрывая глаза, но могут быть и какие-нибудь картинки. Главное, не двигать глазами и не напрягаться. Секунд через 15 внимание нужно переключить на слух, а еще через 15 на ощущения тела. Время определяется навскидку, без попыток считать секунды.
Попеременная концентрация внимания на зрении, слухе и ощущениях называется циклом. Циклы с переключением внимания через 15 секунд – короткими циклами. Таких циклов нужно проделать от 4 до 6.
Затем следует переходить к длинным циклам, в которых внимание удерживается на каждом из перечисленных чувств не менее 30 секунд. Медленные циклы делаются 3-4 раза.
После этого нужно уснуть, веря в результат. Элементарно, не так ли, Ватсон?
На этот раз мое усердие не было безрезультатным, и через пару недель я уже осознал себя во сне. Второе осознанное сновидение случилось через месяц, а дальше пошло по нарастающей. Причем степень осознанности постепенно росла.
Ведение журнала сновидений тоже не оставило меня без открытий. Как оказалось, индивидуальные черты в моих снах имели только главные действующие лица. Остальные были безликими статистами. Удивило меня и содержание сновидений, так как чуть ли не в каждом я с кем-то сражался или кого-то трахал, да так, что Джеймс Бонд был по сравнению со мной мальчишкой.
А однажды... Проснувшись среди ночи, я поленился записать сон, а утром поймал себя на том, что смутно помню оба сна. При этом стоило мне попытаться более четко вспомнить один из них, как второй тут же начинал забываться.
Но самое интересное происходило в обычных снах.
Однажды во сне я гулял по Пушкинской недалеко от библиотеки. Вдруг ко мне подошел молодой парень, одетый в костюм и галстук. 
-О, я вижу, вы теперь один из нас, - сказал он и протянул руку.
-Вы правы, - ответил я, пожимая ее.
Проснулся я с уверенностью в том, что это была весьма важная, можно даже сказать, знаковая встреча.
С Пасифеей я познакомился в сне, похожем на слишком нудный, чтобы досматривать его до конца, фильм жутко именитого режиссера. На территории одного из заброшенных ростовских заводов кто-то устроил сексуальную ярмарку. Вход, разумеется, только для своих. Каким-то чудом там очутился и я. Больше всего обстановка ярмарки напоминала гламурный цыганский табор (в таборе я, кстати, никогда не был). Множество шатров с шикарными постелями, столы с дорогими закусками и выпивкой, закутанные в целые состояния дамы, изысканные кавалеры... Причем, стол и постель входили в стоимость пригласительного билета, так что на месте ни за что не надо было платить.
Неписанные правила гласили: раз ты пришел, значит, ты готов к случайному сексу без каких-либо обязательств, но только с тем, кто тебе достаточно приглянулся для этого. То есть, никаких уговоров и принуждений после произнесенного «нет». За соблюдением правил и порядком следили крепкие парни из службы безопасности организовавшей этот фестиваль соития фирмы.
Как я уже сказал, я был залетной птицей, поэтому чувствовал себя, как школьник на первом свидании. Я боялся то проколоться, то показать, что не вышел рожей, то того, что меня заставят платить. Поэтому я просто бродил по этому великолепию и наблюдал за чужим праздником жизни, не решаясь взять бокал или бутерброд, не говоря уже о том, чтобы с кем-то заговорить.
Когда я проходил мимо кафе, меня окликнули 2 заметно пьяные перезревающие красотки, которые, если судить по слишком вызывающей для их лет одежде, отказывались принимать свой возраст. Не успел я сеть за их стол, официант поставил передо мной бокал с шампанским и почти такие же, как в пирожных корзиночки с черной икрой.
В следующую секунду за наш стол села Пасифея. Она была в красивом синем платье и такого же цвета дорогущих туфлях на высоких каблуках. С ее появлением все остальное ушло на задний план.
-Помнишь меня? – спросила она.
-А мы знакомы? – растерялся я.
-Знакомы, но вижу, ты все забыл. Пасифея, - она протянула руку для рукопожатия, но я предпочел ее поцеловать, причем так, как это требует этикет, не касаясь губами.
-Пасифея твое настоящее имя? – поинтересовался я, представившись после целования ручки.
-Тебе ли не знать, что настоящее имя – это пригвождающая к личной истории булавка?
Тогда я в очередной раз перечитывал Кастанеду.
-Потанцуем? – предложила она.
Я с радостью согласился, хоть танцор из меня никакой.
Мы встали. Заиграла музыка, и летнее кафе тут же превратилось в бальную залу. На удивление мне танцевалось легко. Совсем не думая о движениях, я тонул в глазах Пасифеи. Ее взгляд пьянил, наверно, сильнее любого наркотика. В тот миг я был полностью в ее власти. Видя это, она улыбнулась. В ее улыбке было приглашение к продолжению. Я хотел, но не решался ее поцеловать.
-Должна предупредить. Если ты меня поцелуешь, я полностью завладею твоими чувствами и разумом. После этого назад дороги не будет. Так что подумай хорошенько прежде...
Ее слова придали мне уверенности, и я, не дав ей договорить, впился в ее рот страстным поцелуем, который стал моим приглашением в неизвестность.
Когда стихла музыка, декорации вновь поменялись. Теперь мы были на очаровательном острове. Была теплая ночь. В небе горели звезды. Неподалеку волны лениво накатывались на берег. А на лесной поляне горел костер. Мы стояли возле него.
-Красивое место. Я бы с удовольствием остался здесь навсегда, - мечтательно сказал я.
-Это Перекресток Всех Миров. Здесь нельзя остаться надолго, зато отсюда можно перенестись, куда угодно, - ответила она.


Санитарный инспектор знал это место. У того костра его учили межпиксельному перемещению между мирами.


Вновь заиграла музыка. На этот раз она была настолько сумасшедшей, что вдохновляла на безумие. Пасифея сбросила платье и пустилась в немыслимый пляс вокруг костра. Я тоже разделся и присоединился к ней. Затем она схватила меня за руку и потащила в огонь. Он оказался нежным, ласковым и совершенно нестрашным. Там мы слились в соитии в единое целое, перетекая на каком-то глубинном уровне друг в друга, а потом оргазм превратил нас в миллиарды миллиардов танцующих между звездами квантов. 
Потом мы гуляли по странному городу с похожим на слово «глобус» названием. На площади с офигенной, похожей на трехмерное пятно Роршаха статуей Пасифея сказала, что ей пора уходить.


-Так вот как тебя занесло в Мелиополис, - пробурчал санитарный инспектор.


-Я увижу тебя еще? – спросил я, боясь услышать «нет», так как не мог уже жить без этой умопомрачительной женщины.
-Я найду тебя, - ответила она. – Очень скоро.
В свете фонарей и луны Пасифея казалась особенно неземной. Мне захотелось запечатлеть ее на холсте, написав в стиле мастеров эпохи Возрождения.
-Тебе дать кисти и краски? – рассмеялась она, когда я рассказал о своем желании.
-Я напишу тебя по памяти. Просто постой неподвижно пару минут, чтобы я смог запомнить все детали. 
-Так пойдет? – спросила она, приняв немного небрежную позу рядом с памятником. За ее спиной стояла живописная офисная многоэтажка, поистине прекрасный фон для картины в стиле городское фэнтези.


«Живописной офисной многоэтажкой» был головной офис Инспекции.


После этого я проснулся. Статуя на той площади настолько меня поразила, что я тут же поспешил ее нарисовать и выложить на своей странице в «ВК».
Следующей ночью Пасифея пришла, едва я уснул. На этот раз на ней была футболка, джинсы и кроссовки. Ее глаза были заплаканы.
-Что случилось? – взволнованно спросил я.
-Как ты мог так опрометчиво поступить? Тебя же предупреждали, что надо сидеть тихо, а ты?
-Что я? – растерянно спросил я, так как совершенно не понимал, о чем шла речь.
-Как ты мог выставить на всеобщее обозрение рисунок памятника с площади Мелиополиса?
-Это же просто картинка из сна, - еще больше растерялся я.
-Если бы. Сон – это только тамбур между мирами. Ты нарисовал то, что вообще не должен был видеть, и теперь по твоему следу пойдут охраняющие покой человеческого стада псы. Они разорвут тебя ради мира и спокойствия, как нарушителя первопорядка, а потом сожрут твои останки.
-Хорошо. Я немедленно удалю рисунок.
-Это ничего не даст. Они учуют оставленный след. В любом случае чего теперь говорить об этом. К тому же у нас больше нет времени. Пойдем.
-Куда?
-На Перекресток. Тебя там ждут.
-Кто?
-Увидишь.
Когда мы прибыли на поляну с костром, там было некое незримое присутствие. Оно проявлялось исключительно на уровне понимания того, что мы не одни. Присутствие излучало дружелюбие.
-Давненько мы не виделись, - произнес в моей голове мужской голос, и меня обдало волной похожей на отеческую любви. Нечто подобное чувствуешь, когда после долгой разлуки тебя обнимает любящая мать или отец.
-Мы разве знакомы? – удивился я.
-Нас связывают долгие годы дружбы.
-Тогда почему я их не помню?
-Потому что ты забывал меня, едва мы расставались. Так было нужно для твоей безопасности, потому что иначе ты бы выдал себя намного раньше, и совсем не был бы готов.
-К чему?
-Об этом тебе расскажут воспоминания, - сказал он, и с моей памяти словно сняли блокировку.
Сначала я вспомнил пляж, который снился мне чуть ли не каждую неделю. Это был закрытый для посторонних участок речного берега, на который можно было попасть только если знаешь тайную тропу в камышах. Это был мир немногих избранных, поэтому там всегда был чистый песок, на котором можно валяться под лучами ласкового солнца хоть целую вечность. Там было принято уважать чужое жизненное пространство, поэтому никто ни к кому не лез без приглашения, но все чувствовали себя друзьями.
Кстати, дружище, если нечто подобное снится и тебе, вполне возможно, что ты – один из нас.


Санитарный инспектор вздрогнул. Ему тоже снился хитрый пляж. Для того чтобы туда попасть, надо было проехать по идущей вдоль речного берега дороге до ее поворота на 90 градусов, съехать на поросший высокой травой луг и проехать по нему, держа курс на пустое пространство между двумя лесополосами. За ними опять начинался асфальт, который вел прямо к пляжу, где тоже собирались исключительно свои.


Раньше мне казалось, что я там только купался и загорал, теперь же я вспомнил мужчину средних лет. Мне тогда было около 17. Как и большинство моих ровесников, я хотел быть непохожей на других личностью, для чего одевался почти что в стиле Незнайки из Солнечного города. Об этом и была вспомнившаяся первой беседа.
-То, что ты всеми силами пытаешься быть не таким, как все, автоматически делает тебя похожим на миллионы твоих ровесников, у которых, как и у тебя, включилась программа юношеской эмансипации, благодаря которой наши предки уходили из-под родительской опеки во взрослую жизнь. Более того, эта программа роднит нас с множеством представителей других видов, так что ничего уникального в ней нет.
Неважно, живешь ли ты, боясь осуждения окружающих, или демонстративно пренебрегаешь их мнением и ценностями, в обоих случаях тобой управляет толпа. Только открыв свой индивидуальный путь, можно стать действительно независимым от довлеющего над каждым из нас инстинкта принадлежности к стаду, будь то страна, круг друзей, родня или любимый футбольный клуб. Не имеет значения, к какому эгрегору ты подключен. Важен сам факт твоего подключения или же свободы от них. Разрывая связь с эгрегорами, ты становишься предельно одиноким, так как только они способны дать то сладостное мы-чувство, с которым у нас ассоциируются такие эмоции, как чувство того, что ты нужен, что рядом есть если не близкие, то, по крайней мере, ближние люди, а главное – это чувство безопасности, защищенности, связанное с интуитивной уверенностью в том, что в случае чего, к тебе придут на помощь, и никогда не оставят одного. Раньше разрыв с базовым эгрегором был нестерпимо мучительным, поэтому зачастую изгнание из племени было более страшным наказанием, чем смертная казнь. Взамен эгрегор забирает практически всю твою жизненную энергию, оставляя лишь необходимый для жизни минимум. Другими словами он твоя доярка, а ты его корова.
Сейчас многое изменилось. Среди людей появились те, кто эволюционно развились в индивидуальность, способную идти по жизни, руководствуясь не общим вектором движения стада, а опираясь исключительно на согласие ума и души. Созревший для этого человек начинает слушать похожий на журчание ручья внутренний голос сердца. Следуя за ним, он обретает свой путь, который рано или поздно приводит его к Лете. Ее вода позволяет освободиться от связи с эгрегором, в результате душа такого человека сама становится источником освобождающей воды.
Таких людей мы называем Мастерами Воды, и у тебя есть шанс стать одним из них.
Это была далеко не первая, но и не последняя наша встреча. Мастер Воды вел меня по жизни, читая мою душу и бережно направляя в нужную сторону. Просыпаясь, я напрочь забывал о нем, но его уроки проходили не зря, так как то, чему он меня учил, всплывало в моем сознании под видом моих собственных наитий. В результате к описываемому моменту я уже почти готов был наполниться собственной водой. Мне было нужно лишь время, которого я сам себя лишил.
-Тебя может спасти только квантовый переход через огненную дверь. Это рискованный шаг, так как, сжигая все наносное, пламя сожжет и тебя, если ты еще не достаточно кристаллизовался и окреп для такой встречи, - сообщило присутствие, убедившись, что я все вспомнил.
-А если я откажусь? – на всякий случай спросил я, уже зная, что ни за что не упущу этот шанс.
-Ты умрешь, как обычный человек.
-Хорошо, тогда пусть будет огонь.
Получив мое согласие, присутствие материализовалось в Мастера Воды. За это время он ни капли не постарел. Увидев его, я несказанно обрадовался, ведь это была встреча с самым родным мне человеком.
-Выпей, - сказал он, протягивая мне чашку с водой. – Вода Леты облегчит освобождение от всего лишнего.
Поблагодарив его, я залпом выпил воду.
Через каких-то пару минут костер с нарастающем гулом стал превращаться в воронку, в центре которой разрасталась черная дыра. Она росла, завораживая своим великолепием. Когда она стала достаточно большой, Мастер Воды сказал, пора, и я, мысленно матерясь, бросился в нее, как Офелия в омут.
Затем было ничто, нигде и никогда. Иначе не скажешь. Потом я проснулся с пониманием того, что надо сделать. 
Практически за месяц я написал рассказ о путешествии рыцарей, вложив в него погружающую тебя и только тебя в состояние сна ритмическую основу. Затем еще где-то за месяц нарисовал первый выпуск нового графического романа. Сюжет мне подсказала прочитанная накануне книжка по НЛП, в которой человека сравнивают с компьютером: сознание аналогично картинке на мониторе, подсознание – наш жестки диск, а коллективное бессознательное играет роль интернета.
На эту готовящую тебя к встрече с Мастером Воды исповедь у меня ушел один сон, в котором я провел несколько замечательных дней в живописном домике на берегу реки. Днем я писал настоящим гусиным пером, макая его в чернильницу, гулял или купался в речке. Вечером разводил огонь в камине и открывал бутылку вина. Это служило своего рода приглашением для Пасифеи, с которой мы предавались любви почти до самого утра. Когда она уходила, я ненадолго засыпал, чтобы утром, приведя себя в порядок, вновь сесть за письменный стол, и до завтрака, на который меня звал безликий слуга в столовую (комнату, а не забегаловку), написать пару страниц.
Описав свой прыжок в пламя, я отнес рукопись в библиотеку.
Вчера мне приснилось имя «Марго». Я произнес его в слух, и в следующее мгновение увидел злорадно-торжествующее лицо шмыгающей бабы. Это была алкашка лет 50 на вид с фингалом под глазом. Оказывается, эта тварь следила за мной во сне!
Поняв, что теперь меня точно скоро убьют, я не на шутку расстроился. Умирать не хочется ни капли, но я тут не властен. Увы.
Решив, что это важно, я вернулся в библиотеку и дописал свою исповедь. На этом все. Точка.
ПС: Зачистка пространства осуществляется путем полного самоудаления.
Прощай, мой читатель. Желаю тебе обрести свой источник. Правда, толком не знаю, что это означает. Знаю лишь, что что-то хорошее.
Ну все. Мне пора. Удачи!


Библиотекарь словно следила за санитарным инспектором. Едва его глаза пробежали по последней строчке «исповеди», она возникла перед столом.
-Ваше время истекло, - чеканя каждое слово, произнесла она.
В тот же миг пол под его ногами исчез, и он с высоты нескольких этажей свалился в свое спящее тело. От удара у него внутри все разом хрустнуло а тело жалобно заскрипело, как старый диван, на котором он спал в далекой юности.
Составители учебной программы для будущих санитарных инспекторов считали, что армейская муштра и казарменный образ жизни хороши лишь для того, чтобы отбивать у людей способность мыслить вне поставленной задачи, а особенно задаваться такими подрывными вопросами, как «Ради чего я должен рисковать собой?». В отличие от военных, санитарные инспекторы должны уметь решать неалгоритмизированные (то есть такие, для которых нет заранее известного образца или алгоритма решения) задачи.
Поэтому 18-летних воспитанников переводили из интерната в ведомственные квартиры, где в условиях практически полной свободы они учились самостоятельности и ответственности в виде принятия последствий своих поступков. Правда, учеба отнимала у них практически все время, и сильно разгуляться они не могли.
В редкие выходные будущий санитарный инспектор шел в милое кафе возле городского университета. Там он заказывал кофе и блинчики с маскарпоне. Во время еды он осматривал зал, в котором всегда было полно студенток. Выбрав наиболее приглянувшуюся, он подсаживался за ее стол, и вскоре они шли к нему домой, так как методы косвенного внушения действовали безотказно.
Возможно потому, что все остальное ему приходилось делать практически бегом, отдыхать, а особенно заниматься сексом он любил медленно. И когда диван поскрипывал в такт движению, он представлял себя плывущим на небольшом парусном корабле, скорее даже в лодке в открытом море.
Воспоминание длилось не больше потребовавшегося на пробуждение мгновения. Едва продрав глаза, санитарный инспектор набрал Благородного Дона.
-Что там у тебя? – спросил тот сонным голосом.
-Запрашиваю подтверждение приказа.
Деятельность ГСИ охватывает все, что только может представлять интерес, поэтому нередко между отделами возникают конфликты интересов. Инструкция требует в случае обнаружения возможности такого конфликта немедленно докладывать о нем руководству. Запрашивание подтверждения приказа было заявлением о конфликте.
-Говори, - проснулся Благородный Дон.
-Скорее всего, Комиссарова устранили наши люди, - отрапортовал санитарный инспектор.
Благородного Дона это известие не удивило, так как ГСИ не гнушалась подобными методами, когда их применение было оптимальным.
-Насколько ты уверен? – спросил он.
-Процентов на 80.
-Что с доказательствами?
-Их нет. Это интуитивное прозрение.
Санитарный инспектор решил, что лучше сослаться на уже заслужившую уважение среди коллег и руководства интуицию, чем рассказывать о прочитанной во сне рукописи убитого.
-Ладно. Жди звонка.
Только после окончания разговора санитарный инспектор посмотрел на часы. Было 5 утра. Злорадно усмехнувшись, он сходил в туалет и вернулся в постель. Поспать ему не удалось. В 5-35 позвонил Благородный Дон.
-Тебе надо было видеть рожу Боба, когда я передал ему твои слова, - сказал он.
-Представляю, - ответил санитарный инспектор, ни на минуту не поверив в то, что они встречались в такую рань.   
Боб или Боб Фишер (причем, именно Боб, а не Роберт) заведовал отелом внутренней безопасности. Ему было под 60. Низкий, коренастый, кривоногий, с лицом питекантропа и расплющенным в драке носом, он мог показаться клиническим идиотом. Умом в смысле развитым интеллектом он действительно не отличался, зато в плане хитрости мог дать сто очков форы любому пройдохе. К тому же он легко читал лица людей. Не удивительно, что он был чемпионом Инспекции по покеру и интригам. В случае необходимости он, не моргнув глазом, отдавал приказ о ликвидации, но без особой  нужды не трогал даже мух.
-Ладно, докладывай, - перешел к делу Благородный Дон.
-Из попавшего мне в руки дневника Комиссарова стало известно, что несколько лет назад он стал членом мистического культа Братство воды. С другими членами культа, а также с его наставником или Мастером Воды он контактировал в сновидениях…
-Ты, случайно, не обкурился? – перебил его Благородный Дон.
-Я тоже думал, что подобное невозможно, пока этой ночью они не вышли в сновидении на связь со мной.
-Продолжай.
- В сновидении он познакомился с некой Пасифеей, прозванной сновидцами, - это те, кто занимается осознанными сновидениями, - призраком сновидений за способность не только входить в чужие сны, но и управлять там сюжетом и декорациями. Этой ночью Пасифея заявилась в мой сон. Она отвела меня в расположенную в коллективной области сна, - не спрашивайте меня, что это такое, - библиотеку. Там я прочел исповедь Комиссарова, в которой он намекнул на то, что его скоро убьют те, кто контролирует человеческие массы, а это мы. Также из его рукописи я узнал, что Пасифея во сне водила его как на Перекресток Всех Миров, так и в Мелиополис. Вот каким образом он смог увидеть памятник Неизвестного Неизвестного. Решив, что контакт с Пасифеей в купе с конфликтом интересов заслуживает пристального внимания, я позвонил вам.
-Ты понимаешь, как это выглядит?
-Вы не первый год меня знаете...
-Да я в тебе не сомневаюсь, но как со всем этим идти к начальству? Ладно, займись водным культом и Пасифеей, или как ее там. Что это, кстати, за имя?
-По версии Гомера Пасифея – младшая из харит, больше известных, как грации. Жена бога сна Гипноса.
-Ты выяснил, кто ее муж?
-Скорее всего, она не замужем.
-Выясни это наверняка. И держи меня в курсе.
После разговора с Благородным Доном санитарный инспектор вернулся в постель, но ему не спалось. Поворочавшись минут 20, он решил, что пора вставать. Выполнив комплекс упражнений цигун, он принял душ, затем сварил чашку крепчайшего кофе, во время питья которого осознал, что совершил нечто невозможное в принципе.
Дело в том, что люди - довольно-таки легко управляемые извне существа. Поведение большинства из нас управляется несколькими относительно простыми командами, совокупность которых определяет как картину нашего мира, так и способы нашего поведения. Базовый пакет программ, управляющих жизненной стратегией человека, получил с подачи Эрика Берна название жизненный сценарий. Что же до так называемого разума, то за редким исключением он служит лишь генератором отмазок, благодаря которому мы находим подходящие объяснения для своего и чужого поведения.
Существует 3 уровня программ: импринтирование, кондиционирование и обучение. Импринтирование – это впечатывание в определенные моменты жизни в нашу психику базовых поведенческих моделей, которые в случае отсутствия серьезных проблем с мозгом или довольно-таки серьезного специального вмешательства будут управлять нашей жизнью до конца дней. Зачастую импринтирование осуществляется практически мгновенно. Кондиционирование – это выработка устойчивых реакций на повторяющиеся стимулы, как у собаки Павлова в эксперименте с выделением желудочного сока из-за включения лампочки. Накладывается поверх импринтных программ. Самый поверхностный уровень – обучение, с которым все мы сталкивались, например, в школе. Негативно-принудительное перепрограммирование на всех уровнях получило название промывка мозгов. Сегодня она позволяет превратить любого нормального человека в шахида за несколько суток. С другой стороны, грамотное перепрограммирование человека способно избавить его от целого ряда серьезных психологических, психических и соматических проблем.
Разумеется, спецы из Инспекции готовили будущих сотрудников с использованием всех уровней программирования. В результате в их психическом аппарате, словно в позитронном мозге роботов Азимова, прописывались базовые правила поведения. Так те же санитарные инспекторы в первую очередь всегда и везде были санитарными инспекторами, и только потом друзьями, родителями, супругами… Поэтому ни один санитарный инспектор в принципе не способен отказаться от выполнения приказа или утаить от начальства касающуюся дела информацию.
За все время существования Инспекции глубоко прописанные правила были нарушены только раз, да и то благодаря вмешательству Аббатства 691. Об это окутанной мифами стохастической группе лиц с предельно развитым сознанием практически ничего не было известно наверняка, и Инспекции приходилось довольствоваться лишь предположениями. 
Стохастической группой Аббатство было названо потому, что оно не является не только организованным, но и вообще как-либо структурированным объединением людей. После достижения необходимого уровня развития сознания человек не только автоматически начинает испытывать чувство глубинной близости с подобными ему людьми, но и принимает общую для них систему ценностей, которая включает в себя стремление помогать тем, кто стоит на грани трансформации своего сознания, то есть тем, кто готов пополнить их крайне малочисленные ряды.
По мнению специалистов Инспекции, эволюция сознания позволяет человеку проникать на значительно более высокие по сравнению с Мелиополисом уровни мультивселенной. Из-за этого Инспекция не способна им противостоять, поэтому сотрудникам ГСИ предписано держаться от Аббатства как можно дальше, а в случае вступления в контакт с его представителями, выполнять все их требования. Благо, дела мирские Аббатство практически не интересуют, и у него крайней редко бывают конфликты интересов с Инспекцией.
Нарушение санитарным инспектором прописанных правил заключалось в том, что он даже не подумал упомянуть во время доклада связанное с убийством Комиссарова имя «Марго». Казалось бы, мелочь, но мелочь невозможная в принципе. Такое поведение санитарного инспектора указывало на 2 весьма существенных момента: «Марго» была ключевой фигурой расследования, иначе бы его попросту не стали столь наглядно тыкать в это имя носом; На санитарного инспектора было оказано нейтрализующее базовые импринты воздействие.
Это пугало до чертиков, но еще страшнее было то, что санитарный инспектор продолжал действовать вопреки инструкциям. Вместо того, чтобы доложить о случившемся, он решил обратиться за помощью к работающему в аналитическом отделе Ли Паку. Нельзя сказать, чтобы этот высокий и тощий кореец был санитарному инспектору другом, но Климов оказал тому в свое время несколько услуг, и Пак был ему должен. Светиться в конторе санитарному инспектору не хотелось, и он решил как бы случайно встретить Пака по дороге на работу. Благо, тот всегда ходил туда пешком по одному и тому же маршруту в одно и то же время. Примерно в паре кварталов от здания Инспекции на пути следования Пака стоял милый жилой дом с лавочками во дворе.
Идеальное место для засады, - решил санитарный инспектор, садясь на одну из них.
Пак появился минута в минуту.
-Ты мог бы оказать мне услугу? – спросил его санитарный инспектор после короткого приятельского трепа.
-Наконец-то, - ответил Пак. – А то я уже начал подумывать, что ты бескорыстно рад меня видеть. Чем могу помочь?
-Можешь пробить по базе имя «Марго» в связи с этим лицом? - санитарный инспектор достал из кармана и протянул Паку страницу из комикса.
-Без запроса? – насторожился Пак, так как это было серьезным нарушением инструкций.
-На то есть веские причины, - ответил санитарный инспектор.
-Какие?
-Тебе лучше не знать. Извини.
Фетишизирующий свой интеллект Пак ненавидел тупой обман, поэтому, не придумав ничего достойного, санитарный инспектор не стал ему врать.
-Ладно, - оценил это Пак, - я посмотрю. 
Решив, что теперь самое время поесть, санитарный инспектор зашел в любимое кафе неподалеку. Минут через 30 за его стол подсел Боб.
-Рассказывай, - сказал он.
-Что? – спросил санитарный инспектор.
-Ты прокололся, как может проколоться только идиот. Но ты не идиот, а это значит, что твой прокол был воплем о помощи. Я здесь. Рассказывай.
-Женщина на рисунке. Это ведь Марго? – спросил санитарный инспектор.
-Знаешь что, Климов, не заставляй меня думать, что я переоценил твою разумность, - разозлился от этой наглости Боб.
-Ладно, рассказываю. Я расследую убийство Сергея Викторовича Комиссарова...
-Я знаю, что ты расследуешь, - перебил его Боб. – Давай то, что я не знаю.
-Женщина на фотографии – известный любителям осознавать сны призрак сновидений по имени Пасифея. Она способна управлять снами, и я убедился в этом на собственном опыте, так как она приходила ко мне этой ночью во сне. Она отвела меня в библиотеку, где я прочел исповедь Комиссарова, в которой он предсказывал свое убийство из-за того, что кому-то стало известно, что он знает Марго, а заодно и намекнул на то, что убийцы работают на Инспекцию.
-Это еще ничего не доказывает.
-Ты прав, несмотря на то, что его указание оказалось верным. Я понимаю, что это похоже на результат работы моего подсознания. Тем более что я интуитив. Но от факта, что я не только не упомянул про Марго во время доклада Благородному Дону, но и, осознав это, побежал прокалываться, обычными объяснениями не отделаешься.
-Ты прав, - нахмурился Боб.
-А это значит, что кто-то в состоянии мной управлять настолько, что я с легкостью захожу за черту. И Марго здесь – ключевая фигура. Так что чем быстрее я узнаю всю ее подноготную, тем быстрее у меня появится шанс повлиять на использование меня в темную. Поэтому я и спрашиваю: на фотографии Марго?
-Дай мне немного времени, -  сказал Боб.
-Договорились.
Таймаут Боба говорил о том, что санитарный инспектор залез настолько далеко в дебри секретности, что тот побежал докладывать начальству. Пора было выпускать интуицию на оперативный простор. Для этого надо было, вернувшись домой, максимально глубоко войти в межпиксельное пространство и «проглотить тему». Когда санитарный инспектор доставал из кармана ключи от квартиры, позвонил Благородный Дон.
-Срочно дуй ко мне! – рявкнул он, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.
Похоже, он все-таки встретился с Бобом, - решил санитарный инспектор.
Выскочив из подъезда, санитарный инспектор чуть ли не бегом направился к стоящим поблизости такси. За рулем очередной машины сидел кавказец лет 60 на вид.
-2 пиастра, - сказал он, когда санитарный инспектор назвал адрес.
-Дам десятку за скорость.
-Тогда держись.
Врубив на полную громкость трэшак, таксист вдавил педаль газа в пол и, развернувшись на двойной сплошной, помчался какими-то дворами и переулками. В результате они доехали минут за 15 вместо получаса, а то и всех 45 минут. Несмотря на это, увидев санитарного инспектора, секретарша Благородного Дона прошипела:
-Ты еще дольше мог ехать?
-Сильно злой? – спросил Климов.
-Я таким его еще не видела.
-Надеюсь, у тебя есть объяснения твоих выходок? – набросился на него Благородный Дон, едва санитарный инспектор открыл дверь в кабинет.
-К сожалению, да. Кто-то предположительно дистанционно, предположительно через сновидения, управляет моим поведением на таком уровне, что заставляет меня нарушать базовые инструкции. А так как взламывать чужие умы может только Аббатство…
-То есть это Аббатство заставило тебя искать Пака вместо того, чтобы бежать с докладом ко мне?
-Я не знаю истинную причину своего поведения. Возможно, Боб прав, и я хотел привлечь к своим поступкам внимание. С другой стороны, не факт, что это решение было тоже моим.
-Ладно… Ты выяснил, кто такая эта Марго?
-Еще нет. Но она точно связана с теми, кто за всем этим стоит.
-С ней у тебя еще будут сюрпризы, - криво улыбнувшись, сообщил Благородный Дон. 
-Вы что-то знаете?
-Только то, что у меня нет допуска к этой информации, а тебя требует к себе Куратор. Не будем его заставлять больше ждать. 
Интерес Куратора, мягко говоря, не обрадовал санитарного инспектора. Дело приобретало статус особо важного. Пользы от этого не было никакой. Зато в случае провала, на санитарного инспектора спустят всех собак. Благородному Дону в этом случае тоже не поздоровится. Его, как минимум, до конца дней отправят в еще большую Тмутаракань, чем Россия. Поэтому-то он и позволил себе наглость задержать санитарного инспектора на пути к Куратору в надежде узнать хоть какие-то подробности дела.
Кабинет Куратора разочаровал Климова своим аскетизмом. Понятно, что Куратор не был выбившимся из хамов в паны чиновником, которые всячески стараются демонстрировать свой статус и богатство, поэтому отсутствие нелепой роскоши у него в кабинете предполагалось по умолчанию. Но и до такой степени простым санитарный инспектор его тоже не представлял. По размерам он был таким же, как и у Благородного Дона. На полу линолеум. На стенах панели МДФ. Обычная офисная мебель. Да и секретарша, бесцветная крашеная блондинка лет 40, выглядела никак. Впрочем, ее неумение одеваться гармонировало с отсутствием фигуры и некрасивостью лица.
Когда санитарный инспектор вошел в кабинет, Куратор сидел на столе. Это был похожий на Такеши Кетано мужчина 50лет с меланхолически-уставшим выражением лица. Одет он был в джинсы, шведку и кроссовки. У окна стоял Боб.
-С какой целью вы ищете допуск к сверхсекретной информации? – спросил Куратор после окончания вежливой части беседы.
-С целью изменения расстановки сил, - ответил санитарный инспектор.
-Поясните.
-Я подозреваю Марго в соучастии в убийстве Сергея Викторовича Комиссарова и в соучастии во взломе моего сознания.
-Ты же знаешь, что Комиссарова устранили мы, - вмешался Боб.
-Да, но причиной устранения стала она. Так ведь?
-Какие у вас основания для подозрений? – спросил Куратор.
-Она вступила со мной в контакт, когда я спал. Во время контакта она привела меня в известную сновидцам библиотеку, где я прочитал предсмертную исповедь Комиссарова, в которой он предсказывал свое убийство, объясняя его тем, что нашим людям стало известно о его связи с Марго.
Санитарный инспектор ни словом не обмолвился о Братстве воды, так как решил, что оно является плодом воображения убитого художника.
-Как они были связаны?
-Через сновидение. Марго известна многим сновидцам, как призрак сновидений по имени Пасифея.
-Ладно. Зачем, по-вашему, ей было убивать Комиссарова?
-Чтобы привлечь мое внимание. По крайней мере, это следует из его исповеди и косвенно подтверждается ее интересом ко мне.
-Хорошо. Я даю вам нужный допуск. С этой минуты вы подчиняетесь непосредственно мне. Действуйте, как считаете нужным, и докладывайте лично мне о каждом своем шаге, - решил Куратор. – Вы поняли? Лично мне. 
Обычно для согласования изменения статуса сотрудника и внесения соответствующих изменений в систему требуется несколько часов. В данном же случае на все ушло не более 30 минут, и к тому времени, как санитарный инспектор вернулся домой, в его ноутбуке уже было сообщение о временном присуждении нового статуса. Такая расторопность неприятно удивила санитарного инспектора, так как она еще раз подчеркивала особую важность расследования. Все это требовало осмысления, и санитарный инспектор решил для начала выпить чашечку кофе, а заодно и привести мозги хоть немного в порядок.
Сканирование не только подтвердило догадку о том, что Пасифея и есть Марго, но и выдало на нее досье.


Марго Ларсен. 1989 года рождения. Мать Марта Ларсен. Стоматолог. Отец Клаус Ларсен. Адвокат. Сестра Мэйбл Ларсен. 1986 года рождения...
Семейка Ларсен была из тех приличных на вид семей, жизнь в которых похожа на ад. И Марта, и Клаус были выходцами из бедных, неблагополучных семей. Стремление вырваться в люди стало их идеей фикс. В учебе они были лучшими. Потом делали все, чтобы пробиться в лидеры на работе. В их понимании люди делились на первых и неудачников. Неудачников они не терпели, поэтому дочкам приходилось несладко. Сражение за первую позицию пьедестала продолжалось до тех пор, пока Мэйбл не обошел в университете по итогам года сокурсник, сделав ее номером 2. Вернувшись домой, она написала записку, в которой просила прощения у родителей за то, что не смогла оправдать их ожидания, затем наглоталась таблеток.
Погоревав с полгода, родители переключились на Марго, которой теперь належало быть первой не только за себя, но и за сестру. Вот только она не желала умирать, как загнанная лошадь. Родители не приняли ее отказ от навязываемой ими убийственной роли, и ей пришлось уйти из дома в 16 лет.
Стресс включил дремавшие в ней способности, и вскоре Марго поняла, что если правильно попросить, никто не сможет ей отказать. Желая красивой жизни, она поселилась в одной из лучших гостиниц города. Ела в самых дорогих ресторанах, одевалась в бутиках, ночами зависала в клубах.
Счастье длилось недолго, так как, приходя в себя, люди обращались в полицию. Ее взяли, но по понятным причинам оправдали. Неизвестно, куда бы ее завел вкус безнаказанности, если бы она не попалась на глаза кадровой службе ГСИ.
Примерно через неделю после освобождения Марго к ней за стол во время обеда подсел похожий на гангстера 20-х готов мужчина лет 30.
-Майкл Роллер, - представился он, целуя ей руку. – Я здесь, чтобы выразить свое восхищение вашим талантом. В суде вы были просто великолепны. Правда, есть одно «но»: вы думаете, что владеете гипнозом, однако, к гипнозу ваше искусство не имеет никакого отношения. Вы врожденный мастер намерения. Такой же, как Мессинг, а, может даже сильнее. К сожалению, он так и не смог встретить достойного наставника, который направил бы его силу в нужное русло. Вам же повезло намного сильней, так как в организации, которую я представляю, такие наставники есть. Косвенным доказательством этого служит тот факт, что вы внимательно меня слушаете вместо того, чтобы послать или уйти самой.
Только после этих слов до Марго дошло, что она действительно слушает его, как завороженная.
-Секрет моего успеха прост: я владею техникой косвенного управления людьми. И если такой бездарь, как я способен удерживать ваше внимание даже после признания в своих махинациях, подумайте, что сможете делать вы, имея такой талант?
Признаваясь в бездарности, Майкл Роллер скромничал, так как он был одним из лучших вербовщиков Инспекции, а это дело требовало владения в совершенстве искусством управления людьми.
-Я предлагаю вам стать одной из нас. В случае согласия вас ждут бескрайние перспективы, так как мы – это реальная власть на планете. С нами у вас будет все, что пожелаете. Но если вы предпочтете отказаться… должен вас огорчить: мы не позволим вам свободно разгуливать по улицам, зная о нашем существовании. Так что мое предложение относится к разряду таких, от которых нельзя отказаться.
-Как в «Крестном отце»? - спросила Марго.
-Как в «Крестном отце», - подтвердил Майкл.
-Что я должна буду делать?
-Ничего из того, о чем бы вы могли потом пожалеть.
-Хорошо. Я согласна.
Несколько лет Марго проработала оперативником, а потом ее перевели в одну из бесчисленных лабораторий ГСИ, разбросанных по всему свету. В Досье был только ее код: АИФ 437.


Несмотря на новый уровень допуска в ответе на запрос информации о лаборатории АИФ 437 сообщалось лишь то, что она находится на берегу озера Лаго Маджоре недалеко от города Вербания. Из интернета санитарный инспектор узнал, что Вербания является столицей Пьемонта – граничащего с Францией и Швейцарией региона Италии. Фактически, это город-сад с захватывающими дух пейзажами, занимающий по данным экологической лиги Италии лидирующую позицию в отношении чистоты окружающей среды. Город изобилует музеями, дворцами, церквями, галереями и прочими достопримечательностями. Жизнь в Вербании комфортная и доступная. Проще говоря, не город, а настоящий рай.
Санитарный инспектор понимал, что особо прохлаждаться там у него не получится, но несколько часов на прогулку по городу, а заодно и купание в озере он собирался выкроить. Но человек предполагает, а начальство располагает. Санитарный инспектор читал прогноз погоды в Вербании, когда позвонила секретарша Куратора.
-Курьер уже ждет, - сообщила она.
-Где? – растерялся санитарный инспектор. Он еще даже не начал собирать вещи.
-Ах да, все забываю, что вы у нас из временно уполномоченных, и вам все надо разжевывать. Объекты категории АИФ имею исключительно межпиксельную точку доступа. Чтобы туда попасть, нужно сначала встретиться с курьером на Перекрестке Всех Миров и уже оттуда проследовать с ним в пункт назначения. Не хочу вас разочаровывать, но выйти в город у вас не получится.
Последние слова она произнесла с нескрываемой издевкой.
-Что с собой брать? – спросил санитарный инспектор.
-Ничего лишнего, а лучше вообще ничего. Ваша командировка не затянется, а лишний багаж будет либо изъят перед перемещением, либо подвергнут тщательному досмотру, после чего его отправят в гостевой сейф до вашего возвращения. Короче говоря, что бы вы ни взяли, у вас это отберут.
Поблагодарив секретаршу, санитарный инспектор оделся и приготовился к межпиксельному перемещению.
В свое время на межпиксельных тренингах будущим санитарным инспекторам объясняли, как работает Перекресток Всех Миров. Климова общая теория особо не интересовала, поэтому он запомнил лишь практическую сторону вопроса, в частности то, что, сколько бы людей туда ни прибыло, встреча с посторонними исключена, потому что каждый гость оказывается в своем пространственно-временном кармане, которые иногда объединяются исключительно в результате совместного приложения соответствующего намерения. Поэтому использование Перекрестка в качестве промежуточной базы было абсолютно безопасно.
Проводник действительно уже ждал. Им оказался хмурый мужчина 30 лет. 
-Олег Владимирович Климов? – строго спросил он.
-Так точно, - ответил санитарный инспектор.
-Приложите, пожалуйста, ладонь, - попросил он, протягивая санитарному инспектору похожий на планшет ДНК сканер. 
-Теперь расслабьтесь и постарайтесь не мешать мне доставить вас в пункт назначения, - попросил проводник, удостоверившись, что перед ним тот, кто нужен.
Межпиксельные проводники используются для сокрытия секретных координат. Перетаскивая клиентов, как груз, они лишают тех возможности самостоятельно повторить перемещение. Пунктом прибытия оказалась кабина лифта – еще одна предосторожность, позволяющая блокировать незваных гостей на подступах к объекту. Запускалась она оператором снаружи после того, как встроенный ДНК-сканер подтверждал личности гостя и проводника. До этого пульт управления лифтом был заблокирован. 
Дернувшись, лифт поехал в бок. Минуты через 2 он остановился. У входа санитарного инспектора встречали двое охранников. Они тщательно сверили его ДНК, сетчатку глаза и отпечатки пальцев с присланными данными, после чего один из них сказал.
-Начальник лаборатории вас ждет. Следуйте за нами.
Проводнику входить на сам объект было запрещено, и он остался в лифте.
За лифтом был коридор, глядя на который можно было решить, что его дизайн слизан с дерьмовой фантастики: серый бетонный пол, окрашенные зеленой краской стены, тусклые лампочки на потолке из некрашеных бетонных плит, кабеля и трубы вдоль стен…
В конце коридора была массивная стальная дверь, которая открылась лишь после прохождения всей троицей биометрического сканирования.
За дверью снова был коридор, но уже более очеловеченный: Линолеум, стеновые панели, подвесной потолок с нормальными светильниками, двери вдоль стен… Санитарному инспектору он напомнил школу. Людей в коридоре не было. Скорее всего, правила запрещали персоналу контактировать с гостями.
Кабинет начальника лаборатории был за третьей слева дверью. Из обстановки там был диван, стол, кресло, телевизор и музыкальный центр. Хозяину кабинета на вид было около 30. Высокий, худой, симпатичный азиат с умными глазами, он сразу же понравился санитарному инспектору.
-Монк Ху, - представился он. – Чем могу быть полезен?
-Я бы хотел видеть Марго Ларсен.
-Хорошо, пойдемте, - пригласил Ху, заметно помрачнев.
Он привел санитарного инспектора в похожую на белоснежный склеп лабораторию, пол, стены и потолок которой были выложены белым кафелем. Посреди комнаты стояла похожая на стеклянный гроб камера, где лежала Марго.
-Вот, - сказал Ху, – держим на искусственном жизнеобеспечении.
-Давно она так? – спросил санитарный инспектор.
-Более двух лет. Если нужно точное время, я сверюсь с журналом.
-Не стоит беспокоиться. Скажите лучше, как это произошло.
-Мы слой за слоем пробивались наверх, - сказал Ху, имея в виду более высокие уровни реальности. – Все шло хорошо, а потом… - он вздохнул.
-А если бы вас там хлопнули? – спросил санитарный инспектор, поражаясь беспечности Ху. На своем уровне Инспекция пускала незваных гостей в расход.
-Мы проводили внетелесную разведку, и вероятность засветиться была практически нулевой. Мы же ничего не знаем о высших мирах, а тут информация из первых рук… Жаль, что у нас ничего не получилось.
-Кое-что у вас получилось, - сказал санитарный инспектор и вручил Ху страницу из комикса с портретом Марго.
-Откуда это у вас? – удивился тот.
-Из дела об убийстве автора сего портрета. Ваша подопечная обрела способность гулять по чужим снам, и теперь чувствует себя в них если не как рыба в воде, то как рак в легких.
При этом она оставалась если не живым, то, как минимум, призрачным свидетелем попытки со стороны Инспекции сунуть нос туда, где ей не место. Понятно теперь почему это дело заинтересовало самого Куратора, - дошло до санитарного инспектора.
-За это стоит поднять по бокалу с шампанским, - наигранно обрадовался Ху.
-Я только за, - поддержал это предложение санитарный инспектор, решив не обращать внимания на настроение начальника лаборатории.
Роль шампанского досталась весьма достойному грузинскому коньяку. После бутылки на двоих санитарный инспектор принял приглашение переночевать в лаборатории. В его распоряжении оказалась отдельная комната с удобным диваном. К комнате примыкал санузел с унитазом и душевой кабиной. Правда, из соображений секретности комната запиралась снаружи на засов, но это обстоятельство ничуть не омрачало настроение санитарного инспектора.


Зал ожидания был набит под завязку. Чтобы справиться с наплывом людей, из него давно уже вынесли все, что только можно, и недовольным ожидающим приходилось сначала сидеть на грязном полу, а когда и это стало невозможно из-за продолжающегося наплыва людей, всем пришлось встать. Люди продолжали прибывать. Из-за давки становилось трудно дышать. К тому же вентиляция не справлялась с очисткой воздуха, и снижение уровня кислорода подливало масло в огонь.
Хуже всего было то, что люди не понимали, где они, что здесь делают, а главное, как долго им предстоит тут торчать. Непонимание усиливало нервозность. То тут, то там уже начали вспыхивать и разрастаться конфликты. До всеобщего безумия не хватало последней капли, которой могла стать любая мелочь.
Санитарный инспектор тоже был в зале. Его прислали сюда, когда по залу еще можно было ходить. Техники, как всегда, не спешили, и когда капсула в ухе сообщила, что проблема в сбое настроек архиватора, и для ее решения нужно всего-то найти панель управления, открыть настройки, поставить в нужных местах галочки и перезагрузить систему, он был уже намертво зажат в углу, да так, что приходилось упираться в людей сложенными на груди руками, чтобы дышать.
-Ну и бред! – услышал он голос Пасифеи.
-Это что, сон?
-А ты думаешь, можно наяву попасть внутрь многотомного архива, набитого под завязку людьми?
-Вытащи меня отсюда. Пожалуйста.
-Куда?
-Куда угодно.
-Опрометчивое решение. Я ведь могу перенести тебя на костер инквизиции.
-Хотела бы, уже бы перенесла.
-Ладно, держись.
Сказав это, она щелкнула пальцами, и санитарный инспектор свалился на знакомый песчаный берег. Он был на Перекрестке Всех Миров.
-Так лучше? – спросила появившаяся там чуть позже Пасифея.
-Ты еще спрашиваешь!
-Ну вот, дружище, твою просьбу я выполнила. Теперь твой черед.
-Чего ты хочешь?
-Чтобы ты меня освободил.
-Как? Думаешь, моего поцелуя достаточно? Ты в коме, подключена к системе жизнеобеспечения, и если бы было можно, тебя бы уже вернули к жизни.
-В том-то и дело, что попытка вернуть меня к жизни сродни попытке реанимировать гусеницу из куколки. Мой телесный этап развития подошел к концу. Я стою на берегу Леты, и готова в нее войти для окончательного путешествия, но из-за того, что телу не дают умереть, я обречена торчать в какой-то паре шагов от величайшей свободы. Представляешь, каково мне?
-Так ты хочешь…
-Да. Я хочу, чтобы ты обесточил этот чертов саркофаг и выпустил меня на волю.
-А почему ты не попросишь об этом Ху?
-Потому что мое воскрешение – единственный его шанс выйти сухим из воды. Думаешь, его опыты были санкционированы свыше?
-Только не говори мне, что он самовольно тут все захватил, и теперь творит, что хочет, как ученый-злодей из комикса.
-Не тупи. Ты же знаешь, что начальство некомпетентно, и если не сообщать ему некоторые нюансы…
-Тогда тем более. Достаточно тебя отключить…
-Это было бы так, если бы господь не создал стукачей. Кое-кто уже шепнул то, что нужно, кое-кому, и моя кома является соломинкой, которая отделяет Ху от расплаты за самовольность.
-Понятно. Но для того, чтобы убедить Куратора твоего желания мало. Нужен более весомый аргумент.
-У меня целых 691 таких аргументов.
-Мне нужно доказательство твоей связи с Аббатством.
-Боже! Какой же ты все-таки глупый, - рассмеялась она.
-Я что-то не то сказал?
-Нет и не может быть никакого Аббатства 691. Это же очевидно, так как 691 – это символ свободы второго уровня, а любое аббатство может существовать лишь на первом. Не понимаешь? Да ты же совсем ничего не помнишь! Ладно, попробую объяснить.
Существует 2 уровня контроля. Так, например, чтобы придать энному количеству газа необходимые физические свойства, такие, как форма, давление и температура, его необходимо заключить в сосуд правильной формы и поместить в среду с необходимой температурой. При этом нам не нужно упорядочивать движение каждой молекулы газа, так как благодаря броуновскому движению они равномерно заполнят формообразующий сосуд. Это первый уровень контроля.
Второй начинается тогда, когда молекулам газа становится не все равно, как они заполняют имеющийся в их распоряжении сосуд. В результате они начинают распределяться согласно тем принципам иерархии и структуры на каждом иерархическом уровне, которые принимаются в качестве модели распространения газа в сосуде.
В применении к людям можно сказать, что любые социальные структуры относятся к контролю второго уровня, а стремление к социальной свободе – это стремление к возможности существовать, основываясь на принципах броуновского движения или социального хаоса в его крайнем или абсолютном виде. Контроль первого уровня заложен в нас конструктивно. Он задается характеристиками нашего тела и сознания. В результате мы в обычном состоянии функционируем внутри заданной этими параметрами области, которую часто называют Лабиринтом.
В нашей символике Лабиринт представлен тремя способами: Это круг 69 в числовом варианте символа, вгрызающиеся друг в друга «рыбки» инь-ян в образном его варианте и остров, на котором мы с тобой сидим в овеществленном.
-Что? – ошалел санитарный инспектор.
-Перекресток Всех Миров является овеществленным воплощением символа 691. Это же настолько очевидно, что нужно быть слепым рабом структуры второго уровня, чтобы это не заметить. Так вот, любое аббатство способно существовать лишь в плоскости 69. Что же до единицы, то она символизирует освобожденное из Лабиринта сознание за счет обретения дополнительной степени свободы. Поэтому она направлена вверх, перпендикулярно плоскости 69. В образном варианте символа это луч света в форме острия меча, а здесь – это огонь на лесной поляне.
Я понимаю, что для осмысления этой информации нужно время. К тому же об этом не стоит рассказывать руководству.
-Ты забываешь, что я санитарный инспектор.
-Я знаю, что ты должен доложить все о деле, вот только к делу это отношения не имеет. Это информация для твоего личного понимания. Что же до дела, постарайся запомнить это число, - она написала на песке 6 цифр.
-Что это?
-Тебе лучше не знать. Так и доложишь Куратору, что я лишь назвала их тебе. Этого будет достаточно для того, чтобы он дал добро на мое отключение от системы.
-У меня к тебе есть еще несколько вопросов по делу.
-Я к твоим услугам.
-Зачем ты подставила парня под пули?
-Я не настолько кровожадная, как ты думаешь.
-Тогда зачем было позировать ему на фоне нашего офиса?
-Тогда я еще не знала, что это ваш офис. Мне действительно нравится памятник Неизвестному Неизвестному, и я не думала, что он выложит рисунок в сеть. А потом глупо было бы не воспользоваться случившимся.
-Откуда у него вода в легких?
-Он выпил воду из Леты во время причастия.
-Только не говори, что выпитая во сне вода может оказаться в легких и наяву.
-Вода появляется в легких при том же плеврите.
-Но не так стремительно, и не в таком составе.
-Я бы объяснила, но сама не знаю этих тонкостей. Спиши это на наш способ заявить о себе.
-Что ты можешь сказать о братстве воды?
-Это персонажи из сновидения. Не думаешь же ты, что кто-то действительно способен гулять по берегам Леты?
-Тогда почему я помню сны про Мастера Воды?
-Это искусственные воспоминания. Хочешь, ты будешь помнить, как катался в детстве на слоне или летал на драконе?
-Не думаю, что это хорошая идея.
-Тогда поспеши с докладом. И да, чуть не забыла, я требую, чтобы ты присутствовал при моем отключении.
Проснувшись, санитарный инспектор с удивлением обнаружил себя в собственной постели.
«Да, девочка, это действительно аргумент», - восхищенно подумал он. Теперь можно было звонить Куратору.
-Ты где находишься и что творишь? – спросил он, едва санитарный инспектор преставился. Скорее всего, ему уже доложили о том, что Климов исчез из лаборатории.
-Я уполномочен передать вам условия сделки, - сообщил санитарный инспектор.
-Что? – окончательно офонарел Куратор.
-Это не телефонный разговор.
-Ты откуда звонишь?
-Из дома.
-Тогда дуй сюда.
Куратор крайне редко показывал свои чувства. С выражением буддистского спокойствия на лице, он пригласил санитарного инспектора сесть на стул для посетителей, предложил кофе и только потом сказал:
-Докладывайте.
-Как я и предполагал, ключевой фигурой в расследуемом мной деле является Марго Ларсен, она же Пасифея. В результате эксперимента в лаборатории АИФ 437 она частично покинула тело, в результате чего приобрела ряд способностей, в частности, способность влиять на людей через их сновидения. Также она приобрела поддержку Аббатства 691, доказательством чего стало мое возвращение домой из лаборатории.
Решив окончательно порвать связь с телом, Марго обратилась за помощью к начальнику лаборатории АИФ 437 Монку Ху, но тот отказался отключать ее от аппарата искусственного жизнеобеспечения. Тогда она, используя Комисарова Сергея Викторовича, привлекла к себе наше внимание, для чего подставила его под пули.
Теперь она предлагает нам сделку: мы отключаем аппарат, взамен она обязуется хранить в тайне свое участие в сомнительных экспериментах в АИФ 437, а также обязуется не вредить Инспекции каким-либо другим способом.
В качестве доказательства того, что ее контакт со мной не был обычным сном, она просила передать вам вот это, - санитарный инспектор протянул Куратору лист бумаги с 6 цифрами.
-Она что-нибудь говорила про это число? – нахмурился Куратор.
-Нет, только просила передать его вам. И еще, она настаивает на моем присутствии в момент отключения ее тела от аппарата.
Отключение состоялось через 3 дня после беседы с Куратором, который тоже решил принять личное участие в процедуре, а заодно и побеседовать с глазу на глаз с Ху, готовым провалиться сквозь землю в предвкушении этого разговора. Когда приборы зафиксировали смерть, Куратор произнес:
-Дело закрыто.


Санитарный инспектор сладко потянулся, затем немного помассировал затекшую шею. Отчет был готов. Впереди его ждали минимум 2 недели отдыха на одном из карибских островов. Там находился медицинский центр, в котором проверяли всех контактеров из числа сотрудников Инспекции на наличие скрытых последствий контакта. В ГСИ серьезно относились к подобным вещам, но санитарный инспектор не сомневался в том, что удачно пройдет тесты.
-А ничего у тебя кабинетик, - услышал он знакомый голос.
Обернувшись, санитарный инспектор увидел Марго. Она стояла у окна. Молодая, красивая, счастливая. На ней были джинсы, голубая блузка и кеды.
-Марго? – удивился санитарный инспектор.
-Марго умерла, так что зови меня Пасифеей.
-Я что, сплю?
-Теперь это не обязательно. Свобода принесла мне новые возможности, за что тебе большущее спасибо. Но я пришла не только за тем, чтобы сказать тебе спасибо. Тебя ждут.
-Кто?
-Увидишь. Ты уже отправил отчет, так что идем.
Из кабинета, они перенеслись на Перекресток Всех Миров. Там у костра, скрестив ноги, сидел одетый в серый спортивный костюм мужчина средних лет. Лицо приятное, но не запоминающееся. Рост средний. Сложение среднее. Волосы короткие. Перед ним стояла чайная доска с тремя чашками и прочими принадлежностями для чаепития. 
-Привет, Олег, - сказал он. – Давненько мы не виделись.
-А мы разве знакомы? – удивился санитарный инспектор.
-Ты был наиболее талантливым из моих подопечных, поэтому мы и заслали тебя в стан потенциального партнера.
-Вы хотели сказать противника?
-При умелом обращении можно и противника превратить в партнера. Да вы присаживайтесь, пейте чай, - пригласил он санитарного инспектора и Пасифею, разливая по миниатюрным чашкам почти прозрачный напиток.
-Что-то мне с трудом верится в мою одаренность, - сказал санитарный инспектор, отпивая чай.
-Это потому, что мы заблокировали часть твоего сознания. Фактически, мы создали его виртуальный образ, куда и были прописаны базовые правила Инспекции, поэтому ты так легко их обошел, когда включился твой подлинный мозг. Все эти годы ты был нашими глазами и ушами в Инспекции. Но всему приходит конец. Пришло время мне уходить.  Надеюсь, мы еще успеем встретиться, но на всякий случай я позвал тебя, чтобы наверняка увидеть перед уходом. Будет жаль, если нам не удастся поговорить. Ну да ладно. Сейчас тебя ждет проверка. Ты пройдешь ее без проблем, а когда вернешься домой, с тобой свяжутся наши друзья. Так что будь готов к встрече.
-А вы не боитесь, что я доложу обо всем руководству?
-Зачем? Дело закрыто. К тому же я лишь голос в твоем сновидении.
Словно в подтверждение его слов порыв ветра выбросил санитарного инспектора из видения обратно в кабинет.
На мониторе мигала надпись: «Ваше сообщение доставлено».   


Санитарный инспектор шел в магазин, когда к нему подошли двое мужчин.
-Извините, сэр, вы Олег Климов? – спросил один из них.
-Да, а что? – ответил он, приготовившись почему-то к драке.
-Успокойтесь, санитарный инспектор. Мы лишь курьеры, присланные передать послание от Мастера воды, – поспешил сообщить второй.
-Мастер воды ждет, – торжественно произнес первый. – Ты можешь принять его приглашение, а можешь отвергнуть. Но прежде, чем дать ответ, подумай хорошенько, так как приглашение дается один раз. Если ты его отвергнешь, больше нас не увидишь.
-А если приму?
-Мы отвезем тебя к нему после ритуала причастия, - подхватил второй.
-Надеюсь, причащать вы меня будете не прямо здесь?
-У нас для этого есть храм, - немного обиженно сообщил первый.
-Отлично, джентльмены, я к вашим услугам.
-Тогда прошу в карету, - пригласил второй.
Каретой оказался черный седан.
-Прошу, - сказал первый, открывая перед санитарным инспектором заднюю дверь машины.  Они оба сели на передние.
-Пожалуйста, наденьте это, - попросил второй, протягивая санитарному инспектору темные очки. – Это нужно для ритуала.
Минут через 40 машина остановилась в тихом переулке.
-Театр? – удивился санитарный инспектор, когда его пригласили войти в дверь с надписью «Служебный вход. Только для сотрудников театра». – Ну да, - продолжил он после небольшой паузы, - театр – это же храм культуры.
Сопровождающая его парочка оставила это замечание без ответа.
В зрительном зале было темно.
-Посидите пару минут, - попросил санитарного инспектора первый.
-Мы сейчас, - добавил второй.
«Пара минут» затянулась надолго. Санитарный инспектор уже начал терять терпение, когда на сцене зажегся свет. Там были декорации католической церкви. Посредине между скамьями стояла успевшая переодеться парочка. Первый был облачен священником, второй – рыцарем в доспехах и с мечом в руках.
-Подойди ко мне, сын мой, - сказал хорошо поставленным голосом священник.
-Вы что, собираетесь причащать меня здесь? В этом бутафорском храме? – спросил санитарный инспектор, ожидавший увидеть что угодно, но только не картонную церковь.
-А ты знаешь другие? – спросил, рассмеявшись, священник.
-Пожалуй, ты прав, - согласился, немного поразмыслив, санитарный инспектор.
-Тогда, может, начнем? – зевая, предложил священник.
-Начнем, - решил за всех рыцарь.
-Прежде, чем вкусить кровь от крови и плоть от плоти ты должен помолиться и покаяться в грехах, - произнес нараспев священник.
-Я уже в курсе, что грешным может быть только бог, и что он глух к нашим молитвам. Так что пропустим эту часть ритуала, - ответил санитарный инспектор.
-Очень хорошо. Но ты не против принять свою божественную часть? – строго спросил священник.
-Если только она во мне есть.
-Она есть в каждом из нас. Так что вкуси кровь от крови и плоть от плоти с пониманием того, что суть истинного причастия состоит в том, чтобы принять до полного слияния с ней уже имеющуюся в тебе божественную природу.
Пока священник говорил, на сцену выбежал мальчик лет 10. В одной руке у него была железная «собачья» миска с хлебными корками. В другой – чайная чашка с отбитой ручкой, наполненная вином. Мальчик поставил посуду на пол и убежал за кулисы.
-Тебе что, особое приглашение нужно? – спросил священник после небольшой паузы.
-Я думал, ты должен предложить мне кровь от крови и плоть от плоти, - ответил санитарный инспектор.
-Если настаиваешь, я облапаю для тебя этот хлеб, но ты уверен, что я мою руки поле туалета?
Санитарный инспектор взял самую маленькую корку, положил ее в рои и запил вином.
Священник махнул рукой, и та часть сцены, где находился алтарь, повернулась, заменив алтарь божественный на алтарь дьявольский.
-Подобно тому, как ты принял свое божественное начало, ты должен принять уже имеющуюся в тебе демоническую природу. Поэтому вкуси плоть и кровь равновеликого богу демона, и примири их в своей душе, - сказал священник.
-Теперь ты готов услышать откровение, - торжественно произнес он, когда санитарный инспектор запил корку хлеба вином.
На сцену выбежал мальчик с табуреткой в руках. Взобравшись на табурет посреди сцены, он повернулся лицом к санитарному инспектору и громко прочитал наизусть:
-Как бог ни пытался сотворить людей, у него ничего не получалось, так как он обладал лишь частью необходимых ингредиентов. Убедившись в этом, он позвал дьявола. Объединив свет и тьму, они смогли сотворить человека, но лишь как пустой сосуд, который еще предстояло наполнить. Пока они решали, чем его наполнять, в человеке зародилось семя несотворенной природы. Испугавшись, что когда оно прорастет, человек станет равным им, заперли они это семя в самой глубине человеческой души, и пока оно дремлет в заточении, человек разрывается, служа богу и дьяволу вместо того, чтобы идти по жизни своим путем. Поэтому величайшее из таинств – это причастие водой, которое позволит тебе принять в душе твоей истинную человеческую природу и слиться с ней в единое целое. Ибо только в гармонии триединства человек становится самим собой.   
-Прими причастие водой, - повторил священник, подавая санитарному инспектору кружку с водой из-под крана.
-У вас что, нормальной воды не нашлось? – спросил санитарный инспектор.
-Считай это своим первым подвигом на пути человеческом, - съязвил священник.
Мысленно матерясь, санитарный инспектор сделал небольшой глоток и вернул священнику чашку. 
-Поздравляю, брат мой! Теперь ты один из нас! – радостно воскликнул тот. – Дальше по сценарию полагаются поцелуи и обнимашки, но, извини, я не люблю этого с мужиками, - уже обычным тоном сообщил он.
-Я тоже, - сказал санитарный инспектор.
-Вот и отлично. Теперь снимай очки в знак того, что пелена спала с твоих глаз.
-Надеюсь, мне не будут везде мерещиться вампиры в рясах?
-Это не твой путь.
-А каков мой?
-Это тебе расскажет мастер воды. Пойдем, он уже ждет.
После небольшой прогулки по заваленному хламом закулисью они остановились перед дешевой, кое-как покрашенной когда-то в белый цвет дверью.
-Дальше ты сам, - сказал священник, открывая дверь.
За ней отказалась будка суфлера, в которой сидел высокий худой мужчина примерно семидесяти лет.
-Не ожидал? – спросил он сквозь смех, увидев отвисшую челюсть санитарного инспектора.
Такая его реакция была вполне ожидаемой, так как в суфлере он узнал Нила, продавца с овощного рынка, у которого покупал фрукты и овощи.
Это действительно сюрприз, - ответил санитарный инспектор.
-Хочешь чаю? Правда, здесь он не такой хороший, как там, - предложил Нил.
-Не откажусь.
-Традиция играть незаметные роли среди непосвященных зародилась в те времена, когда людей знания убивали по одному лишь подозрению в ереси, - рассказывал Нил за чаем. - А кто станет пристально следить за каким-нибудь дворником, сапожником или торговцем с рынка? Зато, будучи никем, ты легко можешь замечать все. Так, например, люди знания обнаружили, что гонители на самом деле играют им на руку. Будучи охраняющими человеческие стада псами, они защищают знание от внимания лишних людей, проникновение которых превращает любую традицию в секту или культ. Достаточно сильный и мотивированный человек легко может обойти псов, а слабый или трусливый либо останется в стаде, либо будет демонстративно разорван псами в качестве урока для остальных. Нас же псы практически не трогают, так как наше существование оправдывает существование псов. Поэтому для посторонних я всего лишь не заслуживающий внимания маленький человек
-А почему суфлер?
-Роль суфлера, как никакая другая подходит для описания моей истинной работы. Спрятанный от сидящей в зале толпы, я хорошо виден тем, кому нужна моя помощь. По-сути, Мастер Воды – это человек с фонарем в кромешной тьме. Представь себе путника, который, движимый проснувшейся в нем жаждой понимания, сходит с освещенного фонарями проторенного пути и идет сквозь непроглядную тьму в неизвестность. После того, как он докажет, что достоин войти в неведомое, Мастер показывает ему путь. Остальных он сбивает с пути, заставляя ходить по кругу.
Ты уже понял, для чего я столь спешно тебя пригласил?
-Если честно, не очень, - признался санитарный инспектор.
-Я умираю. И мне нужно передать кому-то фонарь.
-Но я… - растерялся санитарный инспектор.
-Ты идеально подходишь для этой работы. Паршивая овца в собачьей шкуре, ты будешь помогать достойным и защищать наш путь от случайных людей и врагов.
-Извините, что разочаровываю, но…
-Надеюсь, ты не откажешь мне в просьбе проводить меня в последний путь?
-Что я должен сделать?
-Для начала посмотри мне в глаза…
Когда санитарный инспектор пришел в себя, они были в беседке на берегу Леты.
-Выпей, - сказал Мастер Воды, протягивая санитарному инспектору чашку с водой.
Тот механически повиновался. Когда чашка опустела, Мастер Воды приложил ладони к вискам санитарного инспектора.
-Смотри и видь, - сказал он. В следующее мгновение голову Климова сначала прошила молния, а потом его тело вспыхнуло сверхновой и рассыпалось на кванты, заполнившие всю вселенную.
-Теперь твое сознание свободно, - сказал он, когда санитарный инспектор вернулся в тело. – Постепенно оно распрямит крылья, и ты станешь отличным Мастером Воды. 
-Почему вы так уверены, что я захочу продолжить ваше дело, а не пошлю все это подальше и не забуду, как страшный сон? – спросил санитарный инспектор.
-Видишь ли, мой друг, желания похожи на облака в небе потребностей. Объединяя свет разума и души, ты находишь свои истинные потребности. Они могут быть любыми. Но если определяющая твой жизненный путь потребность – выйти за границы Лабиринта, ты один из нас.
-А если нет?
-Значит, я в тебе ошибся. А теперь, извини, но пришло мое время.
Санитарный инспектор не заметил, как из беседки они перебрались туда, где река впадает в саму неизвестность в виде восходящего в бесконечность водопада.
-Нарекаю тебя своим преемником, - сказал Мастер Воды, обнял санитарного инспектора, затем решительно вошел в реку. Восходящий поток тут же его подхватил.
Санитарный инспектор заплакал. Его душило чувство потери, но вместе с ним была и радость за Нила, который, наконец, смог освободиться и уйти туда, куда рвался всю жизнь.
На следующий день санитарный инспектор с утра отправился на рынок. Как он и предполагал, ларек Нила был закрыт.
-Вы знаете, он вчера умер, - сообщила продавщица из соседнего ларька. – Принимал ванну и утонул. Скорее всего, сердце.
-Скорее всего, - не стал с ней спорить санитарный инспектор.
-А теперь пора уходить и мне, - услышал он голос Пасифеи. На этот раз она была в красивом черном платье и туфлях на каблуках. – Пришла вот с тобой попрощаться.
-А я только начал к тебе привыкать, - признался санитарный инспектор.
-Тогда, может быть, прощальный танец?
-Здесь?
-Зачем? – спросила она, и они тут же перенеслись в бальную залу. Старые джинсы и застиранную футболку на санитарном инспекторе сменил идеально сидящий на нем смокинг, белоснежная рубашка, брюки и дорогие туфли.
Во время танца санитарный инспектор испытал настолько сильную близость с Пасифеей, что все остальное исчезло из зоны его внимания. Она стала его вселенной. Глаза Пасифеи притягивали и пьянили. Санитарный инспектор потянулся к ней для поцелуя, но она остановила его.
-Осторожно, - прошептала она, - мои губы оставляют вкус бездны. Достаточно одного поцелуя, и ты будешь искать меня всю свою жизнь.
-У меня есть шанс встретить тебя вновь?
-Кто может знать, что ждет нас в неведомом?
-Тогда я согласен искать тебя всю свою жизнь, - прошептал он и нежно поцеловал ее в губы.
05 10 15


Рецензии